Мой командор

— Рина, я не надену это на выпускной… — смущённо говорю я, разглядывая себя в зеркале.

— Нет, Мила, наденешь именно это платье, — ласково улыбается моя лучшая подруга. — Хватит прятать свою красоту под унылой университетской формой.

Принцесса Рина, дочь императора звёздной империи Райнал, раскинувшейся на просторах галактики Райналлы, изящно поднимается с кресла и подходит ко мне.

Я снова смотрю на себя в зеркало. Нет, это слишком для выпускного.

Алое платье из дорогущей ткани нового поколения шелков мягко облегает искусными драпировками мою худощавую фигуру и подчёркивает высокую полную грудь.

Слишком открытое. Голые плечи. Глубокий вырез. Платье подчёркивает слишком тонкую талию и изгиб бёдер, открывает колени, хотя я привыкла к юбкам до середины голени.

— Наденешь мои босоножки, те самые, с имперского бала, и сумочку к ним, на серебристой цепочке, — довольно оглядывает моё отражение Рина. — И дам тебе набор украшений. Они неброские, но подчеркнут глаза. Такой глубокий синий цвет, с твоими чёрными волосами и ресницами… Да ещё и алое платье. Синее тебя упрощает. Красное. Только красное!

Рина отбрасывает прядь своих золотистых волос с плеча и тянется изящными пальцами к моим волосам.

Ловко растёгивает магнитную заколку — единственное, что способно удержать копну моих густых волнистых волос в собранном состоянии, и вся моя чёрная грива рассыпается по открытым плечам.

— А вот волосы распустим, — улыбается подруга. — Тогда ты будешь меньше переживать из-за голых плеч.

Я вздыхаю.

— Рина, это правда слишком, — снова пытаюсь возразить я.

— Это именно то, что нужно, — поправляя прядь моих волос, не соглашается Рина. — Ты слишком много учишься. Совсем на парней не смотришь. Меня ты не затмишь, но на тебя точно обратят внимания мои поклонники. Крейн так уже с тебя глаз не сводит, даже в уни-форме разглядел.

— Рина, нет, — наконец, решительно говорю я.

— Мила, да! — хмурит идеальные брови принцесса. — Считай это имперским приказом. Не обсуждается.

Ого… Если подруга уже пускает в ход тяжёлую артиллерию, дело серьёзное.

Но на самом деле я понимаю, для чего это она.

На выпускном балу для лучшего потока столичного университета псионических и боевых искусств именно она, дочь императора, будет центром внимания. Как всегда. Красное платье на её подруге хоть немного собьёт фокус с неё.

Только вот я привыкла быть в её тени. Собственно, мне и нужно быть в тени.

Мне нельзя привлекать к себе лишнее внимание. Слишком рискованно для меня.

Я живу, причём нормальной жизнью, только благодаря моим родителям — знаменитым исследователям пси-феноменов.

Слишком хорошо они меня натренировали. Всю жизнь положили на то, чтобы сохранить в секрете мой дар. С рождения учили меня скрывать и контролировать его.

Настолько хорошо научили, что даже сам император, сильнейший псионик в Империи, не смог его раскрыть. Ведь меня сразу отправили к нему на личную аудиенцию, едва стало известно, что его единственная дочь, его обожаемая Рина, меня приблизила и ввела в круг ближайших подруг.

Вообще, странно это, что принцесса выделила меня — обычную девушку с окраин империи. Пусть даже я и поступила в столичный университет благодаря своему пси-таланту и упорству в учёбе.

Однажды я всё же спросила Рину, почему она подружилась со мной. Он объяснила это тем, что я особенная. Началось с того, что я оказалась ей очень полезной — я умею объяснить любой материал так, как это не делает для Рины ни один преподаватель. Но потом, узнав меня, это ушло на второй план.

Рина утверждает, что я искренняя, спокойная. Никогда не участвую в сплетнях и интригах. А ещё, когда я восхищаюсь ею, то делаю это потому, что действительно восхищаюсь, а не заискиваю.

Вот этим она озадачила меня тогда по-полной. Как можно Риной не восхищаться?! Ослепительно красивая, способная, талантливая, справедливая и… настоящая. Очень хорошая, рядом с ней всегда хочется улыбаться.

Рина — потрясающая! Я самая счастливая, что у меня такая подруга!

Жаль, что я не могу раскрыть ей свою тайну. Очень жаль…

Я очень хочу поделиться с Риной, но каждый раз останавливаю себя.

Хотя принцесса — тоже мощный псионик, и наверняка поняла бы и приняла меня, я точно знаю: нельзя! Никто не должен знать мою тайну.

Псионика, или пси — сверх-способность человека влиять на окружение, без физического контакта или оборудования.

У пси много ответвлений, проявлений: от способности перемещать предметы на расстоянии, до умения вторгаться в разум живых существ.

Мои пси-способности проявляются в умении создавать защитные экраны. Я идеальный телохранитель по сути.

Но у меня есть особенность. Тщательно мной скрываемая.

Моя непроявленная особенность — редчайшая разновидность псионического дара — запрещена.

Такие, как я, в империи подлежат ликвидации.

Проблесковое пси считается крайне опасным. Оно запрещено в империи в первую очередь из-за стихийных прорывов.

Проблесковики — так назвали таких, как я — чувствуя опасность в свой адрес, проявляют слишком сильные выбросы пси и направляют их на устранение угрозы.

Самое отвратительное в этой ситуации, что никто и никогда не пострадал от проблесковиков. Даже, когда имперцы захватывали их, проблесковое пси не убивало, не калечило агрессоров, только обездвиживало и экранировало любые удары.

Им бы исследовать такой феномен, и поставить на свою службу… Пусть даже этот дар и пугал своей огромной мощью. Полезно же. Идеальные телохранители.

Так бы и было, но нашёлся кто-то из учёных, кто доказал потенциальную опасность и донёс это до тогдашнего императора. Проблесковики были признаны опасными, и теперь подлежали тотальной ликвидации.

Всех сильных псиоников проверяют на проблески пси. Меня тоже проверяли. На тестировании меня пугали, угрожали страшным, даже стреляли в меня…

Жуть-жуткая, но результаты тренировок родителями с рождения, оказались на высоте. Никто не смог меня спровоцировать во время проверок и выявить. И не сможет.

