Мой горячий шотландец

Шотландское королевство, 860 г. н.э

— Что тут  происходит? — огромный мужчина врывается в шатер и тут же закрывает нос ладонью. Но это не очень помогает не чувствовать запах. Он хватает за грудки тощего мужичонку, судя по одежде, лекаря.

— Что за запах?

Не дожидаясь ответа, швыряет тощего через весь шатер, как ненужное тряпье. И подходит к сколоченному наспех столу, где на грязной тряпке лежит человек.

— Почему Маркас до сих пор без сознания? — он уже почти рычит на лекаря, ощущение, что сейчас просто убьет того.

— Я… не знаю. Мы все сделали, что могли. Он уже давно должен был очнуться, но, видимо, вражеский меч был отравлен ядом, — быстро и  заискивающе говорит тощий, нервно шевеля пальцами.

Мужчина тяжелым взглядом смотрит на лежащего друга. Маркас выглядит плохо, гораздо хуже, чем вчера. Видно, что у него жар, глаза ввалились, губы потрескались до крови. Смачно выругавшись, мужчина, вдруг, кричит:

— Ведьма! Пропустите сюда ведьму!

В то же мгновение, в шатер входит сгорбленная фигура, одетая в непонятные лохмотья.

— Слушай сюда, ведьма, — говорит мужчина, грозно над ней нависая. — Если спасёшь моего друга, отдам тебе участок земли возле реки и издам указ, чтобы никто не смел тебя беспокоить. Если же он умрет, ты будешь молить меня о смерти, но очень долго ее не дождешься! Попомни мои слова!

— Не серчай, воин. Все сделаю, — совершенно спокойно отвечает та, кого он назвал ведьмой.

Неспешно подходит она к лежащему мужчине, приподнимает тряпку, которой тот укрыт, презрительно фыркает. Осматривает голову, заметив в волосах сгустки крови. Удовлетворенно выдыхает.

Все это время за ней настороженно следит воин, готовый в любую секунду вмешаться. Он видит, как ведьма снимает со своей шеи медальон и надевает на Маркаса. Потом достает откуда-то из-за пояса маленький нож. На этом моменте мужчина крепче сжимает руку на эфесе меча, но сдерживается, наблюдая за дальнейшими действиями ведьмы. А та, полоснув ножом по ладони, макает в свою кровь палец и чертит какие-то символы на лбу лежащего, одновременно с этим что-то нашептывая.

На долю секунды воину кажется, что рисунки вспыхивают красным цветом, но, скорее всего, ему просто показалось в неверном свете факелов. В следующий момент все тело Маркаса вспыхивает красным, затем хлопок и вонючий туман закрывает от его глаз лежащего мужчину и ведьму, разъедая глаза.

Выхватив меч, воин делает рывок к столу, но там никого нет.... Только куча тряпья на том месте, где только что лежал его названый брат.

— Ведьма! — в злобе он хватает женщину за грудки, приставляет меч к шее.

— Не горячись, воин, — все так же спокойна ведьма. — Твой друг гнил заживо, ему нужна помощь, которую мы дать не можем. Я отправила его туда, где лекари получше наших. Он вернется, нужно только подождать. Я никуда не ухожу, убить меня ты всегда успеешь.

И она абсолютно бесстрашно уставилась в разъяренное лицо мужчины. А тот опешил, потому что на какое-то мгновение с лица старухи на него глянули древние и мудрые глаза Богини Бейры. 

Шотландия, наше время.

Я бегу по полю. На мне длинное платье, оно путается в высокой траве, цепляется за вереск. С распущенными волосами играет легкий ветер, а заходящее солнце согревает кожу. Смеюсь, но сердце взволнованно стучит, а адреналин в крови заставляет всё чувствовать ярче. 

Нет, не бегу, а убегаю, полная радостного предвкушения и азарта. Кто-то гонится за мной. Это мужчина. Я слышу, как хрустят сухие стебли под его ногами и шуршит земля. Бегу быстрее, хочу спрятаться в небольшой лесок, скрыться. Но преследователь все ближе, я слышу его дыхание.

Делаю резкий поворот, в надежде укрыться среди деревьев и уже довольно выдыхаю, радуюсь, что получилось, когда со всего размаха врезаюсь во что-то твердое. Меня тут же подхватывают сильные руки, разворачивают, прижимают грудью к теплой коре дерева.

— Попалась!

Всего одно слово, сказанное почти шепотом мне в ухо, заставляет встать дыбом все мелкие волоски на теле, посылает разряд электрического тока по позвоночнику вниз. Не сдержавшись, я вскрикиваю и с удивлением слышу, не столько испуг в своем голосе, сколько томление и… страсть?

Его горячее дыхание опаляет мою шею, а затем губы выжигают клеймо на нежной коже, чуть ниже мочки уха. Я непроизвольно прогибаю спину, теснее прижимаюсь к нему, чувствую ягодицами его возбуждение, и от этого загораюсь сама. Губы мужчины спускаются ниже, к тому месту, где шея соединяется с плечом. Здесь он останавливается и легонько прикусывает кожу. Откуда он знает все мои слабые места?

Большими ладонями он накрывает мою грудь, только слегка задевает пальцами торчащие соски и медленно поглаживает. Словно некуда спешить, словно вся жизнь у нас впереди. А я изнываю от желания и хочу большего…

— Только попроси, — говорит он, зажимает между пальцев  мой сосок и прокручивая его, заставляет трепетать всем телом.

— Скажи это! — он настойчиво прижимается ко мне, даёт почувствовать, что возбужден и жаждет меня не меньше, чем я его.

И я… просыпаюсь.

Ого!

Ничего себе приснилось. Думала, что уже вышла из возраста эротических снов, тридцатник не за горами, а тут такое. И до чего ж реально, до сих пор истома в теле. 

Сладко потягиваюсь. Солнце ярко светит, пытается пробиться сквозь плотные шторы на окне. День обещает быть знойным. Лето в этом году, похоже, будет аномально жарким. Сейчас, в июне, стоит жара, больше подходящая для середины июля. Старожилы говорят, что давно не было такого лета.

Хорошее утреннее настроение немного портит головная боль. Так и знала, что не надо было вчера столько пить. Нужно позвонить Лили, узнать, как её самочувствие, она вчера выпивала вдвое больше меня. Эх, судьбинушка женская! Изначально планировали просто развеяться, посидеть, послушать музыку в местном маленьком пабе. И надо ж было начать разговоры о мужиках. У нас с подругой на данный момент неустроенная личная жизнь. Я давно разведена, а ей постоянно попадаются какие-то мудаки, с завидным упорством мешающие с грязью её мнение о себе.

И вот как раз вчера, после очередной порции горячительного, зашёл разговор о нашей непростой женской доле и о том, что мужики нынче обмельчали. Даже здесь, в маленьком шотландском городке, прежде славящимся настоящими горцами — несгибаемыми и волевыми мужчинами, сейчас — поди их поищи.

Впрочем, я здесь не за этим. Это место, где я планирую зализать раны и начать жизнь заново, без оглядки на мужчин. Сама по себе.

