Мой (не) навсегда

– Аня! Аня проснись!

Кто-то настойчиво толкает меня в бок. Открываю глаза и вижу перед собой собственное отражение. Бледное лицо, покрытое испариной. Через пару секунд до меня доходит, что это Яна, а не зеркало на потолке.

– Что случилось? Который час?

– Семь утра, – хрипло пищит сестра. Ей не стало лучше.

– Анют, мне нужна твоя помощь. Выручай.

– Вызвать врача?

– Нет! – в сиплом голосе мелькает раздражение. – Я очень тебя прошу, выступи на этом концерте за меня…

– Чего? – сон тут же уходит на второй план.

– Пожалуйста! Я не могу. Голос пропал окончательно.
Молчание. Я сижу неподвижно, как мумия. Ни слова, ни жеста, разве что глазами недоумённо хлопаю.

– Ян, я ведь ни разу даже не репетировала.

– Да брось! Ты поёшь отлично, и песня тобой написана. Ты её с закрытыми глазами а капелла споёшь!

– Нет, Ян. Я не смогу. Большая сцена, да ещё и без подготовки… Я вам только всё испорчу.

– Аня! Нет у нас другого выхода, пойми! Только об этом тебя прошу. Иначе я… я же всех подведу получается, понимаешь?!

Молчу, даже не знаю, что на это ответить, а Яна продолжает свои уговоры:

– Спасай, Ань, очень прошу! Только один раз! Ничего страшного не произойдёт!

– Ты тогда хотя бы коллективу объясни ситуацию. Как я вот так просто приду и стану с ними петь…

– Ты издеваешься? – топает ногой. – А одинаковая внешность нам на что дана?
Хмурюсь, до конца не понимая, к чему сестра клонит. Подмена личностей? Она сейчас серьёзно?

– Это ведь обман…

– Временный и вынужденный! Да и кто узнает, Ань? Отец скоро уедет, у него дел выше крыши в городе, а мои знакомые и думать не думают, что у меня есть сестра. Всё пройдёт идеально! Даже догадаться никто не сможет!

– Нет, Ян. Ты хотя бы участникам группы объясни реальную картину. Вы же общались, репетировали. Я не в курсе всего этого.

– Ну что за святая простота! – сестра закатывает глаза. – А если кто проболтается? Все билеты оформлены на Яну Полянскую, понимаешь? А контракт?! Ты хочешь, чтобы я потом проблем огребла? И вообще, не вижу в этом ничего зазорного! Сложились так обстоятельства, что мне теперь, утопиться? У каждой певицы есть дублёр! Не слышала?

Снова молчу. Идея сестры мне совсем не нравится – чистое сумасшествие! Только вот как её послать помягче, ума не приложу. Яна понимает мой настрой, раздражённо закатывает глаза и машет на меня рукой:

– Ай, ладно, забудь. О карьере теперь можно и не мечтать. Зря я вообще к тебе пришла.

Она доходит до двери, а я чувствую сильный укол совести. Сестра попросила всего об одной услуге, а я отказываюсь из-за своих предрассудков. Не даю её мечте воплотиться в реальность. Так нельзя.

– Хорошо, Ян. Я согласна.

За три недели до…

Анна

Яркие лучи солнца отражаются в ребристой от лёгкого ветра поверхности лебединого озера, расположенного в самом центре загородного парка. Я с волнением шагаю по каменной дорожке, плавно огибающей окружность озера, и слышу громкий заразительный смех компании молодёжи. Вижу студентов старшего курса на искусственном островке, что соединяется с тротуаром деревянным мостиком. Букет щебечущих девчонок разбавляют трое парней. Стараюсь сдержать ликование, замираю на месте и присматриваюсь к незнакомым лицам – среди них должна быть она!

Спустя пару минут вновь обретаю способность двигаться, и, цепляясь за резную оградку, иду по мостику. Глаза выискивают знакомые черты лица до тех пор, пока не находят светловолосую макушку. Разочарование настигает быстро, я слышу голос говорящей – ни капли непохожий на мой.

Внезапно толпа, вернее, основная её часть, расходится, судя по разговору, они направляются в кафетерий. И когда ребят становится гораздо меньше, я вижу до боли знакомое лицо. Девушка само совершенство: красиво уложенные длинные волосы, они не светло-русые как у меня, а крашеные на несколько тонов светлее, до естественного блонда. Большие светло-серые глаза мастерски подведены стрелками, подчёркивая идеальный разрез глаз. А на контурные губы нанесён естественно-розовый тон помады. Неужели с моей внешностью можно выглядеть настолько утонченно и женственно? Я успеваю пожалеть, что не переоделась после приезда. Передо мной безупречная леди в ярко-желтом летнем платье с небольшим черным бантом на тонкой талии, а на мне потёртые джинсовые шорты и поношенная футболка с сердечками. Такие девушки умеют даже позой показывать своё величие и красоту, а я обычная среднестатистическая студентка, ничем не выделяющаяся из толпы. И в данный момент так удивляюсь тому, что имею со стоящей напротив меня непревзойденной красавицей одинаковые черты лица.

– Ого... Ян... – первым меня замечает её спутник, ошарашенно отскочив на несколько шагов, словно от привидения.

Девушка поворачивается, устремляя на меня взгляд своих прекрасных глаз, и застывает на месте. Всего мгновение «до» она улыбалась, провожая толпу взглядом, а теперь бледнеет и недоверчиво хмурит брови. Я приехала лишь на день раньше, а бабушка связалась с отцом ещё два месяца назад. Так неужели она до сих пор не знает о моем существовании?

– Привет, – суетливо говорю я, стараясь улыбнуться как можно мягче.

Не помогает, девушка продолжает смотреть на меня круглыми, огромными глазами, и бледнеет ещё больше. Кажется, я совершила непростительную ошибку, приехав раньше без предупреждения.

Сердце пропускает удар, я сама начинаю паниковать, глядя на её состояние. Хочется извиниться и уйти, но понимаю, что момент уже не исправить. Значит, наше знакомство должно стать именно таким. С самым добродушным выражением лица я подаю вперёд руку и произношу смело и торжественно:

– Очень рада с тобой познакомиться, Яна. Я – Аня, твоя сестра. Мы близнецы.

Яна

Несколько мучительно долгих минут я ещё пытаюсь найти на смущённом лице своей неподдельной копии хоть какие-то отличия, но не могу. Словно смотрюсь в зеркало, и от этого становится по-настоящему страшно. Тонкая изящная рука девушки беспомощно повисает в воздухе, так и не дождавшись ответного пожатия. Мои руки, мои пальцы! Без дорогих колец, браслетов и с дешёвым маникюром а-ля: «сделай из себя красотку сама». Это просто дурной сон, по-другому и быть не может. Ведь не могла же я жить на белом свете в течение двадцати лет и не знать, что у меня есть сестра? И не просто сестра, а близнец! Точная копия, рождённая со мной в один день и одной матерью!

– Прости, я думала твой... То есть наш отец предупредил тебя... Я не хотела испугать...

Я невольно морщусь, и девушка вновь стихает. Даже голос такой же! Это сон, точно сон. По-другому и быть не может! На этом свете есть только я и мой старший брат. Точка.

Антон неловко касается моих плеч, пытаясь не упустить момент медвежьей заботы и внимания. Раздражает. Сжимаю челюсти и выворачиваюсь из его рук. Терплю этого сопляка только из-за Ярика. Но его телячий взгляд и вечные попытки «приголубить» доводят меня до бешенства. И ведь тысячу раз уже говорила – только друзья, не больше!

– Нехорошая шутка, – довольно строго выдаю я.

Девушка бледнеет и нервно приглаживает пшеничного цвета волосы. Ненавижу родной цвет своих волос! Никакого шарма и уникальности – заплети косу, надень кокошник, намалюй свеклой щеки – и, вуаля, русская девица на выданье! Эта деревенская девка совершенно не умеет следить за собой и портит такую уникальную, восхитительную внешность! Мою внешность!

Даже укладки никакой – на голове воронье гнездо, старательно сдерживаемое китайской заколкой. А что это за одежда? Такой ширпотреб только на привокзальных рынках цыгане продают! Моя сестра не может быть нищенкой и оборванкой!

И тут меня осеняет – ну, конечно! Девка специально устроила этот цирк, чтобы прибрать к рукам денежки моего отца! Может, нашла меня в инстаграм, как-никак полтора миллиона подписчиков не каждый публичный человек имеет! А дальше – как в сериале: большое внешнее сходство – мало что ли на земле двойников ходит? Плюс проплаченная злоумышленниками пластика, вот и результат. Зачем? У моего папы врагов и завистников уйма! Тем более, сейчас. Только глухой в этих окрестностях не слышал фамилии Полянского с тех пор, как её владелец способствовал строительству огромного спортивного комплекса. Одного из самых крупных в стране между прочим! Сюда съезжаются со всех городов на соревнования, а также готовятся к мировым турнирам.

– Но это не шутка... – вновь подаёт голос девушка.

Как она представилась? Не важно! Я не куплюсь на эти невинные слезливые глазки тупой овечки. Стараюсь вложить в свой взгляд как можно больше холода и презрения, прежде чем отвернуться и уйти, гордо расправив плечи.

Анна

Смотрю немигающим взглядом на неизбежно удаляющуюся фигуру моей сестры и чувствую, как внутри разрывается тонкая нить надежды. Нет, обиды нет. Как, впрочем, и жалости к самой себе. Вся эта неприятная ситуация возникла лишь по моей глупости. Прежде чем явиться перед сестрой её же блёклой копией, нужно было позвонить и предупредить. Выяснить, что ей обо мне известно. Возможно, отцу понадобилось больше времени на подготовку. Меня просто поставили перед фактом, что лето я проведу на море, в летнем особняке Полянских, где сейчас находится моя сестра. Был ли смысл возражать, если жить мне всё равно больше негде? Да и с сестрой мне очень хотелось встретиться, потому по приезду в курортный городок, я ломанулась в парк, где она любила проводить время с друзьями. Но даже мысли не допускала о том, что важный разговор мог ещё не состояться. Лидия Алексеевна, подсказавшая мне, где можно найти сестру в это время, и виду не подала, что та ничего не знает о моём существовании.

– Ты, это... Не обижайся. Янка на самом деле не злая... – подаёт голос парень, что пять минут назад отскочил от меня, как от чумы. – Сама понимать должна, тут даже я немного испугался. Вы, правда, сёстры?

Нехотя перевожу на него изучающий взгляд. Вроде и не подросток, но и не ровесник. Может лет восемнадцать, если с небольшой натяжкой. Сложно оценить возраст парня под два метра ростом, не в меру худощавого из-за явно быстрого скачка роста, и чересчур смазливого. Таких, как правило, называют «сладкими мальчиками». С пухлыми ярко-розовыми губами, голубыми глазами, усыпанными непростительно длинными ресницами и белыми, словно полностью лишенными пигмента волосами, старательно уложенными назад. Крашеный что ли?

– Если верить моей бабушке – сестры.

– У Яны нет бабушки, – парень крайне недоверчиво сдвигает светлые брови.

– Теперь нет. Она умерла месяц назад из-за тяжёлой болезни. А ещё месяцем ранее, когда узнала, что лечение не помогает, связалась с нашим отцом и рассказала ему обо мне.

– И как же так вышло, что отец Янки о тебе ничего не знал?

Я вздыхаю. Рассказывать первому встречному парню не самую приятную историю моих родителей, желания нет. Игнорирую вопрос и устало произношу:

– Слушай, я не местная. На юге первый раз в жизни и кроме адреса коттеджа Полянских ничего здесь больше не знаю. Виктор Васильевич… отец… обещал подъехать завтра к вечеру. А учитывая реакцию сестры на моё появление, ехать к ним у меня большого желания нет. И если ты поможешь найти недорогую ночлежку, чтобы мне не спать в машине, я смогу спокойно дождаться отца и прояснить сложившуюся ситуацию. Буду тебе безмерно благодарна.

