Мой куратор — наследник престола. Корона

— Поразительно… — восхищенно протянула Майя, сидящая за мной с расческой и лентами.

— Что, что там? — заинтересованно отозвалась я.

— Цвет твоей шишки такой красивый! Нехило тебя Анаверд приложила.

Я закатила глаза.

— А ну дай расческу! Сама косу заплету!

Захихикав, подруга продолжила мучить мою шевелюру, заплетая всё более и более абсурдные прически. Делать ей все равно было нечего. Ещё бы! Ведь она на дежурстве, а болеть в лазарете изволю лишь я одна.

— Ну ничего, скоро весело будет. У зельеваров практика вот-вот начнется, — ухмылялась она, методично возводя башенку на моей голове.

— И что с того?

— Как что? Плох тот зельевар, что свою стряпню не пробует! Налакаются всякой гадости, а потом ходят к нам зеленые, синие, желтые... был один розовый! В крапинку даже был. И в полосочку! Но больше всего я запомнила фиолетового.

— Потому что он был фиолетовым?

— Потому что он чихал радугой! Правда, после этого цветного нашествия лазарет пришлось закрывать на санитарный день и генеральную уборку, но оно того стоило. Легенда о радужном чихуне жива по сей, несмотря на то, что сам чихун после своего «успеха» забрал документы и перевелся в другую академию. Ох и славные времена были!

Пустить ностальгическую слезу целительница не успела. Дверь в лазарет открылась, и в приемную ввалился парень.

— Что случилось? — осведомилась Майя.

— Пальчик прищемил.

— Ну так подуй!

— И молоток на ногу уронил.

— Ну ты и криворукий!

— А ты попробуй с прищемленным пальцем артефакты делать! — возмутился маг.

Закатив глаза, Майя встала и отправилась спасать пальчик и ногу.

Заскучать я не успела. Дверь в лазарет вновь отворилась. Порог перешагнула… Луиза Анаверд. Злая, как армия демонов!
Дорогие мои, это финальный том истории❤️ Первый том вы можете прочитать бесплатно

— Ты! — воскликнула она, проходя вперед.

— Пришла за добавкой? — хмыкнула я, поднимаясь. Я пока не столь преуспела в боевой магии, чтобы сражаться с врагом, лежа на кровати.

Герцогиня пересекла расстояние между нами и замерла напротив. Всю её трясло от гнева, а сама она выглядела просто ужасно. Бледная, почти голубая, с темными кругами под глазами. Зато с алыми губами и в лучшем своем платье.

— Чем?..

— Что — чем?

— Чем ты приворожила Кайрата? Как ты вообще это сделала? Чем ты вскружила ему голову?

— Своей искренностью, — последовал ответ. Не мой: в дверях показался Майерхольд. Принц глядел на Анаверд расслабленно и равнодушно. Так, словно перед ним стояла незнакомка, а не красавица-подруга, с которой он знаком не один год.

Улыбнувшись ему, я собиралась броситься навстречу, но этого не понадобилось. Кай подошел сам. Обнял за талию, притянул к себе. И всё это на глазах у Луизы.

— Ева всегда была честна со мной. Не играла. Не утаивала. И не связывалась с моими врагами, притворяясь близким другом, — договорил Майерхольд.
— Неужели она лучше меня?
— Лучше. Во всем. Всегда. 

— Вижу, у вас всё очень хорошо, — прошипела девица.

— До твоего появления всё было и вовсе прекрасно, — буркнула Майя, вышедшая из кабинета. — Это лазарет, а не полигон. Здесь не место для разборок.

— Молчи! Я говорю не с тобой! — завелась аристократка. — Я — герцогиня Анаверд, а ты!..

— А ты должна уйти, ибо портал в академию Хольдмор откроется с минуты на минуту, — бесцветно проговорил наставник.

Луиза нервно дернулась, прикусила губу, но всё же отступила на шаг.

— Ваша взяла. Вы выигали. Но не войну. Всего лишь бой. Я ухожу. Но знайте, я буду молиться, чтобы Аст победил в Игре! Знайте, он победит! Ты, — она ткнула пальцем в Кая, — останешься ни с чем. А ты, — настал мой черед для получения «предсказания», — снова будешь одинока. Вот увидишь, Кай бросит тебя! Бросит также, как меня! Счастливо оставаться!

Мы все дружно закатили глаза. Градус драматизма был слишком высок.

