Мой (не) ласковый зверь

РАДА

Милая блондинка, в теплом пуховике и шапочке, скромно улыбается мне в отражении зеркала. Обычная девушка? Нет. Я оборотень. И пепельный оттенок волос, это не краска, это моя масть, я – белая волчица.

Оборотни не могут без стаи, наши звериные сущности требуют находиться среди своих. И я прекрасно знаю, что мне нужно будет сделать выбор: вернуться к сородичам или уйти зверем в лес. Ни один из этих вариантов меня не устраивает.

Но еще есть немного времени, чтобы принять решение, и я очень надеюсь на помощь той, что обещала найти другой выход.

— Да, Валентина. — Отвечаю на входящий звонок. — Да, я помню, скоро буду!

Засмотрелась! Тянусь за розовыми наушниками, проверяю время. Ого, я уже опаздываю, совсем не хочется подводить приютившего меня человека. Этой женщине я признательна за многое.

Бросаю еще раз взгляд на свое отражение и на мгновение застываю, услышав недовольство своей волчицы, вижу, как меняется радужка глаз и чуть давят клыки. Нет, милая, все в порядке, угрозы нет. Сестрорецк слишком спокойный городок, мы в безопасности. Привожу внешность в привычный людям вид и выхожу на улицу.

Сегодня темнеет рано — день зимнего солнцестояния.

Через неделю Новый год, и я впервые за всю жизнь буду встречать его без родителей. Очень хочется позвонить маме, услышать ее голос и сказать, как сильно я по ней скучаю, но нельзя. Меня сразу вычислят люди Сабурова, и все усилия окажутся напрасными. С отцом я разговаривать не буду, — я ни слова не забыла из того, что услышала, стоя у дверей его кабинета.

Жилые дома остаются позади, перехожу мостик и оказываюсь на узком тротуаре под редкими фонарями. Включив музыку на полную громкость, я иду по легком морозцу, быстрым шагом, пританцовывая, отметая серую тревогу, навеянную волчицей.

«А мы снова танцуем,
Поем под нирвану…»

Мама не разрешила бы мне слушать эти песни. Мама… Единственная, кто меня любит, она пыталась защитить. Но кто станет слушать волчицу, если самцы заключили договор и дали слово?

Восемнадцать лет назад отец пообещал Сабурову, альфе тамбовской стаи отдать меня в жены его сыну. Сейчас я понимаю, как наши обычаи выглядят в современном мире. Жуть! Патриархат в самом темном его проявлении, но, когда все вокруг считают это нормальным, ты веришь и не сомневаешься.

Волчица напрягается. Что?

Бах!

Резкий толчок.

Такой сильный и неожиданный, что я не сразу успеваю среагировать. Мои руки упираются в незнакомца, и мы летим с ним в сугроб. Мимо нас проносится черный джип, обдавая ледяными крошками.

Близко, очень близко!

Снег попадает на мое лицо, обжигая кожу, но я не могу его смахнуть: мужчина тяжелый, он наваливается, не давая достать руки.

Незнакомец провожает взглядом уезжающую машину, а затем медленно поворачивается и рассматривает мое лицо. Сначала меня окутывает приятный аромат кедра и морской соли, и я вдыхаю, наполняя легкие. Затем обоняние распознает запах адреналина, и тут же еще один, слишком очевидный феромон, запускающий дрожь по моей спине и поднимающий волосы затылке.

Ноздри мужчины напрягаются, и я чувствую, как натягивается струна паники внутри меня.

Нет-нет-нет!

Я не могу отвести от него взгляд. Высокие волевые скулы, характерные дуги бровей, щетина трехдневной давности, чуть обветренные губы и внимательные глаза цвета темного янтаря — заставляют мое сердце пропустить удар. А потом оно заходится, ускоряясь до бешеного ритма.

«Меня нашли? Но как?» — стучит в голове набатом страшный вопрос.

Оборотень поднимается и протягивает мне руку. И я на автомате сама вкладываю ладонь в его лапу, хотя нужно бежать прочь со всех ног.

— Ты кто? — Спрашивает он, чуть улыбаясь одними губами, выдергивая меня из сугроба.

РАДА

Мне кажется, что он всматривается лишь с любопытством, я не вижу в нем радости зверя, догнавшего добычу. Есть надежда, что он не узнал меня?

Во мне сто семьдесят сантиметров роста, но мужчина очень высокий. Мне приходится поднять голову, чтобы видеть его лицо, и мы замираем так на несколько секунд, продолжая изучать друг друга.

По его шее ползет вязь татуировки, выглядывая из-за воротника свитера, и мне представляется, что его тело все покрыто таким рисунком. Острая черная пика доходит почти до уха. «Откуда такой зверь здесь взялся? Случайность или..?» — судорожно думаю я.

Мне сказали, что оборотни не любят это место, поэтому вряд ли я здесь встречу сородича. Я и не встречала раньше, расслабилась, даже перестала оглядываться.

— Пусти, — неожиданно легко выдергиваю руку.

Отворачиваюсь в поисках варежки, пытаюсь прийти в себя. Волк поднимает ее быстрее меня и протягивает, снова касаясь моей ладони. Я прячу пальцы в мягкое тепло.

— Ты как, нормально? Наушники сними, тебя машина чуть не сбила, а ты даже не заметила.

И сам! Сам стаскивает наушники с моей головы, снова касаясь пальцем, теперь это щека. Его прикосновения словно щелчки электричества отзываются в теле, заставляя вздрагивать.

Он разговаривает со мной, как с маленьким ребенком, неожиданно нажимает пальцем на нос и снова разглядывает, как забавную зверушку.

— Я Мирон, а тебя, как зовут, красавица?

Бежать или не провоцировать? Догонит, этот точно догонит.

В ушах долбит пульс, я даже слышу сейчас не очень четко.

О чем он спросил? Нужно ответить, лучше ответить.

— Я Рита, и мне пора.

Делаю шаг в сторону, он тоже.

— Погоди.

Я и не сомневалась, что хватка у этого мужчины крепкая, и теперь он держит меня за локоть, чувствую железное сжатие. Если он станет удерживать, я смогу вырваться?

— Куда ты шла? Давай провожу. Хочу быть уверенным, что с тобой все в порядке, Ри-та. — Мое имя он словно раскатывает на языке, чуть протягивая нараспев. — Раз уж я спас тебя, хочу быть уверенным, что доберешься, куда шла.

Его лицо расплывается в настоящей улыбке заинтересованного хищника. Еще немного и зверь может объявить на меня мужскую охоту.

Это вдруг подсказывает мне волчица, тоже напуганная, но еще и заинтересованная встречей с сильным волком. О, нет, спрячься!

Духи предков, помогите!

— Меня ждут, отпустите.

