Мой нежный и суровый генерал драконов

Ольга 

— Возьми Драконий  камень. Долг платежом красен. И мы с тобой в расчёте, ведьма… но раздеваться я не буду. Нечего там рассматривать…

Вот так прям и нечего? Я бы возразила, глядя на его мощную фигуру и бугры мышц, что угадывались даже под просторной одеждой… Но взяла камень, понимая, что спорить с этим упрямым медведеподобным парнем бессмысленно, поблагодарила, положила в карман и сказала:

— Да чего я там не видела-то… Тоже мне «рассматривать»… Никто не собирается твои прелести… разглядывать… Считай, что я доктор, и буду созерцать лишь болезнь…

Мужчина упрямо мотнул головой.

— Ты себя в зеркало видел? — продолжала я настаивать мягко. — У тебя половина лица какой-то сыпью странной покрыта, скорее всего, и на других частях тела такие же высыпания… Чешется небось… Мазью, лучше серной, все поражённые участки смазать…

Мужчина молчал насупив брови, но по тому, как повёл плечами и носом, я поняла, что и правда чешется…

Примирительно улыбнулась, словно малышу, которого на прививку к тёте в белом халате привели, но тот сопротивлялся… укольчика боялся… 

— Разденься, прошу! Мне нужно оценить объём работы!

— Ты мне не жена, чтобы я пред тобой раздевался…

Шумно выдохнула. Ну и нравы... Прошлый век какой-то. С таким горделивым настроем он себя в могилу быстро сведёт. 

— И хорошо, что не жена… — сказала я подбоченившись. — Была бы женой, вмиг бы у меня, как миленький здесь уже в одних портках щеголял… — Ренар тихонько прыснул, Давид нахмурился, зарычал, метнул убийственный взгляд на брата, но с места не сдвинулся. — Ренар, твой брат, которого ты так самоотверженно тащил сквозь пургу, отказывается лечиться… Вразумил бы его… Объяснил, что докторов слушаться надо…

— Дави, права ведьма, не артачься, дай ей взглянуть на это проклятие ближе… — согласился со мной блондин, что очень радовало. — Авось справиться, прогонит нечисть из твоего тела…

— Нет никакого Огненного проклятия! — упрямо встряхнул головой Давид. — Я вполне хорошо себя чувствую… Само пройдёт. На мне всё, как на собаке заживает… Пора в гарнизон возвращаться… Некогда мне тут с вами лясы точить!

… Если бы пару часов назад мне кто сказал, что на вершине горы вместо наслаждения вкусным глинтвейном, мне придётся уговаривать огромного мужчину, похожего на медведя снять одежду, чтобы осмотреть повреждения на коже, ни за что бы не поверила…
***

А так красиво и спокойно всё начиналось… Ну или почти спокойно...

Всего несколько часов назад я добралась до небольшого добротного домика, в затерянном среди заснеженных гор поселении. Все жилища стояли плотно друг к другу, утопая в покрытых белым покрывалом деревьях и кустах. Сказочная атмосфера.

Много выпало снега – это хорошо. Снег очищает, успокаивает истерзанную душу и усталое сердце. 

Перелёт выдался не особо весёлым, да я практически ничего и не видела и не слышала вокруг, настолько погрузилась в размышления о том, почему со мной такое произошло и как жить дальше. 

И только когда получила багаж, на меня обрушился весь окружающий мир, с гомоном, шумом и смехом. Отовсюду сыпались напоминания, что День Всех Влюблённых уже сегодня, а я одна. Теперь одна. Сердечки, шарики, открытки, мягкие игрушки. Парочки, смотрящие друг на друга горящими глазами, держащиеся за руки, в обнимку...

Тяжело вздохнула, тряхнула головой, взялась за ручку чемодана и направился к выходу из аэропорта. Ничего. Справлюсь. Пока правда не знаю как, но обязательно справлюсь. Только отдохну немного от всего. От привычной обстановки, от сочувствующих взглядов на работе, от постоянного подбадривания друзей, что всё будет хорошо.

Ой, будет ли теперь уже? Всё-таки тринадцать лет брака это вам не шутки, пусть я и вышла замуж рано. После развода и всего, что с ним связано, я в свои тридцать один чувствовала себя разбитой и уставшей бабулей. Почему-то казалось, что просвета нет и не будет. С печальным облегчением подумала: хорошо, что детей совместных у нас не было. Зря я наседала на мужа. Он со своей наукой ни о каких детях и слышать не хотел, к тому же у него уже есть сын от первого брака. 

Вспомнила Леля. Рыжий мальчишка, совсем ещё юный.
— Может, встретимся когда-нибудь в следующей жизни или параллельных вселенных, — подбежал он ко мне, обнял порывисто, когда я вышла из зала суда и убежал, шмыгая носом.
Не сдержала слёз я тогда. Отцу до него нет дела. Моему экс-мужу есть дело лишь до его науки. Жаль парня.

 Мы только-только нашли общий язык, стали, можно сказать, друзьями, а тут его отцу приспичило поменять жену, на ту, что помоложе. На ту, что слушает его открыв рот, как когда-то я. Да, струнные теории, кротовые норы, тёмные материи — всё это завораживает, особенно когда тебе восемнадцать. До тех пор, пока обычные дни с бытовыми проблемами не возьмут верх и не покажут, кто в этой реальности чего стоит. И ведь звонила, уговаривала отпустить Леля со мной в горы... ни в какую. "У него теперь новая мать", — было мне ответом. Мать... Которая больше ему в старшие сёстры годится.

Вышла из такси. Лёгкие, мягкие хлопья, кружа, падали с неба. Подставила лицо, закрыла глаза, вдохнула морозный, кристально чистый воздух полной грудью. Поймала ртом снежинки. Две недели. Только снег, горы, я и незнакомые люди. 

Я приду в норму. Обязательно приду.

Достала телефон, нашла сообщение с кодом от почтового ящика, чтобы забрать ключи.

«Приятного отдыха, Ольга Павловна и с Днём Валентина. Служба поддержки всегда на связи. Благодарим за выбор нашей компании».

И вам всего наилучшего. Опустила смартфон в карман куртки. Вот с праздником могли бы не поздравлять. Хотя откуда им знать, что в этом году 14 февраля я проведу одна. Я и сама не так давно об этом узнала.

Закатила чемодан в дом, оставляя его прямо в коридоре, бегло осмотрела свои владения на ближайшие недели. Всё как на фото. Ничего лишнего: чисто, уютно и мило. Вот и славно. 

Сверилась с расписанием автобусов, что отвозят лыжников к подножью  горнолыжной трассы. 

Ехать сегодня наверх или всё-таки подождать до завтра? Из настенного зеркала на меня смотрели два слишком разочарованных зелёных глаза, что я даже не смогла им подмигнуть и сказать, чтоб не унывали. Каштановые волосы выбились из-под шапки, и снежный покров на них уже начал подтаивать. Стряхнула снег.
И тут краем глаза в отражении зеркала я заметила странное явление… Почудилось будто кто-то стоял за моей спиной: неясный силуэт, мужской, высокий, в плаще, отороченным мехом на фоне старинного замка…
-------------------------

Дорогие читатели! Приглашаю вас в свою юмористическую историю о взрослой попаданке, князе драконов, умном мальчике и его пушистых кошек! Экслюзивно только на здесь!
 

Ольга

Сердце дрогнуло, я быстро оглянулась, повела плечами… Никого. Да и кто в этом домике, кроме меня может быть? Померещиться же такое… Стресс и усталось от перелёта, не меньше… 

Нет, одной оставаться в четырёх стенах сейчас не стоит. Пусть у меня и усталый вид, но чахнуть я не собираюсь. Есть ещё часа три где-то, пока не стемнеет, лучше прогуляюсь, голову проветрю, воздухом свободы подышу.... 