Ох, как же болит голова! Надо срочно вставать, позавтракать чем-нибудь и выпить аспирин, а то это становится невыносимым.

Потягиваюсь в последний раз, широко развожу руки и не менее широко зеваю, до хруста в челюсти. И вдруг, моя ладонь во что-то упирается. На секунду у меня останавливается сердце, а потом резко начинает стучать, отзываясь шумом в ушах. Медленно поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в мужское плечо. 

Э-э-э??? Кто это???

Подскакиваю и отпрыгиваю подальше от кровати, не сводя глаз с незнакомца. Смотрю и не верю глазам. Что вообще происходит? Неужели я вчера так напилась, что притащила не пойми кого к себе в дом? От ужасной догадки мгновенно опускаю взгляд вниз и с облегчением выдыхаю. Фух, я одета, как обычно, в пижаму. Можно надеяться, что мы просто вырубились и… поспали. Но кто этот мужчина? Всматриваюсь в его лицо, пытаюсь вспомнить, видела ли я его прежде? И понимаю, что нет. Здесь, в этом городе, я его не встречала. О, Боже! Надеюсь, он тут проездом.

Мои судорожно мечущиеся мысли прерывает мужской стон. Я замираю, как олень перед фарами. Мамочки!

Бочком, бочком, по стеночке, медленно выползаю из спальни и бегом к телефону. Схватив трубку, прячусь в туалете и звоню Лили.

— Алло! — раздается знакомый сонный голос.

— Лили, это Лиз, — громко шепчу в трубку.

— О, Лиззи! Кажется, я умираю. Что мы вчера пили? По  сегодняшним ощущениям — ракетное топливо.

— К сожалению, после пятой рюмки со всеми новыми названиями, я запуталась. Лили, мне нужна твоя помощь. Напряги, пожалуйста, память и вспомни, как мы вчера добирались домой?

 — Сейчас, секундочку - в трубке что-то шелестит. - Выпью водички и смогу нормально разговаривать.

Терпеливо жду, пока подруга придет в чувство.

 —Так, ладно. Как добирались… А, точно! Вспомнила. Нас подвез твой сосед, мистер Макнаб на своем ржавом драндулете.

Хорошо, уже что-то. Но по-прежнему не понятно, откуда взялся в моей спальне мужчина.

 — Лили, следующий вопрос может показаться тебе странным, но я должна спросить. Мы возвращались втроем? В смысле ты, я и мой сосед? Больше с нами в машине никого не было?

Оглушающее молчание было мне ответом и, когда я уже подумала, что сейчас просто сойду с ума, подруга ответила:

 — Ээээммм… да, странноватый вопрос. Ты вообще в порядке? Ты же доктор. Может у тебя токсическое поражение мозга, вследствие отравления спиртным,  или как там еще это называется?

 — Пожалуйста, ответь - стараюсь говорить спокойно, но прекрасно слышу противные визгливые нотки приближающейся истерики в своем голосе.

 — Лиззи, что случилось?

Видимо, подруга начала понимать, что я неспроста завела этот разговор.

 — Просто ответь, на мой вопрос!

 — Насколько Я помню, нас было только трое - выделив “Я” голосом, ответила Лили.

 — Тогда я не понимаю. Лил, у меня в кровати лежит мужик. И я понятия не имеею, кто он и откуда там взялся.

После секундной тишины, мне в трубку несется просто лошадиное ржание.

 — Ну, блин, - сквозь смех смогла выдавить из себя подруга, - я думала, там что-то страшное. Он что, урод? Или старый? Боже, только не говори, что это твой сосед, почтенный мистер  МакНаб…

 — Что? Нет! С такой фантазией тебе не в детском саду работать, а романы писать. Я не успела его хорошо рассмотреть, но вроде, молодой.

 — Не хочу тебя пугать, но он хоть живой? Твой бывший - не подарок и несколько раз доказал, что хочет и может делать гадости. Это, конечно, крайности, но, если услышишь, как подъезжают наши полтора констебля с сиреной и мигалками - уходи огородами. А на допросе я уже что-нибудь совру.

И тут я слегка окосела. Похоже, токсическое поражение мозга все-таки случилось, но не у меня. А потом я поняла, в чем дело. Моя подруга обожает читать любовное фэнтези и мистические детективы, видимо опять мешает реальную жизнь и вымысел, фантазёрка. 

 — Лили, тебя опять понесло. Но на счет жив ли мужчина, это дельная мысль. Нужно проверить.

 — Потыкай его палкой - следует очередной перл от подруги.

 — А почему именно палкой? - пытаюсь уловить её логику, отработанную на мистических детективах.

 — Швабра тоже подойдет!

Поймала свой дикий взгляд в зеркале над раковиной. Волосы всклокочены, в глазах безмерное удивление, отчего брови грозят окончательно переместиться на затылок.

 — Ээммм…??

 — Это чтобы отпечатков твоих на трупе не было - выдает гениальную фразу подруга.

Все, бровей у меня больше нет, ушли. Теперь придется рисовать их карандашом.

 — Так мы ж еще не знаем, может, он живой? А ты его уже в трупы записала. И кстати, холодильник у меня занят, так, на всякий случай, говорю.

 — Только дураки прячут труп в холодильник, - успокаивает эта любительница фэнтези, - а мы его зароем… у соседа.

 — Все, я заканчиваю разговор, перезвоню - и я положила трубку. 

Тихо открыла дверь и выглянула в коридор, все-таки взяла с собой швабру, мало ли. Осторожно, крадучись, прошла в спальню. Резко выглянула из-за угла и опять спряталась. Сердце стучит просто в горле, руки дрожат из-за выброса адреналина.

Снова заглянула в спальню. Мужчина, как и до моего звонка Лили, все еще лежит в кровати. Судя по всему, он огромного роста, потому что его ноги упираются в изножье кровати. И немалых габаритов, остается открытым вопрос, как я могла его не заметить сразу, как проснулась? Это же почти слон!

Ладно, сейчас об этом не время, нужно собраться с духом и подойти к мужчине. Сделав глубокий вдох, я одновременно с этим шагнула к кровати. И замерла, рассматривая своего неожиданного гостя.

Крепкий, крупный. Его тело до самых плечей было укрыто покрывалом, которое я вчера, видимо, забыла нормально снять и сложить. Светлая кожа, русые с легкой рыжинкой длинные волосы, щетина. Всматриваясь более внимательно в незнакомое мне лицо, я сделала два вывода: первый - мужчина все-таки жив, второй - он явно болен.

Я отбросила швабру и подошла совсем близко, заметив признаки лихорадочного состояния у моего внезапного гостя: нездоровый румянец, учащенное, но неглубокое дыхание. Поборов нерешительность, взялась рукой за покрывало и резким рывком сорвала его с мужчины.

