Мой любимый монстр

Зимы в Винроке всегда холодные, снежные. Метели метут почти каждый день, окрестности заносит так, что проехать можно только на санях-летягах, по-другому из усадьбы в город не выбраться. Но сейчас-то на небе за окном — ни облачка, слой снега тонкий, я такого за всю жизнь не видела.

Дорога — ровная и свободная, хоть пешком иди.

Почему же Дерена до сих пор нет? Он не получил мое приглашение? Решил не приходить? Конечно, когда ты капитан армии, обласканный Его Императорским Величеством, когда барды на каждом углу поют песни о твоих победах, не захочешь вспоминать, что когда-то был дворовым мальчишкой в сельской усадьбе.

«Кэсс», — прозвучал в ушах голос Дерена, будто он стоял рядом, и я вздрогнула.

Мое плечо сжала рука.

— О чем задумалась? — спросил Алери, подходя так близко, что мне в одно мгновение стало душно.

Алери, высокий, голубоглазый, с вечно растрепанными светлыми волосами, был сыном того самого Ларкана, который изобрел сани-летяги, пространственный переместитель и снабдил боевыми артефактами всю императорскую армию. Алери был так же гениален, как и его отец. И в сотню раз более заносчив.

Летом мы с ним планировали свадьбу, так что Первую лунную ночь этого года встречали вместе, как велят традиции.

— Ни о чем. — Делая вид, что поправляю рукав, я стряхнула тяжелую ладонь Алери. — Высматриваю, не едут ли остальные гости.

Вообще-то отмечать Первую лунную ночь помолвленные должны только вдвоем. Но я настояла на том, чтобы пригласить Джинну, мою подругу со времен учебы в академии. И — Дерена, которого любила как брата. Вместе с которым выросла.

Я снова отвернулась к окну. Неужели он не придет? Глупо, готовясь к свадьбе с одним, ждать другого. И все-таки…

В последний раз я видела Дерена пять лет назад, до того как отправиться в академию. Нам было по двадцать, Дерен тогда был юношей, похожим на нескладного ворона-подростка: встрепанные темные волосы до плеч, черные глаза в пол-лица, острые скулы, прямой подбородок, гордо расправленные широкие плечи, крепкие ладони. «Порода, — говорил отец про него. — И откуда что берется?»

Дерена мой отец привел в Винрок совсем ребенком. Просто в один день уехал в город по делам, а вернулся с уличным мальчишкой, едва живым от голода и чумазым донельзя, зыркающим на всех исподлобья. «За лошадьми будет ходить», — сказал тогда отец, разом пресекая все возражения.

Мы с Дереном подружились, несмотря на его колючий характер и на то, что я была дочерью хозяев усадьбы, а он — слугой. Может, потому, что он был единственным в Винроке десятилетним ребенком, кроме меня. Может, потому, что мы оба любили ходить в лес на охоту за огоньками. Может, потому что были мечтателями и больше всего на свете обожали играть в кого-то другого. Заводилой чаще всего был Дерен.

«А давай я буду рыцарем? — подскакивал ко мне он, держа в руке деревянную саблю. — А ты — принцессой? Которую похитило чудовище?»

«Не хочу, — морщилась я. — Чудовища противные и склизкие. Я хочу играть в ученых!»

«У меня будут меч, и доспехи, и конь, я тебя быстро спасу. Ну давай в рыцаря и принцессу, ну пожалуйста!»

«Ладно, но только чтобы я — ученый-принцесса, — сдавалась я. — И чтобы точно спас!»

Так мы и играли, пока не выросли. А потом я поступила в Академию прикладной магии, а Дерен записался добровольцем в кавалерийский полк. С тех пор мы и не виделись, о подвигах и об успехах поручика, а затем капитана Дерена Гамильтона, кавалера Имперского ордена, я узнавала из газет.

А сейчас Дерен даже не захотел отметить Первую лунную ночь в доме, где вырос! Вот же гордец!

Заносчивый, высокомерный, каким был, таким и остался…

Алери придвинулся ко мне и шепнул, обдавая запахом табака:

— Твой последний каприз, милая Кэсси. Когда ты станешь моей женой, об этом придется забыть.

— О чем? — выгнула я бровь. — О семье и о подругах из академии?

Алери закатил глаза и поднял ладонь.

— Даже не упоминай при мне об этом. Учеба девочки в академии, твои родители не могли придумать большей глупости. Когда мы поженимся, я хочу, чтобы ты забыла об этом, как о страшном сне. Мне нужна нормальная жена.

— Может, мне еще и исследования прекратить? — скрестила я руки на груди. Моя научная работа была в самом разгаре, пару шагов оставалось до того, чтобы закончить эксперимент, опубликовать результаты и стать магистром пространственной магии, если все сложится благополучно. И я намерена была приложить все силы к тому, чтобы эти шаги пройти.

— Ты ведешь исследования? — Алери брезгливо сморщился, будто я призналась в чем-то неприличном. Сам он академическое образование презирал и кичился тем, что даже не окончил школу. Конечно, к чему гениям сидеть за одной партой с простыми смертными. У Алери и так все отлично. — Разумеется, мне нужна жена, которая полностью посвятит себя дому и детям, когда они появятся. Женщина должна знать свое место, и оно — не в лаборатории. — Он снова шагнул ближе и пошло подмигнул. — Если ты понимаешь, о чем я.

Я почувствовала, как изнутри поднимается волна гнева. Еще секунда — и я испепелю этого самодовольного индюка! И любой суд меня оправдает! Нет, правда, как я могла забыть, какой Алери Ларкан жуткий придурок? Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать все, что думаю о пассажах Алери, как из коридора раздался шум, а затем бодрый голос отца прогудел:

— Дочь, мы уехали!

— В город, — пропела мама, а потом они одновременно, но вразнобой протянули:

— Повеселитесь тут без нас!

К щекам прилила краска.

— Я на минуточку.

Вылетев из комнаты и прикрыв за собой дверь, я сурово уперла руки в бока, но тут же растеряла весь боевой запал. Мама была одета в свое лучшее манто, щеки ее горели румянцем, а отец лучился довольством, поправляя шляпу-котелок.

— Я…

— Ох, милая! — мама обняла меня, обдавая запахом любимых духов, которые в последнее время экономила, расходуя только по особым случаям. — Я так рада за тебя! Алери чудесный мальчик, ты такая молодец, что его выбрала.

— Лучшей партии и придумать нельзя, — шепнул мне на ухо отец, целуя в лоб. — Хорошо, что именно он пришелся тебе по душе.

— Да… — промямлила я, опуская глаза. — Алери чудесный.

И лица родителей просияли, из их глаз исчезли последние сомнения. Я бросила взгляд в окно. У крыльца уже ждали сани, и я была уверена, что родители прямо сейчас направятся в город и проведут вечер в их любимом ресторане, куда они не ходили уже много лет, — с тех пор, как дела в Винроке стали идти из рук вон плохо и наша семья вдруг в одночасье оказалась на грани того, чтобы продать усадьбу.

— Отдохните там, — кивнула я.

Я не могу расторгнуть помолвку с Алери, ведь он — наш единственный шанс сохранить дом. За невесту, по старой традиции, полагается крупный выкуп, что в случае Алери, любящего широкие и демонстративные жесты, означает — баснословно, неприлично огромный. Такой, которого хватит родителям на то, чтобы расплатиться с долгами и поправить дела.

По-хорошему, я должна благодарить судьбу за то, что Алери обратил внимание именно на меня. После смерти Ларкана-старшего, который покровительствовал академии, дела подхватил Алери и произвел настоящий фурор: еще бы, молодой, глава рода и уже один из богатейших людей империи. В стенах академии Алери вел себя как петух в курятнике, а затем здорово удивил всех, решив жениться. На мне, хотя я никогда не воспринимала его ухаживания всерьез и, разумеется, не ложилась с ним в постель — еще не хватало пополнить гарем.

Бог знает, что взбрело ему в голову, я до последнего — до того, как он пришел к отцу просить моей руки, — думала, что Алери валяет дурака. Да и кому бы пришло в голову всерьез рассматривать меня в качестве жены? В академии обо мне говорили, что сплю я только с учебниками, а вместо сердца и того, что ниже пояса, у меня — теория пространства.

Да знали бы они!..

Впрочем, какая теперь разница? Алери хочет меня в жены, я… я хочу помочь родителям. Поймав себя на том, что стою в коридоре слишком долго, я расправила плечи и вздернула подбородок. Ладно, Алери. Вдруг в тебе есть что-то хорошее? Где-то очень, очень глубоко? Пойди мне навстречу и помоги это отыскать, я не могу разочаровать родителей тем, что разорву помолвку в последний момент. Не хочу снова видеть их несчастными.

В дверь постучали, и по телу пробежала дрожь.

— Я открою! — крикнула я спешащей навстречу служанке и рванула створку на себя.

— Кэсси! — завизжала Джинна, бросаясь мне на шею и стискивая так сильно, что дыханье перехватило.
Она была все такой же: маленькой, улыбчивой, рыжей и быстрой, как дикий лесной огонек.

— Джинна, — прохрипела я, когда этот рыжий ураган отстранился. — И… Немо?

А вот это уже было неожиданно. За спиной Джинны, ссутулившись, чтобы поместиться в дверной проем, стоял Немо. Созданный Джинной в качестве дипломного проекта голем. Однако.

Одетый в коричневую отороченную белым мехом куртку, Немо осмотрел коридор так, будто искал скрытые угрозы, и вошел вслед за Джинной, копируя ее движения, держась позади и глядя так… по-человечески, как, вообще-то, не должен смотреть. В смысле — он ведь не человек, верно? Кусок глины, и только, хотя и похож внешне на крупного темноволосого мужчину. Но Немо — это набор функций, которые написаны на маленькой бумажке, вложенной в рот. Откуда в нем эмоции? Или я чего-то не знаю?..

— Голем? — раздался за моей спиной голос Алери. — Что он здесь делает?

— У меня тот же вопрос по поводу этого болвана, — пробормотала себе под нос Джинна, отдавая служанке пальто, и я пихнула ее локтем. Подруга отлично знала о моей ситуации с Алери, но все-таки не упускала возможности пустить в его сторону шпильку. — Молчу я, молчу, — пробурчала она и уже громче сказала: — Как дела, Алери? Как гениальность, не заржавела?

В дверь снова постучали. Прежде чем я с колотящимся сердцем бросилась открывать, Джинна схватила меня за руку.

— Ты только не злись, но я пригласила Брина. Знаю, это невежливо, но он только приехал и оставался совсем один. У меня сердце кровью обливалось.

Внутри что-то оборвалось. Значит, это не Дерен. От двери вдруг повеяло холодом, который не имел ничего общего с погодой на улице.

— Ну что за глупости, — улыбнулась я. — Брин отличный парень, я буду рада его видеть. Вы же сейчас работаете вместе?

На крыльце действительно стоял Брин: сиял широкой южной улыбкой, поклонился мне и, по традиции их страны, вручил сверток с чем-то наверняка сладким. Брин учился с нами пару семестров по обмену и, несмотря на то, что с трудом мог понимать наш язык без артефакта-переводчика, оказался отличным парнем. Мы быстро подружились и очень грустили, расставаясь.

Если он мог остаться один на Первую лунную ночь, то это и правда не дело, хорошо, что Джинна его пригласила.

Вечер потек своим чередом. Мы уселись у камина, разобрав бокалы с вином и огневым, Алери тут же принялся рассказывать об одной из своих разработок, которая «перевернет этот мир», а Немо — подкладывать на тарелку Джинне самые вкусные кусочки. Занятный она в него функционал вложила все-таки. Нужно будет узнать об этом поподробнее завтра, когда мы сможем остаться вдвоем.