Хочу, чтобы звучало уверенно, но получается жалобно. Поднимаю выше подбородок.

Но волк медленно разжимает свои пальцы, освобождая локоть от захвата.

Хорошо, уже хорошо.

Нужно успокоиться. Хотя, я думаю, что человеческая девушка тоже бы испугалась. Поэтому… все нормально, да?

Тянусь за своими наушниками, он отдает.

— Тут не самый благоприятный район, Рита. Водители дикие попадаются. Я просто провожу. — Показывая в сторону, куда я шла, говорит мне оборотень.

Не бежать, не провоцировать зверя! Делаю шаг, зная, что он по-любому пойдет следом.

Мощный, взрослый оборотень, раза в два меня старше точно, почти на голову выше. Внутри маленькой пташкой в клетке стучит сердце, и ноги становятся тяжелыми.

Несколько минут мы движемся вдоль забора, я чуть впереди, волк за мной следом.

У меня есть пропуск, а у оборотня нет. Если не схватил до сих пор, не станет же он рисковать на проходной?

— Все, я дошла. Здесь моя работа, и со мной все в порядке. Прощайте.

— Мирон.

— Что? — Не понимаю.

— Если знаешь имя человека, то правильно сказать: «До свидания, Мирон». И я тебе отвечу «До свидания, Ррри—та».

И опять он выдает мне хищную улыбку.

Ничего ему не отвечаю, просто киваю, хватаясь за ручку входной двери с табличкой «Вход по пропускам». Проскакиваю на проходной через вертушку, приложив магнитную карточку, несусь в знакомую сторону, к складу Валентины.

Если бы его отправил на поиски Сабуров, он ни за что бы меня не отпустил. Да и любой оборотень, распознав во мне волчицу, не отошел бы в сторону.

Значит, как мне и было обещано, защита работает по-настоящему? Оборотни больше не могут учуять во мне звериную часть? Все еще боясь в это поверить, достаю телефон и нажимаю кнопку «sos». Нужно дождаться звонка моей спасительницы и рассказать о случившемся.

МИРОН

Второй час сижу в машине недалеко от шлагбаума. Специально встал так, чтобы джипа было не видно, а у меня остался хороший обзор.

Отслеживаю редких выходящих из проходной, вглядываюсь в машины, выезжающие с территории. Но девушка Рита все еще внутри. Что здесь за работа у нее может быть?

Нашел информацию по объекту: площади в аренду, офисы и склады, пропускной пункт один. Смысла идти на территории не вижу, буду ждать здесь. Постукивая пальцами по рулю, прокручиваю ситуацию.

Как интересно получается: я приехал с бойцами, чтобы найти «крысу», которая в нашей цепочке поставок стырила оборудование. Мы вычислили место, где его хранят, спугнули воришек, а они в ответ решили на меня наехать в самом прямом смысле. Кто эти люди, не знающие страха? Мне, конечно, все нипочем, а вот за девочку, что оказалась у меня на пути, я успел немного попереживать.

Сначала подумал, что показалось. Дотронулся до нее еще раз, и еще. Прямо не поверил.

Сейчас уже переварил, принял информацию, стоит рассказать Воронцову.

Выезжает газель, в кабине один водитель, Риты нет.

Достаю телефон.

— Богдан Петрович? Приветствую. У меня новости. Даже не знаю, как и сказать.

— Здравствуй, Мирон, — голос старого волка звучит трескуче и многих напрягает, но я давно привык. — Как есть, так и говори. Что там?

Нота сомнения все равно во мне осталась.

— Встречный вопрос: какова вероятность встретить молоденькую волчицу уже брачного возраста, одну, без сопровождения у нас под Питером?

— Шутишь? — Смеется вожак питерской стаи. — Покажи нашим парням, где такое место, сейчас полстаи прибежит. А на самом деле, что хотел сказать?

— С оборудованием все нормально, ребят своих стеречь оставил, завтра технику подгоню, заберем. И воров тоже найдем, уже не скроются. — Прокашливаюсь, горло вдруг перехватывает. — На меня здесь наезд пытались совершить, ну и случайного свидетеля заодно убрать хотели.

— Спас? Свидетельницу, что ли?

Иногда мне кажется, что Воронцов — провидец, он моментально считывает ситуацию.

— Спас, но дело вот в чем: запаха у девушки не было. Я не сразу даже сообразил, что с ней не так. Помните, Власов из московской стаи рассказывал про то, как можно узнать меченую женщину: у нее может не быть запаха вообще.

Пауза, понимаю, информация очень интересная.

— Хорошая находка, поздравляю. Привози девицу в гости, найдем ей жениха.

— Могу привезти, но задачка тянет на уровень повышенной сложности. Я случайно коснулся ее кожи…

Вспоминаю ощущения, когда нос распознал феромон волчицы, приправленный ее уникальным тоном — ароматом лотоса. Красивое сочетание, волк тут же поднял голову и встал в стойку: самочка. И только мои многолетние практики контроля эмоций помогли сдержать реакцию. Не поверил, потянулся проверять.

— Убрал пальцы, и пропало все: девушка как девушка. Снова задеваю, чувствую волчицу. Отпускаю руку, пропадает волчий запах, она вообще ничем не пахнет.

Воронцов молчит. И я молчу — самое главное уже сказал. Пожалуй, эта находка, куда интереснее украденного оборудования будет.

— Значит, на девушке чары? Что, думаешь, на след колдуньи вышли?

— Не знаю, девчонка симпатичная, высокая, стройная. Породистая волчица должна быть. Как здесь оказалась, почему одна? Сказала, на работу идет. Странно это.

Воронцов молчит, а я смотрю, как люди выходят из проходной, и дверь снова закрывается.

Неужели пропустил девчонку? Всего две машины легковые выезжали, но там только водители были.

— Хм… — Богдан Петрович напоминает о себе. — Мирон, может, разберемся в этой истории не торопясь? Как думаешь? Ты присмотришься там, а я в городе без тебя пока обойдусь. Если и правда колдунья запах помогла скрыть, может они общаются? Нам тогда девчонку в своих интересах стоит использовать. Аккуратно, конечно. — Представляю, как сейчас правая бровь на лице Воронцова уползла вверх, и он трогает ее пальцем: удивляется Богдан Петрович чему-то редко, но сейчас я уверен, новость впечатлила вожака питерской стаи. — Что скажешь?

— Волчица на нашей территории, а мы не в курсе. Непорядок это, вот что я думаю. Я здесь останусь. Пока присмотрюсь, понаблюдаю. Найду, с кем она общается, волчица не может быть одна, тогда с кем? Выясню все.

— Договорились.

Волк толкает меня, требуя активности. Понимаю, серый, самому интересно, но сейчас мы к девушке подходить не будем, понаблюдать со стороны пока нужно.

