Мой истинный дракон

Чароит

— ...Спорим, у тебя не выйдет?

Младшая сестра смеется, подначивая меня. Мы прячемся за резной балюстрадой, выглядывая вниз, на дорожку сада, что так удачно виднеется в этой части замка. Высокая, темная фигура генерала Кассара мрачной тенью накрывает розовый куст… А я сжимаю в руке плод переспелой хурмы, готовясь бросить его в нашего высокопоставленного гостя.

— Тише ты, — шикаю я на Эрен, что грозит своей взбалмошностью и нетерпением все испортить. — Мне нужно прицелиться…

— Чароит, давай уже! Или ты струсила? — сестренка даже пихает меня в бок, а я бросаю на нее укоризненный взгляд.

— Я никогда не трушу! — огрызаюсь я, прищурившись. 

А после, поддавшись эмоциям, резко вскакиваю на ноги и замахиваюсь, чтобы швырнуть фрукт со всей силы. Тот ожидаемо летит прямо в генерала…

Тот, как назло, оборачивается в самый последний момент. Я успеваю только голову вжать в плечи, когда вижу, как спелая мякоть с характерным звуком врезается в его начищенный мундир и разлетается в стороны. Кажется, даже на обезображенную шрамами щеку попадает! Что я наделала…

Я мгновенно стремлюсь скрыться за каменными перилами балкона, но это бесполезно. Эрен заливается смехом, а у меня сердце уходит в пятки. Как он на меня посмотрел… Словно заранее знал все, что у меня на уме. Страшный, жестокий человек… А я его только разозлила!

— Нет, ну ты видела его лицо? — сестрица даже хватается за живот от смеха.

— Видела… — нервно сглотнув, выдавливаю из себя я. — Кажется, он не на шутку разозлился. Жуть какая...

— А мне показалось, ему было смешно… Чароит, ты что, испугалась? Да ничего этот важный везер¹ тебе не сделает! Может, пойдем на кухню, достанем еще и персиков?

— Персиками я бросаться в него не буду… И вообще пора завязывать с такими детскими развлечениями, Эрен!

Я поднимаюсь на ноги, осторожно выглядывая наружу. Садовая дорожка пуста. Оправив складки платья, я усилием воли заставляю себя успокоиться. Нужно забыть совершенную шалость, словно страшный сон… Взяв сестру за руку, я спешу направиться прочь. Лучше закрыться в комнате и притвориться, что ничего не было.

— Зануда, — фыркает сестренка, — Поэтому тебя и отдают замуж! Зачем ты решила стать взрослой?

Я перевожу на Эрен удивленный взгляд, тут же забывая о страхах и переживаниях, и с нежностью треплю ее кудрявый затылок.

— По-твоему, я нарочно? — хихикаю я.

Впочем, я знаю, что для нее это болезненная тема. То, что я уже вошла в брачный возраст и в скором времени оставлю родительский дом. 

— Конечно! — бурчит Эрен, — Я же знаю, как ты мечтала выйти замуж!

В этом она права. Хоть для меня и станет огромной трагедией покинуть навсегда родовой замок, реже видеть маму, брата и сестер — я все равно мечтала о том, как стану строить и создавать собственное гнездышко. Обзаведусь семьей, любящим мужем… Стану такой же счастливой, как и мои родители. 

Ко мне посватался наш троюродный кузен — знатный лорд, он сказочно богат и невероятно красив. Хотя, меня больше всего прельщало в нем то, что по слухам, в их роду были когда-то драконы, пусть это и тщательно скрывалось. Можно сказать, идеальная партия. Про меня говорили то же самое, и очередь из женихов к любой из дочерей герцога Энджели, моего отца, была огромной. Но я все равно рада, что мне позволили породниться с тем, кто мне был по нраву, ведь с кузеном Натаном мы знали друг друга с детства. Иным девушкам везет меньше — их могут выдать замуж за тех, кого они даже ни разу не видели.

— Чароит… — приглушенный шепот сестры выдергивает меня из мыслей, и я резко останавливаюсь.

