Мой краш вошел в раж

– Краш. Что за дурацкое слово? – фыркнула я, услышав песню, где все время повторялось это слово.

– Тебе точно исполнилось восемнадцать, а не восемьдесят? – засмеявшись спросил он.

– Точно.

– Ну а я?

– Что ты?

– Разве я – не твой краш?

Мои губы тронула предательская улыбка. Возникшее молчание сказало больше тысячи слов.

Я влюбилась в него этим летом.

До секунды помню все, что происходило в день, когда мое сердце покатилось в бездну.

I

Он такой был большой эгоист
Боже, где ты его нашла?
Когда с дерева падает лист,
Он не знает, что осень пришла.

(Нигатив «Оболочка»)

Я сняла наушники, вдыхая запах мокрого асфальта. Лужи повсюду разглашали об утреннем дожде. Сейчас, как никогда, мне хотелось верить, что прошлое останется позади, и это будет прекрасная осень. Как и весь учебный год, ведь мне удалось поступить в место своей мечты.

Передо мной возвышались внушительные белые колонны и черная дверь, обрамленная аркой. Здесь дышала история. Здание, построенное больше ста лет назад, вызывало восхищение своим величием. В седьмом классе, благодаря учительнице по литературе, я узнала, что тут сильная кафедра литературы. Так что уже в тринадцать лет мне было ясно, куда следует поступать после школы.

Подготовка к поступлению, длиною в несколько лет, шла по плану. Дальше мне всего лишь необходимо ни на что не отвлекаться, стать лучшей на курсе и пойти стажироваться в издательство, чтобы затем устроиться туда на работу. А пока нужно заявить о себе. В первый год придется особенно потрудиться.

– Ошеломительно! Ну, будущий филолог, готова получить профессию? – подруга Кира, не дожидаясь ответа, потащила меня за руку в нашу будущую альма-матер.

В этом была вся она. Кира отличалась импульсивностью, открытостью, не любила долго ждать и предпочитала действовать. Часто не раздумывая. Наша дружба, начавшаяся со школы, полностью оправдывала знаменитую версию Гераклита о том, что противоположности притягиваются. Это касалось и внешнего вида. Кира выглядела всегда броско и ярко, постоянно меняя прически и цвет волос. Я же предпочитала спокойствие в одежде, а мои длинные светло-русые волосы обычно были собраны в косу. Вот и сегодня на подруге красовался ярко-оранжевый сарафан, который контрастировал с ее синим каре. Ну, а я предпочла классическую белую блузку, серую юбку в клетку и две косы.

Мы отправились в аудиторию, где должно было состояться собрание для первокурсников. Кира направо и налево здоровалась с людьми. Она очень легко сходилась с незнакомцами и всегда была любимицей компаний. За время поступления, казалось, что ей удалось познакомиться чуть ли не с половиной университета. Даже кое-кто из преподавателей уже помнил ее имя.

Как только мы подошли к учебному амфитеатру, к нам подбежали две девушки:

– Привет! Кира, сядем вместе?

– Конечно. Девчонки, знакомьтесь, это моя лучшая подруга Лиля. Лучшая подруга, знакомься, это Вика и Вера, наши однокурсницы.

Девушки выглядели приветливо, нарядно и одинаково. Их прически подчеркивали то, что они близнецы. Светлые волосы обеих завивались в локоны, а платья подчеркивали праздничность сегодняшнего дня.

Улыбнувшись и помахав друг другу, мы пошли занимать места.

– Чего и следовало ожидать. Одни девчонки, – вздохнула обреченно Вера, оглядывая собравшихся студентов.

– Ну, тут есть как минимум один красавчик, – Вика многозначительно посмотрела на свою сестру.

– Она уже исследовала все "Подслушано". А там каждый второй пост про капитана футбольной команды нашего университета. Вика уже взяла курс на него, – объяснила близняшка.

– Он ещё и учится на нашем отделении, что значительно упрощает задачу по завоеванию первого красавчика универа, – продолжила Вика.

– Только учится этот красавчик на последнем курсе. Считаешь, обратит внимание на первокурсницу? – Вера скептически выгнула бровь.

– Как на меня можно не обратить внимание? Я молода и прекрасна! – Викины локоны взлетели вверх, когда она тряхнула головой.

– А чего вы ограничиваетесь нашим факультетом? Надо брать ориентир на технарей, девчата. Там и выбор разнообразный, и перспективы поинтереснее, – хитро улыбнулась Кира.

Вика и Вера захихикали.

– Лиля, ты с нами? – веселые взоры девочек обратились на меня.

– Пожалуй, воздержусь. Единственный роман, который я планирую здесь – это учеба, – сдержанно ответила я, доставая блокнот и ручку для записей.

Мое сердце уже успели разбить, и оно все еще кровоточило.  

Кира закатила глаза. Я знала, что подруга хочет подколоть меня за слишком скучную, на ее взгляд, жизнь, но началось собрание. В центр аудитории вышел невысокий мужчина средних лет. Он пригладил лысеющую голову, поправил коричневый пиджак и представился Иваном Егоровичем, деканом филологического факультета. Иван Егорович стал рассказывать о том, как сам больше двадцати лет назад был студентом этого университета. От своей истории он перешел к перспективам, ожидающим всех нас. Я внимательно его слушала, делая в блокноте заметки об упомянутых им преподавателях, предметах и внеучебных мероприятиях. Вдруг дверь аудитории распахнулась. Высокий подтянутый брюнет подошел к декану, что-то тихо проговорил ему на ухо, а затем направил свой взгляд в аудиторию. Наши взгляды пересеклись. Он не спешил отводить глаза и слегка улыбнулся.

Меня прошибло током. В ушах засквозил гул сумасшедшего пульса. Я слишком хорошо помнила эти пронзительные синие глаза, обрамленные длинными ресницами. Этот прямой аристократический нос. Эти четко очерченные скулы. Эти губы, которые подарили мне первый поцелуй.

Словно издалека до меня донеслось, как Вика с Верой восторженно перешептываются о вошедшем брюнете.

– О, тот самый капитан, – сообщила Вера.

– Он определенно умеет подчеркнуть свои достоинства. Представляю, какой вид под этой светлой рубашкой. И обожаю закатанные рукава на сильных мужских руках. Хочется радовать свой взор почаще такими видами, – отметила вошедшего Вика.

Иван Егорович представил вошедшего Дмитрием Лодзинским и передал ему слово. Низкие ноты голоса охватили аудиторию.

– Не отниму у вас много времени. Я – капитан футбольной команды «Южные лисы», представляющей наш университет. Возможно, вам будет интересно, что у нас также есть группа чирлидинга. В субботу, после третьей пары, в спортзале пройдет смотр новичков. За подробностями можете обратиться в 312 кабинет. Приглашаем всех заинтересованных.  

Декан продолжил свою речь, а я уже не могла ни на чем сосредоточиться. Все последующие слова протекали сквозь меня. Еле-еле удалось досидеть до конца. Хотелось скорее прийти домой и залезть под одеяло. Спрятаться от всего внешнего мира. И забыть, что когда-то жизнь столкнула меня с Димой Лодзинским.

Как только мы с девочками вышли из аудитории, позади раздался хорошо знакомый мне голос.

– Цветочек?

Я медленно повернула голову.

– Дима, ты здесь? – готова была убить себя за то, как неуверенно прозвучал мой голос.

Он засмеялся.

– Конечно, я здесь. Уже четвертый год. Ты забыла? – парень подошел ближе.

– Я не знала. Мы не говорили об этом.

Лиля, соберись! Хватит дрожать как осиновый лист!  

– Может, представишь меня своим подругам? – Неожиданно сменил тему Дима.

Кира, видя мою растерянность, решила взять ситуацию под свой контроль.

– Я Кира, лучшая подруга Лили. А это Вика и Вера.

– Всегда мечтала записаться в группу поддержки! Занималась танцами с четырех лет, – кокетливо проговорила Вика и протянула руку для приветственного рукопожатия.

– А тут такая удача! – ухмыльнулся Дима, отвечая на протянутую ладонь блондинки. – Планируете сегодня отмечать поступление?

– Да, мы идем в «Темную сторону». Ты придешь? – Вика не спешила убирать руку.

– Приду, – парень бросил на меня взгляд, отпустив руку блондинки. – Рад был познакомиться, первокурсницы. Надеюсь, будем видеться чаще. Лиля, здорово, что ты здесь.

Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. Хотя, что я могла ему ответить? Что я тоже рада быть здесь? Что последний, кого я бы хотела здесь видеть – это он? Что я не хочу никогда быть свидетельницей его флирта или намеков на флирт с другими девушками?

Вика тут же накинулась на меня:

– Откуда ты знаешь его, Лиля? Хочу немедленно знать все подробности!

Кира поддержала блондинку:

– Да, кстати, Лиля, откуда? Не хочешь рассказать, почему я никогда ничего не слышала от тебя ни о каком Диме Лодзинском?

– У тебя было лицо, как будто ты привидение увидела, – подхватила Вера.

Я лихорадочно начала придумывать, что ответить. Совершенно не хотелось вспоминать лето. И уж точно не хотелось ничего рассказывать девочкам, с которыми я только что познакомилась. Это слишком личное. Слишком сокровенное. А вот перед Кирой было неловко. Впервые в жизни я что-то утаила от подруги. 

Кира, поняв мое настроение, перевела тему:

– Все готовы к вечерней тусовке в «Темной стороне»?

 «Темная сторона» – любимое место для тех, кто не прочь оторваться в вечернее или ночное время, как мне объяснила подруга несколькими днями ранее. Сама я никогда ни в каких клубах не была. Жила преспокойно в своем поселке. Киру такая жизнь не устраивала, поэтому она тщательно спланировала наше первое сентября. Подругу расположили слухи о том, как в этом клубе «кайфово», «нереально», «круто».

– Там сегодня, кстати, выступает «31:20», любимая местная группа сестры, – Вера посмотрела в сторону Вики.

– Обожаю этих ребят! – восторженно взвизгнула Вика. – И сексуальные, и песни хорошие, и самые популярные в нашем городе. Мое любимое комбо!

Мы с девочками разошлись до вечера, чтобы подготовиться к походу в клуб.

По пути в общежитие врожденный топографический кретинизм и навигатор помогли мне на некоторое время отключиться от всех мыслей о Лодзинском. Необходимо было сосредоточиться, чтобы добраться в нужную точку. Я практически достигла успеха, когда лужа ополоснула меня с ног до головы. Остановившись, я уставилась на свою грязную одежду. М-да, не таким представлялось мне первый день студенческой жизни. Это событие стало апофеозом всего утра. Рядом затормозила черная ауди. Из нее вышел светловолосый парень:

 – Прости, пожалуйста!

Я подняла голову и молча уставилась на высокого кареглазого блондина, пребывая в шоке.

Парень предложил:

– Давай обменяемся контактами, и я оплачу химчистку?

Немного придя в себя, мне наконец удалось ответить незнакомцу:

– Такое и правда бывает?

– Ты о химчистках? Да, это такие штуки, которые нужны для того, чтобы одежда стала чище, – глаза блондина сверкнули озорством.

– Водители иногда скрываются с места аварии, а ты остановился, просто обрызгав меня водой, – объяснила я.

– Во-первых, грязной лужей, – парень поднял указательный палец вверх.

– Спасибо за уточнение, – поморщилась я.

– Во-вторых, не имею привычки просто так обижать людей, – второй палец последовал за первым.

Чуть понизив голос, парень сказал:

– Тем более таких симпатичных людей.

– Как быстро мы перешли к комплиментам, – усмехнулась я.

– Согласен, слишком быстро, для начала нужно было представиться. Никита.

– Лиля.

Никита протянул руку. Я ответила на рукопожатие. Его ладонь оказалась теплой и крепкой. Под черной обтягивающей футболкой легко распознавалась хорошая физическая форма. Светлые волосы были слегка взъерошены.

– Спасибо за твою совесть, Никита, но, думаю, мой стиральный порошок справится с этой задачей не хуже химчисток, – я неловко убрала руку.

– Может, я могу хотя бы отвезти тебя домой, Лиля?

– Не имею привычки садиться в машину с незнакомыми людьми.

В груди кольнуло. Моментально вспомнила, как однажды нарушила правило. Ничем хорошим для меня это не закончилось. Синие глаза до сих пор терзали мою душу.

– В таком случае, может, я могу сводить тебя куда-нибудь? Кино, ресторан, театр, музей? – Никита продолжал сыпать предложениями.

– У тебя слишком совестливая совесть. Достаточно того, что ты остановил машину и извинился, – пробормотала я.

– Моя совестливая совесть не готова так просто расстаться с тобой, Лиля, – парень в шутливом жесте схватился за сердце.

– Никит, правда, не стоит. Мне сейчас не до встреч.

Парень минуту или две смотрел в ответ своими карими глазами, по-видимому, оценивая степень серьезности моего «нет». Уловив в моем взгляде решительность отказа, он отступил.

– Хорошо. Еще раз извини за это, – Никита указал на мою грязную одежду.

– Все в порядке.

Я махнула рукой в знак прощания и пошла сокращать расстояние до двери общежития, подумав о том, насколько ироничной бывает жизнь. Все одиннадцать классов школы у меня не было свободной минуты, чтобы думать о мальчиках. Меня вообще ничего не интересовало, кроме поступления и учебы. Пока одноклассники познавали радости первой любви, первого свидания и первого поцелуя, – я познавала радость открытия новых знаний. Зато первый же день студенчества отличился встречей сразу с двумя парнями.