Брин, который уже говорил на языке империи вполне свободно, то и дело вклинивался в монолог Алери, рассказывая о традиционных артефактах, которыми пользуются в его стране, и заставляя Алери скрипеть зубами. Южане. Они не любят все новое, но традиции, в том числе и в том, что касается использования артефактов, чтут свято. У северян все наоборот: нас считают новаторами, мы с готовностью отказываемся от старого в пользу новинок, что не всегда оправданно, по правде говоря.

Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Хорошо все-таки, что Джинна пришла и привела с собой Брина и даже Немо, к которому сейчас прижималась боком. Не знаю, что делала бы, если бы была вынуждена сейчас, в Первую лунную ночь, остаться с Алери один на один. В этом случае нам бы полагалось… разделить ложе, в первый раз, как официально помолвленным. Я не была готова к этому. К тому, что меня коснутся другие руки — не Его руки. Алери, при всех недостатках, удивительно спокойно воспринял мой отказ, так что я надеялась: вдруг он не так плох, как кажется? Вдруг где-то там, под маской хамоватого и пустоголового повесы прячется тонкий и понимающий мужчина, которому нужно просто дать шанс проявиться?

— Кэсси всегда была хорошей девочкой, — вклинился в мои размышления голос Алери. — За то я ее и полюбил.

Что? О чем это он?

— А ты, конечно, знаешь толк в хороших девочках? — прищурилась Джинна.

— Женщина должна хранить себя для мужа! — хлопнул кулаком по столу Алери. Колбы-реторты, да он набрался! — И я ценю в Кэсси то, что она как раз из таких женщин!

Я поспешно отвернулась, делая вид, что тянусь к закуске.

— То есть, ты решил жениться на Кэсси только из-за ее целомудрия?

— Не только.

Спасибо, Алери! Вот просто — спасибо! Не продолжай только, пожалуйста, перечислять другие мои достоинства, что-то мне подсказывает, что мне список не понравится, особенно если он включает такие пункты, как покорность или желание посвятить себя хозяйству, забыв о науке.

Такая же ложь, как и целомудрие.

— Брин, — позвала я, чтобы сменить тему разговора. — Ты, кажется, упоминал, что у тебя с собой старинный артефакт твоей семьи? Не покажешь?

— О, малышка, так ты хочешь посмотреть на артефакты? — оживился Алери и одним махом осушил бокал огневого. — У меня есть, что тебе показать. И вообще, мне кажется, или время уже позднее? Пора бы и спать лечь.

Да чтоб ему провалиться! Алери, ну что ж ты так все мои воздушные замки рушишь?! Я же только-только начала тебе симпатизировать!

— Еще даже не полночь, — сказала я.

— Но она уже скоро. Полночь стоит встречать в приятной компании, не так ли?

И опять это пошлое подмигивание. Силы небесные, серьезно? Алери, прошу, помоги дать тебе шанс!

Джинна закатила глаза и посмотрела на меня, будто спрашивая: «Вот этот? Ты серьезно?»

— К вам гости, госпожа.

За всем этим я не заметила, как на пороге комнаты появилась служанка. А за ее плечом… Я вскочила, сердце заколотилось где-то в горле, по всему телу прошла волна жара, слабости, томления, радости.

— Я рад встрече, госпожа, — поклонился, выступая вперед, Дерен. — Простите мою задержку, я только что прибыл из Лирии.

Сказать хоть что-нибудь не выходило. В голове билось: «Ну выйди же, выйди на свет, дай на тебя наглядеться. Иди же ко мне, подойди, ты так давно мне не снился. Пожалуйста, Дерен, пожалуйста, подойди».

Он возмужал. Еще сильнее раздался в плечах, вытянулся вверх. Золотой блеск эполетов, треугольник низко надвинутой шляпы, алые обшлаги мундира, тяжелые сапоги.

«Пожалуйста, подойди. Пожалуйста».

Ох.

Правую щеку Дерена пересекал шрам. Кривой, оставленный острым штыком, или режущим заклятием, или... я понятия не имела, с чем еще пришлось столкнуться Дерену. Этот шрам делил лицо надвое: одна сторона — гладкая, прекрасная, вторая — перечерченная красным рубцом, как ударом молнии.

Как давно это случилось? Почему об этом не писали в газетах, всегда помещая на передовицы фотографии капитана Гамильтона вполоборота?

— Госпожа, — нахмурился Дерен.

Госпожа.

«Кэсс», — горячечный шепот в ухо. «Кэсс», — нежные пальцы заправляют за ухо прядь волос.

«Кэсс», — каждую минуту моей жизни звоном в ушах.

— Капитан Гамильтон, — протянул Алери, и время вдруг снова пошло. Мир наполнился звуками, запахами, людьми, ощущениями. — Какими судьбами? Алери Ларкан, большая честь.

Он как будто даже немного протрезвел от удивления и едва хвостом не замел. Конечно, сейчас иметь в списке друзей капитана Гамильтона — почти то же самое, что свести знакомство с самим императором.

Но Алери-то это зачем? Он и сам не последний человек в столице. Или я чего-то не знаю?

Пожав руку выступившему вперед Алери, Дерен ответил:

— Приятно после стольких лет вернуться домой. Благодарю за приглашение.

— Вам всегда были и будут рады там, где вы выросли. Это ваш дом, — ответила я.

«Тебе», какого злого духа мы делаем вид, что едва знакомы?!

Джинна издала удивленный звук, Брин замер, и я почувствовала, как мои щеки заливает краска. Я никогда и никому не рассказывала о Дерене. Потому, что он всегда был слишком личным. Кем-то, о ком сложно говорить вслух, кого хочется спрятать ото всех. Как будто, если я открою рот и произнесу его имя, все сразу поймут.

И вот сейчас, под перекрестным огнем удивленных взглядов, я не знала, куда себя деть.

— Выросли? — пискнула Джинна, позабыв о вежливости. — Кэсси никогда не говорила, что вы знакомы.

— Вот как? — Дерен перевел на меня взгляд. Он по-прежнему стоял в дверях, будто в любой момент был готов сбежать.

— Капитан Гамильтон, — наконец отмерла я. — Благодарю за то, что приняли приглашение. Разрешите представить, Джинна Даркаррен, моя названная сестра, она, как и вы, состоит на службе у Его Императорского Величества. Брин ак Имаррил, он прибыл с юга, из самого Ареса, и сотрудничает с кафедрой артефакторики в области исследований временных искажений. Алери Ларкан, мой... мой жених.

На лице Дерена не дрогнул ни единый мускул. Он лишь наклонил голову, на секунду задержав взгляд на големе.

— А это Немо, — улыбнулась я своей собственной нелепице. Представлять голема так, будто тот живой человек, — звучит как розыгрыш. Конечно, Дерен уже должен был заметить, что перед ним голем: по совершенно однозначному аромату ауры. Неожиданно Немо, повторяя поведение остальных мужчин, встал и слегка наклонил голову.

— Рад познакомиться с вами, капитан Гамильтон.

Кажется, садясь обратно, он незаметно накрыл своей ладонью руку Джинны. Я помотала головой. Чудится всякое.

После того, как с приветствиями было покончено и все расселись, беседа вернулась в прежнее русло: Алери, еще больше воодушевившись, рассказывал о своих разработках, Брин вежливо поддерживал беседу, а Дерен — молча цедил огневое, отвечая только когда к нему обращались. Непривычно немногословный.

Дерен, которого я помнила, приковывал к себе внимание, где бы ни оказывался, был громким, ярким, стремительным. Не лез за словом в карман. Это было пять лет назад — до того, как Дерен решил стать солдатом, и до нападения орков на западную границу. Полк Дерена, оказавшийся поблизости, в одиночку отражал атаки целой дивизии почти месяц на узком перешейке. Дерен, тогда поручик, принял на себя командование — все, кто был выше званием, оказались слишком далеко, чтобы отдавать приказы.

Время, выигранное Дереном и его людьми, дало возможность имперской армии собраться и прислать подкрепление. В итоге война закончилась, не успев толком начаться, а Дерен — стал капитаном, кавалером Имперского ордена и одним из тех, кого называют современными героями, о ком слагают легенды и кому ставят памятники. Солдат из его полка уцелело совсем немного.

Дерен, которого я помнила, говорил бы о своих приключениях и подвигах, не переставая. Не потому, что хотел бы похвастаться, как Алери, а просто потому, что хотел всех заразить тем, что ему близко, как когда-то заражал меня играми в принцесс и рыцарей.

Пользуясь тем, что Алери отлично справляется с развлечением гостей и с поддержанием беседы без моего участия, я позволила себе перестать прислушиваться к разговору.

Близость Дерена пьянила и будоражила кровь, а его запах заставлял нелепо трепетать что-то внизу живота. Он всегда ассоциировался у меня с запахами дождя, травы и сена, с тихим стуком капель по деревянной крыше. С острой короткой болью внизу, с шепотом прямо в ухо, с поцелуями, со взрывным, выворачивающим наизнанку душу удовольствием. С синяками на бедрах, со следами укусов на груди — Дерен поначалу не мог рассчитать свою силу, увлекался слишком сильно и пугался, видя красные пятна на моей коже, оставленные слишком сильными ласками, или следы зубов на лопатках. Я смеялась, томно потягивалась, а он — извинялся и зацеловывал ранки, заставляя меня стонать.

Впервые между нами все случилось через неделю после моего девятнадцатого дня рождения — за год до поступления в академию. Мы катались на лошадях, когда дождь застал нас неподалеку от овина. Наверное, рано или поздно это должно было случиться. Умудренные опытом кумушки сказали бы, что нечего разрешать девице проводить так много времени с юношей, все закономерно.

Я бы с ними согласилась: это было закономерно, и все же — удивительно, и радостно, и волшебно.

После этого мы использовали каждую свободную минуту, чтобы побыть вдвоем, будто были молодоженами, влюбленными, у которых впереди вся жизнь. Я и вправду хотела бы выйти замуж за Дерена, которого любила и знала как облупленного, которого вожделела и которому доверяла. Мужчины лучше которого не было во всем мире. И мне было бы неважно, что скажет на это отец и как много будет плакать мама, о чем будут шептаться в обществе, ведь леди вообще-то не положено выходить замуж за голодранцев без роду и племени. Разве что с этими леди что-то очень сильно не так.

А потом Дерен записался в кавалерийский полк и сказал, что между нами все кончено, что все было ошибкой. Поблагодарил моего отца и уехал на следующее же утро, чтобы больше никогда не вернуться.

Я проплакала неделю. А потом поступила в академию и твердо решила его забыть, вычеркнуть Дерена из жизни и из памяти, как он вычеркнул меня. Но все-таки не удержалась и пригласила его отпраздновать сегодняшнюю ночь.

На что я рассчитывала? Хотела заставить его ревновать, разозлить? Но Дерен — само воплощение спокойствия, одна я готова свернуться в узел. Змея укусила саму себя за хвост. Это тоже закономерно.

Пока я плавала в воспоминаниях, разговор снова принял старый оборот: Алери решил обсудить то, что должна и не должна делать женщина. Повезло мне с женихом, ничего не скажешь. Умен, образован, легок в общении. Мечта, а не мужчина.

— Брачные амулеты не просто побрякушка, они позволяют супругам обмениваться силой. В древности считалось, что они намного эффективнее, если женщина берегла себя до брака, ведь именно она является вместилищем сил семьи, а мужчина — вектор, — разглагольствовал Алери, держа в руках бокал огневого. Милый, ну вот за что ты меня так?

— Алери, но вы ведь не будете спорить с тем, что мы ученые и должны опираться на факты, — заметил Брин. — Корреляции между добрачными связями и силой супруженских амулетов не выявлено. Да и теории насчет «вместилища» и «вектора» давно опровергнуты. Супружеские амулеты — подвид охранных, и только.

