Мой истинный враг. Академия Стражей. Часть вторая

Лиара Де Арваль

Утро после распределения, определённо, не было добрым. Открыв глаза, я первым делом увидела Дину, которая с виноватым видом сидела у моей кровати.

— Что ты здесь делаешь? – неожиданно хриплым голосом спросила я, а потом подскочила, ужаленная внезапной догадкой. – Что-то случилось? Плохие новости от родных? Кто на этот раз?

Недоумение на лице подруги сложно было передать словами.

— А ты разве ничего не помнишь? – спросила она. И вид у неё был настолько обеспокоенный, что я больше не задавала вопросов, а просто постаралась припомнить детали прошедшей ночи.

И кое-что действительно всплыло в памяти.

Тьма. Ощущение липкого страха, что полз вдоль позвоночника, и злости, от которой магия билась в кончиках пальцев. Надо мной нависла какая-то угроза, но я словно оказалась в ловушке и билась, как муха в паутине, не в силах вырваться. И всё же что-то меня разбудило. Мужской голос. Моё имя, звучавшее, как рычание раненого зверя. 

Я точно знала, кому он принадлежал.

— Драгос был здесь, – мой голос сорвался, и я с надеждой посмотрела на Дину. Воспоминания путались, и я никак не могла понять, что именно произошло ночью в моей комнате. Наши с Киораном эмоции переплелись после заключения договора, и сложно было сказать, кому из нас принадлежала та отчаянная, похожая на яд, ненависть, что разъедала мои вены. 

— Действительно не помнишь? – подруга выглядела бледной. Под её глазами залегли глубокие тени. Так, словно она, в отличие от меня, и вовсе не ложилась спать.

— Помню какие-то обрывки, – я покачала головой и посмотрела на хронометр. До побудки осталось несколько минут, и можно было не откладывать важный разговор.

— Киоран Драгос ночью ворвался в женское общежитие, – сказала Дина, с сочувствием глядя на меня. – Он вбил себе в голову, что ты каким-то образом подстроила результат распределения, повлияла на Артефакт Зова и добилась того, что вы заключили договор.

Это было похоже на правду. Но если Драгос действительно так думал, почему не высказал мне всё днём, ведь у него была такая возможность? Зачем являться сюда ночью, нарушая порядок и нарываясь на суровое наказание? 

— Зачем? – выдохнула я.

Драгос заявился просто поговорить? Или то чувство безнадёжного, непреодолимого страха во сне было основано на угрозе, исходящей от моего боевого партнера, с которым нас связала нерушимая клятва?

Киоран сошел с ума?

Или моя смерть для него была важнее собственной жизни? Он так хотел расправиться со мной, что наплевал на осторожность? Почему-то при мысли об этом рот наполнился горечью. Так вот какой вкус у моей истинности. Для меня, как и для каждого из Драгосов, она стала настоящим проклятием.

Я прислушалась к своему внутреннему восприятию, пытаясь почувствовать воина, которого обязана была защищать ценой собственной жизни. Но на том месте, где ещё вчера билось тёмное пламя, теперь была пустота.

— Где он сейчас? – спросила я, потому что всё остальное уже было не важно. – Что с ним?

— Наказан, – подтвердила мою догадку Дина. – Стражи его утащили отсюда и наверняка где-то заперли. Ты не чувствуешь?

— Нет, – я качнула головой. И моя потеря ощущалась так, будто от меня оторвали какой-то жизненно важный кусок. А ведь мы были связаны договором даже меньше суток. По словам наставника, со временем связь станет лишь крепче, и мне сложно было представить, как я смогу находиться вдали от своего напарника хотя бы непродолжительное время.

Очередной вопрос так и не был задан, потому что прозвучал сигнал побудки, и мы с Диной отправились умываться.

— Ты вообще не спала? – спросила я, когда мы, одевшись, направлялись на обязательное построение. Каждый день перед завтраком нас всё ещё собирали на продуваемом всеми ветрами плацу, где айс Хадрек озвучивал потери, понесённые на фронте. Наверное, это должно было вдохновить нас на более усердную учебу, но вместо этого всё, что я чувствовала – лишь безнадёжно испорченный аппетит. 

— Спала, пока не услышала крики, – сказала Дина. – А потом Драгос выломал дверь. Знаешь, он будто с цепи сорвался. Как будто ходил весь день, варился в собственных мрачных мыслях, тихо кипел, посвистывая крышкой, а потом произошел взрыв.

В том, что крышка у Киорана временами посвистывала, я была согласна. Но в желание убить меня, тем более во сне, отчего-то не верилось. Нет, Драгос, скорее всего, сделал бы это прилюдно, ни от кого не таясь, не пряча кровь на своих руках. Он бы на весь мир заявил, что раз и навсегда прервал род Де Арваль, а потом с гордо поднятой головой понёс бы за это наказание.

Но Дина утверждала, что Драгос был не в себе. И у меня не было причин не верить подруге, с которой мы вместе выросли. Да она практически стала мне сестрой, настолько мы были близки. Поэтому, чтобы не обижать Дину своими домыслами, я сменила тему.

— А как Эльдран? Он доволен выбором? Вам удалось поговорить?

— Не удалось, – грустно покачала головой подруга. – Я вчера после занятий пыталась с ним встретиться, но он, возвращаясь с тренировки, просто прошёл мимо. Так, будто я какое-то пустое место.

Моё сердце сжалось от беспокойства за Дину. Мы с Драгосом хотя бы были кровными врагами, а вот по какой причине разозлился Эльдран, мне было не понятно. Неужели он не считал мою подругу достойным партнером? Или дело было в чём-то другом? 

— Всё будет хорошо, – не очень-то веря в собственные слова, сказала я, и Дина тихо фыркнула. 

— Это вряд ли, – ответила она и кивком головы указала на айса Хадрека, который как раз вышел на плац. На его щеке, пересекая практически всё лицо, алела глубокая, свежая царапина.

То, что шрамы украшают мужчин – известная истина, и наставник выглядел как никогда мужественно. Однако весь его образ вызывал у меня чувство смутной тревоги. Так, словно я должна была вспомнить что-то важное, связанное с ним, но что-то мешало. Возможно, сказывался стресс, пережитый ночью. Нападение Киорана никак не укладывалось у меня в голове. То, что на всех Драгосах лежало проклятие, было известным фактом, который совсем недавно подтвердил и уважаемый преподаватель. Но в глубине души я не верила, что эта злая сила каким-то образом отразиться на мне. Что Киоран, влекомый магией, сможет мне навредить. Несмотря на кровную вражду, я была в состоянии оценить своего истинного. И он был каким угодно, но только не импульсивным, способным поддаться зову проклятия. Пусть даже речь шла обо мне, дочери рода Де Арваль.

Если подумать, у Драгоса было множество возможностей убить меня. Во время первого спарринга он мог ещё немного надавить своим тёмным пламенем, и меня тонким слоем размазало бы по полигону. Он мог не защищать меня от конкурирующей команды во время марш-броска, и кто знает, чем бы закончился мой полет на дно оврага, если бы он не смягчил моё падение. И, в качестве основного аргумента, – Киоран мог не спасать меня от Тарэйна. Пусти он всё на самотёк, и я бы оказалась в руках отъявленного негодяя. Но даже это было бы не так страшно, как немилость короля, которая могла обрушиться на наши головы в случае моего необдуманного побега из академии.

Нет, после того, как я сложила все факты, поступок Драгоса стал ещё более непонятным. Если он так сильно не хотел, чтобы мы с ним оказались в боевой двойке, стоило пойти к айсу Корвину и напомнить ему о нашей родовой вражде. Уверена, ректор пошёл бы на уступки, ведь в его интересах создать из Стражей настолько прочные команды, чтобы мы могли успешно противостоять тварям разлома. 

— Наверное, стоит пойти к айсу Корвину, – донёсся до меня голос Дины, которая словно вторила моим мыслям.

— Что? – я непонимающе качнула головой.

Погрузившись в свои думы, я не только пропустила мимо ушей речь айса Хадрека, но и не услышала, о чём рассуждала моя подруга.

— Пойти к ректору, – тихо повторила она. – Чтобы аннулировать договор с Эльдраном.

Наставник уже закончил, и нас отпустили на завтрак. Мне не стоило быть такой рассеянной, ведь, как выяснилось, даже в стенах академии мне угрожала реальная опасность. Но я никак не могла перестать думать о событиях прошедшей ночи. Картинка в голове упрямо отказывалась складываться, и смутные образы, которые я, казалось бы, видела во сне, никак не вязались с Киораном.

— Может, не стоит так торопиться с выводами, – скорее себе, чем Дине, сказала я. – Эльдран остынет, всё обдумает и примет тебя как своего напарника.