Еще через час я вижу свою блондинку в минивэне, что выезжает с территории, когда поднимается шлагбаум. Ну что, серый, и мы поехали?

РАДА

— Рит, ты чего такая? — Мы подъезжаем к дому. — Случилось, что ли, чего?

Валентина всю дорогу разговаривала по телефону, обсуждая рабочие вопросы, а я выпала из реальности. Все мои мысли были заняты оборотнем. Кто он? Зачем здесь появился?

Помощница сегодня из меня была так себе: слышала через слово, товар пересчитывала по пять раз, проверяя себя, боясь ошибиться, и все равно не уверена, что отдала ведомость без ошибок.

— Нет, все в порядке. Марина звонила, обещала скоро приехать, — отвечаю.

Моя спасительница внимательно выслушала мой рассказ про оборотня и велела ждать. Не дергаться, не бежать, а дожидаться ее здесь, в доме Валентины, куда она привезла меня в августе.

Марина представила меня как Риту Иванову, сказала, что я в бегах, паспорта нет, и нужно приютить беглянку максимум на год. И Валентина, не задавая вопросов, обещала помочь.

— Да? Вот и отлично, Толик мой тоже на Новый год вернется. — Хозяйка нажимает на пульт, и ворота отъезжают в сторону. — Большой компанией праздник встретим.

Толик, муж Валентины — боцман на корабле, часто уходит в море, он практически живет на своей работе. За все это время Толик и месяца здесь не был, так что обычно в доме нас трое: у Валентины десятилетний сын Лешка, и мы с ним дружим.

Сначала мне было очень странно: женщина сама все решает, водит автомобиль, курит, зарабатывает. Алиса, единственная молодая девушка в нашем поселке оборотней, говорила, что в других стаях тоже так бывает. Волчицы выбирают возможность работать, когда волчата подрастают, и их можно оставить одних. Но не в той, где выросла я.

У нас все традиционно: все решения за отцом, мама обычно дома. Из поселка она выбиралась редко, да и считала, что это ни к чему. Родители и меня долго не отпускали в город, хорошо Иван, муж моей неожиданной подружки сам пришел к отцу и попросил отпустить с ними за компанию в выходной день. Как безумно я радовалась тогда! Даже то, что с нами отправили моего старшего брата, ничуть не смущало.

Вздыхаю. Алисы мне тоже не хватает, но ей сейчас не до меня. У нее волчонок.

Не знаю, чем бы я здесь занималась, но именно благодаря сыну Валентины, «двоечнику» Лешке, я нашла работу. С начала сентября Валентина решила, что ему нужны дополнительные уроки, и я с ними за компанию пришла в детский клуб.

Лешка, повесив плечи и волоча по полу сумку с тетрадками, пошел заниматься с репетитором, а нас с Валентиной, ее подруга и хозяйка этого клуба по совместительству, позвала пить чай.

— Администратор моя в Питер собралась, — Александра Львовна жаловалась подруге, — сентябрь уже, самый активный набор и группы новые. Хоть на себя все взваливай.

— А что нужно делать? — Я решилась влезть в их разговор. — Может, у меня получится?

Так у меня появилась работа. И что важно, никаких документов у меня не потребовали, зарплату директриса платила наличными, еще и хвалила.

Осень была красивой, пусть сырой и ветреной, но насыщенной приятной суетой, мелкими заботами, вкусными вечерами, а еще очень доброй ко мне.

Пришедшая же зима принесла встречу, от которой очень холодно и тревожно.

— Рита, давай в дом, не мерзни! — Валентина оглядывается, открыв дверь дома. — Ты чего на веранде встала?

— Я сейчас, подышать хочется.

Валентина уходит, а я внимательно оглядываю небольшой двор, минивен на площадке под навесом, старую корявую яблоню в самом углу забора, детские качели, засыпанные снегом.

Все как обычно, как каждый предыдущий день здесь. Но я точно знаю, что по—другому.

Принюхиваюсь и горько усмехаюсь, во мне просыпается паранойя? Мне чудится легкий запах кедра и морской соли, хотя откуда ему здесь взяться?

Встряхиваюсь, иду в дом.

Сегодня точно не мой день! Что же это такое!

Помогая Валентине на кухне разобрать посудомойку, роняю стакан, а когда собираю осколки, раню руку. Сажусь с Лешкой, чтобы дорисовать его рисунок для урока ИЗО, толкаю стаканчик с водой, и мы сушим альбом по страничкам, а вазу, нарисовать которую было задано, я переделываю ему заново.

С пластырем на пальце и с феном в руках заканчиваю этот день.

Очень долго ворочаюсь в кровати, не могу уснуть! Голова тяжелая, сна нет. Волчица тоже не спит, вертится, ей хочется обернуться и в лес, с тем большим волком побегать. Почти пять месяцев, как моя девочка не чуяла сородичей, не носилась по лесу. Тоскует.

Чувствую ее грусть так остро, словно ножом изнутри режут. И чем дольше я буду одна, без своих, тем сильнее все это будет давить.

Растираю грудь, подхожу к окну. Самая темная ночь года, черное небо с россыпью ярких звезд, луна с редкими облаками и тоска волчицы. Это то, что есть у меня сегодня.

И я разрешаю себе провалиться в эту тоску, в прошлые события, толкнувшие меня на сумасшедший поступок.

РАДА

Конец июля

— Серьезно? Завтра приезжает твой жених? — Алиса распахивает свои глаза, ее рот приоткрыт, и шею она вытягивает, разглядывая меня. — А где счастье на лице невесты, нетерпеливо ждущей прибытия суженого?

— Перестань, Алис, какое счастье, я его последний раз несколько лет назад видела и почти не помню уже, девчонкой совсем была.

Отодвигаюсь от нее, забираю миску с малиной и поднимаюсь с крыльца, где мы так хорошо сидели до этого.

— Нет, я поняла уже, что вас детьми сосватывают, но это же неправильно! — Алиса хватает меня за юбку сарафана, не давая уйти. — Погоди, давай поговорим, ну чего ты? Выйдешь замуж и все, увезут тебя в чужой поселок, и не останется у меня подружки. Рада!

Смотрю на ее смешную жалостливую мину и… возвращаюсь. Обсуждать свадьбу мне совсем не хочется, но может и правда, поделиться с ней своими страхами. Маме сказать об этом не могу, два вечера пыталась начать разговор, когда узнала о визите будущего мужа, но так и не решилась.

— Какой он, твой жених?

— Он вожак тамбовской стаи. — Выдаю с тяжелым вздохом.

— Альфа, значит. Командовать, наверное, любит. Еще что? Ну, давай, рассказывай! Может, у тебя фотка его есть?