Ведь однажды мой дар уже вырвался наружу. В детстве. Родители пустили в ход всё, чтобы скрыть этот факт. И потом взялись за меня всерьёз, жёстко, порой безжалостно тренируя меня. Но добились своего.

Мой дар полностью мне подконтролен. И я никому не позволю о нём узнать.

После выпуска меня ждёт должность в исследовательском пси-центре на флагмане имперского флота. У меня будет спокойная ровная жизнь.

Возможно, я даже смогу создать семью. Когда-нибудь потом. Когда буду уверена, что смогу защитить своих будущих детей, если они унаследуют мой дар.

Но это всё потом. Сейчас мне предстоит пережить выпускной бал. Ведь Рине всё же удалось меня уговорить на алое платье.

В день бала я сильно нервничаю. Мне кажется, что все на меня смотрят.

Хотя не кажется. Девушки смотрят с завистью, парни с какой-то голодной жадностью.

Нет, блистательную принцессу Рину, я конечно, затмить не в состоянии. Она высокая, эффектная. Изящная, грациозная, с сияющей ласковой улыбкой. Её лазурное элегантное платье таинственно мерцает. Сверкающие золотые волосы собраны наверх в пышную причёску.

Рина приковывает к себе все взгляды. Как и всегда.

Тем не менее моё алое платье всё же привлекает ко мне внимание. Это меня беспокоит, но я держу себя в руках.

Я даже почти не замечаю обновлённый интерьер университетского бального зала — его изменили специально по случаю выпуска принцессы.

Хотя стоило бы порассматривать. Знаменитые кристаллы со спутников Лайрафа эффектно преломляют свет. На выгнутом потолке вычерчены контуры обитаемых секторов галактик — изящными святящимися линиями особой краски из сектора Варгиса.

Я стараюсь держаться в тени. Но на один танец мне всё же приходится согласиться. Потому что Крейну, сыну министра военной промышленности, я опасаюсь отказывать. Уж слишком он самолюбив. Публичный отказ точно воспримет как оскорбление.

Он высок, красив, ярок, с блестящим будущим. Танцует великолепно. Но всё равно я во время танца шепчу ему просьбу не приглашать меня больше, потому что точно откажу.

Крейн недовольно кривит красивые губы, но я знаю, что он понял. На нашем потоке уже все знают, если я сказала, то обязательно сделаю.

Не хочу я сейчас отношений. Мне бы дотянуть до лаборатории на флагмане, и там я спрячусь в халат исследователя и перестану быть кому-либо интересна.

Лишь бы дотянуть до конца бала. Слишком уж много на меня взглядов из-за яркого платья.

Не знаю, что я вдруг почувствовала.

Неясный зуд за грудиной заставляет меня озираться в поисках опасности.

Мой взгляд падает на Рину — она стоит в окружении подружек и о чём-то воодушевлённо рассказывает. Мне тоже часто приходится быть в таком кругу, из-за Рины. Хотя пустую болтовню не очень люблю.

И сейчас я стояла бы позади неё, смешавшись с другими девушками. Но пришлось идти танцевать с Крейном.

Не зная, не понимая, что происходит, я вдруг останавливаюсь, заставляя Крейна запнуться за мою ногу и остановиться прямо на танцплощадке.

Ощущение надвигающейся опасности давит, выкручивает внутренности. У меня подрагивают руки, холодеет спина.

Извиняюсь перед Крейном и, мысленно ругаясь на высокие каблуки, я спешу к Рине.

Ещё не зная, что именно произойдёт, я бегу изо всех сил к ней, к принцессе.

Быстрее! Ещё быстрей! Я должна успеть — стучит в голове — я должна успеть!!

Наплевав на все приличия, на всю абсурдность того, что делаю, я врываюсь в группу девушек вокруг принцессы Рины.

Хватаю Рину за руку, с неожиданной для себя силой тащу за собой, толкаю и прижимаю её к стене за светящейся кристаллической колонной.

Успеваю только посмотреть в изумлённо расширившиеся глаза Рины, почему-то закрываю ей глаза рукой и зажмуриваюсь сама.

В следующий миг нас оглушает грохотом.

Пол трясёт. Что-то рядом падает. На нас сыпятся осколки.

Я стою неподвижно, что есть силы вжимая принцессу в стену. Она выше меня, я совсем невысокая. И ещё, она намного сильнее меня.

Только бы она не начала дёргаться! Только бы не начала!!

Если она всерьёз начнёт вырываться, я не смогу её удержать. Нельзя позволить ей отойти от меня.

Не знаю, откуда, почему, как, но я точно знаю: наше единственное спасение здесь. В неподвижности. У этой стены.

Сердце колотится так, что заглушает чудовищный грохот вокруг нас. Колени подрагивают, но я стою твёрдо. Я должна стоять. Я буду стоять!

Не думать, не чувствовать. Мы защищены. Мы с Риной — неуязвимы.

Рина дрожит всем телом, и… обнимает меня крепко, буквально вцепляется в меня. Наверное, от её пальцев на моей спине останутся синяки, но мне плевать. Я продолжаю прижимать руку к ей глазам, и сама свои не открываю.

Страшно подумать, чем бы мы с ней надышались, но на моём лице будто невидимая плёнка. Она пропускает воздух, но не даёт пыли, осколкам и всей прочей дряни проникнуть в органы дыхания.

Такая же плёнка — под моей ладонью на лице Рины.

Слишком долго это длится. Наконец, всё стихает.

Я осторожно открываю глаза и осматриваюсь. Едва сдерживаю слёзы. Закусываю губу, чтобы не прорвалось рыдание. Я должна быть сильной сейчас. Особенно сейчас!

Бального зала больше нет. Как и самого здания академии. И других зданий вокруг тоже. Ни парка. Ни дорог вокруг.

Лишь чудом уцелевший кусок стены, к которой я прижимаю дрожащую принцессу.

Удержаться от паники — это сколько же людей в академии, было в зале — мне помогает единственная мысль. Там сильные псионики! Ректор. Преподаватели.

Под обломками наверняка все живы. Я должна верить, что все уцелели. Буду думать, что так. Помощь придёт и высвободит всех. Живых.

Сейчас важнее другое. Я и принцесса. Наверху. Единственные, кто остался на поверхности.

Я осторожно убираю руку от её лица.

— Нам надо идти, Рина, — не своим голосом выдыхаю я. — Сейчас здесь будет новый удар. Нам надо отойти в сторону. Здесь рядом есть проход под землю, я чувствую его. Там мы будем в безопасности.