— Он, скорее всего, просто не видит во мне никакого потенциала. Думает, раз я девчонка, то ни на что не способна, и не смогу защитить его в бою. Хотя такого щита, как я, он уже точно не найдет в этой академии.

Возможно, я была не самой лучшей и внимательной подругой, но точно знала, что если на кого и можно положиться, так это на Дину. И не только потому, что её сила почти не уступала моей, но, главным образом, из-за её отчаянной преданности.

— Я не могу просить тебя дать ему шанс, – сказала я. – Решать только тебе. Но, может, для начала вы хотя бы поговорите?

Мы дошли до столовой, где уже вовсю пахло свежей выпечкой. Но аппетита не было ни у меня, ни у моей подруги. Мы заставили себя поесть только потому, что впереди был длинный учебный день, полный изнурительных тренировок, на которые уходили все наши силы. Дина, несмотря на мрачное настроение, украдкой оглядывалась по сторонам. Подозреваю, она искала Эльдрана, но он либо уже поел и ушел на занятия, либо пренебрёг завтраком.

— А ты не чувствуешь своего партнёра? – осторожно спросила я, когда Дина с кислой миной отодвинула от себя чашку остывшего чая. – Не знаешь, какие эмоции он испытывает?

— Пока нет, – покачала головой подруга. – Говорили, что связь со временем будет становиться глубже, и вот тогда, может быть, я смогу точно знать, как именно Эльдран относится ко мне с точки зрения этого чёртова контракта. Но, знаешь, его поведение сейчас говорит за него. Я думала, что нравлюсь ему. После марш-броска мы довольно много времени проводили вместе.

Конечно, я не могла не заметить, что Дина была увлечена другом Драгоса. Она даже забыла о своей былой симпатии к айсу Корвину, и я даже предостерегала её по этому поводу, потому что для нас, девушек, одна ошибка могла полностью перечеркнуть будущее. Но подруга только беспечно отмахивалась, уверяя, что мне не о чем беспокоиться. А я, похоже, была слишком занята своими переживаниями, чтобы чаще проводить душеспасительные беседы. Да Дина в них, скорее всего, и не нуждалась. Из нас двоих как раз она была более разумной и рассудительной.

Первой парой у нас традиционно стояла физическая подготовка. Мы, уже с утра одетые в форму для тренировок, направлялись на полигон, когда знак истинности у меня на спине запульсировал от боли. Стиснув зубы, я хотела просто переждать, потому что не первый раз уже испытывала неприятные ощущения из-за своей татуировки. Но вместо того, чтобы утихнуть, жжение нарастало, что в конечном итоге заставило меня остановиться. Сосредоточиться на занятиях в таком состоянии я бы всё равно не смогла.

— Ещё немного, и мы опоздаем, – обернувшись, поторопила меня Дина. – Не время сейчас витать в облаках.

Но я никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Может, мы с Драгосом не стали идеальными боевыми партнерами, но он был моим истинным, и я точно знала, что в данный момент он испытывал боль.

Про наказания в Академии Стражей нам рассказывали весьма условно. Были лишь угрозы да призрачные намеки, но я ни разу не слышала, чтобы кто-то из адептов действительно сильно провинился. Мне казалось, достаточно было изнурительных ежедневных тренировок, чтобы наставники удовлетворили свою тягу к издевательствам, а адептам не хотелось ничего, кроме как упасть в постель как можно скорее. Однако в случае с Киораном всё обстояло иначе. Со слов Дины я лишь примерно знала, что именно произошло ночью, но не представляла, какая судьба постигла моего истинного.

Я всё же заставила себя сдвинуться с места и дойти до полигона. Даже если с Драгосом прямо в этот момент происходило нечто ужасное, что я, простая адептка, могла для него сделать? С другой стороны, кто ещё мог помочь ему, кроме меня?

— Ты знаешь, куда отвели Драгоса? – спросила я у Дины, оглядываясь в поисках источника жжения под лопаткой. 

— Понятия не имею, – она смотрела прямо перед собой, и я не могла с точностью определить выражение её лица. – Стражи увели его, а я осталась с тобой.

А ведь я так и не поблагодарила её за это. Ночь у подруги выдалась беспокойной, но она не сказала мне ни слова упрёка, хотя это мой напарник поднял шум и переполошил всё общежитие.

— Спасибо, – искренне сказала я, заставив Дину удивленно посмотреть на меня. – За то, что была рядом.

— Брось, – она смутилась. – Это меньшее, что я могла для тебя сделать. Жаль, что стражи обезвредили Драгоса до того, как я успела ему врезать. А у меня до сих пор руки чешутся надрать ему зад после того, как он посмел напасть на тебя.

И, похоже, руки чесались не только у Дины. Только кто-то, в отличие от моей подруги, действительно смог добраться до Киорана. Об этом свидетельствовала ноющая боль в области сердца, которая возникла так неожиданно, что могла быть только откликом на боль моего истинного. И единственное, что я в связи с этим знала точно – заниматься в таких условиях у меня вряд ли получится. 

— Что-то не так? – проницательно спросила Дина, глядя на меня с каким-то необъяснимым напряжением. – Я понимаю, ты сама не своя из-за этого нападения, но тебе надо собраться, иначе наставник заметит.

— Для наставника у меня есть вполне достоверное объяснение, – отмахнулась я. – Уже вся академия в курсе, что Драгос напал на меня ночью?

— Скорее всего, да. В столовой я слышала пару разговоров, и если на построении о ночном нападении знали только девчонки с нашего этажа, то сейчас только глухой не в курсе. И с каждым новым пересказом история обрастает новыми подробностями, – подруга вдруг развеселилась. – К вечеру, возможно, появится новая версия, гораздо более романтичная.

Щёки Дины заалели, и одному Единому ведомо, о чём она подумала. Я возмущенно фыркнула. 

— Только этого мне не хватало, – произнесла я. Что бы ни происходило с Драгосом, это прекратилось, но осталась непрерывная, ноющая боль в груди. И если я чувствовала это так остро, то что же испытывал он? – Знаешь, я всё же должна выяснить, что с ним произошло. Иначе только об этом и буду думать.

— Зачем? – казалось, Дина искренне удивилась. – Его накажут, как он того и заслуживает.

— Вот именно, – кивнула я. – А я через связь боевой пары я почувствую каждое мгновение этого наказания. Что, если его решат выпороть кнутом? Я-то в чём провинилась?

— Ваша связь так быстро стала настолько прочной? – брови подруги хмуро сошлись на переносице. – Не думаю, что ты почувствуешь хоть что-то. Наставник же сказал, что нужно не меньше месяца, чтобы появилось хоть что-то.

Я прикусила язык.

Если бы мы с Киораном были просто боевой двойкой, я бы ничего не почувствовала. Но он оказался моим истинным, только про этот факт я пока не решалась рассказать ни одной живой душе. Не то чтобы я не доверяла Дине, но слишком живо представляла себе, какую драму она раздует из этого факта.

— Прикроешь меня? – попросила я, оглядевшись по сторонам. Почти весь первый курс уже собрался на полигоне, и преподаватель пока не появился. Если у меня и был шанс улизнуть незамеченной, то только сейчас.

— Прикрою, – проворчала Дина. – Но это не значит, что я одобряю твоё решение. 

Её взгляд был устремлен в сторону и. Проследив за ним, я увидела Эльдрана, который стоял в окружении нескольких парней, и вид у них всех был крайне хмурый. Словно почувствовав наше внимание, он обернулся, и тут же в его глазах полыхнуло пламя. У моей подруги, похоже, тоже были серьёзные проблемы, и мне не стоило нагружать её ещё и своими.

— Я отпрошусь у наставника, – сказала я, с сочувствием глядя на поникшую Дину. – Скажу, что плохо себя чувствую. Уверена, он меня отпустит.

— Конечно, – немного рассеянно кивнула она. – Иди. Хоть я и не понимаю твоего беспокойства.

Наверное, я бы даже себе не смогла объяснить, почему именно мне так необходимо было убедиться, что с Киораном всё в порядке.

Он же хотел меня убить!

Он пришел ночью, под покровом тьмы, чтобы украсть мою жизнь. И всё из-за того, что Артефакт Зова сделал из нас боевую двойку. Не потому, что я сделала ему что-то дурное, и даже не из-за кровной вражды наших семей. Однако смутное чувство тревоги не давало мне покоя. Что-то не складывалось. И я почти не сомневалась, что при встрече Драгос будет всё отрицать. Если, конечно, окажется в состоянии говорить.