Хотя все началось раньше. Этим летом. Встреча с Лодзинским перевернула всё. И только я начала примиряться с мыслью кратковременности нашей летней истории, как он снова ворвался вихрем в двери моей жизни, даже не постучавшись. Я не знала, как мне вести себя с ним. Показать, как он меня ранил? Или наоборот вести себя так, словно и для меня те недели ничего не значили? Быть холодной и неприступной? Или равнодушной? Голова была готова к вулканическому извержению.

Он снова это делает. Он снова берет под контроль мою жизнь. Надо перестать думать о нем. Лучше сосредоточиться на сегодняшнем вечере. 

II

Музыка громыхала, сотрясая стены, пол и тела присутствующих. Казалось, все студенты города собрались на первосентябрьскую вечеринку в «Темной стороне». Кира позаботилась о том, чтобы забронировать стол за несколько недель, поэтому сейчас мы сидели с девочками в уютном уголке, на диванчике, где еще можно было разобрать хоть какие-то слова друг друга.

Не сговариваясь, мы с девочками облачились в платья: Вика – в золотистое с открытыми плечами, Вера – в розовое с белым горохом, Кира – в ярко-красное с широкими лямками. На мне было черно-серебристое платье, с длинными рукавами-фонариками. Каблуки также внесли единение в нашу четверку. Свои длинные волосы я забрала в высокую косу.

В клубе с популярным дизайном модерна чувствовался стиль. На сцене музыкальные группы сменяли друг друга, исполняя разные жанры музыки – от попсы и каверов до рока и авторских песен. Такое разнообразие жанров объяснялось тем, что летом на сайте клуба студенты могли принять участие в опросе, какую группу они хотят услышать в свой праздник.

С каждым часом мне нравилось здесь все больше и больше. Возможно, все дело было в атмосфере. А возможно, причина в том, что градус в моей крови становился все выше. Никогда не признавала алкоголь. До встречи с Лодзинским. Вот и сегодня хотелось забыться. Не вспоминать прожигающий взгляд, крепкие руки, горячие губы. Опять из-за него. Почему я позволяю ему так просто ломать меня? Он появился сегодня на несколько минут, и я уже хочу расплавить свой мозг.

Поначалу Вика выпытывала у меня, откуда я знаю Лодзинского, но Кира мастерски каждый раз переводила тему, поняв, что мне не хочется откровенничать с девочками. Однако, когда Вика с Верой отправились отжигать на танцпол, подруга подсела ко мне поближе и многозначительно посмотрела в глаза.

– Ну, так что? – начала она.

– Что? – я состроила непонимающее выражение на своем лице.

Хотя было очевидно, что разговора с лучшей подругой не избежать.

– Даже под коктейлями продолжаешь себя контролировать? Теперь дурочку включила? – произнесла Кира с раздражительной интонацией.

– Так ты специально меня споила? – я попыталась перевести разговор в шуточное русло. Но это, конечно, не сработало. Кира продолжала внимательно на меня смотреть.

Я тяжело вздохнула.

– Мы познакомились с Димой летом, когда он приезжал в наш поселок в июле. Ты тогда была на море. 

– Что он там делал? – подруга прищурила глаза.

– Приезжал к Романовым. Он впервые туда приехал, поэтому я не встречала его там раньше.

– Постой…так это он – тот самый городской, из-за которого у нас все на ушах стояли? Почему никто ничего не говорил о тебе в связи с ним? – удивилась Кира.

В горле возник ком, мешающий говорить дальше. Прошло слишком мало времени, чтобы можно было спокойно вспоминать об этом. После некоторой паузы я продолжила.

– У нас с Лодзинским кое-что было. Но я пока не готова ни с кем это обсуждать. Прости. 

Я доверяла Кире, и раньше никогда ничего не скрывала. Однако сейчас мне непросто было объяснить даже себе, почему я так поступаю. Может, мне было стыдно. Или больно. Или все вместе.

Зная взрывной характер подруги, я приготовилась к бурной реакции и обиде на меня за то, что не рассказала о своих каких-никаких первых отношениях с парнем и за то, что не рассказываю сейчас. Кира не оправдала моих ожиданий. Она взяла мои руки в свои и серьезно спросила:

– Лодзинский поступил с тобой, как подонок?

– В какой-то степени. Возможно, – я опустила глаза и поджала губы.

– Ошеломительно…Пожалуйста, помни, что ты не одна, у тебя есть самая классная подруга на свете, готовая тебя всегда поддержать, – она крепче сжала мои руку в знак поддержки.

– Спасибо, Кира.

Я обняла подругу и всхлипнула

– О, вот и коктейльчики начали проявляться, – засмеялась подруга.

– Да это просто слезы счастья от того, что у меня самая классная подруга на свете, – я продолжала всхлипывать.

– Вот-вот. От коктейльчиков либо слезы счастья, либо слезы несчастья. Давай-ка избавимся от них и пойдем лучше танцевать. В конце концов, когда нам еще удастся отметить первый раз в первый курс. Или на первый курс, – хихикнула Кира.

Мы вышли на танцпол как раз во время рок-части. По залу раздавался голос, напоминающий тембр солиста одной известной иностранной группы, в названии которой было что-то про время и космос. Энергичная музыка заряжала весь клуб. Вечер находился в самом разгаре, поэтому найти свободное пространство было нелегко. Обнаружить Вику с Верой оказалось невозможным, нам с Кирой кое-как удалось втиснуться в ряды танцующих. 

Облегчение от разговора с подругой, легкость в голове от выпитого и предвкушение от предстоящего студенчества наконец-то позволили мозгу перестать думать, а телу расслабиться и полностью отдаться металлическим ритмам. В реальность меня вернула начавшаяся медленная композиция. Какой-то парень подошел к Кире и пригласил ее на танец. А я решила немного подышать свежим воздухом.

Выйдя из клуба, услышала знакомый голос.

– Цветочек!

Вздрогнув от неожиданности, обернулась. Лодзинский поравнялся со мной. Очевидно, он вышел следом.

– Хочу поговорить с тобой, Лиля. 
Алкоголь моментально выветрился из меня.

Безумно. Мне безумно хотелось поговорить с ним. Но обида за то, как он обошелся со мной, не давала пойти ему на уступку. 

– У тебя было достаточно времени, чтобы сделать это.

Я отвернулась от него и собралась пойти обратно в клуб, но Лодзинский схватил меня за локоть и резко притянул к себе. Мы оказались слишком близко друг к другу. Опешив от такой наглости, я дернула руку, но Димина хватка была слишком крепкой.
– Пусти меня! – сквозь зубы потребовала я.

– И не подумаю, цветочек. Сказал же, хочу с тобой поговорить, – невозмутимо произнес Дима.

Вдруг рядом раздался голос:

– Лодзинский, ты слишком близко стоишь к моей девушке. 

Обернувшись, я увидела парня, который несколько часов назад одарил меня брызгами на своей машине. Дима, удивившись не меньше моего, ослабил хватку. Пару секунд он переводил слегка растерянный взгляд с Никиты на меня, а затем растерянность сменилась жесткостью во взгляде и насмешкой на его губах. 

– Ревизин, и давно Лиля твоя девушка? 

– Не твое дело.

Парни сверлили друг друга холодными взглядами.

Успев немного отойти от короткой перепалки с Лодзинским и внезапного появления моего новоиспеченного парня, мне удалось твердо произнести:

– Дима, мне очень жаль, что мы снова встретились. Надеюсь, как можно реже видеть тебя. 

– Вряд ли твои надежды сбудутся, Лиля, – усмехнулся Лодзинский. 

Мне необходимо избавиться от агонии, которая возникает всякий раз в его присутствии. Общение с ним и нахождение поблизости точно не будут этому способствовать. Нужно держаться от него как можно дальше. Я взяла Никиту за руку и потянула его за собой внутрь клуба. 

Наш с девочками столик, к моему счастью, пустовал. Следует срочно обсудить с Никитой его вмешательство. Как только мы сели на диванчики, я задала вопрос:
– Почему?

– Не знаю. 

Я кивнула головой, давая понять о необходимости продолжения.

– Друзья потащили сюда. У входа увидел вас с Лодзинским. Подошел ближе, до меня долетела часть вашей беседы, из которой стало ясно, что ты хочешь уйти. И у тебя был такой несчастный и недовольный вид, что я поддался какому-то порыву. Возможно, все дело в моей совестливой совести. 

– Или в неадекватной адекватности. Вдруг мы бы встречались с Лодзинским. Представляешь, в какой неловкой передряге я могла оказаться?

– Представляю. Тогда я бы обязательно вытащил тебя из передряги. Но, повторюсь, это был необъяснимый порыв. Показалось, что нужно спасать симпатичного человека, – Никита улыбнулся.

– А ты, значит, из спасателей? – скептично спросила я.

– Точно не преследователь.

Наш разговор прервали запыхавшиеся после танцев Кира с Верой.

Я представила парня девочкам, а затем, заметив отсутствие однокурсницы, поинтересовалась:

– Где потеряли Вику?

– Танцпол разлучил нас, – ответила Вера, и телефон в ее руках тут же начал дребезжать. – О, Вика пишет, что ей нужно было срочно убежать, она все объяснит завтра. 

– Надеюсь, с ней все нормально, – обеспокоенно сказала Кира. 

– Уже спрашиваю, не случилось ли чего страшного и прошу ее прислать мне кружочек, чтобы я знала, что ее не похитили, – быстро отреагировала Вера, набирая в телефоне текст.

Все уставились на Верин сотовый в ожидании. Буквально через минуту мы узнали, что у Вики все в порядке. 

Успокоившись за однокурсницу, Кира начала допрос Никиты. Из их диалога стало ясно, что он в этом году заканчивает физико-математический в нашем университете. Лодзинского знает давно, они вместе играют в футбол. Никита, в свою очередь, узнал от моей подруги, какая я трудолюбивая и ответственная девушка (иногда в подруге словно просыпалась моя мама) и то, что мы поступили на филологический.

Взглянув на время, я опомнилась, что нужно ехать домой. Не хотелось проспать завтра первую же пару. 

Кира с Верой предложили заказать одно такси на разные адреса, но Никита вызвался отвезти нас.

– А как же твои друзья? – обеспокоенно спросила я

– Все нормально. Подождите пару минут, дойду до них и поедем по домам.

Никита ушёл, и взоры девочек тут же вперились в меня.

– Ошеломительно. Лиля, это точно ты? Неужели перешла от романов с учебниками к симпатичным парням? Где успела подцепить его? – начала закидывать меня вопросами Кира.

Я рассказала о сегодняшнем небольшом происшествии с лужей. Опустив историю с Лодзинским. Вере об этом незачем знать, а Кире расскажу позже.

– Ну, может, действительно стоит подумать о свидании. Сама судьба сводит вас с ним уже второй раз, – с таинственным видом проговорила Вера.

– Дождь и самое популярное место в небольшом городе сводят нас, а никакая не судьба, – отмахнулась я.

– А как по-твоему проявляется судьба? В таких вот мелочах, – парировала девушка.

Я не успела ничего ответить ей, потому что к этому моменту вернулся Никита, и мы засобирались.

Веру довезли первой. Когда же подъезжали к дому Киры, она наклонилась вперёд, к водительскому сиденью, и угрожающе произнесла:

– Никита, на первый взгляд ты кажешься неплохим парнем. Как и многие маньяки. Так что имей в виду, я запомнила номер твоей машины, а на камерах клуба видно, как мы выходим оттуда с тобой.

Никита негромко рассмеялся и посмотрел на мою подругу через зеркало водителя.

– За маньяка меня еще не принимали. – И с серьезным видом продолжил, – Кира, можешь не волноваться. Лиля будет доставлена домой в полной невредимости.

Подруга вышла, и парень обернулся ко мне:

– Лиля, может, пересядешь на переднее место? Здесь комфортнее. Не знаю, зачем вы ютились там втроём.

– С ними весело, – ответила я.

На самом деле девочки втихаря пытались меня уговорить сесть вперёд, но мне было как-то неловко.

– А со мной печально? – Никита дурашливо опустил уголки губ вниз.

Он выглядел довольно нелепо и в то же время мило.

Я вздохнула и неуклюже переместилась вперёд.

– Я мог бы открыть тебе дверь, – заметил Никита, забавляясь моим передвижениям.

– Предпочитаю пути поинтереснее, – я уселась на переднее место и принялась разглаживать платье на коленях.

– Может, тебе будет интересно сходить со мной на свидание?

Никита завел машину.

– Ты все не оставляешь попыток? – по-доброму ухмыльнулась я.

– Странно, что у меня с моей девушкой еще не было ни одного свидания, – пожал он плечами.

– Такое бывает, когда ты знаком со своей девушкой в общей сложности пару часов.

– Во сколько твои пары заканчиваются завтра?

Моим первым порывом было снова отказать, но я вдруг вспомнила ухмыляющегося Лодзинского, и внутри забурлила злость на него. Может, Вера права, и Никита действительно был послан мне судьбой, чтобы я не сошла с ума из-за Димы. Да и в конце концов, как может навредить обычное свидание? Подумав, достала телефон, чтобы проверить завтрашнее расписание (конечно, я знала его наизусть, но перепроверки никогда не бывают лишними), и сообщила парню время окончания пар.

– Жди меня с последним звонком после пар. Я приду из соседнего корпуса, – довольно проговорил Никита.

– И куда пойдем, седобородый волшебник?

Мне стало интересно.

– Ну, бороды и седины у меня пока нет, но со свиданием что-нибудь попробую наволшебничать.