Я же вовсе не сдержалась и фыркнула:

— Могла обойтись печеньем с предсказаниями. Самой таскаться бы не пришлось…

Поморщившись, герцогиня Анаверд… сплюнула, развернулась и собиралась грозно уйти. Но грозно не получилось — в дверях она столкнулась с главным лекарем — мужчиной высоким и очень полным. Отпружинив, девица шлепнулась на пол. Прямо туда, куда сплюнула мгновение назад.

Взвизгнув, она спешно поднялась и убежала.

— Плохим героям позорный конец, — хмыкнула Майя.

— Как ты? — обеспокоенно протянул Кай, повернувшись ко мне.

— Нормально, — я улыбнулась.

— Она больше не потревожит тебя. Не переживай.

— А палец мне кто-нибудь уже перевяжет?! — раздалось из кабинета.

В ожидании следующих прод предлагаю вам посмотреть на визуал Маргрет Эллисон, матушки Евангелины!
1.

2.

3.

4.

Дорогие читательницы! Благодарю вас за интерес к моему творчеству и приветствую вас в заключительном томе истории! С возвращением в академию Рассенталь) Надеюсь, вы готовы к финальной схватке! 

Выругавшись, Майя снова скрылась за дверью. Главный лекарь же наконец перешагнул порог, огляделся, недовольно пожевал губы и наконец резюмировал:

— Бардак!

Мы были с ним абсолютно солидарны.

— Так, вы у нас… э…

— Юрай.

— Точно. А вы, Юрай, э… с чем?

Ну уж точно не с начинкой!

Я покосилась на принца, оценивая, насколько он «чем». Однако по всему выходило, что он больше «кем», а это в корне не вязалось с сутью вопроса!

— Конкретнее?.. — растерянно отозвалась я.

— Чем болеете? Что лечите?

— Магическое истощение в легкой форме, — спас меня от тяжелого мыслительного процесса Кай.

— Гм… Понятно. Значит, должны чувствовать себя хорошо. А судя по тому, как бодро вы скачете по палате, вас можно сразу в Игру записывать! — довольно произнес лекарь.

Шутканул так шутканул…

— А это значит что?

Вот и до ребусов добрались…

— Что?

— Что вас можно выписывать! Чем я и занимаюсь. Всего хорошего, госпожа Юрай. Не болейте. Пейте больше жидкости, ешьте меньше жирного, и больше сюда не попадете.

Вряд ли бутылочка воды спасет меня от сумасшедших поклонниц Майерхольда…

Вскоре мне вручили мои скудные пожитки и выдворили со словами «Это лазарет, а не проходной двор». Ну как выдворили… Попытались. Но встретившись с внимательным взглядом Кайрата, мужчина внезапно стал учтивым и ласковым, выдал мне витаминку, снова пожелал крепкого здоровья и заявил, что всегда будет рад видеть меня в лазарете!

— Кхм… То есть всегда буду не рад! То есть я буду рад, если вы будете заходить, но болеть не будете! То есть… Вы не подумайте, что я зову вас в гости, но если вы вдруг захотите зайти…

— Мы поняли, — отмахнулся Его Высочество, и маг наконец замолчал.

— Итак… Какие планы? — спросил наставник, ведя меня по коридору.

— Пойдем тренироваться?

— Какая же ты неугомонная.

— Хочу соответствовать своему наставнику.

Майерхольд остановился, развернул меня к себе лицом и произнес с улыбкой:

— Тебе не нужно мне соответствовать. Ты уже прекрасна.

— Ты сегодня решил осыпать меня комплиментами, надеясь, что я начну икать от смущения?

— Нет, просто мне хочется осыпать тебя комплиментами. Хотя… смущаешься ты тоже очень славно.

— Неправда. Я становлюсь похожа на редиску. 

— На самую милую редиску, — ласково поправил куратор.

Гадство какое! Но, черт возьми, мне нравится.

— Что ж… Раз ты не хочешь тренировать меня сегодня, то я, пожалуй, займусь домашними заданиями. Уверена, их накапало немало за всё то время, что я провела в лазарете.

Куратор покачал головой, но возражать не стал. Проводил меня до комнаты, попросил не перетруждаться и ушел.

Я выждала несколько минут и выглянула в коридор. Пусто. Отлично. Ведь я совершенно не планирую заниматься домашкой. У меня есть дело поважнее.