Она ошеломлённо оглядывается, бледная, с дорожками слёз на щеках, но с решительно сверкающими глазами.

— Веди, — едва слышно произносит она.

И я веду её — беру за дрожащую руку и иду, откуда-то точно зная, куда ставить ногу среди месива строительных конструкций, бывших ещё пару минут назад величественным зданием столичной академии псионических и боевых искусств.

Мы идём минут десять. На меня обрушивается осознание происходящего. Кошмар какой… Как же хочется, чтобы это был просто слишком реальный ночной кошмар!..

Но я не просыпаюсь, это не сон. Я действительно иду среди строительного хлама, ведя за собой мою обожаемую подругу, единственную дочь императора.

Под ногами хрустит, на зубах песок, и странный запах ещё тревожит.

Я не имею права думать сейчас. Мне надо думать о Рине. Ведь я точно знаю, куда её увести, чтобы мы смогли выжить и дождаться помощи.

То, что помощь придёт, я не сомневаюсь. Император всё перевернёт, чтобы вернуть свою дочь. Если, конечно, император всё ещё…

Не думать! Не думай, Мила, не думай!! Ты точно знаешь, где здесь безопасное место! Там, впереди, можно уйти под землю, а дальше день пути под землёй, и…

Вдруг я останавливаюсь, лихорадочно озираясь. Чувствую опасность сразу везде. Даже не могу определить источник. Вскидываю голову, прослеживая взгляд принцессы в небо.

— Вардиранцы, — с едва сдерживаемой яростью произносит бледная Рина.

Да, я уже вижу. Только у вардиранских кораблей подобная ломанно-шипастая форма.

Вардиран — альянс воинственных рас из соседней галактики. Их секретное оружие — технология, позволяющая скрытно покрывать чудовищные космические расстояния в подпространстве и появляться буквально из ниоткуда.

Слухи о военной активности вардиранцев ходят давно. На границе уже десяток лет идут вялотекущие стычки.

Вардиранские истребители в небе над столицей Империи, после того, как здание академии превращено в руины, означает только одно. Вторжение!

Значит, не только академия… Возможно, всей Империи уже нет…

Стоп, не думать. Я чувствую, что это неправда. Знаю, тем же самым неизвестным чутьём, позволившим нам с Риной выжить, к нам сейчас прорываются. Помощь идёт. Нам нужно с Риной продержаться совсем чуть-чуть.

— Мила, куда?.. — шепчет Рина, глядя в небо.

— Стоим здесь, — онемевшими губами сиплю я.

Безумие просто… Стоять на открытом пространстве, глядя, к нам опускаются вражеские корабли…

— Мила, нельзя здесь стоять, ты что…

Сжимаю её руку так, что она охает от боли.

— Ты до сих пор жива, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Верь мне. Нам надо стоять здесь.

Стоять неподвижно очень трудно.

Точнее практически невозможно.

Здесь, над нами, два десятка вражеских истребителей, не меньше.

Они даже не пытаются стрелять в нас.

Всё понятно. Уже узнали принцессу. Значит, решили взять в плен.

Как мне всё это выдержать, космические силы, как?.. Как устоять?..

Ведь всё тело кричит об опасности, требует прятаться, бежать. Тем более мы можем ещё попробовать добежать до шахты, проскользнуть в укрытие.

И всё же изнутри поднимается властная волна Знания: стоять, Мила, надо стоять!

Первый взрыв в небе едва не ослепляет. Следом второй, третий.

Становится ясно: за нами пришли!

— Наши… — выдыхает Рина.

Я чувствую, как Рина стискивает мою руку. Чувствую её страх, да, мне тоже очень и очень страшно.

Спускающиеся к нам вражеские корабли вардиранцев взрываются ослепительными вспышками. Вспыхивают один за одним, разлетаясь обломками.

Вокруг нас возникает едва заметный энерго-купол — проявление моего защитного пси. Закусив губу, я держу защиту над собой и принцессой, вздрагивая от ударов по куполу обломков разрушенных кораблей.

— Рина, всеми силами тебя прошу, чем угодно, стой на месте! — приказываю ей я.

Её лазурное платье, как и моё алое трепещет на ветру. Причёска Рины каким-то чудом держится, но мои распущенные густые волосы развеваются, не хотят лежать на плечах и спине, от ветра лезут в глаза.

Я придерживаю их рукой, смотрю на бой, развернувшийся над нами.

Пары и тройки имперских истребителей снуют в небе, уворачиваясь от огня вардиранцев. Умело атакуют в ответ.

Обломки падают на нас и рядом с нами, отлетают от зонтика моего защитного пси-экран, не причиняя ни малейшего вреда.

Всё заканчивается очень быстро.

Над нами зависают чёрные имперские истребители из новейшей серии. Распахивают шлюзы, из которых к нам на землю устремляются вооружённые бойцы в матовой чёрной броне.

Быстрые. Стремительные.

Я даже теряю дыхание от изумления: ого… не думала, что увижу их воочию!

Это же бойцы Кристана Хэлтора! Легендарного командора личной гвардии императора!

Хотя, чему я удивляюсь? Кого ещё мог император послать за своей дочерью?

По всей видимости, самого командора Хэлтора он и послал…

Ох! Что за?..

Мой щит оказывается сметён потоком псионической энергии невиданной мною мощи.

Ни у кого я не встречала такой силы, ни у одного из преподавателей, в столичном университете, у нашего лучше потока.

Да что там, даже у императора я не чувствовала такой силы, хотя он прессовал меня по-полной, проверяя подругу своей единственной обожаемой дочери.

Сразу нахожу источник.

Он. Высокий широкоплечий гвардеец, мощный, затянутый в чёрную броню, с незнакомым мне оружием в руках.

Он единственный среди спустившихся — без шлема.

Разом вбираю взглядом его всего. Высокое мощное тело. Молодое мужественное лицо, красивое, суровое, даже жёсткое. Пронизывающий взгляд ярко-синих глаз под прямыми чёрными бровями. Короткие серебристые волосы.

Узнала его сразу. Его лицо знакомо всем в империи.

Кристан Хэлтор. Командор. Лидер личной гвардии императора.

Он оказывается рядом с нами мгновенно, ошеломляя скоростью и хищной грацией стремительных движений. Отбрасывает мой пси-зонтик играючи, не заметив. Вместо него чудовищным пси-потоком устанавливает свою защиту.