Навигатор сообщил о прибытии к общежитию. 

– Спасибо, Никита, что подвез меня с девочками. И вообще…ну, ты понимаешь, – я снова принялась разглаживать платье.

– Не за что, Лиля. С нетерпением жду завтра, – Никита посмотрел на меня с улыбкой.

Улыбнувшись в ответ, я вышла из машины.

В общежитии тихонько открыла дверь и прошмыгнула в свою комнату, чтобы не разбудить соседку.  Не успела я ступить за порог, как телефон раздался оповещением.

Дмитрий Лодзинский подал заявку в друзья

Мои руки задрожали. То ли от неожиданности, то ли от злости. То ли от всего сразу. Почти месяц меня для него не существовало. Что же изменилось? Мне одновременно хотелось и отклонить заявку, и принять ее. Я не сделала ничего из этого, швырнув телефон на кровать. Честно признаться, где-то в глубине души было желание немного помучить его неопределенностью. Хотя знала же, что ему плевать на меня. Но отчего хотелось верить в обратное? 

III

Пары по истории и фольклору прошли интересно. А вот информатика сломала весь мозг. Предметы не гуманитарной направленности всегда давались мне тяжело. Тем не менее я была воодушевлена начавшейся студенческой жизнью. У девочек тоже было хорошее настроение. Вика вообще вся светилась счастьем и говорила загадками. Вера сообщила, что сестра вернулась домой под утро, но ничего ей не рассказала, кроме того, что это была лучшая ночь в ее жизни.

После последней пары мы вышли с девочками в коридор и увидели там Никиту. Он стоял, облокотившись на подоконник, в темно-синих джинсах, светлой футболке и клетчатой рубашке.

Кира была в восторге из-за моего сегодняшнего свидания. Они с девочками поздоровались с Никитой, после чего подруга быстро повела их в конец коридора, чтобы поскорее оставить нас наедине.

– Седобородый волшебник без седины и без бороды к вашим услугам, – Никита шутливо поклонился и протянул мне руку.

– Не рановато ли нам ходить за ручки, волшебник?

Никита подошел ближе и тихо произнес:

– Ты же моя девушка.

Угловым зрением я увидела, как к нам подходит Лодзинский. Стало понятно, что делал Никита. Таким образом, он решил узнать, желаю ли я продолжать наше представление.

Я желала. Поэтому вложила в протянутую руку свою. Мне очень хотелось позлить одного синеглазого самовлюбленного индюка. Конечно, получалось, что я использую Никиту. Но он же сам начал, значит, был не особенно против, верно? 

Дима остановился рядом с нами, держа руки в карманах черных брюк. 

– Прекрасно выглядишь, цветочек! – обратился он ко мне.

– Нравится делать комплименты чужим девушкам? – вступил Никита

– Только Лиле, – Лодзинский прошелся взглядом по моему кремовому сарафану.

Меня бросило в жар. В голове тут же всплыли образы, когда его взгляд делал то же самое. Только тогда на мне не было никакого сарафана. В Диминых глазах я увидела, что он прочёл мои мысли. Нужно было срочно что-то сказать, а я словно забыла все слова на свете.

На помощь снова пришёл Никита:

– Могу тебя понять. Восхитительность Лили трудно не заметить. Мне очень повезло, – произнес он спокойным и ровным тоном. – Нам пора, увидимся на тренировке!

Не разжимая рук, мы направились к выходу из университета. Спиной я чувствовала прожигающий взгляд Димы. 

В машине мне был предоставлен доступ к музыкальному поисковику, так что всю дорогу мы наслаждались моими любимыми композициями. (Ну…я точно наслаждалась.) Никита не задавал никаких вопросов про Лодзинского, за что я была ему крайне признательна.

Где-то через полчаса машина остановилась у здания с табличкой «Кинотеатр».  Еще через минут пять мы оказались в кинозале на двоих. Напротив киноэкрана стоял темно-коричневый диван. Вокруг горели желтые огоньки фонариков. Между диваном и экраном стоял стол с едой. Подойдя поближе, я увидела сырную пиццу, шоколадную пасту, тарелку с киви и зеленый чай. Все, что мне нравится.

– Когда ты успел это организовать? – завороженно спросила я.

– Пришлось пожертвовать парами. Но оно стоило того, чтобы увидеть твое выражение лица.

– А откуда тебе известны мои предпочтения в еде? – с подозрением продолжила вопросы.

– Спасибо Интернету и твоей подруге Кире. Сразу после того, как ты вчера вышла из моей машины, я нашел ее через филологическое сообщество нашего университета и все узнал. Повезло, что она еще не спала.

– Заговорщики. Что еще подруга рассказала тебе обо мне?

– Только то, что я точно не прогадаю с кинотеатром, если включу этот мюзикл.

Парень нажал на плей, и на экране появилась заставка, где рыжая девушка в ярко-красном платье целует молодого юношу.

– Вот так подруга! Все секреты выдала, – обиженно произнесла я. 

– Уверен, твои самые страшные скелеты останутся надежно защищены ею, – заверил меня парень.

Никита разлил чай в наши чашки, мы сели на мягкий и удобный диван, и, взяв по куску пиццы, начали просмотр кино. На первой песне к моим глазам стали подступать слезы. Как обычно. Ничего не могла с собой поделать, всегда отличалась чрезмерной впечатлительностью. Особенно на любимых фильмах, которые смотрела уже много раз. Вдруг передо мной возникла пачка с одноразовыми платками. Я с удивлением посмотрела на парня рядом.

– Настоящий джентльмен всегда должен носить платок в нагрудном кармане для дамы. Или пачку одноразовых платков в рюкзаке, – пояснил он.

– Спасибо, – сдавленно произнесла я, взяв пачку. 

К финалу вся еда была съедена, весь чай выпит, все слезы выплаканы. Посмотрев в свое маленькое карманное зеркало, я с ужасом обнаружила, что мое лицо выглядит так, будто его покусали пчелы. Нельзя столько плакать при парне! Нельзя столько плакать на свидании!

– Ну и глаза. Какой кошмар… Не смотри на меня, – произнесла я, отвернувшись от Никиты.  

Он аккуратно повернул мою голову к себе и произнес:

– Ты очень красивая. Люблю искренность в глазах девушек. 

Наши взгляды застыли друг напротив друга. Я вдруг подумала, что у Никиты очень тёплые карие глаза. Его руки продолжали бережно держать моё лицо. От него веяло горьким миндалем, смешанным с запахом черной смородины. Никита наклонился ещё ближе к моему лицу. Я запаниковала, испугавшись возможного поцелуя в губы, но он наклонился и запечатлел короткий поцелуй на моей щеке. 

Я не знала, как должна себя повести прямо сейчас, поэтому спросила первое, что пришло на ум:

– Ты тоже любишь мюзиклы?

 – Терпеть их не могу. Но этот мне понравился.

Никиту нисколько не смутило то, как несуразно я попыталась сменить курс нашего свидания. Казалось, его вообще ничем невозможно смутить. 

Как ни в чем не бывало он отправился к администратору. А я попыталась собраться с мыслями. Какие чувства пробудил во мне этот почти невесомый поцелуй? Это было нежно. Кажется, мне даже понравилось. 

По дороге домой я старательно делала вид, что ничего особенного не произошло, потому тараторила практически без остановок. К концу пути Никита знал о просмотренном сегодня мюзикле все – от истории создания до режиссерских находок и казусов на съемочной площадке. 

– Прости, заболтала тебя всего, – пробормотала я, когда машина остановилась у общежития.

– Лиля, прощение стоит просить, если ты в чем-то виновата. Сегодня было здорово. 

– Я рада, что ты встретил меня после пар, Никита.

– Буду иногда так делать, если ты не против. 

– Не против. 

Никита улыбнулся и вышел, чтобы открыть мне дверь и проводить до двери общежития. 

В комнате я плюхнулась на кровать и залезла на свою страничку. Она пестрела миллионом непрочитанных сообщений от Киры. Все касались моего сегодняшнего свидания. Любопытство подруги было полностью удовлетворено, когда телефонная вибрация оповестила о новом сообщении. 

«Ты забыла рассказать о том, что актриса во время съемок носила самое дорогое ожерелье за всю историю кинематографа».

Я улыбнулась, прочитав сообщение от Никиты.

«Меня тоже нашел через сообщество университета?»

«Нет, через друзей Киры».

«Сталкеришь?»

«Начинаю верить в любовь с первого взгляда. Или с первого брызга».

Моя улыбка померкла. От подобных слов и от поцелуя в щеку мне становилось неловко. Несмотря на то, что Никита сам начал этот обман Лодзинского, меня не покидало ощущение, что я использую хорошего парня. Он явно давал понять о своей симпатии. А что чувствовала я? Да и возможно ли что-то чувствовать после всего пары дней знакомства? Воспоминания тут же предательски дали о себе знать: с Димой мне достаточно было нескольких минут. Но если бы я никогда не встретила Лодзинского, смогла бы заинтересоваться Никитой? Он милый, романтичный и очень симпатичный. Окончательно запутавшись, я подумала, что сейчас наилучшим вариантом будет закончить переписку. 

«Спокойной ночи, Никита».

Кажется, он почувствовал смену настроения и просто ответил:

«Спокойной ночи, Лиля».

Не успел мой телефон покинуть руку, как раздалось очередное уведомление. Я открыла его, решив, что Никита написал что-то еще. Но это оказался не он. Мои руки вмиг стали мокрыми от волнения, а в ушах появился шум. 

«Недооценил тебя, цветочек».

Да он издевается. Хотелось спросить, что Лодзинский имеет в виду, но я остановила свой порыв и ничего не ответила.

«Вчетвером играть еще интереснее».

Черт его возьми. Дальше я не могла отмалчиваться.

«Игра вчетвером? Ты о чем вообще?»

«Скажем так, если мы начинаем вести счет, то один-один». 

«Дима, хватит. Тебе было недостаточно лета?»

«Мне было недостаточно тебя».

«Ты поступил, как последняя сволочь. Мне жаль, что я вообще знакома с тобой».

«Врешь».

Да, я врала. И ненавидела себя за это. Не успел Лодзинский появиться в моей жизни, как душевное состояние сразу стало сродни американским горкам. Все, как тогда. Я заблокировала Димину страницу, отключила телефон и запихнула в сумку. Как будто так можно было обезопасить себя от непрошенных чувств.

Чтобы отвлечься, включила на ноутбуке сериал, где одному из братьев в очередной раз удалось выбраться из преисподней. Так я и уснула.

Весь сон Никита и Дима сменяли друг друга, пытая меня в аду. 

IV

На следующий день, в пятницу, Вика прожужжала нам все уши про предстоящий чирлидинговый конкурс, который ей необходимо пройти, чтобы быть ближе к Лодзинскому. Про ночь после клуба она продолжала молчать, намекнув на то, что скоро мы все узнаем. У меня были смутные подозрения, что здесь как-то замешан Лодзинский, после его сообщения про игру вчетвером. Уж не собрался ли он воспользоваться Викой? Она моя однокурсница, у них уже был разговор, в котором Вика сразу охотно пошла к нему навстречу. Эта девушка кажется самой очевидной добычей для него. 

Надеюсь, что я неправа.

Переписка с Никитой помогала на время отвлекаться от этих мыслей. Я успела нажаловаться ему на информатику, и он вызвался мне помочь в субботу после отбора новичков в футбольную команду. Парень сказал, что на отбор в «Южные Лисы» и в группу поддержки могут прийти все желающие, намекая на меня в качестве зрительницы. Я пообещала подумать, хотя из-за Лодзинского идти туда совсем не хотелось. В то же время душу раздирало знакомое противоречивое желание увидеть Диму.   

Кира настаивала на том, что подонков нужно забывать, а хорошим парням нужно давать шанс. Совсем не пересекаться, в моем случае, с подонком не выйдет, но потерпеть придется всего год до его выпуска. Если зациклиться на нем, можно упустить хорошего парня. Я понимала, что мне нужно научиться спокойно воспринимать Лодзинского. Каким-то образом перестать реагировать. Жить без оглядки на прошлое. 

Подобные размышления привели меня с девочками субботним днем в спортзал нашего университета. Там прошла регистрация новичков, после чего футбольную команду перевели на уличный стадион, а чирлидинг оставили. 

Мы с Кирой и Верой остались поддержать Вику. Она отлично себя показала. Помимо отточенных движений и безупречного чувства ритма, однокурсница обладала яркой и заразительной харизмой. Даже моему непрофессиональному взгляду стало ясно, что ее возьмут. Когда отбор подошёл к концу, для нас не стало сюрпризом, что Вика прошла в группу поддержки. Она подбежала к нам, визжа от восторга. Девочки дружно решили отметить это событие в кофейне неподалёку. Я сказала, что не смогу пойти с ними, так как уже договорилась с Никитой. На что Кира предложила:

– Так бери Никиту с собой. Вика, Вера, вы не против?

Все больше и больше лучшая подруга напоминала мне одну небезызвестную сваху.

– Мне он понравился, пусть приходит, – отозвалась Вера.

– А я всегда за отношения. Да и вообще, чем больше людей порадуется за меня, тем лучше, – просияла Вика.

– Лучше для чего? – непонимающе спросила Кира.

– Для баланса Вселенной! Чем больше людей будут излучать позитивную энергию в мою сторону, тем счастливее будет складываться моя жизнь. А чем больше счастливых людей вокруг, тем счастливее Вселенная, – объяснила Вика.