Подойдя к наставнику, я отпросилась у него в больничное крыло. Рассеянно кивнув, мужчина отпустил меня. И я, снова почувствовав нарастающее давление в груди, поспешила прочь с полигона. Туда, где, по моим ощущениям, был мой истинный.

Киоран Драгос

 — Жди здесь, – коротко велел айс Хадрек, кивнув на пустующий угол возле двери в кабинет ректора. В приёмной были стулья для ожидающих, но присесть мне никто не предложил.

В этом, конечно, не было никакой необходимости. И дело было не в том, что наставник не проявил какого-то участия: этим жестом он продемонстрировал мне моё место. Только слуг заставляют стоять, ожидая. Только тех, кто не достоин касаться господских вещей. Я это знал, как никто. В доме Драгосов тоже были заведены такие порядки, и порой даже детям не позволяли садиться в присутствии главы рода.

 — Ей угрожала опасность, – сухо повторил я, чувствуя, что наставник всё ещё не верит. Но он не удостоил меня даже взглядом. Вошёл в кабинет айса Корвина, и на время всё затихло.

Двое бугаёв – охранники обоих общежитий, которые схватили меня на пороге комнаты Де Арваль, скрестив руки, встали передо мной и смотрели так, словно примерялись, с какой стороны будет интереснее меня прикончить. Я выдохнул и, немного расслабившись, перевёл взгляд на окно, за которым светало.

Когда айс Корвин успел прийти в свой рабочий кабинет, мне не было известно. Разбудили ли его специально для того, чтобы он выдвинул мне официальное наказание, или он не спал вовсе, но я отчётливо слышал его голос из-за двери. Разобрать слов не выходило, даже если бы мне было до того дело. И прошло несколько минут, прежде чем я понял, что именно заставило айса Корвина явиться в свой кабинет в такое время.

Дверь, ведущая из холла в приёмную, вдруг распахнулась, и внутрь шагнул никто иной как мой отец. Я невольно переступил с ноги на ногу и с трудом подавил желание вжаться в стену. Несмотря на то, что я уже несколько лет как вошёл в полную силу и вполне мог бы потягаться даже с ним, присутствие отца по-прежнему вызывало у меня животный страх и трепет. Он никогда не терпел неповиновения и расправлялся с каждым, кто смел ему перечить или вставлять палки в колёса. Из прислуги в доме оставались лишь те, кто преклонялся перед ним и испытывал настоящее благоговение: остальные либо прощались с жизнью, либо… того хуже.

 — Отец, – глухо произнёс я и опустил голову в знак подчинения и уважения.

 — Киоран, – ответил он. – Что ты здесь делаешь в такой час?

Его тон был одновременно строгим и мягким. Таким тоном он говорил с родными и близкими людьми, но в любой момент его голос мог налиться металлом и тьмой. И хоть я уже давно не был ребёнком, у меня всё ещё подкашивались колени, когда подобное происходило.

 — Хорошо, что ты не спишь, – почти сразу продолжил он, и я украдкой выдохнул, осознав, что отвечать на вопрос не придётся. – Есть к тебе разговор.

 — Я в вашем распоряжении, отец, – я чуть поклонился и, наконец, выпрямился, встретив взгляд иссиня-чёрных глаз.

Мы не виделись с тех пор, как я начал своё обучение – уже более трёх лет, – но он ни капли не изменился. Всё то же сухое, вытянутое лицо со впалыми, чисто выбритыми щеками. Те же глубоко посаженные, длинные, но узкие глаза, которые словно всегда немного прищурены – и густые брови, чётко очерчивающие высокий, благородный лоб. Мне часто говорили, что я унаследовал многие его черты. Но, как ни силился, я не видел сходства между нами. И, более того – не хотел его видеть.

Дверь ректорского кабинета открылась, и я увидел айса Хадрека, на щеке которого виднелась длинная свежая рана. Она начиналась где-то за линией волос, пересекала глаз, щёку и подбородок, обрываясь ближе к шее. 

 — Семейное воссоединение, – мрачно сказал он, распахивая дверь шире. – Вынужден прервать вашу трогательную встречу.

И жестом он пригласил нас войти в кабинет. Лишь охрана осталась ожидать в приёмной. И мне эта компания откровенно не нравилась.

 — Зачем здесь Киоран? – с металлом в голосе требовательно спросил отец.

 — Ваш сын два часа назад ворвался в женское общежитие и чуть не убил свою боевую пару, – заметил айс Корвин, положив руки на стол так, словно демонстрировал, что всё это – его территория, и он здесь главный. Я скосил взгляд на отца.

 — Ничего удивительного, – он чуть сощурился, отчего его глаза стали ещё уже. – Вы вообще понимаете, что наделали? Вы объединили его кровной клятвой не с кем-нибудь, а с дочерью Де Арваль!

 — Как наставник обоих, могу сказать, что вашему сыну повезло с парой, – сухо возразил айс Хадрек, приблизившись к отцу. – Она очень способная и если они окажутся на линии фронта, сумеет защитить и себя, и Киорана.

 — Да вы из ума выжили! Де Арваль никогда не станет защищать Драгоса! Прошедшим вечером Шейн Де Арваль явился в мой дом и угрожал убить каждого из моих сыновей!

 — Этого точно не убьют, – заметил айс Корвин, и никогда прежде я не ощущал от него такой скрытой силы. – Этот союз пойдёт на пользу обоим родам и обеспечит каждому из вас хотя бы одного живого ребёнка.

 — А что будет, если они оба погибнут?!

 — Может, это заставит вас наконец пересмотреть свои приоритеты, – прорычал айс Корвин. Его зрачки вытянулись и сузились, а цвет глаз сменился на янтарный.

В воздухе повисло напряжение, которое почти можно было потрогать. Я с опаской посмотрел на отца, и был прав: он по-настоящему разозлился, хоть и держал себя в руках. Пока что.

 — Я требую, чтобы вы разорвали эту связь немедленно, – прорычал он. – Кто-то охотится за девчонкой Де Арваль, и я не желаю, чтобы из-за неё под удар попал мой сын!

 — Вы же и есть первый, кто попытается от неё избавиться, – заметил наставник, который ещё сохранял спокойствие, но смотрел отцу прямо в глаза. – Считайте, что это гарантия, что ваш род не будет вмешиваться в дела академии. И, что важнее, ставить под удар моих воспитанников!

 — Всего лишь одна тварь, – фыркнул отец. – Скоро они заполонят Пик Золотого Рассвета, если вы продолжите поступать с нашими детьми, как вам вздумается. Если это правда, и Киоран пытался убить Де Арваль… то он всё сделал правильно. Пока связь не окрепла, её необходимо разорвать.

 — Это не вам решать, айс Драгос. У нас приказ Его Величества и одобрение военного советника. А вы, позвольте узнать, являетесь военным советником короля?

 — Я – глава королевской гвардии, – прорычал отец.

 — Вот когда станете военным советником Его Величества, тогда обращайтесь с рекомендациями напрямую к нему. Кроме того, я вынужден доложить, что своим появлением вы создали трещину, через которую на Пик явилась тварь Долины Теней и ранила одного из самых ценных наставников академии. Не думаю, что он будет удовлетворён вашим поведением.

Отец сжал зубы и выпрямился, а я снова окинул взглядом свежую рану на лице айса Хадрека. Действительно: её края обуглились и почернели: зараза попала в кровь, и хотя её явно остановили, рана не будет заживать ещё долго. Но, вот что странно: айс Хадрек не просто так стал наставником академии стражей. Он пять лет воевал в Долине Теней, уничтожив сотни тварей, и при этом ни разу не был ранен. Неужели твари стали настолько сильнее? Или он потерял сноровку?

 — Вы меня услышали, айс Корвин, – холодно процедил отец. – Могу я перед отбытием сказать пару слов своему сыну?

 — У вас две минуты, – ответил ректор, махнув в сторону входной двери.

Отец сразу устремился к ней, и я поспешил следом, стараясь не думать о том, что он собирается сказать. И как только мы оказались в коридоре, он создал вокруг нас купол тьмы, который почти полностью заглушал звуки вокруг нас.

 — Вижу, ты внял моим советам, Киоран, – сказал он тихо, положив руку мне на плечо. – Я долго думал о том, что мне донесли о тебе и дочери Де Арваль. Успокой старика: ты усмирял её бдительность?

 — Да, отец, – ответил я, с трудом сохраняя голос ровным. – Она почти начала доверять мне.

 — Хорошо. Доведи дело до конца и избавься от неё до того, как связь окрепнет. Её смерть причинит тебе боль, но ты выдержишь.

Я кивнул. Отец усмехнулся, потрепал меня по плечу, а потом купол вокруг нас развеялся дымом.

 — Я горжусь тобой, сын. Ты действительно вырос достойным наследником рода.