Нас окружают гвардейцы, открывают огонь по тёмно-синим фигурам десантников-вардиранцев — всё-таки враги успели сбросить десант.

Командор тоже стреляет — скупыми точнейшими импульсами.

Не прекращая стрельбы, командор отдирает от меня принцессу, небрежно поднимает её одной рукой и прижимает к себе. Бросает быстрый взгляд вверх: из зависшего над нами истребителя спускается транспортная нить.

Я стою рядом, ни жива ни мертва. Куда делась вся моя смелость? Да я просто окаменела, глядя на командора во все глаза, подрагивая от ощущений под его плотными пси-потоками.

— Мила! Её надо тоже! Её тоже, — принцесса начинает дёргаться в стальной хватке командора Хэлтора, — она спасла меня! Я не пойду без неё!

Ледяные ярко-синие глаза командора устремляются к принцессе. Под его тяжёлым взглядом она тут же замирает, но говорит тихо и умоляюще:

— Кристан, я очень прошу, это моя подруга, Мила, пожалуйста, я очень прошу, забери её тоже, пожалуйста. Я понимаю, приказ только меня забрать, но Милу нельзя здесь оставлять. Пожалуйста, Кристан, я…

Рина осекается от того, как суживаются ледяные глаза командора.

И меня пробивает дрожь. От того, как непреклонно он стискивает челюсти, мне очевидно: его интересует только приказ относительно принцессы.

Впрочем, я наконец-то удостаиваюсь взгляда командора Хэлтора. Он смотрит на меня бесконечные доли секунды, а затем принимает решение.

Командор забрасывает оружие себе за спину. Одной рукой удерживая принцессу, второй — грабастает меня, вдавливая в себя.

Держит меня на весу. У меня аж дыхание спирает от ощущения сильной непреклонной руки, надёжно прижимающей меня к жёсткой броне.

Транспортная нить всё ближе, а бой вокруг нас ожесточённее.

— Закройте глаза и не дышите, — хлёстко приказывает командор.

Я чувствую чудовищные потоки его пси — они закручиваются вокруг нас, уплотняя защиту. Несмотря на весь ужас происходящего, меня бросает в жар от звука его низкого хрипловато-бархатного голоса… его звук прокатился внутри, заглушая грохот сражения вокруг.

Не смею ослушаться его властного приказа: зажмуриваюсь и задерживаю дыхание.

В следующий миг вокруг нас всё взрывается — на нас обрушивается орбитальный удар вардиранцев.

Принцесса Рина на выпускном

.
Мила, наша героиня, на выпускном

.
Наш командор, Кристан Хэлтор

.
Арт с обложки

Не дышать — трудно.

Ещё труднее… не смотреть.

Вокруг нас грохот, под нами трясётся земля, но всё моё существо сосредоточено там, на моей пояснице, где меня придавливает стальная рука командора Хэлтора. 

То, как он удерживает меня на весу.

То, с какой лёгкостью он сохраняет защитный экран вокруг нас…

Мои онемевшие пальцы дрожат, я напряжена до предела.

Приказ не смотреть становится моей точкой невозврата. Тем, что запускает моё клятое проблесковое пси.

Мне больше не нужно смотреть глазами. Я “вижу” всё вокруг очертаниями, вспыхивающими контурами — будто в полной темноте по поверхности предметов и людей мелькают стремительно-серебристые блестящие линии.

Воспринимаю происходящее разом, сразу в объёме.

Командор Хэлтор не только нас прикрыл от орбитального пси-экраном. Но и всех своих бойцов — я “вижу”, как они продолжают сражаться, уничтожая врагов.

И ещё — немыслимо! — командор умудрился экранировать даже истребитель над нами, тянущий к нам транспортную нить.

Вдруг я чувствую, как чудовищные потоки пси-энергии вламываются в моё пси.

Мои слабые попытки экранироваться, предотвратить, защититься — что тонкое стекло под вспышкой сверхновой. Силы несопоставимы.

Не понимаю, зачем это ему, но факт есть факт: моё пси расплющено, подавлено, смято чудовищной силой командора Хэлтора.

Зачем ему это? Для чего?.. И тут до меня доходит… Он берёт меня, как батарейку. Использует мою пси-энергию, чтобы не только защищаться, но и… атаковать в ответ!

Кошмар какой… это просто невозможно! Не может быть, чтобы это происходило на самом деле!!

Стремительно и жёстко командор наносит сокрушительно-точные пси-удары. Ему не нужно оружие в руках, он сам по себе — источник смертоносных пси-импульсов.

Не задевая своих бойцов, действуя избирательно, всех врагов попросту сносит. Как и уцелевшие до этого момента истребители вардиранцев.

Да-да, ещё и два истребителя уничтожил. Сам…  я это точно “вижу”. Чудовище, командор Хэлтор — просто чудовище…

У меня мороз по коже, полный раздрай в душе. Это невозможно. Просто невозможно, немыслимо…

Самое жуткое в этом всём, что я чётко понимаю: он бы справился и без моей энергии. Просто перестраховывается. Мало ли, какую ещё угрозу нужно будет отражать.

Поэтому грубо вломился в моё пси, направляя мою энергию на поддержание защиты и атаку.

И заодно исследует меня.

Ох, вот это точно не кстати…

Конечно, я понимаю, почему он это делает — проверяет, потому что должен знать, кого берёт с собой. Это проверка. Окружения принцессы. Меня-то он впервые видит.

Только мне от этого понимания не легче. Как некстати проявился мой проблесковый дар! Поймёт ли командор?..

— Можете смотреть и дышать, — раздаётся хрипловато-низкий голос командора.

Оказывается, всё произошло за считанные секунды.

Глубоко вдыхаю и оглядываюсь. И проблесковость свою мягко сворачиваю, сейчас, когда я смотрю своими глазами, это проще.

По транспортной нити мы поднимаемся в истребитель. Командор Хэлтор держит меня и принцессу, продолжая помогать своим бойцам точными пси-ударами.

Меня он тоже уже оставил в покое, убрался своим пси из моего.

Сердце колотится так, что кажется, пробьёт грудину. В висках стучит, пальцы дрожат, губы немеют. Что он успел понять? Ведь если командор понял, что я проблесковик, мне конец. Он обязан меня ликвидировать.

Усилием воли подавляю начинающуюся панику. Она мне сейчас не нужна. Совсем не нужна.

