Мой любимый враг

– О! Какие люди! – обрадовалась я, увидев в прихожей туфли сестренки и кроссовки племяша.

– Я мы тут чай пьем! – Светик выглянула из кухни.

– С пирожками! Бабушка напекла! – прибежал встречать меня Ромка. – Как дела на работе?

– Нормально, – не стала вдаваться я в подробности.

Так уж завелось, что сестренка для мамы умница, красавица, родительская гордость, а я, младшая, – пальцем деланная. Светик, конечно, меня защищает, но мамин характер не изменить.

Сестренка подмигнула, мол, не кисни, еще лопнет твоя мордаха от пряников, что обязательно подкинет судьба.

– Есть хочешь?  – спросила и, не дожидаясь ответа, сунула мне под нос пирожок с луком и яйцом.

Я с аппетитом ополовинила его. Пока жевала, разулась, повесила куртку, помыла руки. После чего чмокнула сестрёнку в щеку, племяша потрепала по вихрастой макушке и вошла на кухню.

Стоило мне появиться, мама опять начала выговаривать.

– Поучилась бы, Марина, у сестры. Светочка замужем, имеет замечательного сыночка,  хорошую работу, квартиру, а ты как мышь пыжишься на своем складе.

Я не тунеядка – работу имею, в семейный бюджет деньги вношу, коммуналку оплачиваю, со склада продукты ношу с приличной скидкой. Но маме всё равно не нравится все, что я делаю. И её совершенно не волновало, чего хочу я.

Надоело объяснять, что-то доказывать – мама непробиваема, поэтому я набрала в грудь воздуха, досчитала до трех и выпалила:

– Всё, я съезжаю.

Уже через два дня с полными сумками я переехала на съемное жилье.

До сдачи квартира принадлежала одинокой старушке. Мебель и холодильник в квартире были старые, плита допотопная, двухкомфорочная, какими пользовались при царе Горохе, а старинное зеркало – так, наверное, вовсе осталось от приданого прабабки бывшей владелицы.

Я долго рассматривала резную, сильно истертую раму, обрамлявшую потемневшее от времени стекло и невольно думала: сколько же оно повидало на своём веку? Но в целом квартира мне нравилась.

Вечер я провела, раскладывая вещи, потом, уставшая, довольная собой, стала готовиться ко сну.

Приняла душ, надела любимую пижаму. Однако открыв дверь и ступив в коридор, замерла от испуга.

Старое зеркало, в котором отражалась желтая, как головка сыра, луна, светилось в полумраке.

Умом я понимала – это обычная физика, однако холодок прошелся по спине. Ноги онемели.

Я скорее шмыгнула в комнату, схватила подвернувшееся под руку покрывало и двинулась обратно к зеркалу. Но стоило мне ступить на край иссиня-чернильной тени, заполонившей коридорчик – нога утонула в чем-то мягком, тягучем. Сердце от страха сделало кульбит, упало в пятки. И не успела я закричать – с головой рухнула в воду.

Что происходит? Где я?

Я не понимала, реально ли происходящее, но отчаянно гребла руками и ногами.

Над головой темнела пугающая толща тяжелой, давящей воды. В висках набатом стучало сердце. Воздух заканчивался, боль обжигала грудь, но я видела бликующее солнце! К нему-то отчаянно гребла.

На последнем рывке вынырнула из-под воды, жадно схватила ртом воздух… и обалдела! Даже перестала барахтаться и снова ушла под воду, ибо передо мной раскинулось прибрежное море, чистое синее небо с пронзительно орущими чайками, а невдалеке на волнах покачивался огромный трехмачтовый корабль.

На нем реяли яркие флаги. Пурпурные паруса вяло трепал ветерок. Верхнюю палубу, украшали алые занавеси и зеленые растения, в изобилии расставленные в кадках.

Видение было столь реалистичным, что поражало мельчайшими деталями. Запах моря был слишком ощущаемым. Даже горечь во рту.

 «Не иначе как от испуга случился сердечный приступ! – проскользнуло в голове. – Вот и померла…»

Но отчего-то я слишком отчетливо чувствовала усталость в перенапряженных конечностях, теплую воду, покачивание на волнах, жар слепящего солнца… Только всё равно не могла поверить, что это происходит наяву!

На корабле меня заметили, закричали, засуетились, затем несколько человек спрыгнули с палубы и поплыли в мою сторону.

Как раз вовремя. Силы окончательно оставили меня, накатившая волна накрыла с головой – и я стала снова тонуть.

Я неумолимо погружаясь в темные воды, пока чьи-то руки не схватили меня и не потащили вверх. Больно, за волосы, но я не сопротивлялась, а потом соленая вода обожгла легкие, и я потеряла сознание.

…Чужой взгляд почувствовала кожей. Попыталась открыть глаза, но в них как песка насыпали.

Пока сквозь боль проморгалась, кто-то, вместо того, чтобы заговорить, прошмыгнул мимо меня.

Ужасно и страшно чувствовать себя беспомощной.

Вдруг хлопнула дверь, рядом зазвучал тихий женский голосок.

– Простите, госпожа! – почтительно, с умоляющими нотками обратилась ко мне какая-то девушка и коснулась моей ладони холодными пальцами.

Я не успела сориентироваться, как относиться к тому, что меня величают аж «госпожой», как мокрые губы принялись покрывать мою ладонь поцелуями.

– Живы! Слава Вышним, вы живы!

Глаза слезились, я почти ничего не видела – а тут такое!

Кое-как разглядела, как согнувшись у огромной, богатой, царской кровати, на которой лежала я, стояла худенькая девушка в странном, длинном одеянии и тихо всхлипывала.

Я её не знала, однако чисто по-человечески жалела девчонку – вон как убивается, переживает. Хотела сказать, чтобы не плакала, однако вместо слов из горла вырвался сип.

– Сейчас, госпожа!

Незнакомка козочкой бросилась к стоявшему на столе золотому кувшину. Схватила его, однако замешкалась, вернула на стол и опрометью выбежала из комнаты.

Вернулась с простым глиняным кувшином.

– Не гневитесь, госпожа! – затравленно посмотрела на меня, налила воды в чашку и стала поить меня дрожавшими руками.

Сделав несколько глотков, я избавилась от сухости.

– Спасибо! Дальше я справлюсь сама.

– Г-госпожа?! – девушка-служанка упала на колени.

Разглядывая ее худую спину, я молчала и судорожно обдумывала свое невероятно странное положение.

Я лежала в роскошнейшей каюте. Ветер трепал кисейные пологи над кроватью, играя с бахромой из золотых нитей, покачивал изумрудные листья цветущих деревцев в кадках, источавших сладковатый аромат. Поражала воображение и резная мебель, щедро украшенная позолотой. Даже отполированная до блеска посуда с закусками, стоявшая около кровати, сверкала благородной желтизной... Царские хоромы! И все это в каюте трёхмачтового корабля… Шикарно, но как я тут оказалась?!

Понятно, что меня выловили в море, но как я оказалась в воде, если собиралась ложиться спать?

Со мной определенно произошло что-то странное, даже удивительное. Я бы радовалась, что попала почти в рай, только настораживал страх, читавшийся в глазах служанки. А ещё не отпускало ощущение, что за мной наблюдают. Ведь кто-то стоял и разглядывал меня бесчувственную.

Возможно, это слишком яркий, реалистичный сон, на который не стоило обращать внимания, вот только как бы он не перешел в кошмар.

И вообще, после злополучной тени в коридоре, напугавшей до одури, я теперь буду обращать внимание на каждую мелочь, каждый знак судьбы. А то хоп – и очнусь еще где-нибудь. Лучше уж оставаться в уюте и роскоши.

Вдруг за занавесью, отделявшей мои покои от остальной части палубы, раздалось тихое шуршание. Шелковая ткань поднялась, и в каюту вошла молодая женщина. Богато одетая, темноволосая, однако её худое, немного вытянутое лицо со спесивым выражением показалось мне неприятным. Подозреваю: это она из укромного уголка следила за мной. Но зачем?

– Пошла вон! – нагло потребовала неприятная незнакомка, не церемонясь с моей служанкой.

Та, чуть сжав от волнения мои пальцы, боязливо скатилась с постели на пол. На коленях отползла – и только потом встала и попятилась спиной к двери.

Оставаться одни на один с этой особой я не хотела.

– Останься! – попросила служанку, не доверяя гостье.

Услышав мои слова, служанка остановилась и, вжимая голову в плечи, неуверенно сделала шаг ко мне.

– Ниаса, я сама поухаживаю за тобой, – слащавым голоском произнесла «жердь», пытаясь скрыть желчное раздражение за приторной улыбкой.

Не переставая гипнотизировать меня взглядом маленьких карих глаз, она подошла к столу и протянула руку к тому самому сосуду, который не понравился служанке.

Я видела незнакомку впервые, однако всё моё естество воспротивилось: я не хотела, чтобы она касалась меня; не хотела принимать её помощь. И дышалось мне легче, пока ее не было.

– Не нужно, – спокойно, но упрямо ответила я.

Гадкая, подлая натура Жерди вылезла из-под заботливой маски, которую она изо всех сил пыталась удержать. Тонкие губы дернулись и скривились, выдавая кипевшую в ней ярость.

– Так-то ты ценишь заботу и волнение сестры! – зашипела она змеей.

Между тем служанка на цыпочках подошла к постели и замерла в нерешительности. Она хотела меня защитить, но ужасно боялась Жерди, жаждавшей «позаботиться» о моем ослабшем теле. Хм…

– Я ведь твоя сестра! – раздраженно напомнила злыдня, покрываясь красными пятнами.

Ну-ну, так я и поверила. С родной Светкой я прожила всю жизнь и уж точно знаю, что когда нормальные сестры искренне переживают, ведут себя иначе.

Светик в детстве на правах старшей отвешивала мне подзатыльники, но когда я упала с крыши гаража и от боли не могла встать, она искренне рыдала и переживала за меня. Когда все обошлось, сестренка отчитала меня, что я, глупая, не послушалась её, а потом купила морожку. В интонациях же Жерди, твердившей, что мы сестры, я чувствовала лишь злую досаду, что я до сих пор жива.

– Доверься мне, – Жердь налила из золотого кувшина в чашку напиток вишневого цвета, подошла к постели и протянула мне.

Напиток соблазнительно пах розами и медом, однако интуиция кричала: «Ахтунг!»

– Не хочу, – отчеканила я.

В тишине каюты повисло напряжение. Собрав силы, я повернула голову к притихшей у изголовья служанке и улыбнулась приободряя.

Уловив знак, девушка наклонилась и тихо спросила:

– Позвать лекаря, госпожа?

– Не надо, – качнула я головой. – Мне нужны лишь тишина и крепкий сон.

– Я буду рядом и пригляжу за тобой, сестрица, – скривила губы в змеиной улыбочке Жердь, смерив служанку недобрым прищуром.

– Я хочу побыть одна. Ступай, – произнесла я как можно увереннее. – Мне надо отдохнуть. Поговорим позже.

Поняв, что ничего не добьется, Жердь психанула: швырнула на пол чашку, с грохотом перевернула резкой столик, на котором стоял кувшин, развернулась и буквально вылетела из каюты.

Придя в себя, я, чтобы узнать хоть какую-то информацию, спросила у служанки.

– Почему ты не налила мне из кувшина, что стоял на столе?

– Простите, госпожа, – девушка склонилась в низком поклоне. – Вы всегда пьете только из золотой посуды. Но после покушения я побоялась налить вина из кувшина.