На лыжи вставать сегодня не буду, к тому же снег идёт, а вот на террасе кафе на вершине горы, и вкусно пообедать, и с горячим глинтвейном посидеть — самое то, что доктор прописал. Как раз успеваю по времени. Полюбуюсь на бескрайние белоснежные просторы, освобожу разум от тяжёлых мыслей… Тут езды-то минут десять-пятнадцать. 

— Через полтора часа подъёмник закрывается, — предупредил мужчина, помогая застегнуть крепёж на кресле.

— Спасибо, я успею, — ответила я, хватаясь двумя руками за поручень.

— Снегопад усиливается, будьте осторожны, не отходите далеко от указателей.

Подставила лицо холодному ветру, падающему снегу, прикрыла чуть глаза. Колючие снежинки так и норовили облепить мне лицо. Парила над землей, будто в невесомости. Под ногами заснеженная пропасть удалялась всё дальше. Ощущение свободы, чистоты, красоты, с каждой секундой нарастало. Сверху по параллельной ветке спускались люди парочками. Сидели в обнимку, улыбались, раскрасневшиеся и довольные. 

Оглянулась провожая взглядом, немного с грустью, но без зависти. Рада я за них. От всего сердца рада, что у они есть друг у друга и им хорошо вместе. Буду ли и я ещё когда-то вот так смеяться, смущаясь и зарываясь в надёжное плечо? Поймаю ли на себе заботливый и горячий взгляд... Не знаю... 
Внезапно осознала, что никто, кроме меня, больше не едет наверх в этот час. Впереди никого и позади пусто. 

Как-то нехорошо засосало под ложечкой, я заёрзала на скользком, обледенелом сидении. Может, не надо было сегодня никуда ехать? 
Но уже поздно менять решение. Стоп-крана на канатке нет. Я здесь, плыла вперёд и вверх под мерное жужжание моторов канатной дороги. 

— Бар ещё открыт? — спросила у дежурного наверху, когда ноги коснулись земли. 

Пурга как будто стала сильнее. 

— Точно не знаю, — ответил тот. — В такую погоду они могут и раньше закрыться... — я огляделась. — Вам в ту сторону. Не сворачивайте с дороги. 

По указателю пошла вперёд. Сощурилась, всматриваясь в здание, что стояло чуть дальше на вершине. Отсюда непонятно открыто оно или нет. Видимость с каждой минутой становилась всё хуже.

В нерешительности замедлила шаг. Идти и выпить всё-таки этот глинтвейн, раз уж я сюда забралась или лучше вернуться? 

Мимо меня проходили редкие лыжники и просто туристы. Кто собственным ходом, кто на подъёмнике начал покидать склон.

Прикрывая глаза рукой, решила дойти до кафе. Зря я, что ли, сюда тащилась. Время ещё есть. Если закрыто, то вернусь. 

Чуть пригнулась от усиливающегося ветра. Видимо, полюбоваться белоснежными просторами с высоты птичьего полёта на террасе у меня сегодня не выйдет. 

Очертания деревянного, занесённого снегом домика еле угадывалось сквозь белую мглу. Навстречу мне попалась пара. Значит, открыт бар. Хорошая новость. Согреюсь немного, перед обратным спуском. 

Краем глаза заметила яркую вспышку сквозь густые перистые облака. Подняла взгляд, всмотрелась в небо. Что это? Лучи  заходящего солнца? Вроде непохоже. Да и запад с другой стороны...

Внезапный порыв ветра сбил меня с ног, я поскользнулась, не смогла удержать равновесие. Приземлилась на пятую точку, успевая подставить ладони и смягчить удар. Вспышка повторилась...
------------------------------------------------------------------------------
Не забудьте добавить

Быстро поднялась.

Идти становилось труднее. Я словно преодолевала преграду: барьер из снега, ветра и чего-то тягучего.

Мелькнула трусливая мысль спуститься назад, а визит в кафе оставить на завтра. Остановилась, оглянулась. Но сооружение с подъёмником уже исчезло из вида. И тут показались более чёткие очертания домика, где по моим подсчётам находился бар. Прибавила скорость. Нет уж, лучше согреюсь и с кем-нибудь из посетителей кафе пойду на спуск. Теперь я просто обязана отдохнуть, выпить чего-нибудь горяченького.

Взбежала по ступенькам, ухватилась за ручку, дёрнула на себя. 

Пока отряхнулась, очистила лицо от прилипшего снега, проморгалась, давая глазам привыкнуть к сумраку, не сразу поняла, где оказалась. 

На заведение общепита это место никак не походило. 

Лишь холод и тишина окружали меня. Обстановка больше походила на жилой дом, чем на общественное место. Стеллажи с книгами, два кресла, диван, низкий столик в центре, камин. Эх, сейчас бы не помешало погреться у огня. 

— Здравствуйте! Есть здесь кто-нибудь? 

Голос прокатился в мёрзлой тишине, ударился о стены и исчез, оставив после себя лишь облачко пара. Ответа не последовало. 

Я, что каким-то образом умудрилась свернуть не туда и забрести в чей-то дом?

По телу пробежали мурашки, я обняла себя за плечи. Это же нарушение частной собственности. Надо поскорее убираться отсюда.

Не стала дальше злоупотреблять молчаливым гостеприимством, и набрав воздуха в лёгкие для храбрости, быстро вышла наружу.

Стихия за дверью набирала обороты. Порывистый ветер бил в лицо, трепал волосы, острые снежинки кололи кожу. Спустилась со ступеней, вгляделась вдаль. 

Показалось, что я слышу какой-то звук. То ли говор чей-то, похожий на мужской голос, то ли далёкий крик.

— Ау! Люди! Есть кто поблизости?

Прислушалась. Но сквозь песнь вьюги сложно понять ответили мне или нет.

Сделав пару шагов от дома, остановилась. Ничего не видно. Меня окружала плотная белая стена, а ветер пригибал к земле. Если я при лучшей видимости умудрилась заблудиться, то сейчас точно не найду канатку.

Стужа пробиралась под одежду. Руки, ноги, лицо заледенели. Ещё чуть-чуть и околею окончательно. 

Вернулась к двери, постучалась громко. Тишина. Что же мне делать? Что вообще можно сделать в подобной ситуации?

— Извините, что я так врываюсь, — крикнула во весь голос, заходя внутрь. Если хозяева в других комнатах, то должны услышать. — Я искала бар и, видимо, заблудилась. Вы мне не поможете выйти к подъёмнику? Не могу определить в каком направлении двигаться, снегопад усилился, видимость очень плохая. 

Прислушалась. Тихо. Очень тихо. Ни тебе тиканья часов, ни работы холодильника. Ничего.

Может, хозяева вышли и это их голоса доносил ветер? Надеюсь, они скоро вернутся.

На улице дожидаться — так себе идея. Стихия свирепела не на шутку и заканчиваться не собиралась. Подожду здесь. Понимаю, что люди будут очень недовольны, когда обнаружат незнакомку у себя в доме, но я постараюсь объяснить ситуацию.  

Время! Я не могу ждать мифических провожатых бесконечно, подъёмник же скоро закроется! 

Достала мобильник. Осталось где-то полчаса, если вычесть время на спуск. Может позвонить в службу спасения? Глупо, конечно, но какие у меня ещё варианты?

Набрала цифры и обнаружила, что связь здесь попросту отсутствует. 

Замечательно. Просто прелестно! 

Сердце застучало быстрее, дыхания участилось. Так, только не паника! Только не это!

От неожиданно громкого стука в дверь я подпрыгнула, шарахаясь в сторону, споткнулась и повалилась на глубокое кресло... 

Ольга

— Хозяйка! — звучно кричал мужчина за дверью. От силы его грозного голоса я оцепенела. И вновь сильный удар да такой, что стены затряслись.  — Открывай! Срочно!

Сглотнула комок в горле. Руки тряслись. Хотела подбежать к двери, попросить, чтобы меня проводили до спуска, но мужчина вновь заголосил:
— Ведьма! Отвори дверь! Только ты можешь здесь помочь!