В дальнем конце коридора, ведущем в наше крыло, стоит он.

Генерал Кассар хен Демир.
________
¹ везер — то же, что и визирь, высокопоставленный чиновник при императорском дворе
✿✿✿✿✿✿✿✿✿
Дорогие мои и любимые читатели!
Спешу вам сообщить, что эта история пишется специально для вас, как и два десятка других замечательных книг, в рамках !

...Генерал Кассар хен Демир.

Его глаза в полумраке сверкают неестественно-золотым отблеском, и на мгновение я зажмуриваюсь, как в детстве, когда старалась прогнать морок от приснившегося кошмара, избавляясь от страха. Открываю глаза, когда слышу шаги — мужчина идет в нашу сторону.

— Чароит, платок…

Голос сестры звучит несколько отрезвляюще. Я перевожу на нее слегка непонимающий взгляд и только тогда догадываюсь, о чем она говорит. Ее плечи и волосы прикрыты платком, ведь нам, благородным юным леди не пристало появляться перед мужчинами вот так… Я судорожно тянусь за своим, пытаясь нащупать тонкую ткань шали у себя на плечах, но понимаю, что ее нет.

Я оставила ее на балконе… Кажется.

Тем временем везер Кассар оказывается совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Так близко, что я чувствую сладкий запах хурмы, которая расползлась пятнами по его безупречному камзолу. Почтительно склонив на мгновение голову, мужчина тут же одаривает меня пронзительным взглядом:

— Я тоже ненавижу переспелые фрукты, леди Энджелли, — его голос звучит так просто и безо всяких заискиваний, что я теряюсь еще больше. — Неудивительно, что вы поступаете с ними подобным образом.

Эрен хихикает, вжимаясь в мою юбку еще крепче, и прячет лицо. Ей хорошо, ведь это не ее прожигает взглядом ветеран войны, про которого ходят страшные слухи. И это не ей прилетит от хранителя нравов¹ нашей семьи, когда выяснится, что мы без сопровождения беседовали с неженатым мужчиной…

Подняв руку, генерал Кассар шевелит пальцами в воздухе, заставляя зажечься между ними золотистые искорки. Это зрелище буквально завораживает нас с сестрой, заставляя тут же забыть обо всем.

Настоящая магия! Воочию!

Даже мой страх и стеснение мгновенно отступают, вынуждая меня любоваться происходящим.

Следом золотистые всполохи окутывают пятна на мундире ветерана, превращаясь в сгустки чистого света, перемещаясь и меняясь, покуда все частички волшебства не ложатся в подставленную ладонь Кассара, формируя собой нечто совершенно новое и ни на что не похожее. Эрен вскрикивает от удовольствия, а я, кажется, даже на мгновение размыкаю губы в изумлении, не в силах оторвать глаз от магического сияния.

Свет гаснет, и мы наконец видим результат. Мундир генерала совершенно чист, а на его ладони лежит горстка неизвестных мне ягод, похожих на оранжевую малину.

— Это морошка. Попробуйте.

Я все еще с некоторой оторопью и недоумением смотрю на предлагаемое везером Кассаром угощение, в то время как Эрен, подпрыгнув на месте от нетерпения, тянется рукой к ягодам, засовывая себе в рот сразу несколько штук.

— Вкуснотища!.. — тут же восторженно вскрикивает она.

Под пытливым взглядом золотых глаз генерала я тоже неуверенно беру ягоду морошки, и на мгновение неловко касаюсь пальцами ладони мужчины. От смущения я готова провалиться под землю, но послушно кладу угощение в рот, и…

— Кислятина какая-то, — вырывается у меня.

Хотя, признаться честно, есть что-то, сотворенное с помощью магии, невероятно приятно.

Ссыпав оставшиеся ягоды в ладошки Эрен, генерал невозмутимо отвечает:

— Кислый, терпкий вкус постепенно сменится неуловимой сладостью. В меру горький, приятный… Вы обязательно распробуете, леди Энджелли. Если дадите себе шанс.