Она говорила что-то еще, однако я не слышала, ошарашенно пытаясь сообразить: при чем тут я и «покушение»?

Вроде бы обычное слово, что частенько доносилось с экранов телевизоров, но одно дело, когда оно касалось кого-то чужого, незнакомого, а другое – если тебя лично. Оно сразу обрело оттенки, будоражащее холодком сознание.

– Покушение?! – переспросила.

– Да, госпожа. – Девчонка затравленно вжала голову в плечи и всхлипнула. – Но слава Вышним – они защитили вас!

– Расскажи подробнее, – потребовала я, внимательно разглядывая сказочно роскошные покои, в которых, несмотря на царскую роскошь, находиться совсем не безопасно.

– Вы не помните? Совсем ничего?! – служанка, имя которой я не знала, сжала подол голубой туники. – Наверно, от испуга. Или удара о воду.

– Так что произошло? – надавила я на робкую девушку, одетую в тунику с глухим воротом, подпоясанную тонким пояском. Я и сама лежала в красивом, удивительного фасона шелковом платье цвета индиго, расшитом звёздами из бисера.

– Амаганты танцевали, когда привели эскартийца. Вы предложили ему выпить, а он, неблагодарный, резко оттолкнул вашу руку и облил вином ваше любимое платье. Вы пообещали шкуру с него спустить.

– Что? – переспросила я, не веря своим ушам.

– Шкуру с него спустить, – повторила девушка, опустив глаза в пол и продолжая теребить несчастный подол. Её голос дрожал. – Но прежде пожелали сменить платье. Как надели новое, так всё и началось.

«Это сон! Всего лишь сон!» – успокоила я себя. Ведь наяву сквозь пол никто не падает и внезапно не оказывается в странном месте.

Задумалась, бросила на служанку взгляд. Она испуганно вжала голову в худенькие плечи, будто ожидала удара. Её темные волосы, заплетённые в тугую косу, упали на грудь.

– Простите, госпожа, что напомнила о эскартиеце! – жалобно взмолилась она.

Вопрос: «Как я сюда попала?» – отступил на второй план, потому что стало важнее разобраться: «Что вообще происходит? И что мне делать?»

Сон казался слишком реальным. Служанка казалась живой. Как и настоящей показалась подозрительного вида сестрица, которая явилась ко мне, едва я пришла в себя, и попыталась напоить сомнительным напитком.

– Дай зеркало! – потребовала я.

Служанка молнией метнулась к сундуку, достала из его недр ручное зеркало, щедро украшенное резьбой и драгоценными камнями, и поспешила ко мне. Однако подавая его, жалобно залепетала:

– Вы не пострадали, госпожа! Если только ваши волосы!

Я ожидала чего угодно. Но увидев себя в отражении, радостно выдохнула. Это же я! Только измученная, с тёмными кругами под глазами, и взлохмаченная.

Служанка, заметив моё облегчение, заулыбалась.

– Мы вплетем шиньоны, и вы, госпожа, станете еще краше! Не просто так Руин Халту называет вас прекрасноокой.

– Ну-ка, ну-ка, погоди. Что там про эскартийца и платье? – оборвала я её, возвращаясь к покушению, каким-то образом касающимся меня.

– Ткань вспыхнула и засветилась недобрым зеленым сиянием, а потом над вашей головой вспыхнул знак Шаоха. Вы истошно закричали и бросились в воду.

Оглядывая себя, что-то я не заметила на коже ни одного ожога. К счастью. Слегка повернула голову к левому плечу и поплевала на всякий случай.

В странном сне я уже успела познакомиться с «новой сестрицей». Появились подозрения, что она могла меня огреть веслом и выбросить за борт, а теперь мне втирают небылицы про сияние какого-то Шаоха… Ну-ну.

После моего скептичного взгляда, служанка залепетала:

– Да, госпожа! Все, кто был на палубе, видели это. Мы уж и не чаяли найти вас живой.

– А если бы не увидели живой?

– Нам тогда не жить. – Отчаянные выражение лица девушки подтверждало, что она не лжет. Даже её пальцы вцепились в ручку зеркала так, что побелели костяшки

Я вздохнула, не в силах поверить в какое-то сияние Шаоха. То, что происходило сейчас со мной, вообще за гранью реальности, однако и на сон не похоже. Слишком реальное все вокруг.

– Хм… – Я задумалась и задала мучивший меня вопрос, кивнув вслед Жерди: – А она чем занималась?

– Госпожа Дизра в это время находилась в своих покоях, развлекалась с амагантом, что на прошлой седмице вы купили.

Что это за зверь такой, я понятия не имела, однако помнила, что амаганты еще и танцуют.  Задумалась, как бы аккуратненько выведать, что это за твари такие, но служанка радостно воскликнула:

– Мы подплываем к пристани!

Утробный, оглушающий звук внезапно загремевших протяжно труб, напугал меня. Я хотела встать и посмотреть, что происходит, однако стоило приподняться – голова от слабости закружилась, каюта поплыла. Подозреваю: меня все-таки огрели веслом.

– Госпожа, лежите! Набирайтесь сил! – подхватила меня бережно служанка и уложила обратно в постель. – Но если позволите, я приведу вас в порядок.

Я кивнула, и она засуетилась.

Другие служанки принесли в комнату изящный кованый столик, тазик для омовения, губки, сундучки. Разложив принадлежности у постели, с поклоном удалились, а моя болтушка взяла губку, окунула в теплую ароматную воду и принялась обтирать мое лицо, шею и плечи.

«Боже мой! Как же приятно!» – нежилась я, наслаждаясь моментом. Руки служанки касались бережно, умело. Я едва не замурлыкала от удовольствия.

Затем служанка припудрила мое лицо, легким касанием кисточки подвела глаза, причесала волосы и украсила голову диадемой, в которой сверкали алые и голубые крупные камни. Затем помогла надеть легкую длинную тунику, поверх нее шелковое алое платье, массивное украшение с овальным кулоном. Напоследок решила украсить уши серьгами. Однако когда приподняла прядь и увидела мои сережки, застыла изваянием.

– Ой, я таких у вас прежде не видела, – осторожно заметила она, увидев те, что Светик подарила на день рождения. – Оставим эти или оденем ваши любимые?

Я понятия не имела, какие мои любимые и, чтобы не попадаться в ловушку, ответила:

– Наденем те, что подходят к наряду.

Служанка осторожно расстегнула мои серьги. Аккуратно помогла вдеть в дырочки громоздкие серьги.

Между тем на палубе послышалась суетливая возня, крики команды, стуки и властный женский голос.

– Где она? Прочь!

– Госпожа Индра уже здесь! – заволновалась служанка, застёгивая на моём запястье браслет.

Суровый, повелевающий голос, не терпящий возражений, напугал всех. Команда судна притихла, даже моя служанка попыталась слиться с пологом, защищавшим комнату от яркого света.

У меня у самой душа ушла в пятки.

– Ты! Вон! – приказала моей служанке высокая фурия, вихрем влетевшая в покои.

Я и так переживала, а увидев женщину, чертами сильно похожую на маму, вовсе опешила.

Ничего не понимаю! Да что здесь творится?!

Я рассматривала ее во все глаза. Как и она меня.

Индра выбрала для встречи темно-синее, богато вышитое платье, подчеркивающее подтянутую фигуру. Она не молода, однако явно следила за собой. Длинные её волосы были уложены в замысловатую прическу, брови аккуратно выщипаны, украшения подобраны с большим вкусом. Но как же она смотрела!

Я дышать перестала. А когда дама огляделась по сторонам, подошла к постели и тихо, едва слышно, с явным сомнением позвала:

– Ниаса?! – я замерла, именно в этот момент осознав, что это не сон. Я реально влипла. По уши.

Хитрая лиса сразу догадалась, что я не её родственница. Тем не менее, набрав воздуха в легкие, я нагло кивнула:

– Индра?!

Брови холеной женщины взметнулись к середине лба. Она наклонилась, приблизившись ко мне вплотную, застыла, вглядываясь в мои глаза.

Эта тётка на кознях собаку съела. Я кожей ощущала, как она сканировала каждую мою черточку, каждый шрамик, оставшийся с детства от оспинок… Блин! Кажется, дело дрянь!

– Кто ты?! – выдохнула она. Так тихо, что даже я её едва услышала. – Ты, как две капли воды, похода на Ниасу, но точно не она!

Что я могла ответить? Особенно когда страх сковывал сердце и разум.

– Именем пламенного Рисса, сгинь зловредный дух! – Индра судорожно сжала холеной рукой массивный медальон, болтавшийся у неё на груди.

– Я не зловредный дух, – я невольно скопировала ее жест, схватившись за свой медальон, которым украсила меня служанка.

Движение не осталось незамеченным. Видимо, это священная реликвия, защищающая от нечисти, потому что женщина, очень похожая на маму и чем-то на меня, выдохнула и выпрямилась.

Испепеляюще поглядывая, она волнительно мерила шагами покои. Очевидно, что в ее голове вертелись тысячи вопросов, предположений и сомнений, но как осторожная женщина, опасавшаяся шпионов, она держала их в себе. Наконец, определившись, снова подошла ко мне, склонилась и прошептала:

– Что ты сказала Висте?

– Кому? – сорвалось с языка, и Индра грозно сверкнула чёрными глазищами.

– Дизре?

– Ничего, – повертела я головой. Хорошо хоть имя «сестрицы» я знала.

– С кем ещё говорила? – продолжала допрос женщина.

– Ни с кем.

– Отвечай: кто ты и откуда?! – накинулась она пуще, уперев руки в бока.

– Не знаю. Ничего, кроме того, как оказалась в воде и начала тонуть, не помню, – пожала я растерянно плечом и приготовилась к каре.

Индра шумно втянула носом воздух, гневно сузив ноздри, и резко крикнула:

– Виста!

В комнату влетела служанка. Сделала два шага к госпоже и тихо отчиталась:

– Я не знаю, госпожа Индра. Все только и говорят о странной одежде госпожи Ниасы.

– Где она? Неси всё, до единого! – последовал властный приказ Индры.

Я с самого начала была осторожной, но недооценила молоденькую служанку. Когда та в охапке подала мою пижаму, нижнее белье и серьги, в вытянутой ладони, поняла, как важно разбираться в прислуге, которая всё подмечает и может донести важные сведения врагу.

– Пока ступай, – Индра отпустила взмахом руки служанку. – И помалкивай!

– Я помню ваши наставления и щедрость, госпожа! – Упала Виста ей в ноги и только потом отползла спиной к двери.

Женщина тщательно изучала мои серьги с крохотными жемчужинами, английский замочек, пижаму… Даже не побрезговала внимательно рассмотреть мои хэбешные трусы с мордочкой котенка на заднице.

– Одежде можно придумать объяснение. Коротким волосам тоже! – С каждым словом она наклонялась ко мне ближе. – Но как объяснить, куда делся за миг жир и выдающийся живот моей племянницы?! И как глаза поменяли цвет?

– Жир?! – после знакомства с «жердью» и стройной «родственницей» Индрой, я переживала, что слишком полная в сравнении с настоящей Ниасой, а оказывается, не добираю вес.

– От страха исхудала, – озвучила вариант наобум, от чего тетушка хищно прищурилась. Вдруг она резко взмахнула рукой и наотмашь ударила меня по лицу.

Я вытерпела, не пискнула. Интуиция подсказывала: лучше сейчас помалкивать.