Необъяснимый ужас заставил меня, вскочить на ноги. В ушах шумело, холодная испарина покрыла лоб. Толком не разглядывая, куда тут можно спрятаться, я обогнула высокую спинку кресла, присела за ней, сжимаясь в комок. 

Сама не понимала, что творила. Я же как раз хотела кого-нибудь встретить, попросить о помощи! Но инстинкт самосохранения кричал спрятаться и не высовываться. Не ожидала от себя, что так могу испугаться каких-то людей. 

Сейчас путники заглянут, убедятся, что никого дома нет и пойдут дальше своей дорогой. А я? Лучше здесь останусь, но с тем, у кого такой жуткий голос, никуда не пойду.

И в этот момент дверь распахнулась. Задержала дыхание, зажав рот ладонью. Слышала лишь бешеный стук моего сердца и тяжёлое дыхание вошедшего.

— Открыто! Брат! Не отключайся. Ольхала тебе поможет! Она сильная! Ну и пусть, ведьма! Она любой недуг лечит. Хоть магический, хоть обыкновенный. Помнишь, как у меня чирей огромный такой на седельном месте вышел? Прокляли меня тогда... Эта... Неважно... Так, старушка в два дня от него избавилась. 

В ответ раздался протяжный полустон, полурык, от которого у меня кости заломило. Так их ещё и двое?! О чём идёт речь? Магия, ведьма, проклятия... Здесь, что неподалёку поселение какой-то секты обитает?

Что-то тяжёлое бухнулось на пол, послышался такой ужасный, нечеловеческий хрип, что у меня желудок скрутило. Я зажмурилась.

От ужаса волоски на теле встали дыбом. Кто эти люди?

— Эй, хозяйка, где ты? Помоги, прошу! Моему брату совсем плохо! 

Приоткрыла один глаз. На полу возле ножки кресла приютился огромный сапог, покрытый снегом. Это что за гигант носит такой размер?!

— Да куда же эта старая запропастилась? — озабоченно ворчал мужик, проходя вперёд. Под его весом застонали полы. Затем всё стихло на мгновение. — А ты кто такая? Почему прячешься?
Раствориться в воздухе не получиться, как я понимаю, так что придётся импровизировать.
Выпрямилась, ругая свои дрожащие колени, поправила шапку, не менее дрожащими руками.

Мужик просто огромный! Выше меня головы на три. Или четыре. Широкие плечи, мощный торс. Глаза горят. Светлые волосы ниже плеч. Плащ-накидка, отороченная мехом. И что это там у него виднеется сбоку? Меч?! Не зря я спряталась. От него же за версту опасностью веет.
Прочистила горло, скрестила руки на груди, чтобы не видно было как они трясуться:
— Я... не пряталась, а искала. Вот, — протянула ему варежку. Пушистую, вязаную, розового цвета. — Вы... просто меня напугали свои громким криком.
Мужчина удивлённо посмотрел на предмет моего псевдопоиска, ещё больше удивился, когда оглядел меня.
— Где Ольхала? — нахмурился он.
— Не знаю, — ответила я. Голос дрожал. — Я заблудилась, зашла попросить помощи...
— Ты тоже к ведьме за помощью пожаловала? — он внимательно заглянул мне в глаза. 

Спорить с ним не стала. Ведьма так ведьма. Пусть верит во что хочет. Но его нахальная фамильярность раздражала.
Очень вежливо, насколько вообще позволяло моё странное положение, сказала:
— Прошу вас не обращаться ко мне на ты... Мы с вами не знакомы...
— Не понял? — брови мужчины взлетели вверх. — А-а-а, так ты такая... Познакомиться поближе хочешь... Я бы рад, но мне брата спасать надо... Прокляли его. Может, в другой раз.
Не сразу я поняла, что он имел в виду, а когда поняла, то просто чуть не задохнулась от возмущения.
Но нужно быть выше и умнее хамов и нахалов, да к тому же раздражать такого огромного детину не стоило здесь, в избушке на вершине горы. Мне ведь даже бежать некуда. 
Решила сменить тему.
— А что с вашим братом? Может, я могу ему помочь? — кто за язык тянул, не знаю, но и правда, а вдруг парень при смерти, а мы в глуши.
— Ты ведьма? — опять зыркнул грозно, но я выдержала.
— Нет, конечно, что за глупости, но оказать первую медицинскую помощь могу, — зря, что ли я восемнадцать лет в семье врачей жила. Бесследно такое не проходит. — В такую погоду даже вертолёты не летают. Так что спасателей не дождёшься.

— Уже больно чудны́е речи ты ведёшь, красавица, — нахмурился мужчина. — Если ты проклятия снимать не умеешь, то ничем ты ему не поможешь.
— Да что вы заладили, "ведьма, проклятие, не поможешь"! — я протиснулась между детиной и креслом, тот отодвинулся, глядя сверху вниз. — Дайте взгляну, что с ним, а там уже решим, смогу или нет.
  И тут я увидела второго. Темень в доме стала ещё сильнее, так что разглядеть толком не получилось поначалу. Лишь отметила про себя, что такой же огромный как его брат, только волосы тёмные. Я присела на корточки сбоку, глянула на лицо и обомлела. Не знаю, что с мужчиной, но половина его лица покрыта чёрной мелкой... чешуёй?! Не может быть! Наверное, мне показалось. Я внимательно посмотрела на его грудь. Дышит. Хорошо. 

— Надо больше света, — ответила я, оглядела стены ближайшие, но выключатели отсутствовали.
— Сейчас организую свет, — быстро среагировал мужчина.
Скинул плащ, положил несколько брёвен в камин. И затем тут же вспыхнул огонь. Брёвна занялись сразу, будто он их розжигом для барбекю облил.
— Если поможешь брату, проси что хочешь! — в сердцах сказал тот, поворачиваясь ко мне лицом и застыл, словно ждал, что я прямо сейчас озвучу свои требования.
— Так прям и всё? — усмехнулась я. — Подтащи своего родича поближе к огню.

Тот быстро и послушно взял под ноги брата и под шею, и словно пушинку перенёс ближе к огню.
— Да, красавица, всё что пожелаешь, выполним, я и мой брат, — смотрел прямо в глаза, взгляд не отводил. — Перед всеми Богами клятву держать будем.
От серьёзности его тона, от того, сколько боли было в его голосе, сколько надежды в открытом взгляде, мне стало не по себе. Захотелось во чтобы то не стало помочь этому большому, грозному на вид ребёнку. За просто так, без всяких там клятв и подарков.
Но смогу ли, вот в чём вопрос... 

Несколькими часами ранее…

Сегодня сработали две ловушки, на северо-западе и на южной стороне склона гор, окружающих нашу обитель со всех сторон. Пришлось срочно лететь туда и на месте разбираться. Тревога оказалась ложной, но внятного ответа "почему" от мага гарнизона я так и не получил. 

— Не могу знать, мой генерал, многое в нашем мире остаётся без объяснений, — философски ответит старец Илья, поджав обиженно губы и сгорбившись, удалился прочь.

Седые волосы растрёпаны, старческие глаза подслеповато щурились. Последние месяцы слышном сдал Илья Мудрый, но оно и не удивительно. Один, на всю округу. Сложно скрываться становится от Айдинов (господствующая в мире Радаром уже сотню лет сильная магическая раса, наподобие орков, пытающаяся изжить со свету расу драконов). 

Где бойцам надобно помочь, где роженицу от боли избавить, где от простуды эликсир прописать. На всё у нас лишь один человек — Илья Мудрый. Ему бы в помощь толкового ученика найти. Чтобы и волхвовать умел, да врачевать по необходимости. Но что-то пока мудрец не спешил с этим. Лишь присматривался к молодому поколению на тренировках по магии да головой качал. 