Н-да, а под покрывалом меня ждал сюрприз. Оказалось, что мой гость совершенно без одежды. Вот вообще. Я, конечно, не девственница, голых мужчин видела всяких, тем более, работая доктором. Но тут немного зарумянилась, потому что подобных экземпляров лицезрела только в кино, а уж пощупать даже не мечтала. Присела на край кровати, рассматривая доставшегося мне Аполлона.

Выпуклая большая грудная мышца, кубики пресса - все выглядит красивым и здоровым. С удивлением замечаю на его шее такой же медальон, какой я нашла недавно в шкатулке. Провожу рукой по своей груди. Нет, мой на месте, все так же висит на кожанном шнурке. Как интересно, однако. Когда проснется спящий красавец, надо будет спросить о медальоне.

А пока, осматриваю более тщательно и нахожу проникающую рану в районе подмышки. Ого, опасная зона, но после внимательного осмотра понимаю, что пациент в таком плохом состоянии не из-за нее. Рана хоть и опасна, но выглядит на данный момент хорошо: ни покраснения, ни сукровицы, непонятно только, почему ее не зашили, но сейчас это делать уже бесполезно.

Недрогнувшей рукой врача, спускаю покрывало  к самому низу, к ступням мужчины. Ой. Теперь понятно. В районе паха небольшая рана, вена не задета, но проблема в том, что началось нагноение. Ничего, антибиотик это дело решит. Остается открытым вопрос, почему мужчина не просыпается.

Встаю, подхожу к изголовью кровати. Так я и знала. В районе затылка крупная кровоточащая рана. Осматриваю, нет, плохо видно, но похоже, что кости черепа целые. Значит, первое, что нужно сделать - обмыть его всего, остричь волосы в месте удара, вколоть антибиотик.

Сказано - сделано. С пыхтением и сопением подкатываю под здоровенного мужчину прорезиненную простынь, не удержавшись, полюбовалась на весьма неплохие ягодицы. Пока он лежит на боку, быстро промываю рану на затылке, срезаю и обриваю в этом месте волосы. Вокруг раны приличная гематома и припухлость, есть незначительный разрыв ткани, три-четыре шва и будет в порядке.

Зашив рану на голове, приложила лед, сделала укол антибиотика. Лучше было бы, конечно, капельно, но в спальне это делать затруднительно. По идее, должно хватить и внутримышечного. Мужик здоровый, молодой, не истощенный. Пока растираю место укола не удержалась, погладила ягодицу. Ух какая, прямо орех. Н-да, что-то я немного растеряла профессионализм в этой глуши. На чужие задницы кидаюсь.

Интересно, это так (неужели год без секса так сказывается) сказывается год без секса? Странно, учитывая, что я никогда особо темпераментной не была. Память тут же услужливо подкинула эпизоды исполнения супружеского долга. Да, с бывшим, особенно последний год, я была чуть теплее остывающего трупа, а потом застала его с медсестрой… Нет, сейчас об этом не хочу, не до того.

Вся эта возня вокруг раненого заняла довольно много времени. Мельком глянув на часы, отметила, что уже три пополудни, а я еще ничего не пила, не ела.

Сполоснулась в ванной, заглянула в спальню, мужчина все так же без сознания. Ладно, если не придет в себя до завтра, придется везти его в больницу, значит, рана на голове куда хуже, чем я думаю.

Поплелась в кухню. Мне срочно нужен кофеин, включаю кофеварку и лезу в холодильник. Н-да, с едой как-то не очень. Есть кусочек сыра, древняя упаковка каких-то салатных листьев, огурец и помидор. Ничего, главное - есть кофе и сливки, остальное - ерунда. После развода я очень мало ем, все время нет аппетита.

Сделав себе кофе со сливками и бутерброд с сыром, выхожу на веранду. Сажусь в старое кресло-качалку, доставшееся мне вместе с лоскутным покрывалом на нем, от прежних хозяев. Расслаблено жую и попиваю ароматный кофе, когда до моего слуха доносится странный звук.

 — Пссс…

Кручу головой, пытаясь понять источник.

 — Пссс…

И вижу Лили, согнутую вдвое справа от меня, в кустах шиповника. Спрашивается, зачем ты туда залезла?

 — Вылезай, не позорься - кричу ей, делая глоток кофе.

Кусты раздвигаются и оттуда вылезает подруга. Представьте, 180 сантиметров роста, 16 размер одежды, яркое синее платье и еще огромный рюкзак в руках. Интересно, она правда думала, что ее не видно?

 — Ты чего орешь? - шипит она, падая напротив меня, на диванчик.

 — А ты что забыла в колючих кустах?

 — Я была в режиме скрытности - заявляет подруга, поправляя широкий подол яркого платья.

 — Аааа - глубокомысленно разглядываю ее одежду и растрепанные рыжие волосы.

 — А что? Я же не знаю, что там у тебя за мужик. Ты так внезапно бросила трубку. И долго не перезванивала. Я испугалась и решила приехать к тебе. Помочь, если надо.

 — А в рюкзаке что? - киваю на ее огромный баул.

 — Ну…, - она на секунду замялась, а потом добавила - старые вещи, перчатки, растворитель, вдруг…

 — Дальше можешь не продолжать, общий смысл я уловила, но вынуждена обломать тебе кайф. Мужик ранен и абсолютно спокойно лежит у меня в спальне. Причем, исходя из состояния его ран, бегать за мной с топором он ближайшие три-четыре дня не сможет.

 — Фух, так это же замечательно - выдает подруга. - Я пока к тебе ехала, такого напредставляла, думала поседею. Кстати, заодно я тебе продуктов привезла. Знаю, что у тебя вечно пусто в холодильнике.

Лили открывает свой рюкзак и достает упаковку фарша, домашнюю курицу, пакет с картошкой, лапшу, капусту, огурцы с помидорами, сладкий перец, еще кучу всякого добра и сверху - хлеб.

 — Да тут на месяц продуктов - говорю, глядя круглыми глазами на это разнообразие.

 — Ну ты ж теперь не одна, - выдает подруга, - редкий образчик женской логики.

 — Слушай, ты определись уже. Мы мужика закапываем или откармливаем?

 — Одно другому не мешает. Если он все-таки не от твоего бывшего, то откармливаем, чего хорошему мужику пропадать? А если да, то закопаем, пойдет на удобрение.

— Очень смешно. Бросай уже свои книги, они странно на тебя влияют.

— Они тут не при чем, - Лили смахнула прядь волос с лица и жалостливо посмотрела на меня, - я просто не хочу, чтобы ты опять стала такой, как тогда, когда только приехала.

Да, тогда вид у меня были пришибленный. Даже не верится, что я так быстро восстановилась тут, всего два месяца, а ощущение, что живу в этом городе всю жизнь. Население безоговорочно приняло меня, как свою. На первых порах, местные бабушки отпаивали домашним молоком и откармливали выпечкой. А дедушки взяли шефство в починке крыльца и приведении в порядок придомовой территории.

Лучше не буду об этом сейчас, а то раскисну. Поднимаюсь с кресла и обнимаю подругу.

 — Спасибо, что заботишься обо мне - говорю ей.

 Она шмыгает носом, но улыбается и быстро похватав продукты, спрашивает:

 — Я занесу их в дом?

