Мой (не)любимый бионик

Телефонная трель разорвала сон на клочки, заставив недовольно скривиться: мне только-только удалось заснуть после жутко длинной, выматывающей ночной смены в ресторане. Голова гудела, а источник шума никак не отыскивался.

– Вывести проекцию! – скомандовала хрипло. На потолке тут же появилось моё собственное лицо. – Ну Та-а-ати… не сейчас…– простонала я. – Отклонить звонок!

Потом перезвоню. Изображение погасло. У меня законные выходные, и я планирую провести их в горизонтальном положении. Сквозь душный плен синтетического одеяла до меня вновь донеслась мелодия звонка.

Второй подряд. Позывной. Обычно сестра звонит лишь один раз – удостовериться, что со мной все в порядке и я не умерла от голода, забыв вовремя заказать продукты. Если она решилась на повторный звонок, значит, дело не только в сестринской заботе.

– Что случилось? – не здороваясь, выдала я.

– Алиса, милая, привет! – голос сестры, всегда мягкий и спокойный, дрожал от волнения. – Ты не переживай, пожалуйста, со мной почти всё в порядке…

Сердце оборвалось: если Тати-Танюша начинает успокаивать меня с самого начала, значит всё плохо.

– Где ты? – я пыталась попасть негнущимися от недосыпа пальцами по изящной клавиатуре планшета, чтобы запустить навигатор.

Горло саднило, я нервно облизала пересохшие губы, потерла глаза, в которые будто сыпанули песка.

– Восточный госпиталь, отделение травматологии, – виновато призналась она. – Только, пожалуйста, не паникуй! Я, правда,  почти не пострадала... Но мне очень нужно, чтобы ты приехала!

Навигатор уже рассчитал ориентировочное время прибытия и предложил несколько служб такси на выбор. Ткнула пальцем в первую попавшуюся, подобрала с пола джинсы и помятую блузку.

– Буду через двадцать минут, – сообщила я и повесила трубку.

Торопливо одевшись, заскочила в ванную. Печальный вздох вырвался из груди, стоило глянуть в зеркало: растрёпанная, бледная, точно привидение, с тёмными кругами под глазами.

Плеснула в лицо водой, собрала волосы в пучок. Нырнув в балетки, поспешила на улицу. Как раз вовремя – на телефон пришло оповещение: беспилотник уже на месте.

Спустя несколько минут я уже мчалась на другой конец города, устроившись на заднем сидении такси.

Подышав на холодное стекло, я вывела кончиком пальца ровный крестик. Тати в больнице. С некоторых пор я не выношу больниц: насквозь продезинфицированные коридоры, где всегда пахнет лекарствами и дешёвым освежителем воздуха.

Пожалуй, раз Тати в состоянии говорить, то бояться действительно нечего – что бы ни случилось, сестрёнку восстановят, ведь при необходимости можно даже конечность заново вырастить. Однако мне все равно было не по себе: как бы далеко ни шагнул прогресс, люди по-прежнему иногда умирали раньше отведенного срока.

– ...понимаете, существуют состояния, при которых медицина бессильна, – усталые глаза врача участливо скользнули по моему лицу.

Я потрясённо молчала. Рядом застыл белый, как полотно, отец. Тати тихо плакала, обхватив мою ладонь, и её горячие слёзы уже промочили рукав моего свитера.

– Но ведь можно же что-то сделать… Не может быть, чтобы совсем ничего! – я пыталась подобрать слова, чтобы переубедить врача, доказать: он ошибается, маму ещё можно спасти.

– Понимаю, это нелегко, – терпеливо уговаривал мужчина. – Но она потеряла слишком много крови – была перебита артерия. Мне очень жаль. Мы просто не могли ничего сделать.

– Сделайте переливание! Возьмите кровь у меня – у нас с ней одна группа! – я с готовностью дёрнула вверх рукав, оголяя синие ручейки вен.