Индра сверлила меня пробирающим до дрожи взглядом, пока неожиданно не выдала:

– Это за то, что меня не послушалась. Разве я не предупреждала?! – ее голос сорвался, и среди потока гнева и раздражения я уловила настоящие нотки переживания. – Услышав известие, я мчалась так быстро, как только могла. Ты, Ниаса, всегда была дурой, но сегодня превзошла себя, – вздохнула она. – Не знаю, вправду ли Лэах был твоим отцом, но иначе не могу объяснить слабость и податливость твоего духа. Кем бы ты ни была, надеюсь, что хуже Ниасы не будешь.

После сурового взгляда, которым она смерила меня, я, продолжая сидеть на постели, вскинула голову, чем вызвала у родственницы горькую усмешку.

Поначалу я думала, что её слова пустые, но присмотревшись, заметила: черная краска на подведенных глазах растеклась, и, несмотря на смуглость кожи, Индра была бледна. Кажется, и вправду спешила ко мне.

– Я же уговаривала тебя не отправляться на прогулку без охраны. Твердила, что никому нельзя доверять. Ты послушалась? – покачала та головой, и в ее ушах зазвенели серьги. – Повезло, что боги вмешались. – Она поджала тонкие, подкрашенные губы и стала еще больше походить на маму. – Ты никогда меня не слушала.

«Это что же, я померла, а карма все та же – наставления выслушивать?!» – нахмурилась я.

– Позову лекаря. На все вопросы отвечай, что ничего не помнишь. Что-нибудь придумаем. Может, воды наглоталась?! – Она потерла нахмуренный лоб. – Голос у тебя тоже другой. И взгляд. Конечно, опасно, но надо что-то делать, иначе скоро весь метрополис переполошится, что Светломудрую подменили. Алхида только и ждет случая.

Уже скоро передо мной стоял бородатый сухощавый старик в длинной белоснежной тунике до пят, подпоясанной красивым кожаным поясом.

Он долго заглядывал мне в глаза, в рот, выясняя причину изменения тембра голоса, задумчиво чесал свою лысеющую макушку и, наконец, вынес вердикт:

– Думаю, госпожа Индра, это шутки Вышних. Подобное только в их власти. Потому что горло и связки госпожи Ниасы совершенно здоровы, а дыхание свежо. Радужки тоже невредимы.

Глаза женщины сверкнули недовольством. И когда она провожала лекаря, за пологом нашипела на старика, на что он приглушенно возразил:

– Но согласитесь, госпожа Индра, что голос стал звучать гораздо лучше?!

– Я думаю, что тебе, Недес, нужно лучше разобраться в причинах недомогания!

– Да-да! – закивал тот болванчиком. Я видела его тень, падающую на шелковый полог, и даже она показывала, как он побаивается тётку. – Вы правы. Но Вышние не оставили нас и метрополис и спасли Светломудрую наследницу! – Он вскинул руки и поднял голову к небу. Женщина повторила жест за ним.

Я постаралась запомнить это несложное движение. Раз зовусь Светломудрой – чую, будут следить за мной зорко и подмечать каждую странность. А мне приятнее находиться на верхней палубе, чем нижней – в трюме или тюрьме. Даже в галлюцинациях. А тем более в реальности. 

***

Общее сходство моих черт и Индры бросались в глаза. Однако она понимала, что я не Ниаса, и продолжала подозрительно коситься на меня, пока в покои не пожаловала «Жердь», то есть Дизра.

– Индра? Уже примчалась? – хамовато обратилась Дизра к «моей» величавой тетке. – Ужасно, что все так случилось. – Сестрица деланно вздохнула. – Особенно после того как Ниаса в знак дружбы подарила мне амаганта. – Змеища плотоядно улыбнулась. – Новенький – чудо как хорош.

– Впредь, пока Ниаса слаба, я займусь двором. – Взгляд тетки стал колючим. Даже я почувствовала, что она в ярости.

– Вы, тетя, его и так из рук не выпускаете. Не устали?

– Хаэм! – крикнула Индра громко. На пороге каюты появился высокий, коренастый мужчина с отталкивающей внешностью, в кожаных штанах и серой рубашке. – Сопроводи лиэну Дизру в мой кабинет. Жажду пообщаться с ней о произошедшем.

– Не имеешь права! Рядом с ней был эскартиец! Это он! – закричала Жердь. – Я ни при чём! Меня не было рядом! Это все видели!

– Не волнуйся. Я со всеми побеседую, – пропела угрожающе тетушка, явно серый кардинал в юбке.

– Ты не смеешь! Я тоже законная наследница! – Дирза вырывалась, пиналась, даже пыталась кусаться, но Хаэм держал её мертвой хваткой.

Вот зачем дурища хамила? Я не сомневалась, эта опасная женщина не погнушается ничем и обязательно разузнает: кто что видел и как связан с покушением.

– Наследницам конца края нет. Одной больше – меньше, не оскуднеет ветвь, особенно младшая. Так что хорошенько подумай, Дизра, кто подставил тебя. Покушение на Светломудрую – тяжкий грех, смываемый кровью, милая, – промурлыкала тетка как довольная хищница, загоняющая добычу в ловушку.

– Светломудрую? – зарычала с ненавистью Дизра, сжимая кулаки. – Она тупоголовая пьянчуга! Позор рода! Она…

Хаэм затолкал ей в рот кляп и увёл.

Я сидела и не шевелилась. Индра грациозно подошла, села на постели и, прищурившись, проворковала:

– Продолжим беседу.

У меня в животе внутренности стянулись в тугой узел. Наверно, я еще и побледнела.

Довольная Индра, внимательно наблюдавшая за мной, прощебетала:

– Ладно, позже. Пока займёмся въездом в метрополис. Кто-то очень жаждал, чтобы ты исчезла. Надо нарушить его планы.

По её велению меня переодели ещё раз.

Алое платье с орнаментом родового герба в виде лозы оказалось мне действительно большим в талии и коротковатым по ростовке. Обувь сильно жала.

Индра и Виста переглянулись и принялись закалывать излишек ткани, потом наспех удлинять подол бордовой парчовой тканью, прежде бывшим поясом.

Затем мне красиво уложили волосы, закрепили диадему.

– Похожа, пока стоишь, – подытожила тётка Ниасы, обходя меня по кругу. – И в то же время ты другая. – Задумчиво постучала пальцем по столу, решая мою судьбу. – Ладно, идём.

Я встала, и «тётушка» взяла меня за руку.

При нашем появлении команда склонила головы, однако любопытные взгляды обжигали спину.

Шокированная обстановкой, я судорожно пыталась найти объяснение своему попаданию в мир, где на небе две луны, и с трудом сохраняла на лице маску невозмутимости.

Шепот среди матросов нарастал. Игнорировать его становилось труднее. Индра остановилась.

– Ядвиль, подойди! – обратилась она к загорелому мужчине с седой бородой и серьгой в ухе, похожему на капитана.

Он выступил вперед, низко поклонился и замер.

– Ты спас госпожу – и достоин награды!

Жестом, исполненным достоинства, Индра сняла с пальца кольцо с крупным камнем.

–  Наша милость с тобой, Ядвиль. Однако у меня есть вопросы. Ступай следом. – Велела ему Индра и двинулась дальше. Но сделав несколько шагов, бросила через плечо: – Команде вина и награду!

Матросы возликовали, да так громко, что я едва не оглохла:

– Да благословит Пламенный Рисса Светломудрую!

– Без его помощи мы бы сегодня не радовались. – Индра широко улыбнулась и двинулась к белому паланкину, стоявшему прямо на палубе.

Мы сели, слуги подняли его и в сопровождении вооруженной охраны спустили по трапу.

На берегу стояла невыносимая жара. Однако вдоль широкой мощеной пристани толпились зеваки в чудных одеждах, витали непривычные запахи…

Я больше не сомневалась – передо мной настоящим мир, только иной.

Изучая его, я осторожно оглядывалась.

– Не вертись, будто впервые видишь пристань, – шикнула Индра, продолжая приветливо улыбаться толпе.

Я приосанилась, однако кожей, всем нутром ощущала на себе чей-то колючий взгляд. И как только Индра на отвернулась, повернула голову к кораблю.

С палубы на меня смотрел сероглазый смуглец, с обнаженным мускулистым торсом. Красивый, статный, просто загляденье! И именно от него исходила запредельная волна ненависти с нескрываемым презрением.

Толчок Индры привёл меня в чувства.

Я отвернувшись, снова надела маску избалованной наследницы. В конце концов, сейчас важнее наладить отношения с Индрой – той, от кого зависит моя жизнь. Но потом я узнаю, кто он.

Мы ехали по широкой улице, вдоль высоких каменных домов с богатой лепниной и мозаичными орнаментами, мимо арок, украшенных яркими флагами, и причудливых деревьев.

Метрополис великолепен! С первого взгляда я прониклась его духом и красотой.

Если я тут занимаю важное положение, то сделаю все, что в моих силах, чтобы город продолжал оставаться таким же великолепным, спокойным или даже стал лучше…

– Не крути головой! – рыкнула сквозь зубы Индра. – Любой огульный слух про тебя – еще одно зернышко на весах в пользу младших. В городе уже судачат, что у тебя поседели волосы. – Это она намекала на моё мелирование.

Я старалась, но тяжело оставаться невозмутимой, когда вокруг столько всего интересного! Например, воины, облаченные в красивые доспехи… Эх…

Чтобы не вертеться, я сосредоточилась на кисточке, свисающей с паланкина и покачивающейся при ходьбе.

 – Ладно, в конце концов, мы в ответ пустим слух, что ты совершила путешествие в мрачный мир Аккра, – Индра взволнованно потерла пальцы.

Идея про мрачный мир мне не понравилась. Тетушка Ниасы заметила и цыкнула: – Глазами не сверкай! Я предупреждала, что Алхида будет вновь и вновь проверять тебя на прочность, которой в твоих жилах нет. И чем наш род провинился перед Вышними?

Ощущение дежавю нервировало. Однако броня, полученная в спорах с мамой, у меня уже имелась. Я сомкнула зубы, выше подняла голову и бросила на Индру прожигающий взгляд.

Индра, довольная моей реакцией, неожиданно улыбнулась и, махнув ухоженной рукой, гордо указала на высившийся впереди белый дворец.

– А вот и твой дом. В нем предательства больше, чем во всем огромном метрополисе. Сегодня у тебя, Ниаса, счастливый день, раз ты смогла пережить покушение. Надеюсь, выводы сделала.

Я не знала истинных мотивов Индры, в доброту и бескорыстие «тетки» не верила и подозревала, что, скорее всего, она сделает меня марионеткой, но хотя бы жить буду. Конечно, когда тобой манипулируют – бесит, но ведь настоящей Ниасой она и так вертела. А я… я пока присмотрюсь.

Вдоль дороги, ведущей ко дворцу, собралась огромная толпа горожан.

– Видишь, как подданные волнуются о Светомудрой? – кивнула Индра. – Ты несешь за них ответственность.

Миновав высокие, мощные ворота, я увидела монументальный белый дворец, похожий на крепость. Его окружал чудесный сад с ажурными мостиками, прудиками, беседками, фонтанами… Я любовалась изысканной, утонченной красотой дворца, и не могла поверить, что в таком великолепном месте, по словами Индры, находится «паучье гнездо».

Будто подтверждая её слова, на одной из мощеных дорожек появились нарядные дамы. Увидев наш паланкин, они поспешили к нам.

– Прибежали шпионить, – усмехнулась Индра. Ее лицо стало непроницаемым. А вот мое всегда было «говорящим». Тетка бросила на меня быстрый взгляд и прошептала: – Притворись, что у тебя слабость. Надо избежать общения.