— Я понимаю, мудрейший, — крикнул ему вдогонку, — но чтобы оба амулета вот так вдруг решили сойти с ума, без причины… Странно это. Очень странно.
Тот лишь пожал плечами в ответ, и продолжил свой путь.

Ещё раз просканировал пространство, но ничего подозрительного обнаружить не удалось. 

— Не бери в голову, Давид, артефакты на защиту бывает дают сбои, — хлопнул меня по плечу сводный брат Ренар. От могучей руки воина я чуть пошатнулся. — Давай я по-быстрому слетаю, осмотрю все посты, проверю, чтобы тебе спокойнее спалось.

Ну и вымахал детина на мою голову. Словно на дрожжах растёт. Славный воин, сильный, преданный и честный. Такие на вес золота в любые времена.

— Спасибо брат, но уже поздно, а тебя вон там, — я показал рукой на балкон, где только что мелькнула рыжая девичья макушка, — кое-кто уже поджидает...

Ренар раскраснелся, быстро буркнул, что девы подождут, сначала безопасность и служба, но во взгляде читалась тоска.

— Иди уже, — усмехнулся я. — Негоже молодую невесту надолго без внимания оставлять. Ещё уведёт кто…

Брат разъярённо на меня посмотрел:

— Я им уведу, — сжал кулаки, видимо, прекрасно понимая, кого я имел в виду.

— Ты давай только без мордобоя. Предупреди Родьку и довольно. Не надобно нам ещё и меж собой склоки затевать.

— Да я что? Я же всем объявил, что моя Светалана, моя! Что сговорились мы с ней… Меня она дожидаться обещала! Но этот… кобелина, знай, всё вокруг девки круги нарезает… Нарывается он Давид, как пить, дать нарывается!

— Ренар, как брата прошу, будь сговорчивей и попробуй проблему словами уладить. Родомир – неплохой парень, просто юн да зелен ещё. Кровь бурлит, кулаки чешутся. Ты старше, тебе и ответ держать.

Скрипнув зубами, брат дал слово обойтись на этот раз без драк и растворился в наступающих сумерках.

Я устало потёр глаза. Солнце уже зашло за края горных заснеженных хребтов, окрашивая малиновым заревом пики вершин. 

А мне бы самому выспаться не помешало... но придётся отложить это действие на потом. Сначала долг. 

Давид
Полетел проверять гарнизоны, защитные покровы. Удостоверился, что всё спокойно. Лучше лишний раз убедиться собственными глазами, чем потом пожинать неприятные последствия от внезапных вторжений. 

Если нас раскроют и на этот раз, придётся вновь срывать с насиженного места всё поселение и искать новые горы для укрытия. Сейчас, когда снег лежит глубокими пластами, очень бы не хотелось этого делать.

У сводного брата молодое горячее сердце, ему не терпится выйти из тени и занять земли, что принадлежали испокон веков нам по праву, прямо сейчас, но мы ещё не готовы. Время не пришло. 

Молодняк в гарнизоне не готов, не набрался нужной силы. Сгинут все. А я не могу так рисковать своими сородичами. По хорошему, нам бы объединиться с другими кланами драконов, теми кто так же где-то прячется. И уже после смотреть, что мы можем сделать с Айдинами, найти их слабые места, взять силой магии, если не численным перевесом. 

Но вот беда, те немногие, кто остался от когда-то могущественной расы драконов, сейчас попрятались в разных точках нашего мира, так же как мы. Силу копили, молодых берегли да искусству битвы обучали. Никто не хотел в неравных схватках с Айдинами прервать ветвь своего рода. 

И я тоже этого не хотел, поэтому каждый раз сдерживал излишнюю напористость брата и ему подобных товарищей.

Когда добрался до дома было уже темно. Замок встретил меня пустотой и тишиной. Не стал зажигать светильники. Не хотел прислугу будить… Проснуться, кормить начнут, вздыхать да охать, как я исхудал да на себя перестал быть похож.

Вдруг с верхнего этажа, там где моя спальня, послышался еле заметный шорох. Напрягся, достал кинжал.

Все, кто служил у меня, помогал по хозяйству, спали на первом этаже, в другой стороны дома. Наверху находились лишь мои покои и кабинет рабочий. 

Неужели всё таки кто-то из врагов прознал где я живу? Неужели обнаружили, где находиться поселение моего рода? Чужак пробрался к нам на территорию и поэтому сработали ловушки! Но тогда почему не было ни единого следа? Новая магия какая-то, доселе ни мне, ни Илье неведомая? 

Мягко ступая, подобно зверю, готовому напасть на жертву мгновенно, я старался не производить и звука. Молниеносно поднялся наверх. Дверь в спальню осталась чуть приоткрытой и оттуда доносилось чьё-то дыхание… Повёл носом по воздуху… Не может быть! Рывком распахнул дверь.

— Марго! Ты что забыла у меня в спальне?! — сказал строго и довольно громко, но не настолько чтобы слышала вся округа. — Кто впустил тебя без моего дозволения?
Белокурая голова взметнулась от подушки. Тонкие, холёные руки потянулись в мою сторону.
С хрипотцой, мягко и томно дева прошептала:
— Давид, иди сюда, замаялась я совсем, пока тебя дожидалась!
От её тона, от того как лунный свет, падая на полупрозрачную ткань ночной рубашки девушки, обнажал все её соблазнительные, округлые прелести, у меня запершило в горле, волна желания ударила в голову и в другие части тела. 

— Ты... не должна здесь находиться, Марго! — я убрал кинжал за пояс, стиснул кулаки. Шумно выдохнул, приказал своим чреслам успокоиться. — Прошу, покинь мою опочивальню. Я устал и хочу спать.
— Но Давид! Отец меня обманул! Сказал, что ты отменил нашу помолвку! Я ему не поверила и сама пришла к тебе, чтобы доказать всем, что они ошибаются. Не мог ты так со мной поступить! — девушка вскочила на ноги, бросилась ко мне. Обняла и прижалась всем телам. Я чуть не взвыл. 

Еле расцепил её руки.
— Марго! Я предупреждал тебя и не раз... Если ты так и будешь вести себя... неподобающим образом...я воспользуюсь правом отказаться от данного твоему отцу обещания... Ты меня не слушала...
Девушка ударила меня по груди кулачками.
— Да как ты посмел так меня опозорить! — она замахнулась,чтобы влепить мне пощёчину. 

Давид
Быстро перехватил руку за запястье.
Посмотрел прямо в её чёрные, горящие ненавистью глаза. Вспыхнул вертикальный зрачок, но тут же погас.
Всё таки Марго только прикидывалась разъяренной да возмущённой, а на самом деле играла. Не стоило и удивляться. Каждая клетка этой девицы пропитана ядом лжи и манипуляций.

— Ты сама себя опозорила, когда с моим дозорным Степаном легла, — по лицу драконицы пробежала волна неверия, сменившись на испуг. — Ну дорогая, ты право не так умна, как я о тебе думал! — я рассмеялся. — Ты надеялась, что я никогда об этом не узнаю? Рассчитывала,что твой мелкий, и что уж говорить, очень скупой подкуп моей челяди, закроет им рты навеки? Думала, мне не доложат, что ты посылала на Жемчужный рынок за эликсиром, восстанавливающим невинность?

С каждым моим словом Марго трясло всё сильнее, но не от страха. Нет. В моей бывшей  невесте этого добра не было ни на грамм. Её тело била мелкая дрожь от бессилия, от того, что её обман раскрылся и она осталась ни с чем…

— Не нужно меня бояться, — спокойно сказал я. — Поверь, я не гневаюсь и не расстроен. Наоборот, только рад, что твоя суть показалось раньше, чем наш союз скрепили на Небесах. Неволить я тебя не стану, поперёк твоего счастья со Степаном не пойду. Он хороший парень, надёжный, хоть и простоват для тебя. Теперь ты свободна и можешь выходить замуж за кого тебе вздумается… Если, конечно в наших краях найдётся тот, кто по собственному желанию захочет связать свою жизнь с тобой. 