– Ошеломительно, – Кира закатила глаза, но продолжать не стала.

Девочки отправились в кофейню, а я пошла к Никите.

По табличке «Выход» найти путь к стадиону не составило особого труда даже мне и моим проблемам в пространстве. Никита что-то объяснял новым ребятам. Поймав кареглазый взгляд, я помахала Никите рукой. 

Когда он подошёл, объяснила ситуацию и спросила, не против ли он присоединиться к нам.

– Не против. Но там нам вряд ли удастся позаниматься, Лиля. Что же делать? – он с театральной задумчивостью посмотрел на меня.

– Встретиться завтра? – предложила я, поддавшись на его явный намёк.

– Встретиться завтра, – повторил он, улыбнувшись. – Освобожусь через минут тридцать. Подождешь? – спросил он, кивнув головой на места трибун.

Я хотела согласиться, но вдруг меня словно обдало холодной водой. Следом пришло осознание, что приходить сюда было плохой идеей. Знала же, кто здесь есть помимо Никиты. Как и знала причину своего внезапно изменившегося состояния. Повернув голову вправо, я увидела, как ярко-синяя форма подчеркивает глаза Лодзинского. Эти самые глаза смотрели на меня, не моргая.

– Мне нужно позвонить маме. Она скучает.  Если что, буду ждать тебя у центрального входа, хорошо? – я быстро придумала причину, чтобы оказаться подальше отсюда. Пока мой настрой на спокойное восприятие Лодзинского давал сбой. И зачем только мне все время хочется быть поближе к нему, когда я не с ним. И бежать от него, когда он рядом.

Никита как-то странно посмотрел на меня и кивнул.

Развернувшись, я направилась в спортзал. Мои ноги несли меня так быстро, что было удивительно, как они не сорвались на бег. Забежав в дверь, я поняла, что нахожусь среди шкафчиков для одежды. Черт подери мой топографический кретинизм! Из раздевалки мне не удалось выйти, потому что в дверях тут же показалась знакомая мужская фигура.

– Ты почему не с новичками? – зачем-то спросила я. 

– Ими занимается твой новый парень, цветочек, а меня вызвали в деканат.

– Это не деканат.

– Какая ты наблюдательная.

Дима усмехнулся и начал наступать на меня. Моя нога отступала на каждый его шаг навстречу. Это продолжалось до тех пор, пока спина не уперлась в стену. Лодзинский загнал меня в ловушку. Его руки медленно заняли позицию по обеим сторонам от меня. Знакомая ледяная мята, смешавшаяся с кедром, обожгла лицо. Он наклонился к моей шее и слегка провел по ней кончиком носа снизу вверх. Я застыла и, кажется, перестала дышать. Добравшись до моего уха, он прошептал:

– Скучал по твоему цветочному запаху.

Я закрыла глаза и сжала юбку мокрыми от волнения руками. Тело вновь потеряло над собой контроль, как случалось всякий раз, когда оно оказывалось в такой катастрофической близости от Лодзинского. Мое лицо уловило легкое движение губ Димы к моим. Со злостью на себя, я поняла, что готова к поцелую. Мне хотелось этого поцелуя. Нестерпимо.

Дима тихо проговорил в мои губы:

– Цветочек, ты вспоминала обо мне, когда целовала Ревизина?

Его слова отрезвили меня. Я распахнула глаза. Свое следующее действие мне сложно объяснить. Резко подавшись вперёд, я укусила до крови нижнюю губу Димы. Затем оттолкнула его от себя и пошла к выходу. У двери я развернулась и прошипела:

– Оставь меня в покое.

На что Лодзинский медленно провел большим пальцем по своей окровавленной губе, не отрывая своего острого взгляда и рассмеялся, так ничего и не сказав в ответ.

Вылетев из раздевалки, мне хотелось рвать на себе волосы. Почему? Ну почему каждый раз при встрече с Димой мой рассудок улетает куда-то в астрал? То я слова при нем вымолвить не могу, то кусаю его. И как только у него получается так раскачивать моё душевное состояние?

Каким-то чудом удалось добраться до центрального выхода. Оказавшись на улице, меня посетило острое желание успокоиться. На пять раз вдохнуть. На пять раз выдохнуть. 

Я простояла так до появления Никиты. Обратив внимание на мое нервное состояние, он спросил, все ли в порядке с моей мамой.

– Да, просто мне впервые приходится быть так далеко от дома. Она переживает.

Конечно, маме я не позвонила. Ну а что мне нужно было сказать Никите? Рассказать про ненормальные чувства, которые пробуждает во мне Лодзинский? Или про то, что я только что укусила его в раздевалке?

 В кафе Никита вел себя настолько открыто и свободно с девочками, что создавалось впечатление, будто они знакомы всю жизнь. Это вообще было его в стиле. С ним ощущался уют. Кира всю беседу бросала в мою сторону красноречивые взгляды. Я понимала, что подруга хочет мне сказать. Хорошим парням нужно давать шанс.

V

Мы с девочками понемногу привыкали к университетской жизни. Мне особенно нравились пары, связанные с любимой литературой. Ее я полюбила в свой первый день рождения, когда мама подарила мне большую красочную книжку про приключения великанов. С тех пор книги со мной были буквально везде. С большой готовностью я окуналась в другие миры, другие судьбы, другие страницы истории. В школе литература давалась мне с легкостью и интересом. В университете пока ничего не поменялось. Но, к сожалению (а может, и к счастью в моем случае), не все предметы оказались такими же захватывающими. Больше всего из меня продолжала высасывать силы информатика. Все это время Никита помогал мне с ней.

Иногда мы с Никитой просто гуляли или ходили в кино. Я старалась максимально избегать Лодзинского, да и он не искал со мной встреч. Дима вообще перестал обращать на меня свое внимание. Даже не смотрел в мою сторону, если мы пересекались в коридорах университета. Создавалось ощущение, что не было той сцены в раздевалке, не было недавних сообщений от него, не было последнего лета. Он просто заявил о себе и тут же забыл обо мне. Наверное, стоило бы радоваться, ведь я как раз хотела видеть его меньше в своей жизни или не видеть вовсе. Но на самом деле меня злили его игнорирования. И я не признавалась самой себе в причинах этой злости.

Так продолжалось до дня посвящения. Погода была теплой, наступило бабье лето. Праздник нового студенчества проходил на стадионе университета. Там организовали сцену. Гремела современная музыка. Улицу покрывали сумерки, поэтому по периметру зажгли фонари. На стадионе собрались ребята разных курсов всех факультетов. После приветственной речи ректора, на сцену приглашались выступающие.

Первокурсники готовили концертные номера. Вика организовала от нашего курса танцевальное выступление, где блистала самой яркой участницей. По большей части она и исполняла танец, а остальные ребята выступали в качестве антуража, потому что двигаться так же, как и Вика, в нашей группе никто не умел. Однокурсница явно понравилась присутствующим, судя по одобрительным возгласам вокруг во время ее выступления. Она была грациозна и пластична в облегающем черном комбинезоне с распущенными белыми волосами. Невольно я подумала, насколько сейчас отличаюсь от нее в своих темных джинсах, голубой кружевной блузе, сером кардигане и с высокой косой. Кира с Верой тоже были на сцене, а я отказалась принимать участие в номере. Сцена никогда меня не привлекала, скорее наоборот.

Как завороженная я смотрела на элегантные танцевальные движения Вики, когда рука завибрировала от телефона. Я открыла новое сообщение:

«Она прекрасно выглядит, правда?»

Никогда не отвечаю незнакомцам, но в этот раз на меня что-то нашло, и я спросила:

«Мы знакомы?»

«Подними глаза».

Я подняла. Мой взгляд сместился к краю сцены. На меня смотрел лед. Рука вновь почувствовала вибрацию:

«Ты так и не ответила на мой вопрос, цветочек».

Мои зубы были готовы стереть друг друга в порошок – настолько сильно я сжала челюсти от нахлынувшего негодования.

«Я тебя заблокировала. Зачем ты пишешь мне с какой-то левой страницы?»

«Да, заметил, что ты поставила меня в игнор. А мой игнор тебе понравился?»

Я снова подняла глаза, устремив взгляд прямо в глубины льда. Надеюсь, ему удалось увидеть все оттенки презрения на моем лице, несмотря на расстояние между нами. Помахав  телефоном, я демонстративно убрала андроид в карман, давая таким образом понять, что не намерена продолжать переписку. В ответ получила лишь знакомую раздражающую усмешку.

Мои однокурсники уже закончили свое выступление. Ведущие, студенты старших курсов, вручали выступившим ребятам подобия лавровых венков, –  как знак того, что наш курс принят в их ряды. Первокурсники собрались уходить со сцены, когда один из ведущих объявил:

– Не торопитесь, друзья. Нам тут птичка на хвосте принесла, что на филологическом факультете появились свои Орфей и Эвридика. Надеюсь, что ваша история будет счастливее.

Хлынула музыка, под которую только что танцевали ребята. На сцену вышел Дима. Он нес огромный букет белых лилий, они ярко контрастировали с его черной рубашкой и черными джинсами. Как в замедленной киносъемке передо мной предстали его объятия с Викой, ее счастливая улыбка. Сквозь наступивший шум в ушах, я слышала аплодисменты и улюлюканья толпы. Какой-то парень, стоявший рядом со мной выкрикнул:

– Наконец кто-то смог приручить Лодзинского!

Дима продолжал обнимать Вику, глядя при этом только на меня. Мои коленки подкосились. Он это серьезно? Он действительно делает то, о чем я ему рассказывала? Глаза стало пощипывать от подступающих слез. Понимая, что мне все труднее их сдерживать, я стала расталкивать толпу, намереваясь как можно скорее уйти от всего происходящего. Да и мне не хотелось, чтобы Лодзинский наслаждался моим ранением.

У выхода со стадиона я встретила Никиту. Вместо приветствия он объяснил свое опоздание на посвящение.

 – Хотел прийти вовремя, но брату понадобилась срочная помощь, соседи затопили. А ты уже уходишь?

И тут меня накрыло. Я закрыла лицо руками и разревелась. Никита несколько растерялся, но быстро собрался и обнял меня. Чуть погодя поинтересовался:

– Что случилось, Лиля?

Но я только помотала головой из стороны в сторону. Говорить сейчас было трудно.

Тогда Никита взял меня за руку и молча повел к своей машине.

Мы ехали в тишине, не считая моих редких всхлипов. Я не спрашивала, куда мы едем. Главное – подальше от Лодзинского.  

Машина остановилась у светлой многоэтажки. Никита открыл мне дверь и повел внутрь здания. Лифт довез нас до последнего этажа. Оказавшись у лестницы, ведущей наверх, парень попросил подождать минуту. Он забрался по ней и открыл дверь, затем помог подняться мне.

Я никогда не была на крышах многоэтажек. Сотни городских огней освещали нас в унисон. Ветер пробирал до самых потаенных уголков сердец. Высота манила и пугала одновременно.

– Лиля, тебе здесь не страшно? – спросил Никита.

– Нет, – только и выдохнула я.

Не знаю, сколько мы так простояли, впитывая душу города. Молчание прервал мой вопрос:

– Что это за место?

– Иногда прихожу сюда подумать.

– Так можно?

– Да, у меня есть мозг, представь себе.

– Ты же понял, о чем я!

Моя рука шутливо толкнула его плечо. Никита улыбнулся.

– Можно сказать, что эта крыша передается по наследству в нашей семье. Дядя привел сюда моего старшего брата, а тот – меня.

– А откуда у дяди ключ от двери, ведущей сюда?

– Он когда-то работал в этом доме.

– Вы близки со своим дядей?

– Были. Его нет.

– О, прости…

– Лиля, как же ты любишь просить прощения, – с каким-то добрым укором заметил Никита.

– Ммм…прости за это?

Он рассмеялся, а затем спросил:

– Ты не замерзла?  

Я выжидающе посмотрела на него. Мне не было холодно, но в ответ Никита услышал:

– Замерзла.

Теплые руки обвили меня. Мой нос уткнулся в Никитину шею. Вдыхая аромат миндаля со смородиной, я испытала чувство защищенности.

Стоя в объятиях друг друга, мы продолжили разговор:

– Почему ты плакала?

– Все нормально, просто…Узнала, что дедушке было плохо прошлой ночью. Испугалась за него и расстроилась. У меня же только он и мама.

– Как сейчас дедушка чувствует себя?

– Сейчас он в порядке.

И вот я снова выдаю Никите ложь, еще и такую отвратительную – прикрываюсь здоровьем своего любимого дедушки. Испугало то, как быстро эта ложь нашлась и вылетела из моего рта.

– Могу тебя отвезти на выходных домой, чтобы ты проведала родных.

От Никитиного предложения на душе стало еще паршивее. Я замялась.

– Отпрошусь с выходной тренировки. Пары пропустить – не проблема.

– Ты слишком часто пропускаешь пары из-за меня. А у тебя еще и выпускной курс.

– Во-первых, близкие люди – это самое важное, что у нас есть. Во-вторых, я взрослый мальчик и могу самостоятельно распоряжаться своим временем. В-третьих, вряд ли два раза можно охарактеризовать как «часто».

Казалось, еще немного и чувство вины поглотит меня целиком за выпаленный обман. А Никита продолжал:

– Если ты переживаешь из-за своих субботних пар, я могу отпросить тебя.

–Я взрослая девочка, Никита, и могу самостоятельно распоряжаться своим временем.

– Отлично, взрослая девочка. Значит, в ближайшие выходные едем к твоим родным.