Важное. И тайное.

Бросив на плечи накидку, завернулась в шарф по самые уши и побежала в город. Погода стояла холодная и сухая. Лужи, коих в столице имеется немало, замёрзли, отчего путь стал задорным, но опасным.

Стараясь не сесть ненароком на шпагат, я бежала к городскому рынку, хватаясь за всё, что подворачивалось под руку. Как ни странно, но под руку отчего-то подворачивались мужички.

Весёлые. Добрые. И крайне романтичные:

— Кого это я подцепил, а?

Ну… По этому вопросу лучше обращаться к доктору. Я вряд ли подскажу. Да и смотреть надо. Щупать.

Тогда я заводила разговор, что спешу, что меня ждут дела мирового масштаба и что меня ну совсем не нужно угощать чашечкой кофе в ближайшей забегаловке. Когда адекватные аргументы не срабатывали, а чужое общество начинало нервировать, я произносила заветную мантру, от которой мужчин моментально куда-то сдувает:

— Я замужем!

Вжух! И кавалер пропадает. Даже обидно как-то. Я ведь женщина, в конце концов! Меня завоёвывать надо, песни под окном петь, цветы дарить, землю, на которую наступила, целовать.

Шучу.

А вот и дом!

— Евочка, — ласково протянула госпожа Бетси, завидев меня. — К мамке что ль?

— Здравствуйте! Да. Она дома?

— Дома-дома. Где ж ей быть? В прачечной. Извелась вся! Ты кудайт запропастилася? Всех нас перепугала!

— Извините, — виновато протянула, заходя в дом.

Матушка и правда была в прачечной, находящейся в подвале дома. Стирала одежду: тёрла её красными от холода пальцами об жёсткую ребристую доску, поливала холодной водой и посыпала порошком.

Не для такой жизни она была создана. И пусть человек ко всему привыкает, но я вижу, что ей тяжело. Тяжело быть лишённой магии и не мочь банально согреть воду. Тяжело уповать на доброту чужих людей, в то время как твои «друзья» и «родные» отвернулись от тебя, легко вычеркнув из жизни.

Ничего. Скоро всё изменится. Скоро.

— Мама…

Леди Эллисон подняла глаза, и лицо её, до этого безмятежное и даже грустное, озарила счастливая улыбка. Она тут бросила всё в корыто и подбежала ко мне, крепко обняв.

— Ты где была?! — спросила она сходу, прижимая к себе. — Испугала меня!

— Расскажу, если прогуляешься со мной!

Цокнув языком, мама внимательно оглядела моё лицо, словно пыталась найти на нём ответы на все вопросы, после звонко поцеловала меня в щёки и бросилась наверх — собираться.

Уже через час мы с мамой сидели в уютном кафе, пили какао и ели блинчики со сгущёнкой. Я пересказывала ей события минувших дней, а она громко и не стесняясь в выражениях ненавидела Луизу Анаверд.

— Чёртовы Анаверды! Что отец, что мать, что дочь!

— Не злись. С ней уже покончено. Её отправляют в Хольдмор. На учёбу и практику. В ближайшие восемь лет в столицу она не вернётся.

— Поделом! Она убить тебя хотела! А Хольдмор… Хольдмор — это хорошо. Лютый холод и беспощадные снега быстро остудят её горячий нрав. Быть может, одумается.

— Надеюсь. Во всяком случае, теперь переживать не за что. Спасибо Каю.

Мама хитро прищурила глаза, склонилась к столу и проговорила:

— А кто это у нас такой влюблённый?

Я даже отрицать не стала. Лишь заулыбалась шире.

— Он замечательный. Правда.

— Верю. А как полностью звать твоего загадочного Кая, о котором ты, проказница, и словом не обмолвилась с мамой?

— Кайрат Майерхольд, — не без гордости назвала имя наставника я.

Но лицо мамы вдруг помрачнело.

— Майерхольд… — протянула она, поджимая губы.

Матушка за одно мгновение сделалась собранной и как будто бы сердитой.

— Ты что-то о нём знаешь и, конечно же, сейчас поделишься этим со своей любимой дочуркой, ведь так? — с нажимом проговорила я, подсаживаясь к ней поближе.

— Гм… Не совсем. Просто вспомнила одну печальную историю.

— Какую историю?