Тем временем нас затягивает в распахнувшийся шлюз. Командор ставит меня и принцессу на металлический пол, и приказывает:

— Идите за мной.

Резко разворачивается и, не глядя на нас, уверенным быстрым шагом направляется на выход из транспортного отсека.

Рина бросается ко мне, вцепляется в мою руку. Глаза лихорадочно блестят, красивое лицо искажено.

Ох Рина… как же тебе сейчас тяжело приходится… Отбрасывая мысли о себе, ободряюще ей улыбаюсь, сжимая её руку в ответ. Вкладываю в это пожатие всю дружескую поддержку, на которую только способна. Её лицо светлеет, ведь так легче, знать, что не одна.

Командор быстро удаляется, нам с Риной остаётся только поспешить за ним.

Принцесса напугана, но не даёт себе впадать в панику. Как и я, собственно. Мы торопливо идём, то и дело переходя на бег, за командором, стараясь держаться поближе к нему.

— Притягивайтесь, — показывает нам на кресла.

Сам делает знак пилоту освободить ему место, тот чётко и торопливо пересаживается. Мы с Риной торопливо притягиваемся жгутами безопасности. Обмениваемся быстрыми взглядами, но удерживаемся от разговора.

Бросив на нас быстрый взгляд, убедившись, что мы закрепили себя в креслах, командор бросает истребитель вверх.

Очень быстро мы добираемся до эсминца на орбите, командор уверенно заводит истребитель в распахнувшийся шлюз.

Больше командор не говорит, приказывает нам одним взглядом. Нам с Риной и так всё понятно. Выскакиваем из истребителя за ним.

Громадный транспортный отсек эсминца. Припоминаю схему корабля, мы изучали такие в академии. Только этот сильно отличается, новейшая, пока засекреченная модель.

Командор взглядом приказывает нам следовать за ним и направляется к портальному кругу в дальней части отсека. Здесь, как и везде, локальная портальная сеть для быстрого перемещения по большому кораблю.

Вокруг управляемая суета. Высокие сильные мужчины в чёрной матовой броне. Отрывистые команды командиров боевых групп. Быстрые и чёткие жесты техников и снабженцев.

Перед портальным кругом командор Хэлтор останавливается, что-то быстро выстукивая на своём предплечье. К нему подбегает здоровенный гвардеец со знаками различия старшего офицера на матовой броне. Вытягивается перед командором в струнку.

— Защищённую каюту ей, — скупой жест командора на меня, — протокол Р-О-46-Эль-Кварк.

Я вздрагиваю. Название протокола размещения на корабле звучит жутко, никогда не слышала о таком.

Командор показывает на принцессу:

— Разместить рядом. Р-О-46-Эль-Квазар.

Старательно отгоняю от себя дурные мысли. Мне нельзя давать ни малейшего повода для новых подозрений.

Вспоминаю то, чему меня учили родители. Всегда вести себя адекватно обстановке. Настраиваю себя: да, я напугана произошедшим, но никаких других причин паниковать у меня нет, ведь у меня нет никакого запрещённого пси-дара, а значит, нет никаких причин проявлять беспокойство из-за названия какого-то протокола.

Офицер отдаёт честь, подзывает двух рослых бойцов.

— Кристан, спасибо, я… — начинает было Рина, но осекается под ледяным взглядом командора.

— Ринайларра, вы сейчас в относительной безопасности, — командор расщедривается на пояснения. — Кроме того, чтобы обеспечить вам абсолютную безопасность, у меня ещё дел выше головы. Вы крайне мне облегчите работу, если сейчас без императорских замашек отправитесь в выделенные вам каюты. Обе. Без истерик и вопросов. Займусь вами позже.

— Отец, он?.. — всё же спрашивает Рина.

— В порядке, — отрывисто отвечает командор. — Вторжение под контролем.

Мы с Риной одновременно выдыхаем… Ох… Облегчение накатывает такой силы, что голова даже кружится.

Командор Хэлтор не даёт возможности задавать новые вопросы. Он отдаёт ещё несколько приказов — на этот раз отрывистыми, непонятными мне жестами. После чего активирует портальный круг и исчезает, шагнув на него.

Рина хмуро смотрит на двух рослых гвардейцев, подозванных офицером, но молчит, крепко сжимая мою руку.

— Добро пожаловать на борт Хранителя ветров, — говорит один из них, проявляя на своём открытом лице приветливую улыбку. — Моё имя Рейс. Следуйте за мной.

Рейс лишь с виду был открытым и приветливым. Стоило Рине попытаться продавить своё мнение, он разом преобразился в закрытого и жёсткого бойца.

Каюты нам с принцессой и в самом деле выделили в одном жилом блоке эсминца. Только далековато друг от друга. Рина попыталась настоять, чтобы меня поселили в одной каюте с ней. Затем, чтобы хотя бы рядом.

Рейс сделал каменное лицо и сказал, что у него особые распоряжения на этот счёт. И если мы сейчас же не пойдём в выделенные нам каюты, то будем иметь дело с командором Хэлтором.

Рина на это заявление резко сбавила тон, приняла смиренный вид и с милой улыбкой сообщила, что благодарна за отличные каюты, и её всё полностью устраивает.

На это Рейс кивнул, будто и не ожидал иного, отправил второго бойца сопровождать принцессу до её каюты, а сам повёл меня к моей.

Меня поразило, насколько Рина откровенно побаивается командора Хэлтора. Ведь я знаю её несгибаемый характер. Вообще-то, это её все побаивались, из тех, кого я знала. Принцесса всё-таки.

Впрочем, ощутив на себе давление командора Хэлтора, я могла бы и не удивляться. Этот с кого угодно корону собьёт. Интересно даже, как он общается с императором?

Мои мысли относительно командора и реакции на него Рины рассеялись, едва я зашла в каюту и за мной закрыли дверь.

Характерный щелчок мне не понравился. С усилием подавив поднимающуюся панику, я потыкала в панель управления дверью, попробовала открыть её вручную. Ничего не получилось. Заперли!

Я вскинула взгляд, обшаривая небольшое пространство каюты, в углу под потолком висел узнаваемый индикатор  наблюдения.

Так, спокойно. Очень спокойно. Как я должна вести себя адекватно обстановке?

Я пережила орбитальный удар, спасла принцессу, было вторжение, нас спасли…

Да, я могу быть напугана, переживать и всё такое. Но при этом я и псионик. Одна из лучших выпускниц. Весь период обучения нас натаскивали на сохранение контроля — самое важное для людей, обладающих сверхспособностями.