 — Конечно, если хочешь - улыбаюсь, понимая, что она хочет зайти в дом, чтобы убедиться, что все ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в порядке. - Если хочешь, я даже могу тебе показать моего визитера.

 — Спрашиваешь. Конечно хочу! - Лили быстро забегает в дом, слышу грохот небрежно сваленных продуктов и она опять возникает на веранде. - Я готова, если ты готова.

Встаю со вздохом. Покажем, раз обещались. 

Мы тихонько заходим в спальню. Я заменяю уже растаявший пакет со льдом на затылке у пациента на свежий, а Лили стоит бочком, разглядывая мужчину. Касаюсь его лба, температуры нет, значит антибиотик подействовал. Поправляю сбившееся покрывало. 

Так же тихо, как зашли, мы выходим опять на веранду. Подруга смотрит на меня не мигая.

— Что? - спрашиваю, садясь в кресло - качалку.

— Ты обратила внимание, что он красавчик? - подозрительным тоном спрашивает Лили.

— Конечно, я же не слепая.

— Значит, это точно не проделки твоего бывшего.

— Откуда такие выводы? - недоуменно приподнимаю брови.

— Шутишь?  - подруга подозрительно на меня смотрит, но видя, что я и правда, не понимаю, дает разъяснения. - Пол в жизни бы не допустил к тебе такого красавца. Он же ревнивый козлище, был и будет, такие не меняются. 

— Согласна. По всем пунктам.

— Фух, мне уже полегчало - сообщает подруга, усаживаясь на диван и доставая из кармана платья очищенную морковку.

На мой печальный взгляд отвечает горестным вздохом и фразой:

— Да, я опять на диете. Все еще надеюсь, что у нас с Кевином наладится. 

Молчу, глядя, как она хрустит оранжевым овощем. А что сказать? Кевин ее любовь со школы, первый и единственный мужчина. Смысл говорить, что он такой же козел, как мой бывший? Лили сейчас не готова это услышать. У нее очередная идея фикс, что она похудеет и Кевин наконец-таки прозреет, какая красотка рядом, и позовет замуж. Поэтому я молча смотрю, как она издевается над собой и морковкой, ожидая того часа, когда Лили будет готова услышать правду. 

— Ладно, я пошла, раз у тебя все хорошо - говорит, поднимаясь с дивана подруга.

— Спасибо, что зашла и за заботу - говорю ей уже в спину.

Но тут она оборачивается и спрашивает:

— Ты, кстати, заметила, что у него такой же медальон, как тот, что ты нашла в доме? Это странно...

Я кивнула, но подруга уже отвернулась и пошла к калитке, думая о чем-то о своем. 

Вечерело. Темнело и становилось прохладно, потому я не стала задерживаться на веранде, а зашла в дом. Тщательно заперлась на замок и засов, проверила окна. Убедившись, что все заперто, облегченно выдохнула. Еще не оставил меня этот страх жительницы большого города, не привыкшей к тишине и пустоте местной округи. 

Заглянув в холодильник, раскладываю продукты, принесенные Лили. Дооолго смотрю на кусочек ветчины, но так и не беру ее, пусть лежит до завтра. Потушив везде свет, иду в спальню. Под ногой скрипнула половица, и я вспомнила последние слова подруги о медальоне. 

Я его нашла, когда только переехала сюда. Вот так тоже, как сейчас, шла и подо мной сломалась половица. Когда я наклонилась посмотреть, в чем там дело, то увидела, что внутри, в образовавшейся дыре, что-то лежит. Со страхом, вдруг там пауки или мыши, засунула руку под пол и достала пыльную шкатулку. Долго ее рассматривала, сидя на полу. Пыталась открыть, но замочек не поддавался. Может забился пылью, а, может, заржавел, но я никак не могла открыть шкатулку, а ведь по звуку явно было слышно, что внутри что-то лежит. 

Только когда я отнесла ее на кухню и очень тщательно протерла, то увидела надпись на кельтском. Поскольку я давно бредила историей Шотландии, то смогла разобрать буквы и вслух прочитала фразу: “Любовь - словно мост через вечность”. Странные слова, но внезапно раздался щелчок и шкатулка открылась. От неожиданности я ее выронила, но тут же подняла, увидев, что на полу остались непонятный кусочек ткани, засушенное растение, которое сразу рассыпалось и медальон. Украшение мне так понравилось, что я, не долго думая, надела его себе на шею. На секунду мне тогда показалось, что какое-то тепло от него пошло. Но сейчас я уверена, что придумала. 

Вернувшись мыслями из прошлого, погладила медальон на своей груди пошла в спальню. Перед сном опять вколола антибиотик “спящей красавице”, проверила состояние ран, убедившись, что дело идет на лад. Надев пижаму с утятами какое-то время стою в раздумьях над кроватью. 

Что делать? Ложиться рядом с мужчиной? С одной стороны - стрёмно как-то, а с другой - я ведь уже с ним спала так предыдущую ночь, плюс он еще слишком слаб, чтобы делать какие-то гадости. В общем, подумав, решила лечь рядом. В конце - концов, это же моя кровать! С чего, вдруг, я должна спать в зале на диване? Да! Слегка напряженно ложусь на кровать, заворачиваюсь в одеяло, став похожей на червяка. Прислушиваюсь. Тихо. Хорошо. И как-то незаметно даже для себя, засыпаю, словно проваливаюсь в глубокую яму. 

И снова меня со спины обнимают мужские руки. Шершавые пальцы ласкают мою грудь, только слегка задевая соски. Это мучительно приятно. Откидываю голову назад и чуть вбок, упираясь затылком в мужское плечо, приглашаю. И он понимает, чего я жду. Его губы горячими поцелуями-укусами клеймят мою шею. А руки…., Боже, какие у него волшебные руки. Не сдержавшись, я всхлипываю, желая большего, и просыпаюсь.

Блииин. Это уже начинает раздражать! В теле все еще присутствует истома, в большинстве своем, сосредоточенная в паху. И соски приятно покалывает возбуждением. Интересно, как скоро я озверею и начну приставать к мужчинам по соседству? Представляю себе картину маслом: я такая вся голая, но в плаще, пришла просить соль к почтенному мистеру Макнабу. Фу, что за извращения приходя в голову по утрам. 

И тут я понимаю, что приятные ощущения в груди возникли не просто так. Оказывается, их дарят чьи-то ласки. Не поняла??? Внезапно вспоминаю, что приютила у себя мужика. Мамочки! Сексуальный маньяк! Опускаю глаза вниз. Так и есть. Сильные мужские пальцы откровенно и нагло мнут мою грудь. Мою! Грудь! Ах ты, пёс шелудивый! Не успел прийти в себя, а уже лапаешь то, что явно принадлежит не тебе! За бубенцы себя лапай!

Пытаюсь повернуться в сторону мнимого больного, а это очень нелегко сделать, когда он прижал своей огромной ручищей. Резко поднимаю руку и делаю поворот, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Но немного не рассчитываю, ведь за ночь этот проходимец сменил место дислокации и подполз очень близко ко мне. В итоге моя ладонь резко и с ощутимым ударом приземляется на его лицо. 