От его слов отчего-то что-то замирает внутри. Наверняка это стыд за то, что я непозволительно долго нахожусь наедине с чужим мужчиной. Да еще и с непокрытой головой, плечами, в домашнем платье, с растрепанными волосами… Хранитель нравов мне непременно влепит с десяток ударов розгами, если узнает.

А кислый вкус на языке и впрямь становится невероятно приятным и сладким.

— Вам нельзя говорить со мной, — несмотря на внутреннее смущение, я стремлюсь его замаскировать под горделиво вздернутый носик и презрение во взгляде, — Вам нельзя даже смотреть на меня. И уж тем более — угощать своими ягодками. 

Чувствую, как Эрен дергает меня за юбку. Да, я знаю, что кроме разговора с мужчиной может быть хуже разве что неуважительный разговор с мужчиной. Ну и пусть. Что он мне сделает, этот безумец?..

Генерал Кассар смотрит на меня так пристально, как никто прежде. Пару мгновений в его глазах мерцают золотистые искры, но тут же гаснут.

— Да? — я впервые вижу на его жестком, изуродованном лице некое подобие усмешки. — И кто же мне запретит?
_______
¹ хранитель нравов — воспитатель, приставленный к девушкам из знатных семей, неустанно и пристально следящий за сохранением их чистоты и невинности, прививающий им знания о морали, долге и нравственности

Кассар

Я уже давно не помню, чтобы мое сердце оказалось способно растревожить хоть что-нибудь. Меня по-настоящему не волнует ни нынешняя политика, ни экономика моих владений, ни судьбы людей, ни искусство, ни торжества с приемами, ни светская жизнь… Даже когда меня просят об услуге, я оказываю помощь больше от  скуки, нежели чем из чувства долга. Так и было с семьей герцога Энджели — когда он какое-то время назад попросил меня приехать, чтобы познакомить со своим первенцем, наследником, которым он так рьяно гордился. А заодно — обсудить его поступление в императорскую гвардию. Неплохой ход, хоть и до жути расчетливый. Да, герцог Роберто Энджели прекрасно знал, что даже после своей отставки я сохранил множество бывших военных связей, и легко мог подобное устроить. К тому же, его сын, Эрландо, и впрямь оказался весьма перспективным юношей.

Под шумок герцог пытался намекнуть мне и о своих дочерях на выданье. Кажется, старшую звали Чароит, и о ее красоте во всем высшем свете уже складывали легенды. Как бы там ни было, меня это не интересовало. Я прямо сообщил ее отцу, что не настолько эгоистичен и жесток, чтобы обременять жизнь какой-либо бедняжки своим, мягко говоря, не самым желанным обществом. На том, мне казалось, тема была навсегда закрыта. Позже я узнал, что девушку сосватали за кого-то из их же семьи, и не шибко-то интересовался дальнейшим развитием событий…

Пока однажды не услышал во время очередного своего визита, как она поет. 

Мое черствое сердце, застывшее еще со времен войны с драконами, впервые дрогнуло от звуков чьего-то чарующего голоса. Чароит… Теперь это имя значило для меня чуть больше, чем раньше. Но я по-прежнему не интересовался девушкой, по вполне понятным причинам.

Но с тех пор каждый мой визит в замок герцога стал чуть ли не пыткой. Заливистый смех сестер преследовал меня буквально повсюду. Если я не слышал пения девушки в саду, проходя мимо, это значило, что я обязательно наткнусь на нее взглядом уже внутри каменных стен, чьей заложницей она была. И в этот последний раз, когда она швырнула в меня фруктом… Я не смог устоять.

И я подумать не мог, что она окажется столь дерзкой при более близком общении. Давненько я не видывал столь нагло настроенных и бесцеремонных девиц. Обычно те или стыдливо опускают головы, либо вовсе отводят взгляд, не в силах смотреть на уродующие меня шрамы… Но эта девчонка смотрела на меня гордо, без страха, с вызовом, и это не могло не очаровывать.