– Да мы тут все не особо местные... – пожимает плечами парень и задумчиво чешет макушку. – Я в общаге для спортсменов живу, тебя туда вряд ли пустят. Можно, конечно, что-нибудь по объявлению поискать... Хотя, думаю, у меня найдётся вариант получше!

Вскоре я оказываюсь за рулём своей маленькой букашки, загруженной вещами до предела, а по соседству, согнувшись в три погибели, устраивается молодой парень. С ростом как у него, ездить в таких маленьких машинах крайне опасно. Если бы я смогла подвинуть сиденье назад, парню было бы гораздо комфортнее, но ровно за нашими креслами, во всю длину салона машины, покоился старательно утрамбованный Пашкой синтезатор. Набираю адрес дома, что мне продиктовали, и трогаюсь с места.

– Да ты не налегке! – замечает он, окидывая взглядом барахло на задних сиденьях.

Подумать только! Я еду в неизвестном направлении со здоровым парнем, которого совершенно не знаю. Ещё раз мысленно себя поругала: нужно было дать отцу время, пожить летом в городе, обжиться, привыкнуть к новому положению вещей, а уже потом знакомится с сестрой. Я же заявилась к новоиспеченным родственникам на юг страны, едва похоронив бабушку, и нажила себе проблем. Несмотря на то, что Виктор Васильевич возражать не стал, он даже смирился с моим желанием ехать на своей машине и заверил, что меня благополучно встретят и разместят в подготовленную к моему приезду комнату. Комнату подготовил, значит, а вот дочь – нет. С тоской вспомнила её финальный пренебрежительный взгляд и в сотый раз задумалась, как теперь всё исправить.

– Тебя как зовут? – запоздало интересуюсь я.

– Антон, – улыбается в ответ парень.

– Не местный, значит, Антон? Почему переехал?

– Так сезон соревнований же. Я капитан команды по баскетболу сборной нашего универа.

– И на каком ты курсе?

– На второй перешёл, – важно поясняет он. – Сессию досрочно сдал из-за соревнований.

Значит, восемнадцать есть. Что-то не тянет он на капитана команды по баскетболу. Ни возрастом, ни телосложением. Видимо нынче и в спорт берут за смазливые мордашки.

– Твой агрегат? – Парень кивает на синтезатор.

– Мой.

– Не привычно-то как. Будто с Янкой общаюсь, но какой-то другой. Как две капли воды, даже улыбаешься так же.

– Никогда близнецов что ли не видел?

– Не-а. Будто вас так много в округе ходит. А в вашем случае вообще разум отказывается верить – сколько Янку знаю, сестер у неё никогда не было, да ещё и с одинаковой внешностью…

– Давно её знаешь?

– Года четыре уже. Она с моей сестрой на одном курсе учится.

– И какая она?

– Сестра моя?

– Нет, моя!

– Янка классная, – на одном дыхании признается парень и тут же смущается. – Она в прошлом году выиграла конкурс «Мисс города», знала?

– Нет, конечно. Я о её существовании знаю только два месяца. Так хотела познакомиться, поторопилась, и вот что из этого вышло…

– А к ним домой почему не едешь? Тебя же отец позвал.

– Не думаю, что Яна обрадуется. Пусть сначала с Виктором Васильевичем поговорит.

– Чего ты его по имени отчеству зовёшь? Он же твой отец.

– Не привыкла пока. Он не обижается. Я двадцать лет с бабушкой жила, а тут за два месяца у меня и отец, и сестра, и брат…

– Достались тебе родственнички знатные. У твоего папы свой бизнес. Янка говорит новый спортивный комплекс это его проект. Теперь вот реализуют его проект по строительству нового стадиона. Надежды возлагают большие –тут ведь тепло, свежий горный воздух и море! Нас, спортсменов, отправляют сюда в добровольно принудительном порядке.

– Да, наслышана. Даже неловко как-то.

Я вовремя прикусываю язык. Рассказывать о том, что папа не стал покрывать кредитные долги бабушки, скопившиеся за дорогостоящее лечение, я, конечно, не стану, но неприятный осадок остался. В нормальных банках ей отказывали, вероятно, из-за болезни. Деньги пришлось брать в сомнительных конторах, где кроме паспорта для выдачи крупной суммы ничего не требовалось. Только вот проценты там выставляли такие, что расплатиться казалось нереальным. Суммы росли как грибы после дождя. Я помогала, как могла, но мои жалкие попытки падали каплей в море. А узнав о неэффективности лечения, бабушка совсем отчаялась и разоткровенничалась. Я за один день узнала, что правда, с которой жила столько лет, есть главная ложь моей жизни. Никогда не думала, что моя правильная, в меру добрая и в меру строгая бабушка смогла поступить когда-то так эгоистично.

"Он сам твою мать бросил! Так что я всё сделала правильно. Только вот двоих оставить не могла, не потянула бы…" – оправдывалась тогда она, но взгляд был такой виноватый и измученный, словно совесть не позволяла ей спокойно дышать на протяжении всех двадцати лет, что мы были вместе.

Держать обиду на любимого, единственного родного человека, который к тому же тяжело болен, я не могла. Но вот Виктор Васильевич к такому повороту событий остаться равнодушным не смог. От шока оправился быстро, приехал к нам через день, как узнал обо мне. И сразу после нашего знакомства стал требовать моего незамедлительного переезда в его дом. Но бросать больную бабушку, несмотря на обещание опытных квалифицированных сиделок, я отказалась. И моё желание было весьма обоснованным – бабушка посвятила мне всю свою жизнь, до последнего вздоха. Все мои достижения к двадцати годам – только благодаря ей. Так почему я должна была бросить самого дорогого для меня человека в самый сложный период жизни?

Вскоре я узнала, насколько богатым и влиятельным у меня оказался отец: он, как говорится, по щелчку пальцев за пару дней разузнал обо мне и бабушке всю информацию, начиная с моих творческих успехов и заканчивая размером моей обуви. Ровно таким же способом он мог закрыть все наши долги, но вполне осознанно ушёл в затишье. И теперь, когда из-за долгов я лишилась крыши над головой, причина стала ясна. Виктор Васильевич вполне понимал грядущую безысходность моего положения и неминуемый переезд в новую семью, где должна была начаться моя новая жизнь.

Стою в крохотной прихожей однокомнатной квартиры, вмещающей только узенький шкаф-пенал с зеркальной дверцей, и жду, когда Антон протиснется с моим чемоданом сквозь узкий коридорчик. У нас тоже с бабушкой была однокомнатная квартира, и до настоящего времени я думала, что меньше нашей однушки квартир просто нет. Ошиблась. Эта красивая новостройка снаружи – огромный муравейник внутри. Развернуться места нет не только на парковке, но и в собственной квартире. В одном пролёте квартир десять похожей планировки. Даже в комнатах общаги, наверное, более просторно будет.

– Чья эта квартира? – Не сдерживаю любопытство.

– На ближайшую ночь – твоя. Она пока пустует, хозяин приезжает через неделю, так что располагайся поудобнее и не беспокойся ни о чём.

– А кто хозяин?

– Мой брат приезжает сюда на лето подрабатывать. Он типа поёт. А тут же курорт, почти каждая шишка страны домик имеет. В рестораны и клубы требуется живая музыка. Ключи он мне оставил, хотел, чтобы я на время соревнований в квартире пожил, только мне с друзьями в общаге веселее.

– Может, стоит разрешения спросить? – неловко уточнила я.

– Ерунда какая. Ладно, если тебе так спокойнее, я ему позвоню.

– А насчёт оплаты?

– Не стану я с сестры Янки денег брать, – оскорбился парень, одарив меня строгим взглядом. – Еду в холодильнике вряд ли найдёшь, но за домом есть продуктовый магазин.

– Тогда, может, угощу тебя тортиком?

– Лучше уж пиццей, – улыбнулся он в ответ. – Мы с друзьями всегда заказываем в "Перчини" отличную пиццу, да и привезут быстро, остыть не успеет.

Пицца действительно прибывает к нам ещё горяченькой. Мой новый и весьма добрый знакомый лопает её почти полностью. Мне достаётся только один кусочек, что я взяла в самом начале. Довольно поглаживая живот, Антон приглашает меня на утреннюю пробежку вдоль набережной. Охотно соглашаюсь, и не только потому, что люблю бегать по утрам. Мне хочется завести тут друзей, и будет неплохо, если у нас с Яной они станут общими.

После моего безоговорочного согласия, Антон не заставляет себя ждать, уходит коротать весёлый вечер с друзьями, а я, уставшая с дороги, наконец могу принять душ и отдохнуть. Прохожу в небольшую комнатку и осматриваюсь. Воздух тут спёртый и перегретый, несмотря на занавешенные плотные шторы. Подхожу к окну и сдёргиваю темно-бордовый бархат в сторону. Солнце врывается в помещение, освещая всё вокруг, и я с довольной улыбкой открываю настежь окно. Глоток свежего воздуха заставляет меня блаженно прикрыть глаза. Я была на полуострове с бабушкой лишь однажды, когда мне было пять. Поэтому проще считать, что совсем не была! Ведь всё, что мне запомнилось из нашего отдыха, это необъятное голубое море, сливающееся на горизонте с небом. Именно этот прекрасный вид открывается мне из окон. Я смотрю на морскую гладь и не могу глаз отвести. Дом достаточно далеко от береговой линии, но расположен на возвышенности, из-за чего я вижу поверх разноцветных шапок частных и гостиничных домов, как солнце замирает на пути к морю, лаская своими тёплыми лучами курортный город.

Заставляю себя отвернуться. Мечтать о морских приключениях ещё не время. Мне действительно нужен отдых. Полная решимости, я намереваюсь предстать завтра перед семейством Полянских в лучшем свете. Ради этого даже приходится растормошить чемодан, подготовить лучшее парадное платье, накрутить бигуди и сделать новый маникюр. Довольная собой, я застилаю половинку углового дивана чистым бельём и тут же падаю головой на подушку. Едва ли успеваю подумать о том, насколько мягкая и уютная мне досталась этой ночью постель, как проваливаюсь в царство Морфея. Вот что значит, действительно устала...

***

Купаюсь в волнах сладкого сна и слышу странный шорох. Словно кто-то судорожно теребит ключом замочную скважину. И всё это происходит мучительно долгое время. Затем раздаётся скрип и громкий хлопок дверью. Вздрагиваю и открываю глаза. Чувствую, как колючий холодок страха пробегает по всему телу от самой макушки до пят. В голове клубок мыслей, одна ужаснее другой. А в ушах торопливый топот не одной пары ног, громкое сопение и ещё какие-то странные звуки, будто столкновение тел о твёрдые предметы. Мама дорогая! Кажется, я попалась в ловушку добродушного с виду паренька, который явился сюда ночью с пьяными дружками, чтобы позабавиться с наивной дурочкой – их будущей жертвой, возможно даже не первой…

В комнату проходит пара переплетённых тел, и я едва сдерживаю крик ужаса, но уже в следующее мгновение застываю с открытым ртом. Это явно не Антон и его компания. Вошедшие целуются настолько неистово и страстно, что до меня, лежавшей на единственном спальном месте в комнате, им нет никакого дела. Высокий светловолосый парень рывком прижимает девушку к стене, а тонкий скользящий звук расстёгивающейся молнии оповещает, что в скором времени дама лишится своего элегантного платья. Надо признать, парень уже без футболки. Кожа его по-мужски красивой треугольной спины светится в лунном свете, проникающем сквозь распахнутое окно. Обалдело смотрю на сексуальную игру мышц, пока мужские руки фривольно исследуют изгибы тела спутницы, и не могу даже рот закрыть. Нужно подать голос. Может кашлянуть? Платье спадает на пол, оставляя девушку в кружевном полупрозрачном нижнем белье, и я, честно, пытаюсь вымолвить хоть слово, но получается лишь короткий приглушенный писк. Парочка при всём желании не может уловить этот звук, потому что их частое разгорячённое дыхание звучит гораздо громче. Тут молодой человек выпускает губы своей почти нагой красавицы и спускается поцелуями ниже. В ответ она запрокидывает голову и издаёт гортанный протяжный стон наслаждения. Парень ловко ныряет руками ей за спину – ещё пара секунд и вслед за платьем на пол полетит бюстгальтер. Я краснею, отводя взгляд, и подскакиваю на месте, желая ретироваться с дивана, пока парочка меня не придавила в порыве страсти. Уверенности, что они заметят под собой что-то лишнее, совершенно нет.