Склонив голову, я ответил:

 — Благодарю отец. Я не подведу вас.

Толкнув дверь, отец поднял голос:

 — Киоран в вашем распоряжении, господа. Благодарю за аудиенцию.

Только услышав отдаляющиеся шаги, я осмелился поднять взгляд на его высокую, твёрдую фигуру. Отец поверил, что с моей стороны была попытка не спасти девчонку Де Арваль, а убить её. Это давало время, чтобы связь укрепилась до того, как он пошлёт к ней убийцу. Но, с другой стороны, это означало, что произошедшее ночью не было его рук делом. Иначе он сразу понял, что я лгу. Тогда кто?

 — Пошёл. Время для наказания, – один из охранников толкнул меня в спину, а второй сцепил мои руки металлической цепью за спиной.

Но это меня не интересовало. Равно как и само наказание. Мои мысли были заняты лишь одним вопросом: кто пытался убить Лиару Де Арваль?

Кто бы это ни был, ближайшее время она может спать спокойно: чтобы попасть в Сомнариум, необходимо потратить очень много силы, а связующие нити между сном и реальностью становятся хрупкими. До тех пор, пока они не восстановятся, убийца не будет повторять свой трюк. Вопрос был в том, где находился убийца: в академии или за её пределами? Будь он в академии, наверняка попытался бы подобраться к ней поближе. И то, что он действовал через Сомнариум, говорил скорее об обратном.

Меня вывели на улицу, и некоторое время мы шли через луг по склону, туда, где начинался крутой обрыв и горный лес. Там, за северным полигоном, у самой кромки леса, расположились небольшие каменные здания без окон и с тяжёлыми дубовыми дверями. Никто никогда не говорил нам о том, что это были за здания и для чего они предназначались. Но меня уверенно вели именно туда, и я невольно усмехнулся, догадавшись: это были тюремные помещения. Толстые стены, в которых нет окон, не пропускали звук, да и вентиляции скорее всего не было.

Интересно.

Один из охранников достал огромный ключ, который вставил в навесной замок. Уверен, ключ был зачарован, но даже без этого вскрыть эту дверь было бы очень сложно. Ключ туго провернулся в замочной скважине. Охранник не без труда снял его, а потом со всей силы приложился плечом к двери, толкая её вперёд. Та медленно, со скрипом поддалась, позволив мне рассмотреть, насколько толстыми были и стены, и сама дверь.

Оставив мои руки сцепленными, охранник толкнул меня вперёд, так что пришлось сделать несколько шагов, чтобы не упасть перед ними на колени. И как только я оказался внутри, дверной проём закрылся странным магическим барьером.

В это время к моей одиночной тюрьме подошли айс Хадрек и айс Корвин. Ректор вздохнул:

 — Я разочарован в вас, эйсин, – произнёс он. – Вы ведь должны стать офицером первого ранга. И выполнять приказы беспрекословно. На войне нет места вашему эгоизму.

 — Кто-то пытался убить Де Арваль, – прорычал я. – Я видел это!

 — Почему же никто, кроме вас, не видел? Мы опросили свидетелей, и все говорят, что в спальне эйсины Де Арваль не было никого, кроме вас, когда её нашли бездыханной.

 — Меня… – я осёкся и сжал зубы. Признаться в том, что меня затянуло за ней в Сомнариум означало прямым текстом сообщить, что мы связаны более крепкими узами, чем кровный договор.

 — Вас разозлил выбор Артефакта Зова, – проговорил наставник, вставший рядом с ректором. – И вы решили исправить ситуацию до того, как договор вступил в полную силу.

 — Да, – глухо выдохнул я, окончательно осознав, что выбора не осталось. – Всё верно.

 — Вы ведь знаете, что задача нашей академии – создать наиболее сильную армию из всех возможных, – заметил айс Корвин. – И Артефакт Зова настроен так, чтобы найти каждому пару, которая максимально раскроет потенциал каждого из вас. Возможно, пришло время вашей вражде послужить на благо королевства. Однако, вы преступили закон. И теперь будете наказаны по всей строгости.

С этими словами он дал знак охранникам, и они, вдвоём схватившись за ручку двери, потянули её на себя, пока та не поддалась и не закрылась, оставив меня в кромешной тьме.

Я тихо рассмеялся, когда вокруг начало разгораться пламя. Для обычного огня здесь не хватило бы кислорода, и он бы быстро затух, а я бы погиб от угарного газа прежде, чем кто-нибудь открыл дверь. Это было пламя, по природе сходное с пламенем Де Арваль. Оно не дымило, не требовало ни кислорода, ни топлива. Оно полыхало, подпитываясь магией из источника, что проходил под землёй, но всё ещё обжигало, загоняя меня в самый центр. Лишь небольшой клочок земли под ногами не охватило пламя, и я вынужден был стоять ровно, чувствуя жар окружающего пламени.

Дышать было сложно. Воздуха не хватало, но я всё равно старался делать вдохи медленными и спокойными, чтобы не переводить зазря кислород. А чтобы отвлечься, пытался в подробностях вспомнить, что видел и слышал там, в Сомнариуме, чтобы найти хоть какой-то намёк на убийцу.

Но вместо этого снова и снова вспоминал то время, что мы провели вместе в овраге. И поцелуй, и её хрупкое тело у меня на руках, и её безмятежное выражение лица, и волосы, что растрепались на моей подушке…

Той ночью я так и не смог уснуть. Сидел на подоконнике и смотрел в окно, то и дело оборачиваясь на спящую Лиару. Это имя так мягко перекатывалось на языке, и даже просто произносить его вслух было до смешного приятно. Уже тогда, той ночью, слушая её дыхание и наблюдая размеренно поднимающуюся с каждым вдохом грудь, я понял, что предал и своего отца, и весь свой род.

Предал, привязавшись к той, кого они не без оснований считали врагом. Предал, позволив себе полюбить дочь рода Де Арваль. Предал, спасая её жизнь. Предал, когда начал ревновать её, когда не дал ей покинуть академию, когда сделал её своим союзником.

Нет, я не прикоснулся к ней и не позволил себе лишнего. Не стал даже раздевать её, чтобы не провоцировать себя на ещё более глупые поступки. Но что-то во мне отчаянно сжималось при мысли о том, что ей грозит опасность. И ещё – при мысли о том, что я обречён жаждать близости со своим кровным врагом.

Момент, когда Артефакт Зова сделал свой выбор, стал для меня облегчением: теперь, пока я жив, ничто не грозило Лиаре. И как же я чертовски ошибался! И ещё больше ошибся, когда решил, что наша связь её спасёт.

Нет.

Всё было ровно наоборот.

Вернее, может, эта связь и стала бы спасительной, если бы она не оказалась моей истинной. Но всё стало ясно, когда меня затянуло за ней в Сомнариум. И теперь, если наша связь откроется… если мы сблизимся хоть на мгновение, это станет для неё смертным приговором. А для меня – той раной, которая окончательно превратит меня в того, кем стал мой отец.

Мне не нужно было слушать лекцию о проклятии рода Драгос, чтобы знать о возможных последствиях. Все мои предки, дальние и близкие родственники, которые были потомками Драгосов, теряли своих истинных, как только обретали их. Мой отец своими руками казнил Верону Столькхарт, и в тот же миг осознал связь, которую уничтожил навсегда, выполнив приказ короля. Моя мать потеряла своего истинного в пожаре. Её сестра – встретила свою пару в Долине Теней, и как только сблизилась с тем, кто был ей предназначен, он погиб во время очередного прорыва.

И так было с каждым.

Мне повезло узнать про связь до того, как мы оказались достаточно близки. В моих руках было хотя бы сохранить ей жизнь. Для этого нужно было лишь одно: не давать волю своим чувствам. И ни за что не сближаться с девчонкой Де Арваль.

Я должен был спасти её. Должен был обойти проклятье. В отличие от отца, я успел осознать связь до того, как стало слишком поздно. И если это возможно, то теперь должен сделать всё, чтобы непоправимого не случилось.

Даже если это означало навсегда оставить в душе эту жгучую боль.

Пламя то и дело облизывало меня, прожигая ткань и оставляя ожоги на коже. Пот, что ручьями стекал по всему телу, щипал свежие раны, усиливая боль. Дышать стало почти невозможно. От нехватки кислорода кружилась голова, и я, закрыв глаза, использовал остатки сил, чтобы не упасть на колени, чтобы не оказаться прямо внутри этого пламени. 

Силы были на пределе. 

И, как только дверь распахнулась, сознание окончатель покинуло меня, заставив упасть прямо на расклённый каменный пол.