— …Вам нельзя говорить со мной, — сказала она мне в ту нашу последнюю встречу, — Вам нельзя даже смотреть на меня. И уж тем более — угощать своими ягодками.

Всю жизнь, если мне кто-то говорит, что мне что-то “нельзя”, внутреннее чувство азарта начинает вопить, что необходимо сделать все для того, чтобы стало “можно”. Вот и сейчас…

Шагнув к Чароит, смотря прямо в ее безумно прекрасные фиолетовые глаза, я позволяю себе легкую усмешку и спрашиваю прямо в лоб:

— Да? И кто же мне запретит?

Очнись, Кассар. Ты уже не тот юноша, которым был до войны. Девушки не бросаются тебе на шею за одну лишь возможность побыть несколько минут в твоем обществе. Ты больше не завидный жених, каким был когда-то, да и не настолько богат, как ее кузен, за которого ее собираются выдать. Ты ничего не можешь ей дать.

— Вы… — кажется, моя наглость и самоуверенность выводят Чароит из себя, и внутренне меня это даже забавляет. — Да вы просто наглец!

— Чароит… — маленькая девочка лет десяти, кажется, одна из сестер девушки, продолжает тянуть ее за юбку, стремясь увести прочь. — Прошу, пойдем… Нам не стоит…

— Знаете, что о вас говорят? — все так же с вызовом заявляет Чароит, прожигая меня взглядом, нисколько не обращая внимания на обеспокоенную сестру.

— И что же? — слегка приподнимаю бровь, делая вид, что и впрямь заинтересован.

Хотя, на самом деле — прекрасно знаю, что обо мне болтают. Что я, к примеру, способен впадать в неистовую, неукротимую ярость, сокрушая своих врагов. Что лучше не злить везера Кассара хен Демира, иначе тебя ждет незавидная участь. Эти байки тянутся за мной с войны. А уж сколько историй и слухов ходит про мои шрамы…

— Что вы безумец! — выпаливает Чароит, а ее сестренка — Эрен, кажется — накрывает обеими ладошками рот, издав сдавленный вскрик не то ужаса, не то удивления, — Страшный человек, безжалостный убийца, жестокий и бессердечный!..

— О, — я искренне пытаюсь держаться серьезно, чтобы не рассмеяться в ответ, настолько меня забавляют все эти обвинения в мой адрес, — Вы позволите, леди Энджелли?

Я протягиваю ладонь в приглашающем жесте, и Чароит недоуменно смотрит на нее, тут же растеряв всю свою спесь и вредность.

— Сестра, не надо…

— А ну кыш отсюда, — шикает девушка на маленькую Эрен, жестом головы гоня ее прочь. — И не вздумай сказать никому!..

Я терпеливо жду, когда младшая из сестер направится к выходу, а Чароит снова уделит все свое внимание мне. Но она не подает мне руку, отнюдь, обхватывает свои плечи ладонями, словно бы зябко ежась от дуновения прохладного ветерка.

— Чего вы хотите?

— Всего лишь исправить ваше мнение о себе, если позволите. Пройдемте на воздух, кажется, здесь как раз недалеко тот самый балкон, с которого вы бросались в меня перезревшими фруктами…

Так и не приняв моей руки, Чароит идет за мной, неспешно, слегка сбиваясь при ходьбе из-за моей едва заметной хромоты, и я боковым зрением замечаю, что ей явно некуда себя деть. Но отказать она мне не смогла — в силу своего воспитания, конечно же. Не стоило этим пользоваться, Кассар… Но у меня в жизни не так уж много выдается поистине забавных моментов, чтобы сейчас ими не насладиться.

Когда мы уже оказываемся на балконе, я замечаю на каменной плите фиолетовую, тончайшей ручной работы шелковую шаль, и наклоняюсь, чтобы поднять ее.

— Кажется, это ваше, — протягиваю находку Чароит, как единственной возможной хозяйке вещи подобного оттенка — идеально подходящего к ее глазам.