— Нету фоток, оборотни стараются избегать лишней публичности. — И тихо добавляю. — Он очень взрослый, ему почти семьдесят.

— Что? — Она смотрит на меня ошарашено. — Так он старик!

— Это по вашим, человеческим меркам старик, а для оборотня — вполне себе зрелый возраст. — Бурчу в ответ.

Вот зачем я защищаю Сабурова?

— Рада, тебе только восемнадцать исполнилось, ты чего? Это… это…

Алиса замолкает, зажав рот рукой и так жалостливо на меня смотрит, что мне хочется заплакать.

Но я сдерживаюсь и сажусь рядом, закидываю в рот горсть сладкой малины и подбираю слова.

— Нас же мало, Алис… и никто не знает, почему волчиц рождается все меньше и меньше. А волки, они же звери. Как только взрослыми становятся, семью требуют. Это ваши мужчины могут всю жизнь прожить, как перекати-поле: без жены, без детей, меняя любовниц. — тяжело вздыхаю. — А наши другие. У них инстинкты продолжения рода просыпаются, как только зверь взрослым становится, и волк требует найти женщину, которая сможет родить ему волчонка и рядом быть, пока волчонок растет. И это не просто так, это сильный зов, он толкает оборотня идти и искать свою женщину.

Алиса слушает очень внимательно. Когда она появилась у нас, в маленьком поселке оборотней, почти два года назад, похожий разговор был. Но она до сих пор сомневается во всем, хоть и живет с волком.

— Иван вот нашел тебя, он тоже долго свою пару искал.

— Ага, волчиц моему Ване не досталось, так он меня выцепил, случайно, ты же знаешь. — хмыкает Алиса. — Я вообще долго поверить не могла в то, что все вот это — правда, про женщин с меткой и про оборотней вообще.

Алиса — меченая. Человеческая женщина с особым геном, который позволяет забеременеть и выносить волчонка. У меченых рождаются только волчата—мальчишки, и таких семей среди наших много. Находят волки меченую женщину по особому запаху, а вот после родов он исчезает, только родимое пятно в форме волка остается на теле. Это мне мама все объяснила.

— Радка… поговори с родителями, ты девка видная, симпатичная, вот зачем тебе муж-старик, хоть и альфа? Нужно тебе другого найти, молодого и красивого. — Замолкает, оглядывая меня своими зелеными глазами, убирая рыжую челку с лица. — Как думаешь, волки не изменяют своим волчицам? Ну, мало ли кто красавчика—мужа соблазнить захочет?

Проглатываю быстрее малину, что успела в рот закинуть, прокашливаюсь.

— Не знаю о таком, Алис.

— Вот! Так и думала. А таким, как я, изменяют? — смотрит на меня пытливо.

— Я правда не знаю. У оборотней все непросто. Волки, они когда решают, что пара найдена, стремятся быть с ней, на других не смотрят. А человек в оборотне может по-своему решить.

— Хм, ну Ивана я уже предупредила, если только замечу, вот только хоть один повод для ревности у меня возникнет, все, я терпеть такого не буду, сразу уйду. У меня мамка последнего своего мужика все терпела и терпела. Он ей изменял направо и налево, а потом приходил с цветами, и она его прощала. А сама умерла от переживаний, сердце остановилось и все. Я в детском доме оказалась.

— Ты не рассказывала.

— Ну теперь вот сказала.

Она собирается мыслями. А я думаю, что никуда ее Иван не отпустит, да и зачем ему другая женщина, когда Алиска рядом? Такая все яркая, бойкая, очень современная, а еще очень легкая и приятная в общении. Я за эти два года рядом с подругой словно другими глазами на мир, людей и оборотней смотреть стала. Она меня на три года старше, а словно из другого мира, в разы больше знает и замечает.

— Погоди, а что, твой этот оборотень до семидесяти лет дожил и до сих пор не женат? А куда его волк смотрел? Чего женщину искать не гнал?

— Был он женат, и сын у него есть. А жены давно уже нет, почему — не знаю.

— Если есть уже сын, пусть радуется, а тебя не трогает. Молодым дорогу уступит! — Воинственно развивает свою мысль Алиса, а я слушаю крамольную мысль и тянусь к ней. — Мы когда с Иваном на Байкале в поселке оборотней были, там этих молодых неженатых почти половина стаи, выбирай, не хочу! Ваня не отходил от меня ни на шаг, все боялся, что украдут.

Подруга смеется и тоже подхватывает малину из миски.

— А тебе мы можем настоящие смотрины устроить! На хрена тебе за старика идти?

Алиса возмущается громко и так искренне, что я теряюсь.

Много лет я живу с мыслью, что все определено и отказаться я… не могу.

Кто вообще волчицу об этом спрашивает, если отец ее уже решил?

Желание обсудить свои страхи и переживания с Алисой пропадает. Если она сразу новость о Сабурове восприняла, сейчас только отговаривать будет. А я не могу ничего с этим поделать, совсем ничего!

Я привыкла, что Алиса лучше меня во многом разбирается, и сейчас ее напор заставляет подумать не о том, как начать жизнь с совсем незнакомым мужчиной рядом, а как избежать этого.

Отказаться?

Как отказаться?

Взять и прийти к отцу, сказать, что я хочу другого жениха?

Представляю реакцию… Он подумает, что я с ума сошла.

Может, этот Николай Сабуров, и хороший человек, но мы виделись всего несколько раз в жизни и не разговорили, считай, совсем. Я ничего о нем не знаю.

Боязно мне вот так уходить из своего дома в чужой. Хорошо бы хоть немного познакомиться, чтобы не так страшно было. Но вожак или альфа, как говорит Алиска, слишком важная фигура. Не будет он с цветочками на свидания ходить, и как Иван Алису в кино не позовет.

Может, альфа как раз и хочет со мной познакомиться?

Свадьба же все равно еще не скоро будет?

Успокаиваю себя: может, увижу его и перестану переживать. Нужно просто дождаться, когда наступит завтра.

РАДА

— Рада, ты как? — Мама заглядывает в мою комнату.

— Не знаю…

Я поворачиваюсь, оставляя расческу на столике. Пальцы чуть подрагивают, и я хватаюсь за спинку стула, стремясь найти опору и скрыть эту странную дрожь.

— Они подъезжают, через десять минут будут. — Мама ласково улыбается мне.

Еще сильнее сжимаю деревянную спинку, медленно выдыхаю. Скорее бы уже, я устала ждать. Почти не спала эту ночь, ворочаясь и мучаясь неизвестностью.

Чужие гости в нашем доме большая редкость. У нас маленький поселок, всего двенадцать домов, на праздники мы часто собираемся в нашем доме, своими. Основная стая живет выше по реке, а мы здесь вроде как сами, отец за главного, но все важные вопросы решаются с альфой.