Лиара Де Арваль

Я не знала, где в академии содержали провинившихся адептов, зато прекрасно запомнила расположение кабинета ректора. Боль, которую испытывал Киоран, жгла меня подобно раскалённому железу, и это мешало сосредоточиться. Но я просто не представляла, что можно было бы поступить иначе. Скорее всего, за побег с занятий мне тоже грозило какое-то взыскание, но это было последнее, о чём я думала, стремительно шагая по административному крылу в центральном корпусе. Но, едва поднявшись по лестнице на нужный этаж, я остановилась как вкопанная.

У кабинета айса Корвина, заливаясь слезами, стояла Селеста Торн.

— Прошу вас, господин ректор, – хриплым от слёз голосом произнесла она. – Позвольте мне с ним увидеться. Вы, возможно, ещё не в курсе, но Киоран Драгос – мой истинный. И наказывая его, вы наказываете меня.

Интересно, действительно ли она чувствовала хотя бы часть того, что пришлось испытывать мне? Скорее всего, нет, ведь у драконов не бывает двух истинных пар, и я своими глазами видела, что метка этой девицы не настоящая. 

— Только глухой в этой академии не слышал об этом, – проворчал айс Корвин. Дверь в его кабинет была открыта, и ректор стоял в проёме, полностью перегораживая вход, словно боялся, что Селеста каким-то образом просочится внутрь. – Но правила есть правила. Я не стану отменять наказание эйсина Драгоса только потому, что он чей-то истинный.

— Но вы причиняете мне боль, – Селеста, нужно отдать ей должное, была хорошей актрисой. Она вполне натурально всхлипывала и заламывала руки, словно действительно испытывала что-то, похожее на муки. – А я ничем этого не заслужила!

— Не вы ли пытались разорвать связь с эйсином Нолоном? – ректор прищурился, разглядывая стоявшую перед ним адептку. – Причём весьма радикальным способом.

— Потому что я должна быть в паре с Киораном! – топнула ногой девушка. – И это второй вопрос, который я хочу с вами обсудить. Кто защитит воина лучше, чем его истинная пара? Вы должны немедленно разорвать его связь с этой Де Арваль, пока не стало слишком поздно.

— Должен? – обманчиво мягко поинтересовался ректор, и Селеста невольно отшатнулась. Похоже, она поняла, что немного перегнула палку, и попыталась сгладить ситуацию.

— Поймите мое беспокойство, айс Корвин. Мой истинный оказался в руках своего злейшего врага. Все знают, что Де Арвали люто ненавидят Драгосов. Вы думаете, она станет его защищать? Я вот сильно сомневаюсь. Артефакт Зова что-то напутал, связав меня с Нолоном, но в ваших силах исправить это недоразумение.

Внутри меня медленно поднималась злость.

Я многое могла понять, только не такую откровенную клевету в мой адрес.

Это я-то подвергну Драгоса опасности? А разве этой ночью всё не произошло в точности наоборот? Это он вломился ко мне в комнату и попытался оборвать мою жизнь. Кстати, я так и не выяснила, каким способом. На мне не было ни единого синяка, хотя в первую очередь я осматривала шею, и это невольно наводило на мысль, что убийцей Драгос был весьма искусным. 

— Эйсина Торн, – голос ректора был усталым и раздражённым. – Мой вам совет – возвращайтесь на занятия. Как только адепт Драгос отбудет своё наказание, он непременно вернётся.

— У меня дурное предчувствие, – не сдавалась Селеста. – Скажите хотя бы, где он. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке.

Но с ним точно не было всё в порядке. И, не в силах больше оставаться в стороне, я тоже шагнула в коридор с лестничной площадки, где всё это время скрывалась.

— Добрый день, айс Корвин, – поздоровалась я, как только ректор меня заметил. – Я присоединяюсь к просьбе Селесты. Мне необходимо увидеться с Киораном Драгосом.

— Да что ты… – начала было эта лжеистинная, но ректор остановил её взмахом руки и окинул меня внимательным, оценивающим взглядом.

— По какой причине, эйсина Де Арваль? – спросил он холодно. – Хотите отомстить за события прошедшей ночи?

— Хочу разобраться, – честно ответила я.

У меня было время подумать и взвесить все факты и домыслы, вот только делиться ими в присутствии Селесты я не стала. С неё станется разнести по всей академии ложную информацию и ещё больше очернить меня в глазах других адептов. Сторонники Драгоса и без того косились на меня враждебно, уверенные, что я заслужила всё, что произошло со мной ночью.

Несколько мгновений ректор разглядывал меня, склонив голову набок, словно принимал какое-то непростое для себя решение.

— Я отвечу вам так же, как и эйсине Торн, – наконец, ответил он. – Как только Киоран отбудет заслуженное наказание, вы с ним обязательно обо всём поговорите. А сейчас я попрошу вас покинуть этот коридор, пока мне не пришло в голову, что вы, возможно, прогуливаете занятия. Насколько мне известно, учебный день ещё не завершен.

Он был прав, и мне стоило убраться подальше и не настаивать на своём. Но я чувствовала, что с Драгосом происходило что-то действительно ужасное. Он словно бы горел, и я практически чувствовала, как моя кожа начала плавиться от жара.

— Киоран Драгос сейчас в смертельной опасности, – твёрдо взглянув в глаза ректора, сказала я. – Возможно, он и заслужил наказание, но прямо сейчас, в этот самый момент, вы его убиваете.

— Что? – Селеста шагнула ко мне, и я могла лишь догадываться о её намерениях. Щит, что с трудом получался у меня на полигоне, сплёлся практически инстинктивно и окружил меня плотным коконом. Однако айс Корвин даже не заикнулся о запрете на применение магии в учебном корпусе.

— Вы уверены? – спросил он, нахмурившись. – Потому что эйсина Драгоса должны были просто запереть. О какой смертельной опасности речь?

— Огонь, – выдохнула я, и, будто в подтверждение, жжение стало сильнее, заставив мои щеки полыхать от жара. – И если вы немедленно не предпримете меры, у вас очень скоро станет на двух адептов меньше.

Потому что в том, что, погибнув, мой истинный утянет меня за собой, я практически не сомневалась.

К счастью, господин ректор не стал тратить время на проверку моей правдивости. Продолжая сосредоточенно хмуриться, он стремительно направился к лестнице, даже не потрудившись запереть кабинет. Дверь так и осталась распахнутой настежь. Мы с Селестой в порыве удивительного единодушия последовали за ним. Я сгорала от боли и тревоги за Драгоса, с трудом представляя, что же он испытывал, если отдача была такой сильной. Но думать о себе времени не было, и я держалась.

Как оказалось, в академии было достаточно адептов, которые праздно шатались по территории во время занятий, и наша небольшая, стремительная процессия собрала вокруг себя толпу любопытствующих. К небольшому зданию на задворках полигона мы подходили в сопровождении толпы зевак, но айс Корвин, казалось, не видел никого, слишком сосредоточенный на своей цели. Зато все мы заметили дым, что чёрными клубами облизывал дверь в тюрьму для провинившихся адептов.

Не дойдя несколько шагов, я застыла, как вкопанная.

Там, внутри, Киоран действительно горел, в этом больше не было никаких сомнений.

— Отойти в сторону! – рявкнул айс Корвин, даже не обернувшись, и засучил рукава. На двери снаружи висел тяжёлый амбарный замок, который легко можно было бы открыть при помощи ключа или даже лома, но ни того, ни другого под рукой не было, поэтому с пальцев ректора сорвался сияющий боевой пульсар. Видимо, силы в господине ректоре было немерено, потому что замок просто испарился, а вместе с ним – изрядный кусок двери. Дым повалил с двойной силой, и айс Корвин бросился к образовавшемуся проёму. Адепты, дёрнувшиеся следом, врезались в невидимый щит, созданный ректором буквально на ходу. 

Я в числе первых едва не расквасила нос, но это было мелочью по сравнению с тем, что в этот момент чувствовал Драгос. Я ждала, что, когда путь, наконец, будет свободен, Киоран поспешит выбраться из огня. Но он так и не появился. И боль, что терзала его в последние мгновения особенно сильно, внезапно угасла, не оставив после себя даже отголосков.

На шум прибежали наставники, среди которых был и айс Хадрек. Он выглядел особенно обеспокоенным и, без труда преодолев защитный купол, бросился к зданию, внутри которого полыхал пожар. Причём, глядя на огонь издалека, я могла бы поклясться, что это было драконье пламя.

Однако, долго наслаждаться зрелищем нам не дали.

— Всем прочь! – рявкнул один из наставников. – Не на что тут смотреть. А тот, кого увижу здесь через минуту, будет наказан по всей строгости. Нашли тоже развлечение, лоботрясы.