— Не волнуйся, о мальчишке Майерхольде я ничего плохого сказать не могу. Одна в последнюю нашу встречу он вел себя истинно по-хамски! Бросил в меня куском торта, а после вовсе сбежал.

Мама с улыбкой понаблюдала за тем, как мои брови мигрируют со лба на темечко, а после договорила:

— Но я не держу на него зла. Разве можно сердиться на трехлетнего бандита? Он был просто очаровательной крошкой. А ещё крайне интересовался малюткой Евой, хнычущей в люльке, которая почему-то не спешила с ним поиграть.

Брови приостановили свой переезд и благополучно вернулись в среду своего естественного обитания. Чего нельзя сказать о моей челюсти, отвисшей от удивления.

Мама рассмеялась, оценив выражение моего лица.

— Амадея Майерхольд была моей близкой подругой, — наконец произнесла леди Эллисон. — Сначала родила она. А через два года — я. Мы даже шутили о том, что когда-нибудь вы с Каем вырастете, полюбите друг друга и наши дома породнятся. Что ж… Хоть одна мечта близка к осуществлению.

Да уж… Вряд ли две прекрасные аристократки хоть на миг задумывались о том, как ужасно с ними может обойтись судьба. Одна отлучена от света, лишена магии и вынуждена вечно прятать своё лицо за широким капюшоном. Другая… А что с другой?

— Мама, а где сейчас Амадея Майерхольд?

Матушка фыркнула, с остервенением отрезала от блина кусочек, но так и не поднесла его ко рту. Сложила руки на груди и проговорила нехотя:

— Её казнили. По крайней мере, это самая популярная версия. В один момент она вдруг исчезла. С тех пор я ничего о ней не слышала.

По коже пробежал мороз. Я заерзала в кресле, желая узнать подробности. И мама не стала томить:

— Король любил её. Сильно. Впрочем, не любить её было невозможно. Она была доброй, умной — изобретательницей, как и ты, и невероятной красавицей. Но внезапно король развелся, а после Амадея пропала. На её место пришла нынешняя королева. У короля съехала не только корона, но и крыша! Он был готов исполнять любой, даже самый абсурдный каприз своей возлюбленной.

Она замолчала, с ненавистью глядя на чашку с какао, словно ты была причиной всех бед и несчастий.

— Странно всё это, — сказала я. — Не может человек просто взять и разлюбить. Должна быть причина.

— Амадея не сделала ничего предосудительного! — с искренней преданностью отозвалась мама.

— Значит, дело не в ней, — легко согласилась я. — Короля могли… гм… околдовать? Приворожить, загипнотизировать. Или и приворожить, и загипнотизировать!

— Короля? Магия его рода столь могущественна, что твои слова просто нелепы. Прости, дочка. Но король просто идиот. Впрочем, как и твой отец. Такова природа некоторых мужчин. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Мама либо совершенно права…

Либо кто-то хитрый и умный нашел способ обойти родовую магию.

Но говорить об этом я пока не буду. Её сейчас всё равно не переубедить, слишком много горя ей принес отец.

Однако не стоит отметать эту мысль. Напротив, над ней стоит крепко подумать.

Продолжать сей грустный разговор мы не стали. Вместо этого расплатились и отправились гулять по городу. Пробежались по магазинам, поглазели на яркие витрины и отправились к академии. Прощаться.

— До Игры осталось всего ничего. Несколько дней, которые пролетят незаметно.

Мама печально кивнула.

— Как жаль, что я ничем не могу тебе помочь. Если бы у меня было хоть немного больше сил и ума, я бы…

— Всё равно не смогла бы уберечь от подлых людишек, — усмехнулась я. — Мама, рядом со мной Кай. Да и я сама не лыком шита. У нас всё получится.

— Я знаю. Знаю. Но сама мысль, что ты идешь в столь опасное место, не дает мне покоя.

Не долго думая, я обняла маму. Изо всех сил. Со всем теплом и любовью. Так, чтобы все невзгоды хотя на мгновение оставили её.

— Всё будет хорошо. Обещаю.

— Я верю. Верю, — отозвалась мама. — Кстати, у меня есть небольшой подарок для тебя.

Она отступила и достала из кармана прелестного вида штуковину: резной янтарь, повязанный красным шнуром.

— Это напоясная подвеска. Девушки из Восточных земель носят их на ремешках. Камень отпугивает злых духом и приносит удачу своему владельцу. Бред… Наверное. Но я купила, чтобы у тебя было хоть какое-нибудь напоминание обо мне.