— С-спасибо, — все еще сильно смущаясь, но пытаясь это скрыть, отвечает девушка.

— Так вы считаете меня убийцей? Отчего же? — я снова усмехаюсь одними уголками губ, облокачиваясь на балюстраду, и внимательно изучаю взглядом лицо собеседницы.

Уж слишком искренние и неприкрытые эмоции вспыхивают в ее глазах. А мне нравится на это смотреть.

— Вы убивали драконов, — сходу выпаливает Чароит, кутаясь в шаль.

Она не стала накрывать волосы, как того требует обычай. В свете яркого полуденного солнца ее тяжелые каштановые кудри отливают чистым золотом.

— На войне все их убивали, — пожимаю плечами я, — Таков был приказ императора. Разве я был бы хорошим генералом, если б ослушался?

— Значит, вы делали это не по собственной воле? — глаза Чароит загораются необъяснимой для меня надеждой.

Что за святая простота и наивность. Готова жалеть даже этих монстров... Все знают, драконы давным-давно канули в лету, и поделом, честно говоря.

— Почему же, — медленно произношу я, пристально глядя в глаза девушке, — По своей.

Ее зрачки снова вспыхивают огнем. А меня это лишь веселит.

— Каким же бессердечным нужно быть, чтобы по собственной воле желать убить дракона!.. — вырывается у нее, и только потом, по всей видимости, она понимает, что наговорила, прикрывая рот обеими ладошками на манер сестры.

От этого жеста шаль снова соскальзывает с ее обнаженных плеч.

— Какой же добросердечной надо быть, чтобы дракона жалеть, — невозмутимо отвечаю я, наклоняясь за платком.

На этот раз я не спешу отдавать его девушке.

— Но я столько книг читала о них! — настаивает Чароит. — Говорят, они были самыми прекрасными существами на свете! И, да простит меня император, их истребление было огромной ошибкой! Разве можно уничтожать такое чудо природы…

— Значит, ты так считаешь? — против воли вырывается у меня, я даже не в силах поддерживать вежливо-учтивое обращение к девушке, — Что драконы прекрасны?

Эх, знала бы она правду. Знала бы, кто перед ней на самом деле.

— Конечно, — снова несколько тушуется Чароит.

Честно сказать, слова девушки вызывают во мне странные чувства. Уж не знаю, какие книги она читала… Но точно не из разряда разрешенных. Об этих существах даже говорить в наши времена не приветствуется. По крайней мере, в обществе тех, кто когда-то проливал кровь в борьбе с ними. А эта девчонка не только не стесняется своих взглядов, но еще и готова их отстаивать, так рьяно и упорно…

С каждым мгновением, проведенным наедине с ней, на моем старом, черством сердце становится все более неспокойно. И мне это перестает нравиться.

— Ступайте, леди Энджелли, — уже куда сдержаннее и серьезнее отвечаю я, выпрямляясь и усилием воли переводя взгляд от девушки в сторону сада. — Не стоит испытывать судьбу, проводя столько времени наедине с убийцей и безумцем.

— Но…

— Ваша сестра, Эрен, не зря за вас беспокоится. Ступайте же.

Мне приходится бросить на Чароит последний взгляд, полный магического огня, в надежде, что ее это напугает в достаточной мере, чтобы уйти. Уж не знаю, испытала ли она страх, но этого для нее становится достаточно, чтобы и впрямь спешно уйти.

Я смотрю вдаль, на роскошный цветущий сад, позволяя себе насладиться еще несколько мгновений пением птиц.

Очнувшись наконец от сладкой неги, в которую меня погружают звуки природы, я опускаю взгляд на руки и понимаю, что так и не отдал платок девушке. Ну как тут удержаться от того, чтобы… Поднеся шелковую ткань к лицу, я делаю неспешный вдох, наслаждаясь легким ароматом цветочной воды. 

Нужно как можно скорее покинуть этот дом, Кассар. И больше никогда сюда не возвращаться.