VI

Мы подъезжали к моему дому в поселке ранним утром, когда заря только начинала свое рождение над полями. Разнопесенные звуки птиц дарили наслаждение нашим ушам через приоткрытые окна машины. Осенний ветерок уже не грел летним теплом, но еще не превратился в зимнюю прохладу. 

– Вот здесь поверни налево, только осторожнее, там будет крутой спуск. – Указала я на виднеющуюся синюю черепицу, – дом с синим забором.

Когда машина остановилась у нужной точки, я сообщила Никите:

– Маму зовут Марина Николаевна. А дедушку – Николай Васильевич. Не говори, пожалуйста, при них про дедушкины проблемы со здоровьем. Он не любит этого, а мама опять начнет волноваться.

Дедушке правда не нравилось, когда кто-то его начинал жалеть или даже просто справляться о здоровье. Но на самом деле, предупредив Никиту, я пыталась еще и обезопасить себя. Не хотелось, чтобы мой обман вышел наружу. 

– Хорошо, босс. Мне нужно знать что-нибудь еще? – с самым серьезным видом спросил Никита. 

– Нет, товарищ подчиненный, остальное выясните на месте, – вторя ему, серьезно произнесла я. 

– Подчиненный? Мне нравится, – Никитин тон резко сменился на игривый.

– Ты что, из этих?

– Из каких?

– Ну, из тех, кому нравится, когда их девушка играет роль госпожи в постели.

– Как неожиданно быстро мы подошли к теме постели. Ты умеешь удивлять, Лиля!

– Не понимаю, как мы это сделали, – обреченно вздохнула я.

– Ты сама спросила. И, кстати, о роли девушки. Кем мне представиться твоим родителям?

– Другом. Хотя, зная их, они там сами себе чего только уже не напридумывали. Хорошая девочка Лиля только поступила учиться и уже привозит парня домой. А уж что в поселке об этом говорить будут – даже представить страшно.

– Тебя это беспокоит?

– Нет. Здесь всегда все про всех сплетничали.

– Я люблю слушать сплетни о других, а сплетни обо мне меня не интересуют. В них нет прелести новизны, – процитировал классика Никита.    

 – Ты читал Уайлда? – удивленно спросила я. Наверное, даже оскорбительно удивленно.

 – Технари тоже умеют читать, Лиля. Да и потом, надо же соответствовать своей девушке. Вряд ли ты со мной будешь обсуждать замечательные пределы. Проще мне прочитать ваши книжки.

 – Ты только что оскорбил всех гуманитариев или мне показалось?

 – Не всех, я же говорил только о тебе, – Никита изо всех сил старался не выдать смех, но в его голосе успела проскользнуть шутливость.

 – А вот это запрещенный прием! Больше не буду просить тебя помогать мне с информатикой, – я надула губы.

 – О, нет! Даже не знаю, как переживу тот факт, что без информатики мы сможем проводить больше времени вместе, просто развлекаясь!

 – Кто сказал, что без нее я вообще буду проводить с тобой время?

 – Ты настолько прямо заявляешь, что используешь меня?

Неприятное чувство вины снова пронеслось, оставив очередной неприятный след. Конечно, Никита просто поддерживал нашу шуточную перепалку, но мне действительно было не по себе от ощущения, что приходится использовать его из-за Димы. 

Я не успела ничего ответить, потому что к нашей машине уже подходила моя мама. Ее русые волосы были собраны в скорый пучок, а стройная талия укутана в большую черную кофту, когда-то оставленную моим отцом. На губах мамы виднелась улыбка, но серые глаза выдавали обеспокоенность. Чтобы опередить возможные вопросы о своем внезапном приезде, я быстро представила Никиту. Пусть лучше мама пока переключит внимание на него. 

– Это Никита, мой друг из университета, – голос прозвучал немного неловко и неуверенно. Все же отношение мамы к тому, что я притащила домой парня на второй месяц учебы, меня беспокоило. 

– Моя дочь никогда так быстро не заводила…друзей.

Мама сделала намеренную паузу. Я закатила глаза. Началось. Все выходные буду слушать намеки.

Никита не растерялся:

– Я просто особенный, наверное. Приятно познакомиться, Марина Николаевна.

– Возможно, на выходных удастся своими глазами узреть ваши особенности, – мама оценивающе посмотрела на Никиту.

– Выходные – это, конечно, слишком короткий срок, но я постараюсь выдать лучшее из своего особенного арсенала.

– И мне приятно познакомиться, Никита, – наконец произнесла мама.

Парень взял наши дорожные сумки, и мы отправились в дом.

Так вышло, что после небольшого коридора следовала кухня и только потом – комнаты. А на кухне уже расположился дедушка. Несмотря на болезненную худобу и трость в руке, ему удавалось излучать необычайную строгость. В глазах, цвет которых достался нам с мамой от него, сквозила подозрительность. Тонкие губы были сжаты. Ох, с дедом будет еще сложнее, чем с мамой.

– Сядьте, молодой человек, – тут же рявкнул дедушка. Его совсем не смутило то, что мой гость только ступил на порог нашего дома.

Никита аккуратно поставил сумки на пол и сел напротив деда.

Мы с мамой остались стоять в проходе, наблюдая разворачивающуюся перед нами сцену.

– Как познакомились с Лилей? – начал допрос дедушка.

– Я обрызгал ее лужей, когда ехал на машине.

– Ты остановился?

– Остановился.

– Предложил помощь?

– Предложил.

– Она отказалась?

– Отказалась.

– Хорошо. Марина приготовила тебе отдельную комнату. В одной комнате этого дома вы не будете спать до свадьбы, друг.

– Понял. Как только решу спать с Лилей в одной комнате этого дома, сразу женюсь.

Только я подумала, что Никита играет с огнем, как дедушка рассмеялся и протянул ему руку для знакомства. 

– Кирсанов Николай Васильевич.

– Ревизин Никита Алексеевич. 

– Располагайтесь, Никита Алексеевич. Ждем вас с Лилей к завтраку через тридцать минут.

Дед радушно уступил свою комнату Никите, а сам решил спать в зале. Все радушие было обусловлено тем, что перемещения из моей спальни были возможны только через зал.

Никита занес мои вещи в комнату и последовал за мамой знакомиться со своей выходной спальней и остальным домом.

Я упала на кровать, облегченно выдохнув. Первого знакомства Никиты с мамой и дедушкой страшилась больше всего, но вроде бы прошло неплохо. Было немного завидно, как легко Никита находил со всеми общий язык. Я точно видела, что он произвел приятное впечатление на деда, на которого обычно никто не производит приятного ни первого впечатления, ни второго, ни каждого последующего. Со всего нашего поселка дед принимал только Киру. Она даже называла его не по имени и отчеству, а дедушкой (своего деда у нее не было). Теперь, кажется, и у Никиты появились все шансы войти в доверие. 

Только я подумала об этом, как получила сообщение от подруги:

«Желаю ошеломительных выходных, дорогие голубки ;)»

«Напиши, как пройдут сегодняшние пары и отправь, пожалуйста, конспекты»

«С ней такой парень, а она опять заладила со своей учебой…зануда!»

«Учеба – это залог будущего! Так что я не зануда, а думающий и рациональный человек!»

«Аааааа!! И она опять занудствует…Иди лучше с Никиткой о чем-нибудь приятном поговори! Или еще чего-нибудь приятное поделай :р Марине Николаевне с дедушкой огроооомные приветы!»

«Передам. Они тебе тоже передадут))»

«В понедельник обменяю конспекты на подробный рассказ о твоих выходных ;) Обнимаю, пока!»

После посвящения я рассказала Кире о нашем импровизированном вечере с Никитой, умолчав о Лодзинском. Подруга была в неистовом восторге. Никита явно пришелся ей по душе.

Часы показали, что пора идти завтракать.

Никита с мамой и дедушкой уже сидели за столом, о чем-то непринужденно болтая. Подойдя ближе, я обратила внимание на Никитины мокрые волосы и приятный шоколадный запах геля для душа.

– Никита Алексеевич уже душ успел принять, а ты даже не переоделась. Чем занималась все это время? – проворчал дед.

– Переписывалась с Кирой. Она передавала вам огрооомные приветы, – отчиталась я перед дедушкой, попутно открывая кран в умывальнике, чтобы помыть руки.

– И ей приветы. Она сегодня учится или тоже где-то мотается с каким-нибудь другом?

Дед был в ударе. Как правило, мне нравилось вступать с ним в легкие перепалки, но при госте было неудобно. Пока не получалось расслабиться и полностью быть собой в собственном доме. Мама вторглась в наш с дедом диалог, очевидно почувствовав мое настроение:

– Никита, чай или кофе?

– Чай.

– Сахар? Разбавлять?

– Без сахара, не разбавлять. Спасибо.

– Правильно. Лилька вечно кипяток холодной водой портит. Получается не чай, а черт знает что, – дед быстро переключил свое внимание на парня. – У нас тут все натуральное – сыр, масло. У соседки берем. Марина хлеб сама испекла, я оладьи пожарил. Приятного аппетита, Никита Алексеевич!

Пока мы завтракали, мама с дедом расспрашивали меня про университет. Когда я рассказала, что Никита помогает мне с информатикой, дедушка с довольным видом проговорил:

– Физико-математический – это хорошо. Перспективный факультет.

– Откуда ты знаешь, что Никита учится на физико-математическом? – удивилась я.

– А о чем мы тут, по-твоему, разговаривали?

Действительно, чему тут удивляться. Дед, наверное, про Никиту знает уже больше меня.

После завтрака и еще пары часов рассказов об университете и общежитии, я почувствовала усталость. Видимо, ранний подъем и три часа пути дали о себе знать. В дороге мне не хотелось спать, мы с Никитой слушали музыку, птиц, обсуждали фильмы и иногда молчали. 

Мама под предлогом, что ей нужно что-то забрать из моей спальни, отправилась следом. Не успели мы переступить порог комнаты, как она спросила:

– Лиля, что случилось?

 – Ничего, – растерянно произнесла я.

 – Не в твоем стиле вот так сорваться в начале учебного года. К тому же с другом, – снова был сделан акцент на последнем слове.

 – Мама, ничего не случилось, правда. Просто я впервые далеко от дома, сильно скучаю. А с Никитой мы много общаемся, он же мне помогает, помнишь? Никита любезно предложил отвезти меня домой, я любезно согласилась. Всего на одну ночь. Учеба не пострадает, не переживай, – мой голос старался выглядеть как можно убедительнее.

 – Я переживаю о тебе, а не о твоей учебе, доченька.

 – Мамуль, это все разлука. Оказалось, что она не дается мне легко.

Пытливый взгляд мамы не отпускал, но она только произнесла:

 – Не забывай, что у тебя есть я, Лиля. Что бы ни было, я всегда буду на твоей стороне. Ты только помни об этом.    

 – Буду помнить, – пообещала я.

 – Ладно, отдыхай.

Мама вышла из комнаты, и я продолжила грызть себя изнутри. Такими темпами мне впору становиться профессиональной обманщицей. Что со мной происходит?

Глупый вопрос. Я прекрасно знала, что со мной происходит. Точнее – кто.

Стоило Лодзинскому промелькнуть в мыслях, как отпустить его стало невозможно. Моя комната только все усугубляла своими воспоминаниями о нем. Я почувствовала острое, нестерпимое, жгучее желание увидеть Диму хотя бы на фото. Словно в бреду, разблокировала его и так же, как все последние дни августа, стала листать Димину страницу. Засмотревшись на фотографию, где он в футбольной форме улыбался во все идеально ровные и белые тридцать два, я не заметила, как случайно два раза ткнула на экран, поставив лайк. Паника захлестнула меня, трясущиеся руки поспешили убрать случайное сердечко.

Спустя буквально секунду телефон оповестил о новом сообщении:

«Я все видел, цветочек».  

VII
Я крепко зажмурила глаза, но Димино сообщение въелось под кожу и крепко держало. Дура, дура, дура! Зачем полезла к нему на страницу? Что делать? Игнорировать теперь глупо, он уже понял, что я пялилась на его фотографии. Мои руки продолжали трястись, а мозг лихорадочно пытался придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, в которую сама себя загнала. 

«Цветочек, без паники. На десять раз вдох, на десять – выдох».

Он еще и издевается! К панике прибавилось раздражение на Лодзинского.

«Я не паникую. На секунду решила, что ты не так уж плох, и мы могли бы нормально общаться. Но, к счастью, быстро поняла свою глупость».

Отправила, не перечитывая. В крови продолжал бушевать адреналин, подправляемый стыдом перед Лодзинским и злостью на него.

«Я бы даже сказал, что ты поняла это молниеносно»

«Ты что, безвылазно сидишь на своей страничке? Тебе заняться больше нечем?»

«Разумеется, нечем. Жду, когда наиграешься с Ревизиным в своем поселке».

«Откуда ты знаешь про Никиту и поселок?»

«Прекрасная Виктория много знает и много говорит».

«Оставь Вику в покое. Зачем впутываешь ее в игру, понятную только тебе?»

«Виктория красива, сексуальна и великолепно двигается. Зачем мне оставлять ее в покое?»

«Затем, что манипулировать людьми – отвратительно!»

«Я никем не манипулирую. Никогда не заставлял тебя делать то, чего бы ты делать не хотела. Как и не заставляю Викторию встречаться со мной».

«Так вы встречаетесь?»

«Ревнуешь?»

«Нет!»

«Отлично. Тогда почему бы нам не сходить на двойное свидание?»