Врач опустил тёплую большую ладонь на мою и покачал головой. Я смотрела на его руки, крепкие, с длинными пальцами и ровно остриженными ногтями, которые, наверняка, спасли не один десяток жизней, но не помогли самому дорогому для меня человеку, и не могла поверить, что прежняя счастливая жизнь навсегда осталась позади…

Поёжилась, пожалев, что не захватила с собой куртку: из-за озноба предплечья покрылись гусиной кожей, хоть в салоне беспилотника и поддерживалась комфортная температура в двадцать два градуса по Цельсию. Это всё нервы и бессонная ночь.

Восточный район, в котором находился госпиталь, трудно было назвать благополучным: среди современных многоэтажек местами проглядывали старые, полуразрушенные дома с заколоченными окнами. Зелень, высаженная вдоль дороги, неопрятными пятнами разбавляла унылую серость бетона.

Слабо мерцающая вывеска строения напротив сообщала: я прибыла по адресу. Вдохнув поглубже, направилась туда.

***

Тати полулежала на кровати, продолжая заискивающе на меня смотреть. Её рука была перебинтована и надёжно закреплена странной конструкцией. Сестра выглядела такой маленькой и беспомощной на широком казённом матрасе.

– Алисонька, ну пожалуйста! Ты – моя единственная надежда! Спаси меня!

Я только покачала головой, на всякий случай проверяя лоб сестры на наличие жара, потому как то, о чём она просит, сродни бреду страдающего горячкой человека.

– Пожалуйста! – в голосе Тати уже отчётливо звучали плаксивые нотки. – Я не могу упустить шанс, который выпадает раз в жизни.

Моя близняшка работала переводчиком в Комитете межгалактических контактов – сокращённо КМК – и, насколько мне известно, была на хорошем счету у руководства. Поэтому, когда её, единственную из всего отдела переводов, пригласили поучаствовать в межпланетном саммите, куда должны были прибыть послы с дружественного Центуриона, пребывала в полнейшей эйфории.

Ещё бы не радоваться: для Тати присутствие на столь глобальном мероприятии в двадцать лет означало практически гарантированный взлёт по карьерной лестнице.

– Я ведь не такой полиглот, как ты, – напомнила я. – Владею только языками из обязательного списка, и то, лишь в рамках школьной программы.

– Это ничего! – горячо заверила Тати. – В первый день ничего переводить и не нужно. Там только «принеси-подай».

– Как будто мне этого добра на работе мало, – усмехнулась я.

Тати засопела носом, состроив умилительно-умоляющую мордашку. Уверена: её обаяние сразило бы наповал всю делегацию. Надо же было оступиться на лестнице и сломать руку так не вовремя. Но двойной перелом – не шутка.

– Забавно, – проговорила я, погладив сестрёнку по мягким, слегка растрёпанным волосам. – Мы живём в век, когда возможно собрать по молекулам ребёнка своей мечты, подобрав цвет глаз, волос и рост на этапе зачатия, но не можем срастить обычную кость!

– Всего один день, Алисочка! – продолжала поднывать Тати. – Доктор говорит, что потом я смогу вернуться на работу. Ты справишься, никто ничего и не заметит! Мы ведь так похожи!

Я насмешливо посмотрела на сестру. Внешне, возможно, мы действительно как две капли, но вот характер… Такое ощущение, что, разделив материнскую утробу, мы и чувства нормальных людей поделили пополам, причём не очень правильно. Мне достались все худшие черты, а вот Тати даже повзрослев, осталась большим ребёнком, который верил в чудо и справедливость.

Её наивность раздражала и восхищала одновременно: она видела в людях только хорошее, искренне полагая, что живёт на лучшей планете галактики!

– Ладно, – выдохнула я, зажмурившись. – Хоть твоя идея и кажется мне совершенно провальной, будь по-твоему! У меня всё равно завтра выходной. Но если что-то пойдёт не так – ты сама виновата!