— Девка, какая вожжа тебе попала под хвост? Лежи смирно, не дергайся - произносит хриплый, но очень приятный голос.

Чего? Девка?? Лежи смирно? Я смотрю, кто-то возомнил себя бессмертным, разбрасываться такими командами своему лечащему врачу! Сейчас проверим, как состояние ран! И я специально поворачиваюсь слегка боком, вызвав у мужчины удовлетворенный вздох. Ага, решил, что легла, чтоб ему полегче было. 

Его рука, тем временем, нагло лезет мне между ног. Разбежался. Резко сдвигаю ногу вбок, попадая коленом точно туда, куда и целилась - в пах. 

— Ненормальная! Иди отсюда. Пришли кого-нибудь вместо себя, припадочная! 

Вот тут я слегка окосела. Смотрю, антибиотик слишком хорошо сработал! Мужик не только ожил, но еще и хамством разжился неслабо. 

Спрыгиваю с кровати и только теперь замечаю, что пациент все еще лежит с закрытыми глазами. Бледность прошла, но выглядит все равно не айс. На лбу капли пота, дышит часто. Ага, переоценил свои силы герой-любовник. Ничего, я знаю, как приводить в чувство. Поправляю пижамку, беру в руки чашку с водой, специально приготовила вчера, вдруг больной захочет пить. А он как раз захотел. Умыться. И выплескиваю все 400 мл наглецу на лицо. Пора просыпаться!

Мужчина дергается и раскрывает глаза, гневно ними сверкает в поисках источника наглости. Вот она я! В красивой розовой пижаме с желтыми утятами. Машу ему рукой, привлекая внимание. Оооо. Какой взгляд. Мог бы - убил на месте. 

— Проснись и поооой!  - произношу протяжно, улыбаясь на все тридцать два зуба. 

Ну и что, что больше похоже на оскал акулы? Может, я всегда так улыбаюсь незваным гостям.

Мужчина в очередной раз дергается в мою сторону, и я предупреждающе говорю:

— Если не перестанешь дергаться, и рана опять начнет кровить, я лечить тебя больше не стану!

— Ты лекарка?  - почему-то удивленно спрашивает он, все еще буравя меня взглядом ледяных голубых глаз. 

— Нет, поломойка! А людей лечу в свободное от работы время! - зло отвечаю. 

— Вот и иди, помой полы, а мне позови нормального лекаря - отвечает этот… пациент. 

Да не вопрос! Спокойно выхожу из спальни и иду на кухню. Что там у меня есть в холодильнике? Зелень, листья салата, овощи. Мммм, мясо. То, что нужно. 

Небольшой, но очень аппетитный кусочек телятинки нарезаю небольшими полосочками, (выкладываю) кладу на разогретую сковородку, пока мясо жарится, делаю салат и мою овощи. Кухня открытая, без двери, и ароматный запах мяса со специями разносится на весь дом. Как раз то, что мне нужно. Настроение неумолимо ползет вверх. Я улыбаюсь и напеваю, помешивая мясо с овощами. Пока оно тушится, делаю салат и ставлю воду для лапши. 

Удивительное дело, но сегодня я завтракаю с аппетитом. Потом беру мисочку с бульоном, ломтик хлеба и топаю наверх. А настроение все улучшается.

Пациент скорее жив, чем мертв. Выглядит гораздо лучше вчерашнего и, похоже, спит. На боку. Отлично. Значит, ничто не мешает мне сделать ему укол. Ставлю еду на тумбу, быстренько готовлю спирт, вату, шприц. Тихонько, как котик лапкой, вытираю место для укола и вкалываю. Мужчина слегка дергается, но продолжает спать. Видимо, стычка со мной забрала многовато сил. Убираю шприц и протираю ваткой место укола. И тут он неожиданно просыпается, но понимаю я это не сразу. Стою себе спокойно, тру ватой, а он цап мою ладонь рукой и тянет вниз к… своему органу. Ооо, кто-то у нас весьма щедро одарен природой. Даже меня немного пробрало, потеплело в интересных местах. Погладила его плоть немного, в ожидании, пока пациент расслабится и отпустит мою руку, а потом резко убрала. Ибо нечего привыкать к ласке! 

Мужчина перекатывается на спину и смотрит на меня. 

— Снова ты - говорит он, хмурясь.

— Ждал кого-то другого? 

— Да, кого-то помоложе и посговорчивей - следует ответ.

— Не повезло. Тут только я - отвечаю, почти искренне улыбаясь. 

Бесит он меня, просто неимоверно. 

— Где тут? - задает он вопрос, оглядывая спальню. - Я не узнаю этих покоев. Куда ты меня притащила?

— Давай ты сначала поешь, а потом мы поговорим - отвечаю вежливо, но скрипя зубами.  - Постарайся сесть, чтобы было удобнее.

Я его притащила?! Нормально вообще? 

Пациент пыхтит, но приподнимает тело. Отлично, значит, дела идут на поправку. Кладу ему на ноги полотенце и ставлю столик. 

— Что это? - он смотрит в тарелку и на меня почти одинаково: с презрением.

Мужик, или узбагойся, или сейчас умоешься и бульоном. Терпение мое на исходе, как и гостеприимство, а о состоянии моих зубов вообще помолчим, я разорюсь на стоматолога из-за того, что только скриплю зубами в ответ на твое хамство! 

Все это проносится в моей голове, в ответ же я говорю:

— Ты болен и другая пища может навредить. Поэтому пока попей бульон, а к вечеру посмотрим на твое состоянии и, если что, обогатим меню паровым омлетом. 

— Чем обогатим? Женщина! Ты издеваешься надо мной? Я не ем подобную бурду! Я слышал запах мяса. Принеси мясо, а эти помои вылей! Ни один уважающий себя воин ЭТО есть не будет!

Просто чудом сдерживаюсь, чтобы не надеть ему на голову завтрак. Забираю еду вместе со столиком и ухожу. Гулять. До вечера. Я тебя научу благодарности, воин прикроватный!

В сарае беру велосипед, кидаю в корзинку на руле сумку и Еду. Сначала не знаю куда, ведь уйти из дома решила под влиянием сиюминутного настроения. Первая половина дня понедельника - не самое лучшее время для прогулок, но отступать поздно. 

Решаю съездить проведать миссис Эркарт, она недавно приболела, я ее осматривала и назначала лечение. Но она из тех пожилых леди, которые не очень любят придерживаться режима и пить микстуры, предпочитая заниматься самолечением. 

Еще только подъезжая к дому пациентки, вижу, что она ни разу не отдыхала. Забор свежевыкрашен, вдоль дорожки к дому натыкана рассада. Оставляю велик возле веранды, стучу в открытую дверь. Местные тут никогда не запираются.

— Миссис Эркарт! Это Элизабет Мар. Вы дома?