— Этот разговор в присутствии дам неуместен, — отрезал Дерен, и Брин потупился.

— Вы правы, капитан Гамильтон.

Джинна зашипела, как рассерженная кошка.

— Нет уж, пускай договаривает! Значит ты, Алери, считаешь, что женщина должна ходить по струнке, может, еще и лицо прятать? А ты в это время будешь развлекаться по полной программе? Скажешь, нет? Да слухи о твоих похождениях дошли наверняка даже до Лирии! Если бы не противозачаточные зелья, столица изрядно пополнилась бы светловолосыми детьми — твоими стараниями!

Ох, Алери, зря ты это начал. Такие рассуждения для Джинны — как красная тряпка для быка. Джинна уже несколько лет состояла в обществе суфражисток и всячески отстаивала права женщин на то, чтобы быть равными мужчинам не только в праве работать и получать наследство, с чем сейчас проблем, в общем-то, не было, но и в таких деликатных вопросах.

И я Джинну отлично понимала: она была единственной девушкой в Экспедиции секретных дел императора и каждый день вынуждена была доказывать, что она сильный маг и вообще — намного больше, чем симпатичное лицо и точеная фигура.

— Разумеется, я так считаю! Думаешь, я сделал бы предложение Кэсси, если бы она не была невинна и легла со мной в постель не помолвленной? Конечно же нет!

Ну все, это уже последняя капля.

Я вскочила, но открыть рот мне помешал Дерен.

— Кэсс, — тихо сказал он, коснувшись моего рукава, и я тут же замерла. — Я сам осажу тех, кто тебя обижает. Только слово скажи. Нет нужды справляться с этим самой.

И за секунду тихий молчаливый Дерен, который весь вечер просидел в углу, исчез. На его месте возник капитан Гамильтон. От расслабленной позы не осталось и следа, он едва заметно подался вперед, рука легла на пояс, где к ремню крепились боевые артефакты. Губы сжались в тонкую нитку, брови сдвинулись, а шрам, на который я уже почти перестала замечать, внезапно сделал благородное лицо капитана армии лицом отпетого головореза.

Алери побледнел.

— Да я же… я шучу! Вы что, шуток не понимаете? Я же так, абстрактно рассуждаю!

В комнате повисла тяжелая тишина. Ну и что делать? Расторгать помолвку? Как будто я не знала, кому говорила «да». Но не устраивать же скандал при всех? А скандал будет, можно в этом даже не сомневаться, учитывая характер Алери и его язык без костей. Хотелось бы взять паузу и подумать, но сейчас у меня нет такой возможности. Нужно срочно что-то решать. Но что?

— Уже скоро полночь, — подал голос Брин.

— И правда, — подхватила Джинна, — пора, пожалуй, спать. Кэсси, моя комната — как обычно, в конце коридора?

— Я не об этом, — покачал головой Брин и полез в карман. — Я принес занятный артефакт, он много лет пролежал в хранилище моего рода. Его используют как раз в Первую лунную ночь, важно успеть до полуночи.

— Надо же, как интересно! — тут же переключаясь, воскликнула Джинна. Подруга явно задумала дать мне время прийти в себя и решить, чего я хочу. — И для чего же он предназначен?

— Это, — Брин положил на стол небольшую бархатную коробочку, — это амулет Моруса.

— Моруса? — Дерен заинтересованно подался вперед. Видимо, он тоже оценил обстановку и присоединился к игре Джинны. — Бога судьбы и возмездия?

— Его самого, — кивнул Брин, открывая крышку. Внутри был обычный на вид кулон: зеленый камень со светящимися гранями на толстой золотой цепочке. Но магией от него фонило как от разлома пространства, не к ночи будет упомянут.

— Но ведь он один из тех, кого стоит опасаться, — подняла брови Джинна. — Древние верили, что он ломает судьбы и губит тех, кто с ним столкнется.

— Видимо, потому амулет пятьдесят лет пролежал в хранилище, — усмехнулся Брин. — В последний раз его доставали еще до рождения моего отца.

— И, — я откашлялась, — и для чего он нужен? Он ведь наверняка темный. Работает на проклятья? Атакующий? Или защитный?

— И не то, — змеей улыбнулся Брин, — и не то. Он исполняет желания.

— В чем подвох? — наклонил голову Алери. — Морус ведь один из плохих парней.

— В том, что желания исполняются понарошку. Вы дотрагиваетесь до кристалла и переноситесь в мир, где заветная мечта становится реальной. А потом вас выбрасывает обратно в тот момент, когда вы этого меньше всего ждете.

— Жестоко, — оценила Джинна. — Ты уже успел испытать его?

Помявшись, Брин кивнул.

— В прошлом году, тоже на Первую лунную ночь. Я… — он отвел глаза. — Я понял про себя тогда кое-что важное. И понял, почему амулет так долго не использовался в моей семье. — На лицо его набежала тень, но Брин дернул головой и продолжил: — И все-таки я решил принести его сегодня. Как дар. Потому что прозреть — всегда лучше, чем прятаться. — Он поднял на меня глаза, будто ища понимания. Я кивнула.

Внутри что-то затрепетало от непонятного волнения и предвкушения, будто магия внутри меня отозвалась на то, что скрывает амулет. Закусив губу, я встретилась взглядом с Дереном и тут же отвернулась.

— Кто-нибудь хочет попробовать? — осмотрел всех присутствующих Брин. — Амулет работает всегда, но в Первую лунную ночь исполнение вашего желания будет настолько ярким, что заслонит собою реальность.

— Я пас, — поднял руки Алери и откинулся на диван. Смотрел он на Брина исподлобья. — Не люблю пользоваться непроверенными амулетами.

— Непроверенными?

— Алери, — выдохнула я, пораженная бесцеремонностью жениха.

— Непроверенными, — кивнул он, не обратив на меня внимания. — Я не могу знать, что конкретно нанизано на этот амулет.

— Справедливо, — простодушно кивнул Брин. — Я дам вам его изучить. На время. Леди? — повернулся он к Джинне.

На секунду я лишилась дара речи. Хотелось встать, отвесить Алери пощечину и как следует потрясти за грудки сначала его, а потом и Брина, который, конечно, славный малый и достаточно наивный, — но не настолько же?!

Как можно дать в руки другому артефактору наследие своей семьи? И позволить изучать? Это само по себе нонсенс, но… история знала много примеров кражи магических схем. И мне бы не хотелось думать так плохо об Алери, в конце концов, судя по тому, сколько разработок фирма Ларкана наштамповала в последние пару лет, трудностей с изобретениями у него точно нет. И все-таки… Судя по лицу Джинны, она испытывала те же чувства.

— Давайте я попробую первой, — наконец сказала она. — Что нужно сделать?

— Просто дотроньтесь до камня, остальное сделает артефакт, — Брин пододвинул к ней коробочку.

— А как мне прийти в себя? Надолго чары меня нейтрализуют?

— Нет, на пару секунд, мы и глазом не успеем моргнуть. Сколько пройдет времени для вас, я не могу сказать, зависит от желания.

— Интересно, — улыбнулась Джинна.

— Будь осторожна, — сказал Немо одновременно с тем, как она коснулась камня. На секунду Джинна пропиталась зеленью, замерла, как подсвеченная парковыми огнями статуя. А затем моргнула, приходя в себя, и поморщилась.

— Джинна? — окликнула я, увидев ее пустой опущенный вниз взгляд. — Джинна?

Она медленно покачала головой. Смахнула с глаз слезы и бросила быстрый взгляд на Немо. Глубоко вдохнула.

— Прошу прощения. Мне нужно отлучиться.

Встав, она быстрым шагом вышла из комнаты, от души хлопнув дверью.

В комнате повисла тишина, и Брин обернулся к Немо.

— Я не уверен, как работают артефакты с… с големами, — твердо закончил он. — Но мы можем проверить, я протяну охранную сеть.

— В этом нет нужды, — покачал головой Немо. Лицо его при этом было на удивление живым, человеческим. Сложным и печальным. — У големов нет проблем с тем, чтобы узнать о своих истинных желаниях. И о том, чем они могут обернуться.

Вот как. Я смущенно опустила глаза. Конечно, как и Джинна, я проходила в академии курс по созданию големов. Но мне и в голову не пришло бы… как правильно сказать? Изучать их внутренний мир и желания, их наличие или отсутствие.

Они же — големы. Их создают из глины и крови для определенной цели, а потом уничтожают без жалости.

— Кэсси? — Брин обернулся ко мне. — Капитан Гамильтон?

— Я… Я…

Хотелось отказаться, но… Дерен. Разве сможет проклятый амулет сделать больнее?

Дерен поднял на меня глаза:

— Кэсс, ты?..

— Дерен?

Он кивнул, я отвела глаза, и мы снова заговорили одновременно:

— Конечно.

— Если ты не будешь против.

Мы оба потянулись к камню и вздрогнули, едва не соприкоснувшись пальцами.

— Дерен, давай первым.

— Или лучше?..

— Что? Ладно…

— Может быть…

Мы снова потянулись к амулету и снова отпрянули бы, если бы не оклик Алери:

— Да определитесь вы уже!

Я дернулась ближе к кристаллу, и одновременно Дерен качнулся вперед, так что камня мы коснулись одновременно.

А потом все вокруг утонуло в зелени.

***

— …Так воздадим же хвалу леди Кассиопее, которая избавит мир от Великого Зла, что поселилось в наших землях. Мы все будем в неоплатном долгу перед ее жертвой!

Открыв глаза, я остолбенела. Что происходит?

Я стояла на невысоком холме, у подножья которого собралась толпа людей, одетых по-крестьянски старомодно и просто, будто в домотканое — так одевались люди со страниц учебников истории, где рассказывалось о временах, когда магии еще в мире было не так много, а использовать ее могли считанные счастливцы. Женщины были в длинных платьях и с волосами, убранными под белые чепцы, мужчины — в длинных рубахах с поясами, намотанными в несколько слоев, в темных штанах и в высоких сапогах. Все эти люди смотрели на меня. Кто скорбно, кто с любопытством, а одна старушка вытирала глаза платком.

Я перевела взгляд направо и увидела мужчину в красной рясе, похожей на одежду жреца с тех же страниц учебников. Кажется, именно он говорил жертве.

— Э-э-э…

Что еще наворотил этот амулет Моруса?! Что-что, а принести себя в жертву точно не было моим желанием. 

— Прими же наши дары, о отважная и прекрасная леди Кассиопея! — взвыл мужчина, а затем, выдержав драматичную паузу, добавил: — Они скрасят твои последние часы.

Приехали.

Из толпы выступили две девушки, в руках у которых был кожаный мешок на ремне. Они торжественно с поклоном вручили его мне и, пятясь, отошли. Внутри мешка оказался отрез шерстяной ткани, бурдюк с водой, кулек бумаги, от которого сильно пахло тушеным мясом и специями, а еще огниво.

Только сейчас я догадалась осмотреть себя и замерла: светлое кружевное платье хозяйки вечера и нарядные жемчуга исчезли. Вместо них красовался домотканый наряд из синего жесткого сукна, подпоясанный кокетливо расшитым бусинами поясом, на рукавах и на лифе украшенный узором из цветов и птиц. В ушах, судя по ощущениям, болтались тяжелые серьги, обута я была в сапоги из мягкой кожи.

Я поморщилась. Будь моя воля — никогда бы такое не надела. Конечно, я из обедневшего рода, и семья наша едва сводит концы с концами, но это? Я не настолько отчаялась.

Тонкий наряд насквозь продувал ветер: несмотря на то, что вокруг зеленела трава и шумели листьями деревья, было довольно прохладно. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы создать простенькие согревающие чары, и замерла. Не могу. Совсем не чувствую свою магию, будто ее отсекли от меня. Будто ее никогда не было.