– Спасибо! – взвизгнула Тати, едва не свалив удерживающую руку конструкцию себе на голову. – Ты самая лучшая сестра в мире! Сейчас я тебе быстренько объясню, что к чему, возьми в тумбочке накопитель, я тебе надиктую для надёжности…

Я уже десять раз пожалела о данном сгоряча обещании, но отступать не в моих правилах. Усевшись поудобнее, я положила на колени звездочку-накопитель и приготовилась записывать указания.

Домой я вернулась сильно после обеда, разбитая и уставшая. Пришлось заезжать к Тати за рабочим костюмом. С трудом доплелась до постели и, прежде чем отключиться, успела скомандовать:

– Будильник на пять утра…

И проснулась уже на рассвете за пять минут до звонка.

С лёгким волнением, застыла перед зеркалом. Сегодня я должна стать Тати. Беда в том, что волосы у меня хоть и того же оттенка, что у сестры, но гораздо длиннее. Собираясь, я раздумывала, что же делать с причёской – не обрезать же их ради одного дня, в самом деле.

К моменту, когда на мне была строгая чёрная юбка, блузка и модный пиджак на одной пуговице, я, наконец, нашла решение. Закрутила по бокам два изящных «рога» и довольно улыбнулась своему отражению. По-моему, получилось очень неплохо. В духе Тати.

Ещё раз проверила содержимое сумочки. Пропуск на месте, карточка-паспорт сестры тоже, накопитель с подсказками на крайний случай – в секретном кармашке. Кажется, ничего не забыла. Глубоко вздохнув, захлопнула дверь и направилась к  такси, уже поджидающему у подъезда.

Встреча делегации была запланирована на десять, так что у меня полно времени – будет возможность осмотреться на местности, разведать обстановку.

«Главное, держать рот на замке и лишний раз ни с кем не разговаривать!» – повторяла я про себя, как мантру. Это единственный шанс не подвести Тати. Сейчас я – это она, а значит, только от меня зависит, какой её запомнят. Это придало решимости. Обязательно всё сделаю правильно.

Машина остановилась у железных ворот. Я вышла, оглядываясь по сторонам. Центр Комитета межгалактических коммуникаций выглядел внушительно: из-за огромных ворот проглядывал белоснежный, идеально гладкий купол главного здания. Кажется, я все же удивленно вскинула бровь, заметив колючую проволоку по периметру. Каменный век, честное слово! Неужели в наши дни кто-то ещё пользуется подобными динозавровыми средствами защиты?

Достав из сумочки пропуск, я прошла семь кругов ада в виде контроля и досмотра на входе, и, наконец, очутилась внутри. Просторный зал-полумесяц расходился десятками коридоров во все стороны. Высокие потолки были засвечены яркими проекциями: картинки постоянно менялись, отчего в глазах вскоре начало рябить.

– Татьяна! Доброе утро! – поздоровался мужчина плотного телосложения в дорогом чёрном костюме. – Выглядишь прекрасно! Павел Андреевич тебя искал, беги скорее.

Я рассеянно кивнула, взглянув на часы: без десяти девять. До начала рабочего дня целых сорок минут, с чего бы начальнику искать Тати?

Как оказалось, причина была. Центурионцы что-то напутали с часовыми поясами и прилетали на час раньше положенного. Весь центр стоял на ушах – хлеб-соль ещё не привезли, ограждения не выставили, дорожки не расстелили. Группа девушек, которая должна была встречать инопланетных гостей, не успевала приехать к их прибытию.

– Танюша! Как хорошо, что ты пришла пораньше! У нас ЧП! – с ходу налетел на меня Павел Андреевич.

На вид ему было не больше сорока. Чёрные вихры серебрились у висков, серые глаза лучились энергией. Высокий, подтянутый, он выделялся из толпы «белых воротничков», и я невольно на него засмотрелась. Таким был наш отец, пока не умерла мама…

– …поэтому ты будешь встречать гостей! – задумавшись, я расслышала только конец фразы.