— Она прекрасна, — искренне сказала я, и тут же закрепила подвеску на пояске накидки. — Спасибо!

Мама скромно отмахнулась, но от меня не укрылась тихая радость в её глазах.

— Береги себя, Ева. Вернись целой и невредимой. Другого мне надо.

— Мне кажется или ты со мной прощаешься?

— Ничего от тебя не скрыть. Меня снова берут в поездку. И снова на неделю. Будет торговать в Минчауне, это сутки в пути. Бетси и её муж так много делают для меня и так мало просят взамен. Отказаться, как понимаешь, мне не позволит совесть.

— Когда выезд?

— Через шесть дней.

— Значит, увидимся, — оптимистично заявила я.

Мы поболтали ещё немного и всё же разошлись.

Вбежав в здание академии, я понеслась в свою комнату, взлетела вверх по лестнице и… в кого-то врезалась. Подняв глаза, я мысленно захныкала.

Право слово, я бы с удовольствием снесла с ног короля! Но вместо монарха мне попался его старший сын.

— Дай угадаю. Ты оживила домашку и теперь она в ужасе улепетывает от тебя? — с сарказмом протянул Майерхольд. — Судя по твоим глазам, я ошибся.

Упс! Как там мама говорила? Отпугивает злых духов и приносит удачу, да? Что ж… Ответственно заявляю — подвеска не работает. Совсем.

Упс! Как там мама говорила? Отпугивает злых духов и приносит удачу, да? Что ж… Ответственно заявляю — подвеска не работает. Совсем.

— Кай, какая неожиданная встреча! — выдавила я, судорожно пытаясь придумать если не достойный ответ, то хотя бы неплохой способ сбежать от вездесущего куратора.

— Воистину, Юрай, — усмехнулся принц, надвигаясь. — Ну так что?

— Я ходила на встречу с…

В голове забегали мысли: «Может, рассказать ему обо всём?», «Он должен знать правду!», «Я ему верю, он не причинит вреда маме».

Однако следом пронеслись слова матушки: «Ева, пообещай мне только одно — никто не должен знать, что я в столице. Ни одна душа. Даже если ты всем сердцем веришь этому человеку, прошу тебя не говорить обо мне. У меня слишком много врагов, а у них слишком много детей».

Нет. Я дала ей слово. И сдержу его.

— С кем?

— С подругой, — беззаботно отозвалась я.

Майерхольд оглядел меня внимательным взглядом и…

— Хорошо.

Хорошо?!

— Хорошо?! — не смогла совладать с удивлением я. — Допроса с пристрастием не будет?

— Не будет. Но если ты настаиваешь, я могу что-нибудь придумать… — принц подарил мне озорную улыбку, от вида которой засмущается даже самая стойкая сердцеедка.

— Вдруг я продумываю хитрый план твоего низвержения с Астом? — хмыкнула я.

— Исключено. Его перекошенную физиономию я имел честь наблюдать полчаса назад. И Ева, ты на такое не пойдешь. Я верю тебе и в тебя.

— Ага, именно потому караулил меня у лестницы?

— Во-первых, у меня не так много времени, чтобы кого-то караулить. Обычно, если я хочу с кем-то поговорить, я без труда могу достать человека, где бы он от меня не прятался. Во-вторых, караулить у лестницы нецелесообразно. Пройти в свою комнату ты можешь пятью способами, шанс, что ты выберешь именно эту лестницу, невелик. Если бы я хотел тебя подкараулить, то ждал бы тебя прямо под дверью комнаты. В-третьих, о твоей пропаже мне сказала Майя. Она не нашла тебя в комнате. И о твоей пропаже я узнал от нее.

— В-четвертых будет? — со вздохом поинтересовалась я, чувствуя, как проснувшаяся совесть медленно поедает меня изнутри.

— Будет. В-четвертых, я направлюсь на ужин и буду рад твоей компании.

Не дождавшись моего ответа, Майерхольд взял меня за руку, и все проблемы разом отступили. Мы неспешно спустились в холл и побрели к обеденной зале, болтая о событиях минувшего дня.

***

Если бы меня попросили выявить самое полезное помещение в академии, я бы без сомнений и долгих раздумий ответила: дамская комната!