Чтоб его!

— Леди Кассиопее пора отправиться в последний путь. Как пастор этого города, я провожу ее до развилки, а вас призываю молиться за то, чтобы эта жертва не оказалась напрасной.

«Пастор» в красной рясе положил руку мне на плечо и увлек к узкой тропинке, которая уходила куда-то в лес. Далеко за деревьями виднелись верхушки двух башен и черепичная крыша. Замок в лесу? Я пожала плечами и, дождавшись, когда мы зайдем за деревья, спросила:

— А теперь рассказывайте, что тут происходит.

— В каком смысле? — вытаращил глаза пастор.

Внутри поднялось раздражение. Ну, Брин, вернусь — и все тебе выскажу! Последнее, чего бы я хотела, — это приносить себя кому-нибудь в жертву. И мерзнуть.

— Куда мы идем? Что за жертва и что за Великое Зло? Будем считать, что я ничего не помню про то, на что согласилась. Так что рассказывайте все с самого начала и как можно подробнее.

Глаза пастора забегали, и я без труда угадала ход его мыслей: леди вела себя странно и не вызывала доверия, но была нужна в качестве жертвы. Видимо, с желающими на это место было негусто. В конце концов расчетливость в его сердце победила сомнения.

Родной город Пастора, Озбург, и близлежащие деревни были благословенным и тихим местом до того, как над деревьями в лесу откуда ни возьмись появились башни какого-то замка. С тех пор лес дальше развилки стал непроходимым местом, словно окруженным невидимой стеной. Охотиться стало, разумеется, невозможно, как и собирать грибы и ягоды, как и ловить рыбу в лесном озере — это все сильно ударило по горожанам и крестьянам.

Одновременно с этим в деревнях начал умирать скот, что ситуацию с пропитанием тоже не улучшало. Бургомистр снаряжал отряды воинов, только они не могли пройти вглубь леса и возвращались ни с чем. А через несколько недель после появления замка на столе бургомистра появилось письмо:

«Если вы хотите жить как прежде, пришлите мне пятьдесят простых юношей и пятьдесят простых девушек или одну дворянку до наступления зимы».

Бургомистр схватился за голову и ситуация уже казалась безысходной, когда леди Кассиопея, младшая из семи дочерей лорда Каннингтона, которая готовилась постричься в послушницы Всевышнего, объявила, что готова стать жертвой чудовища ради спасения невинных людей.

Тем временем мы подошли к развилке.

— Понятно, — сказала я и подумала, что устрою Брину головомойку, когда вернусь. Какое еще «Великое Зло»? Какая еще послушница? Это точно не желание Алери?

— Вы передумали, леди Кассиопея? — дрогнувшим голосом осведомился пастор.

— Нет, с чего бы. Куда идти?

Видимо, есть только один способ покончить с этим всем побыстрее. И он состоит в том, чтобы мое сокровенное желание исполнилось. Стоять посреди леса на ветру в компании пастора — это точно не то, чего я хочу.

Пастор махнул рукой вправо. Воровато оглянувшись, он полез в карман рясы и вытащил нож странной формы, больше похожий на клык дракона, к которому была приделана золотая рукоятка тонкой работы. Почти ажурная, будто сделанная из металлического кружева.

— Это вам, леди Кассиопея. Наши многобожцы верят, что зло, которое поселилось в лесу, можно одолеть только таким кинжалом. — Пастор смущенно кашлянул. — Конечно, вам может показаться странным, что служитель Всевышнего дает вам оружие Семерых, и я таких вещей не одобряю, но… возьмите. Вдруг это ваш единственный шанс? А я буду молиться.

— Э-э-э… спасибо. — Я сунула странный нож в мешок и шагнула вперед. Чем раньше доберусь до замка и посмотрю, что там за зло, тем лучше.

Стоило свернуть на развилке вправо, как воздух потяжелел и сделался холоднее. Изо рта вырывались облачка пара. Отлично. Сейчас еще и замерзать придется. И как же тяжело жилось людям без магии! Лес становился все темнее и гуще, тяжелые ветви деревьев нависали над тропой, загораживая небо.

Через несколько часов тьма стала непроглядной, и я решила остановиться на ночлег — надеюсь, здесь не водятся волколаки или кто-то похуже. Интересно, можно ли умереть внутри иллюзии артефакта? С одной стороны, мое физическое тело находится в безопасности, с другой — сильные психические потрясения могут очень сильно аукнуться мне. Плохо, что я не могу даже просканировать магическую вязь, чтобы понять, насколько сильно амулет вплелся в мой собственный ореол силы. Остается только положиться на логику, которая говорит, что все происходящее я должна пережить. Ведь смысл в том, чтобы я мучилась, когда иллюзия развеется. А если я умру сейчас, то вся работа артефакта пойдет насмарку. Так что остается только расслабиться — и идти вперед.

Кое-как я отыскала поляну среди вековых деревьев, развела костер (огнивом!), перекусила мясом из подаренной сумки и сам не заметила, как заснула. Успела только порадоваться тому, что холод не пробирает до костей и не отмораживает до бесчувственности нос и кончики пальцев.

Утром все вокруг покрылось изморозью, даже мои волосы и одеяло.

Замок я нашла к полудню. Когда-то это наверняка было великолепное строение, с четким силуэтом, с острыми углами стен и со шпилями круглых башен, с лаконичным фасадом из серого камня и с прочным фундаментом, который мог навеять мысли об уюте и безопасности. Сейчас замок был заброшен. Местами от стен начал откалываться камень. Вплотную к фасаду росли тонкие деревья, ветви которых загораживали окна второго этажа. Свет нигде не горел. Все это, в совокупности с высокой кованой оградой, наводило мысли не о доме, а о темнице.

Я отворила калитку, ступила на заросшую гравийную дорогу и тут же услышала позади лязг затвора.

— Ну отлично.

Внутри замка было прохладно и тихо. Пол покрывал слой пыли, в увешанных паутиной канделябрах не горели свечи. Из стоящих на полу каменных ваз торчали скрюченные черные растения.

— Ау-у-у! — позвала я. — Есть тут кто живой? Великое… Зло? Я пришла принести себя в жертву! Что бы это ни значило, — добавила я, понизив голос.

Сверху раздался стук, и я направилась к лестнице. Чему быть, того не миновать, так всегда говорит отец. Преодолев два пролета, я оказалась в зале, абсолютно пустом, если не считать трона на высоком каменном постаменте и ростового зеркала, поверхность которого была подернута рябью. Всю противоположную стену занимали окна, у одного из которых спиной ко мне стоял мужчина в длинной темной мантии.

— Леди Кассиопея. Вы все-таки пришли.

Этот голос я бы узнала из тысячи.

— Дерен!

Я шагнула вперед, но Дерен неожиданно обернулся, выставил вперед руку — и я будто натолкнулась на стену.

— Дерен!

Он наклонил голову, и я открыла от удивления рот. Радужки глаз Дерена были темно-красными, а не привычно черными. На лбу красовались небольшие аккуратные рожки. Обе щеки были гладкими, без намека на шрам. Что за?.. Я скользнула взглядом вниз и замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Дерен был…

— Ты… 

Дерен был облачен — иначе не скажешь — в узкую рубашку из темно-синего шелка, которая подчеркивала белизну кожи. На груди перекрещивались серебряные цепи тяжелого темного плаща, который ниспадал почти до пола. Странно. Дерен, каким я его помнила, не утруждал себя тем, чтобы следить за гардеробом. Надевал все самое удобное и простое, чтобы было удобно работать, ездить верхом или ходить по лесу. Хотя мой отец и пытался приучить его к тому, как стоит одеваться настоящему джентльмену, почти все его труды пропали зря.

Впрочем, военная форма, в которой Дерен появился в гостях сегодня, выглядела на удивление аккуратно, особенно учитывая то, что Дерен пришел после долгой дороги. Неужели он сделал это специально? Почему я не подумала об этом раньше?

— Дерен… 

Дерен приблизился. Меня он явно не узнавал.

— Решила принести себя в жертву? — прошипел он. — Так благородно! И так глупо! Я говорил тебе не приходить?! Говорил же?! Надеешься на легкую быструю смерть?

— Я… да нет, вообще-то.
О чем он говорит? Разве он меня не узнал? Похоже, что нет. Странно.

— Правильно, — ухмыльнулся Дерен и вдруг оказался вплотную ко мне. Взял за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Потому что тебя ждет кое-что гораздо худшее, после чего о смерти ты будешь молить, как об избавлении.

— И что же со мной произойдет? — спросила я. Бояться Дерена? Ну что за глупость.

Он провел по моей щеке большим пальцем и прошипел, почти касаясь губ.

— Я тебя проучу. Конечно, будь на твоем месте другая, я бы просто скормил ее замку, но раз уж ты такая самоотверженная и глупая, тебя грех не помучить перед смертью. Думала, я тебя пожалею, раз мы в детстве дружили? Не рассчитывай! К тому же… — Дерен коротко поцеловал меня в губы, будто ставя печать. — В замке бывает одиноко, а ты согреешь мою постель. Уже жалеешь, что оказалась здесь? 

Я смотрела в глаза Дерена: холодные, будто закрытые красной пеленой. 

— Нет, — сглотнула я. Сердце бешено колотилось от страха.

— Ты отказываешься?

— Нет, я не жалею.

Кровь зашумела в ушах, внутри все звенело от напряжения.

— Ты повредилась головой? — Дерен недоуменно вздернул брови. Дыхание его было тяжелым.

— Нет. 

Он отшатнулся.

— Т-ты… — Дерен на мгновение шокировано таращился на меня, затем взял себя в руки и снова посмотрел надменно, сверху вниз. — Ты ледяная. Приведи себя в порядок, твои покои готовы. Я надеюсь, к вечеру ты в полной мере успеешь осознать весь ужас положения, в которое попала. И не жди пощады, ее не будет!

В моих покоях — в единственной комнате, дверь в которую была гостеприимно открыта, — нашлась ванна, полная горячей воды, сытный обед, удобная одежда и огромная кровать.

Засыпая, я думала, что у Дерена все-таки довольно странные понятия о том, чтобы заставить кого-то страдать. Бояться его я так и не научилась за все эти годы.

***

Проснулась я оттого, что спиной почувствовала чей-то взгляд. Шеи и щеки коснулось тепло, как если бы кто-то провел рукой в паре дюймов над кожей, а затем ощущение исчезло, и раздался тихий вздох.

— Дерен. — Я сонно потянулась, переворачиваясь на спину. — Я тебя не услышала.

Дерен, сидящий на кровати, тут же отшатнулся, его глаза полыхнули красным. На нем все еще было почти императорское облачение, даже мантию он не удосужился снять, и я нахмурилась. Что за странная фантазия? Я никогда не думала о Дерене, который выглядел и вел бы себя так, как сейчас. Если это мир мечты, то похоже, что это не только моя мечта.
Додумать мысль я не успела: Дерен бросился вперед и прижал меня к кровати. Я тихо вздохнула и замерла, ощутив его тяжелое твердое тело, прижимающееся к моему. Нас разделяло только мягкое пышное одеяло. 

— Если думаешь обдурить меня, то тебе не удастся! — прошипел Дерен. — Сбежать отсюда нельзя, ты сама сделала свой выбор, сама себя прокляла!

Я поерзала и поняла, что вырваться не смогу даже при всем желании — ведь Дерен был намного сильнее, а магии я по-прежнему не чувствовала. Впрочем, какая разница?

— Я не собираюсь тебя дурить, — честно ответила я. В происходящем я по-прежнему ничего не понимала, но... разве это важно?

Губы Дерена остались неподвижными, но уже через секунду я услышала рык.