К сожалению, мой резкий порыв замечают. Девушка распахивает круглые глаза и визжит что есть мочи прямо в левое ухо парня, а тот резко отскакивает назад, зажимая голову и жутко сквернословит. Даже повторить не рискну! От неожиданности падаю назад на диван, сворачиваясь клубочком и зарываюсь в одеяло, оставляя открытыми только глаза, чтобы видеть дальнейшие события.

– Какого чёрта, Алексашин? – Она вся сжимается и закрывает руками грудь. – Решил тройничок устроить?

– Ты дура? – орёт в ответ парень, продолжая держаться за ухо.

Девушка поднимает с пола свои вещи и тычет в меня указательным пальцем, да так, будто пытается продырявить меня насквозь на расстоянии.

– Походу ты меня и вправду за дуру держишь! И чего я тебя вообще ждала столько времени! КОЗЁЛ!

И тогда он оборачивается…

Да, что ты, Борисова, парней никогда не видела? Да, голубоглазый блондин, совсем даже не смазливый… Просто чертовски сексуальный! Настолько красивый, что дух захватывает! Что в нём особенного? Взгляд. Поистине горящие, сверкающие в ночи глаза. Внимательные, проницательные и немигающие. Я смотрела из-под одеяла на своего странного ночного гостя и не могла заглушить шум в голове. Я почти на девяносто девять процентов была уверена, что передо мной хозяин этой крохотной квартиры.

Не шевелюсь, ловлю двумя круглыми пятаками его ошеломлённый взгляд и зарываюсь глубже в одеяло. Какой плотный, спортивный торс у этого парня. Он возбуждённо вздымается при каждом частом вздохе, приманивая моё внимание. Готова испариться в небытие вместе с позорными мягкими бигуди, что держат в плену волосы, и не хочу чувствовать на себе взгляд этих удивительных глаз. Поистине сгораю от стыда. 

– Я понятия не имею, кто это! – произносит в своё оправдание блондин, продолжая испепелять меня взглядом.

Боковым зрением вижу, как девушка фыркает, круто разворачивается и несётся прочь из комнаты. А её молодой человек, ещё раз выругавшись, спешит следом.

– Оставь меня в покое, Ярослав! – шипит она, когда её задержали в узком коридорчике. – Я прекрасно понимаю, что эта девка делает у тебя в квартире!

– Я тут ни при чём! Дай мне во всём разобраться.

– Да в чём тут разбираться? Я и так скажу тебе, что происходит! Тебя в постели ждала расфуфыренная краля, чтобы ты хорошо провёл время после долгой дороги! Да вот незадача, ты явился сюда со своей законной девушкой и обломал сюрприз! И какие бы оправдания вы мне тут не пели, я не поверю ни единому слову! Счастливо оставаться, Алексашин!

Слышится громкий хлопок двери и очередная нецензурная брань. Парень может и холёный красавчик, но жуткий сквернослов. И вот даже думать не хочу, как ругалась бы сама, попади в такую щепетильную ситуацию!

Спустя пару-тройку секунд, в комнате загорается свет, и я снова встречаюсь с чуть прищуренными голубыми глазами. После сна мне сложно привыкнуть к освещению, слепну, как крот, высунувшийся из норы, и ныряю под одеяло с головой.

– Не поможет, бигудюшка! Вылезай из моей кровати и колись, кто ты такая и что тут делаешь! – требует парень.

Слышу его стремительное приближение и успеваю только коротко пискнуть, прежде чем он наклоняется ко мне и стягивает одеяло с головы. Блондин очень близко, пропадаю в его светло-голубых, как чистое летнее небо, глазах, в которых спустя лишь мгновение неподдельный интерес сменяется раздражением.

– Полянская? – фырчит парень тоном «ну, конечно, я должен был сразу догадаться!». – Вот это номер, красотка, аплодирую стоя! 

Никакая я не Полянская! Я Борисова. По крайней мере, пока…

– Простите… – едва слышно молвлю я.

– Простите? – Парень весело ухмыляется. – С каких пор твой царский зад перед кем-то извиняется? Ликуешь, небось, что Вика меня послала, да? Как пробралась сюда только, а? Антон ключи дал? Ну, конечно, больше некому! 

– Он просто помог. Всё не так, как вы думаете! Я не…

Мне не дают сказать, прерывая громким, почти отчаянным хохотом:

– Ой, да брось! Мы оба прекрасно знаем, что ты мечтаешь сюда, – его указательный палец устремляется на диван подо мной, – залезть уже довольно давно. И что ещё за «Вы», девочка? 

– Хорошо, ТЫ неправильно всё понял! – смелее заявляю я. – Антон обещал тебя предупредить…

– Знаешь, я вот даже понимать ничего не хочу. Думал, что в прошлый раз мы с тобой всё выяснили и поняли друг друга. Ошибался. Я, конечно, не любитель обижать девушек, но всё же позволю себе позвонить Антону и выставить тебя отсюда. Пусть забирает свою королеву красоты из моей скромной хибары. 

Обиженно закрываю рот и наблюдаю, как полуголый красавчик отворачивается к окну, прикладывая телефон к уху. Выставила сестру в нехорошем свете перед этим надменным кретином, и даже оправдаться нормально не могу! Надо же, я всего лишь день как приехала, а уже доставила Яне столько проблем. Неловко поднимаюсь с дивана, и холодно произношу:

– Не утруждайся, я сама найду выход.

Блондин продолжает звонить брату, если сравнивать внешне – младшему, но всё-таки соизволяет вернуть наш зрительный контакт. Его глаза нагло бегут по моей коротенькой белой сорочке, пока я кутаюсь в халат, а губы снова кривятся в пренебрежительной усмешке. 

Со злости рву со стула отутюженное платье и запихиваю его в чемодан, дёргаю молнии замка и, гордо задрав подбородок, топаю к выходу. Всё под пристальным взглядом кристально-голубых глаз. 

– Э, позволь заметить: ты в халате, – осторожно замечает он, отключив телефон, так и не дождавшись ответа.

– Надеялся, я перед тобой раздеваться стану? – фырчу я в ответ.

– Ну что ты, даже в самом страшном кошмаре вообразить не посмею! Могу убраться на кухню, а ты приведёшь себя в порядок…

– Обойдусь…

– Если позволишь, ещё одно маленькое замечание: на голове у тебя сейчас не корона.

– Да пошёл ты, как тебя там… Ярослав! Лучше уж выйти за дверь в таком виде, чем остаться в твоём обществе ещё хоть на минуту! 

Перед лицом мелькает спинка смартфона, щелчок камеры и фотовспышка. Я моргаю глазами и удивлённо шепчу:

– Ты что сейчас сделал?

Блондин тихонько хохочет:

– Прости, удержаться невозможно! Сама Яна Полянская с торчащими в разные стороны бигудюшками! Выложу в комментариях под твоей очередной гламурной фоткой в инстаграме. 

– Я не Яна!

– Да? – парень широко округлил глаза, дразнясь. – Скажи ещё, что я сплю, и ты мне причудилась!

Устало вздыхаю, понимая, что он не поверит ни единому моему слову, и поспешно отпускаю идею оправдаться, дабы не причинить репутации сестры ещё больше вреда.

– Немедленно удали! – Тянусь к телефону, но этот колючий на язык ёжик достаточно быстрый и изворотливый.

Не уступаю, подключаю в ход вторую руку и прыгаю на него. Даже не замечаю, как зажимаю его в объятиях, до тех пор, пока он не напрягается всем телом. Смущённо ловлю его взгляд, а под пальцами рук чувствую обжигающую гладкую кожу спины. Господи, как горячо! Так и расплавиться недолго. Пашке бы это точно не понравилось! Отскакиваю от него, неловко почёсывая лоб, и, вновь схватив чемодан, ухожу к двери.

– Да и чёрт с тобой! – тихо ругаюсь я, щёлкая замком.

Ярослав терпеливо вздыхает и останавливает мои резкие движения.

– Почему ты с чемоданом, Полянская?

– Не твоего ума дело!

– Ладно, остынь. У тебя походу какие-то проблемы, а я тебя ночью из дома выгоняю. Иди в комнату.

– Не волнуйся, добрый ёжик, свои проблемы как-нибудь без тебя решу!

Он раздражённо чертыхается, вытесняя меня от двери.

– Ты время видела, красотка? Сейчас как бы третий час ночи, а за порогом вовсе не элитный, освещённый как днём райончик, по которому ты так привыкла гулять походкой от бедра. Поверь мне, если тебя тут кто и остановит в это время суток, то точно не для того, чтобы время спросить. Я с удовольствием выпроводил бы тебя отсюда, примчись за тобой Антон, но твой преданный щенок, похоже, десятый сон видит и трубку не берёт. Поэтому всё, что тебе остаётся – дождаться утра в моей квартире, а потом можешь решать свои проблемы на любой из четырёх сторон света.

Недовольно хмурюсь, не решаясь снова подходить к этому чересчур горячему блондину ближе одного метра. Да и предостережение его показалось мне довольно пугающим. Я, действительно, ничегошеньки не знала как об этом городе, так и о его окрестностях. Вполне возможно всё далеко не так плохо, и парень просто перестраховывается, но вот проверять его теорию не очень-то хочется, даже несмотря на безмерное раздражение, что вызывает во мне его самодовольное лицо.

Со вздохом отворачиваюсь, крайне неуклюже пытаясь развернуть грузный чемодан, и плетусь обратно в комнатку. Довольный своей маленькой победой Ярослав спешит следом, и отчего-то вместо щёк, у меня жутко горит пятая точка. Подумала даже, что нежданный сосед бесцеремонно её разглядывает, но, когда я остановилась и обернулась на него, всё внимание парня было сосредоточено на единственном спальном месте – лишь наполовину разобранном диване. Ярослав принимается раскладывать его, добавляя второе спальное место, а я удивлённо таращусь, наблюдая за его действиями.

– Ты что делаешь? – довольно глупый вопрос, но главное донести смысл. Он ведь не думает, что я лягу в постель с незнакомым здоровым парнем, который может прижать меня одной левой и сделать со мной всё что захочет?

– Диван разбираю, – следует такой же глупый ответ, как и вопрос.

– Я это и без тебя вижу, – недовольно рычу я. – Мы ведь не можем спать вместе, разве не ясно?

– Это ещё почему? – блондин невозмутимо поднимает одну бровь. – Думаешь, не устоишь и начнешь ко мне приставать? Готов тебя заверить, Полянская, даже если умолять станешь, я к тебе пальцем не прикоснусь. Так что, прошу к стенке, я люблю спать с краю.

Он невозмутимо стягивает с себя джинсы, даже не пытаясь уединиться, а я настолько ошарашена, что не могу даже отвернуться. Таращусь круглыми, испуганными глазами в самый центр его черных с двумя белыми полосками боксеров, и невольно начинаю гадать: либо у этого парня ещё полностью возбуждение не спало после страстных поцелуев с девушкой, либо он просто природой не обижен. Слышу его ухмылку, и, вздрогнув, перевожу взгляд выше, на спортивный пресс. Мама дорогая, картинка как из журналов каталога мужского нижнего белья. Парень натягивает на стройные длинные ноги пижамные штаны, рассеивая у меня перед глазами эротическую картинку, и небрежно плюхается на диван.