Ноздри Марго гневно раздувались, губы превратились в тонкую полоску, глаза прищурились.

— Ты! Ты.... Я не хочу замуж ни за кого, кроме тебя! — вскинулась она.

 Я аккуратно отодвинул её подальше, сам сел в кресло закрыл глаза, шумно выдохнул. Устал я от этой женщины. Всю душу она мне вывернула наизнанку.
Сначала нос воротила, всё свысока на меня смотрела, корона происхождения её рода, видимо сильно давила… Позже, когда титул князя за мной признали да в генералы произвели, ужом стала рядом извиваться... Да толку-то от этого…
Никогда я не чувствовал к ней ничего, кроме долга перед отцом… Все проблемы из-за когда-то данного слова между нашими предками...
— Зачем я тебе, Марго? — устало молвил я. — Ведь не люб я тебе, да и никогда не был люб… Да и ты мне не нужна...
— Люб не люб! Какая разница! Мы должны породнится и точка! Престиж, знатный род, королевская кровь — вот что важно в таких браках как наш… - негодовала Марго. 

— Может быть... но я не хочу. Такая как ты мне не нужна.
— Ах так! Значит, вот как ты со мной? И это после всего, что для тебя сделал мой отец?! Тогда я... тогда я всем расскажу, что это ты меня обесчестил, невинности лишил, а теперь испорченную с позором бросаешь! Посмотрим, как тогда к тебе все в округе относиться станут! Какими глазами доблестные воины наши будут смотреть на своего князя, генерала драконов!
Я усмехнулся, встал, прошел к двери, распахнул её шире.
— Последний раз по хорошему прошу, уйди Марго! Покинь мой дом! Или ты хочешь чтобы Степана Илья Мудрый на магической Книге Судеб при всём честном народе поклясться заставил?

Женщина побелела. Всяк в нашем роду знает, что Книга Судеб не даст ложь сказать, пока на ней рука отвечающего лежит. Неужели она думала, что я не стану прибегать к всенародному оглашению её позора, если она мне угрожать вздумает?
— Ты...Ты не посмеешь! Мой отец... Он не даст! Он слишком значим для тебя! Для всех в этом мире.
Я схватил её в охапку, вынес в коридор:
— А ты проверь! Иди, расскажи свою сказку, а после увидим посмею я или нет! И смею тебя заверить, что слишком преувеличиваешь значимость своего рода!
Марго как-то сникла вся и уже менее воинственно, но всё так же капризно сказала:
— Дави, но хоть проводи меня до дома! На улице темно… я боюсь бродить ночью одна!
— Сама сюда пришла, сама и обратный путь найдёшь!

И захлопнул перед её носом дверь.

Скинул верхнюю одежду, стянул сапоги и завалился на кровать. Та всё ещё хранила запах Марго, я поморщился, перевернул подушку. Показалось, как зашуршало что-то, но вставать и проверять, что именно, у меня не было ни сил, ни желания.

Женщина ещё какое-то время постояла возле моей спальни, я слышал, что она делала невнятные попытки даже извиниться, что-то шептала, а затем всё стихло.

Вот и хорошо, что поговорили. Прям камень с души слетел. Теперь не придётся жениться на этой особе да с ее отцом родниться. 

Петрак Водар, отец Марго, двоюродный брат погибшего недавно короля, вот уже несколько лет спал и видел, как в скором будущем станет через свою дочь влиять на меня, на мои решения… Как остальных родственников пристроит поближе к князю, поближе к кормушке, казённой казне… Очень хорошо, что этого не случиться. Да простит меня отец и все предки!

 На душе стало радостно, и я заснул, кажется, даже с улыбкой на устах…
А вот разбудил меня ужасный крик брата...
— Давид! Давид! Проснись! Что с тобой?! — орал Ренар так громко, что в первые секунды я подумал, что оглохну. Его глас прокатился по комнате, словно звук обрушившейся скалы. 

Хотел открыть глаза, подняться, сказать, что бы глотку почём зря не драл, горло болеть после будет, но почему-то не смог. Моё тело меня не слушалось. Пару секунд я недоумённо наблюдал за своим состоянием.

 — Даша! Дашка! Матвей! Ласка! Где вы, олухи окаянные, ходите?! — вновь гаркнул Ренар. 

Послышался топот ног, чьи-то вздохи, затем грохот, будто кто-то или что-то тяжёлое упало на пол.

 — Скорее бегите к Илье Мудрому! Вашего хозяина отравили! Дашка, дай Ласке соли нюхательной! Смотри, чтобы старушка не окочурилась тут!
Это уже слишком! Никто меня не травил, с чего такие мысли? Попытался заорать на брата, выгнать его вон. Что за ерунду тот несёт? Просто переутомился, видимо, малость. Разум проснулся, а тело не успело. Умаялось. В остальном я чувствовал себя нормально, ну может, тяжеловатым немного. 

Но сколько бы не пытался сказать хоть что-то, чтобы остановить тот хаос, который закипал вокруг,  слова не шли. 

Всё тело превратилось будто в камень. Не смог пошевелить и мизинцем! Какого Жарда (тёмный демон пантеона богов мира Радаром) здесь происходило?

— Огненное проклятие это, — услышал я печальный голос своей старой няньки Ласки. — Ежели в течении суток не найти противоядие, сгинет Давидушка, сожрёт его сила проклятая изнутри! Все соки высосет!
И как завопит истошно, во всё горло, что мне самому страшно стало: 
— Ой, души Первородных драконов! Почему же вы нас покинули? Что же это делается-то! Почему вы решили к себе моего Давидушку-то забрать! Ведь молод ещё богатырь! В самом расцвете сил! Даже наследника не успел после себя оставить! Ух вы ироды окаянный, Айдейные морды! Всё ваша вина! Вы наше проклятие!
— Перестань, старая! — грозно цыкнул на неё Ренар. — Рано ты моего брата хоронишь! У нас ещё целый день впереди! Я найду способ его спасти! А ну, все разошлись!
И подхватил меня на руки, словно пушинку да потащил куда-то.
— Куда ты его понёс? — спросил конюх Матвей с печалью в голосе. — Оставь генерала в покое, дай отойти к Праотцам с миром… Нет от Огненного проклятия лекарства. Давно эта зараза последний раз в нашем мире показывалась. Все, кто знал от неё средство исцеления, давно померли…

Да они все отравы какой объелись с утра пораньше, что ли?! Почему решили, что я умереть должен! Это всё легенды из бабушкиных сказок, о смертельном проклятии драконов! Как они могут в эти россказни верить? 

Они с испугу, скорее всего, что-то напутали.

— Сапоги! Дай Сапоги я ему хоть надену! — закричала Даша, моя кухарка и стала натягивать их на меня. — Плащ, плащ возьми! На дворе вьюга завывает, не видно ни зги! Застудишь ведь брата!

Расскачиваясь в такт быстрым и размашестым шагам брата, я почувствовал, как в груди вспыхнул огонь, да такой мощный, что казалось, он пламенем вырвался наружу, опаляя лицо и всё вокруг.
Что-то не так… Произошла какая-то беда со мной, пока я спал. Тело к каждой секундой становилось всё тяжелее. Я ощущал, как грудная клетка давит на лёгкие и  становилось труднее дышать. 

Кто смог меня достать? В огненное проклятие я не верил, а вот заклинание обездвиживания вполне реально было накинуть, если подобраться очень близко.

 Но кто осмелился на такой подлый поступок именно сейчас, когда я так нужен своим бойцам?
Как? Когда?