Я хлопала глазами, не в состоянии сообразить, как увернуться от внезапной «чести». Тысяча причин, почему меня не стоит отправлять встречать инопланетян вертелись на языке, когда вдруг подумалось, что для Тати так будет только лучше.

…

Это было похоже на безумие: генная инженерия, космические технологии и … каравай. Видимо, организацией занимался уж очень творческий работник – такую древнюю традицию сегодня вспомнит не каждый. Сжав зубы, я покорно кивнула, позволив украсить «рожки» яркими лентами и водрузить на руки пышную булку с узорами.

Переминаясь с ноги на ногу вместе с ещё тремя не менее растерянными сотрудницами КМК, я старалась упомнить что-нибудь об этих центурианцах. От кого-то я слышала, будто им удалось обойти землян во всём: и в технологиях, и в биологии, и по другим жизненно важным аспектам, сохранив мир и порядок. Это было удивительно: многие планеты, добившиеся прорыва в технологиях, погрязли в войнах и, в конце концов, сами себя уничтожили.

Скоро увижу их своими глазами в числе первых. Будет потом, что внукам рассказать, если они, конечно, у меня будут. Эх, Тати-Танюша, не вовремя ты руки ломать надумала!

Яркий свет ударил в глаза, и утробное гудение, заполнившее небо, вмиг оглушило. Прилетели. Я взглянула на огромный космический корабль, едва поместившийся в отведённое ему место, потрясающе красивый, обтекаемый, переливающийся миллионами огней. Бесшумно опустился трап, и из корабля показались первые люди. Точнее центурионцы, которые выглядели совсем как люди.

Я заворожено наблюдала за мужчинами и женщинами, неторопливо движущимися нам навстречу. Все в белом, они походили на братьев и сестёр – было в них что-то общее, центурионское. Длинные платья женщин украшали бусины, переливающиеся при каждом движении, а костюмы мужчин были расшиты серебряными узорами.

Кто-то нетерпеливо подтолкнул меня сзади, и я сделала шаг вперёд, протягивая гостям каравай.

– Приветствуем вас на планете Земля! Надеемся, этот визит оставит в вашей памяти только светлые воспоминания и послужит началом долгой дружбы между нашими народами! – не своим от волнения голосом произнесла я и поклонилась.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с молодым центурионцем – на вид ему было не многим больше, чем мне. Остальные послы выглядели гораздо старше.

Парень-центурионец очень внимательно рассматривал меня, и я, внезапно развеселившись, едва заметно ему подмигнула. Он улыбнулся и прошёл мимо вслед за делегацией. Теперь их проводят в конференц-зал, где битый час будут знакомить с культурой нашей планеты и презентовать её потенциал.

Не удержавшись, я обернулась к уходящим центурианцам и замерла от неожиданности: на шее парня и ещё нескольких послов у самой кромки коротко стриженного затылка виднелся символ в виде спиралевидного солнца.

Я слишком хорошо знала, что означает этот знак. Бионик. Мой новый знакомый был биоником. Улыбка, тронувшая было губы, сползла с лица.

Я всучила злосчастный хлеб ближайшей девушке и поспешила покинуть космическую площадку. Меня лихорадило. Выходит, сегодняшний день будет посвящён ублажению существ подобных тому, которое убило мою маму.

Я забежала в ближайшую уборную и закрылась в просторной кабинке. Щёки горели, а голова отказывалась мыслить рационально.

…Когда похороны были позади, я смогла заняться собственным расследованием. Мама была талантливым учёным и горела своими исследованиями ярче всякой звезды. Я никак не могла понять: что такого нужно было изучать, чтобы погибнуть от разрыва артерии на рабочем месте. Безликая запись «несчастный случай при исполнении служебных обязанностей» меня не устраивала, и я решила во что бы то ни стало узнать правду.