И на меня обрушились поцелуи — жаркие и собственнические, подчиняющие. Это сон?.. Да, с горечью вспомнила я. Все вокруг — не больше, чем сон. Фантазия.
Отстранившись, Дерен сдернул с меня одеяло и замер. Я почувствовала, что щеки заливает жаром от его взгляда, потому что ночная сорочка сбилась после сна, ворот широко раскрылся, и слишком многое из того, что должно быть скрыто, оказалось обнажено: бедра, ложбинка между грудей, локти и плечи.

Низ живота налился тяжестью, и я замерла, сметенная волной воспоминаний еще из тех времен, когда мы были вместе. До того, как Дерен отказался от меня, отбросил, как ненужный мусор.

Спальня Дерена в пристройке усадьбы. Яркий летний день — все заняты своими делами, со двора доносятся голоса и собачий лай, но дверь надежно заперта, ключ остался в замке, так что мы можем не беспокоиться. Я должна быть в библиотеке сейчас — готовиться к поступлению в академию, штудировать теорию и историю магии. Дерен гладит меня, посадив меня к себе на колени. Его губы скользят по шее и по плечам, зубы сжимаются на ключице, заставляя меня вскрикнуть, высвобождая изнутри что-то яростное, что-то дикое, и вот я уже сама кусаю плечо Дерена, чтобы задушить очередной крик. Нельзя, чтобы нас услышали, нельзя, чтобы о нас узнали.

Мы почти не говорили о том, что между нами происходит, о том, к чему это идет. Любовь, плотская, осязаемая и жадная, просто в какой-то момент стала частью дружбы и невинной близости, которая всегда пропитывала наши отношения.

Конечно, мои родители были не в восторге от этого. Они не знали о том, что мы с Дереном близки, словно муж и жена. Но наша тесная дружба, которая раньше их умиляла, со временем начала их настораживать. Мама стала морщится при виде Дерена, все чаще заговаривать «о будущем мальчика» и об армии. Отец хмурился, лоб его перерезала морщинка. Эта перемена произошла не в одночасье, но переломным моментом был, пожалуй, тот день, когда я отказалась ехать на зиму в столицу, чтобы застать сезон балов и подыскать себе жениха. Я хотела провести побольше времени с Дереном до того момента, как поступлю в академию и нам останутся только крылатые письма и редкие встречи.

Впрочем, тогда я ничего не замечала. Видела только Дерена и его глаза, черные, будто у цыгана-гипнотизера с ярмарки; чувствовала только его руки и то, как все внутри отзывается ликованием в ответ на них. Сейчас я понимала, что это не могло продлиться вечно, рано или поздно реальность бы вторглась в наш уютный мирок и внесла свои коррективы. И все равно я не готова была к тому, как все получится.

Сейчас, совсем как много лет назад, нетерпение и жажда Дерена витали в воздухе, оседали на коже, сквозили в сбившемся дыхании, в дрожащих руках, в стуке зубов, в спрятанной под брюками твердости, которую я ощущала бедром.

Забыв обо всем, о воспитании и о стыде, я призналась:

— Я так скучала.

Дерен замер.

— Что?

Я покачала головой. Все тело от близости Дерена горело огнем, хотелось, чтобы он вообще никогда не отпускал меня.

Почти забыв о том, что все происходящее — выдумка, я чувствовала только Дерена, тело которого было таким знакомым, таким нужным, что внутри что-то заходилось. Я его поцеловала, и Дерен вздохнул, как-то очень беззащитно, удивленно и нежно, на мгновение становясь самим собой, так хорошо мне знакомым. Он зарылся пальцами мне в волосы, как всегда любил делать, и вдруг замер.
— Стоп! Ты хочешь соскочить, верно? — Дерен тяжело дышал, и слова звучали невнятно. — Хочешь отвлечь меня, чтобы я в итоге удовлетворился этим? Не выйдет.

Он снова прижал меня к кровати, задирая еще выше мою ночную сорочку. 

— Дерри…

Когда он оказался внутри, я застонала от короткого укола боли. Но скоро из головы вымело все мысли, осталось только чистое удовольствие, стыдное и сладкое одновременно. Я охнула, Дерен замер.

— Т-ты… Кэсси...

Я почувствовала, как щеки заливает жар.

Руки Дерена были нежными, они безошибочно находили на моем теле все огненные точки, прикосновение к которым доставит удовольствие. В какой-то момент удовольствия стало так много, что оно затопило с головой, а затем увлекло за собой и вцепившегося в меня Дерена.

Несколько секунд мы приходили в себя, тяжело дыша, Дерен сжимал меня в объятьях, как будто я могла сбежать. Затем он отстранился.

Опустив глаза, я увидела, что кожа в тех местах, где меня касались пальцы Дерена, на запястьях, на боках и на груди, наливается красным. Наверняка утром появятся синяки — так между нами тоже бывало, и мне нравилось носить на своем теле отметины Дерена, будто тайные знаки принадлежности.

— Ты совсем не изменился.

Его глаза на секунду стали знакомого черного цвета, а затем видение исчезло, и Дерен вылетел из моих покоев, хлопнув дверью.

Наверное, некоторые вещи не в силах сделать реальными даже амулет Моруса. Я закрыла глаза. Мы никогда не спали вместе. Просто не имели такой возможности, разве что когда были совсем детьми. Тогда мы ходили на пикники в лес и там могли прикорнуть под шумом высоких сосен.

Уснуть рядом с Дереном, в его объятьях, как жена в руках мужа, а затем проснуться, никуда не торопясь и начиная день поцелуем, — мне бы этого хотелось.

Видимо, дать мне это не в силах даже проклятый амулет.

Наутро выпал снег. Укутал белым покрывалом лужайку, надел на верхушки деревьев пушистые шапки, припорошил нижние ветки. В моей комнате было тепло и горели свечи, обволакивая все вокруг приятным желтым теплом, на полу откуда ни возьмись появился мягкий ковер, а на столе — завтрак с горячим чаем.

Дерена рядом не было.

В коридоре, который остался таким же пыльным и запущенным, от холода изо рта вырывался пар. На каменных стенах я заметила широкие длинные трещины, которых не было накануне, — замок будто ветшал на глазах.

Я нашла Дерена в тронном зале. Тот стоял у зеркала, и мне показалось, что в отражении — я. Но через секунду все исчезло, и он обернулся, настороженно глядя перед собой. Дерен стал еще бледнее, радужки глаз болезненно горели ярко-красным.

— Как... дела? — выдохнула я, не зная, что еще сказать.

— Ты от меня не прячешься? — потеряно спросил Дерен, и тут же вскинулся: — Тебе что, не хватило вчерашнего? Синяков мало?

Я сжала в кулаки руки, на которых действительно виднелись едва заметные отметины, которые можно было принять за тени.

Выдохнула.

— Нет. Я... — Я сделала шаг вперед, а затем еще один, и еще. Замерла, хотя так хотелось коснуться щеки Дерена.

Ох, наставница по этикету лишилась бы чувств, если бы узнала хотя бы часть тех мыслей, которые меня накрывают, когда Дерен оказывается рядом! Задумавшись, я пропустила тот момент, когда он притянул меня к себе и накрыл мои губы своими.

Поцелуй получился нежным, долгим — таким, какого давно хотелось. А Дерен будто потерялся в нем. Прижимал меня к себе, лаская приоткрытые губы, но не жестко и властно, как накануне, а мягко, будто бы даже просяще. Как будто бы ему надо просить.

Я положила руки ему на плечи, обнимая, притягивая к себе ближе. Тот подался вперед, замер, а затем вдруг встряхнулся, открыл яростные глаза и жестко сжал меня за плечи.

— Ненавижу!

И в ту же секунду он меня поцеловал, будто наказывая за что-то, будто желая сделать больно таким странным способом. Дерен потянул меня на пол, навалился сверху, прижимая к холодному камню. Наверное, в другое время я спросила бы, что не так, почему Дерен зол на меня и хочет сделать все в тронном зале, когда совсем рядом кровать, но сейчас мне было плевать на вопросы и неудобства. Дерен рядом и хочет меня. Это его тело вжимало мое в пол, это его сердце билось в унисон с моим, это его возбуждение я чувствовала сквозь слои одежды. Это Дерен целовал меня так, будто хотел напиться воды, которую в любой момент могут у него отнять. И это все, что имеет значение, потому что даже это у меня могло быть отнято в любой момент.

— Ненавижу тебя, ненавижу! — шептал Дерен между поцелуями, которые становились все более нежными и жадными. — Зачем ты пришла? Все было бы… Зачем? Если бы кто-то другой… Если бы только кто-то другой…

Я хотела спросить, о чем он говорит, но Дерен вдруг потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и от этого жеста, первобытного, почти животного, собственнического, меня моментально выгнуло. Вторая рука Дерена скользнула вниз по моему телу, надавила, сжалась, так что меня окатила волна чистого возбуждения, из горла вырвался стон.

— Давай. Прямо здесь. Сейчас. — Я потянулась к Дерену, но тот отстранился.

— Сейчас. — Он завел руки за спину, нащупывая застежку плаща. — Сейчас.

Плотная ткань соскользнула с плеч Дерена, цепи с тяжелым звоном ударились о каменный пол. Дерен кое-как расправил плащ, а затем поднял меня и положил на него. Ткань оказалась мягкой, будто перина. Заколдованная вещица.

Против воли я мурлыкнула, устраиваясь удобнее, и Дерен улыбнулся. Тепло, нежно и радостно, совсем как когда-то, когда ему удавалось чем-то меня порадовать или удивить: идеей игры, камнем необычной формы, редкой радужной ящеркой, которую получилось заметить, моим любимым чертополохом, самым первым после долгой зимы.

Мы снова потянулись друг к другу. Дерен махнул рукой, и в ту же секунду моя одежда исчезла, зато боков коснулось странное тепло, словно со всех сторон нас окружил огонь. Дерен улыбнулся снова, озорно и горделиво, совсем по-мальчишески, словно ждал похвалы.

Я недоуменно моргнула. Опять магия? Но Дерен никогда не был магом — тем, чье тело способно воспринимать силу, модифицировать и использовать ее. Его пределом всегда было использование уже заряженных кем-то другим артефактов. Впрочем — это ведь мир моей мечты? В моих мечтах Дерен был магом и мы отправлялись в академию вместе.

— Удобно, — оценила я, и улыбнулась. — А теперь иди сюда и заставь меня перестать думать о том, насколько ты в этой моей фантазии странный.

— Я думал, это ты — моя мечта.

Я обняла Дерена, утягивая в поцелуй, ощупывая спину и плечи. Руки Дерена касались меня, гладили и трогали, ласкали и нежили. Я млела, жмурилась, как греющаяся на солнце кошка, и наслаждалась каждой секундой.

Нам нечасто удавалось насытиться друг другом. Мы всегда были вместе набегу, будто украдкой. В моей комнате или у Дерена, в сарае для сена, на поляне в лесу — все самое важное для нас, взаимное узнавание и наслаждение, были будто украдены у судьбы и у всего мира. И все-таки, когда возможность быть медленными появлялась, Дерен никогда не упускал ее. Не давал мне возможности ответить, руками, губами и голосом доводя до состояния, когда я могла только вздыхать и, дрожа, просить большего.

Сейчас каждое прикосновение Дерена было насквозь пропитано бережной нежностью и сдерживаемым желанием. И куда только делись норов и желание проучить? Словно теплый ветер счистил с Дерена всю шелуху, как со змеи время стягивает старую кожу.

Я потянула вверх Дерена, который ласкал мое бедро, и заглянула ему в глаза. Дерен на секунду замер, а затем провел пальцами по моим бокам, едва касаясь, остановился на талии, погладил, глядя при этом неуверенно, пряча темный, как глубокие воды, дым в глубине глаз.