Что?! Какое еще двойное свидание?! Совсем с ума сошел?! Сейчас я напоминала себе чайник, который некому выключить, и он продолжает кипеть, кипеть и кипеть.

«Благодарю за приглашение, но у меня есть дела поинтереснее»

«Ревновать меня и страдать?»

«Мечтай»

«О чем? Мои мечты уже воплощены в реальность. К слову, почему ты залипла именно на эту фотографию?»

Агхррр! Какой же он…Ладно. Хочет двойной свидание – будет ему свидание.

«Понедельник, 19.00, кафе у универа»

«У Виктории чирлидинговая репетиция в это время»

А то я не знаю! Викино расписание, по-моему, знает каждый, кто хоть раз с ней пересекался. Она все время говорит о своем чирлидинге.

«Не мои проблемы. Акция на двойной свидание действует только при таких условиях»

«Показываешь зубки? Восхищен. Ладно. Понедельник, 19.00, кафе у универа»

Естественно, я понимала, что для него Викина репетиция не станет проблемой, но было приятно поставить свое условие. Осталось только подумать, как сообщить об этом странном свидании Никите.

Дима выветрил всю мою усталость напрочь. Сейчас я наоборот чувствовала себя излишне перевозбужденной. Нужно успокоиться. Хорошо бы принять расслабляющий душ.

В коридоре мы столкнулись с Никитой.

– Думал, ты спишь.

– Да как-то не спится. А ты почему не отдыхаешь?

– Договорились с Николаем Васильевичем замариновать шашлык к вечеру, а потом обещал помочь Марине Николаевне с ее компьютером, он у нее плохо себя ведет.

– Ого! Такими темпами они обменяют меня на тебя, – я попыталась присвистнуть.

– Или как можно скорее женят меня на тебе.

– Так ты поэтому стараешься? Я такая роковая девушка, что вмиг покорила твое сердце и ты жаждешь жениться на мне?

– Типа того.

По всей видимости, в этот момент у меня было очень говорящее выражение лица, потому что Никита тут же продолжил:

– Шучу, Лиля. Шу-чу. Не собираюсь жениться в ближайшее время. А веду я себя как обычно. Не виноват, что родился таким очаровашкой.

Уличная дверь приоткрылась и послышался нетерпеливый дедушкин голос:

– Никита Алексеевич! Ну, ты где там?

– Иди, очаровашка. Дед не слишком любит ожидания, – я махнула в сторону двери.

Никита отсалютовал мне и вышел из дома. Я побежала в душ. Точно нужно успокоиться. С этими парнями легко инфаркт заработать.

Под прохладными струями воды я попыталась отогнать Диму прочь из своей головы. Почему мне так тяжело это дается? Почему вообще плохим парням так легко завоевать влюбленность девушки? Дима уже не раз продемонстрировал мне, кем является, и тем не менее продолжал быть моим наваждением. Снова и снова память подкидывала наши летние встречи. Только от одних лишь воспоминаний тело вспыхивало вмиг. Ночами часто хотелось отмотать время и вернуться в лето, когда я наивно полагала, что мне повезло встретить настоящую любовь. Когда мои фантазии были так отточено выражены в реальность. Я умоляла себя прекратить заниматься этим мысленным мазохизмом, но контроль был попросту невозможен. Интересно, много ли у Лодзинского таких безответно влюбленных девушек? Со всеми ли он играет в свои игры? Садист и мазохистка – мы могли бы стать идеальной парой. Я сердилась, что снова продолжаю вестись на него. Это его предложение о двойном свидании – просто смех. Он собрался демонстрировать мне нежности с Викой и наблюдать за моей реакцией? Не дождется. На посвящении я была застигнута врасплох, а к этому чертовому свиданию у меня будет время подготовиться, что бы Лодзинский не выдумал. Вот только как сказать Никите о планах на понедельник? Нужно постараться выбрать подходящий момент до нашего возвращения в город. 

После душа и тщательной сушки волос феном, я отправилась во двор, посмотреть, как там дела у Никиты с дедушкой.

Мама сидела на уличных качелях и смеялась. Я остановилась полюбоваться счастьем на ее лице. Последние полтора года это было нечастым явлением. Папа работал дальнобойщиком. Полтора года назад он отправился в рейс, из которого так и не вернулся. Полиция не смогла отыскать ни его, ни фуру. Мы до сих пор не знаем, что тогда произошло. Таинственное исчезновение хлесткой и невыносимой болью ударило по всем нам.  

– Чего стоишь в стороне, как неродная? – дедушка успевал и с мясом возиться, и что-то объяснять Никите, и обращаться ко мне. 

– Любуюсь вашей идиллией.

– Лиля, садись ко мне, – мама похлопала по месту рядом с собой.

Сев на качели, я принялась слушать, о чем дед с таким упоением говорил:

– Вот в советское время был лучший маринад. А сейчас понаделают в магазинах ерунды какой-то – есть невозможно. Запоминай, Никита Алексеевич: лаврушка, черный перец горошком, соль, сахар, вода и две столовые ложки уксуса. Потом мешаем все это с лучком и мясом. И дадим часиков пять настояться.  

Никита так внимательно слушал дедушку, как будто от этого маринада зависит его жизнь. Отчего-то мне это показалось трогательным. Я засмотрелась на него, а мама – на меня.

– Хороший у тебя, друг, доченька, – тихонько произнесла она мне.

– Мам, перестань делать акцент на этом слове. Он и вправду мой друг, – так же тихо ответила я ей.

– Как скажешь, – вроде бы согласилась мама, однако, я слишком хорошо ее знала, чтобы понимать, что ни в какую дружбу между мной и Никитой она не верила.

Я предпочла не развивать эту тему. Тем более, мне самой был неясен контекст наших с ним отношений. Вроде бы мы друзья, а вроде бы уже и на свидание ходили, и вообще проводим вместе много времени, и мне приятно находиться рядом с ним. Да и совсем скоро предстоит предложить ему сходить на встречу двух парочек, где одной из них будем мы.

После увлекательного мясного процесса Никита отправился с мамой чинить ее компьютер. Мы с дедушкой остались одни.   

– Ну, и что привело тебя сюда на самом деле? – дед в своей обычной манере не стал ходить вокруг да около.

– Соскучилась, – я продолжала гнуть ту же линию, что и с мамой.

– Ага. Читай свои сказочки кому-нибудь другому.

– Дедушка, говорю же – соскучилась!

– И когда это ты успела такой шустрой стать в любовных делах? То все школьные годы на улицу тебя не вытолкнуть было, а то вдруг раз – и сразу парня из города притащила, – дед продолжал свое, словно не слышав меня.

– Я скучала, и Никита предложил меня отвезти к вам на выходные. По-дружески.

– Заладила свое, и не выдерешь из тебя правду клещами, – недовольно протарахтел дед. – Если интересует мое мнение, то Никита Алексеевич кажется неплохим молодым человеком. На первый взгляд. Надо еще понаблюдать. В людских делах лучше не спешить – вернее будет.

Я помогла дедушке прибраться. О причине моего приезда больше не говорили. Болтали про учебу и жизнь в поселке.

К вечеру мы с мамой приготовили пару салатов и нарезку из овощей, пока мясо согревалось углями под присмотром мужчин. Мама рассказывала последние школьные новости. Она работала учительницей начальных классов. Забавных рассказов про детей у нее было много. Мама их очень любила. И работу любила. Я всегда хотела так же найти себя в профессии, как она. Одно из самых больших счастий – обрести свое призвание, найти то дело, в котором хотелось бы неустанно профессионально развиваться.

– Марина, Лиля, у нас все готово, а у вас? – заглянул к нам дедушка.

– У нас тоже все готово, папа.

За ужином не было никакой неловкости. Меня снова удивило то, насколько быстро Никита умеет расположить к себе людей. Наверное, какой-то врожденный талант. Этим он мне очень напоминал Киру.

Перед сном парень заглянул в мою комнату.

– Не успел осмотреться здесь утром. У тебя тут уютно.

– Спасибо маме с дедушкой за то, что потакали моему желанию сделать из спальни мини-библиотеку.

Во всю стену располагался белый шкаф с книгами. Стол такого же цвета имел множество полочек, на которых покоились блокноты, ручки, тетради и еще книги. Вместо стула стояло светло-розовое кресло с пледом. Кровать была застелена моим любимым постельным бельем с изображением известной школы волшебства.

Парень сразу обратил на нее свое внимание:

– Я думал, ты фанатка Толкина.

– Совмещаю.

– Лиля, сегодня был очень хороший день. Спасибо.

– За что? Ты меня привез сюда. И ты нашел общий язык с моими родными. Так что тебе спасибо.

– Приятно обмениваться любезностями на ночь.

– Да. Что-то в этом есть.

– Надо почаще любезничать перед сном.

Дверь в мою комнату отворилась.

– Любезные, поздновато, спать бы пора.

Дедушкина бдительность не давала сбоев. Мы с Никитой улыбнулись друг другу и пожелали спокойной ночи.

На следующее утро я предложила перед отъездом прогуляться до пруда возле дома. Всеми правдами и неправдами мама с дедушкой отказались присоединиться. Их желание оставить прогулку только нам с Никитой было чересчур очевидным. 

У пруда никого не было. Раздавался легкий шелест деревьев, дополненный кваканьем лягушек и птичьими отголосками. Деревянный мостик возвышался над неподвижной водой. 

– Уединенно и красиво, – Никита смотрел перед собой.

– Люблю это место.

– Оно подходит тебе.

Мы были одни и пребывали в спокойном расположении духа. Возможно, сейчас самое время спросить у Никиты про ближайший понедельник.

– Никит, не хочешь сходить на двойное свидание завтра?

Парень с изумлением посмотрел на меня.

– С кем?

– С Димой Лодзинским и Викой из моей группы.

– Вы настолько близки с Викой? ... или с Димой?

– Ну… эм-м-м… я общаюсь с ними двумя. 

– Если это то, чего ты хочешь – хорошо.

Никита продолжал выглядеть спокойным, но я заметила едва уловимую перемену в нем. Тонкой вуалью между нами пролетела отстраненность. Мне это не понравилось. Я пожалела о том, что повелась на Димину провокацию, и попыталась исправить положение.

– Прости. Это ерунда. Если ты не хочешь, давай никуда не пойдем.

– Лиля, ты снова извиняешься. И снова тебе не за что извиняться. Главное, чего ты хочешь.

Нужно было что-то ответить. Что угодно. Но я молчала, потому что сама не знала, чего хочу. Утереть нос Лодзинскому? Не обидеть Никиту?

И это молчание тоже было ответом. Парень, стоящий рядом со мной, задал следующий вопрос:

– Во сколько и где?

VIII

– Давайте обратимся к Владимиру Проппу и его разбору сказок. Кто такая Баба-Яга на самом деле?

По аудитории разносился голос лектора. Пары по фольклору всегда вызывали интерес, но сегодня, в предвкушении вечера, мне было страшно и никак не удавалось ни на чем сосредоточиться. Чем ближе был вечер, тем больше меня покидала воинственность, которая присутствовала, когда я согласилась на встречу с Димой и Викой. 

После разговора у пруда мы с Никитой тепло попрощались с мамой и дедушкой, а затем всю дорогу ехали в напряженной тишине. Он проводил меня до общежития и сказал, что встретит в понедельник, чтобы вместе поехать в кафе.

Вика излучала сплошные восторги из-за парного свидания. 

– Лиля, что ты сегодня наденешь? Предлагаю прийти вместе в платьях. Мне кажется, это будет миленько, – однокурсница сидела по правую руку от меня и не прекращала щебетать о предстоящей встрече и подготовке к ней. 

– Пока не думала, в чем буду, – сдержанно ответила на ее вопрос. 

– Не страшно. Как определишься, скинь мне свой лук, я подберу что-нибудь подходящее. 

Какая лапша висит на ушах Вики, раз она так радуется этому свиданию?

По другую сторону расположилась Кира. С ней мы встретились сразу после моего приезда в город. Я взяла у нее конспекты и сообщила о нарисовавшейся двойной встрече. Подруга не понимала, как так вышло, что мы с Никитой окажемся в компании Вики и Лодзинского. Я вкратце поведала о последней переписке с Димой.  

Реакция Никиты стала сюрпризом для меня, но не для Киры:

– Что ты хотела? Он же не идиот, понимает, что между вами с Лодзинским что-то происходило. Только наверняка для него стало неожиданностью, что вы с этим Димой до сих пор поддерживаете какие-то непонятные отношения, о которых никто не в курсе. К тому же парни играют в одной футбольной команде. Возможно, Никита знает о Лодзинском что-то, чего не знаем мы.

С одной стороны, Кира настаивала, что это свидание – отличная возможность утереть нос Лодзинскому. С другой – неясно, как себя поведет Никита на этой встрече, а многое будет зависеть от него. После приезда мы с ним совсем не общались. В голову лезли противные сомнения, что парень не придет, и я в очередной раз окажусь дурой перед Лодзинским. Уже сто раз пожалела о своем согласии на эту нелепую двойную встречу.  

– Вика, дай уже послушать профессора! В перерыве все обсудите! 

Викина близняшка шикнула на нее, за что я была очень признательна. От Вики голова шла кругом. Вера жаловалась, что сестра помешалась на Диме, и теперь у них дома ежесекундные разговоры о чирлидинге сменялись восторженными рассказами о капитане футбольной команды университета. 