Ольга

Поленья в камине разгорались быстро, давая достаточно света, чтобы приступить к осмотру "пациента". 
Присела рядом, убрала отороченную мехом накидку, которой был накрыт сверху больной, отодвинула аккуратно ворот странной, сделанной под старину одежды. Там оказался участок светлой кожи, ещё не покрытой непонятным тёмным налётом. Также аккуратно убрала тёмный локон слегка вьющихся волос, что упал на лицо мужчины.
При ближайшем рассмотрении поняла, что половину лица покрывала не чешуя, как в потёмках мне показалось, а какая-то сыпь,  похожая на крапивницу, только крупнее, темнее…
Но не это было самое страшное в том, что я наблюдала. Человек, лежащий передо мной очень тяжело и отрывисто дышал, посвистывал, в груди его что-то хлюпало.

Очень похоже на аллергическую реакцию, сама несколько раз проходила через подобное состояние, только без высыпаний на коже. Такие я раньше не встречала.

Быстро встала, раскрыла сумочку, которую бросила до этого на кресло, нашла там шприц-ручку с адреналином, всегда с собой ношу. У меня аллергия на креветок, на арихис и ещё на пару вещей. Когда питаюсь где-нибудь в незнакомом месте, нет-нет, да попадётся в еде ингредиент какой, который вызывает у меня аллергию. Так что я уже наученная горьким опытом, всегда и везде с собой беру такие шприцы.

Занесла руку, в попытке вколоть лекарство, но не успела. Моё запястье перехватили и сжали. Сильно и довольно грубо. Удивлённо вскинула бровь:
— Так вы хотите, чтобы я помогла вашему брату или нет?

— Что это за оружие, ведьма? — грозно молвил родственник больного. — Ты что удумала?

— Снять анафилактический шок, что ж ещё, по-вашему! — ответила я, попытавшись выдернуть руку. Но тот держал крепко.

— Вся это ведьминская ваша абракадабра мне непонятна! Сначала испробуй своё зелье на мне!

Поморщилась. Приехали! Парень предлагает вколоть ему порцию адреналина?!

Недоумённо посмотрела в светлые глаза мужчины, задержалась на несколько секунд. Он сейчас так шутит? Но серьёзное, нахмуренное лицо, сжатые челюсти явно указывали, что этот мужчина, скорее всего, даже такого слова не знал, как "шутка".

— Послушайте, любезный, как вас звать?

— Ренаром меня величают, — насупившись ещё больше, молвил он. — Но ты мне зубы не заговаривай, дай, я первый на себе твою колдовскую трубку испробую, а уже опосля, если не сгину, тогда и с брата разрешу этот твой... шок снимать.

Да уж… Откуда они вылезти эти два очень странных и огромных парня? С каких гор спустились?

— Ренар, — мне всё же удалось высвободить онемевшую ладонь. — Меня Ольга зовут. А это, — я поднесла ближе к лицу мужчины шприц, — доза адреналина, которая поможет вашему брату справиться с последствиями аллергии... Уж не знаю на что она у него... И другого такого у меня с собой нет. Так что вы решайте: либо доверяете мне спасение своего родного, либо…он умрёт… И никаких других способов, в сложившейся непростой ситуации, я не вижу… Нам нужно  остановить реакцию!

Тот же продолжал смотреть на меня хмуро, поджимая губы и сверля глазами. Такое чувство, что он не понял ни слова из того, что я сказала.

С этим человеком лучше разговаривать по-простому, будто с ребёнком… Не, ну мало ли, может, они и правда из какого-то поселения, где лекарствами не лечат болезни, а лишь молитвами да травами… В нашем мире всякое бывает… Забыла, как назывались такие люди… Кто-то вроде из общины Амишей…

Вот и пожаловали в избушку к местной старушке, чтобы та его народными средствами выходила… Да только, видимо, бабушка спустилась вниз на канатке, да в такую пургу вернуться не смогла…

Пока мужчина решал, как же ему поступить, мы упускали драгоценное время…
Кинула взгляд на лежащего перед камином мужчину, его грудь вздымалась всё реже и еле заметнее. Мои ладони вспотели, в висках стучало, сердце бешено колотилось о грудную клетку. Ещё никогда в жизни не приходилось сталкиваться с тем, чтобы человек умирал на моих глазах... А я... я стояла, с возможно, зажатым спасением в руке и ждала неизвестно чего! 

— Послушай, — перешла я "ты", так как нервничала всё сильнее. Абсолютно не хотелось мне сейчас, чтобы неизвестный мужчина стал холодным трупом, тогда как шанс есть не доводить его до таких непоправимых последствий. — Не кажется ли тебе глупым, вот стоять и смотреть, как твой брат умирает? 

— Но я не знаю, что это у тебя в руках! Обычно знахарки или волхвы зельями отпаивают, мазями всякими мажут, да заклинания читают! — чуть ли не плача говорил тот. — Я тебя первый раз вижу! Вдруг ты одна из подручных Айдинов и специально обучена нашего брата дракона со свету своими ядами изводить!

— Знаешь, я право не могу взять в толк, о чём ты говоришь, — быстро развернусь, присела на корточки и пока детина соображал, мгновенно вколола прямо в открытый участок шеи адреналин.

— Ведьма! — взревел Ренар. — Как ты посмела?! Ну, смотри! Если мой брат отойдёт к праотцам, то это будет твоя вина и жить тебе останется совсем недолго!

Положила одну руку на грудь мужчины, другой взяла за запястье, пытаясь нащупать пульс. Рука оказалась довольно тяжёлой…

Светловолосый брат пыхтел рядом. Что-то холодное коснулось кожи под затылком. Скосила глаза... А я и не заметила, когда Ренар вытащил меч из ножен… и приставил острый клинок к моей шее.

Сглотнула ком, подкативший к горлу… Денёк становился всё лучше и лучше…

 Я, значит, тут пытаюсь хоть чем-то облегчить состояние больного, которого, кстати, ко мне уже принесли в очень плачевном состоянии, а меня ещё хотят обвинить в его убийстве!
Красота, да и только! Но не стала ничего отвечать. Бесполезно спорить и что-то пытаться доказать. Оставалось, надеется, что адреналин сработает и темноволосый гигант, хотя бы для начала станет дышать ровно. А с остальным я позже разберусь.
Теперь от спасения утопающего, вверенного случайностью в мои руки, зависит и моя жизнь…
Прелестно! Просто чудесно я насладилась бескрайними просторами и горячим глинтвейном на вершине горы!

Ольга

И тут лежащий на полу мужчина громко и звучно вздохнул, взревел, словно раненый зверь, захрипел, принимая сидячее положение, руки к груди прижал. Дикими, светящимися чёрными глазищами повёл по сторонам. Словно зомби на моих глазах ожил. Страшное зрелище, учитывая его комплекцию!

Я машинально шарахнулась назад, упала на пятую точку. Благо Ренар успел меч отвести в сторону, так что шея моя осталась цела. Отползла к стене, укрылась в тени, подтянула колени к себе и сидела на холодных половицы, таращилась на незнакомца. Сердце пропускало удары, стремясь спрятаться от этого кошмара как можно дальше.

Ошалевшим взором мужчина обвёл комнату, подвигал бровями, остановил взгляд на Ренаре. 

— Родной ты мой! Живой! — кинулся обнимать гиганта брат. — Уже и не чаял, что свидимся на этом свете… Не было веры в ведьминскую трубку!
Закатила глаза. Как такое вообще возможно, чтобы в наш век технологий, нанороботов, стволовых клеток и искусственного интеллекта, кто-то ещё верил в каких-то ведьм и колдовство. Уму непостижимо! Я просто отказывалась в это верить!

— Ладно мальчики, — встала, отряхнула одежду, вышла на освещённое место. — Я тоже очень рада, что мой ЭЛИКСИР возымел действие, — на слове «эликсир» я сделала особое ударение, — но счастливое воссоединение пока попрошу вас отложить. Мы не знаем происхождение этой сыпи… Нужно осмотреть всё тело, обработать хотя бы спиртом или водкой, надеюсь, каковые в этом доме имеются... У меня в сумочке есть йод, но не знаю, насколько его хватит, с учётом такого огромного размера больного...