– Так и будешь пожирать меня взглядом, или может, свет выключишь? – насмешливо говорит он, вгоняя меня в краску. Наглый придурок!

Воинственно скрещиваю на груди руки и, с только что открытым талантом упрямой ослицы, заявляю:

– Я не лягу с тобой в одну постель!

– Что ж, дело твоё, – невозмутимо отвечает блондин, сбрасывая со второй половины дивана подушку и одеяло прямо на пол! – Другой постели тут нет, так что располагайся!

Показывает рукой вниз и переворачивается на живот, сладко обнимая подушку. С минуту молча перевожу взгляд с его чертовски сексуальной треугольной спины на сброшенные на пол постельные принадлежности, и, подхватив всё подмышку, спешу на кухню. Свет, конечно же, не выключаю. Злорадно улыбаюсь, когда слышу, как блондин молча поднимается и щелкает выключатель сам. Ну, а я принимаюсь складывать одеяло вдвое, чтобы было хоть немного комфортно устроиться на кухонном полу. Только вот пол здесь – холодная каменная плитка, и вариант, по сути, хуже паласа в комнате. И пусть! Главное не под глазами колючего ёжика на пол ложиться. Вот если бы он с самой первой минуты нашей встречи не вёл себя как последний кретин, я бы точно была более дружелюбной. И скорее всего, лежала бы сейчас на мягком тёплом диване, а не на жестком холодном полу!

Уже полчаса не могу уснуть. Жестко, некомфортно, холодно. Слушаю звенящую тишину и представляю, как мирно посапывает на диване Ярослав. Принимаюсь мысленно обзывать его всеми обидными прозвищами, что придумало человечество, словно овец считаю. Только вот для сна это всё равно не помогает. Не знаю, что у них с сестрой такого приключилось, но колючий ёжик явно её терпеть не может! Надеюсь, это взаимно. Может всё-таки плюнуть и уйти в машину? Посплю сидя! Всё лучше, чем бетонный пол. Только мысленно соглашаюсь со своим последним выбором, как под окнами кто-то начинает пьяно горланить. Съёживаюсь, прислушиваясь к потасовке, а желание покидать квартиру медленно испаряется. Вздыхаю и чуть приподнимаю голову с подушки. Ладно. Сдаюсь. Надменный кретин наверняка уже десятый сон видит. Не думаю, что он, действительно, станет ко мне приставать. По крайней мере, в таком состоянии. Подкрадываюсь в комнату и вижу большую расслабленную фигуру парня. Он уже перевернулся с живота на спину, и посапывает именно так, как я себе представляла.

– Ярослав? – на всякий случай тихонько его зову, а успокаивающая тишина в ответ придает мне решительности.

Аккуратно пробираюсь на диван и кутаюсь в одеяло. Несмотря на то, что я забиваюсь в самый угол и еле дышу, блондин очень близко. Смотрю на его мягкие, расслабленные ото сна черты лица и ловлю себя на мысли, что не могу отвести взгляд. Колючий ёжик бесспорно красивый. Тёмные брови чуть вздёрнуты, нос точёный, упрямая линия скул в размер линии заостренного подбородка, от чего лицо кажется безупречно ровным. А сжатые неприязнью ко мне губы сейчас расслаблены и, готова поспорить, мягки. Его тело так и дышит жаром, и, не понимаю почему, но мне не спокойно лежать рядом с ним. Не потому ли, что я сама начинаю потихоньку воспламеняться? Наверняка у блондина температура, не иначе! Ведь ни один из моих знакомых не казался мне таким горячим. Даже Пашка…. Едва уловимым движением руки я задерживаю ладошку над его плечом. И с досадой понимаю, что его тело вовсе не пылает в лихорадке — это скорее реакция моего организма на его близость. Ярослав чуть ведёт плечом, словно сквозь сон чувствует мою нависшую руку, и я тут же дергаюсь, закрывая глаза и жалея о своём любопытстве. К моему величайшему облегчению он не просыпается, ну а я не позволяю себе вновь открыть глаза и вскоре вижу сладкий сон, полностью расслабившись.

Яна

Всю ночь не спала из-за этой… сестры. А когда уснула, то приснился кошмар, где она забирает всё, что у меня есть и оставляет ни с чем! Вспоминаю, что, когда уходила, недосестра осталась с Антоном! Представляю, что она наплетёт ему! Резко соскакиваю с кровати и привожу себя в порядок. Впервые радуюсь тому, что этот сопляк по мне сохнет! И менее чем через час стою и «мило» буравлю взглядом вахтёршу общежития, но упрямая тётка даже не хочет этого замечать! Нацепив на скрюченный нос огромные очки, она гадает скандинавские кроссворды. Ещё бы набор для вышивания с собой притащила! Мрак.

Стоит минутной стрелке дойти до заветного числа 12 на циферблате, я подхожу к стойке.

– Девять! – Констатирую факт.

– Иди уже! – фырчит старая грымза, соизволив-таки поднять на меня взгляд.

Пропускаю мимо её недовольство и, выдавливая улыбку, благодарю. Стучу. Нет! Тарабаню со всей силы в комнату Антона. Дверь открывает заспанный чудик в одних боксерах.

– Мне нужен Антон! – Окидываю взглядом стоящее передо мной недоразумение.

– Ты кто?

– Не твоего ума дела!

– Жек, кто там? – слышу голос Алексашина-младшего.

– Антон! Это Яна! – бросаю через плечо чудика.

– Яна?! – До меня доносится какая-то возня, и в дверях появляется брат Ярослава. Благо, хоть джинсы натянул! – Жек… – Антон поворачивается к чудику.

– Да понял я.

Тот, кого назвали Жекой, сгребает свои шмотки и, как был, в одних боксерах выходит из комнаты. Смотрю, как за ним закрывается дверь.

– Ян?

Поворачиваюсь к Алексашину.

– Антош, – тяжело вздыхаю. – Я вчера ушла, а… Короче, ты не знаешь, куда пошла потом эта… девица?

– Сестра твоя что ли?

– Да не сестра она мне!

– Она говорила, что твой отец её пригласил, – хмурится Антон, пытаясь пригладить взъерошенные волосы.

– И ты ей поверил?

– Ну… – пожимает плечами.

Я так и знала! Валенок он везде валенок!

– Антош, ты думаешь, что папа мне бы ничего не сказал?

– Ну, – тянет слабое подобие Ярослава, – думаю, что сказал бы.

– Вот! А я, дура, – заламываю руки, – ничего про неё не узнала! Может, она тебе сказала, где обитает?

– Дык… я … это… Сам отвёз её… точнее, она отвезла… Короче, я предложил ей переночевать в нашей квартире.

– Что ты сделал?! – Смотрю на этого идиота, не в силах поверить, что он пустил первую встречную к себе в квартиру!

– Я думал, она и правда твоя сестра, – извиняется Антон.

– Никакая она мне не сестра! Я больше, чем уверена, что ей просто нужны деньги! Бедный мой папочка! – всхлипываю.

– Ян, не переживай ты так… – Антон гладит меня по плечу. Господи, как же меня от него тошнит!

– Надеюсь, ты больше никому этого не говорил?

– Да нет.

– Антош, – встаю ближе к парню и заглядываю в его глаза. – Не надо никому говорить, ладно?

– Почему? – «Валенок» ошалело моргает.

– А ты сам подумай! Какая-то девица с похожей на меня внешностью…

– Да вы одинаковые, Ян.

Одинаковые?! Эта оборванка и рядом со мной не стоит!

Проглатываю раздражение и продолжаю:

– Заявила, что я её сестра. Наверняка и слезливую историю подготовила, чтобы поживиться на состоянии папы! И чем больше человек об этом узнает, тем масштабнее будет скандал. Это навредит репутации нашей семьи. Уверена, папа решит эту проблему в кратчайшие сроки. Ноги этой проходимки рядом с нами не будет!

– Об этот я как-то не подумал. – Антон чешет затылок. – Не вопрос, я никому ничего не скажу.

– Антош, не переживай! Если что-то пропадёт, я всё куплю!

– Да, ладно… Разберусь. Надо Яра предупредить… – Антон отходит и ищет глазами телефон. – О! Он звонил! Ян, подожди минутку, – просит, и я киваю, превращаясь вся в слух.

– Ты нафига дал ключи Полянской? – Даже я слышу, как орёт Ярослав.

– Яр, там всё не так…

– Да знаю я! С ней вечно всё не так!

– Знаешь?! – Произносит Антон с удивлением. – И где она?

– Ушла.

– Эм… Окей. Ладно, пока. Некогда, Яр. Извини, что так получилось. – И Антон отключает звонок.

– Он не сказал, куда она ушла?

– Нет. Он не знает. Ян, может…

– Не сейчас, Антош, мне надо предупредить папу. – Нужно отделаться от этого блеющего козлика, пока меня не вырвало.

– А ну да. Надо, конечно.

– Не говори никому, пожалуйста! – заискивающе смотрю в его глаза.

– Хорошо, Ян. Я провожу.

Чем бы дитя ни тешилось! Позволяю Антону довести меня до машины и целую на прощание в щеку. Этому влюблённому придурку вполне достаточно такого рода нежности, чтобы преданно заглядывать мне в рот всю ближайшую неделю.

– Я позвоню, Антош, – сажусь за руль, не слушая его бормотание, и срываюсь с места.

Чёрт, и где мне теперь искать эту выскочку?!

Анна

И почему у меня снова горит задница? Лежу на боку, перекинув согнутую в колене ногу через другую, и ощущаю, как на моей попе лежит большая ладонь. Осторожно опускаю голову вниз и приоткрываю один глаз. Ощущения не обманули, меня действительно нагло сжимает рука колючего ёжика. Его равномерное дыхание щекочет мне макушку, и всё тело неосознанно покрывается мурашками. Так, без паники! Это я на его половине, а не он на моей. Даже если его рука нагло цепляется за мою задницу, как за последний пирожок на прилавке! Нужно просто аккуратно высвободиться из его загребущих лап и потихонечку убраться на кухню. Будто так всю ночь и было… 

Делаю лишь крохотное едва заметное движение, как Ярослав сонно протестует, вжимая ладонь мне в ягодицу, и собственнически двигает на себя. Пищу мышкой в протесте, когда мой лоб упирается в его острый подбородок. Вторая рука парня подныривает под мою талию и прижимает к себе вплотную. Слишком уверенно и горячо! Вот этого я и боялась! Испуганно взвизгиваю, резко отталкивая от себя блондина руками и ногами. Тот просыпается, но довольно туго соображает, поэтому с грохотом падает с дивана на пол, да и выглядит при этом так, будто совершенно не понимает, что случилось. 

– Какого… мать твою? – ругается он, сидя на полу. 

Я испуганно замираю, а подсознание шлёт оповещение: «пора включать дурочку»! 

– А что такое? Ты с кровати свалился… кажется… 

– Ты меня столкнула! 

– Делать мне больше нечего, – невозмутимо фыркаю и на всякий случай сползаю с дивана. – Наверное, приснилось что-то плохое, вот и пнула… нечаянно.  

– Я, по-твоему, идиот, Полянская? 

– Ещё и какой, – тихо бурчу я сквозь зубы и спешу запереться в ванной, пока не начинают сыпаться вопросы, что я вообще делаю в его постели.  

Но вопросов не следует – Ярослав молча провожает меня взглядом, от которого меня уже откровенно потряхивает. Надолго занимать чужую ванну желания нет, поэтому я наскоро умываюсь, распускаю завитые волосы, пренебрегая укладкой ради экономии времени, и спешу переодеться. На столь ранний уход я, конечно, не рассчитывала, но раз в квартире внезапно объявился хозяин, который вдобавок на дух меня не переносит, нужно будет провести остаток дня в прогулках по городу. Такая идея мне даже понравилась – будет возможность осмотреть окрестности. И как только колючий ёжик уходит принимать душ, я пользуюсь моментом – аккуратно складываю диван, выбрасываю мусор от вчерашнего ужина и, в знак извинения за утренний пендель, завариваю блондину свежий чай. А затем спешу убраться из квартиры, оставляя ключи Антона на самодельном крючке перед дверью. 