Мне почти не пришлось изображать, так как из-за духоты я чувствовала слабость.

Я просто прикрыла глаза, а остальное уже сделала Индра.

Едва паланкин поставили на землю, рядом послышалось цоканье каблуков, она царственно объявила:

– Ниасе следует отдохнуть. Все потом!

Кажется, её авторитет здесь непререкаем. Нас оставили в покое. Я выдохнула с облегчением и тут же услышала теткино предостережение:

– Молчи! Они следят за каждым твоим шагом.

После напутствия я с помощью слуг спустилась на красивый мозаичный пол и, опираясь на тетку, медленно вошла в одни из внутренних двориков.

Первое, что мне бросилось в глаза, что на фресках и барельефах, украшавших дворец, были лишь горделивые, властные женские лица, причем похожие на мое. Когда же я натолкнулась на высокую статую грозной матроны в доспехах и сжимающей в руке древко пики, не сдержалась и, тихонько присвистнув, выдохнула:

– Офигеть!

– Не призывай злобного духа! – прорычала Индра, оглядываясь по сторонам. – Молчи и следуй за мной!

Стоило нам подняться по парадной лестнице и войти в просторные покои, выдержанные в молочных и зеленых благородных тонах, она накинулась на меня:

– Ты что творишь?! Чуждыми жестами, словами выдаешь себя с головой! Значит, так! – Индра схватила тазик для омовения рук, стоявший на изящном резном столике, и плеснула в меня. – У тебя жар и недомогание! – И закричала: – Виста! Скорее за Недесом! У Ниасы горячка!

Я потеряла дар речи. Попыталась вытереть лицо, чтобы подводка не размазалась и не защипала глаза, но тетка грозно свела брови и шикнула:

– А ну падай!

Я подогнула ноги и упала на мягкий, пушистый ковер. Индра тут же издала надрывный вопль и следом рухнула на колени.

– Недес! Скорее Недеса! – вопила она над ухом. Не знай я всей ситуации, поверила бы в ее отчаяние.

Прибежали служанки, подхватили меня на руки, бережно донесли до постели.

– Занавесьте окна, принесите льда и воды! – Индра не позволила им снять с меня одежду, засыпав приказами.

Когда все было исполнено и вокруг стихло, тетка присела на кровать и принялась быстро стягивать с меня мокрое платье.

– Не выйдешь отсюда, пока не научишься вести себя должным образом! – яростно шипела она, пользуясь тем, что дряхлый лекарь полз не быстрее черепахи. Потом метнулась к стоявшему в углу комнаты сундуку, откинула крышку, достала пузырек, встряхнула его. Затем открыла крышку, мокнула в склянку кончик гусиного пера и провела им, влажным, по моей ноге.

– Будет щипать! – предупредила и прочертила на коже вторую витиеватую полоску, затем третью…

– Печет! – застонала я.

– Зато похоже на ожог от прикосновения морского гада! Надо же объяснить как-то твои странности. А так заболела – и чудишь, – сердито проворчала Индра.

Я была согласна пострадать немного ради спасения жизни, но чтобы терпеть такое?! Да меня будто терзали раскаленными клещами! Сдерживаться становилось все труднее, я даже задышала через раз, хватая ртом воздух. И тут ещё тетка умудрилась залить мне в глотку терпкую жидкость, после которой язык онемел.

Индра коварно улыбнулась.

– Теперь кричи, Ниаса, не сдерживайся – лишнего не сболтнешь. А будешь хорошей девочкой – когда все закончится, намажу противоядием!

У меня глаза вылезли на лоб от боли и подлости. Вот же старая коза!

– Су-а! – промычала я, пеняя тетке, что она нехорошая особь женского пола.

– Я предупреждала, чтобы ты молчала, – попеняла Индра и помахала перед носом влажным пером. – А ты? Уже скоро явятся цензоры – захотят убедиться, что с тобой все в порядке. И что я им покажу? Тебя? Нужно было меня слушаться – я плохого не посоветую! – Выпалив, она схватила со столика широкий кувшин, отхлебнула из горла и прыснула на меня водой…

Руки и ноги нещадно пекло, будто меня жарили на медленном огне. Боль пульсировала, и периодически я начинала отчаянно мычать и дергаться.

 Служанки приносили свежую прохладную воду, тетушка прилежно обтирала меня, ласково щебетала в их присутствии, что  горячка пройдет, и я обязательно поправлюсь.

А когда мы вновь остались одна, она вытерла платком мои мокрые от слез щеки, склонилась надо мной и прошептала:

– Больно?

– У-у! – простонала я.

– Если враги узнают, что ты не Ниаса – нынешняя боль покажется тебе нежной лаской.

Недес наконец явился, шаркая по полу сандалиями, и шумно дыша. Вся его спина была мокрой от пота.

Вымыв руки, он принялся осматривать меня.

– Как же так? – заморгал недоуменно. Но поймав теткин взгляд, смекнул, что от него требуется, и выдал:

– Ох, какой сильный ожог! Но я, клянусь, госпожа, что сделаю всё, что в моих силах!

На что Индра, гениальнейшая актриса, разрыдалась и между горестными всхлипами пообещала старику:

– Щедро награжу! Не поскуплюсь! Только сотвори чудо!

Помощник Недеса принес в покои огромный сундук и стал раскладывать на столе ступки, коробочки, склянки, весы…

– Я и щедрые пожертвования в храм сделаю, только спаси Ниасу! – всхлипнула тетка. Она, стерва, была и вправду хороша. Как я не бесилась от бессилия и боли, но должное ее уму и изворотливости отдала.

– Госпожа! Госпожа! – примчалась взволнованная Виста. – Старейшины и Алхида требуют разрешить им посетить госпожу Ниасу!

– Старейшин пропусти, ее пошли к Шаоху! – прорычала Индра. – Пусть не возвращается.

Пока Недес растирал в ступке душистые корешки, я следила за ним. Вдруг старый шарлатан и впрямь захочет отравить меня? Ведь судя по его взглядам, он понимал, что Индра разыгрывает спектакль, и подыгрывал.

Вот же два прохвоста! И служанка им под стать! Влипла я! Таких трудно будет обыграть, если нет т семи пядей во лбу.

Что мы уже не одни, подсказал сквозняк и приглушенный стук двери.

Индра присела на край постели, у изголовья, и громко, не заботясь о вежливости, заявила:

– Недес, расстрой наших гостей и подтверди, что Светломудрая покидать грешный мир не намерена.

– Именно так, госпожа. – Лекарь отложил ступку, вытер руки о белую ткань и поспешил к визитерам, вошедшим в покои.

Улучив минуту, наклонилась и, вытирая мой лоб влажной губкой, шепнула мне:

– Изобрази, что лежишь без чувств.

Я закрыла глаза.

К кровати, шелестя дорогими платьями и цокая каблуками, подошли «родственницы». Окружили постель кольцом.

Некто, надушенная резкими, сильными духами, бесцеремонно наклонилась, буквально нос к носу, и стала считать моё дыхание.

Насмотревшись, они удалились, не забыв выразить тетке озабоченность моим слабым здоровьем и надежды на чудесное исцеление. Некоторые даже под наигранные рыдания предлагали в помощь своего лекаря.

Их визит произвел тягостное впечатление. Я поняла, что если хочу выжить, мне придется стать копией Индры, ибо жизнь тут такая – выживает хитрейший и коварнейший.

Главную врагиню, Алхиду, допустили до моего тела чуть позже.

– Ах, ах! Как же так!? – печально вопрошала лицемерка, не забыв при возможности потыкать меня пальцем, чтобы убедиться – точно ли у меня жар. – Это не заразно?

Я не видела ни ее лица, ничего из того, что происходило вокруг, но если судить по шагам – она грузная женщина, а по голосу – истеричная, наглая и не очень-то молодая. Когда она ушла, мне даже задышалось легче.

– Молодец, – похвалила Индра и поспешила натереть меня обезболивающим.

Постепенно боль и жар ушли. Я напилась отвара, оставленного Недесом, и заснула.

Стоило Индре щелкнуть замком злополучного сундука с ядами, сон как рукой сняло. Я приоткрыла глаза и увидела такую же сонную тетушку, которая выудив из запасов зелий синий флакон, накапала в чашку несколько капель подозрительной жидкости и… – выпила сама.

– Рекомендую! – протянула мне новую порцию. Без косметики, так сказать в домашнем виде, она выглядела гораздо проще и приятнее. И невероятно походила на мама.

У мамы не было сестёр, но именно так могла бы выглядеть моя тетка.

– Хватит глазеть, – зевнула Индра. – Вставай, ешь и за дело.

– Так рано? – пожаловалась я. За окном ещё только алел рассвет.

Тетушка выудила из «сокровищницы» вчерашний флакон со жгучей жидкостью и угрожающе покачала им.

– Нет, спасибо! – зевнув, я села на постели.

– У нас слишком мало времени. Через день-два ты должна быть на ногах. Максимум три. И должна вести себя в точности, как Ниаса.

Я в сомнении закусила губу.

Индра подошла, села рядом на край постели.

– Тебе повезло, что наследницей Ниаса стала недавно, рвением к знания не отличалась и, кроме пиров и амагантов, ничем не увлекалась.

– Это что за звери такие? – спросила я. Скрывать от «родственницы», что ничего не знаю о жизни метрополиса, уже не имело смысла. Индра это и так поняла.

– Звери! А-ха-ха! – тетка искренне расхохоталась. – Надо же. – Потом коварно пообещала: – Скоро увидишь.

Первым уроком стал завтрак.

Я сидела за большим столом, заставленным едой. Блюд было много и украшены они были с большим мастерством и богатой фантазией.

Переводя взгляд от одной тарелки к другой, я захлебывалась слюнями. За какую приняться первой? Вопросительно посмотрела на Индру.

– Видишь, бирюзовую чашку? – указала она на середину стола. – Твой любимый каак. Если прислуга не поставила его сразу перед тобой, ты ругаешься, сбрасываешь на пол всё, что под руку попало и жадно тянешься к сладостям. – Индра пододвинула мне красивую тарелочку с полупрозрачными ломтиками сухофруктов, посыпанных тёртыми орехами.

Я взяла пальцами дольку и положила в рот. Нежный, персиковый вкус мне понравился.

– Ешь неряшливее, причмокивай губами и закатывай глаза, – продолжала наставлять тетка настоящей Ниасы.

Я заподозрила, что она относилась к племяннице пристрастно, тем не менее чавкнула и в блаженстве закатила глаза.

– Хорошо, – одобрительно кивнула Индра. – Теперь можешь есть, что хочешь.

– Мне чавкать?

Тетка вздохнула.

– Избавь от этого зрелища. Насмотрелась вдосталь.

Я потянулась к мясу и тушеным овощам.

Было очень вкусно. Сладко-острый соус, нежное мясо…

– Так откуда ты? – вопрос прозвучал в момент расслабленности, но мысленно я уже была к нему готова. Индра и так проявила терпение, осторожность и только сейчас принялась расспрашивать.

– Даже не знаю, как сказать. По правде, происходящее, – я обвела рукой пространство, – до сих пор кажется мне сном. Ночью я была дома, спала, а потом провалилась сквозь твердый пол и оказалась в воде. Хотя даже озерца поблизости не имелось.

Пришлось выдержать испытывающий взгляд тетушки.

– Расскажи о семье.

– Нас у мамы двое – я и старшая сестра. Сестра замужем, у нее есть сын десяти лет. Я еще живу с мамой. Отношения с отцом у нее не сложились, и она уже давно живет одна. Ей примерно столько же, сколько и вам.