Я должна выглядеть встревоженной, но в целом вести себя спокойно.

Подавив желание метаться по каюте из угла в угол, чтобы перевести страх и неуверенность в физическое движение, я оглядела обстановку.

Сдержанно, уютно. Всё, что нужно для жизни, но и ничего лишнего. В целом, как обычная комната в гостинице. Только круглый экран на стене, стилизованный под иллюминатор, напоминал, что я на космическом корабле. На нём успокаивающе мерцали звёзды на бархатно-чёрном фоне.

Я прошлась по каюте, заглянула за неприметную дверь: душевая. Кстати, отличная мысль. Нужно смыть с себя не только пыль, но и лишние переживания.

На кровати лежала стопка одежды. Не похожа на ту, что выдавали содержащимся под стражей. Тёмно-красный комбинезон. Всё правильно. Гости должны отличаться от бойцов, служащих и техперсонала.

Душ помог. В зеркале я себе понравилась. Закрытый комбинезон ощущался намного лучше, чем открытое красное платье.

Жаль, что у меня до конца не получалось закрыть своё сознание от панических мыслей, о том, что командор наверняка всё понял про мой секрет. С таким мощным даром, как у него…

Ведь он же вломился в моё пси, брал мою энергию, да ещё и сканировал меня. Самое страшное было то, что он это делал именно в момент активации моего проблескового дара. Не может быть, что он не понял. Наверняка ведь понял…

Командор сказал, что займётся нами позже. Моя дверь заперта. Когда он разберётся со своими делами, которых, как он сказал, у него выше головы… он займётся мной? Ликвидирует меня?

Если так, то каковы у меня шансы уцелеть? Что я могу сделать? Могу ли я сбежать с эсминца?

Да-да. Сбежать с эсминца самого командора Хэлтора. Я еле-еле смогла удержать кривую усмешку — здесь есть наблюдение за мной, моё лицо не должно выражать лишних эмоций.

Так, спокойнее. Я не знаю наверняка, что он всё понял про мой дар. Значит, я должна вести себя спокойно. В любом случае, даже если понял, он не имеет право ликвидировать меня сразу. Как минимум, должны быть исследования, подтверждающие его подозрения. На это потребуется минимум три дня.

У меня будет три дня, чтобы что-то сообразить. Сейчас я своими тревогами могу вызвать повышенную пси-активность, неадекватную обстановке.

Ещё не хватало снова свой дар спровоцировать. Ведь он раскрывается на прямую угрозу жизни, защищая носителя.

Поэтому в академии мой дар активировался — я почувствовала угрозу своей жизни. И жизни Рины, которую я считаю важным защищать.

Вот и сейчас, я имею все шансы накрутить себя до нового проявления пси-дара. Поэтому, я обязана оставаться встревоженной, но в целом спокойной.

Напоминая себе, что мне нельзя катать в голове тревожные мысли, я нашла себе занятие: на небольшом терминале, который оказался здесь, оказались учебные программы и несколько тренажёров.

Как и рекомендовано всеми методичками для псиоников, попавших в стрессовую ситуацию, я забила голову делом. Сидела и считала формулы приложения пси-сил, пока меня не потянуло в сон. После этого заставила себя лечь спать.

Проснулась от голосовой активации: автоматический голос сообщал, что меня вызывает к себе командор Хэлтор. Мне надлежит собраться и быть готовой через десять минут.

За мной зашёл Рейс, с бесстрастным лицом и без улыбки.

— Следуйте за мной, — сухо сказал он.

Нет, паниковать я не буду.

Я спокойна. У меня нет никакого запрещённого пси-дара. Мне нечего скрывать.

Путь я почти не запомнила. Коридоры, переходы, сеть портальных перемещений… При всём желании, потом, без посторонней помощи, я не нашла бы путь назад.

Наконец, Рейс останавливается перед стандартной шлюзовой дверью. Выстукивает стремительный ритм по наручному коммуникатору на своём предплечье.

— Я привёл её, — говорит он.

Дверь перед нами с характерным шипением отъезжает в сторону. Рейс выразительным жестом показывает мне внутрь.

Я благодарю его и вхожу. За моей спиной закрывается дверь.

Несколько моих осторожных шагов внутрь. Судя по всему, это личная каюта командора…

Помещение, в которое я вошла, скорее напоминает кабинет. Многочисленные экраны с мелькающими символами на стенах и над столом. Несколько дверей на стенах.

Перед столом, скрестив руки на груди, стоит командор Хэлтор, сканируя меня ледяным взглядом.

Как и тогда, на руинах академии, вбираю его всего разом. Мужественные черты сурового молодого лица, чёрные прямые брови, тёмные глаза в полумраке каюты и короткие серебристые волосы.

Одет в облегчённый вариант подбронника, облегающего его мощное высокое тело и подчеркивающего его внушительно-гармоничный рельеф.

— Значит, тебя зовут Мила, — рассматривая меня с ног до головы, произносит командор низким глубоким голосом. — Ближайшая подруга принцессы Ринайларры.

Я киваю. Ответила бы голосом, но не могу произнести ни слова. Всё потому что холодею от макушки до пят от того, что вижу.

Ведь я смотрю на командора, не в силах отвести взгляд. И чётко вижу, как по его рельефным рукам и мощному торсу стремительными росчерками мелькают серебристо-блестящие линии…

Мила

.

Командор Кристан Хэлтор

​​​​​​​

Проваливаюсь в мутную липкую панику — ведь вокруг командора я вижу то, что и назвали проблесками. Это мой дар себя проявляет, я их вижу, значит активировалось моё клятое запретное пси…

Стремительные юркие линии мелькают, скользят поверх лёгкого подбронника, обтягивающего тренированное тело командора. Мелькают над кубиками пресса, поднимаются к крепкой шее по мощным пластинам широкой груди, обвиваются вокруг рельефных предплечий.

Упираюсь в холодный взгляд командора. Меня окутывает ещё большим страхом, мне кажется, что он знает обо мне всё…

Пока я умираю внутри от страха, мои губы натренированно произносят ответ:

— Да, Мила, полное имя Милария Далар.

— Давно дружите с принцессой? — его новый вопрос.

— Мы познакомились…

Командор задаёт вопросы своим глубоким низким голосом. Я отвечаю ровно, спокойно, как и тренировали меня родители.