Я поцеловала его еще раз и отстранилась, только когда воздуха перестало хватать. Руки Дерена, будто действуя без его участия, продолжали гладить мои плечи, бока, поясницу, живот, грудь, шею. Со времен нашей последней встречи Дерен возмужал и раздался в плечах, мышц на его теле стало больше, а юношеской угловатости — меньше. Я не смогла заметить ни одной отметины, которая сказала бы о том, что он пережил за эти годы, и по-настоящему жалела об этом: должно быть, этот странный мир стер их так же, как уничтожил шрам на щеке.

— Ты уверена? — спросил. — Вдруг тебе… как вчера… Я сделал тебе больно.

Я потянулась за поцелуем и покраснела, надеясь, что он поймет меня без слов.

И все вдруг стало неважно. Удовольствие прошибало от копчика до макушки, заставляло поджиматься на ногах пальцы, вырывало выдохи изо рта, почти неконтролируемые, отчаянные.

— Дерен… Я… Дерри…

Проглотив то, что хотела сказать, я закусила губу, чувствуя хватку сильных рук на бедрах.

Удовольствие выжало меня досуха, почти убило, уничтожило на несколько секунд. Пытаясь восстановить дыхание, я прижималась лбом ко лбу Дерена, ловя его выдохи, и улыбалась.

— Я… — Я замолчала. Нельзя. Иначе это убьет меня, убьет нас, как убило уже однажды.

Неохотно я оторвалась от Дерена и легла рядом, разом почувствовав и ледяную твердость пола, и скользкую ткань плаща, которая больше ничем не напоминала матрас. С тихим треском по потолку поползли трещины, и я моргнула, не веря своим глазам. Разве это возможно — вот так быстро? Воздух стал еще более холодным.

Дерен сел и оглянулся на меня. Осмотрел зал, стены и потолок которого на глазах становились темнее, словно камень старел и становился все более хрупким. Провел рукой по ткани плаща, где расползались дыры, словно кто-то лил сверху кислоту.

— Кажется, нам лучше убраться отсюда. — Дерен посмотрел на зеркало, поверхность которого была теперь серой и неподвижной, и вздохнул.

Я кивнула, заворожено наблюдая за трескающимся потолком. На высоких канделябрах нарастали паутина и пыль, оконные стекла становились мутными, как грязное бутылочное стекло.

Мир, созданный амулетом Моруса, разрушался. Это значит — скоро возвращаться.

— Ну хватит. — Дерен присел, подсунул руки под мои колени и лопатки. Поднял меня, а затем выпрямился в полный рост. — Раз ты не хочешь вставать сама…

Отшвырнув ногой плащ, Дерен направился к выходу из зала. Я положила голову ему на плечо, слушая биение сердца, и закрыла глаза. Сколько еще осталось времени? Час? День? До того, как я открою глаза и окажусь сидящей в гостиной напротив Дерена, который не хочет со мной — ничего.

— Дерен…

— Что? — Дерен потерся щекой о мою макушку, открывая ногой дверь в отведенные мне покои.

— Нет, я… Это неважно.

Внутри комнаты по-прежнему было светло и тепло. Наполненная ванная исходила паром, кровать была гостеприимно расстелена, а за окном хлопьями сыпался уютный снег. Дерен захлопнул дверь, оставляя снаружи разрушающийся на глазах замок. Постоял у входа, словно размышляя о чем-то, на секунду прижал меня к себе крепче.

— Что ты собираешься делать?

— Тебя надо согреть.

Преодолев расстояние до ванны, Дерен наклонился и опустил меня в воду, а затем сел рядом на пол. Оперся о бортик локтем и наклонил голову, разглядывая меня ласкающим взглядом, тяжелым и почти осязаемым.

— Присоединишься? — подняла я бровь. — Давай, залезай. Ты, конечно, тут великий маг, но тоже мог замерзнуть.

Дерен усмехнулся. Сбросил остатки одежды, наклонился, чтобы забраться ко мне, и я вздрогнула. Только сейчас при ярком свете я увидела над левым соском Дерена черную точку, похожую на родинку. Но родинки у него в этом месте не было, за это я могла бы поручиться.

Еще один фокус этого мира?

Я подвинулась, давая Дерену усесться за спиной, а затем откинулась назад, моментально оказываясь в крепком объятии. Подбородок Дерен уложил мне на плечо.

— Всю жизнь бы так сидел.

За дверью рухнуло что-то тяжелое, как будто от потолка отвалился камень, а ладонь Дерена скользнула вниз по моему телу. 

Как же я соскучилась по нему. По его рукам и поцелуям, по шепоту в ухо, по запаху. По чувству дома, тепла, безопасности и защищенности, которое мог дать мне только Дерен. Которое никогда, никогда и ни за что не сможет дать мне Алери.

Но сейчас это неважно. Сейчас есть только мы.

Время будто остановилось. Хотя снег, который валил за окном уже сплошной стеной, грозя замести замок до самой крыши, грохот, который время от времени раздавался из-за двери, сквозняк, который все чаще касался плеч и макушки, ясно давали понять, что времени у них осталось совсем немного.

— И что потом? — спросила я, когда на улице стемнело, а мы с Дереном растянулись на кровати, пропитывая влагой с кожи и с волос чистые простыни. Плевать. — Это твое… жертвоприношение?

Я не сдержалась и дала прорваться в голос ехидству. Обнаглев окончательно, потрогала рожки Дерена кончиком указательного пальца. Твердые. Тот дернулся, словно от щекотки, и зажмурился.

— Какое еще жертвоприношение? — Дерен поцеловал меня в лоб. — Сейчас ничего уже не остановить, да я и не смог бы принести тебя в жертву, и неважно, что весь этот гребаный мир погибнет. Только не тебя, — Дерен обнял меня крепче и выдохнул куда-то в волосы. — Как бы я хотел, чтобы это была не ты… Ненавижу тебя. Больше всего на свете ненавижу.

— За что? Я же ничего не сделала. — Я приподнялась на локте и заглянула Дерену в лицо.

Он положил руку мне на щеку и улыбнулся.

— Потому что ты пришла. Потому что  захотела собой пожертвовать, а я больше всего на свете хотел, чтобы ты жила и была счастлива. Ненавижу тебя за то, что ты — такая.

Голова у меня закружилась.

— Ты меня с ума сведешь, Дерри.

— Еще прозвище это странное… Мне оно нравится, знаешь?

— Знаю. И что теперь? По твоему мнению?

Дерен отстранился и заглянул мне в глаза, продолжая обнимать.

— Теперь замок рухнет. Нас завалит. Зима расползется по всему миру и настанет конец. На этом все. Совсем все — понимаешь?

Простой и незамысловатый конец света для моей мечты. Впрочем, грех жаловаться: я и так получила намного больше того, на что рассчитывала, хоть леди и не положено хотеть такого.

Дерен смотрел на меня. Открыто, ласково.

— И сколько у нас времени осталось? — Я обняла Дерена и перевернула нас так, чтобы он оказался сверху. — Как думаешь, мы успеем? Еще разок?

Дерен запрокинул голову и захохотал.

— Ты невыносима, ты знаешь это? — Он потянулся ко мне, обнял мое лицо ладонями и заглянул в глаза. — Ты… еще лучше, чем… ты лучше всего, понимаешь? — Я коснулась руки Дерена и заработала быстрый поцелуй губы. — Я твой.

Кожа Дерена под руками была такой же нежной, а вздыхал он все также чувственно, вот только болезненно зашипел, стоило коснуться странной родинки над левым соском.

— Заноза, — усмехнулся Дерен, отводя глаза. — Проклятая связь с волшебными замками не устанавливается просто так.

Только сейчас я заметила, что края «родинки» были побледневшими и как будто воспаленными, немного выступали вперед. Заноза, значит.

— Сейчас, подожди.

Сумка, которую вручил мне местный пастор, валялась в углу. Костяной нож с золотой рукоятью нашелся на дне. Кончик лезвия был острым и тонким — самое то, чтобы подцепить занозу.

Когда я обернулась, глаза Дерена расширились.

— Откуда у тебя… — Дерен выдохнул, беря себя в руки. — Что ж, этого следовало ожидать. Давай. — Он сжал зубы, когда я села рядом и аккуратно коснулась лезвием краев родинки. — Ну что ты копаешься?! Собралась убивать — так убивай!

— Что? — Я отпрянула от удивления. — Я просто хотела…

Дерен посмотрел мне в глаза.

— Надо было раньше, раз уж у тебя был этот нож, тогда можно было бы все остановить. Если бы ты меня убила — мир был бы спасен! Сейчас уже поздно, я же говорил. Зря ты медлила.

— Да не собираюсь я тебя убивать! — Мне наконец удалось добраться до занозы и подцепить тонкий длинный кусочек дерева, вытаскивая его на поверхность. Я стряхнула занозу на пол, на коже Дерена выступила капелька крови, и я не удержалась — слизнула ее. — Я же люблю тебя. Ну, вот теперь можно переходить к тому, на чем мы остановились. Ох, и кстати. Мне показалось, или твои рожки очень чувствительные? Что будет, если я их поглажу?

Я подняла взгляд и встретилась с пораженными глазами Дерена — черными. Не красными.

— Кэсс? Что ты…

В ту же секунду я обнаружила себя сидящей на в гостиной рядом с потрескивающим камином. Рядом сидел Алери. В амулете Моруса затухали зеленые искры. Я подняла взгляд и встретилась с ошарашенным взглядом Дерена — точно таким же, какой видела мгновение назад, в придуманном мной мире.

И вдруг поняла. Откуда в моей стране мечты столько странностей, о которых я не то что не мечтала никогда — даже в голову они ему не приходили.

— Ты…

— Кэсс…

— Ты! Ты был там! Это был ты! А я-то голову ломала…

— Я не… извини! Я ничего не… я даже не помнил себя! Ничего не помнил!

— Извини?! — Я вскочила обвиняющее ткнула пальцем Дерену в грудь. — Ты говоришь мне — извини? 

— Я… — Дерен осекся и замолчал.

— Мне больно это признавать, но я ничего не понимаю, — врезался в повисшую тишину голос Алери.

Краем глаза я увидела, как Брин откинулся на спинку дивана и с непонятной улыбкой положил ногу на ногу.

— Могу только предполагать, — мягко сказал он, — я читал о похожем случае в мемуарах моего прадеда. Он пробовал прикоснуться к амулету одновременно с кем-то, но каждый раз магия не срабатывала. И прадед предположил: это потому, что желания не совпадали.

— То есть, — медленно проговорила я, глядя в глаза бледнеющему Дерену, — сейчас наши желания совпали? Потому магия сработала.

— Вероятно, да. Совпали полностью или в какой-то части, — кивнул Брин. — Конечно, это всего лишь теория…

— Пойдем, — рявкнула я.

— Что? — глаза Дерена стали круглыми.

— Пойдем, нам надо поговорить.

Дерен молчал, и я разозлилась.

— Дундук упрямый!

— Что? — удивленно переспросил Дерен, брови которого ползли все выше.

— Дундук, — с удовольствием повторила я.

— Заноза! — воскликнул он.

— Олух.

— Выскочка.

— Балбес.

— Кэсси! — выдохнул Алери. — Ты же леди!

Мысленно я закатила глаза и шагнула прочь из комнаты.

— Прошу нас простить, — церемонно кивнула я Брину, Алери и Немо. — Нам с капитаном Гамильтоном нужно кое-что обсудить.

Знаю, хозяйка из меня никудышная. Но Дерен! Это же уму непостижимо!

Я зашла в малую гостиную, дождалась, пока Дерен шагнет следом и закрыла дверь. Поежилась от холода, который летел сквозь открытую балконную дверь. Обернулась.