– Расскажи о себе.

– Мне двадцать два, я работаю на продуктовом складе.

Индра удивленно вскинула бровь.

– Маме тоже моя работа не нравилась, однако я ходила на неё с удовольствием. – После скептичного взгляда тетки я уточнила: – Почти.

– Себя не обделяла?

– Нам делали хорошие скидки на товары. И местом я дорожила, поэтому ничем таким не занималась.

Тетка положила локти на стол, сложила пальцы замком и опустила на них подбородок, показывая, что вся во внимании. Её роскошные волнистые темные волосы водопадом рассыпались по плечам. Что ни говори, а красивая, породистая женщина. Настоящая царица.

– Где вы жили?

Я честно отвечала на вопросы, и чем больше рассказывала, тем более задумчивой становилась Индра.

– Странно, что всё так получилось. Но самое важное – где сейчас «она»?

– Есть два варианта… – предположила я, дожевывая завтрак. – Или в море, или в данный момент знакомится с моей семьей.

– Вот уж Вышние осчастливили твоих родных, – хмыкнула Индра.

– Во всяком случае, мама обрадуется, что я стала податливее.

– «Она» податлива лишь на глупости. – Мы намеренно не называли имя. – А ты? Каков твой нрав?

– Предпочитаю твердо стоять на ногах и заранее подстилать соломку в те места, где могу упасть.

– Похвально, – кивнула Индра и задумалась.

Пока она молчала и смотрела в окно, я почти не дышала. Моя жизнь зависела от решения Индры.

– Завтра старейшины нанесут повторный визит. Ты должна держаться уверенно, – произнесла она, и моя внутренняя струна чуть расслабилась. – Насытилась? Вернемся к занятиям.

– А что с заговорщиками? – спросила я, вставая из-за стола.

– Об этом после.

Индра терпеливо рассказывала мне о «моих» пристрастиях в еде, одежде, мужчинах, шутках…

Хотя бы в выборе поклонников наши вкусы с Ниасой полностью совпадали. Нам нравились высокие, широкоплечие мужчины. Но Ниаса выделал из них тех, кто умел говорить льстивые комплименты, угождать, петь и веселить.

 Рассказывая, тётка загадочно поглядывала на меня, словно ей самой было интересно – насколько я похожа на настоящую Ниасу.

– Допустим, часть твоих странностей можно объяснить испугом, покушением, благословением Вышних, однако ты не должна вызывать подозрений. Поняла?

– Да, – кивнула я. – Только расскажите тогда, что это за город, мир, какие у вас законы?

Индра вздохнула, сомневаясь, что выйдет толк. От волнения принялась тереть виски. Видимо, подскочило давление, и у неё разболелась голова.

– Боюсь, за два дня не справимся, – засомневалась тетка. – Однако одно дело запоминать чужие привычки и жесты, копировать их, а другое усваивать знания.

– Вообще-то я умная, – заявила я тетке.

– Посмотрим, – тяжко выдохнув, она принялась рассказывать.

…Не знаю, какой была настоящая Ниаса, но когда Индра попросила пересказать то, что рассказывала мне, я с легкость повторила основные мысли – и её глаза засияли восторгом.

– Вышние Боги! Неужели вы услышали мои молитвы! – Она вскинула руки и порывисто коснулась щек. Кажется, расчувствовалась. – Тогда дальше. У нас много работы!

Так я узнала, что в Дардане издревле царит матриархат, а я наследница влиятельного клана, несколько веков главенствующего в нём. По сути, я была королевой немаленького королевства.

Раньше им управляла моя «мать», теперь я – её единственная дочь. Индра – младшая сестра «матери», однако власть передается лишь первенцам женского пола. Но в последние годы тётка и так негласно руководила.

Отношения у нас сложные, тем не менее настоящая Ниаса понимала, что раз детей у тетки нет, то передавать власть ей некому, а значит Индра почти не враг. А вот другие мои родственницы лелеяли надежду добиться смены власти, вот и пытались устроить несчастный случай со мной.

Маясь от скуки, Ниаса устраивала пиры, шумные празднества, на которые приглашала родственниц, дабы подразнить их своим богатством. Там-то ей и подкинули идею о морской прогулке в разгар зноя. Индра была против, однако Ниаса подгадала момент, когда та покинула город, и приказала подготовить прогулочный корабль… Произошло покушение, и теперь мы имеем то, что имеем.

– А кто мог на меня покушаться? – воспользовавшись моментом, я решила подвести разговор к тому, чтобы больше разузнать о «моих» врагах.

– Легче перечислить, кто не заинтересован в твоей гибели. – Индра растопырила пальцы левой руки, показывая, что у меня всего пять союзников. – Нас мало. Однако я обещаю найти того, кто устроил покушение.

– Я видела на борту одного странного типа, – в памяти всплыл взгляд смуглеца, который очень заинтриговал меня. – У него серые глаза…

– Эскартийца? – Тетка сразу угадала о ком речь и скривилась, будто лимон лизнула. – Он поплатится за грубость. Как и амаганты за трусость.

– М? – Я выгнула бровь. Во-первых, вспомнила, что по свидетельским рассказам именно эскартиец облил «меня» перед покушением! А, во-вторых, амаганты-то причем?

– Ты еще не догадалась, что амаганты – наложники? – Индра с интересом наблюдала за моей растерянностью.

– Ничего себе! – опешила я, разинув рот.

– Впечатлилась? – усмехнулась тетка, уверенная, что я ими заинтересовалась. – Все потом. Продолжим занятия…

Перед повторным визитом старейшин я ужасно нервничала.

– Возьми себя в руки, – терпеливо наставляла Индра, показывая, как ходила ее настоящая племянница. – Ниаса не отличалась умом, поэтому от тебя не ждут чего-то особенного, если только выходок, которым Алхида обрадуется. Она лелеет надежду лишить тебя поддержки старейшин.

– И часто такое случалось? – я попыталась еще раз пройтись, высоко задрав голову – запуталась в длинном подоле и едва не упала.

– Бывало, – Индра успела подхватить меня. Мы обе устали, однако упрямо продолжали тренироваться.

Индра вызывала во мне смешанные чувства. Умная, наблюдательная, коварная, порой суровая. Без ее помощи меня сразу бы раскусили. Но что, если бы у нее была дочь, которую она стремилась поставить во главе рода?

Я очень переживала и, чтобы не довести себя до нервного срыва, гнала терзающие измышления и домыслы.

Усердно училась отвечать как Ниаса, ходить, смеяться, грубить. Не самая сложная работа, однако меня пугала встреча лицом к лицу со старейшинами, жаждавшими убедиться, что со мной все в порядке, и смена власти откладывается.

Индра тоже нервничала, но выдержка у нее железная. Ни стона, ни нытья я от нее так и не услышала и невольно зауважала тетку.

После трех дней усердных тренировок я, в богатом наряде, с каменным выражением лица, вошла в церемониальный зал в сопровождении Индры. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять – я угодила в самый настоящий серпентарий, где собрались не просто змеи, а королевские кобры.

Ноги от волнения не гнулись. Садясь на трон, возвышающийся на постаменте, богато задрапированном тканями, я запуталась в подоле. Спасибо, Индра выручила и встала рядом со мной по правую руку.

Старейшины семи влиятельных родов, они же цензоры, стояли у подножия постамента, склонив головы. Другие аристократы растянулись вдоль стен и колонн, согнув спины.

Всеми силами я стараясь унять дрожь, заодно разглядывала цензоров, среди который выделялись очень смуглая молодая женщина, полная пожилая и две тощие дряхлые старухи.

– Многих лет, Светломудрая! – произнесли присутствующие подобострастно, при этом пристально разглядывая меня и выискивая малейший признак нездоровья на моем лице.

– Как видите, – громкий, торжественный голос Индра разлился по просторному залу, – моя племянница в уме и здравии.

– Хвала Пламенному! – взяла речь полная, мужеподобная женщина. – Мы непрестанно возносили молитвы о здравии Светломудрой и теперь пребываем в счастье. Вышние уберегли её – и она невредима.

– Слава Вышним, Алхида, покушение не удалось, – отчеканила тетушка, и теперь я воочию увидела главную недоброжелательницу. Или одну из них.

– Заказчики найдены?

– Их обязательно найдут, – Индра невозмутимо, будто ни капли не сомневалась в успехе поиска, улыбнулась.

– Только почему же Светломудрая молчит? – скрипучим голосом прокаркала старуха, переглядывающаяся со своей соседкой, хмурой женщиной.

Головы придворных враз повернулись в мою сторону.

– Моя седмица выражает мое мнение, – изображая небрежность, ответила я, с трудом ворочая непослушным языком. Еще показательно зевнула. Притворяться настоящей Ниасой – сомнительное удовольствие, но ради безопасности и не такое вытворишь.

– Впервые у вас на редкость душевное единение, – хмыкнула соседка Алхиды – женщина с желтушным лицом, изрезанным глубокими морщинами. Ей помирать скоро, а она за власть воюет.

Я капризно закатила глаза, показывая, как все присутствующие достали меня своими придирками. Наверно, переигрывала, однако придроврные успокоились, будто признали настоящую Светломудрую.

– В честь счастливого избавления пышно отпразднуем Благое Равноденствие, – обыденно сообщила Индра собравшимся. –Также я преподнесу Вышним богатые дары.

Присутствующие закивали, но я чувствовала, как кожа начинает чесаться от их злобных, колючих взглядов.

Далее обсуждали количество средств, предоставленных родами для организации празднества, какие музыканты и бойцы приглашены, какие вести дошли от соседей, кто почтит своим присутствием праздник… – но как-то вяло. И лишь окончательно убедившись, что я ни капельки не поумнела и точно всё та же недалекая дурочка, совет завершился.

Когда я покидала зал, незнакомые люди окликали меня, привлекали внимание, чтобы увлечь в беседу, однако Индра и охрана не дремали. Оттесняли любого, кто пытался задержать нас.

– Что ж, умница, – похвалила меня тетка, когда за нами закрылись толстые двери, и мы оказались в тишине просторной галереи, из которой открывался живописный вид на город и море. – Но расслабляться рано.

Ужин проходил наедине с Индрой. Несмотря на изобилие вкуснейших блюд, тетка ела совсем по чуть-чуть. Мне нравилось, как она держится, хотелось равняться на нее, однако я вынуждена изображать обжору Ниасу.

– Пока не узнаем, кто совершил покушение, тебе опасно появляться на людях, – вынесла вердикт Индра. Она отложила приборы и была явно настроена на серьезный разговор.  – Используем безопасность как предлог. И все же с окружением ты должна знакомиться, поэтому на допрос пойдешь со мной. Но придержи язык, если только не захочешь приложить руку. Это дело ты любишь.

– Пытать? – испугалась я, даже перестала жевать.

– Сечь строптивых. Служанки боятся тебя. Хорошо, что Виста не робкого десятка и не подпустила к тебе Дизру. Кстати, в кувшине был яд.

Мне перехотелось есть.

– Еда проверена, – улыбнулась тетушка.

Разве это жизнь? Пусть вокруг роскошь, вкуснейшие блюда, лесть, только будь моя воля, никогда на такое не согласилась.

– А вам нравится ваша жизнь? – спросила я. – Вечный страх, ложь, лесть? Власть?

– На то нам и дана голова, чтобы отсеивать глупости. А на счет нравится ли… – Индра свела брови. – Есть ответственность. За род, за слуг, за тех, кому мы покровительствуем, за Дардан. Мы не идеальны, за нами водятся грехи, однако мы не хуже других властителей, имеющих свои нелицеприятные тайны.