— Все будет хорошо. — Мама проходит в комнату. — Встань, покажись?

И я выполняю ее просьбу, поднимаюсь, медленно поворачиваюсь вокруг себя. Волосы распущены и уходят белым полотном по спине, голубое платье небесного оттенка облегает грудь и талию, расклешенная юбка струится по ногам до самых икр. И сейчас, когда я поворачиваюсь, она чуть поднимется и опадает легкой, воздушной волной. Это платье мне выбрала в торговом центре Алиса, сказала, что я в нем похожа на Золушку, мы долго смеялись в примерочной, когда она строила из себя принца.

В круглом вырезе платья лежит кулон, подаренный мамой на восемнадцатилетие. И я, проверяя, что он на месте, поднимаю руку,

Мама замечает этот жест, тянется и обнимает меня, забирая в свои теплые объятия.

— Ты такая красавица, Рада. Не переживай, он долго ждал тебя, будет ценить.

— Мне тревожно, мам. Он совсем чужой и слишком взрослый. А еще так далеко от вас. — Говорю чуть слышно, горло сжимается, и мне с трудом даются слова.

Я не осмелилась даже маме сказать, что прошу их отказаться от помолвки. Это рядом с Алисой я чувствую себя более уверенной, а здесь, я домашняя девочка, милая и послушная.

— Мария! — слышится голос отца, и мама тут же отпускает меня.

— Волосы в косу собери и приходи вниз. — Она целует в щеку и уходит.

Косу заплетать мне совсем не хочется, и я решаю оставить распущенными. Смешной протест, я понимаю, но пусть хоть в этом будет, как мне хочется.

Делаю круг по спальне, не в силах сидеть и ждать, подхожу к окну как раз в тот момент, когда в открытые ворота заезжают два джипа. Высокие, черные, хищные. Их двери распахиваются и выходят мужчины. Все в костюмах, белых рубашках. То ли на серьезное совещание в офисе, то ли на похороны, то ли на свадьбу…

Это сравнение, пришедшее в голову, удивляет. Я внимательно разглядываю каждого, выделяя высокого мужчину с широкими плечами. Волосы черные, коротко постриженные, плотная щетина на щеках и подбородке делает нижнюю часть лица почти черной.

Из машины выходит последний прибывший, самый молодой из гостей. В его руках большой красивый букет, и я на мгновение замираю.

Алиса хотела мне найти красавчика? Как раз такой под моим окном.

Черные вьющиеся волосы падают на его лоб, в движениях есть что-то кошачье.

Молодой протягивает букет мужчине, что стоит сейчас ко мне спиной и поднимая голову, смотрит на меня. Второй разворачивается и тоже поднимает взгляд.

Не обманулась.

По спине бежит озноб, я отшатываюсь от окна, отхожу в глубину спальни. Все, нужно спускаться.

Я выхожу из комнаты, медленно прикрывая дверь.

Николай Станиславович Сабуров. Мощный, хищный, властный. Нос с горбинкой, а глубоко посаженные глаза смотрят оценивающе, словно я не живая, а вещь.

Я стою на ступени лестницы в гостиной, не решаясь сделать еще один шаг и встать на пол, рядом с мужчинами. Словно этот шаг — последний рубеж, перейдя который ничего уже сделать по-другому будет нельзя.

Именно сейчас я понимаю, что от малой толики любопытства молодой волчицы, которой было интересно посмотреть на своего волка, не осталось и следа.

Мне не нравится оборотень, за которого я должна выйти замуж. Ни его запах, ни его внешность, ни его взгляд.

Сейчас Николай Сабуров разглядывает меня, и я не смею пошевелиться, хотя хочется почесать ладонь.

— Рада, подойди ближе, дочь.

Отец протягивает руку, и я пытаюсь держать доброжелательную улыбку. Делаю этот шаг, вкладываю свою кисть в его ладонь и держусь, не отпуская надежную руку.

— Ты выросла очень красивой, Рада. — Голос Сабурова оказывается таким густым, низким, обволакивающим, что я прикрываю глаза, чувствуя, как он оседает во мне волнуя.

Альфа, настоящий сильный альфа, как пишут люди в книжках. Алиса мне нашла много историй про оборотней, и я несколько успела прочитать. Конечно, по большому счету у нас многое не так. Но вот эта сила, давление даже взглядом, харизматичность, это все есть.

Сабуров протягивает мне букет, я еле перехватываю его. Не потому, что он такой уж тяжелый, а потому что руки вдруг, не держат.

— Спасибо. — Все же отвечаю жениху, собирая силы, чтобы стоять ровно.

— Ну что, гости дорогие, давайте за стол! Хозяйка готовилась. — Отец дает распоряжение.

Мама забирает букет и недовольно поджимает губы, показывая мне, что я не заплела косу, и она недовольна.

В доме только двое гостей. Остальные, как понимаю, охрана, и их покормят позже.

— Знакомься, Рада, мой сын, Алексей. — Сабуров представляет оборотня с вьющимися волосами. — Очень хотел с тобой познакомиться, вот, в поездку напросился.

— Рад тебя видеть, Рада. — Голос младшего тоже обволакивающий, но более звонкий, жизнерадостный, а взгляд его сильно смущает.

Я не спрашивала, сколько лет сыну Сабурова, почему-то он мне представлялся то совсем волчонком, то подростком. Но сейчас на меня смотрит молодой мужчина, такого же возраста, как мой брат Ярослав.

Когда, женившись, он уехал из стаи, самым «юным» в поселке остался Иван, ему больше тридцати. И я единственная «невеста» в стае, еще малышка подрастает в большом поселке. Я привыкла, что вокруг меня много оборотней-мужчин. Но таким жадным взглядом на меня никто не смотрел. И он будет моим… пасынком? Надеюсь, Алексей живет отдельно.

Отворачиваюсь и иду за отцом к столу. Чувствую, как обжигает между лопаток, уверена, Алексей смотрит вслед.

Мужчины говорят о делах и политике, мама угощает, рекомендуя время от времени блюда, а я… я словно зритель, случайно попавший на представление. Наблюдаю не участвуя. И только я успеваю подумать, что обо мне все забыли, как звучит голос жениха.

— Ну что, Рада, как думаешь, стоит нам поторопиться со свадьбой? — Он в хорошем настроении, откидывается на спинку стула, улыбается. — Мой дом давно стоит без хозяйки, ждет тебя.

И повернувшись к отцу, налившему бокал коньяка, предлагает тост.

— За мою невесту, за самую красивую белую волчицу!

Моего ответа никто не ждет.

— Пойдём, Григорий Александрович, на пару слов.

Отец с Сабуровым встают и ухолят в кабинет, мама на кухне, а оставшийся за столом Алексей тянется в мою сторону. И сейчас он очень серьезен.