Я понимала, что предостерегать Вику бесполезно. Ее состояние сейчас сродни наркотическому воздействию. Дима давал ей то, чего она желала – быть в центре внимания. После посвящения весь университет гудел о новообразовавшейся парочке. Вика явно чувствовала себя звездой: чирлидинговая команда, шоу на посвящении, популярный парень. У меня мелькала идея показать однокурснице переписку с Лодзинским. Но останавливала уверенность –  что бы я сейчас не сказала или не сделала, Дима выкрутится, а участь главной злодейки выпадет мне. Вика надежно одурманена Лодзинским. Этот спектакль может прекратить только он.

Повезло, что сегодня были одни лекции. Семинары я бы точно не осилила в состоянии сплошь натянутых нервов. 

С трудом дождавшись окончания пар, мы с Кирой помчались в общежитие. Подруга вызвалась помочь мне с внешним видом к вечеру. 

– Заодно и тебя отвлеку. Иначе съешь себя до наступления вашего свидания. Останутся от тебя одни косточки, а мне потом сажай их под яблонькой, – разглагольствовала Кира, пока мы шли.

– Эй, я же не корова из «Крошечки-Хаврошечки». Фольклор тебя куда-то не туда несет, – возмутилась я.

В препирательствах о русских народных сказках мы дошли до общежития. 

– Твоя соседка вообще здесь бывает? – спросила Кира, увидев пустующую комнату. 

– Редко. Почти не вижу ее. Она живет у своего парня. 

– Погоди, вот перейду на второй курс и будем вместе жить-поживать да добра наживать. Начнется у нас тогда ошеломительная жизнь! 

Родители Киры оказались категорически против, чтобы их дочь жила в общежитии. В их доме были неоднократные скандалы из-за этого. В итоге нашелся компромисс, согласно которому первый год Кира будет жить у тети, а ко второму курсу они вернутся к обсуждению данного вопроса. 

Мы включили музыку и, пританцовывая, вывалили всю одежду из шкафа на кровать. Подруга тщательно перебирала ее. 

– Пока больше всего подходит вот это платье, но ты его уже надевала в клуб первого сентября, тебя в нем видели и Никита, и Дима.

– Конечно, оно подходит. Ты же мне подарила это платье. И туфли на каблуке тоже подходят. Потому что их мне тоже подарила ты, – хмыкнула я. 

 – Да-а-а, у меня прекрасный вкус на яркие виды. А у тебя здесь все либо офисное, либо совсем простое, – критически произнесла Кира.

– Каюсь, никогда думала о зрелищых нарядах. 

– Ладно. Будем исходить из того, что есть. Ты пойдешь в ботильонах или сапогах до колена?

– Первое. 

– Тогда давай сосредоточимся на юбках. 

Спустя час я, как и обещала, написала Вике, что собираюсь надеть светлую юбку, чуть ниже колена, и темно-зеленый свитер оверсайз. 

Спустя еще два часа я была полностью готова. Подруга сделала мне макияж и прическу. Мои длинные волосы спускались мягкими локонами к пояснице, легкие румяна подчеркивали скулы, а графитовые тени – глаза. Губы покрывал блеск. 

Скоро должен был подъехать Никита. По крайней мере, я очень надеялась, что он подъедет. 

 – Тебя не бесит видеть Лодзинского рядом с Викой? – осторожно спросила Кира.

– Мне это не нравится… Мне это совсем не нравится, – честно призналась я.

– Хорошо, что рядом есть Никита, – как бы невзначай бросила она. 

– Хорошо, что рядом есть ты! 

– Какая ты милашка сегодня, – довольно промурлыкала подруга. 

В руке зазвонил телефон, высвечивая Никитино имя. Когда я взяла трубку, он сказал, что ждет меня у входа в общежитие. В этот момент сердце сбросило несколько тонн переживаний. 

Кира заказала такси и вышла со мной. Никита стоял у машины в светлых джинсах и темно-зеленом свитере. Забавное цветовое совпадение.

– Ошеломительно! У вас уже телепатическая связь, голубки, – поприветствовала парня подруга.

– Тренирую мозг в свободное время, – прозвучал мужской голос в ответ. 

– Поделишься упражнениями?

– Легко. Кладешь карандаш и смотришь на него. Шесть часов ежедневных усилий на протяжении пары десятков лет и вот ты уже знаешь, какой цвет в одежде выберет твоя подруга. 

– Придется забить на учебу, по-другому я не осилю, – с притворной горечью произнесла Кира.

– Иногда приходится чем-то жертвовать, – поддержал ее парень.

Я просто стояла и слушала ребят, не представляя, как мне начать разговор с Никитой. В это время подъехало такси. Перед тем, как запрыгнуть в него, подруга бросила:

– Хорошо вам сегодня провести время!

– О, не сомневаюсь, что время мы проведем отменно, – ответил парень. 

Мы сели в Никитину машину. Он первым начал диалог. 

– Итак. Мы нежно влюбленные или страстно влюбленные?

– Это так важно? 

– Да. Установки влияют на поведение.

– Почему ты это делаешь? 

– Потому что сам ввязался. Каждый выбор имеет последствия, за которые нужно нести ответственность.

– Я – твоя ответственность?

– Ты – мой выбор. 

После наступившей паузы парень повторил вопрос:

– Так нежность или страсть?

Страсти мне хватило с головой.

– Нежность.

Никита кивнул и завел машину. 

Чем ближе мы подъезжали к кафе, тем больше меня начинало трясти. Что я творю? В груди пульсировало смятение, требующее повернуть обратно. Плевать на Лодзинского. Плевать на всех. Не знаю, каким чудом я не закричала поворачивать обратно. 

Никита подал мне руку, чтобы помочь выйти. Моя ладонь была мокрой от волнения. Он крепко ее сжал и твердо проговорил:

– Все будет хорошо. Я рядом. 

Держась за руки, мы вошли в кафе, где сразу увидели Вику с Димой. Они и впрямь великолепно смотрелись вместе. Эффектная блондинка в серебристом платье и, не уступающий ей, синеглазый брюнет во всем черном. Однокурсница моментально заприметила нас и помахала, призывая скорее присоединиться к ним. 

Дима с Никитой обменялись мужским рукопожатием. Никита отодвинул стул для меня, прежде чем я села. Пока мы с Викой выбирали, что заказать, парни обсуждали свои футбольные дела. Через неделю предстоял матч с командой политеха.

– Как насчет греческого салата без лука? – подала голос Вика.

– Супер. Давай, – откликнулась я. 

Мне вообще было все равно, что заказывать. Есть не хотелось совершенно. Единственное, чего я желала – поскорее закончить этот фарс. Как будто ухватив мое напряжение, Никита положил свою руку мне на плечо, бережно поглаживая. При этом он продолжал говорить о вратаре соперников. Я уловила на своем плече мимолетный взгляд Димы, но он мгновенно вернулся к собеседнику. 

Заказав два салата, пепперони и чайник с жасминовым чаем, Вика прервала беседу ребят.

– Мальчики, о футболе вы можете поговорить на футболе!

Едко ухмыльнувшись про себя, я подумала, что надо как-нибудь сказать Вике то же самое про ее чирлидинг. 

– Давайте лучше выберем более подходящие темы для сегодняшней встречи, – продолжала однокурсница. – Например, рассказать вам нашу с Димой историю?

Нашу…

– Конечно, Вика. Нам с Лилей будет интересно услышать вашу историю. Правда, котенок? – Никита елейным тоном обратился ко мне, взяв мою ладонь в свободную руку.

Котенок? Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть от неожиданности. Но спохватившись, сообразила поддержать игру: 

– Конечно, любимый.

Продолжая смотреть друг на друга и глупо улыбаться, со стороны мы, наверное, действительно казались влюбленными. 

– Ну, так вот, – Вика как бы невзначай прокашлялась, возвращая внимание к себе. – Помните тусу в «Темной стороне» первого сентября?

Так и знала, что Лодзинский был замешан тогда во внезапном исчезновении Вики. 

– Мы с Верой и Кирой танцевали. Потом девчонки отправились за коктейлями. И неожиданно мы столкнулись во время танца с Димой. 

Ага, неожиданно.

– Он предложил мне выйти подышать свежим воздухом. И вот ноги нас как-то незаметно принесли на Набережную. Мы проговорили несколько часов. Он сказал, что ни с кем не чувствовал себя таким настоящим. А потом мы встречали рассвет, и Дима процитировал Бродского…как же там… что-то про сердца и закат.

– Глаза их полны заката, сердца их полны рассвета, – машинально подсказала я.  

– Да! Точно! Лиля у нас такая умная, у нее точно жесткий диск в голове с цитатами поэтов и писателей, – сказала Вика, обращаясь к ребятам. 

Ни с кем не чувствовал себя таким настоящим?! «Пилигримы» Бродского?! Мне хотелось, как следует приложить Лодзинского. Ну и сволочь. Он знал, что Вика расскажет об этом и наверняка хотел лично посмотреть, как я отреагирую, поэтому каким-то образом убедил ее хранить ту их встречу в секрете. Больших усилий мне стоило не потерять самообладание. Не заметив, я стиснула Никитину руку до боли в костяшках.

– Надо же. Лодзинский, никогда бы не подумал, что ты такой романтик, – с иронией обратился к нему Никита.

– Что сказать, я и сам себе удивляюсь. Это все прекрасная Виктория, – улыбнулся Дима.

Вика обхватила его шею руками и поцеловала в щеку. Он, в свою очередь, положил по-хозяйски свою руку ей на колено.

– Кстати, вы очень мило выглядите вдвоем! Специально подбирали парные цвета друг под друга? – спросила блондинка.

– Конечно. Лиля – натура очень тонкая, ей нравится эстетика во всем. В цветовой гамме, в том числе. Видели бы вы Лилину комнату в ее доме! Красиво, эстетично, женственно. Лиля сама там все обустраивала, – Никита сегодня был в ударе.

– Ты про мое постельное белье? – не подумав, уточнила я.

– И про него тоже, – загадочно подхватил парень.

Обида на Лодзинского изнутри временно уступила место смеху, вот-вот, готовому вырваться наружу. Волшебная школа на простыне – сама женственность и эстетика!

– Я так понимаю, ваша поездка к Лиле домой прошла хорошо? – обыденной интонацией спросил Дима.

– Более чем. Однако там произошло много личного, поэтому мы бы не хотели обсуждать это ни с кем, – парень, крепко держащий мою руку, продолжал бросаться загадочными намеками.

И снова я почувствовала на себе холод от пробивающей синевы.

– Кстати, Дима тоже был в Лилином поселке, они там познакомились, – вновь вступила однокурсница.

Я резко напряглась. Что он ей сказал?

– Расскажи, – Вика обратилась к Лодзинскому.

– Просто подвез ее во время ливня. Ничего особенного.

Просто подвез…Ничего особенного…

Ладно. Пусть лучше так, чем если бы он поведал всю правду. И все равно «ничего особенного» резануло внутри.

– У Димы такая хорошая память, что он сразу узнал Лилю, когда увидел ее в университете. Филологическая память может творить чудеса, – продолжала Вика. – Вот я хоть и учусь на филолога, но памяти такой у меня нет

– У тебя много других достоинств, – пробросил Лодзинский.

– Разве он не прелесть? – Вика с умилением на лице снова поцеловала Диму.

– Прелесть-прелесть. Самый прелестный капитан футбольной команды, – Никита продолжал подшучивать над своим сокомандником.

Оставшийся вечер Вика много говорила, я много молчала, Дима наблюдал, Никита разряжал обстановку и поддерживал Викину болтовню. Весь вечер «мой парень» приобнимал меня, ласково обращался ко мне, держал за руку и был весьма обходительным.  

После ужина однокурсница предложила немного прогуляться вчетвером, но я желала поскорее покончить с этим вечером, поэтому сказала:

– Извините, у нас уже планы.

– На ночь глядя? – искренне удивилась Вика.

Тут вступил Никита:

– Да. На ночь глядя.

– Оу, какая я глупая! – рассмеялась блондинка.

С ног до головы меня пробрал колкий мороз ледяных глаз. Показалось, что Дима совсем не оценил наших так называемых планов с «моим парнем». Я продолжала цепляться за Никиту, как за спасательный круг. 

Когда мы выходили из кафе, мой позвоночник в полной мере ощутил, как тысячи иголок пронзают его. Вика с Димой шли сразу следом за нами.       

Немного ослабить напряжённые нервные струны удалось только когда мы разошлись по своим машинам.

По пути я спросила Никиту:

– Мне просто любопытно, что бы ты делал сегодня, будь у нас страстные отношения?

– Я не отлипал бы от тебя и позволял себе лишнего при них.

– Например?

– Теперь ты этого никогда не узнаешь. 

– Ц, интриган! 

Он только усмехнулся. 

 – Не хочу в общежитие, – внезапно вылетело из моего рта.

– Можем поехать ко мне, – как ни в чем не бывало предложил Никита.

– А мы никому не помешаем?

– Нет. Я живу один. 

Для меня было очевидным, что, оставшись наедине с собой, я начну снова и снова прокручивать все встречи с Лодзинским. Мне хватило. Все что угодно сейчас, лишь бы не думать о нем.

– Поехали к тебе, – согласилась я. 

IX

Никитина квартира в темно-серых и коричневых оттенках выглядела довольно просторной. Кухня объединялась с гостиной и располагала выходом на лоджию, где угадывался красивый вид на город, учитывая двенадцатый этаж. За двумя дверями прятались ванная и спальня. 

– Будешь чай? – обратился ко мне Никита, когда мы сели за стол. 

– Мы его сегодня столько выпили, что пока не хочется, спасибо.

– Виски? 