– А вам не одиноко?

– Нет, – отрезала резковато Индра. – Не остается времени на всякие глупости. – Оглядела мою тарелку. – Сегодня у тебя совершенно нет аппетита. Тогда не будем терять время. Идем!

Минуя открытую галерею, мы, в сопровождении охраны, спустились на этаж и вошли в мрачный зал, с рядами стройных колонн, подпиравших высокий потолок.

Над головами в солнечных лучах играло огромное мозаичное панно. Разноцветные блики, падающие на каменный пол, ковровую дорожку и стены, алым цветом напоминали кровь, и я нервничала.

Под огромным родовым гербом стояли два кресла. Я и Индра сели. Телохранители встали по сторонам.

Я вскользь отметила, что мужчины высокие, подтянутые… Только я на работе не крутила шашней с коллегами, а уж в своем доме, со слугами, когда есть официальные наложники тем более не буду.

«Кстати, надо бы амагантов глянуть, любопытно же, что за павлины из элитного питомника…» – спохватилась я, усаживаясь удобнее.

Кресло покрывал мех. Представительно, вот только я, облаченная в шелковое платье, то и дело съезжала с него, поэтому ерзала. Индра покосилась на меня, и пришлось вцепиться в подлокотники.

 Я приготовилась к приему делегации, просителей, появлению гонца или чиновника, однако распахнулись двустворчатые двери, и я увидела грязных, побитых мужчин в цепях. Куски тряпок, служившие набедренными повязками, едва прикрывали их интимные места на красивых, стройных телах.

От неожиданности и сострадания я дар речи потеряла.

Следом за пятью мужчинами вошла низкорослая уродливая старуха в штанах и короткой тунике. Лихо отвешивая красавцам, по сравнению с ней великанам, пинки маленькой кривой ногой, она буквально загнала их в зал.

Пленники упали передо мной ниц, и я окончательно впала в шок.

– Госпожа Светломудрая, госпожа Индра, – тон у старухи был как у заправской надзирательницы. – При опасности, угрожавшей вам, они струсили, трусливо разбежались. Мучительная казнь будет им достойным наказанием. – Она скривила брезгливую гримасу на морщинистом лице.

«Казнить?! Вот этих красавцев?!» – хорошо, что я спохватилась и вовремя захлопнула рот. Да я в жизни не видела таких потрясающих мужчин, тем более в таком количестве.

Темные оленьи глаза с густыми ресницами, сочные губы, широкие плечи! Вах! Мать моя женщина, держите меня семеро!

– Они виновны?! – повернулась я к Индре и зашептала, пытаясь сдержать дрожь в голосе. – Или их хотят сделать крайними и избавиться от свидетелей?

Наверно, выглядела дурой, но я в принципе не хотела портить себе карму, покладисто отправляя людей на смерть, тем более мучительную. Да, они призираемые трусы, зато какие красивые от них будут дети у кого-то. К себе я трусов не приближу, но пусть живут и не страдают за подлости других.

– Жаждешь помиловать их? – разочаровано нахмурилась Индра, взгляд её стал тяжелым.

– Трусов презираю – и рядом, как бы они смазливы не были, держать не стану. Не львы они. Однако, если не виноваты, пусть приносят счастье другим женщинам, а если виновны – придумаю им унизительное наказание.

Взгляд Индры буквально прожигал меня.

– В тебе говорит жалость или глупость?

– Желание найти истинного врага, – ответила я, не покривив душой.

– Хорошо, будь по-твоему. Танис! – тётка махнула рукой.

– Но госпожа! – забубнила старуха. – Они виновны! Оставлять их в гареме нельзя! Они могли сговориться!

Пятерка красавчиков, почувствовав, что появился шанс на спасение, разом поползли ко мне.

– Госпожа! Госпожа! – запричитали, заглядывая мне в глаза. – Помилуйте!

От жалости защемило сердце, но как женщина я была разочарована. В их сильных мускулистых телах скрывались трусливые души.

Они бы вцепились в мои колени, если бы безобразная Танис не щелкнула кнутом по мужским спинам. Красавчики взвыли от боли, а потом по их холеным лицам потекли слезы – они зарыдали!

Надсмотрщица дернула их за цепи, и амаганты, завывая и глотая слезы, поползли за ней.

В свои покои я возвращалась в смешанных чувствах.

– Не переживай, амагантов у тебя достаточно, – решила утешить меня Индра.

– Сколько? – уточнила я ради интереса.

– Двадцать два.

– Сколько?! – захлопала глазами.

– Из лучших питомников. Научены всему, что может понравиться женщине: умеют услужить, развеять, развеселить. Позвать?

– Не до них, – отмахнулась я. Тут живой бы остаться и избежать разоблачения. Да и зачем мне два десятка? Порой с одним намаешься. Мне бы найти единственного и любимого, отвечающего искренней взаимностью, чтобы делить с ним радости и печали.

Наверно, мое лицо красноречиво выражало мысли, потому что Индра рассмеялась. Её смех отразился от каменных стен галереи.

Во дворце жить, конечно, замечательно, но до спальни пока доберешься – спать перехочешь.

– Позже их можно с выгодой продать, и прикупить новых – на твой вкус. Скажем, что ты обижена их трусостью. Это логично и не должно вызывать подозрений. Правда, амаганты – это украшение двора. Для защиты – воины.

– И где же были воины? – я хмуро покосилась мужские фигуры, что стояли на каждом повороте и держали правые руки на саблях.

– Ты лично велела переодеть любимых амагантов в доспехи, – услужливо напомнила тетушка.

– М-да, глупо поступила, – вздохнула я.

– Жалеешь амагантов? Приглянулись? – Индра остановилась. – Что ж, будь по-твоему – пусть живут.

Она резко развернулась и рванула к своим покоям, располагавшимся рядом с моими. Ее дверь так быстро захлопнулась, что я даже не успела ответить. Так и осталась посреди коридора с двумя телохранителями за спиной.

– Вот и поговорили, – вздохнула. Даже грешным делом заподозрила, что ей по душе один из амагантов.

Стоило представить, что амаганты – наше с тетушкой и другими родственницами совместное достояние, желание «общаться» с красавчиками совершенно пропало.

Размышляя о странностях этого мира, я  стояла у окна и через тонкую, полупрозрачную занавесь смотрела на ночное небо.

Индра предпочитает махом снести с плеч головы всех подозрительных типов и разом избавиться от опасности. Я против бессмысленной жестокости по отношению к невиновным, однако, если дам слабину, заговорщики будут действовать, пока покушение не увенчается успехом.

Как соблюсти баланс?

И вообще – есть ли достойные люди в моём окружении, ради которых стоит рисковать?

Я всего несколько дней, как перенеслась в Дардан, а уже никому не доверяю.

И всё же не могу переступить через жалость и, плюнув на заповеди, согласиться на истребление подозреваемых.

Ладно, я лично переговорю с подозреваемыми и эскартийцем. Выслушаю, сопоставлю факты… Зевнула. У Агаты Кристи ловко выходило преступника вычислять. И я смогу.

Утром меня разбудила тётка.

– Люди должны видеть, что Светломудрая в здравии, – сорвала с меня тоненькое шелковое покрывало и протянула мокрую губку, чтобы я освежила лицо. Кроме Видии, другим служанкам было запрещено приближаться ко мне, однако тётка старалась всё, что касалось меня, выполнять лично. Даже будила сама, причесывала, одевала.

После мы позавтракали и отправились на прогулку по столице.

Индра подробно рассказывала мне о Дардане, о торговле, о соседях, о сборе налогов… И я отчетливее понимала, что ты с ней здесь власть. Даже не так – ВЛАСТЬ!

Однако к ней прилагались неподъемным грузом ответственность, о которой в прошлый раз говорила Индра, и страх за жизнь.

 Если с тёткой что-нибудь случится, проживу я недолго. При всем желании не смогу ничего поделать с врагами без опыта, связей, и меня, несмышленыша, легко устранят.

– Да что с тобой? – заволновалась Индра, заметив мое состояние. Она вообще всегда внимательна к мелочам.

– Это же огромная ответственность за всех этих жителей, – я обвела взглядом оживленный рынок и людей, снующих по нему. При виде нашего белого паланкина, мужчины, женщины и дети в знак уважения складывали на груди руки, желая мне благословения Вышних. – Это же только от нас с тобой зависит – сыты ли они будут или уснут голодными.

– К этому привыкаешь. Но если тебе будет легче, знай: Алхида об ответственности не думает.

Чтобы купить цветов и душистых масел для храмового подношения, охране пришлось приложить усилия – очень уж много желающих собралось посмотреть на меня.

Я нервничала, однако старательно мотала на ус особенностях местной системы мер, торговле, налогообложении... Тетка радовалась моей любознательности, отвечала подробно, но и не забывала о том, что мне предстоит укрепиться на своем месте.

– Пошлю дары в храм от твоего имени. Пока тебе появляться в святилище рано.

– Почему?

– Если Светоч заявит о подозрениях в подмене – это будет дурным поворотом для нас.

– А ничего, если я там не появлюсь? – заволновалась я.

– После прошлой встречи, закончившейся бурной ссорой, ты год не посещала святилище.

Мы уже прикупили всё необходимое, собирались покидать кипевший рынок, когда из толпы зевак выскочил плешивый нищий в драных обносках, упал под ноги охране и истошно заорал:

– Пламенный Рисса благословил Светломудрую. Он явил милость! Грех не почтить его святилище!

Телохранители тотчас убрали его с дороги, однако искра уже вспыхнула и разгоралась пламенем, переполошив толпу.

– Пламенного следует почтить! Иначе грех! Грех! – понеслось из уст в уста. – Пламенный прогневается! – Загудела толпа растревоженным улеем.

Люди пришли в движение, плотным кольцом обступили паланкин и охрану, и кричали, даже требовали, чтобы я обязательно явилась в святилище и вознесла благодарность Риссе. Вроде бы логично, но почему тетка потемнела лицом?

– Будь проклят жрец! – выплюнула Индра сквозь зубы и от бессилия вцепилась в подол богато расшитого платья. – Мы не можем не поехать! И отказаться не можем!

– Почему? – жалобно спросила я.

– Потому что ты – не Ниаса! Вышних не обмануть!

От страха платье прилипло к спине, меня затрясло, а толпа громко скандировать:

– В храм! В храм! В храм!

Охрана отчаянно пробивалась через людской поток, но собравшихся было слишком много. Ппо-хорошему они не отступят, если только использовать оружие…

Индра накрыла рукой мою ладонь, наклонилась и торопливо зашептала:

– Когда войдем в святилище – упади в обморок, но жди, когда подам знак! Не раньше и не позже! Поняла?!

Я кивнула, и тогда она приказала начальнику охраны направляться в святилище.

– А если я… – заикнулась.

– Никаких если! – рявкнула встревоженная Индра.

Огромная толпа преследовала нас до самого храма, располагавшегося на краю рынка, где на белых храмовых ступенях собралось столько зевак, что яблоку было негде упасть.

Меня потряхивало, знобило. Я знала, что меня ждет ловушка, но ничего не могла изменить. Упрусь – толпа ринется на меня и силком притащит.

Паланкин опустился перед огромными позолоченными дверями храма, украшенных искусно выкованной птицей, с символом солнца в клюве.

Я встала и на ватных ногах, в сопровождении напряженной Индры, вошла в отворившиеся ворота. За мной хлынула толпа.