Ярослав

Совсем охренела! Упал! Больше она ничего не могла придумать?! Хотя это же Полянская, откуда там мозг! Обесцветился весь! 

Если бы кто-нибудь мне сказал, что я проснусь утром в одной постели с Янкой, я бы ржал над этим идиотом до коликов в животе. Зато сейчас сижу на полу и мне ни капельки не смешно. Упал! Это же надо?! И ведь залезла в постель, коза такая! А ломалась-то сколько?! Целый спектакль оскорблённой недотроги разыграла. Будто я не видел, как она челюсть на пол уронила, стоило лишь перед ней раздеться.

Дверь ванной щёлкает – королева мира удаляется на утреннее полоскание. Вот ведь, попался! До моего «падения» мне снился сон, и, чёрт возьми, он был отнюдь не о пушистых зайчиках. Мало того, что вчера Янка обломала меня с Викой, ладно, тут, может, даже и к лучшему. Но чувствуя под рукой округлость женского тела, я почти и сам начинал просыпаться, а тут такой пируэт, чтоб её! И никому бы не признался, даже самому себе, если бы не её «нечаянно столкнула», всё могло закончиться совсем иначе. На хрен такие мысли! Дожидаюсь, когда Яна покинет ванную комнату и запираюсь в ней сам, от греха подальше. 

Стоя под ледяным душем, пытаюсь успокоить уязвлённую гордость. Как-то не хочется показаться перед Полянской во всеоружии, и потом ещё доказывать, что не верблюд. Бесит!

Выключаю воду, когда зуб на зуб не попадает. Делаю надменное лицо своему отражению. Да. Я могу! И выхожу из ванны. Не знаю, что я рассчитываю увидеть. Наверное, Янку в соблазнительной позе и без этих штыриков на голове, или ещё что покруче. Уверен, она готова учудить всё что угодно, лишь бы добиться своего. Только вопреки всем ожиданиям, я оказываюсь в абсолютно пустой квартире. 

Чтобы Полянская ушла просто так?! И чемодан свой забрала! Во даёт! И не лень же ей было тащить его! Я рассмеялся в голос, представив, сколько сил она потратила. Подготовилась принцесса в этот раз основательно, даже знать не хочу, что она братцу напела, лишь бы её в квартиру пустили «погостить». Эта откровенная настойчивость переходит все границы. Антон даже не подозревает, с какой именно целью его используют. Надо бы прочистить мальцу мозги от пудры. 

Стоит только зайти на кухню, как моё веселье убавляется до минимума. Кругом прибрано, на столе меня ожидает свежий ароматный чай.  Полянская умеет делать что-то кроме селфи?! Думал, она даже не знает, как включается чайник, не говоря уже о том, что человеку свойственно за собой мусор убрать.

Глотнув парящий напиток, был вынужден признать – чай королева инстаграма заваривает отменный. И где только малину с бергамотом откопала? Осматриваю содержимое холодильника и шкафчиков. Присвистываю. А ведь задержаться она тут планировала. Иначе, зачем купила продукты первой необходимости? И ведь даже не уложила их в свой грузный чемоданчик.

Ладно, время – деньги. Пора уже забить на это долбанное представление и собирать группу на первую репетицию.

Яна

Сижу в гостиной и считаю минуты до приезда отца. Подумать только! Сестра-близнец! Ни за что не поверю в эти сказки. Такой человек как мой папа не мог не знать о существовании второй дочери! А если знал? Как долго он мог скрывать эту проходимку от меня и почему?

Каждую прожитую минуту я жила с чувством вины за то, что отняла у своего старшего брата Виталия маму. За то, что с моим появлением брак моего отца не продлился и месяца. А эта деревенщина бегала по лугам и ромашки считала? Вспоминаю её невинную сладкую улыбочку и невольно морщусь. Надеюсь, что утром она уехала в свой "Задриповецк", но, вопреки надеждам, шестое чувство буквально кричит во мне – она здесь! И так же, как и я, ждёт моего отца.

Слышу суету персонала и подрываюсь к окну. Черный автомобиль въезжает на территорию особняка. А я-то голову ломаю, почему папа решил приехать в самом начале лета! Из-за сестрёнки-самозванки! Что ж, тогда самое время устроить допрос с пристрастием! Сжатыми кулаками натираю до красноты глаза. Пусть немного помучается угрызениями совести при виде зарёванной дочери! Единственной, между прочим.

Тихие обиды действеннее любой истерики – проверено временем!

И вот, величественная фигура моего отца появляется в гостиной. Демонстративно не смотрю в сторону входа, но прекрасно знаю, как он сейчас выглядит. Глава нашего семейства педант с большой буквы: редеющие черные волосы уложены волосок к волоску, костюм идеально выглажен, а на белоснежной рубашке, на которой невозможно найти ни одной складочки, каждая пуговка застёгнута, несмотря на солнцепёк.

Широкий мужской шаг сначала замедляется, потом и вовсе стихает.

– Не поздороваешься с отцом? – его спокойный голос разрывает нависшую тишину.

Молчу, давая отцу время внимательно осмотреть меня. Спустя минуту он вздыхает и присаживается в кресло напротив. Чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, и следом звучит вопрос:

– Что случилось, Яна?

– Это правда? – стараюсь вложить в интонацию как можно больше боли и потрясения. – То, что у меня есть сестра?

Папа заметно напрягается, и я не выдерживаю, перевожу на него взгляд. Его поза выдаёт всю неловкость и растерянность, что он испытывает в этот момент. А я ведь была уверена, что девка действительно меня разыграла, но заданный отцом вопрос выбивает из лёгких весь воздух:

– Как ты узнала?

Открываю в изумлении рот, но не могу сказать что-либо в ответ. Как. Ты. Узнала. Всего три слова, но какой смысл. Не будь всё происходящее правдой, этого вопроса не было бы! В душе зарождается горькое чувство обиды, злости и ревности.

– А ты, значит, не собирался мне говорить? – едко замечаю я, не в силах сдержать эмоции.

На моего отца невозможно повлиять истериками и громким рёвом, я давно это усвоила. Гораздо проще играть роль жертвы, к которой я успела подготовиться, но чёртовы три слова рушат моё самообладание напрочь.

– Я приехал, чтобы поговорить с тобой как раз на эту тему.

– Ты опоздал.

Молчание. Отец обдумывает возможные варианты нашей с ней встречи, но вслух ничего не говорит. Мне кажется, или он разволновался ещё сильнее?

– Сначала я думал, что у меня будет больше времени на разговор с тобой. Хотел, чтобы Анна пожила в нашем доме, но я передумал. Решил, что ей будет лучше приехать сюда, чем слоняться одной по пустым комнатам. Девочка месяц назад потеряла бабушку, которая до сегодняшнего момента была её единственным родственником…

– Пусть так и остаётся! – шиплю я, подскакивая на ноги.

Отец застывает в изумлении, словно ушам своим не верит. Неужели думал, что я буду в восторге от этой новости? Девица наверняка визжала от радости, когда узнала, насколько богатый и влиятельный у неё папочка! Но я не позволю ей радоваться долго!

– Как ты можешь говорить такое? – его голос кажется непривычно сиплым.

Я вздыхаю, стараясь подавить приступы раздражения. Уверена, отец не делал тест на отцовство! Молчу, понимая, что невероятно зла и могу наговорить лишнего, сделав хуже только себе.

– Послушай, Яна, я понимаю твоё недоверие ко всей этой ситуации, но ты тоже должна осознать, что эта девушка имеет полное право находиться в моём доме. В любом из имеющихся.

– Почему ты так уверен в том, что она не обманщица? Делал тест на отцовство или…

– Я не хотел, чтобы ваша встреча состоялась раньше нашего разговора, – с нажимом перебил отец. – И рассчитывал поговорить с тобой до приезда Анны, но сам задержался. Сейчас прошу привести себя в порядок и распорядиться накрыть к обеду стол. А я пока приглашу Анну, пообедаем вместе и поговорим, с утра ничего не ел.

Он поднимается с кресла, давая мне понять, что разговор окончен.

– Когда ты узнал о ней? – поспешно спрашиваю я, пытаясь удержать разговор.

– Два месяца назад. До этого я даже не подозревал о её существовании.

– Как же так? От такого человека, как ты, практически ничего невозможно утаить!

– Твоя покойная бабушка когда-то являлась заместителем руководителя департамента органа опеки, а я был далеко не так влиятелен, как сейчас. К тому же, у меня в тот момент были более серьёзные проблемы, нежели проверка людей на честность!

Он всё-таки уходит из гостиной, и я вынуждена признаться:

– Её нет дома.

– Как нет? Где же она? – искренне удивляется отец.

Приходится рассказать о нашей внезапной встрече в парке, и не совсем дружелюбном расставании. Папа мрачнеет с каждым словом, и мне хочется оправдать себя всё больше.

– А как я должна была реагировать? – когда он уже стал темнее тучи, спросила я. – Между прочим, она на меня накричала, представляешь? Стала возмущаться, что ты меня не предупредил и выставил её, бедненькую и несчастную, полной дурой! За тебя же обидно было. Вот и не выдержала, ушла!

– Распорядись на счёт обеда, Яна. Анне я позвоню сам, – прохладно выдаёт отец, игнорируя мою обиду, и скрывается за поворотом к лестнице.

Разочарованно смотрю папе вслед. Неужели ему совсем плевать на мои чувства, и важно только то, что эта голодранка пережила?! Не могу и не хочу с этим мириться! С досадой роняю голову в ладони, едва сдерживаясь, чтобы не начать рвать на себе волосы. Ведь я до последнего надеялась, что с приездом папы этот кошмар закончится. Но всё становится только хуже! Раз так, я всё сделаю сама. Эта жалкая копия меня сама сбежит из нашей жизни, и очень скоро!

За стол мы с отцом садимся примерно через полчаса. Смотрю, как он с аппетитом поедает телятину с овощами, и думаю, как лучше начать волнующий разговор. Я рассчитывала, что смогу гладко перейти к обсуждению продюсирования во время разговора о моей новоиспечённой сестре, но выпустила коготки больше положенного, и сейчас просить отца выложить нехилые деньги, чтобы раскрутить группу Ярослава неблагоразумно. Поэтому просто жую запеченную половинку стейка форели и совсем не чувствую вкуса.

Значит, стоит немного смягчить своё отношение к дворовой девке и задобрить папочку. В этом году я намерена сделать всё, чтобы Ярик у моих ног поселился. И я непременно этого добьюсь. Даже если придётся немного потрепать кошелёк родителя – с него не убудет.

– Скоро приедет Анна? – спрашиваю я с интересом.

Отец бросает на меня короткий, ничего не выражающий, взгляд и прохладно произносит:

– Этим вопросом ты должна была задаться ещё вчера вечером, когда она не приехала сюда.

А девка хитра. Специально не приехала в дом, чтобы выставить меня перед отцом бездушной стервой, оставшись при этом кроткой овечкой. Чувствую новую волну раздражения и хмурюсь. Чёрт, с этой идеей продвижения группы, успею ещё найти подходящий момент.

– Я решила, что она самозванка! Ты же не поставил меня в известность. – В моей обиде звучит упрёк. Вижу, что папу это задевает, и уже мягче добавляю:

– Как ты узнал о ней? 

– Со мной связалась ваша бабушка и призналась в том, что ваша мама... – он запнулся на мгновение, - родила близняшек. 

– Вот как?! У меня ещё и бабушка имелась, которая от меня избавилась как от лишнего мусора! Век не забуду!

– Это не так, Яна. Твой дед много пил, Клавдия Романовна тянула всю семью на себе. Это тяжело, особенно при всей её занятости. Когда произошла авиакатастрофа и ваша мама погибла... она едва могла прийти в себя от горя. 