Большинство адептов как ветром сдуло, но мы с Селестой продолжали медлить. Она вполне натурально плакала, тихо подвывая и заламывая руки, и даже раздражённый взгляд наставника на неё не действовал. А меня будто приклеили к месту. Я точно знала, что не сдвинусь даже на шаг, пока не увижу Киорана, живого и здорового. Но ни ректор, который мгновение назад скрылся в клубах дыма, ни айс Хадрек, нырнувший вслед за ним, не спешили возвращаться. 

— Вам что, нужно особое указание? – наставник шагнул к нам. – А ну пошли вон отсюда обе.

— Но там мой истинный! – крикнула Селеста, с такой яростью посмотрев на наставника, что тот опешил. – Я не могу просто уйти, зная, что он в опасности.

Интересно, она действительно чувствовала, что Драгос в беде? Или просто так сильно хотела его увидеть?

— Ладно, – махнул рукой наставник. – Но если ректор увидит, пеняйте на себя.

В это время в задымленном проёме показался айс Корвин, а затем и Драгос, живой и на вид здоровый. Киоран, едва оказавшись на свежем воздухе, надсадно закашлялся, после чего, подняв голову, окинул окрестности мутным взглядом. И, словно зная о моём присутствии, безошибочно посмотрел прямо на меня. Я ответила ему легким кивком. Нам, определённо, нужно было поговорить, но момент явно был неподходящим.

Меня охватило облегчение. Беспокойство, сжавшее сердце когтистой лапой, наконец-то отступило, и прежде, чем айс Корвин заметил моё присутствие, я поспешила вернуться в женское общежитие.

Занятия в это время подошли к концу, и рядом с главным входом я встретила Дину, которая возвращалась с полигона.

— Ну как? – спросила она с немного расстроенным и отстранённым видом. Похоже, тренировка с Эльдраном прошла не очень успешно.

— Мои чувства меня не обманули, – призналась я. – Драгосу действительно грозила опасность.

— Странно, что тебе не всё равно после того, что он сделал, – хмыкнула Дина, бросив на меня странный взгляд. – Он же пытался тебя убить.

— Да, но мы связаны договором, – я посмотрела на свои ноги, боясь выдать собственные эмоции проницательной подруге. – Если с ним что-то случится, он утянет меня за собой.

— Ты не можешь действительно в это верить, – в голосе Дины послышалось изумление. – Вашему договору не больше суток. Даже если Драгос прямо сейчас отправится к прародителям, ты вряд ли что-то почувствуешь. Не надо себя лишний раз накручивать, это ни к чему хорошему не приведёт.

— Ты судишь по себе? – с усмешкой поинтересовалась я, подозревая, что в Дине говорила злость на Эльдрана.

— Я опираюсь на логику и знания, – качнула головой подруга. – И не придумываю себе лишнего. Иллюзии, знаешь ли, до добра не доводят.

Иллюзии?

Хотя, похоже, она снова говорила о себе.

— Ты, случайно, не знаешь, на месте ли айс Корвин? – спросила Дина, внезапно сменив тему. Она качнула головой, будто стряхивая с себя невесёлые мысли, и даже натянула на лицо улыбку.

— Был у себя, – максимально честно ответила я. Признаваться в том, что я была у ректора, отчего-то не хотелось. – Зачем тебе он?

— Я же говорила, – усмехнулась Дина. – Хочу разорвать договор с Эльдраном. Пусть мне в пару найдут кого-то, кто не будет вести себя как последний засранец.

Киоран Драгос

Боль охватила всё тело, словно оно всё ещё было в огне. Боевая форма академии обладала особыми защитными свойствами и сдержала большую часть жара, но даже она не смогла противиться этому пламени. А в местах, где кожа была открыта, она больше напоминала корочку жаркого.

Я смутно помнил, как меня доставили в медотсек. Судя по всему, меня накачали какими-то успокаивающими зельями: я то и дело проваливался в сон, время от времени просыпаясь от боли, но перед глазами были только белый потолок и размытые пятна дежурного врача и его ассистента.

Мысли путались. Перед глазами возникали разные образы прошлого, отдалённого и не очень. Мне снились болезненные сны, которые заканчивались одинаково: я снова оказывался охвачен яростным драконьим пламенем. И с каждым разом образы становились всё ярче и явственнее, страх и оцепенение всё сильнее охватывали меня – а потом я опять приходил в себя, и боль возвращалась вновь.

Вряд ли я смог бы предположить, сколько прошло времени, но в очередной раз очнувшись, осознал, что боли больше нет, свет погашен, а я – совсем один. Но что-то меня разбудило. И это были голоса.

 — Нам повезло, Вэл, что эйсины подняли тревогу и парень почти не пострадал. Кожа быстро восстановится, а шрамы исчезнут уже к следующему циклу. Но ты ведь понимаешь, мы должны выяснить, как это случилось.

 — Всё было согласно инструкции. На камере стоит чарование страха, и максимум, что могло с ним случиться – это сердечный приступ. Но у нас нет адептов с таким слабым сердцем, чтобы оно не выдержало собственного страха.

 — Вот отчёт артефактора. Айс Лойет закончил его около часа назад.

 — … Не понимаю. Как там могло оказаться чарование живого страха? Это ведь совсем другой уровень знаний и навыков! Тот, кто его создал, должен быть очень опытным чарователем, и вряд ли у нас в академии найдётся хоть один такой специалист.

 — Это-то и странно, дорогой друг. Это-то и странно. Вы ведь понимаете, что это значит?

 — Что на территории академии чужак?

 — У вас есть другие предположения?

 — Возможно, кто-то знал о принципе действия тюремной камеры и заранее подготовился, чтобы сделать это. Но у кого может быть мотив?

 — Никто не мог заранее знать, что эйсин окажется именно в этой камере. И что именно Драгос станет первой жертвой. Это всё очень странно, Вэллар. Кроме того, мы не можем использовать камеры до тех пор, пока не выясним, чьих рук это дело. Ознакомьтесь с отчётом айса Лойета. И опросите всех, кто хоть как-то связан с Драгосом. Всех, кто хоть раз с ним пересекался. Ещё не хватало, чтобы его отец снова ворвался в академию и притащил с собой несколько дракхов на хвосте.

 — Понял. Приступаю прямо сейчас.

 — Завтра найду тебе замену. И сделай всё тихо.

Послышались шаги, голоса отдалились и, наконец, все звуки исчезли. До того притворяясь спящим, теперь я открыл глаза и не без труда сел. Небо темнело, но вечер ещё не опустился на Пик Золотого Рассвета. За окнами царили густые сумерки – самое неприятное время. Именно в сумерках я чувствовал себя наиболее уязвимым, когда обычное дневное зрение уже начинало подводить, а ночное зрение сумеречного дракона ещё не вошло в полную силу.

Я был почти весь покрыт бинтами. Они стягивали тело и мешали двигаться, особенно в области пальцев. Даже лицо было в бинтах. Я осторожно прикоснулся к своей щеке и поскрёб её пальцем. Боли не было, только непривычная чувствительность, будто кто-то обнажил более глубокие и нежные слои кожи. Возможно, так и было.

Окажись на моём месте более слабый дракон, да не будь на нём огнеупорная форма, сгорел бы заживо. Что это было? Случайность или целенаправленная попытка убить меня? У Драгосов во все времена было много врагов, и я бы не удивился, если бы всё было спланировано. Вот только даже ректор и айс Хадрек не имеют подозреваемых – судя по тому, что мне довелось услышать. Именно они переговаривались за приоткрытой дверью моей палаты.

От охватившей меня злости я резко сжал кулак и ударил по собственному колену. Боль отрезвляла, но не притупляла чувств. Я пытался перебирать в голове тех, кто мог желать мне смерти, лишь бы не думать о том пламени. И о страхе, который затаился внутри. Я забыл о нём много лет назад, и теперь воспоминания проснулись, заставляя поджилки предательски трястись. 

 — Эйсин, вы очнулись, – послышался мелодичный женский голос – и свечи рядом со мной зажглись живым магическим огнём.

Перед глазами возникла стена пламени – но лишь на мгновение.

 — Который час, эйса? – спросил я, подняв взгляд на помощницу врача, которая внесла и поставила на кровать передо мной поднос с несколькими бокалами и трубочкой молодого бамбука.

 — Седьмой час, время ужина. Рада, что вы можете говорить. Вам пока лучше не двигаться, поэтому специально для вас густой суп, витаминный напиток и ещё кое-что с секретным ингредиентом от доктора Гросса. Старайтесь отдыхать и как можно меньше шевелиться, так лечение пройдёт быстрее. Уже завтра вас выпишут, и вы сможете вернуться к занятиям.