После солнечной улицы внутри храм показался тёмным. Ступая по мозаичному полу с цветочной вязью, я опасливо осматривалась, пока взгляд не наткнулся на высокого хмурого старика, облаченного в красно-белое одеяние с золотой шапочкой. Он стоял на помосте, опираясь на позолоченный посох, верх которого венчала птица с широко раскинутыми крыльями. Осанка, поворот плеч, хитрый прищур с орлиным, тонким носом… – все говорило, что старик – опасный человек.

Едва приблизились, он заговорил:

– Пламеннный Рисса защитил тебя, Светломудрая, – громкий, сильный голос разносился по всему храму. – Настало время, дщерь, вознести ему благодарность! – А сам смотрел, как удав на мышь, уничижительным, колючим взглядом.

Помня о тёткиных наставлениях – держать язык за зубами – я молчала, но глаз не отводила. Да, смотрю не как Ниаса, только лицедействовать сейчас не могу – настолько напугана, что едва стою.

– Идём, – старик повернулся спиной и шагнул в направлении дальнего зала, украшенного фресками и высоким куполом.

– Светоч, – защебетала Индра. – Мы хотим принести щедрые подношения.

– Благодарственная молитва станет лучшим подношением Пламенеющему, – Светоч даже не обернулся.

Тётка сжала пальцы, напоминая и предостерегая, чтобы я была начеку. Хотела что-то шепнуть, но старик не дал.

– В прошлом у нас были разногласия, Светломудрая. Ты даже посмела покинуть святилище без благословления. Но раз Вышние и Пламенный Рисса не забыли тебя в час бед – не знамение ли это, что ты должна почтить Вышнего? – старик повернул лысую голову в мою сторону и довольно сощурился.

Индра до боли сжала мою ладонь.

– Не лучше ли, Светоч, провести обряд торжественно? Если отложим на день, ничего не изменится, – она отчаянно пыталась отложить расправу надо мной, однако хитрый старик готовил ловушку не для того, чтобы так легко отпустить нас.

– Если вам важна пышность церемонии – пуст будет так, – ухмыльнувшись, он махнул рукой служкам. Тощий юноша затрубил в рожок, и из небольших, скрытых в стенах, ниш к нам устремились служки в серых одеждах, которые, буквально пройдя по нашим ногам, нагло растолкали нас с Индрой в разные стороны.

Они грубо вытолкали меня в центр святилища, на границу цвета и тени, падавшей не пойми откуда.

Где-то за спиной я слышала Индру. Она яростно пыталась пробиться ко мне через сомкнутые ряды служек, но они не пропускали ее. Коварный светоч рассчитал все верно – и вот я на краю гибели.

Обернувшись, через силу улыбнулась тётке.

Я не сомневалась, что за мной следят, так пусть видят, что я держусь вопреки всему. Пока держусь, потому что ноги дрожат и подкашиваются. Как бы раньше времени не упасть!

Меня снова толкнули, и, сделав несколько шагов вперед, я оказалась вплотную перед круглой, мрачной тенью, четко выделяющейся на полу.

Привиделось ли мне от страха, или коварные служки пошли на хитрость и сотворили что-то с благовониями и взвесью, но мне померещилось, что тень заклубилась. От чего у меня даже волосы встали дыбом на затылке.

– Протяни руки, и пусть Пламенный Рисса защитит тебя! – громко изрек жрец.

Церемониальный зал, наполненный удушающими благовониями, сотряс оглушительно-утробный рев труб.

От дурного предчувствия душа ушла в пятки, особенно когда по приказу я медленно вытянула руку и физически ощутила холод, исходивший из круга мрака…

– Пусть Шаох видит, что ты не подвластна ему! – прокричал старик, и я догадалась, что значит темнота. Мамочки!

Вокруг все затихло, заглохли трубы. Зрители замерли, ожидая чего-то. А я едва стояла и боролась с собой, чтобы не рухнуть в темный круг.

Перед глазами калейдоскопом кружился храм, служки. В висках стучало от страха и напряжения. На миг мне даже показалось, что тень шевелится точь-в-точь, как черная мгла перед зеркалом, когда я провалилась в воду прямо из коридора.

Появилась надежда, что сейчас я упаду и окажусь дома, но… нет.

Меня бросило в жар. Я покачнулась. Народ ахнул… И истошно заорал:

– Есть! Есть благословение! Златомудрая настоящая!

У меня голова пошла кругом, и, кажется, я сейчас все-таки потеряю сознание!

Если бы не Индра, поддержавшая меня со спины, я бы точно упала.

– Смотри! Смотри! – удивленно и восторженно шептала тётка, держа меня за руки. А потом, так и не дождавшись от меня, дурехи, обморока, сама упала на пол. Благо, служки успели подхватить её.

Я бросилась к ней и только теперь увидела на своих запястьях символы, напоминающие раскинутые крылья и круг посередине. Но откуда?

– Ничего себе! – прошептала пораженно. – Что это за фигня?!

– Какой была грубиянкой – такой и осталась, – раздалось со спины. Но теперь голос жреца не был пафосным. Даже его лицо было растерянным, утратившим горделивую спесь. – Странно, что Пламенеющий благословил тебя. – Он поджал тонкие морщинистые губы утиной попкой.

– Лучше быть хорошим человеком, от души бранящимся, чем вежливой тварью, ненавидящей людей! – посмотрела я на жреца с вызовом и поняла, что, кажется, снова сморозила глупость. Ибо все служки обернулись на меня. И я добавила: – В любом случае, Пламенному Риссе виднее, кого благословлять.

Старик прищурился. Я точно знала, он видел, что я стала другой, чувствовал, но из-за знаков, что появились на моих руках, не мог возразить и молчал.

– Светоч думал, мы его обманываем? – подала голос тетушка, пришедшая в себя. Как ни в чём не бывало, она грациозно поднялась на ноги, поправила платье, украшения и гордо вскинула голову. – Что ж, я запомню! – Недобро оглядела служек, что не давали ей пройти ко мне перед церемонией.

– Мой долг спасти Светломудрую от опасности. В городе ходило слишком много слухов, – прокаркал старик. Едва план потерпел крах, с него сошли дерзость и самоуверенность.

– Вы, Светоч, любезны, но Пламенный Рисса спас Ниасу! А теперь и благословил! – ухмыльнулась Индра и, подхватив меня за руку, потащила к выходу из святилища, где ликовала толпа.

В палантин она взлетела юной козочкой, я же плюхнулась неуклюже.

Отъехав от храма, мы еще долго молчали, приходя в себя. А потом тётка взяла меня за руку и, не сдерживая слез, прошептала:

– Добро пожаловать домой, Ниаса! – и расплакалась.

Метка, появившаяся на запястьях, доказала всему Дардану, что несмотря на невероятные изменения, произошедшие с телом Ниасы за несколько мигов в воде, в ней нет злобного Шаохова духа, и она душа, безгрешная перед Пламенным Риссой.

– Знаешь, даже я не до конца верила тебе, – призналась Индра, отлёживавшаяся после потрясений в прохладном гроте, на резной софе с шелковыми подушками. – Потому что всё это невероятно!

Она неожиданно тепло улыбнулась и, протянув руку, положила мне на колено.

– Теперь я счастлива! Появилась надежда, что с Дарданом всё будет в порядке.

– А что с «ней»? – Пусть у меня появилась хорошая тётка, однако же я лишилась родной сестренки, племянника. И по маме, какая бы она не была, тоже скучала.

– Если Рисса был милостив к ней – она оказалась на твоём месте, а если нет… – Индра вздохнула. – Твоих родных жаль, но ты важнее здесь. Не просто же так Вышние сотворили чудо.

«Возможно», – подумала я с досадой, но будь моя воля, вернулась бы домой. Потому что сижу в кресле перед огромным бассейном, выложенном затейливым орнаментом, вокруг цветы, зелень, роскошь; моим нарядам и украшениям позавидовали бы звезды Голливуда, только нет ни счастья, ни покоя, ни радости. Лишь страх и ожидание подлостей.

– У тебя получится! – Индра похлопала меня по колену. – Рисса на нашей стороне, и об этом все должны узнать! Небольшой, скромный пир поможет разойтись слуху по метрополису и окраинам, что нам на руку. А потом устроим настоящее празднество. На радостях я, пожалуй, можно амагантов и помиловать. Пока же займемся делами. – Тётка изящно опустила ноги с ложа, встала и повела меня за собой.

Её кабинет – красивый, светлый, уютный, с потрясающим видом на сад сразу понравился мне. Резная мебель, большое кресло, интересные картины, развешанные на стенах, подтверждали, что у Индры отличный вкус. Умела она совмещать роскошь с простотой, избегать вычурности. Это Ниаса была сорокой, любившей позолоту.

– Теперь мы более не будем терять время, прививая тебе чуждые привычки. Вышние омыли тебя в реке очищения, а я, глупая старуха, пытаюсь привить «её» глупости. – Индра счастливо рассмеялась. – Садись рядом. – Указала на стульчик у рабочего стола. – Не бойся.

Когда я села, она достала из шкафчика бумаги, печати и хрустальный письменный набор в виде большой птицы.

– Пора вводить тебя в суть управления Дарданом.

В её тёмных, умных, красивых глазах сияли счастье и решимость, поэтому я кивнула, хотя в душе испытывала сомнение, что смогу, выдержу.

В течение нескольких часов она зачитывала мне деловую переписку, отчеты по налогам, судебные решения по некоторым делам, объясняла особенности взаимотношений между сановницами.

Я изо всех сил внимательно слушала, затем, если имела дельные мысли, высказывала мнение.

 Услышав из моих уст элементарные знания о законах спроса, значении конкуренции, пагубном влиянии демпинга на рынок, Индра вовсе пришла в восторг. И когда служанка сообщила, что пожаловала некая дама Орлит, решила принять её в моей компании.

– Надо привыкать к обществу,Ниаса, «вспоминать» знакомых. Тем более что Орлит пришла одна, – успокоила тётка.

В кабинет вплыла рыжеволосая, тучная женщина с тройным подбородком. Тишину разорвал низкий, оглушительный голос.

– Индра! Я примчалась… засвидетельствовать почтение…  – Из-за одышки речь гостьи выходила прерывистой. – Я рада! Очень!

Индра улыбнулась, встала из-за стола и подошла к женщине.

После обмена любезностями, Орлит рухнула в широкое кресло, что для неё принесли слуги, и я ощутила на себе внимательный взгляд.

– Ну, я жажду подробностей, – запросто обратила она ко мне.

Тётушка принялась сама красочно описывать церемонию, заостряя внимание на нужных моментах.

Гостья слушала, не перебивала, а после задумчиво произнесла:

– Мне надо тоже поднести дары. Вдруг и на мою Тибрит падёт благословение?! Или лучше её искупать в море?

– Есть присказка, что обещанного три года ждут. Вы готовы три года купать Тибрит в море? – Я хотела остудить пыл гостьи шуткой, однако властная дама юмора не поняла.

– Три года? – нахмурила она кустистые брови. – Что ж, раньше начнем – раньше дождемся результата.

– А покушение? – осторожно напомнила я про «важное» условие моего «благословения».

– Начнем с воды! – Гостья решительно сжала кулак и саданула им по подлокотнику кресла. – Что ж, тогда я поеду. – Неловко поднялась и стала прощаться.

Когда она ушла, Индра довольно улыбнулась:

– Чем больше отговариваешь Орлит, тем упрямее она становится. Тибрит, конечно, жаль, но жальче моё время и уши, которые Орлит прожужжит, пытаясь вызнать секрет. Порой, она невыносима! Кстати, я сдержала слово и освободила амагантов.