— Ты, — зашипела я, ладонью стряхивая с глаз непрошенные слезы. — Ты, ты бросил меня, ты уехал! А я… — голос сорвался, и я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Я сказала тебе, что люблю, что хочу быть с тобой, а ты… — Голос снова сорвался. — Ты, ты бросил меня, а теперь!.. Ты…

— Кэсс. — Дерен потянулся ко мне. Я оттолкнула его, он легко преодолел мое сопротивление и прижал к себе.

— Какого проклятого разлома, Дерри… — всхлипнула я и тут же вырвалась из объятий. — Знаешь что! Я видеть тебя не желаю, ты… лицемерный кусок…

— Кэсс! — рявкнул Дерен. — Ты можешь меня хотя бы выслушать?!

— Нет! — воскликнула я. А затем глубоко вдохнула и как могла твердо сказала, шмыгнув носом: — Да. Давай, говори.

Я села на диван и скрестила руки.

— Ну же, — безразлично дернула я плечом.

Но Дерен молчал. Он тяжело переступил с ноги на ногу, поправил мундир, откашлялся. Провел ладонью по шраму на щеке и бросил на меня взгляд исподлобья. Сел рядом со мной на диван, сцепил пальцы в замок. Ссутулился.

— Это... — Дерен кашлянул. — Прости меня. За то, что там было в том замке. Я никогда бы так с тобой не поступил, клянусь! Я не помнил себя, и тебя тоже. Я в самом деле был монстром. Тем, кто продал душу за так и не исполнившееся желание и оказался навсегда связан с замком, которому нужны жертвы, иначе он уничтожит весь мир. — Он хмыкнул. — Монстр, вынужденный пожертововать единственной девушкой, которую полюбил еще в детстве, когда был просто человеком. Такую прекрасную и недоступную.

— Это твое желание? — сглотнула я

— Жертвоприношения? — фыркнул Дерен. — Нет. Наверное… забыть все? Начать сначала? Ума не приложу, почему все вышло так, как вышло.

— Зачем?

— Что?

— Зачем ты хотел начать все заново? И что хотел забыть?

Дерен сжал кулаки и дернул головой.

— Я… проклятье! Может, начнем с тебя? Чего хотела ты?

— Тебя, — спокойно ответила я. — Очень удивилась, когда обнаружила вокруг целый мир. Стоило догадаться, откуда ноги растут. Это ведь ты всегда любил игры про рыцарей, принцесс и чудовищ.

Дерен продолжал смотреть в пол. Казалось, в его теле напряжен каждый нерв, каждая мышца. От вальяжности, с которой он откидывался на спинку кресла в гостиной, не осталось и следа.

— Прости.

— За что?

Внутри меня заклокотала ярость. Какое еще "прости"?

— Ты, наверное, уже не помнишь, как у нас все началось, — глухо проговорил Дерен. — Я помню. Что ты поначалу даже не поняла, чего я хочу от тебя. С чего тебя обнимаю.

— Помню.

Тем теплым дождливым днем, пахнущим травой и свежестью, я и правда не сразу все поняла. Тогда мы прятались от дождя под крышей овина и я, уже девятнадцатилетняя, чувствовала себя поначалу очень взрослой. Шутила над Дереном, до дня рождения которого оставалось еще несколько месяцев. Тот в ответ молчал и дергал уголком рта.

А потом в Дерена вдруг будто черти вселились. Он толкнул меня к стене, навалился, так что не дернуться. Посмотрел пустыми бесноватыми глазами, а потом коснулся руками тела, сжал, погладил, стал ощупывать, будто сорвался. Грудь, бока, талия, бедра… Я не двигалась, только иногда вздыхала. Сначала от удивления, потом — оттого, настолько приятно это было. Мысли путались, поначалу я даже решила, что Дерен надумал драться, таким грубым он вдруг стал. Я покорно позволила расстегнуть платье и уложить меня на мягкое сено, дала искусать свою шею и грудь, а затем войти в меня. Мне было хорошо в тот раз, хоть и больно, и страшно, и стыдно.

Тогда на моем теле тоже остались отметины. Они оставались каждый раз после того, как мы ложились друг с другом. Дерен корил себя за это, но мне нравилось. И легкая боль, и оставленные следы. Будто тайные знаки принадлежности. Я не понимала, отчего Дерен так переживает и зовет себя чудовищем из-за них. В какой-то момент мне надоело. Взяв его за руки, наконец призналась в том, как люблю его. Как хочу быть всегда рядом. Как мне плевать, с самой высокой сосны, на то, что скажут люди. Как я буду горда и счастлива всю жизнь носить на себе знаки Дерена и его кольцо, пускай даже нам придется жить в избе и своими руками вспахивать поле, чтобы прокормить себя.

Дерен выслушал меня, молча.

А на следующий день объявил, что уезжает.

— Я тебе соврал. Сказал, что никогда не поступил бы с тобой так, как тот монстр, которым я был, но именно это я и делал, — тихо проговорил Дерен. — Я не хотел испортить тебе жизнь. Но держаться подальше тоже не мог, каждый раз обещал себе, что этот раз — последний, но ты была как проклятье, от которого не сбежишь. А потом ты сказала мне, что любишь. Это было... — Дерен запнулся. — Это было счастье. Но только тогда я понял, что натворил на самом деле. Ты стала... жертвой моих желаний и... Это было намного хуже, чем отметины на коже. Они рано или поздно зажили бы, а вот то, что могло случиться, узнай о нас кто-то, — это на всю жизнь для тебя. Позор, клеймо. От этого не избавиться. Я испугался того, что ты можешь натворить. Та жизнь, которая ждала бы нас, стань ты моей женой, — это не то, чего ты заслуживаешь.

— И что дальше? — спросила я, изо всех сил не давая злости прорваться в голос.

— Я решил исчезнуть, чтобы дать тебе возможность быть счастливой. Потому что пока я рядом, это невозможно.

— И?

— И записался в кавалерийский полк.

Я вдохнула и выдохнула. Потом опять вдохнула и опять выдохнула.

— Логично.

— Да послушай же! — воскликнул Дерен. — Я хотел… я думал… — Он опустил голову и уставился на пол. — Армия для такого, как я, — единственная возможность стать кем-то. Чего-то добиться. Стать равным тебе. Я думал, что вернусь и, возможно, возможно, мы сможем сделать все правильно.

— Отлично, — кивнула я. — Ты записался в кавалерийский полк. Дослужился до поручика, а затем до капитана, которому пожимает руку сам император. И все еще считаешь, что меня не достоин? Знаешь, Дерен. Я быстрее поверю в сказки, которые нам рассказывали в детстве, чем в твои слова.

Дерен молчал, а затем заговорил. Медленно и тяжело.

— То, что я делал, какие приказы вынужден был отдавать. — Он тронул рукой шрам. — Тебе будет лучше держаться подальше от этого.

— Ну, я даже не знаю, что тебе сказать, — протянула я, потому что больше всего на свете мне сейчас хотелось стукнуть Дерена. — Начну с того, что я, разумеется, очень страдала. Пока ты был рядом. — Дерен вскинулся, глядя на меня большими глазами. Я невозмутимо продолжила: — Именно поэтому звала тебя к себе в комнату, и ходила с тобой на пикники в лес, и каталась с тобой на лошадях, чтобы умчаться подальше, где никого вокруг нет. Потому сказала тебе, что люблю. 

— Кэсс…

— И я даже не знаю, как так вышло, что ты вбил себе в голову, что можешь решать за нас двоих. Я, по-твоему, ребенок? Совсем ничего не понимаю? А ты весь такой умный, такой мужчина! — последнее слово я выплюнула с отвращением. 

— Кэсс, я…

— И мне не нравилось быть с тобой настолько сильно, что я каждую свободную минуту использовала, чтобы мы могли остаться одни! Ужасно! Я чувствовала себя жертвой!

— Кэсс, послушай…

— Я не закончила. — Я подняла руку. От злости меня била дрожь. — Вот, кем ты меня считал? Несмысшленным ребенком? Взял всю ответственность на себя, такой благородный? Ну разумеется! Я-то до сих пор думала, что имею дело с истинным джентльменом, а не с тем, кто может заняться со мной любовью, прижав меня к стене овина и зажав мне рукой рот! Я же глупая и была, и остаюсь сейчас! Ничего не понимаю о том, чего хочу! Что мне нужно! Разумеется! Ты один во всем виноват!

— Кассиопея!

— Дерен, — выдохнула я и закрыла глаза, чтобы хоть немного успокоиться, а потом ровным голосом сказала: — Тогда, много лет назад, мне было неважно, как и где жить, главное, чтобы с тобой. И сейчас мне тоже все равно. Ты говоришь мне о том, что тебе пришлось делать, о том, каким ты стал. Что я заслуживаю всего самого лучшего. Но с чего ты, дундук, взял, что лучшее для меня, — это то, где тебя нет? Может, пора уже разрушить этот твой проклятый замок, который ты сам для себя построил! Ты был монстром в той фантазии только потому, что сам себя таким считаешь! Я все вижу по-другому! Да открой ты глаза!

— Ты помолвлена, — тихо ответил Дерен после минутного молчания. — С моей стороны было бы подло тебе мешать.

— Алери, — поморщилась я. А затем положила голову на плечо Дерена и рассказала все о том, что Винрок, наш дом, наш общий дом, вот-вот может уйти с молотка. — У меня нет выхода, — тихо сказала я. — Я должна помочь родителям. А Алери — разлом его разбери, почему, — но он хочет взять меня в жены. Ума не приложу, что взбрело ему в голову. Но не могу упустить такой шанс.

— Зато, — раздался от окна женский голос, — зато я могу предположить.

— Джинна? — я вскочила с дивана, пытаясь загородить собой Дерена. — Ты все слышала?

— Извини, — кивнула Джинна и виновато опустила глаза. — Я стояла на балконе и не успела дать понять, что я здесь.

К щекам прилила кровь.

— Ты сказала, что знаешь что-то об Алери.

Джинна снова кивнула, и в ту же секунду дверь распахнулась.

— А-ха! — раздался звучный голос моего жениха. Легок на помине. За его спинами маячили явно смущенный Брин и Немо. — Я же говорил, что моя Кэсси — не такая. Дорогая, — подошел ко мне Алери и положил руку на плечо. — Тебе не стоит уединяться с мужчинами. И с женщинами, — поднял брови он, окинув взглядом Джинну.

— Ну все. — Я сбросила руку Алери. — Я расторгаю помолвку.

— Что? — Алери ошарашено открыл рот. — Ты не можешь!

— Еще как могу, — торжествующе улыбнулась я.

С плеч будто свалилась гора, и я наконец, впервые за много дней, смогла вдохнуть свободно. А с Винроком мы что-нибудь придумаем. Осталось еще несколько месяцев до того, как придет время возвращать ссуду. Бездна времени, если так подумать.

— Не сможешь, — прошипел Алери. — Иначе и ты, и твоя семейка, окажетесь на улице. Думала, я не знаю, милая? — ухмыльнулся он, и его лицо исказилось злобой. — И верю в твою чистую любовь? Я — твой единственный шанс. Так что хватит артачиться.

— Боюсь, должен вас перебить, лорд Ларкан, — тихо проговорил Дерен. Он встал и вышел вперед, расправляя плечи. — Вы успели сообщить своей будущей супруге, что являетесь банкротом?

— Что? — ахнула я.

Алери замер, а затем нервно расхохотался.