— Нам тоже есть о чем поговорить, Рада. Прогуляемся?

РАДА

Я, словно завороженная смотрю в глаза волка, который встает и протягивает мне руку.

Ощущаю теплые, сильные пальцы, что сжимают мои, тянут подняться.

Рада, может, не стоит? То, что происходит, выглядит неправильным. Но Николай Сабуров взял с собой Алексея, значит ли это, что мне стоит опасаться волка в своем доме?

Мои мысли и ощущения сейчас запутались. И я разрешаю увести себя на крыльцо.

Здесь охрана, четверо матерых взрослых волков, встречают нас внимательными взглядами.

— Мы прогуляемся, Рада хочет показать мне их поселок. — Алексей говорит своим, они расступаются.

Будущий родственник отпускает мои пальцы, я тут же прижимаю руки к себе, перехватив локти. Мы с Алексеем выходим за ворота. За нами на небольшом расстоянии следует охранник. Наверное, это хорошо, что нас не оставили одних, так даже спокойнее.

— Где мы можем поговорить? — волк не смотрит на меня, он оглядывается по сторонам, оценивая ряд дворов, что вытянулись вдоль дороги.

— Можно выйти к реке, там есть скамейка. Наша сторона берега высокая, обзор красивый.

— Ну пойдем, покажешь. — Сам прибавляет шаг, словно знает, куда нужно идти. — Ты всю жизнь живешь в таком маленьком поселке? И нигде не бывала?

— На праздники мы в гости выбираемся, в основной поселок, в городе я тоже была. И в кино, и в торговых центрах, в ресторане… — Почему-то хочется доказать, что я видела что-то, помимо любимых стен родного дома.

— Отлично… Хоть какие-то воспоминания у тебя останутся, будет что перебирать в памяти, когда отец запрет тебя в своем тереме.

Я только что не запинаюсь, еле удерживаю равновесие, продолжая идти рядом с ним. Запрет?

— Почему запрет? — Тихо спрашиваю. — У вас большая стая, я знаю, что в некоторых стаях волчицам разрешают работать, и с мужем они могут вместе путешествовать, учиться…

Спасибо Алисе, это она меня просветила.

— Жена Николая Сабурова не будет ни путешествовать, ни учиться, ни работать. Он не разрешит, даже не мечтай. — Алексей не смотрит на меня и говорит негромким ровным голосом, словно о чем-то неважном, но каждое слово задевает. — У тебя будет одно предназначение — быть его женщиной и матерью его детей.

Быть женой и мамой, это же правильно, но почему в тоне Алексея я слышу совсем другое, почему эти слова вонзаются в меня?

Дорога до реки дальше проходит в тишине, а когда мы выходим на берег, он идет к скамейке и сразу садится. Я опускаюсь рядом, измученная своими сомнениями.

— Мой отец - очень сложная личность. — Удостоверившись, что охранник на достаточно большом расстоянии, чтобы нас не слышать, он заговаривает снова, все также тихо произнося слова. — Он уже был дважды женат, дважды вдовец. Ты в курсе, что стало с теми женщинами?

Конечно, я в курсе, что у него два брака за плечами, но откуда мне знать подробности. Вмиг становится холодно, потираю руки, очень хочется накинуть на плечи платок, хотя на улице обычный летний день.

— Нет.

— Ну тогда тебе стоит знать, что первая жена от него сбежала. Волчица, с которой он прожил пять лет, так и не понесла. Отец обвинял в этом ее, называя бракованной, и в последний их год совместной жизни был не очень-то нежен с ней.

Еще не осознавая, как это касается меня, чувствую сожаление.

— Откуда ты знаешь?

— Дед рассказывал, пока еще был жив.

Что-то тревожное и мучительное мелькает в его взгляде, но я не успеваю толком понять, Алексей отворачивается.

— Ее так и не нашли, родня жены предприняла большие усилия, перевернув всю территорию стаи, но поиски ничего не дали.

— А потом?

— Еще через несколько лет он встретил меченую женщину и взял ее в жены, так родился я.

Оборотень делает паузу, и я понимаю: не хочу слышать, что он станет говорить дальше. Но встать и уйти не могу, поэтому…

— Я помню, как при мне, маленьком мальчишке, он ее бил. Не так сказала, не туда посмотрела, не в то оделась. Тычек, оплеуха, удар. Дед говорил, что я долго не оборачивался, отец переживал, мол из меня вырастет слабый волк, не способный стать вожаком, обвинял в этом жену. Альфе нужна природная сила, ты же знаешь. А я был хилым волчонком.

Его желваки ходят, кулаки на коленах сжимаются.

— Зверь отца очень резкий и нервный волк, он часто толкает человека в гнев. Рядом с ним… непросто.

Горло сдавливает, в груди холодный камень, мне дышать страшно, слушаю.

— Я не знаю, что задолжал твой отец моему деду, и почему согласился отдать свою дочь в жены Николаю Сабурову. Но хочу тебя предупредить: сказки не будет.

Его слова проваливаются словно в пустоту и звоном падают куда-то на дно.

— А что стало с твоей мамой? — Все же успеваю выловить одну свою мысль.

— Они сильно поругались, мать пообещала, что тоже сбежит от него, а потом ее нашли в ручье, недалеко от поселка. Как сказал дед, глупый случай: подвернула ногу, ударилась о камень и захлебнулась в ручье, пока была без сознания.

Алексей поворачивается ко мне всем корпусом, нависая.

— А ты веришь в такие случайности? — Шепчет над ухом.

— Зачем ты все это мне говоришь! — Отклоняюсь от него, отвечаю тоже шепотом.

Мне очень хочется остановить поток его слов, заткнуть уши и не слышать.

— Чтобы ты знала и не входила в новый дом глупой овечкой с завязанными глазами. Твой отец точно в курсе тех событий. Они плотно общались с моим дедом. Так что, наслаждайся последними свободными деньками, белая волчица.

А ровно через минуту он встает и снова протягивает мне руку.

— Красиво здесь у вас, но пора возвращаться, пока нас не потеряли. — Говорит абсолютно ровным, спокойным голосом, будто забыл все, что мне сказал до этого.

Я не замечаю, как мы возвращаемся в наш дом, я вообще ничего вокруг не вижу. Образ черноволосой кудрявой девушки, лежащей в ручье, потоки воды, перепрыгивающие через ее тело, лицо Николая Сабурова: эти картинки стоят перед глазами.

Войдя в дом, вижу, как из кабинета отца выходят оборотни. Мужчины довольны, пожимают руки.

Папа видит меня, улыбается и зовет маму.

— Ну что, красавицы мои, тянуть со свадьбой не будем. День вам на сборы. Завтра выезжаем.

— Куда? — спрашиваю я.