Я кивнул и взял в руки первый бокал. Он был большим и глубоким, больше напоминая вытянутую чашу, и почти до краёв заполнен мутной густой жидкостью.

 — Если вам понадобится в туалет, позвоните в этот колокольчик, и к вам придёт санитар. Он со всем поможет. Кстати, эйсин… какая-то девушка настойчиво требует аудиенции с вами. Сказать ей, что вам нужен отдых?

Я замер на мгновение. Девушка? В тот момент, когда меня, наконец, вывели из камеры, я встретил взглядом Лиару. Что она там делала? Может, хотела поговорить со мной?

 — Нет, – я прочистил горло и поставил чашу обратно на поднос. – Пригласите её, я вполне способен принять гостя. 

Сердце встревоженно забилось. Могла ли она помнить, что произошло в Сомнариуме? Могла ли чувствовать моё присутствие? Могла ли принять меня за несостоявшегося убийцу?

Или… она испугалась за меня? Эта мысль показалась мне глупой, но всё же заставила улыбнуться как раз в тот момент, когда дверь палаты приоткрылась, и я поднял взгляд на свою гостью.

 — Ренни! – взвизгнула появившаяся Селеста и бросилась ко мне. Прежде чем я успел осознать, что произошло, она уже обнимала меня за плечи и, прижавшись к моей груди, начала всхлипывать. – Я так испугалась! Ты выглядел, как плохо приготовленный стейк! Во имя Единого, за что тебе это всё! Я должна была быть там, с тобой, как в детстве, когда мы оба чуть не сгорели в конюшне! Ох, ты весь в бинтах, это ужасно… Но я тебя приму любого, даже если теперь ты будешь изуродован страшными шрамами!

 — Селеста, – выдохнул я разочарованно. – Ты что здесь делаешь?

 — Как что? Я ведь твоя истинная! Или ты всё ещё мне не веришь? Я чувствую всё, что с тобой происходит, ведь между нами особая связь. Это я пришла к айсу Корвину и сказала, что тебе плохо и надо срочно спасать! Если бы не я…

Она снова всхлипнула, а потом и вовсе зарыдала, нисколько не стесняясь своих слёз.

 — Я… я так испугалась!.. Ренни-и-и!..

Я отстранился и опустился спиной на большую подушку. Это не могло быть правдой. После того, что случилось ночью, я был уверен, что нас с Лиарой связывают узы истинности. А двух истинных у одного дракона не бывает.

 — Что… именно ты почувствовала, Сиси? – осторожно спросил я, и Селеста, шмыгнув, прекратила плакать. Она задумчиво подняла взгляд к потолку.

 — У меня было дурное предчувствие. Сердце сжималось, словно шептало, что я должна выяснить, что с тобой. Это было… странно. Наверное, после того, как мы снова стали часто встречаться, связь постепенно начала укрепляться и проявляться.

На этот раз она не врала. Я знал её, как облупленную, и множество раз видел, как Селеста способна играть на публику. Нет, эти слёзы были настоящими. И беспокойство, которое выражалось в глубоких складках между ровных аккуратных бровок – тоже.

 — Если с тобой что-то случится, я не переживу, – выдохнула она и замолчала.

 — Драгоса убить не так-то легко, – усмехнулся я.

 — Это было драконье пламя, – произнесла Селеста тихим, дрожащим голосом. – Я… узнала его.

Узнала?

 — О чём ты?

Её слова заставили меня напрячься. Я подался вперёд и по привычке сощурился, пытаясь разглядеть ответы в чертах лица и жестах сидевшей рядом на краю кровати Сиси.

 — Помнишь, когда мы были детьми, чуть не сгорели в конюшне с твоим дядей Османом? Если бы у него с собой не было защитного артефакта, мы бы все погибли в том огне. Я слышала разговор родителей после этого, они считают, что это было магическое пламя Де Арвалей. И теперь я уверена, что эта дрянь… с которой тебя поставили в боевую двойку, таким образом пыталась избавиться от тебя до того, как связь станет достаточно крепкой. Это её рук дело!

Я перевёл взгляд на окно, за которым трепетали на ветру ветки деревьев. Возможно, в её словах и был резон. Лиара могла решить, что несостоявшийся убийца – это я, и тогда нападение с её стороны выглядело бы вполне логичным. Вот только одно не увязывалось.

Она не сможет по-настоящему причинить мне вред. Инстинкты не позволят.

 — Это не она, – твёрдо ответил я.

 — Ты ведь знаешь, как Де Арвали ненавидят весь твой род! Она только с виду вся такая правильная и сдержанная. А на деле… Помнишь ваш бой в первый день? Она же пыталась уничтожить тебя! Мне пришлось самой вмешаться, чтобы не позволить ей это сделать! А наставник! Он будто ничего не замечал!

 — Так это была ты? – я даже подался вперёд, а потом тихо, сдерживая рычание, добавил: – Не смей больше вмешиваться и не пытайся причинить вред Де Арваль. Слышишь?! Даже не вздумай!

 — Чего это ты её защищаешь? – вскинулась она, а потом вдруг просветлела: – Ты обещал отцу, что сам от неё избавишься? Понимаю. Ладно. В любом случае, я буду добиваться того, чтобы наши пары были пересмотрены как можно скорее. Тебя поставили под угрозу, объединив с ней! А если ты будешь в паре с… кем-то другим, то она ещё подумает, прежде чем пытаться убить тебя. Ведь тогда это будет нападением на наследника другого рода. Нет, они не решатся на это. Слишком пекутся о том, что про них думают.

Селеста самодовольно фыркнула, а потом тронула меня за руку.

 — Поправляйся скорее. Ты должен поставить на место эту потаскуху. А я что-нибудь придумаю. Правда. Только будь осторожен.

Она улыбнулась на прощание и, не дождавшись моего ответа, вышла из палаты. Я же только проводил её взглядом.

Селеста заставила меня задуматься. Те события в конюшне почти стёрлись из моей памяти, оставшись только бледным, едва ощутимым прикосновением снов, но теперь я всё вспомнил. Этот всепоглощающий страх. Отец сделал всё, чтобы отучить меня бояться, но инстинктивный ужас перед тем пламенем засел глубоко, и теперь он возродился вновь.

Магическое пламя Де Арвалей… хах. Судьба любит весёлые шутки.

И всё же, вне зависимости от того, что произошло в камере наказания на самом деле, я должен был как можно скорее поговорить с Лиарой. Если кто и мог догадываться, чья рука повинна в двух нападениях за сутки, то это была она.

Лиара Де Арваль

Дождавшись, когда опередившая меня Селеста Торн уберется, наконец, восвояси, я покинула свое укрытие в тени густой ивы и направилась ко входу в южный корпус, на первом этаже которого располагалось больничное крыло. Мне нужно было срочно поговорить с Драгосом, расставить все точки, и я точно знала, что он был в сознании и достаточно хорошо себя чувствовал, чтобы выслушать меня. 

Проскользнув мимо кабинета врача, где знакомая уже эйса Айвелла разговаривала с каким-то мужчиной, вероятно, тоже лекарем, я направилась дальше по коридору. Там, судя по моим ощущениям, и был Киоран. 

Мой боевой партнер обнаружился за ближайшей плотно закрытой дверью. Когда я вошла, он так резко повернул голову, что его лицо исказилось от боли.

— Лиара? – выдохнул он, и при этом не выглядел сильно удивленным. Словно бы тоже знал о моем приближении, чувствовал его. И это могло стать проблемой даже раньше, чем я предполагала.

Закрыв за собой дверь, я в несколько шагов преодолела разделяющее нас расстояние. Драгос, обмотанный бинтами едва ли не полностью, выглядел не таким внушительным и угрожающим, как обычно, но я чувствовала, как с каждым моим шагом его взгляд становился все более хищным. В серебристых глазах медленно разгоралось пламя.

— Не ждал меня? – спросила я тихо, чтобы как-то начать этот разговор.

— О предыдущем посетителе меня предупредили заранее, – голос Киорана звучал хрипло. – И спросили, готов ли я принять его.

— Я ни у кого не спрашивала разрешения, – пожала плечами я. – Не знала, что здесь так принято.

В палате снова повисло молчание. Драгос, едва заметно кривясь от боли, подтянулся и сел.

— Что произошло во время твоего наказания? – спросила я. – Почему ты так обгорел?

Это было не совсем то, что я хотела знать, но боль моего истинного, хоть и приглушенная, не давала мне покоя. 

— А я могу тебе доверять, Де Арваль? – вопросом на вопрос ответил Киоран, глядя мне в глаза. За прошедшее время его подбородок покрылся короткой темной щетиной, отчего дракон выглядел старше. Под его глазами залегли глубокие тени, что свидетельствовало о крайней степени магического истощения и, даже не будучи медиком, я чувствовала, как пострадала его аура после этого несчастного случая. Или не несчастного, и кто-то нарочно хотел избавиться от Драгоса.