Поскольку никто не отозвался, зашла внутрь. В доме пахнет луком, какой-то вонючей настойкой и сдобой. Заглядываю на кухню. Духовка работает, в ней греется на солнышке огромный пирог, значит неугомонная старушка где-то рядом. 

— Миссис Эркарт!  - кричу громко и протяжно.

Леди в силу возраста глуховата, но увы, в ответ мне тишина. Подхожу к лестнице, намереваясь подняться на второй этаж, но на минутку застываю перед фотографиями. В прошлый раз мне некогда было их рассматривать, а сейчас они попались на глаза и словно загипнотизировали. 

На одном фото в саду, возле цветущей яблони стоит молодая пара. Парень улыбается довольно, как сытый кот, а девушка - немного смущенной улыбкой. Они держаться за руки и всё в их позах, выражении глаз, сплетении пальцев говорит о любви и счастье. 

На второй фотографии - пожилая пара. Невзирая на морщины и вообще возрастные изменения, видно, что это та же самая пара, что и на первом фото. Мужчина сидит в кресле-качалке, женщина стоит сзади, положив руки ему на плечи. И что самое удивительное, выражения их лиц точно такие же, как и пятьдесят лет назад, на первом фото. Такая же нежность и любовь, так же горят глаза. 

Вздыхаю, с легкой завистью. Такие чувства и они смогли их пронести через всю жизнь. Как у них это получилось? Задумавшись над собственным неблагополучным браком, не услышала, как ко мне подошла хозяйка дома.

— Я тоже часто смотрю на эти фото.

Вздрагиваю от неожиданности и перевожу взгляд на пожилую леди. Она задумчиво смотрит на меня.

— Здравствуйте, миссис Эркарт. Я Элизабет Мар, ваш доктор. Заехала узнать, как ваши дела?

— Да, я помню вас, милочка. Пойдемте на кухню, у меня там пирог в духовке. 

И леди легко, словно молодая, разворачивается и идет в кухню, а я за ней. Там я присаживаюсь за стол, убранный белой вязаной скатертью ручной работы. Красиво и не практично. Это же сколько труда потом стирать эту скатерть руками, аккуратно крахмалить, нежно сушить, чтоб не потянулась. Миссис Эркарт, заметив мой задумчивый взгляд говорит:

— Мистер Эркарт любил эту скатерть, всегда просил украсить стол в воскресенье и на праздники именно нею. И если приходили гости, рассказывал, что это я связала, показывал тонкие нити, обсуждал сложность узора. Смущал меня этим ужасно. Я потом как-то сделала ему замечание и попросила больше так не делать, а он мне знаете что ответил?

Я отрицательно покачала головой, завороженная молодым блеском глаз этой женщины и ее светлым выражением лица.

— Он сказал: “Рози, я горжусь тобой и твоими способностями. Пусть все знают, какие у тебя золотые руки и душа!” Вот такой он был, мой мистер Эркарт. 

И столько любви в этой ее короткой истории, столько светлой печали, что у меня невольно на глаза набегают слезы. 

— Деточка, я вас расстроила? - спрашивает хозяйка дома, доставая яркими прихватками, в виде клубничек, пирог из духовки. 

— Нет, что вы. Я не расстроилась, просто немного расчувствовалась - улыбаюсь ей и получаю в ответ добрую улыбку.

— А, ну это полезно. Значит ваша душа еще не зачерствела в нашей повседневной жизни. Умоется слезами и еще чище станет. Так моя мама говорила, да упокоит Господь ее душу.

Хозяйка ставит передо мной белое блюдце с золотистой каймой, кладет на него огромный кусок душистого горячего пирога. Сверху, прямо в блюдце, посыпает его сахарной пудрой. Рядом ставит чашку с чаем. Пахнет травами и мятой. И, вроде, лето стоит жаркое, а здесь, в прохладном доме, просто до одури хочется ароматного горячего пирога. Вот прям сразу в рот, чтобы жевать и выдыхать пар ртом, обжигая язык. 

Так и делаю, как в детстве, и так же, как тогда бабушка, так сейчас миссис Эркарт улыбается доброй улыбкой и смотрит на меня, как на маленькую и глупенькую, но не осуждая, а с пониманием и добродушием. 

На какое-то время разговор затихает, мы заняты поеданием вкусняшки. Потом долго и со смаком пьем чай, болтая о погоде и аномальной жаре, мужчинах и женщинах, прошлой жизни и настоящей. 

Так как-то незаметно, проходит большая часть дня. Совершенно случайно, подняв глаза на стену, я вижу, что уже три часа пополудни. После вкусной еды и сентиментальной беседы мне становится даже жалко того проходимца, что лежит сейчас у меня в спальне. Поэтому я спешно прощаюсь, сажусь на велик и решаю ехать домой, вместо магазина. Продукты еще есть, причем в немалом количестве, поэтому спешно ехать в продовольственный супермаркет резону нет. 

Еще на подъезде к дому былая решительность причинять всем добро как-то незаметно выветривается. Вот честно, вообще не хочется к нему идти, но переборов себя, ставлю велик в сарай и захожу в дом. 

И первое, что я вижу - разбросанные везде вещи. Что происходит? Осматриваюсь и замечаю его. Он вальяжно развалился на диване, засыпав все вокруг крошками хлеба, откусывает зубами прямо с целого куска и ест! На мой приход реагирует только поднятием брови.

— Хлеб можно было и порезать - делаю замечание, стараясь говорить спокойно. 

— Зачем? - следует ответ набитым ртом.

— Ну… ты же не съешь весь - утверждаю, вытаскивая из сумки еще теплый пирог и сливовое варенье, щедрые дары миссис Эркарт.

И поворачиваюсь ровно тогда, когда мужчина запихивает последний огромный кусок в рот и жует, разбрасывая везде крошки. При этом выражение лица “да что вы говорите?” В тишине раздается жуткий звук. Только через несколько секунд понимаю, что это сжались мои челюсти в попытке удержать в себе гневные слова. Стоматолог, жди меня!

— А почему не взял мясо? - типа интересуюсь, но на самом деле мне все равно, пусть хоть салфетки жует.

— Не нашел - буркнул в ответ.

— А в холодильнике посмотреть? 

— Где? - переспрашивает, явно не понимая, что я говорю.

— В том большом белом шкафу - прикалываясь, тыкаю пальцем в сторону холодильника и снова вижу в глазах нежданного гостя полное непонимание.  - Ладно. Я сама приготовлю.

Открываю дверцу холодильника, достаю овощи, листья салата, приготовленые утром мясо и лапшу. Поворачиваюсь включить плиту, а мне в горло упирается лезвие моего же кухонного ножа. 

Боясь сглотнуть, поднимаю глаза и встречаю прямой, абсолютно спокойный серый взгляд моего гостя. Понимаю, что передо мной человек, убивавший не раз. И, скорее всего, наемник, привыкший не вмешивать чувства в работу. Что я сделала, чтобы такое заслужить? Кто его нанял? Что ему нужно? Миллионы вопросов кружат в голове, как надоедливые мухи. Но вслух их озвучить опасаюсь, понимая, что любое сказанное слово может и будет использовано против меня. 