Индра громко хлопнула в ладони.

Распахнулись двери. В кабинет грациозно прошли пять отмытых, причесанных, наряженных в яркие шелковые рубахи молодых мужчин. Теперь они выглядели иначе, и я невольно залюбовалась ими.

Амаганты выстроились шеренгой, опустились на колени и принялись наперебой благодарить меня за милость.

– Танцуйте! – оборвала их Индра.

Заиграла красивая мелодия. Мужчины встали и, бросая на меня страстные взоры, закружились в танце. И именно в этот момент охрана затолкала в кабинет шестого, которого я сразу же узнала по обжигающему взгляду.

Смуглеца со стальными глазами держала стража. Но даже двоим громилам было сложно справиться с ним.

Эскартиец застыл на месте, не обращая внимания на попытки стражи поставить его на колени, и вперился в меня пронизывающим взглядом исподлобья.

В лохмотьях, босой, но как же мужественен и красив он в своей дикой, естественной красоте.

При напряжении мышцы перекатывались под смуглой кожей.

Я замерла, испытывая трепет и восхищение, и любуясь его четкими, хищными и в то же время благородными чертами. И, наверное, именно в этот момент я и отдала ему своё сердце. Вопреки голосу разума, нашептыванию интуиции, что добром связь с непокорным дикарем не закончится.

Моё сердце искренне трепетало, и я, кажется, замерла, загипнотизированная им.

Амаганты же как ни в чем не бывало продолжали танцевать, постепенно снимая с себя пояса, туники, обнажая тела, пока не остались в одних набедренных повязках, похожих на коротенькие юбочки, едва прикрывающих интересные места. Только смотрела я лишь на эскартийца, который взглядом исподлобья пытался прибить меня к креслу.

Он лишен лоска, жилистый, загорелый, в грязной одежде. Смотрят иначе, нежели подобострастные, томные наложники. Скорее походит на дикого лесного кота, которого столкнули в воду. Неприязнь его ощущалась кожей, а я как дурочка продолжала пялиться на него, изучая каждую черточку уставшего, искаженного презрением лица.

– Жаждешь его танца? – хмыкнула Индра.

Старуха-надсмотрщица Танис хлестнула эскартийца по спине. Тот скривил от боли красивые губы, однако к танцу не присоединился. Даже с места не сдвинулся. Только брови свёл, чем вызвал у меня безграничное уважение.

Зато Амаганты начали подпрыгивать чаще, стараясь, чтобы их юбочки задирались выше. А когда закончили танец, упали на колено и замерли, ожидая от меня чего-то. Только я смотрела на надменного, дерзкого эскартийца, срочно решая головоломку – мог ли он совершить на меня покушение?

Вполне!

– Кто тебе по душе? – Индра решила, что я как прежде буду рада уединиться с одним из любимчиков, за которых так радела. Только мне они совершенно чужие люди, и не в моих принципах вот так наобум выбирать спутника на ночь. Мне поговорить надо, узнать человека, понять, как он относится ко мне. Тем более я обещала Индре, что трусов к себе не подпущу.

Стража выкрутила гордому эскартийцу руки, все же уронила на колени и поволокла по полу прочь, по дороге награждая пинками. И всё же дикарь умудрился повернуть голову и обжечь меня таким взглядом, что я почувствовала себя тварью.

Индра нахмурилась.

– Если он тебя расстроил, можешь преподать ему урок.

Я не хотела. Но за неуважение ко мне его сейчас изобьет до полусмерти Танис, поэтому выдохнула и схитрила:

– Я устала, однако позже решу, что с ним делать.

Весь оставшийся день эскартиец не выходил у меня из голову.

Собирая меня перед праздником, Виста старалась угодить изо всех сил. Заплела невероятной сложности прическу, щедро украсила заколками – тетушкиным подарком, принесла несколько десятков платьев, чтобы я могла выбрать наряд.

Мне понравилось чудесное синее платье, струившееся по телу, с вышивкой на груди и рукавах… Как-только я примерила его, сразу появилось желание, чтобы эскартиец увидел меня в нем.

Глупость, конечно. Скорее всего, я не увижу его на празднике, но ничего не могла с собой поделать. Мне отчаянно хотелось, чтобы лёд в его глазах сменился на восхищение мною.

Когда за коном стемнело и во дворце зажгли факелы и лампы, Индра пришла за мной.

– Восхитительно выглядишь, – улыбнулась она. – Изысканно, чувственно. Хорошо, что ни у кого больше нет сомнений, что ты – это ты.

Пока мы шли до зала, Индра давала мне последние наставления.

У дверей, отделявших нас от собравшихся гостей, я остановилась.

Выждав, когда я соберусь духом, гордо расправлю плечи, Индра дала знак слугам, и перед нами раскрылись двери.

Гости притихли, встали и провожали нас взглядами до самого кресла. Я ощущала их любопытство, удивление, улавливала шепот. Ноги дрожали, хотелось убежать, но когда села, заставила себя через силу улыбнуться.

– Приветствую, гостей нашего скромного пиршества! – Индра, сидевшая рядом со мной, подняла наполненную вином чашу. Присутствующие последовали ее примеру и встали.

– Дорогие гости! Нет слов, чтобы выразить радость, которую я испытываю. Сегодня мы стали свидетелями благословения Светломудрой Пламенным Риссой. – Индра кивнула мне, и я, приподняла руки, чтобы показать символы.

Гости подались вперед. Не знаю, чего они смогли рассмотреть на расстоянии, но когда в зале появились слуги с очередными изысканными блюдами, оживились, загалдели, заулыбались.

Я расслабилась, немного ела, наблюдала за чужаками, певцами, что развлекали нас, акробатами, борцами-женщинами, слушала шутки и разговоры…

Пир длился до момента, когда Индра сложила приборы на тарелке крестом, давая знак, что праздник закончен.

Под льстивые речи, мы покинули праздник, оставляя гостей.

Возвращаясь в свои покои, я за долгий вечер впервые искренне улыбнулась.

Хотя бы сейчас я могу быть собой.

Однако стоило присесть перед зеркалом и начать снимать украшения, в голову полезли страшные мысли.

Эскартиец может до утра не дожить – расправятся с гордецом. Это будет так удобно для настоящих заговорщиков!

Не в силах увидеть на месте, я крикнула:

– Виста!

Служанка прибежала сразу же.

– Передай Танис, что я строго запрещаю трогать эскартийца даже пальцем.

Виста удивилась, но как умная служанка спорить не стала.

– Поняла, госпожа. Вы сами разберетесь с ним, – именно так она поняла мое желание. Слышать такое было неприятно, однако я подтвердила:

– Сама! Своими руками!

Успокоившись, я приняла душистую ванную, легла на большую постель, растянулась на ней и… вместо того, чтобы отдыхать, стала обдумывать, как завьра буду строить беседу с эскартицем.

Он же, гордец, будет молчать, игнорировать вопросы. И что тогда? Не истязать же его.

«Буду щекотать», – пришло в голову, и я, довольная решением, наконец заснула.

Но мало сероглазому поганцу занимать мои мысли, он еще приснился мне. Красивый, со спины обнаженный, в капельках воды, стекавших по смуглой, мускулистой спине…

Я зависла, сглатывая подступавшие слюнки, хотела протянуть руку, чтобы коснуться его, ощутить твердость мышц… Но даже во сне эскартиец повернулся и посмотрел на меня хмуро, укоряющее, гордо.

Да что ж такое!

Я тут королева или кто?

Утром, после завтрака, я и Индра неспешно прогуливались по саду, любуясь цветами, водопадами, садовыми террасами и беседуя о делах. Однако попетляв по цветным мощеным дорожкам, вышли к толстым решетчатым воротам, скрытым от глаз высокими кустами.

– Эскартиец ждет тебя, – огорошила меня тетка и, достав из-за пояса хлыст, всучила в руки. – Зверь должен подчиниться или умереть. Ступай.

Сказать, что я ох…рипла – ничего не сказать. Растерянно кивнула и на ватных ногах двинулась к открывшимся воротам.

Проклиная здешние нравы, я осторожно ступала по высоким, выщербленным ступеням. Танис – хозяйка подземелья – вела меня лабиринтами, мимо чадящих факелов и камер, в глубине которых за решетками иногда кто-то тяжко вздыхал.

Мы остановились у толстой низкой двери. Старуха открыла её, громыхая связкой тяжелых ключей. Отворила передо мной и застыла, ожидая, когда я войду.

Осторожно, оглядываясь, я вошла в грязную, душную камеру.

В левом углу чадила жаровня. А в правом стоял эскартиец. Руки его были скованы, задраны над головой и прикреплены к железному кольцу, на котором недобро отражались отблески пламени.

Я прошла, а он даже голову не повернул. Только шумно выдохнул.

– Если понадоблюсь – зовите, госпожа, – Танис притворила дверь, и мы с эскартийцем остались одни.

И что с ним делать? Ну впрямь, не пороть же его?

– Мой ответ – нет, – вдруг отчеканил пленник.

– М? – я обошла его, чтобы видеть лицо, встала на безопасном расстоянии и поинтересовалась. – О чём речь?

Он поднял голову – и я обрадовалась, что эскартиец скован, потому у него взгляд опасного хищника, а сколько ненависти в глазах!

– Не сдерживайся, продолжай, – я хотела, чтобы он в ярости разговорился. А вместо этого услышала дерзость:

– Много чести.

Чтобы скрыть растерянность, двинулась к жаровне и случайно увидела пленника со спины – на ней красовались старые и свежие шрамы, покрытые коростой! Нутро сжалось от боли и сострадания. Я всегда близко принимала чужую боль.

Эскартиец повернул голову, и на его лице появилась презрительная усмешка. Кажется, он надеется вывести меня.

– Глупец, – произнесла тихо и легонько коснулась его спины пальцами.

Сама не знаю зачем! Прежде никогда не тянула руки к незнакомым мужчинам, но в чертовом эскартийце, в развороте его широких плеч, осанке было что-то истинно мужское, сильное. Оно искушало, притягивало, манило. Ну, я и поддалась, дуринда.

От прикосновения пленник вздрогнул, да так, будто я его ударила наотмашь.

– Я тебе не амагант, пляшущий бабские танцы! – прорычал сквозь зубы и дернул плечом.

– Станцевал бы по мужски – показал как надо, – я несла одну глупость за другой.

– Я не обезьянка дрессированная! – отчекананил он.

– Да-да, ты гордый, но битый. Правда, за одного битого – пятерых небитых дают.

Впервые на лице пленника мелькнуло удивление. Он даже глаза скосил, чтобы увидеть меня.

– Пришла беседы вести? – скривил разбитые губы и резко тряхнул головой, чтобы убрать упавшую на глаза прядь. Загремели цепи. – Поговорить не с кем?

– А что с тобой дураком болтать? Гордый да глупый. Еще и неумеха, – я развернулась и выбежала из камеры.

Мы же королевы бабы простые, с мужиками как с котами: мечтаешь об умненьком британце, благородном сфинксе или гордом мэйн-куне... А идешь по улице, оп! И cердце екнуло от жалости при виде тощенького заморыша. Так и я – всеми мыслями была с гордецом эскартийцем. Что с ним делать? Вот все против него, только нутром чую – не могут сложиться обстоятельства так просто и однозначно.

Не желая показывать служанкам задумчивость, совершенно не свойственную моему двойнику, я старательно пыталась читать книгу, чтобы запомнить здешний алфавит. Только мысли постоянно сбивались и обращались к пленнику.

Вдруг я почувствовала дуновение ветерка, колыхнулась занавеска…