Нет, у меня нет никакого запретного дара. И мне нечего скрывать.

— Почему вы остались на поверхности, Мила? — ледяной взгляд командора Хэлтора сузился, вызывая по моей спине холодный ветер.

Перевожу дыхание. Вот оно. Вот теперь пошёл настоящий допрос.

То была разминка, калибровка, проверка — как я отвечаю, когда мне нечего скрывать и говорю правду. Вот сейчас командор задаёт именно те вопросы, которые и должен.

Значит, всё понял. Он всё знает…

Тем не менее, по мне не видно паники. Так, лёгкое волнение — от воспоминания о явно травмирующей ситуации.

Ведь там вообще-то здание академии разнесло орбитальным ударом, да и врагов мы видели, вокруг нас был самый настоящий бой!

Балансирую между естественным душевным раздраем и контролем, который должна проявлять выпускница факультета псионики. Прячу за ними свою панику, страх и злость. Скрываю за ними проблески моего клятого пси.

Отвечаю на вопрос спокойно, позволяю страху лишь слегка мелькнуть в моих глазах.

— Я сначала не поняла, командор Хэлтор, — отвечаю чистую правду я. — Я танцевала с Крейном Ларафгасом…

— Жених? — обрывает мои слова командор.

Я распахиваю широко глаза, уставившись на него. Моё изумление от неожиданного вопроса велико, но я беру себя в руки.

— Насколько мне известно, Крейн не является чьим-то женихом, — осторожно произношу я.

— Почему вы с ним танцевали? — его новый вопрос.

Эээ… что он делает? Пытается увести меня в сторону, чтобы потом неожиданно продавить?

Вообще-то наша с ним беседа сейчас совершенно неформальная. Законы в империи действуют, защищают граждан от возможного произвола. Особенно законы проработаны для защиты ярких псиоников, которых так легко обвинить и подвести под удар.

Ведь это так сладко — вынудить сильного псионика работать на себя, под угрозой обвинения в том же проблесковом пси, или в утрате контроля, или… да мало ли в чём можно обвинить псионика! Мы постоянно под ударом ходим.

Особенно я, выпускница, без опыта, лакомый кусок. Командор собирается использовать меня в своих целях? Какую игру он сейчас ведёт?

Вообще-то командор Хэлтор сейчас не имеет права допрашивать меня. Я могу отказаться отвечать, и мне за это ничего не будет. Чтобы вести допрос, он обвинение должен предъявить.

Мы оба знаем об этом. Но командор спрашивает. А я отвечаю, не задавая вопросов о причине его вопросов.

Ведь на каком-то глубочайшем внутреннем уровне чувствую это правильным.

Все эти мысли натренированно идут фоном. На деле же я отвечаю на вопросы командора спокойно и без задержек. Странный вопрос, почему я с Крейном танцевала, ну да ладно.

— Крейн пригласил меня на танец, я не хотела его оскорблять отказом, — отвечаю я открыто, как есть.

Мои мысли, оценка ситуации, идут фоном.

Командор спрашивает. Я даю ему ответы.

— Расскажите о нём.

Задумываюсь на мгновение, но отвечаю:

— Сын министра военной промышленности. Ярок и самолюбив.

— Хорошо танцует?

— Очень.

Пауза. Командор медленно рассматривает меня.

— Почему ты хотела отказать ему в танце, Мила? — спрашивает командор.

Его резкий переход на “ты” задевает что-то во мне. Трогает. Обдаёт внутри мягким теплом.

Странно, тон глубокого низкого голоса командора холоден, его глаза леденяще внимательны, но мне вдруг теплеет.

Главное, я больше проблесков не вижу. Значит, могу теперь говорить намного спокойнее. Справлюсь.

— Я много училась, командор Хэлтор, — отвечаю я. — Сейчас выпустилась с высокими результатами. У меня прекрасные карьерные перспективы, мне сейчас не нужны личные отношения.

— Даже с сыном министра военной промышленности? — усмехается командор.

Ох, мне сейчас спросить бы его, какое отношение это имеет к произошедшему, я даже право такое имею — формальное. Но если задаёт эти вопросы, то зачем-то это нужно. Наверное.

Командор явно не тот, кто будет тратить своё драгоценное время в условиях вторжения, обсуждая личные планы на жизнь какой-то девчонки.

— Даже с сыном императора, — позволяю себе сдержанно улыбнуться я. — Работать хочу.

— Девушки идут на факультет псионики для того, чтобы найти себе сильного мужа, — продолжает он разговор, — ты разве не за этим поступила в академию?

Мои щёки невольно вспыхивают. Да, он говорит чистую правду. Многие девушки с сильным пси-даром именно для этого идут учиться.

Я шла не за этим, но я, как обычная девушка, конечно, хочу и мужа, и семью нормальную, и детей. Только вот мой дар передаётся по наследству. Я не имею права подвергать такой опасности ни своего гипотетического мужа, ни детей.

— Я поступила, чтобы укрепить и развить свой дар, быть полезной Империи, — смотрю командору прямо в глаза. — Личные отношения меня в данный момент не интересуют.

— Карьеристка, значит, — в глазах командора мелькает странное выражение, суть которого я не успеваю уловить.

Вот, отлично, пусть так и будет. Такие тоже есть среди девушек-псиоников, пусть и немного. Хорошая маска для меня.

— Да верно, — произношу я, балансируя между вежливостью и твёрдостью. — Разрешите задать вопрос, командор Хэлтор.

— Разрешаю, — кивает командор.

— Здание академии разрушено, — стискиваю пальцы, помогая себе этим сдержать волнение. — Вы наверняка владеете информацией. Много погибших?

Взгляд командора снова меняется. Тепло сменяется на холод.

— Погибших нет.

Я даже глаза закрываю от дичайшего облегчения. Выжили… все выжили…

Будто издалека до меня доносится бесстрастный голос командора Хэлтора.

— Значит, Крейн Ларафгас тоже, — и добавляет: — твои личные отношения с ним ещё возможны. Говоришь, что не интересует... Хотя сын министра военной промышленности имеет массу возможностей продвинуть карьеру.

Всё же командору удалось меня расшатать. Вот значит как, карьеристка, и сын министра, а мои слова об отсутствии интереса к личной жизни — лишь попытка набить себе цену и заинтересовать сильнее.