Достать запись с камер видеонаблюдения оказалось не так просто. Но я умела получать желаемое. Потому что пока Тати грызла гранит науки, мечтая пойти по стопам мамы, я обзаводилась полезными знакомыми из не самых благополучных районов.

То, что я увидела, вывернуло мой мир наизнанку. Мама работала над созданием искусственного человека – бионика. По задумке, он должен был расти и развиваться, как обычный человек, состоять из тех же тканей, но управляться при помощи программы, вложенной в память. Искусственный интеллект в лучшем своем проявлении.

В тот день ее команда тестировала первый пробный образец, но что-то пошло не так. Бионик вышел из-под контроля и стал крушить всё вокруг. Мама пострадала от крепкой, созданной ею же руки. Мне никогда не забыть удивление, застывшее на ее лице, когда недочеловек со спиралевидным солнышком на бритом затылке, отшвырнул ее к стеклянной стойке с колбами и образцами…

Тогда программу биоников прикрыли, а трагедию замяли. А теперь пригласили инопланетные аналоги и заставили меня встречать их чертовым хлебом-солью!

Злость вновь нахлынула волной, и я раздражённо сорвала с головы праздничные ленты. Достав из сумочки телефон, я набрала Тати.

Сестра ответила сразу, точно ждала моего звонка:

– Привет! Ну, как там обстановка? Всё хорошо?

– Хорошо?! Лучше не придумаешь! – не скрывая гнева, воскликнула я. – Твои центурионцы уже прибыли!

– Рановато… – задумчиво вздохнула сестра. – Какие они, расскажи!

– Прекрасны, как боги, – все больше распалялась я. – А половина из них вообще бионики! – я уже почти кричала от возмущения.

– Да-да, я знаю! – нетерпеливо прервала Тати. – Лучше расскажи, как прошла встреча.

– В каком смысле, ты знаешь? – опешила я. – Ты знала и ничего мне не сказала?!

– Иначе ты бы точно отказалась, – виновато призналась сестра. – Все знают, как ты ненавидишь биоников. Непонятно только, почему…

Конечно ей было непонятно! Я ведь так и не показала ей добытую запись, наверняка зная, какие страдания ей это принесет! В противном случае, думаю, Тати не испытывала бы такого трепета перед искусственными людьми, которые могут в любую секунду съехать с катушек и всех поубивать.

– Алис, ну не капризничай! На Центурионе бионики уже не одно столетие приравнены к людям. Во многом благодаря им Центурион по-прежнему остаётся одной из самых развитых планет современности.

– Рада, что ты прониклась их укладом! Всего хорошего! – прошипела я и повесила трубку, прежде чем она смогла что-то ответить.

У меня было одно желание – бросить всё и отправиться домой, пусть потом сама объясняется перед начальством. Но я прекрасно знала, что никогда так не поступлю: как-никак я старшая, пусть даже всего на минуту, сестра и должна заботиться о малышке Тати.

Просидев ещё несколько минут в отгороженной кабинке, я удостоверилась, что эмоции немного улеглись, и, собравшись с духом, вышла к умывальникам.

В любом случае,  самое страшное уже позади, убеждала себя я, глядя на бледное отражение в зеркале. Теперь все будут заняты инопланетными гостями, и на меня никто не обратит внимания. Возможно, удастся тихо отсидеться в кабинете Тати и не натворить дел. А завтра пусть сама решает, что ей делать.

Однако моим планам не суждено было сбыться: стоило оказаться на этаже Тати, как ко мне подлетел возбуждённый начальник:

– Не зря всё же про каравай вспомнили! Произвели на послов хорошее впечатление, им понравилось, что мы так чтим древние традиции! – босс хмыкнул, водрузил мне на руки гору тонких планшетов и втолкнул в конференц-зал, шепнув напоследок: – Иди и скорее раздай – они понадобятся во второй части презентации! Да проснись ты уже, Танюша!