— Когда свадьба? — мама.

И мой жених, смотря только на меня, отвечает.

— Через неделю.

РАДА

Сижу на кровати и собираю силы. Мама мечется по дому, готовясь завтра в дорогу: отец сказал, что они вернутся уже после свадьбы. Одни. Я останусь в чужой стае.

Сабуровы уехали с отцом в основной поселок на встречу с нашим альфой, они будут ночевать там, в нашем доме остались два охранника.

Новость, что уже завтра я уеду отсюда навсегда, оглушила меня. Нет, я понимала, что они все что-то говорят, обсуждают, но слова текли мимо, не задевая сознания.

Зачем так быстро, почему отец согласился? Нужно задать вопросы, может быть, родители не знают, каков на самом деле Николай Сабуров?

А может, Алексей наговаривает на своего отца? Как узнать правду?

— Рада, солнышко, давай я тебе помогу собраться?

Мама заходит ко мне, смотрит ласково, как на маленькую. Давно, очень давно я не чувствовала такую нежность к себе, и меня прорывает.

— Мам? Мне страшно…

— Ну что ты, девочка моя. — Опускается рядом, берет мою руку и гладит. — Все будет хорошо.

— Он… совсем чужой. Я думала, что он хочет со мной познакомиться. А он меня приехал забрать как вещь.

— Рада…

— Можно все отложить? Дать время привыкнуть, узнать друг друга? — Я решаюсь, если мама поддержит, то можно и к отцу с этим идти.

— Узнаете, конечно, вы узнаете друг друга. — Она гладит мою руку и уговаривает. — Просто нужно время и быть рядом.

— Мам! Он мне не нравится, совсем не нравится! — Утыкаюсь маме в плечо, и она обнимает.

— Николай ждал тебя очень долго, ты всегда знала, кто твой будущий муж, этого не изменить. Мне жаль, что он давно у нас не появлялся, и ты просто забыла его. Вспомнишь, и все образуется. — Она вздыхает. — Николай был очень занят делами в стае и конфликтами со своими соседями, после смерти его отца ему пришлось многое изменить, но как только все разрешилось, сразу приехал за тобой.

Делаю глубокий вдох, нужно спросить, и я задаю этот вопрос.

— Мам? А что случилось с его бывшими женами?

Мама вздрагивает, я это чувствую. А еще как она закрывается и отстраняется от меня.

— Рада, это все прошлое, и оно уже не важно. Твой будущий муж — взрослый оборотень с непростой судьбой, он сам тебе все расскажет. Вам нужно время, и быть рядом, все наладится.

Мама встает.

— Давай соберем, что ты точно хочешь взять с собой? Давай, времени мало! Рада!

И, конечно, я встаю и что-то делаю. Но странное чувство, что все происходящее словно не со мной, не покидает.

Вещи собраны, чемоданы стоят у двери.

На улице темно, отца все нет.

— Ложись спать, отдыхай. — Мама выключает свет и уходит.

Но спать я не могу, волчица крутится внутри. Новые волки, которых почувствовала моя тихая девочка, взбудоражили. И она совсем не понимает моей тревоги.

За окном шум колес, приехал отец.

Еще несколько минут я лежу с открытыми глазами, разглядывая тени на потолке. А потом решаюсь: я поговорю с отцом, если не сделаю этого, буду долго себя ругать потом.

Спускаюсь по лестнице прислушиваясь. В гостиной тишина.

Дверь кабинета приоткрыта, и я слышу голоса. Я не собираюсь подслушивать, просто мне нужно настроится, чтобы зайти к отцу.

— Гриша, я прошу тебя… — Мамин голос в самом деле просит. — Очень прошу, давай просто съездим в гости, поживем там, пусть Рада пообщается с ним поближе, а свадьбу можно позже сыграть. Она боится, понимаешь?

— Марусь!

Отец прикрикивает, и я сжимаюсь.

— Ты тоже меня боялась, помнишь, как догнал тебя первый раз в лесу? Это все ваши девичьи страхи, пройдут. Ему нужна такая волчица, как наша Радка. Время пришло, не за чем тянуть.

Он недоволен. Я опускаю поднятую руку, стучать в дверь не смею. Слушаю.

— Мне тревожно, Гриш… Тяжелый нрав у Николая, разное про него говорят.

— Мне все равно, кто что там говорит. Ты знаешь, я старику Сабурову жизнью своей обязан! Слово дал, что сыну его помогу, а я словами не разбрасываюсь. Поэтому не начинай!

— Будешь рисковать нашей дочерью, чтобы отдать свой долг? — Очень тихо произносит мама, но я ее слышу и сжимаюсь вся.

— Маруся! Нет тут никакого риска. Ты же знаешь, белые оборотницы особенные, на то и расчет. Он ее подомнет, волчица его зверя успокоит. Всем лучше будет.

— Всем? А ей? А не справится волчица? Молоденькая ведь совсем, а у него зверь лютый. Это наша дочь, Гриш! — Мамин голос печален, а я двинуться не могу. Не все понимаю, что слышу, но главная мысль бьется в моей голове.

Отец не отменит свое решение.

Он рычит, но мама, моя добрая, вечно сглаживающая углы мама продолжает.

— Ты ее в постель к взрослому непростому самцу отдаешь. Ему ведь кроме секса сейчас и не нужно от нее ничего. Сын есть, стая уважает, бизнес приносит хороший доход. Там все его интересы. Он за три года своей войны за власть и бизнес ни разу не нашел время сюда приехать, да и сегодня общался с тобой, а не с ней. Неправильно это.

— Выправит! Остановись, Мария! Ему нужна белая волчица. Волк приехал забрать обещанное, я отдаю. Неделя раньше, неделя позже, ничего не решит. Быстрее ее в постель уложит, скорее договорятся. Я все сказал!

Я закрываю глаза. Лицо мое пылает, мама еще что-то говорит, но я уже не слышу, слезы текут по щекам. Прикусив губу, держась за стенку, я иду прочь от кабинета.

РАДА

— Что заказать тебе на обед, Рада?

Николай Сабуров решил, что пора знакомиться с невестой сам, или отец ему подсказал после вчерашнего разговора?

Мы за отдельным столиком в ресторане, все остальные: родители, Алексей и охрана, недалеко за одним большим столом.

— Мне все равно, я не голодна.

— Ну тогда расскажи, что ты любишь? Мясо, морепродукты? Хочешь, выбери десерт? Здесь хорошая кухня, я бывал пару раз, проездом. Запомнил.

Он в самом деле разглядывает меня как диковинку. Изучает. Наверное, и мне нужно его изучить, чтобы лучше понять, какой он оборотень: и человек, и зверь.