Это всем известно, что у мужчин-псиоников инстинктивная стойка на недоступное, им надо обязательно добиться и присвоить. Девушки-псионики открыто этим пользуются, даже не скрывая, ловко подцепляя парней на крючок.

Тем не менее несправедливое мнение обо мне меня сильно задевает. Краска заливает щёки, я вскидываю на командора оскорблённый взгляд, на ходу пытаясь вернуть себе спокойствие.

— Впрочем, мы отвлеклись. Почему вы остались на поверхности, Мила?
.
Дорогие читатели, огненная новинка моего горячего соавтора!

— Валерия Кострова? Мы вас эвакуируем. Срочно…
Кто же знал, что эти слова, сказанные высоким опасным инопланетянином с фиолетовыми волосами, разделят мою жизнь на до и после.

Тёмные прямые брови над холодными красивыми глазами командора Хэлтора выразительно поднимаются.

Да, верно, моя первая задержка в ответах с того момента, как он начал свой допрос.

Почему я осталась на поверхности… Я знаю, что этот вопрос я ещё не раз услышу.

Вообще-то, всплески паранормальной интуиции характеризуют именно проблесковиков. Именно это изучали отдельно, когда проблесковая ветвь псионического дара ещё не попала под тотальный запрет. До того, как проблесковики были объявлены смертельно опасными и неконтролируемыми чудовищами.

Впрочем, среди продвинутых псиоников всплески интуиции не редкость. Вот этим я и намерена защищать себя.

— Я почувствовала страшную опасность для принцессы, — тихо, но твёрдо, начала отвечать я. — Побежала к ней. Я чувствовала, что мы должны стоять именно там, у той стены.

— Я получил данные при разборе завалов, — продолжил командор спокойным ровным тоном, — ваше решение со всех сторон абсурдно. В академии собрались сильнейшие псионики, владеющие экранированием. Они прикрыли и себя, и всех, кто был рядом. И держали щиты до того, как их извлекли на поверхность. Вы тоже владеете экранированием. Разумнее всего было остаться под щитами старших псиоников, под завалами, и дожидаться спасения.

Да, он всё верно говорит. Только вот интуиция почему-то кричит мне, что допускать этого было нельзя.

— Более того, — продолжил командор, — я видел, как вы стояли, Мила. Вокруг бой, открытое пространство, истребители в воздухе, а вы стоите и принцессу за руку держите. Как это объяснить? Вы собирались отдать её нашим врагам?

Я дёргаюсь, как от пощёчины, краснея и оскорблённо глядя на командора. Я, мою Рину, врагам?!

— Я понимаю, как это выглядит, командор, — вздёргиваю подбородок, глядя на него в упор, прямо в глаза, едва дыша от возмущения. — Вам не приходит в голову, что проблеск моей интуиции в экстренной ситуации побуждал меня вести Рину именно к вам? Как к единственному, кто лучше всего её защитит?! Именно так это и произошло!

— Проблеск? — уголок губ командора опасно изогнулся, придавая его лицу хищное выражение.

— Проблеск! — упрямо поджимаю губы я. — Это официальный термин для проявления интуиции в условиях смертельной опасности для одарённого псионика и тех, кто ему дорог! Принцесса — моя близкая подруга! Очень дорогой мне человек, конечно, я хотела её спасти! Моя интуиция вела меня к самому эффективному и быстрому способу её обезопасить!

Я сжимаю кулаки, искривляю губы, глядя командору прямо в изучающие меня ярко-синие холодные глаза.

— Под завалами ещё не известно, когда бы нас вытащили, — продолжаю я яростно, — а тут рядом вы, блистательный командор Хэлтор, и ваши бойцы. Конечно, вы разгромили вардиранцев! Конечно, вы нас спасли! Сколько там времени разбирали завалы? Вы забрали принцессу на свой эсминец намного быстрее!

— Спокойнее, Мила, я вас ни в чём не обвиняю, — вдруг едва заметно улыбается командор.

— Я рада, что не обвиняете, — сбавляю тон я. — Для чего вы это всё спрашиваете?

— Послушать вас, — пожимает он широкими плечами и скрещивает руки на мощной груди, присаживаясь на стол. — Вы мне интересны. Кроме того, хотел посмотреть, как вы говорите, двигаетесь, проявляете разные эмоции.

— Для чего? — растеряно спрашиваю я.

Такой поворот разговора я совершенно не ожидала, и теперь на ходу подстраиваюсь под новую ситуацию, стараясь вернуть расшатанное командором спокойствие.

— Вы очень похожи на принцессу Ринайларру, — окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы, произносит он. — Рост, телосложение, черты лица, голос. Цвет волос и причёску только изменить, и сдержанности в жестах добавить, и вполне сойдёте за неё.

— Зачем мне это?.. — оторопело моргаю я.

— Я говорил с Риной, она вам очень доверяет. После беседы с вами, я склонен доверять вам тоже. Мне нужно спрятать и обезопасить принцессу. А ещё вскрыть сеть предателей, из-за которых враги смогли пробраться до самой столицы.

Я холодею, понимаю, к чему он клонит, но реальность оказывается ещё хуже…

— Мила, я уже отправил принцессу в безопасное место, — потеплевшее было выражение лица командора Хэлтора снова становится жёстким и властным. — Сейчас я смотрю на её идеальную публичную замену. Вы выпускница. Согласно законам Империи, одарённые псионики пять лет после выпуска работают по распределению. Я знаю, что вас ждут на флагмане. Это не помеха моим планам на вас. Я уже забрал ваше распределение себе.

Только и могу, что смотреть на командора, изо всех сил возвращая себе спокойствие. В смысле забрал себе?! Я же собиралась служить исследователем в лаборатории на флагмане!

Ведь уже и контракт, и все условия службы согласованы, мне оставалось только дождаться отметки о дипломе в личном деле! Это было бы сразу после выпускного!

— Я теперь ваш непосредственный начальник, лейтенант Милария Далар. Ваше распределение после выпуска пересмотрено. Отметка о дипломе в личном деле проставлена, новое место службы определено. Вы распределены в исследовательский пси-центр на моём эсминце.

На красивых губах командора Хэлтора вспыхивает медленная усмешка.

— Ваша официальная должность, Мила, звучит так: исследователь пси-явлений в сфере публичных и массовых коммуникаций. Сами понимаете, роль принцессы Ринайларры даёт самый широкий простор для пси-исследований. И публичных, и массовых.