Растерявшись, я на несколько мгновений замешкалась в дверях. Центурионцы сидели за круглым столом, а прямо в воздухе парила красочная голограмма Земли. Приятный голос повествовал о соотношении суши и океана, рассказывал о климате и экологии.

Интерактивная планета вращалась, приближая различные континенты, и тогда перед гостями появлялись забавные картины из жизни землян. Моего появления почти никто не заметил. Только молодой бионик смотрел на меня с нескрываемым интересом, словно по моему лицу можно было считать потенциал нашей планеты. И чего он так уставился?

Поспешив быстрее отделаться от раздражающего внимания, я разложила перед послами планшеты и торопливо вышла. Четверо мужчин и пять женщин – вот и вся делегация. Двое из послов-мужчин, включая юного наглеца, оказались биониками – их выдавали характерные татуировки на затылке. Определить, кто из женщин бионик, не представлялось возможным: их длинные волосы ниспадали за спину, скрывая знак отличия, если он и был.

До обеда осталось всего два с половиной часа. А в три должен был начаться праздничный банкет, с которого я намеревалась незаметно улизнуть. Не думаю, что в суматохе кто-то заметит отсутствие одной-единственной переводчицы, которая к тому же ничего не переводит. А завтра вернется Тати и пусть хоть целуется со своими ненаглядными куклами-послами!

Хорошо бы и до банкета забиться в тихий уголок и отсидеться там, чтобы лишний раз не сталкиваться с молодым биоником, который, кажется, возомнил себя настоящим человеком!

Но спрятаться я не успела: Павел Андреевич перехватил меня в коридоре, и началась череда бесконечных «принеси-убери». Совсем как на работе, в ресторане, где я уже не первый год трудилась официанткой, только чаевых не оставляют.

До самого банкета мне не удалось ни присесть, ни выпить чашечку кофе, и к трём часам я была, как выжатый лимон.

Очередная пробежка от ресторана до конференц-зала за кофе для гостей закончилась неожиданно: в безлюдном холле, из которого еще перед началом конференции предусмотрительно изгнали всех сотрудников, я едва не сбила с ног того самого бионика. Видимо, их выпустили подышать свежим воздухом перед банкетом.

– Привет, – улыбнулся он, и его голубые глаза прожгли меня каким-то непонятно-жадным взглядом. – Я так рад, что мы наконец можем поговорить! Давай помогу с подносом.

– Не думаю, что это хорошая идея, – холодно ответила я, и, напомнив себе, что в моём случае грубить послу, пусть даже и не человеку – непозволительная роскошь, просто попыталась обойти центурионца.

Но тот не собирался сдаваться. Преградив мне дорогу, он протянул руки и попытался перехватить поднос с горячим кофе. Его пальцы коснулись моих. Меня точно током прошило. Да как он посмел хватать меня за руки! Робот!

Я с силой оттолкнула от себя поднос, желая побыстрее разорвать телесный контакт с центурионцем. Видимо, немного перестаралась: поднос резко наклонился в сторону посла, чашки со звоном потеряли равновесие, и на белой рубашке бионика расцвело коричневое пятно.

– Ой, простите! Я такая неуклюжая! – с притворным сочувствием пролепетала я, испытывая невероятное наслаждение от его замешательства. Надеюсь, его искусственный интеллект быстро научится простой истине: хватать людей за руки затея сомнительная и порой приводит к неприятным последствиям.

– Ничего, – центурионец прикусил губу, оглядываясь в поисках столика, куда можно было бы поставить злосчастный поднос.

Только сейчас я сообразила, что кофе был горячим, и, видимо, послу сейчас по-настоящему больно: тонкая ткань рубашки, пропитанная кипятком, прилипла к телу. Где-то внутри шевельнулась совесть: он всё-таки живое существо, и не сделал мне ничего плохого.