— Это бред, капитан Гамильтон, вам никак орки отбили мозги на границе! Я — владелец дела Ларканов, наследник своего отца…

— Который после его смерти не смог создать ни одного нового артефакта и почти пустил компанию по ветру, — проговорила Джинна и, поймав мой взгляд, пояснила: — Я ехала сюда, чтобы сказать тебе об этом. Как и капитан Гамильтон, полагаю? — Дерен со спокойной улыбкой кивнул. Джинна продолжила: — Все изобретения, выпущенные фирмой Ларкана в последние годы — это патенты, поданные еще при жизни отца Алери. Сам Алери за это время не изобрел ничего.

С лица Алери сошли все краски, а глаза его налились злобой.

— Да ты…

— Я, Алери. А Кэсси нужна тебе только потому, что целомудрие жены, с которой ты свяжешь себя брачными узами, позволит провести ритуал.

— Какой еще ритуал? — выдохнула я.

— По призыву сущностей из разлома. Силы целомудренной девы, впервые отдающейся мужу на брачном ложе, в обмен на силы существ из иного мира. Располагая ими, заряжать артефакты сможет даже навозный жук, никакой сложной вязи и формул.

— Да что ты можешь знать, ты, канцелярская подстилка! — закричал Алери. — Думаешь, дала, кому надо, в министерстве, и все про меня поняла? — Он бросился на Джинну, но на пути его неожиданно оказался Немо. Схватил за руку, выкрутил ее вверх, почти утыкая Алери носом в ковер. Немо ничего не говорил, только смотрел на Алери, не мигая.

— Я думаю… — Откашлялась я. — Я думаю, лорду Ларкану стоит переждать эту ночь в гостевой пристройке, под присмотром. Утром кто-нибудь отвезет его в город. Сможешь проводить его, Немо?

Голем кивнул, и Джинна добавила:

— Проследи, пожалуйста, чтобы он ничего не натворил. — Она обернулась ко мне. — Я предам огласке то, что узнала. Алери станет неприкасаемым. Просто хотела, чтобы ты узнала об этом первой.

Когда Немо вывел Алери, в комнате повисла тишина. Первым ее нарушил Брин.

— Уже почти полночь, — откашлялся он. — Думаю, самое время разойтись до утра.

— Верно. — Я стряхнула с себя оцепенение и улыбнулась, взяв руки Брина в свои. — Надеюсь, ты простишь меня за эту сцену.

— Конечно, — Брин улыбнулся в ответ. — Мы же друзья. Леди Даркаррен. — Он слегка поклонился, и во взгляде его появилась грусть. — Боюсь, мне не стоило медлить, когда мы встретились впервые. Сейчас у меня уже нет шансов на то, чтобы встретить с вами полночь? Пускай не эту, но одну из последующих?..

— Брин, — выдохнула Джинна. Нахмурилась, и на лице ее появилось сочувствие. — Брин…

— Я все понимаю. Но знайте, что я всегда буду рад помочь, что бы ни случилось. Даже когда я уеду, в Аресе у вас будет верный друг.

— Спасибо.

Брин вышел, а вслед за этим Джинна тряхнула волосами, будто приходя в себя.

— Я тоже пойду. Разыщу Немо.

— Джинна…

У меня на языке крутилось множество слов благодарности, но еще больше, — вопросов.

— Все потом, Кэсси. Я расскажу тебе обо всем. Когда-нибудь, не сейчас. Сейчас мне нужно к Немо, не хочу встречать полночь без него. Хоть твой гениальный козел Алери и идет довеском, — Джинна ухмыльнулась.

Когда она вышла, в комнате повисла тишина.

— Что ж, — неловко сказала я, отводя взгляд от Дерена. — Вот ты и спас меня от чудовища.

Дерен рассмеялся.

— Удачно, что ты умудрилась найти парня еще хуже, чем я. Зато ты побывала принцессой-ученым. Я читал твои публикации.

— Знаешь, что! — я ударила его кулаком в плечо, и Дерен тут же перехватил мою руку.

— У меня к тебе серьезный разговор, Кэсс. — От знакомого тона по спине пробежали мурашки. — Ты сегодня много говорила о том, как хотела бы быть рядом со мной. Обвиняла в том, что я стал капитаном, но так и не объявился. Бранила за то, что я думал, будто не нужен тебе, что решил все в одиночку. У меня встречный вопрос. — Глаза Дерена стали узкими. — Почему ты не обратилась ко мне?

— Что?

— Я неделю назад узнал, что дом, где я вырос, вот-вот уйдет с молотка. Что семья, которая стала мне родной, которая вырастила меня, которой я благодарен за все, что имею, едва справляется с трудностями. Почему вы не написали мне? Неужели ты думаешь, что я отказал?

— Я… — Я захлопала глазами, а Дерен продолжил бушевать.

— Если бы я не начал проверять информацию об Алери, за которого ты собралась замуж, я так и не узнал бы ни о чем! Кэсси!

— Ты проверял Алери? Зачем?

— Как зачем?! Ты что, шутишь? — возмутился он, снова становясь тем самым Дереном, которого я знала всю жизнь. — Я люблю тебя…

— Дерен!

— …неужели ты думаешь, что я позволил бы кому-то, кто недостоин…

— Дерен!

— …стать твоим мужем…

— Дерен!

— Что?! — возмутился он.

— Поцелуй меня уже, дундук!

В шкатулке Брина зеленым огоньком догорал выполнивший свою задачу артефакт, а мы с Дереном наконец-то совершенно потерялись друг в друге без стеснения и страха.

Не нужно было опасаться, что в этот раз все снова пойдет не так, что мы вынуждены будем расстаться, потому что дочь лорда и слуга не могут любить друг друга, или что волшебный замок рухнет нам прямо на головы, потому что проклятый палач отказался приносить в жертву любимую девушку, которая несмотря ни на что пришла к нему.

Первую лунную ночь года нужно проводить с тем, кого любишь, с кем хочешь провести остаток жизни, будь это хоть безродный мальчишка, хоть капитан имперской армии, хоть самый любимый монстр. 

Сейчас, когда мы обнимали друг друга, — наконец-то все было правильно.

Дорогие читатели, надеюсь, книга вам понравилась:) Приглашаю подписаться на мою , чтобы узнавать о новинках и читать новые истории. А еще приглашаю в :) 

Приглашаю подписаться на мою  , чтобы не пропускать новые книги, ну и - приглашаю в
 

В первый же день учебы я разнесла холл академии, а к вечеру умудрилась привязать к себе первого красавчика курса — самовлюбленного и наглого дракона.
Теперь мы даже отойти друг от друга не можем!
Он — не пропускает ни одной юбки, а я — просто хочу обратно свою жизнь и уж точно не собираюсь в него влюбляться.
Вот только кажется, он — единственный, кто знает, как взять мою магию под контроль. Нам придется действовать сообща, чтобы избавиться друг от друга.
Но — где я могла встречать его до академии? А он меня?
 

КОРА

Напротив меня стоял парень в одном только полотенце, обмотанном вокруг бедер. 

Капли воды сбегали вниз по загорелой коже, широкая мускулистая грудь поднималась и опускалась от дыхания. 

— Как ты здесь оказалась, мышь? — спросил он.

Проклятие!

Я должна была догадаться, что это не библиотека!

В этот момент дверь ванной открылась, раздался испуганный женский вскрик — и дверь снова хлопнула.

Упс. 

Кажется, я не вовремя заявилась.

В самый интимный момент.

— Это не то, что ты…. — начала я.

Раньше, чем я смогла договорить, парень подлетел ко мне и прижал к стене. 

— Эй! — возмутилась я, пытаясь вырваться.

Но ситуация — хуже не придумаешь. Я одна, в мужском крыле, оказалась здесь, потому что…

Впрочем, не будем об этом.

Случайно!

На этом и завершим.

— Посмотри на меня, мышь, — процедил он, встряхивая меня. — Почему ты вечно путаешься под ногами? Как ты вообще сюда проникла? Признавайся!

Я опасливо подняла взгляд и на всякий случай снова зажмурилась.

Ярко-голубые льдистые глаза, серые волосы, тонкие сжатые губы.

Кайден Грей. Дракон. Живая легенда. 

Самый популярный парень в академии, приемный сын самого кронпринца и первый жених королевства.

Старшекурсник, не пропускающий ни одной юбки. 

Правда, я ему, кажется, слегка перекрыла кислород — вон как злится. Видимо, очередное любовное приключение накрылось ржавой посудиной.

Ой, да что ж он так расстроился…

По загорелой коже забегали всполохи пламени — ой! Да он в бешенстве.

Мне конец. 

— Мышь, — процедил Кайден. — Это не может быть в третий раз совпадением. Ты в третий раз оказываешься за закрытыми дверями комнаты, где я… занят. Говори. Что ты сделала? Я считаю до одного. Один.

Его руки, сжимающие мои плечи, нагрелись, и я дернулась: он же не собирается меня жечь?

В этот момент дверь открылась — и в спальню Кайдена влетел ректор: мрачный мужчина лет сорока в черном костюме. Серьезный и справедливый. Кронпринц все-таки! Вон, и тонкая золотая корона при нем. 

— Опять? — спросил ректор, окинув комнату взглядом.

— Опять, — кивнул Кайден, нехорошо прищурившись.

Я надеялась, ректор спасет меня от разъяренного дракона, но…

Но судя по лицу, он был бы как минимум не против, если бы Кайден меня убил.

Допекла я его.

Но я не нарочно! 

— Ж… — выдавила я и замолчала.

Он меня убьет, когда узнает!

А толпа его поклонниц — помогут! 

— Что? — переспросил Кайден. — Говори четче, мышь!

— Женила на себе, — выпалила я и зажмурилась.

— Что?! — рявкнул Кайден, встряхивая меня. 

— Адептка Гринс, вы издеваетесь? — возмутился ректор, закрывая дверь. — Как такое вообще возможно?

— Я случайно! — выпалила я и на всякий случай зажмурилась сильнее.

— Мышь, ты что, считаешь, что таким образом купила себе билет в лучшую жизнь? — рыкнул Кайден. — Сделала хорошую партию? Я тебя разочарую: ничего не выйдет. Мне проще тебя убить, чем разбираться.

Кайден сжал меня еще сильнее, я ойкнула и на всякий случай попросила у тетушки прощения за свою непутевость.

Как глупо будет погибнуть вот так — когда второй курс только-только начался. 

На моем могильном камне будет написано: “Кора Гринс. Самая бездарная волшебница в мире и полная неудачница”. 

И это будет чистая правда.

Угораздило же магическому дару свалиться на меня в преклонные восемнадцать лет! Я понятия не имела, что с ним делать, не говоря уже о том, что магический резерв мне достался — огромный. Сравнимый разве что с драконьим. 

Удача — сказал бы кто-то. 

Полная катастрофа — ответила бы я.

Потому что со своей магией я управляться не умела от слова совсем. Но на второй курс академии, куда вынуждена была поступить, переползла — и даже почти ничего не разрушила.

Кроме старинной часовни.

И замковой стены.

И ров я немного осушила. Но это профессор Бинс заставила меня отрабатывать заклятье исчезновения, она виновата, я предупреждала!

А в остальном все было в порядке, правда, почти все!

Но вот сейчас…

— Произошла ошибка, — попыталась я сгладить углы. — Давайте я все объясню… 

“И, может, еще эля?”

Обычно это срабатывало в таверне, где я прислуживала с самого детства. Дополнительная кружка эля — и вот посетитель уже готов забыть, что ему на чистые брюки уронили жирное куриное крылышко.

“Обед за счет заведения!” — и конфликт исчерпан окончательно.

Жалко, в этот раз не сработает! 

— Объясняй. Все. Но сначала расскажи-ка мне, дорогая мышь, — угрожающе заговорил Кайден. — Почему я не могу от тебя отойти дальше, чем на сотню ярдов, и почему я не могу даже сунуть свой х… Хм… Поцеловать девушку без того, чтобы тебя перенесло на место событий?! Это что еще за фокусы? Ты что со мной сделала?