– Думаешь, подобный поступок возможно оправдать? 

– Все совершают ошибки. И главной ошибкой этой женщины было то, что она скрыла от меня ещё одну дочь. А все ради того, чтобы было ради кого продолжать жить. 

– Это эгоистично! 

– Она жила с этим грузом двадцать лет, её достаточно помучила совесть.

И за что же покойную мучала совесть? Может за то, что женщина отдала внебрачного ребёнка (то есть меня) женатому мужчине, и разрушила его брак?

Папа был женат на Маргарите Полянской. Но, как это часто бывает, совершенно потерял голову от красоты талантливой начинающей певицы Натальи Борисовой. Я – результат их бурного романа. О своём семейном положении папа умолчал, влюбился, как говорится, по уши. Но всё тайное становится явным – через четыре месяца Наталье всё стало известно, и она уехала в родной город к матери. На тот момент она ещё не знала о своём положении, но, как ни странно, решила сохранить беременность, на время оставив карьеру. Она погибла в авиакатастрофе, когда летела на свой, первый после родов концерт. Мне тогда было не больше годика.

Маргарита Полянская, мама Виталика, не стерпела измены и хлопнула дверью,  спустив на мужа всех собак общественного социума. Но мой отец мужчина с большой буквы! Не отказался от меня, и утёр всем нос, поднявшись так высоко, что его фамилию теперь знают практически все в высших кругах. А после успешных проектов «для народа» его вообще стали зазывать в политику. Уверена, бывшая жена теперь локти кусает, если достаёт, конечно.

– Анне первое время будет нелегко свыкнуться с новой жизнью, – вновь произносит отец. Ох, ну конечно! Едва сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить. – Она относится ко мне, как и ко всему происходящему, с осторожностью и недоверием. Но вот с тобой хотела познакомиться с момента, как о тебе узнала. И я рассчитываю, Яна, что ты поможешь ей адаптироваться. – Папа с нажимом произносит моё имя.

– Здесь ей нужна не я, а безлимитная карточка, – едко язвлю.

– Карточка тоже будет, не переживай, но на тебя я рассчитываю больше. 

– Ты рассчитываешь? Не спрашиваешь?

– Я должен спрашивать, Яна? – отец начинает терять терпение. 

– Я не буду с ней нянчиться, – упираюсь, хотя понимаю, что это бессмысленно. – Ты пригласил в наш дом какую-то девку, назвал её дочкой и даже не потрудился мне о ней заранее рассказать! Анна желает, Анне нелегко, Анна потеряла бабушку! А кто-нибудь спросит, чего желаю я? У меня так и вообще бабушки всю жизнь не было! Да и не нужна особо! А нужна ли мне сестра? 

– Яна! 

– Что, Яна? Пусть живет с тобой в городе, раз ты так дочку вторую хочешь! Чего она ко мне припёрлась? Может, моря никогда не видела? Так отправь её сразу к океану на остров! Условия там покруче будут! Вилла отличная, еда экзотичнее, вода кристально чистая, не то, что здесь, а тусовка – хоть каждую ночь! 

– Что же, идея отличная! Собирай вещи, поедете вместе, – строго высказывает отец, буравя меня чёрными глазами.

Тишина. Тупо хлопаю глазами, и слова вымолвить не могу. Снимаю с вилки ломтик лосося и интенсивно жую. Уехать я никак не могу! Я не просто так торчу в этом болоте, игнорируя поездки за границу, где отдыхают мои друзья и подруги.

– Я никуда не поеду. – Произношу уже без былого гонора, а тоном человека, который согласен договориться.

Это действует. Папа откидывается на спинку стула, его взгляд исподлобья смягчается, я даже смогла уловить в нём чуть насмешливые искорки.

– Почему же? Ты уже который год игнорируешь поездку на остров! Здесь, наверное, надоело.

Мы оба знали причину, почему я третий год подряд приезжаю именно на наше море. Но вслух, уверена, никто из нас этого не произнесёт. Главное – папа не возражает, может видит в парне, который мне так нравится, потенциал, а может не считает, что у нас может получиться что-то серьёзное. Второй пункт не про меня! Я точно знаю, что Ярик будет мне мужем и отцом моих детей!

– Не надоело, – эхом повторяю я.

– Раз так, Анна тоже останется тут, покажешь ей всё, а уже на следующий год поедете вместе на остров. 

– У меня есть условие. – Тут же добавляю. Не собираюсь я за просто так никого терпеть!

– Интересно послушать. 

– Я хочу петь в группе Ярослава Алексашина. И хочу, чтобы ты использовал свои связи и влияние, чтобы протолкнуть нас в шоу-бизнесе.

Не нравится мне, когда отец вот так молчит. Обычно после затяжного молчания следует отрицательный ответ. Вот и сейчас я слышу уже знакомый вымученный вздох, будто самое нелюбимое его занятие – отказывать своей дочери.

Торопливо засыпаю его обещаниями, чтобы не позволить ему сказать «нет»:

– Я обещаю, что сделаю для Анны всё, чтобы она чувствовала себя рядом с нами максимально комфортно! Буду ей лучшей подругой, сестрой, телохранителем... да кем угодно, только не отказывай! 

– Яна, по твоей просьбе я уже слушал парня. Это рок-группа, он поёт только в живую, причём достаточно сильно. Не обижайся, ты сама знаешь свои изъяны, я видел отчеты расходов со студии звукозаписи. Причём на более лёгких песнях. Поэтому, даже если я дам добро и выведу вас на большую сцену, он сам не станет петь с тобой под фонограмму и откажется.

– Это было три года назад! Сейчас всё намного лучше! Главное, дай добро, а я сама поговорю с Ярославом! Я буду стараться ещё упорнее, посвящу вокалу всю себя, ты ведь знаешь, я мечтаю стать такой же, как мама.

Удар ниже пояса. Я знаю, как влияют на отца мои разговоры о матери, и о том, насколько сильно я хочу быть похожей на неё. И он готов горы свернуть, лишь бы воплотить мою мечту в реальность. Со мной занимались лучшие из лучших, и я вполне могу петь на должном уровне.

– Если он ответит согласием, я подумаю, что можно будет для вас сделать. 

– О, папа, ты лучший, правда! – Я бросилась на него с объятиями, крепко целуя в щёку. 

– Не забывай о своём обещании позаботься об Анне!

– С этого момента она будет всё моё внимание, папочка! Обещаю!

Нас прерывает робкий кашель у входа в столовую. Я поворачиваю голову и вижу её – ту самую Анну, в красивом платье, с волнистыми светлыми прядями на голове, такую одновременно другую, но всё-таки, как две капли воды, похожую на меня...

Яна

Прошла целая неделя по соседству с монашкой Анной. Монашкой в прямом смысле этого слова! Девчонка до раздражения набожная, она молилась за упокой бабушки каждый вечер и каждое утро, вплоть до сорокового дня от смерти усопшей. Даже в местной церквушке засветилась пару раз. Встанет раньше петухов, ещё семи нет, идёт на получасовую пробежку по набережной, потом тащит свой правильный зад на кухню и готовит нам завтрак на троих! Альбина, наш повар, поначалу даже обижалась немного, потом эти две спелись, ввели график приготовления и стали делиться рецептами и советами. Папа в райском умилении от своей идеальной дочурки, а меня тошнит от всего этого! Вчера мисс святоша предупредила нас, что сегодня она придёт чуть позже обычного, потому что снова пойдёт в церковь – её бабушке стукнет сороковой день, а потом она приготовит нам поминальный обед. Когда отец предложил организовать в её родном городе поминки, она чуть ли не в ноги ему кланялась с безграничным почтением, а когда закончила петь оду благодарности, побежала обзванивать всех знакомых своей бабушки. Поэтому сегодня за завтраком, который Анна накрыла ещё до утренней пробежки, мне пришлось уминать кутью и блинчики с мёдом в память о женщине, которая вышвырнула меня из своего дома, не желая кормить лишний рот.

Ещё она (язык не поворачивается назвать её сестрой!) вечно поёт в душе. Её комната находится под моей, поэтому, когда я только начинаю чистить зубы, а святоша смывает с себя то, что утром набегала, мне приходится слушать попсовые песенки Гагариной. Ладно хоть не Аллилуйю! Всё бы ничего, но получается у неё отлично, и это чертовски сильно злит!

А ещё из-за договора с отцом, я вынуждена терпеть её компанию повсюду. Добросовестно пригласила праведницу на шопинг, но она отказалась, сославшись на то, что у неё все есть и ни к чему тратить деньги. Разъяснять новоиспечённой сестре финансовое положение отца я посчитала лишним, а её отказ – за удачу. Вообще, с местными друзьями я знакомить её не спешу. Поэтому о существовании моей сестры знает только Антон, который послушно помалкивает. Этот городок курортный, тут жильё сдают направо и налево, а он потащил мою сестричку прямиком в квартиру Ярослава! И опять же, со слов Антона, его брат принял ночную гостью за меня и отвесил ему парочку звонких лещей, из-за которых первый уже неделю дуется на второго.

Разузнать подробности событий в квартире мне не составило труда, святоша доложила мне о «кошмарной» ночи во всех подробностях, дико извиняясь при этом, что не смогла объяснить Ярославу, что в его квартире была вовсе не я. Словно сговорились. 

От невесёлых мыслей меня отрывает звонок. Антон. Вот что ему надо?

– Да, Антош, – воркую в трубку. Пока он моё единственное связующее с Яром звено, приходится терпеть!

– Привет, Ян! Как дела?

– Антон, говори, что хотел.

– Может сходим вечером куда-нибудь?

О, нет! Только не это! Гробить целый вечер на этого суслика я не собираюсь. 

– Не знаю, я…

– Яр говорил, что они сегодня выступают в «Гордоне». Столик мне с друзьями организовал. Присоединяйся, скучно не будет!

О! Вот с этого и надо было начинать! А-то «сходим куда-нибудь»!

– Хм, в «Гордоне»? – делаю вид что сомневаюсь, а сама обдумываю в каком платье смогу произвести на Ярослава неизгладимое впечатление.

– Если не хочешь, можем пойти в любое другое место!

– Нет, я ничего не имею против. «Гордон», так «Гордон»! – и чтобы Антон больше ничего не придумал, быстро сворачиваю разговор. – Увидимся вечером!

Сбрасываю вызов. Настроение моментально поднимается. Как всё удачно складывается! Появилась возможность предложить Ярославу записать совместную песню и исполнить её на большой сцене! Уверена, он не сможет отказаться! Ведь это его мечта, а я стану лучшим бонусом в его жизни. Мы созданы друг для друга, и рано или поздно он поймёт это! Осталось отвязаться от своего праведного хвостика. Чтобы такого придумать, чтобы Анна сама захотела остаться дома? И, вообще, где она запропастилась? Хотя, по мне пусть лучше круглосуточно торчит в церкви! Мне проблем меньше будет. Благо, что папа не настоял, чтобы я её сопровождала!

Анна

Быстрым шагом отхожу от церкви и чувствую странное умиротворение. Я сделала всё по правилам, как велел батюшка. И теперь за бабушку гораздо спокойнее. Отдельное спасибо отцу и Яне за поддержку. Несмотря на то, что первая встреча у нас с сестрой особо не заладилась, сейчас мы с Яной вполне хорошо общаемся. Чем лучше узнаю сестру, тем больше понимаю: мы похожи не только внешне. Она, в точности, как и я, увлекается музыкой. Только если я пишу стихи и музыку, она занимается вокалом! Я слышала записи её песен – сестра поёт очень круто! Вчера я даже набросала черновик и очень хочу показать его ей. Если Яне понравится, и она согласится исполнить мою песню, это будет грандиозно! Мы сможем работать вместе, как творческая группа! 