Я помогла послу устроить поднос на широкий подоконник и, взяв не пострадавшую от пролитого кофе тканевую салфетку, осторожно промокнула мокрое пятно на его одежде. А у этого бионика прекрасное телосложение – упругие мышцы застыли под моими пальцами, а сам он, будто бы перестав дышать, внимательно следил за каждым моим движением. И не выказывал недовольства.

Вот и славно. Не хватало еще, чтобы он закатил скандал и нажаловался на неуклюжую девчонку, облившую его горячим кофе. Пожалуй, лучшее, что я могу сделать – изобразить искреннее раскаяние.

– Меня зовут Эшер-Сеймис-кир, – вдруг проговорил он. Его дыхание пахло лимонной свежестью, и я вспомнила, что сама приносила в зал графин с мятным лимонадом. – Но ты можешь звать меня Эш. На Земле между друзьями, вроде бы, принято пользоваться сокращенными именами…

– Рада знакомству, господин Эшер-Сеймис-кир. Я Татьяна, – представилась я, надеясь, что он понял намёк – никакие мы не друзья.

И вдруг задумалась: может, мне следовало назвать ему свое настоящее имя? Вдруг он станет потом терроризировать мою Тати?

– Красивое имя, – улыбнулся Эшер, словно бы мои слова совсем его не задели. – Надеюсь встретить тебя на вечернем праздновании открытия саммита.

– Вообще-то у меня были несколько иные планы, – поглядывая в сторону конференц-зала, из которого только что показалась парочка послов, соврала я.

– Вот как? Должно быть, что-то интересное? – центурионец не сводил с меня взгляда, и, признаться, это начинало меня нервировать. Послы, проходя мимо нас, едва заметно кивнули Эшу и одарили меня снисходительной улыбкой. Неужели решили, что это я клеюсь к их красавчику-бионику?!

– Да, мы не сможем увидеться сегодня! – нарочито громко, чтобы парочка меня наверняка услышала, проговорила я. – Вечером я встречаюсь с друзьями, перенести никак нельзя.

– Тогда быть может, – Эш смотрел на меня так, будто кроме нас в целом мире не осталось ни души, – ты пригласишь меня с собой? Слышал, земляне умеют веселиться. Я бы хотел увидеть твой мир. Позволишь?

От неожиданности я потеряла дар речи. Взять его с собой на выдуманную встречу с друзьями? Более глупую ситуацию и представить сложно. Хотя… Внутри разлилось предвкушение веселья, совсем как в былые времена. Что ж, хочет увидеть мой мир? Я покажу. Интересно, справится ли его искусственный интеллект с теми красками, которыми я раскрашу его вечер и, возможно, ночь…

– Почему бы и нет? – промурлыкала я и, положив обе ладони на широкую грудь бионика, заглянула в голубые глаза с невысказанным обещанием. – Я покажу тебе настоящую жизнь… Такого на галлографе не увидеть… Готов?

Я чувствовала, как под моими руками его сердце забилось чаще, и мысленно ухмыльнулась.

– Готов, – низко ответил он.

– Встречаемся в холле на первом этаже ровно в семь. Не опаздывай!

Я подмигнула на прощание, совсем как в первую нашу встречу и, развернувшись, направилась в сторону лифта, немного сильнее положенного виляя бедрами. На сегодня миссия Тати выполнена. Теперь очередь Алисы. Бедный-бедный робот.

Хотел посмотреть на земные развлечения? Я устрою ему такие приключения, что программа выйдет из строя! Достав из сумочки телефон, я набрала давно забытый номер.

– Никита, привет! …Я тоже рада тебя слышать. Слушай, у меня к тебе дело. Нужен столик на двоих на сегодня к семи. Спасибо! Я у тебя в долгу! До скорого.

Я повесила трубку и не сдержала ухмылки. Готовься, роботик. Веселье начинается.
***
Рада видеть вас в своей новой истории!