— Так же, как и я тебе, – я подвинула для себя стул, что стоял у окна, и опустилась на него, сложив руки на груди. – Ведь это ты пытался убить меня этой ночью?

— Я? – его губы изогнулись в горькой усмешке. – Поверь, Де Арваль, если бы я хотел тебя убить, я бы размазал тебя по полигону, а не стал бы искать какой-то изощренный способ.

— Настоящий убийца сказал бы то же самое, – удовлетворенно кивнула я. – Чтобы отвести от себя подозрения. Все знают о вражде наших родов, и если бы ты действовал в открытую, тебе бы этого не простили.

— Кто не простил? – серебристые глаза полыхнули злостью. – Твои родственники? Как будто мне есть дело до их отношения ко мне.

— И все же, – пришурившись, я подалась вперед, и мое лицо оказалось практически напротив лица Киорана. – Это ты сделал или нет?

— Ты мне все равно не поверишь, – ответил он. – Так зачем мне пытаться доказывать тебе что-то?

— Затем, что я и сама с трудом верю в твою причастность, – неохотно призналась я. – Не твой почерк. К тому же, я кое-что вспомнила. Меня пытались убить во сне. И я видела своего убийцу. Не лицо, нет, – я зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти смутный образ. – И это точно был не ты.

— Ты уверена? – приподнявшись еще немного, напряженно спросил Драгос. А мои мысли мгновенно перескочили на то, как близко вдруг оказались его губы. Немного потрескавшиеся после всего произошедшего, но оттого не менее соблазнительные. Мое сердце ускорилось, и я готова была поспорить, что Киоран это почувствовал, то ли из-за связи истинных пар, то ли через узы боевой двойки. Его зрачки резко расширились, а дыхание участилось.

— Уверена, – качнув головой, чтобы прогнать наваждение, я отстранилась. – Он был выше тебя и ростом и шире в плечах. Я почти не сомневаюсь, что это был взрослый мужчина.

— Взрослый мужчина, – усмехнувшись, повторил Киоран. – А я, по твоему, неоперившийся птенец?

— А тебя так волнует мое мнение? – в тон ему ответила я. – Скажи лучше, как ты оказался в моей комнате. И за что тебя наказали, если не за попытку убийства?

— Если хочешь, – он понизил голос, и мне снова пришлось приблизиться, чтобы расслышать, – я могу дать клятву, что не пытался убить тебя, Де Арваль. Если бы я решил это сделать, то… Впрочем, я повторяюсь. Но ночью я почувствовал твой страх, и этого было достаточно, чтобы я решил прийти и удостовериться.

Прийти, нарушив сразу несколько правил академии? Из-за какого-то страха? Мне вполне мог сниться кошмар. Драгос что-то недоговаривал, но я никак не могла понять, что именно тревожило меня. Я допускала мысль, что он действительно почувствовал опасность, что мне грозила, через нашу связь боевой двойки. Но она еще совершенно не окрепла. А вариант, что причина была в метке истинности, и вовсе казался невероятным, ведь из-за проклятия Драгосы не могли распознать свою половинку, пока не становилось слишком поздно.

Или то, что я была на грани жизни и смерти, позволило ему каким-то образом узнать правду?

Задать следующий вопрос я не успела. В палату ворвалась девушка в белом халате и уставилась на меня с таким возмущением, будто я проникла в медицинское крыло незаконно.

— Что вы здесь делаете? – спросила она, уперев руки в боки. – Время посещений давно закончилось?

— Я не знала об этом, – мне не хотелось конфликтовать на ровном месте, и я отступила к двери, уверенная, что у нас с Драгосом еще будет возможность поговорить. Наверняка он еще какое-то время проведет в медицинском крыле, и я смогу его навещать.

— А расписание на входе для кого висит? – возмутилась девушка и, отвернувшись от меня, взяла с прикроватной тумбочки большую кружку. – Эйсин Драгос, вы уже все выпили? Я принесу еще. Заодно и провожу эйсину на выход, а то вдруг она заблудится. – сказано это было таким едким тоном, что внутри меня практически против воли взметнулось пламя. 

— Уверен, эйсина Де Арваль сама найдет выход, – усмехнулся Драгос, глядя мне в глаза. – А завтра мы снова обязательно встретимся.

Намек был понятен и, махнув на прощание, я отправилась в общежитие. На обратном пути взглянула на дверь, где действительно висело расписание. Похоже, что я опоздала на целых полчаса. Что ж, возмущения девушки были вполне справедливы.

Комната встретила меня тишиной и распахнутым настежь окном. Однако никаких посланий с угрозами на этот раз не было ни на подоконнике, ни на кровати. Наверное, створка просто распахнулась от сильного ветра. Закрыв окно, я некоторое время сидела на кровати, пытаясь вспомнить детали прошедшей ночи. Тот, кто угрожал мне во сне, точно не был Киораном Драгосом, ведь я была уверена, что смогла бы убить своего обидчика, если бы мне предоставился такой шанс. 

А вот навредить своему истинному у меня бы не получилось. И дело даже не во врожденных инстинктах, хотя и в них тоже. Просто сама магия оберегала тех, кто предназначен друг для друга. И если Драгос из-за своего проклятия вполне мог бы напасть на меня, то я, со своей стороны, точно не стала бы отвечать ему взаимностью. И это еще больше усложняло положение, в котором я оказалась.

Время уже близилось к вечеру и, решив не терять время на бесполезные размышления, я села за домашнюю работу. Несмотря на то, что большая часть времени была посвящена практике и физической подготовке, теорию нам тоже преподавали и, как правило, давали задания, на выполнение которых тоже уходило много сил. Для написания реферата, например, необходимо было посетить библиотеку, но, взглянув на хронометр, я отложила поход на какое-то более подходящее время, благо сдавать задание нужно было только через неделю.

Вечер незаметно перешел в ночь, и лишь после этого я вспомнила, что пропустила ужин. Странно, что Дина не зашла и не напомнила мне о том, как важно не пропускать приемы пищи при таком количестве физических нагрузок. Наверное, подруга пыталась разобраться со своими собственными проблемами, и мне бы стоило зайти к ней, чтобы поддержать и узнать, как дела, но я с трудом нашла в себе силы подняться из-за стола. 

Отложив все дела на утро, я легла в кровать. Одеяло было холодным, и мне казалось, что после прошлой ночи я просто не смогу уснуть. Что, если убийца вернется и завершит начатое? Драгос, единственный, кто сможет почувствовать опасность, сейчас в лазарете и уже не сможет прийти на помощь. Значит, моему убийце ничто не помешает, и если это кто-то из академии, то он прекрасно об этом знает.

Я не знала плетений, которые могли бы защитить мой разум во сне, поэтому единственным спасением для меня было оставаться бодрой. Но после нервной ночи глаза слипались, и мне стоило огромного труда держать их открытыми. Однако, ничто так эффективно не заставляло меня проснуться, как физические нагрузки. И холод. Поэтому, соскользнув с кровати, я влезла в тренировочную форму и вышла из своей комнаты.

После отбоя общежитие было погружено в тишину и мрак. Я прошла к лестнице и спустилась в холл, на ходу придумывая правдоподобное оправдание для охранников. Но, кажется, в этот раз Единый окончательно отвернулся от меня, потому что эйса Лорн, почему-то невзлюбившая меня, еще не покинула свое рабочее место. Она сидела за столом, болтая с охранницей, и я не видела ни единого способа проскользнуть мимо них.

Вернувшись в свою комнату, я подошла к окну и распахнула его. Если бы на территории академии можно было менять ипостась, я бы просто выпрыгнула и, изменившись, взлетела бы к самым звездам. Но смена облика в кампусе расценивалась как попытка побега и строжайше наказывалась, поэтому все, что мне оставалось, это либо забыть о ночной тренировке, либо карабкаться вниз по отвесной стене. Я выбрала второй вариант, еще понятия не имея, как буду пробираться обратно мимо охраны. В прошлый раз, когда я встречалась с Тарэйном, мне опять же помог Драгос. Но сегодня я могла рассчитывать только на себя. И, возможно, это был отличный шанс доказать себе, что я хоть на что-то способна без постоянной помощи своего истинного.

  Перекинув ногу через подоконник, я вылезла в окно и посмотрела вниз. Даже если просто спрыгну, ничего страшного со мной не случится. Поэтому, приготовившись сгруппироваться еще в полете, я соскользнула с небольшого внешнего карниза и, повисев на нем несколько мгновений, разжала пальцы.