Мечтания приходится оставить на потом. Сейчас пробежка. Стягиваю с себя платок и накладную длинную юбку, под которую предусмотрительно надела лосины. Забрасываю всё в рюкзак и убираю в камеру хранения. Как назло, замок заедает. Железный кончик ключа застрял в скважине – ни вытащить, ни открыть заново, чтобы вещи переложить. Пыхчу как паровоз, не замечая ничего вокруг, как над правым ухом раздаётся мужской голос:

– Надо же, не показалось. Сама Полянская ни свет ни заря посещает церковь! Это новый тренд инстаграма? Знаешь, в платке ты смотришься даже круче, чем с бигудюшками на макушке! 

Вскрикиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь на бархатистый тембр. Передо мной стоит колючий ёжик собственной персоной. Несмотря на то, что в эту нашу встречу на его шикарный торс надета футболка из ложной сетки, смотрится он всё равно как герой любовного романа. 

– Ты что, меня преследуешь? – спрашиваю я, едва переведя дух. Так напугал меня!

– Я? – небесного цвета глаза изумлённо округляются. – Это ты уже неделю бегаешь за мной хвостиком. Не замечал раньше за тобой подобной страсти к бегу. 

– Знаешь, по-моему, у кого-то чересчур завышенная самооценка! – не сдерживаю колкость. 

– Вон оно как! Дай угадаю, ты сейчас про себя?

Разговаривать с этим парнем нет желания, вот совершенно! Поэтому я снова переключаю внимание на шкафчик и пытаюсь выдернуть ключ.

– Помочь?

Ёжик не ждёт, когда я отойду, просто вытесняет меня плечом, отчего я оказываюсь за его широкой спиной. Смотрю на светлые короткие волосы и понимаю, что не просто так прозвала Ярослава ёжиком. На голове у него беспорядок – или специально так ерошится, или парень с детства не дружит с расчёской. Удивительно, насколько ему идёт!

– Кстати, ты бы на бесплатные камеры хранения сильно-то не рассчитывала. Они невидимкой для волос открываются, – он ловко проворачивает ключ, чуть надавив пальцем вниз. Вылитый взломщик!

– Да что у меня красть то, – отмахиваюсь я, а парень смотрит на меня, как на сумасшедшую, но в ответ молчит.

Ах, ну конечно, я ведь Яна Полянская – звезда инстаграма и дочь богатого человека! Неприятно, но, кажется, я невольно перестаю существовать в этом городе. Анны Борисовой будто и не существует, а кричать всем и каждому обратное весьма неприятно. Сестра сама должна представить меня, но за неделю так и не нашла на это времени.

– Спасибо, – забираю ключ из его руки и отчего-то задерживаю на ней взгляд.

У колючего ёжика длинные музыкальные пальцы. Возникает желание спросить, чем именно он занимается в музыке, но я проглатываю вопрос и ухожу на вымощенный каменной плиткой широкий тротуар, чтобы наконец-то начать пробежку. Уже хочу воткнуть в уши наушники, но не тут-то было, боковым зрением вижу, что блондин увязывается за мной.

– Вот смотрю на тебя, и не пойму, что не так. Причёску что ли сменила или волосы покрасила?

Да всё во мне не так! Потому что я – другой человек!

– Обычно по утрам я предпочитаю бегать молча! – довольно резко отвечаю и вставляю беспроводные наушники в уши, надеясь, что парень отвяжется.

Он действительно немного отстаёт, но лишь для того, чтобы настроить на ручных часах таймер. Затем нагоняет и бесцеремонно вытаскивает у меня из уха один наушник. И ведь не побрезговал воткнуть себе в ухо!

– Анастейша после церкви! Мило.

– Отдай!

Блондин уворачивается, немного ускоряясь и демонстрируя мне свой идеальный… затылок.

– Пока не расскажешь, что в церкви забыла, так и придётся бегать за мной.

– А тебе и правда интересно, или ты просто ёрничаешь? – Стараюсь не отставать и бежать с ним вровень, благо физическая подготовка у меня неслабая.

– Конечно, правда.

– У меня недавно умерла бабушка. Сегодня сорок дней.

Блондин немного удивляется ответу, но не говорит ни единой колкости в ответ. И это мне приятно.

– Сочувствую.

– Она сильно болела и знала, что умрёт. В последний месяц при жизни бабушка впала в апатию и принялась ругать себя за все грехи, что совершила при жизни. Вот я и подумала, что, если всё сделать правильно, то есть по-церковному, бабушке будет хорошо и после смерти.

Ёжик молчит. Буравит меня кристальной голубизной своих глаз, но я сомневаюсь, что хоть одному слову верит. Смутилась и отвернулась от него.

– Надеюсь, твои старания не прошли зря… – наконец говорит он.

– Теперь отдавай наушник.

Ярослав, улыбаясь, возвращает мне нагло украденное, а я невольно сбавляю скорость. Вот это улыбка! Она даже обращена не мне, но как завораживает!

– Уже отстаёшь, королева? Бежим всего три минуты. Так и знал, что ты быстро сдуешься!

У парня явный талант людей злить. Бегу я, и правда, не в своём темпе, но вот уступить теперь вряд ли посмею. Гордо задрав подбородок, прибавляю скорости. Знаю, что тягаться с парнем подобного атлетического телосложения нет никакого смысла, слишком не равны силы, но остановиться не могу! Ярослав принимает вызов, и мы несёмся вперёд, разрывая прохладный утренний воздух, словно маленькие задиристые первоклашки. Сколько уже времени прошло? Мышцы болят, кислорода не хватает, а ноги работают будто сами по себе. Ох, чувствую, и аукнется мне подобное ребячество! Встать бы завтра с постели! Мы успокаиваемся ровно в тот момент, когда у Ярослава срабатывает таймер. Какое-то время ещё бегу, выравнивая дыхание, а потом припадаю всем телом к перилам и чувствую, что сердце тарабанит где-то в области горла.

– Ты чокнутая, Полянская! – К моему огромному удовольствию, ёжик тоже хорошо подустал и запыхался. – Когда только так бегать научилась?

– Вот пускай тебе Полянская и расскажет…

– О, Яр! Приехал! Здорово! – перебивает мою реплику громогласный голос рослого парня.

Ярослав отвлекается, переключая внимание, как я справедливо решаю, на своего друга. Мне бы дух теперь перевести! И чего я только сцепилась с ним в гонках? Не желая искать оправдания своему глупому упрямству, заставляю себя оторваться от ограждения и неторопливо плетусь к камерам хранения. К счастью, на этот раз, за мной никто не увязался – повторной гонки я точно не выдержу и свалюсь замертво.

Яна

Неторопливо иду к бассейну с одной единственной надеждой – поплавать в тихом и спокойном одиночестве. И мягкое, даже немного робкое «Яна!» из уст святоши, заставляет меня украдкой закатить глаза. Надоела безбожно, а мне терпеть её всё лето придётся. Натягиваю к ушам лучезарную улыбку и поворачиваюсь на зов. Странно, обычно бежит ко мне галопом, а сейчас еле ноги передвигает.

– Тоже решила поплавать? – Наверное, даже перестаралась со сладким тоном, потому что Анна теперь совсем останавливается и недоуменно на меня таращится. 

– Нет, Ян. Я сегодня на пробежке немного переусердствовала, поэтому – пас. 

– И зачем себя так изнурять? У нас спортзал на цокольном этаже имеется, можем вместе ходить по вторникам и четвергам.

Святоша в неоднозначном жесте ведёт плечом и отводит глаза. Приглядываюсь повнимательней и только сейчас замечаю её волнение. Что на этот раз приключилось? Нарвалась на моих знакомых в белом платочке монашки и выставила меня полной дурой? Так дело не пойдёт, нужно взять её сегодня в «Гордон» и познакомить с друзьями местного разлива. А пока приходится сжимать челюсти и ждать, когда святоша наконец-то свяжет два слова воедино и прольёт в свет очередную молитву.

– Помнишь, пару дней назад ты давала мне послушать две песни собственного исполнения?

«Разродилась!»

– Конечно помню, – тороплю монашку с продолжением, но не упускаю момент похвастаться. – Ролики собрали два с половиной миллиона просмотров на «YouTube» между прочим! 

– Это здорово! – Снова тушуется, а я начинаю терять терпение. – Слушай, я тут набросала песню, – протягивает мне листок и густо краснеет. – Музыка и текст. Если ты посмотришь, мы можем что-то подправить и.… если ты захочешь... исполнить её... Она твоя!

Как же бесит, когда она мямлит... Что?! Я не ослышалась?! Признаюсь, слушала её вполуха. Песню для меня написала?! Хватаю листок и бегу взглядом по строчкам. Если не в стихах и строго по сути: «Тихий ангел» – песня про девушку-ангела, что осмелилась полюбить смертного. Она отказалась от крыльев и сбежала на землю, чтобы быть с любимым. В наказание свыше её чувства остались без ответа. А всё потому, что девушку видели все жители на земле, но вот для глаз любимого она осталась недосягаема. Поэтому ей пришлось проживать земную смертную жизнь тихо и безропотно, наблюдая за любимым со стороны.

Пробегаю глазами по тексту ещё раз. Нет, мне не мерещится! Это слова песни! А святоша оказалась чертовски полезной. Это ведь то, что мне нужно сегодня! Подойду к Ярику с этой песней и предложу исполнить вместе!

– Ну как? – тихо интересуется Анна.

Бросаю на неё короткий взгляд и одобрительно улыбаюсь. А она ведь говорила, что тоже занимается музыкой, причём во всех подробностях. Только вот мне было плевать, и я всё пропускала мимо ушей.

– Это круто, – тяну без особого энтузиазма. Не хочу показывать, какой подарок она принесла мне на золотом блюде.  – Наиграешь?

– Конечно! – Как оживилась, на умирающего лебедя уже не похожа. – Хоть сейчас!

Идём с Анной в её комнату. Ни разу сюда не заходила. Думала, она тут всё завалила плюшевыми мишками и розовыми зайчиками, но нет. Гостевая комната обогатилась только парочкой фоторамок, где моя копия обжимается с какой-то тощей старушенцией (видимо это и есть моя святая бабушка, ушедшая в мир иной), а на столе появилась гора журналов с нотами, некоторые были заполнены от руки. Черновики что ли? Анна усаживается в кресло перед потрёпанным синтезатором, который припёрла с собой, с волнением прочищает горло и открывает один из исписанных журналов.

– Это пока черновик, над песней нужно ещё поработать… – заранее оправдывается она.

– Считай, что меня тут и нет, – подбадриваю, чтобы неженка не смущалась и застучала, наконец, по клавишам.

И она начинает играть…

Музыка пронизывает каждую клеточку моего тела, даже пошевелиться не в силах. Поразительно, чувственно и глубоко. Как двадцатилетняя девушка могла написать такое? Да это же безусловно хит! Именно то, что зацепит любого подростка, школьницы будут лить ручьём слезы и преданно боготворить Ярослава, вознося нас обоих на пьедестал славы! 

Слушаю хорошо поставленный голос монашки и невольно хмурюсь. Если мы, рождённые от одной матери, имеем одинаковый генетический код, почему ей, в отличие от меня, так легко даётся музыка? Поёт отлично, голос сильный и слух хороший! А уж какие мелодии пишет… Уж если быть честной – мне придётся постараться, чтобы вытянуть песню на том же уровне, что исполняет она.

– Что-то не так? – изящные пальцы замерли над клавишами и потрясающая мелодия стихла.

Думай, Яна, думай! И тут я понимаю, что именно нужно делать. Наверное, впервые за всё время, проведённое вместе с близняшкой, я начинаю понимать всю ценность её появления в моей жизни. А также не менее значимое обстоятельство: о существовании сестрёнки в моём окружении пока никто не знает. Так почему бы этим не воспользоваться? Совместный поход в «Гордон» однозначно отменяется. Хочу, чтобы Ярослав считал, будто песню написала я. Так получится гораздо эффектнее преподнести заманчивое предложение. А монашка пусть посидит дома! В конце концов, мы здесь только на лето и местным знакомым не обязательно знать, что у меня объявилась сестра. Потерпит.