— Ты кто такая и где я нахожусь? - спрашивает, едва шевеля губами.

— Меня зовут Элизабет Мар, я врач. Ты у меня дома, я здесь живу - отвечаю, не отводя взгляда.

— Как я сюда попал?

— Я не знаю - отвечаю, и сразу чувствую, как нож сильнее впивается в шею. - Я правда не знаю! Проснулась утром, а ты в моей постели. Хотела вызвать констеблей, но передумала, понятия не имею почему. А потом увидела, что ты ранен и решила помочь, теперь в этом раскаиваюсь.

Знаю, последнюю фразу не стоило произносить, но не сдержалась. 

— Так ты лекарь? - переспрашивает этот явно не мозговой центр своего отряда элитных кого-то там.

— Да. Я говорила об этом уже несколько раз.

— Женщины не бывают лекарями - следует безапелляционный ответ. 

— Аллё, мужчина. 21 век на дворе! Женщины даже в космос летают и президентами бывают!

— Что? - переспрашивает он растерянно, но нож все так же крепко держит, гад.

— Что что? - теперь уже я уточняю.

— Какой век ты сказала?

Эээ, подобный вопрос я не ожидала. Ничто в нем не выдает психа… кроме странного вопроса.

— 21 был… с утра. 

— Этого не может быть - говорит мужик и внезапно отпихивает меня и дергает дверь холодильника. - Этого не может быть.

Он копошится в продуктах, осматривает упаковки. Может пока он занят, у меня получится незаметно сбежать? Аккуратно делаю маленький шажок в сторону двери, потом еще один. Наблюдаю, как из холодильника выбрасываются овощи, летит на пол ощипанная домашняя курочка, банка с кетчупом неловко хлюпает на кафель брызги крови. 

Сюрр, это просто сюрр. Или сон. Но в любом случае, надо попытаться сбежать. Поэтому делаю еще один шаг в сторону двери. Осталось совсем чуть-чуть. Судорожно вспоминаю, закрыла ли я ее на замок, или просто захлопнула? Кажется, просто прикрыла. Это хорошо, просто замечательно. 

Сердце бешено стучит, перегоняя кровь, наполненную адреналином по всему телу. Во рту сухо, а руки подрагивают, но я делаю еще шаг. Тянусь к ручке двери. Да! Дверь поддается, еще чуток…

Резкий удар рядом с моей головой, тяжелое мужское тело прижимает меня со спины.

— Куда то собралась, ведьма? - хрипло и с угрозой, в самое ухо. 

Испуганно замираю. Он сжимает свои пальцы вокруг моего запястья и тянет в комнату, швыряет, как тряпку, на диван. Боже, это он ранен и тяжело болел, а так силен.  Что же будет, когда выздоровеет? Чувствую, как противный ледяной комок страха бухается мне в живот. Зачем, зачем я его лечила? Почему не вызвала констеблей, дура!? Чем я вообще думала? Словно затмение на меня нашло, разом лишив возможности адекватно соображать и оценивать риски. 

Сижу на диване, сжавшись и наблюдаю, как мужчина мечется туда-сюда перед глазами. Потом он резко садиться рядом, я испуганно выдыхаю. Кладет нож на столик и поворачивается ко мне вполоборота. 

— Я ничего тебе не сделаю, просто скажи, как я сюда попал и как мне вернуться - скорее рычит, чем говорит этот псих.

— Я не знаю!! Я тебя сюда не приводила - повторяю, страшась его новой вспышки гнева.

— А кто приводил? - смотрит, сдвинув брови.

— Я не знаю. 

Он хватает меня за руку и тянет из дому, мы выходим на веранду. Мужчина оглядывается вокруг, что-то невнятное бормочет, пугая меня все больше, хотя, казалось бы, куда уже больше. 

— Это все настоящее? Я не брежу? Может, ты наложила чары? - он делает широкий жест рукой.

— Настоящее. И я уже говорила. Я врач, а не ведьма! 

— Покажи еще что-то - следует требование.

— Что? - в растерянности вообще не могу понять, чего он от меня хочет.

— Что-то, что докажет, твои слова о 21 веке - следует ответ.

В смысле? А мой дом и холодильник, набитый странными продуктами еще не доказали? Ладно, думай Лиззи. Что показать? Сарай. Там стоят велики и машина. 

— Пошли в сарай - говорю и иду первая.

— Смотри, чтоб без подвоха, ведьма - меня грубо дергают.

Да иди ты… лесом! От психа слышу! Но все-таки веду его в сарай. Распахиваю деревянные ворота и отхожу. Смотри, убеждайся. Мужчина глазеет на мою машину. О, да, там есть на что посмотреть. Ржавая, кривая и древняя колымага, доставшаяся мне вместе с домом. Цвет уже и не понять какой, модель, вроде была когда-то жуком, но не точно. 

Мы стоим без движения какое-то время. Я - потому что, банально боюсь, что любое мое движение будет воспринято превратно и пресечено жестоко. А он  - тупо глазеет на ржавое чудище. И по-моему, даже боится подойти к нему ближе. 

— Что это? - спрашивает он тихо.

— Это автомобиль, на нем ездят. 

Мужчина резко отходит, хватает меня за предплечье и тянет назад, в дом. Блин, он мне сейчас руку из сустава вырвет, неандерталец! 

И снова мы сидим на диване, смотрим друг на друга. Потом он заговаривает:

— Давай я расскажу о себе, а ты - о себе. Думаю, тогда можно будет составить общую картину.

Ты смотри. Прорезалась здравая мысль в безумной черепушке? Это плюс. Согласно киваю головой и жду, что он начнет плести.

— Я глава клана Доннхайд, Маркас Доннхайд. Последнее, что  я помню, это то, как мой клан, совместно с воинами побратима МакДугалла, вступил в схватку с воинами трех кланов на берегу реки Спей, возле деревушки Хиртасс. Это была засада, мы успели отреагировать и отбить врага дальше по течению, но понесли большие потери. Меня ранили. Сначала чувствовал себя нормально, но потом мое состояние стало резко ухудшаться. Мы зашли в деревню, попросили гостеприимства, но тамошние жители видели в нас врагов. И едва мы заснули, на нас напали. Часовые полегли первыми, а мы с побратимом и соклановцами вынуждены были отходить, прятаться. Последнее, что я помню, как со спины на меня кто-то напал. Я убил врага, но он успел сильно меня ударить камнем по затылку. А дальше все… Очнулся уже тут, у тебя в постели.

Он закончил и выжидающе уставился на меня своими грозовыми глазами. 

— …  я была с подругой в баре, мы там выпили хорошо, приехала домой и легла спать. Утром проснулась, а ты в моей кровати. Все.

У него такой вид, словно я обманула его лучшие ожидания. 

— Точно все? Может ты проводила какой ритуал… - опять намекает на ерунду.

— Я не ведьма! Я - врач! Лекарь. 

— Тогда я не понимаю! - мужчина откидывается спиной на диван и я впервые замечаю, что он голый.