– Собираешься споить меня у себя дома?

– Проявляю гостеприимство. 

Я подумала, что после дня, полного стресса и Лодзинского, мне было необходимо быстро расслабиться, пусть и обманчивым путем.

– Да. Можно виски. 

Передо мной оказался рокс с янтарной жидкостью и кубиками льда на дне. Никита приоткрыл окно и сел напротив. 

– Предлагаешь мне пить в одиночку? Я выгляжу настолько жалкой? 

– Ты выглядишь, как человек, который слишком много нервничал сегодня. И еще прямо сейчас ты выглядишь одинокой и беззащитной. Предвосхищая твой вопрос – нет, твоей беззащитностью я не собираюсь пользоваться. Но могу попытаться скрасить твое одиночество. 

– Тогда где же твой стакан?

– Похоже, это ты пытаешься споить меня, Лиля, – прищурившись проговорил парень.

– Имеешь что-то против?

Ничего не ответив, Никита достал второй рокс и налил виски себе тоже. 

Под уличные звуки автомобильных двигателей и людской гул мы сделали по первому глотку. Горло тут же почувствовало жжение, смешанное с пряным вкусом.

– Что это? – спросила я парня. 

– Яблоко. 

– Никогда не пила виски со вкусом яблока. Хотя я вообще никогда не пила виски. 

– Не стоит злоупотреблять. 

– Хорошо, мамочка, не буду, – произнесла я, попутно сделав еще глоток И еще. И еще один. 

Довольно быстро в теле появилась легкость, настроение стало лучше.  

– А откуда у тебя так быстро нашелся алкоголь? Неужели говоришь из личного опыта про злоупотребление?

– Я не только тебе помогаю с предметом. В свободное время подрабатываю репетитором. Иногда дарят такие подарки.

– Надеюсь, твоим ученикам больше десяти лет?

– Больше. В основном помогаю студентам. 

– Получается, и спортивный, и красивый, и умный? – задала вопрос, хихикнув. Кажется, опьянение наступило совсем скоро. 

– Считаешь меня красивым? – весело осведомился Никита. 

– Ой, ну ты себя в зеркале не видишь? Высокий, с подтянутой фигурой. И эти твои черты лица – они же слишком правильные! 

– Лиля, девушкам редко удается меня смущать, но у тебя с виски это начинается получаться. 

– Не только же тебе смущать меня. 

– Когда я смущал тебя?

– Когда поцеловал в щеку на первом же свидании! 

Да, мне точно ударило в голову. Иначе я не говорила бы всего того, что говорила.   

– Тебе не понравилось? 

– Понравилось, – призналась я. 

– Приму к сведению.

– Теперь будешь меня часто целовать в щеку?

– Зачем повторяться, если можно найти и другие варианты? 

– Вот ты опять смущаешь меня! – воскликнула я. 

– Ну хорошо. Давай поговорим о чем-то менее смутительном.

– Нет такого слова!

Я сама не заметила, как сразу переключилась на короткую лекцию по русскому языку. Постепенно разговор перетек к любимым книжкам. Все же у моего собеседника мастерски получился маневр отвлечения. 

После того как время перевалило за полночь, Никита заметил, что скоро пора просыпаться на пары, а мы еще даже не легли. 

– Так. Сейчас принесу тебе полотенце и футболку с шортами. Иди пока в душ, а я расстелю тебе чистое постельное белье, – скомандовал парень. – Потом заходи в спальню.  

Вернувшись из душа в серой одежде на несколько размеров больше и зайдя в Никитину комнату, я обнаружила большую кровать, рабочий стол с ноутбуком и большой шкаф в выдержанных цветах квартиры. 

Никита задумчиво глядел перед собой в окно. 

– О чем размышляешь? 

– О том, что ты много выпила и тебе пора спать.

Никита мягко подтолкнул меня к своей кровати. После чего взял из шкафа какие-то вещи и отправился к двери.

– Куда ты? – окликнула его я. 

– В душ и на диван. 

– Мне неудобно выгонять тебя из твоей же спальни.

– Мне удобно. Отдыхай, Лиля.

За парнем закрылась дверь. Я долго сверлила ее взглядом. По какой-то причине хотелось, чтобы она открылась и впустила Никиту обратно. Когда пришло окончательное осознание, что сила моего взгляда не работает, я закрыла глаза в попытках уснуть. В голову тут же начали лезть вперемешку мысли обо всем. К мысленной каше прибавилась сильная жажда, в какой-то момент оказавшаяся нестерпимой. 

Я выскользнула из комнаты на цыпочках, чтобы не разбудить Никиту. Но мои старания были напрасными. Диван пустовал. Мужской силуэт проглядывался в стороне лоджии. Выпив залпом стакан воды, я отправилась туда. 

Никита стоял у широкого подоконника. Рядом лежал сотовый. По всей видимости, он только что с кем-то переписывался. 

– Лиля, ты почему не в кровати?

– Не знаю. Не могу уснуть. Хочется все время пить воду и думать о том, как много ерунды я творю в жизни. А еще у меня все перед глазами крутится, – ответила и встала с ним рядом. 

– Побочное явление после алкоголя. Утром наступит головная боль.

– Вот спасибо, – поморщилась я. – Ты сейчас себя так же чувствуешь?

– Нет. Мне же за руль с утра. Я умею вовремя останавливаться. 

– Что, совсем никогда не напиваешься? 

– Нет. 

– Удивительный человек Никита Ревизин, – высокопарно произнесла я. 

Никитины губы сложились в уставшую улыбку. Мой взгляд упал на нее и уже не смог оторваться. Перестав дышать, я приблизилась ближе, потянувшись на цыпочках к нему. Когда наши лица оказались в сантиметре друг от друга, Никита положил руки мне на плечи, останавливая мой порыв. 

– Лиля, ты сейчас пьяна, поэтому ищешь утешения во мне. Через несколько часов уже будешь жалеть о нашем первом поцелуе. 

– Никита, я всегда ищу утешение в тебе. Дело не в алкоголе.

Не отрывая взгляда от губ напротив, еле слышно прошептала:

– Пожалуйста. 

Мгновение, в течение которого Никита обдумывал дальнейшее действие, а я смертельно боялась отказа, длилось вечность. Парень все же отстранился от меня, но лишь затем, чтобы подхватить и усадить на подоконник. Мои ноги инстинктивно сомкнулись вокруг Никиты, притягивая ближе. Его ладони обхватили мое лицо. Он не спешил. Смотрел мне в глаза, словно выискивая там что-то или запоминая. Я, упершись руками в подоконник, ждала. Внутри бушевали всполохи волнения и предвкушения. Парень провел пальцем по моей нижней губе, провоцируя прерывистый выдох из моего рта. Миндально-смородиновый запах окутал мое тело снаружи и изнутри. Никита нежно поцеловал меня в уголок рта. Постепенно его губы скользнули по моим, и он наконец начал глубокий поцелуй. Уверенно. Твердо. Настойчиво. Алкогольное головокружение сменилось опьянением от того, что мы делали. Поцелуй становился жарче. Моя спина вжалась в оконное стекло под напором Никиты. Руки вцепились в его мокрые после душа волосы. Мысли сосредоточились только на настоящем миге, которому я отдавалась всецело. Не знаю, сколько прошло времени – пять минут, пятнадцать, час, когда Никита отстранился и, прижав свой лоб к моему, прохрипел: 

– Сейчас не время идти дальше. 

– Ты и впрямь умеешь вовремя останавливаться, – так же хрипло отозвалась я, тяжело дыша. 

Парень аккуратно освободился из моего крепкого захвата рук и ног. Он отнес меня в спальню и бережно уложил на кровать. 

– Только не уходи, – тихо попросила я. 
– Ты испытываешь мою выдержку, Лиля.

Никита лег рядом, я положила свою голову ему на плечо. Он обнял меня. Мое сердце продолжало колотиться после поцелуя, мысли путались, но я ощущала защиту и спокойствие. 

На утро, как и было предсказано, сон прервался разрывающей головной болью. Рядом со мной никого не было. С трудом поднявшись, я прошаркала в кухню-гостиную. 

– Проснулась? Отлично. Как раз собирался тебя будить. Через сорок минут нужно выезжать, – бодро произнес Никита, заканчивая приготовление омлета. – На столе обезбол и вода, в душе полотенце и зубная щетка.  

Все еще находясь в полусонном состоянии, я побрела к приготовленной таблетке, а оттуда отправилась умываться. Холодная вода способствовала пробуждению. 

За завтраком Никита поинтересовался:

– Как самочувствие? 

– Плохо. Очень плохо, – промычала я. 

– В состоянии ехать сегодня в университет? 

– Нет, но поехать надо. И так пропустила субботу. Откуда у тебя новая зубная щетка, кстати? Девушки часто остаются ночевать?

– Внизу круглосуточный магазин. Купил сегодня. 

– На второй вопрос не ответишь?

– Не отвечу. Ешь. Приятного аппетита. 

От мыслей, что Никита может часто приводить к себе девушек, неприятно кольнуло. 

– Предполагаю, ты захочешь заскочить за тетрадями к сегодняшним лекциям? – спросил парень. 

– Угу.  

Заехав в общежитие, я быстро побросала нужное в сумку и села обратно в машину. На переодевания времени уже не было.

Перед тем, как пойти на учебу, обратилась к Никите:

– Не жалею о нашем первом поцелуе. 

Он притянул меня к себе и коротко поцеловал в губы. 

– Идем. Провожу тебя до аудитории, Лиля. 

В коридоре было шумно, студенты ловили последние пять минут перед началом первой пары. Мои одногруппники толпились в ожидании Валентины Степановны, преподавательницы по основам литературоведения. Немного в стороне стояла Вика, о чем-то воркующая с Лодзинским. 

Никита обнял меня перед тем, как отпустить на семинар, и прошептал на ухо:

– Тоже ни о чем не жалею. 

Проводив взглядом парня, я подошла к Вере с Кирой.

– Ууу, кто-то сегодня не ночевал дома? – старательно громко произнесла последняя, оценивая мой вчерашний вид.  

Понятно, для кого она старалась, но тут помимо кое-кого стояло еще много других людей. Мне стало неудобно, поэтому пришлось шикнуть на подругу. Она, посмеиваясь, вскинула руки в примирительном жесте. Появление Валентины Степановны прервало наш диалог.

Пока мы рассаживались на свои места, Вика раз пять сообщила девочкам, как замечательно прошло наше двойное свидание. И примерно столько же раз сказала, что надо как-нибудь повторить, на что я только вежливо улыбалась.

Вот уж вряд ли, спасибо.

Во время семинара пришлось молиться всем богам, чтобы меня сегодня не спросили. Впервые я не сделала домашнее задание. К сожалению, молитвы никто не услышал.

– Лиля, вместо того, чтобы обжиматься в коридорах с мальчиками, вы бы лучше больше времени уделяли учебе. Тем более на первом курсе, – строго проговорила преподавательница. – После пары подойдите ко мне за индивидуальным заданием.  

Можно земля подо мной прямо сейчас разверзнется, и я исчезну навсегда? Как стыдно-то…

– Надо же, Лиля тусила с парнем вместо учебы. Сегодня точно град пойдет. Со снегом, дождем и смерчем, – подтрунивала надо мной подруга.

Днем я отправилась в библиотеку выполнять литературоведческий анализ стихотворения Анненского «Я думал, что сердце из камня…» по заданию Веры Степановны, а девочки пошли на первое собрание перед подготовкой к социализации. В этом масштабном мероприятии участвовали все факультеты. Ежегодно давалась определенная тема, на которую готовилось представление. Что-то вроде спектакля. В конце декабря, в течение нескольких дней, участники демонстрировали постановки, а жюри, состоящее из деканов, определяло победителей.  Мероприятие было призвано сплотить студентов между собой, что звучало здорово, но меня выступления на сцене по-прежнему не интересовали, потому участвовать в этом не собиралась.

Положив тетрадь и учебник на самый отдаленный стол, я направилась к стеллажам в поисках книг, которые могут понадобиться. Вдруг дверь рядом с одним из стеллажей открылась, и чья-то крепкая рука затащила меня внутрь темного подсобного помещения, тут же припечатав к стенке. Почувствовав мятно-кедровый запах, я воскликнула:

– Ты что творишь, Лодзи… 

Он закрыл мне рот рукой и впился в шею. Опешив, я попыталась оттолкнуть его, но тело было не согласно с разумом. Сумасшедшая химия била наотмашь. Мои руки уперлись ему в грудь в ненастоящей попытке отстраниться. Дима свободной рукой сжал мою талию, не прекращая целовать, кусать, изводить мою шею. Дрожь начала вибрировать во мне повсюду. Сердце было готово не просто вырваться, а пробить грудную клетку насквозь дважды. Ноги превратились в ватное подобие. Не знаю, как им вообще удавалось продолжать стоять. Сама не заметила, как перестала думать о чем-то, кроме его губ, его зубов, его языка на своей шее. Хотела еще. Нет. Хотела больше. Я переместила свои руки на Димину голову и подалась навстречу, побуждая продолжать. Мне было мало. Я желала быть ближе. Еще немного, и мы растворились бы друг в друге. 

Внезапно Дима прервался. Мои глаза в туманном непонимании уставились на него. 

– Хорошо, цветочек. Нужно было проверить. 

И он вышел, закрыв за собой дверь. 

А я медленно сползла по стенке вниз. Ноги меня больше не держали.

Неприятно, обидно и больно.

Щеки быстро стали влажными от слез.

Что я наделала?