– Нет, что ты! Песня просто бомба! Аня, ты невероятно талантлива…

– Серьёзно? – смущается она и суетливо поправляет волосы. – Я, честно, когда писала, видела исполнителем только тебя! Ты возьмёшь её?

Неужели она не понимает, что сейчас предлагает?

– Возьму. Если получится, то сегодня сделаю пробную запись.

– Правда?! – лицо Анны озаряется, словно я только что высыпала на неё манну небесную.

– Правда. Но…

– Что?! – тут же встрепенулась она.

– У меня не получится представить тебя своим друзьям в ближайшее время. Сама понимаешь, нужно будет работать и…

– Это неважно! – Улыбается Анна, но блеск в ясных глазах заметно тухнет. – Главное, что песня тебе понравилась!

«Йес!»

– Очень понравилась! – Здесь я нисколько не кривлю душой. – Спасибо!

– Это тебе спасибо! – отвечает Анна и в порыве обнимает меня.

Приходится ответить. Я же дружелюбная сестрёнка. Бассейн отменяется, пора собираться! Как можно спокойно плавать, когда у тебя в кармане лежит настоящая бомба славы! И не только славы, но и благодарный взгляд Яра за то, что я ему её принесу!

Ресторан «Гордон» – настоящая находка для любителей популярного рока. Местных завсегдатаев здесь гораздо больше, чем приезжих, но и те и другие – преданные поклонники «Темных странников» – группы Ярослава. Точнее, Алекса. Это его псевдоним и, я бы сказала, второе имя. Как говорят, приклеилось ещё с детства благодаря фамилии, а на сцене очень даже пригодилось. Даже остальные участники группы привыкли называть его Алексом, а Ярослав постепенно забывается, оставаясь в родном городе с родными и близкими друзьями.

Я специально приезжаю в назначенное место раньше Антона и его друзей, чтобы успеть поговорить с Ярославом. Красное платье, в котором уверенно вхожу в ресторан, соблазнительно облегает фигуру и заставляет мужчин выворачивать шеи, пока я плавно двигаюсь к цели. Ярослав сидит за стойкой и слушает Гошу, который рассказывает явно весёленькую историю, и вся их группа негромко посмеивается. Освещение в ресторане достаточно интимное, тёмные лампы, больше напоминающие солнечное затмение, осыпают здесь весь потолок, а панорамные окна открывают восхитительный морской пейзаж. Уже темно, и моря практически не видно, но вот прогулочные корабли с ночными дискотеками мигают на нём, словно разноцветные лампочки.

Ярослав оборачивается лишь в момент, когда я встаю непозволительно близко к его плечу и буквально дышу в ухо. Ярик всегда пахнет невероятно круто… аж до мурашек. А взгляд – вообще молчу, словно не смотрит, а касается. Вот и сейчас у меня ноги начинают подкашиваться только от того, КАК его глаза скользят по мне! Что бы он не говорил, как бы меня не избегал, я точно знаю, он хочет меня так же сильно, как я его. А единственная маленькая ошибка, которую я допустила в самом начале нашего общения, потушила ту искру, сулящую породить между нами пламя. Но всё не так. Искра никуда не ушла, это Ярослав не даёт ей вспыхнуть уже несколько лет. Вот и сейчас он отстраняется, не принимает флирт, хотя любой другой на его месте сократил бы расстояние ещё больше.

– Привет, – мягко мурлычу я.

– Виделись, – достаточно сухо выдаёт он, заставляя меня нахмуриться.

Я не понимаю о чём речь. Анна крутится возле Ярослава? Вот только этой монашки тут не хватало! Нельзя выдавать сестрицу, поэтому проглатываю вопрос и, как бы невзначай, касаюсь его плеча, играя пальчиками на твёрдых мышцах. Близость его тела с ума сводит.

– А я здороваюсь не только с тобой.

– Тогда убери свои ручки, королева, а то боюсь испачкать.

– Думаешь, я против?

– Мне, честно, до лампочки, – его слова сопровождает наглая улыбочка.

Умеет испортить настроение, не спорю. Все мужчины глазами меня съедают, а этот невыносимый наглец продолжает нос воротить. Тогда же замечаю любопытные взгляды всего состава группы. К моему неудовольствию, больше половины из них были свидетелями нашей с Ярославом нехорошей предыстории. Ах, к черту воркование, следующую фразу высказываю довольно сухо:

– Я по делу.

– Да ну? – Ярослав выразительно выгибает бровь. – И какие же у нас с тобой могут быть дела? Бегать с тобой, я больше не горю желанием.

Так вот чего Анна каждое утро на набережную носится! С Ярославом там круги нарезает, да ещё и мною прикидывается! А ведь святоша не такая уж и монашка, оказывается! Ни словом не обмолвилась…

Снова проглатываю негодование и протягиваю ему в руки песню Анны.

– Предлагаю дуэт.

Ярослав даже на листочек не смотрит. Вот засранец.

– И кто с кем петь будет?

– Дураком не прикидывайся.

– Лучше уж так, чем говорить тебе в лоб, что мы… не споёмся.

– Сначала посмотри песню, потом принимай решения.

Он опускает на листок непроницаемый взгляд и некоторое время вчитывается. Его губы растягиваются в лёгкой улыбке, и я в который раз вспоминаю, насколько волнующе и горячо они умеют целовать.

– Кто написал сие творение?

– Я, – без зазрения совести выдаю я, потому что сестры у меня не существует, по крайней мере, для всех. Верно?

– Надо же, какие скрытые таланты. – Мне кажется, или он издевается? – Раз так, покажи мне, где тут можно вставить мужское слово? А то я в полном смятении.

Немного озадачена его вопросом. Я что, и это должна предусмотреть?

– Это черновик, – важно отвечаю я, бережно разглаживая свои шелковистые пряди. – Мы можем переделать песню так, как ты захочешь.

– Есть один нюанс, красотка – я не хочу! – Ярик как-то странно на мои волосы смотрит, я даже нервничать начинаю. У монашки-то волосы темнее… – Да и не вписываешься ты со всем своим шиком в это скромное местечко.

– Ты, наверное, не понял, – неосознанно морщу носик. Неужели он думает, что я ринусь тут местных гостей развлекать? – Я предлагаю тебе спеть не в ресторане перед отдыхающими, а на большой сцене!

– Как интересно, – Яр щурит свои проницательные глаза. – А взамен я должен буду?

– Отредактировать нашу песню для дуэта. Вы профи, мальчики, и сделаете из этого настоящий хит. А я, в свою очередь поговорю с папой…

– Офигеть… – наконец не выдерживает один из парней, бас-гитарист Гоша и влезает в наш разговор. – Я – «за». Если реально твой старик подключится, мы такого намутим…

Ярослав бросает на него строгий взгляд, и Гоша в момент затихает, оборачивается на остальных парней, будто в поисках поддержки. Все молчат.

– Мы пас, Полянская. Ищи других «профессионалов», – отрезает Ярослав и отворачивается, давая мне понять, что разговор окончен.

– Алекс, ты сдурел? – не сдерживается полный лысый клавишник. – Такой шанс упускать! Ты ведь серьёзно, Ян?

– Естественно.

 – Тогда чего тут думать, надо пробовать, – напирают на своего лидера за столом.

Смотрю прямо на Ярослава, не скрывая ехидной улыбочки. Он явно не в восторге от наезда группы, но молча терпит все претензии, которые так и продолжают сыпаться на его голову одна за другой. А уж каким тоном они всё это превозносят – настоящий разнос!

Ярослав поднимается из-за стола и молча уходит руководить вечером. Я перевожу взгляд на круглые настенные часы – уже девять часов, начало программы. Так что же, можно себя поздравить с первой маленькой победой или?

Ярослав

Зубы сводит от бешенства! С силой сжимаю стакан с соком, словно это он виноват, что меня всего колотит. Бью кулаком по столу, огонь полыхает в груди.  Стрелки часов давно перевалили за полночь, но я глаз сомкнуть не могу. Голова разрывается на части, в ушах звенит сладкий голос Полянской: «Ты, наверное, не понял. Я предлагаю тебе спеть не в ресторане перед отдыхающими, а на большой сцене!» Парни меня чуть не сожрали, когда эта «оперная дива» ушла, посеяв смуту. С одной стороны, я полностью с ними согласен – такой шанс выпадает раз в жизни, и его упускать нельзя, но с другой, я уже зарекался: больше никогда не связываться с этой стервой.

В голове мелькают образы: Янка в длинной юбке с платочком на голове выходит из церкви, и Янка в платье, от которого добрая половина парней капает слюнями на пол! Почему она такая разная? Словно у этой красотки раздвоение личности. Как там это называется? Шизофрения?

Оба раза, что я заставал Янку врасплох, она была без своих гламурно-пафосных замашек. Её взгляд не сочился высокомерием, от которого окружающих мужиков так и тянуло падать ниц к её ногам. Она казалась чистой и открытой. Её мысли и переживания о смерти бабушки были такими настоящими и откровенными. И я повёлся, поверил. Зато вечером Яна Полянская явилась в «Гордон» в своём истинном обличии. Сногсшибательная королева, утопающая в мужском внимании. Быть может, она так играет на публику? А на самом деле под стервозной красоткой скрывается простая милая девчонка, способная на человечность?

Как бы там ни было, Янке удалось загнать меня в угол. Песня! Она потрясающая! Если её доработать и исполнить дуэтом, как предложила Полянская, успех гарантирован! Но, чёрт возьми! Я. Не. Хочу. С ней. Петь!

Только кого должны волновать мои старые обиды? Было, не срослось. И хрен бы с ней! Нельзя подставлять весь коллектив из-за наших недомолвок. Стакан летит в стену, и хрупкое стекло разлетается на части, расплескав останки напитка по стене. На обоях расползаются мокрые брызги, гипнотизируя моё внимание.

Сколько я уже так сижу? Пытаясь сломать себя, потому что мнение коллектива  значит очень много для сплочённой работы. И мы всегда были такими. Были. Пока не появилась Полянская.

Гляжу на стол, на котором рассыпались мелкие осколки. Вот идиот, самому же теперь убирать!

Мне тошно от самого себя. Иду в ванную и умываю лицо холодной водой. Смотрю на своё отражение в зеркале: на меня смотрит слабак, который завтра согласится с предложением Янки. Точнее, я уже согласился, отдав парням текст на отработку. Осталось признаться самому себе и озвучить решение Полянской. Я на сто процентов уверен, что именно этого она и добивалась. Так какого лешего мне медлить? Потревожим королевский зад в столь поздний час, не растает!

Беру телефон и набираю номер, на который не звонил с того самого вечера, как записал его в список контактов. Полянская берёт трубку практически сразу, словно она только и делала, что ждала моего звонка.

– Добрый ночи, красавчик, – мягко мурлычет она. – Не спится?

– Уснёшь тут, пожалуй, – выдыхаю сквозь зубы.

– Полагаю, ты подумал над моим предложением?

– Мы доработаем песню, – бросаю коротко.

– Это отлично! – одобряет Яна, довольная собой.

– Хочу чтобы ты понимала – это ничего не меняет между нами, – почти рычу.

– Тише, дорогой, – цокает языком Полянская и безразличным тоном добавляет: – Мой интерес к нашему сотрудничеству чисто профессиональный.

Охотно бы верилось, если бы королева не пыталась забраться ко мне в штаны чуть ли не при каждой нашей встрече. Губы растягивает кривая усмешка. Свои размышления стоит оставить при себе.

– Вот и славно. – Сглатываю сухой ком в горле.

Сквозь динамик льётся самодовольных хохот Янки.

– Знаешь что, Яр?

– Боюсь даже спросить.

– Я напомню тебе твои же слова, после того, как ты сам сорвёшься… – нагло заявляет она и ухмыляется. – До встречи, напарник.

Полянская отключается, а я тупо пялюсь на телефон. Не сорвусь. И плевать, на что рассчитывает эта самодовольная коза.