До сих пор я, почему-то, на это внимания не обращала. Видела. конечно, что торс обнажен, а ниже даже не догадалась посмотреть. А теперь вот посмотрела. И тут же отвела взгляд. Боже, зачем я туда посмотрела?  Это зрелище теперь выжигает мне глаза изнутри. 

— Ты бы прикрылся, тут все-таки дамы  - говорю, отвернув голову.

В ответ мне раздается нагловатое хмыканье, но шебуршение говорит о том, что он чем-то укрылся. Поворачиваю голову, а этот… нахал, уложил на свой пах мою любимую диванную подушечку в виде овечки! Да я тебе после подобного надругательства такоооой укол сделаю, неделю на задницу сесть не сможешь!

— А может, ты на самом деле живешь где-нибудь неподалеку? Ходил с друзьями на ролевуху по какому-то сериалу? Выпили, подрались? - пытаюсь подкинуть ему более удобоваримые для меня мысли.

— Оно, конечно, хорошая идея: выпить и подраться, но в мирное время. А что такое ролевуха?

— Косплей? - по глазам вижу, что не понимает. -  Оооо, ладно, проехали. Тогда у меня больше нет вариантов.

— Если допустить, что ты не при чем, то кто меня сюда притащил? И что это за ерунда у меня на шее? - с этими словами он срывает медальон с шеи и швыряет его на пол.

— Мог бы просто положить на диван - высказываюсь ему недовольно, уже немного придя в себя и успокоившись.

Замечаю, что он как-то странно на меня смотрит.

— Что??

Надеюсь, у него не очередное обострение? Потому что глаза совершенно дикие. И тут он открывает рот и что-то… булькотит.

Теперь уже мои глазные яблоки норовят покинуть глазницы. 

— Что, прости? Я не понимаю.

И опять эти непонятные звуки, но теперь слушаю более внимательно и понимаю, благодаря моему хобби, что этот мужик говорит со мной на гаэльском.

Язык я поняла, но что он говорит - нет. А он продолжает говорить и, похоже, сейчас подскочит и начнет ходить взад-вперед. А мне совсем не улыбается опять лицезреть его ничем не прикрытую фигуру. И тут, совершенно случайно. мой взгляд натыкается на сорванный медальон. Это, конечно, глупо, но возможно…

Я наклоняюсь, подбираю брошенную вещь, завязываю порванный шнурок и подхожу к мужчине. Он вопросительно на меня смотрит.

— Хочу кое-что проверить - отвечаю, почему-то сомневаясь, что он меня поймет.

Он молчит. Смотрит на меня, потом на медальон и в его глазах, хотя мне могло и показаться, загорается понимание. Но при этом, он по-прежнему сидит, упершись в спинку дивана и не пытается наклониться ко мне, чтобы как-то облегчить мою задачу. 

Лааадно. Ставлю колено на край дивана, прямо между его раздвинутых бедер. Он сидит вальяжно, развалившись, но глаза, как у кота, следящего за доверчивой мышкой. Наклоняюсь к нему, упираясь коленом и тяну руки к его шее, чтобы надеть медальон, а, может, чтобы придушить его шнурком, если будет продолжать пялиться в вырез моей футболки. Эти его серые глаза. Стальные и холодные, словно лезвие ножа, но мое тело как-то странно реагирует на его наглый взгляд.  Наклоняюсь еще чуть вперед, протягиваю руки, с трудом надеваю шнурок на его голову, не совсем подходит по объему, не угадала, где завязать узелок, чтоб было не туго. 

И пока я пыжусь, натягивая кожаный шнурок на его голову, этот воин диванный оттягивает мою футболку от талии и заныривает горячими, шершавыми ладонями по моему животу снизу вверх, к груди. Обхватывает грудь так, что его большие пальцы сходятся у меня в солнечном сплетении, а остальные четыре - устремляются к подмышкам. Одним быстрым движением он сдвигает мой бюстгальтер вверх и ладонями потирает соски. И все это буквально за секунды, пока я надеваю на его упрямую голову шнурок. 

Вот нахал! Мое тело, как ни странно, сразу реагирует на столь наглые манипуляции. Внизу живота теплеет, грудь тяжелеет и наливается, соски покалывает. И тут этот ни разу не джентльмен выдает:

— Не смотря на твой уже не молодой возраст, грудь у тебя неплохая.

Чего? Какой возраст? Лааадно. Получишь сейчас. Придвигаюсь чуть ближе, вроде как без ума от его ласк и “комплиментов”. А этот нахал тут же пользуется ситуацией: еще наглее мнет грудь, пощипывает соски. Ласки грубые, но тем не менее возбуждающие. Горячая волна все сильнее накрывает меня. Вот, гадство! Надо срочно снять напряжение в дУше, если уже распаляюсь от таких неумех, то все хуже, чем я думала. 

Он грубо задирает футболку до шеи, прохладный воздух заставляет мои соски еще больше затвердеть и сжаться. Наклоняется. Ой. Если он сейчас прижмется ртом… Не мешкая, приподнимаю колено и опускаю на нижний край подушки, что лежит на его паху, переношу вес тела на эту ногу. И с радостью слышу ожидаемую реакцию. Сначала меня грубо отпихивают, а потом орут:

— Ты вообще смотришь, куда ногу сунешь?! 

— А тебе кто-то разрешал лезть мне в декольте?

— Ах, ты ж, ведьма!

Он делает движение в мою сторону, и я иду ва банк:

— Если ты сейчас каким-то образом мне навредишь или обидишь, я не буду тебе помогать. Тут, в этом веке, и сдохнешь! - конечно, я блефую, но раз он свято уверен, что явился из прошлого, надо этим воспользоваться в своих целях.

Надо отдать должное этому любителю косплеев, он моментально успокаивается и садится глубже на диван, но глаз с меня не спускает. Следит, как кот за мышкой.

— Я хочу подняться в спальню, взять свой ноут - говорю ему, на всякий случай, а то решит еще, что хочу сбежать, опять начнет вести себя агрессивно. 

— Ноут?

— Да. Покажу, когда принесу - не хочу опять встревать в разговор о пришельцах из прошлого и прочей пурге. 

— Я с тобой - сообщает невозмутимо и встает, держа мою многострадальную подушечку - овечку на причинном месте. 

Зоофил гадский! 

— Ладно, но, может, ты тогда обмотаешь вокруг бедер покрывало с дивана? А подушку уже оставишь в покое?

— Зачем это? Мне нравится подушка. Она такая мягкая - довольно сообщает, ерзая тканью по своему… паху. 

Спокойно, Лиззи, спокойно! Сделаешь ему укол ржавой иглой, а сейчас держи себя в руках.

— Лааадно. Пойдем.

— Леди вперед - делает приглашающее движение рукой, нагло усмехаясь.

Надеюсь, он не собирается провернуть какую-нибудь гадость за моей спиной. В любом случае, выбора у меня нет, поэтому поворачиваюсь и быстро иду в спальню, затылком ощущая его пристальное внимание.