Оба парня уставились на меня не мигая, снизу вверх. Я что, на непонятном им языке изъясняюсь? И если Ренар удивлялся уже не так сильно, то второй был просто ошарашен. Неясно только моими словами, или моей персоной в целом.

Я всё понимаю... Я женщина видная, в самом расцвете сил, так сказать, всё при мне… Но в такой одежде, как горнолыжный костюм, вязаной шапке, что съехала набок и из-под которой волосы торчали в разные стороны, разглядеть всю мою неземную красоту сейчас было нереально. Так чего же тогда он так смотрит?

А тот знай себе, всё сидел да взгляд не отводил. 

Тогда и я решила приглядеться повнимательней. Особенно на ту половину лица, что не была обезображена тёмной сыпью. Ничего так, видный мужчина, красив той самой мужественной красотой, что редко сейчас на улицах встретишь…Только  короста тёмного, неопознанного пока происхождения всё портила…
Жаль будет, если шрамы останутся...

Пора было заканчивать гляделки, и продолжать лечение. Быстро наклонилась, и, взявшись за края одежды мужчины, принялась расстёгивать хитроумные застёжки из металла…

— Ты что творишь, девка? — тот грубо откинул мою руку. 

— Сам ты девка! — выпалила я в ответ, отодвинулась и скрестила руки на груди. — Сам лечи своего брата грубияна! — сказала Ренару. — Я больше к нему и близко не подойду!

Светловолосый брат посмотрел на меня выпученными глазами и молчал, будто воды в рот набрал.

Повисла напряжённая тишина в доме, и лишь песня ветра снаружи нарушала её.

— Да вроде до того как мне поплохело, я парнем был… — суровое выражение на лице очнувшегося сменилось искренним недоумением и уже более вкрадчиво тот спросил: — Я что-то не то сказал?

— А как, по-твоему? — я с этим мамонтом мгновенно стала на "ты" разговаривать. Сильно задели его слова.

Заметила, как раздулись крылья носа у мужчины, как заиграли желваки на скулах.

Прикрыла глаза, сосчитала до пяти успокаиваясь. Мысленно убрала выпущенные коготки.

Кто их знает, этих переросших детин. Может, у них в заснеженных горах, в поселении, где отродясь лекарств от аллергии не видели, слово «девка», которое вызвало у меня столь бурную реакцию — это не оскорбление. Помнится, в старину на Руси так незамужних женщин называли… Кто знает, может, и в роду братьев такие же обычаи… 

Усмехнулась. А как в старину разведённых женщин называли? Память молчала, затаившись где-то в уголке, и не спешила подкидывать очередное, скорее всего, не особо лицеприятное обозначение для такой, как я. 

Шумно выдохнула, хлопнула в ладоши. 

— Ладно, проехали, просто не называйте меня больше «девкой» и мы с вами подружимся, — сказала примирительно и даже улыбнулась.
Ну или попыталась. В такой странной донельзя ситуации искреннюю улыбку я бы, навряд ли, смогла сообразить. Всё-таки мы в лесу, в какой-то забытой богом избушке, снаружи бушует пурга, здесь два мужика довольно свирепого вида. У одного острый меч сбоку, который тот уже приставлял к моей шее…

Словом, мало поводов для веселья и расслабленной, непринуждённой беседы.

— Я должен покаяться пред тобой красавица, — сказал Ренар и поклонился мне в ноги. — Прости меня глупого, нерадивого, что не распознал сразу твой дар врачевания… Прими в благодарность за спасения жизни брата моего Давида кинжал мой. Мне он в наследство от прадеда Михая достался. Бесстрашный был дракон.

И вытащил из-за пояса острый клинок, камни на рукояти которого засверкали в отблеске огня яркими бликами.
— Экий ты непутёвый, Реня, — тут же осадил его брат. — Зачем такой женщине клинок.
Засунул руку за пазуху, а затем протянул мне на ладони сверкающий, довольно большого размера прозрачный камень.
— Вот, прими лучше от нас двоих Драконий Глаз, — видя, что я не шевелюсь, и молча взираю на его подарок, добавил: — Очень редкий, его продать дорого на рынке можно или на украшение пустить…
Так мы втроём и застыли: Ренар с протянутым кинжалом на ладонях, Давид к переливающимся драгоценным камнем и я, с сомнениями в голове...
День сегодня не переставал удивлять! Даже боялась представить, что дальше меня ожидало!

Ольга

Странные они братья. Один светловолосый, лицо простое, добродушное, взгляд открытый, глаза светло-голубые. Второй породистый, словно конь вороной: тёмные шелковистые волосы, гордое лицо, квадратные скулы, ямочка на подбородке, карие, почти чёрные глаза, орлиный нос… Вероятность, что родные оба мальца нулевая...

— Так, ну, всё, граждане хорошие, — я первой нарушила нашу трагикомичную картину. — Я ещё ничего не сделала, а вы меня уже подарками осыпаете. Так дело не пойдёт. Вдруг приступ повторится и что тогда? Опять меч к моему горлу прилетит? Нет уж, увольте, сначала я должна осмотреть тело… Полностью… Наметить план дальнейших действий… Вымыть поражённые участки...

Давид вспыхнул, облокачиваясь на брата, поднялся. Его пошатывало. Не дай бог, с высоты своего роста на пол грохнется! Пробьёт ведь насквозь довольно хилые доски. Автоматически подбежала и я, хотела помочь, поддержать, но тот отстранился, вскинув густые брови, посмотрел исподлобья осуждающе и возмущённо. 

Взял мою руку в свою, я немного смутилась, кожу на лице обдало огнём. Давид вложил мне в ладонь камень, сжал её, прокашлялся:

— Возьми. Долг платежом красен. И мы с тобой в расчёте, ведьма… но раздеваться я не буду. Нечего там рассматривать…

Вот так прям и нечего? Я бы возразила, глядя на его мощную фигуру и бугры мышц, что угадывались даже под просторной одеждой… Но взяла камень, понимая, что спорить с этим упрямым медведеподобным парнем бессмысленно, поблагодарила, положила в карман и сказала:

— Да чего я там не видела-то… Тоже мне «рассматривать»… Никто не собирается твои прелести… разглядывать… Считай, что я доктор, и буду созерцать лишь болезнь…

Мужчина упрямо мотнул головой.

— Ты себя в зеркало видел? — продолжала я настаивать мягко. — У тебя половина лица какой-то сыпью странной покрыта, скорее всего, и на других частях тела такие же высыпания… Чешется небось… Мазью, лучше серной, все поражённые участки смазать…

Мужчина молчал насупив брови, но по тому, как он повёл плечами и носом, я поняла, что и правда чешется…

Примирительно улыбнулась, словно малышу, которого на прививку к тёте в белом халате привели, но тот сопротивлялся… укольчика боялся… 

— Разденься, прошу! Мне нужно оценить объём работы!

— Мы не женаты, чтобы я пред тобой раздевался…

Шумно выдохнула. Ну и нравы у них в селении. Прошлый век какой-то. С таким горделивым настоем он себя в могилу быстро сведёт. 

— И хорошо что не женаты… — сказала я подбоченившись. — Была бы женой, вмиг бы у меня, как миленький здесь уже в одних портках щеголял… — Ренар тихонько прыснул, Давид нахмурился, еле слышно зарычал, метнул убийственный взгляд на брата, но с места не сдвинулся. — Ренар, твой брат, которого ты так самоотверженно тащил сквозь пургу, отказывается лечиться… Вразумил бы его… Объяснил, что докторов слушаться надо…

— Дави, права ведьма, не артачься, дай ей взглянуть на это проклятие ближе… — согласился со мной блондин, что очень радовало. — Авось справиться, прогонит нечисть из твоего тела…

— Нет никакого Огненного проклятия! — упрямо встряхнул головой Давид. — Я вполне хорошо себя чувствую… Само пройдёт. На мне всё, как на собаке заживает… Пора в гарнизон возвращаться… Некогда мне тут с вами лясы точить!