Но сейчас я не могу, сейчас я слишком… не в себе. Прислушиваюсь: волчица молчит, тихо спрятавшись и время от времени выглядывая, и тут же снова скрывая свой нос.

Пустая. Я сейчас как пустая коробка. Когда-то в нее заботливо собирали самые странные вещи: милые и уютные безделушки, красивые открытки, девичьи мечты, легкие ароматы приятных моментов с родителями. Алисины шутки про волчицу, которая не умеет кусаться, тоже попали в эту коробку. И рогатка, которую мне смастерил Ярослав, когда учил стрелять по банкам. И еще много-много чего. Коробка была большая, цветная, вкусно пахнущая и вся заполненная разными предметами и событиями. А вчера эту коробку пнули, и из нее все вывалилось, рассыпалось и пропало. Не осталось ничего.

Я — пустая коробка.

Алисе я не стала звонить, подруга беременна, ждет осенью волчонка. Да и рассказать ей, что со мной происходит, я, наверное, не смогу. Брату я вчера набрала, потому что он остался единственный, у кого можно было попросить поддержки, но и там ее не оказалось.

— Ярослав, привет.

— Рада? Здравствуй! Случилось чего?

Мы редко созваниваемся, он, как женился, так пропал в своей волчице, и я завидую ей сейчас. Яр хоть и строит из себя иногда крутого, но в целом он нормальный, обычный оборотень. А не альфа с темной биографией.

— Яр, Сабуров приехал…

— Поздравляю, сестренка! Когда свадьба?

— Через неделю.

— Да? Спасибо за приглашение, но нас не будет, Натке вот-вот рожать, мы не поедем.

Он думает, я его на свадьбу зову?!

— Яр? Я не хочу эту свадьбу, я… его боюсь.

— Да брось, Рада. Ты за этим волком с малых лет сосватана. Я думал, как тебе восемнадцать стукнет, в тот же день и примчится твой жених. А он еще два месяца тянул зачем-то. — Не знаю, что именно так веселит Ярослава, но он смеется! — Давай, сестренка, рад за тебя. Не переживай, втянешься в семейную жизнь.

— Яр. — Но он не слышит, тут же перебивая.

— Думаю, после Нового года сможем приехать в гости, не раньше, как только малой немного подрастет. Мужа слушайся и не шали! Мне идти нужно, пока.

У него своя жизнь, могу ли я на него обижаться? Не знаю. Нет сил на обиду, просто пусто.

— Вы определились с заказом?

Официант терпеливо стоит и улыбается. Мужчины смотрят на меня в ожидании, и я решаю, что хоть что-то нужно выбрать. Пытаюсь вчитаться в строчки меню.

— Салат с языком и руколой, морс холодный. — Отдаю кожаную папку.

Осторожно поднимаю взгляд на Сабурова и ловлю задумчивый встречный.

Молчим оба, я абсолютно уверена, что он сейчас размышляет, о чем еще со мной можно разговаривать, но общих тем у нас и правда нет. И хоть я не собираюсь ему помогать, но ответить на заданный вопрос нужно.

— У меня нет особых предпочтений в еде.

— А в чем есть?

Пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. На парковку заезжает большой красный мотоцикл. Байкер слезает с него и разворачивается к девушке, помогает снять шлем, ее темные волосы красиво треплет ветер. И парень отводит их от лица пассажирки. А потом они целуются, прямо на улице.

— Как в кино. — Сама не замечая, комментирую вслух.

— Любишь смотреть фильмы? — Бросает взгляд Николай на парочку и морщится. — В моем доме хороший домашний кинотеатр, подключу тебе любые каналы.

— Интернет и планшет тоже будут? — Мне хочется язвить, еще вчера я бы не посмела, а сейчас говорю. Но он не чувствует.

— Конечно. Можно, не выходя за территорию, всегда найти занятие: бассейн, спортзал, кинотеатр, библиотека, если любишь готовить, кухня в твоем распоряжении.

Думаю, Алиса бы пошутила про вышивку крестиком. Когда Иван уезжает по своим делам, оставляя ее долго одну, она всегда сетует, что вынуждена крестиком вышивать. Хотя ни разу иголки в руках не держала.

— Но я же могу и за территорией найти что-то интересное? — Делаю осторожную попытку раздвинуть границы.

Сабуров чуть плотнее сжимает губы.

— На первое время тебе этого хватит, а потом посмотрим.

Мой взгляд снова ловит парочку за окном, которая, оставив шлемы на мотоцикле, идет к дверям ресторана. И мне вдруг хочется оказаться на этом безумно ярком байке, едущем как можно дальше от оборотней, мчаться по бесконечной дороге, ловя ветер и набирая скорость.

Значит, территория, где все есть, приготовлена, и я там буду жить, как домашний зверек.

Нам приносят еду и обедаем мы в тишине.

Мы с ним первыми выходим на крыльцо. У Николая звонит телефон, он достает его и резко меняется в лице.

— Что еще? — Резкий окрик, и я вижу, как лицо «плывет»: радужка глаз рыжеет, волосы на щеках и по линии челюсти топорщатся. — Погоди!

Он еле сдерживает себя. У отца я никогда такой реакции не видела.

Сабуров машет рукой, подзывая охранника.

— Смотреть за ней! — Дает распоряжение, с рычанием в голосе.

И я чувствую себя то ли пленницей, то ли домашним питомцем, который может набедокурить, и поэтому меня нельзя оставить без присмотра. Желудок проваливается в яму. Теряюсь.

— Блять, я что, непонятно задачу поставил?! — Рычит мой будущий муж, отходя подальше и матерится так, что щеки мои тут же пылают.

Я не понимаю, о чем речь, я вообще сейчас не могу его слушать, мне хочется заткнуть уши.

На лице охранника маска, он осматривается вокруг, старательно обходя своим взглядом меня.

Двери ресторана распахиваются, выходят все остальные.

Я смотрю на отца, всматриваясь в знакомые черты лица, хочу найти ответ на звенящий вопрос. Почему так? Почему он отдает меня такому зверю?

Но отец общается с Алексеем и не замечает моего взгляда. Зато его ловит мама и хмурится.

Резко отворачиваюсь от них всех. Дышу, дышу, дышу.

Сабуров уже завершил разговор и идет к нам, отзывает охранника. Они снова отходят и о чем-то говорят. А рядом со мной оказывается Алексей.

— Как твои дела, Рада? — В голосе вежливость, а в глазах темный вихрь.

— Спасибо, жива.

Он хмыкает.

— У тебя есть чувство юмора.

— Возможно. Раньше не замечала.

— А у меня есть к тебе предложение.

И, прежде чем я успеваю что-то ответить, он наклоняется к моему уху.

— Мы ночуем сегодня в отеле. Если у тебя есть желание избежать брака с моим отцом, не закрывай дверь, я приду его озвучить.