Не лазарет. Не лектории. Не полигоны. Ни в коем случае не общежитие и даже не столовая. Дамкая комната — вот где сила!

У этого зверя множество имен. Официальное: дамкая комната. Разговорное: женский туалет. Грубое: сортир! Кокетливое: попудрить носик.

Ежедневно здесь заключаются важные договоры, ведутся душераздирающие разговоры и даже решаются судьбы людей.

В дамской комнате можно повздыхать о том «красавчике с пятого курса», похихикать над первым свиданием с этим самым красавчиком, обсудить все его прелести и изъяны, а после, в случае несостоявшейся истории любви, отвести душу и самозабвенно утопить несчастного в дальней кабинке.

А ещё в дамской комнате можно обзавестись помадой, румянами, внезапной подругой и…

Написать шпаргалку для очередного внепланового теста.

Именно этим я сейчас и занимаюсь, заседая на крышке белоснежного трона и быстро выписывая формулы по магической физике на клочок бумаги.

Ах, чуть не забыла! Ещё в женском туалете можно узнать самые свежие сплетни. С пылу с жару, так сказать! И кажется, следующая поставка ожидается с минуты на минуту: входная дверь скрипнула, и внутрь забежала стайка девиц.

— Ну и что он в ней нашел? Она ведь простушка! — завела разговор самая громкая.

— Простушка? Как ты её нежно! Она настоящее чудовище! — заявила будущий бестиолог.

— Из-за неё ушла Анаверд. Представьте! Она избили бедняжку и осталась в академии. Теперь каждая из нас в опасности, — прохныкала самая пугливая.

Так-так, мне кажется или дамочки изволят говорить обо мне? Приятно! Я местная знаменитость. Увела принца, избила герцогиню — скромный список моих благодеяний, зато какой же эффект он производит на массы.

— Я всегда говорила, что она ненормальная, — подала голос… сестричка. Да, точно! Я этот комариный писк узнаю из тысячи, это ведь моя любимая сестрица Элеонора. — Жить с ней под одной крышей было просто невозможно! Она дикая. Она только недавно научилась пользоваться вилкой, до этого ела исключительно руками. А ещё могла не мыться месяцами. От неё пахло хуже, чем от дохлого дракона! Хотите верьте, хотите нет, но даже родовые призраки не смогли вынести её душок и ушли жить на чердак. Однажды наш дворецкий как то раз взял и окатил её ведром воды. Так лужа, которая с неё стекла, была чернее ночи! А один раз я увидела, как она воет на луну! Её даже отец боится!

— Раньше ты говорила, что легко могла поставить Еву на место! — заметила нестыковку самая умная.

— Эм… — Элеонора замялась. — Кхм… Да. Меня она слушалась. Ага...

— Ну конечно слушалась, — тут я решила выйти из укрытия и встретить публику своим «чумазым» лицом. — Поговорка есть: не кусай руку того, кто вычесывает блох из твоей головы! Слыхали о такой?

Я оглядела застывших в ужасе девиц и прошла вперед. Замерла рядом с Элеонорой, приобняла её за напрягшиеся плечи и продолжила:

— Ах, помню, как мы с тобой садились в гостиной, ты доставала свой золотой гребень, и блошки так и летели в разные стороны! Ух, ну и времена были. Кстати, не потрешь спинку, сестренка?

У неё задергался глаз.

Присмиревшие подружки решили спешно ретироваться от греха подальше и оставили свою стихоплетку на съедение кровожадной Юрай. То есть мне!

Держать её в плену я не собиралась. Отпустила и отправилась смывать чернила с рук. Однако сестра не спешила убегать следом за сплетницами.

— Что, всё-таки хочешь потереть спинку? — хмыкнула я, глядя на неё через зеркало.

Элеонора была красной, как помидор. Глаза её горели ненавистью, а кулаки сжимались так, словно она готовилась наброситься на меня в следующее же мгновение.

— Недолго тебе улыбаться осталось!

— Ладно.

— Веселись, пока можешь!

— Хорошо. Спасибо.

— Скоро ты останешься ни с чем, а у меня будет всё!

— Рада за тебя. Это всё?

— Строишь из себя крутую? Ну-ну! Знай, очень скоро я стану королевой. Мне так дядя Грейлис сказал. Твой принц проиграет, Аст победит, на меня наденут корону и первым моим приказом будет казнить тебя! — истерично выпалила она, а после выбежала прочь.