Быстро, пока он и правду не сбежал с дуру, достала из сумочки пудреницу, открыла и поднесла ближе к лицу мужчины:

— Насчёт проклятия я с тобой согласна, Давид, но взгляни! — тот недоверчиво покосился на круглую коробочку в моих руках, осторожно заглянул и отпрянул. — Народ ходить пугать с такой ми… таким лицом будешь? А если вновь сознание потеряешь, а если она ещё сильнее расползётся по всему телу, что тогда? Другой волшебной палочки с адреналиньчиком у меня нет…

— Дело говорит Ольга, — добавил Ренар, положив руку на плечо брату. — ты бы остался у неё в избушке, подлечился, а с гарнизоном и остальным я сам разберусь…

— Нет! — сурово отрезал Давид.

 Мы с его братом отошли на пару шагов в сторону. Буйный он какой-то. Чуть что не по его, тут же взрывается. Подальше лучше держаться от этого мамонта, ещё затопчет. 

Видимо, осознав, что его голос больше походил на рык, чтобы подчинёнными в казарме командовать, смягчился и более спокойно сказал:

— Лечиться… я согласен, эта гадость жуть как зудит, еле сил хватает, чтобы не разодрать всю кожу когтями… но… Ты Ренар, со мной останешься… И мазями всякими сам покрывать моё тело будешь!

И взгляд зырк на меня и тут же отвёл, мне даже почудилось, что покраснел… 

Э-э-э, как его моё присутствие смущает! Один только вид грозный, да голос свирепый, а на деле мальчишка стеснительный. Отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

— Ну, вы пока тут сами решайте, кто кого мазать будет, а я пойду, осмотрюсь… Горячей воды организую… Погляжу, чем дом бабушки знахарки вашей богат. Может, что полезное для лечения отыщу…

Давид 

— Ты зачем ведьме меч к горлу приставил? — тут же кинулся я на брата, сам не понимая, почему меня так беспокоило это. 

Стало как-то немного не по себе, когда представлял, что если бы Ренар сгоряча такую девку угробил…

Слово "девка" ей негоже... Замужняя, что ли? Или вдова? Мужа потеряла, взвыла от одиночества и к знахарке Ольхале в ученицы подалась? 

Но слишком странная она, необычная и наряд на ней уж больно забавный... Смешной головной убор... Здешние благородные женщины шляпы носят, простые платками голову покрывают… А местные деревенские надевают мужские штаны, когда охотиться отправляются на лошадях или в лес по грибы да ягоды ходят. Но этот костюм... непохож он на привычную в наших краях одежду... Тем более, для знахарки…

Хотя взгляд... Такие глаза притягивают внимание... Заставляют остановиться и заглянуть в душу... Ведьминский взгляд... Может, с каких-то дальних островов сюда переселилась...  

— А ты всё слышал, пока без движения лежал? — спросил меня брат. Я кивнул. — Да я ж того… Принял её за врага… Она хвать какую-то штуковину, и к шее твоей метнулась… Ну я и заподозрил неладное…

Поискал взглядом то, что держала в руках ведьма, подобрал небольшое овальное приспособление, которым меня Ольга с того света из когтистых лап Ждана выдрала…

 Я-то уже думал, что всё… не выберусь… Всё слышал, всё понимал, пока словно камень лежал, но ничего поделать не мог… Еле дышать удавалось... С родными уже прощался… Готовился с предками встретиться... 

Принюхался, повертел в руках подозрительный предмет. 

— Непохожа эта вещица на оружие… — молвил я. 

Ренар промолчал, но продолжал с подозрением коситься на цилиндр в моих руках. Я опустил его в карман брюк.
Илье покажу, вдруг что подскажет. К тому же изучить надо состав... Ведьмы обычно рецепты своих секретных зелий не открывают посторонним... Но если этот эликсир такой чудодейственный, то в будущем пригодится моим бойцам.

— Так. Я быстро скидываю одежду, — сказал Ренару, а сам убедился, что Ольга всё ещё где-то по дому ходит и меня не видит. — Ты смотришь, где ещё эта гадость у меня поселилась на теле… А после…

Заметил, как брат отвёл глаза и еле сдерживает улыбку…

— И что смешного я сказал? — нахмурился.

— Да ничего, я так… Э, как ты давича разошёлся... «Не жена ты мне!» А она тебе: "Раздевайся!" А ты: «Не буду»! — трясся от беззвучного смеха Ренар.
— Ты собрался мне весь разговор пересказывать? — почувствовал, как вспыхнуло лицо, волосы на голове зашевелились. Благо что он мне брат, пусть и сводный... А так бы придушил гадёныша за измывательства… — Ты мне тут прекращай… зубоскалить! Я не посмотрю, что брат… Мигом тебе устрою сверх усиленную тренировку за оскорбления твоего генерала!

— Ой ладно тебе, Дави… Признайся уже, что понравилась тебе девушка, вот ты весь и нахохлился… - понизил до шёпота голос Реня. - А она и правда ничего… Бойка, не из пугливых… На лицо ладная, фигурой статная, к тому же палец в рот такой не клади, руку оттяпает… Был бы я свободен, я б за ней приударил... 

Я заскрипел зубами… Пуговицы на рубахе не поддавались, рванул их с силой. Пара из них отлетела, ударилась о кирпичную кладку камина, звякнула и упала на пол.

— Ты чего? — брат проводил глазами полёт пуговиц и уставился на меня, раскрыв рот.

  Сжал кулаки, сдерживая себя, выдохнул и молвил:

— Ничего... Ты меня из себя выводишь, своими речами. Займись лучше делом... Посмотри, что там сзади, есть эта зараз или духи миловали? — повернулся спиной к брату, приспуская рубаху, подошёл ближе к огню. 

Давид

Сам осмотрел свою грудь и живот. Сыпь сползала по левой стороне тела, от лица, по шее и вниз до пупа… И очень зудела... Да уж красавец, одно загляденье... Таким стыдно даже матери показаться, не то что девушке... 

— Спина немного задета… — констатировал Ренар. — Не так, как лицо, поменьше и только плечо да лопатка. Ниже чисто.
Хорошо, что немного. Проще вылечиться будет.  

Из глубины дома доносились громкие звуки: гремела железная посуда, ударялась друг о друга стеклянная утварь, послышался звук льющейся воды.

Я быстро накинул одежду, заправил в штаны. Сверху затянул тесьму у плаща.

— Эй, добрые молодцы! Огоньку не найдётся? Воду вскипятить хотела, но ни спичек, ни зажигалки найти не могу, — послышался голос женщины.

Мы с братом переглянулись.

— Странная она всё-таки… — молвил Ренар, и очень уж счастли́во улыбнулся. Ножом по сердцу прошлась его улыбка. — И слова чудны́е говорит... Я таких не слышал раньше... Пойду подсоблю Ольге. 

Пару секунд я в задумчивости молчал, помедлил, но затем схватил за руку брата, остановил.

— Помогать ведьме буду я. Дождусь, когда она свою мазь приготовит. А ты... Ты слетай за Ильёй. Пусть прибудет… Его совет может понадобиться... а после домой вернёмся... 

— Может тебе лучше остаться здесь? Кто знает... Вдруг хворь вернётся? 

— Дома долечиваться буду, если вернётся. Давай Ренар, одно крыло здесь, другое там…

 
Уже возле порога брат остановился:
— Дави, раз ты всё слышал... Я ведьме поклялся, что мы выполним любую её просьбу, если она тебя от погибели спасёт... Так что...

Поморщился. Это Ренар, конечно, зря сказал. Я всё ещё не считал, что Огненным проклятием меня накрыло...  

— Слышал. Слово сказано. Назад не воротишь, — сказал нахмурившись. — Иди давай... да Илье скажи, чтобы своих волшебных порошков прихватил…Могут пригодиться…

Брат ещё малость потоптался, явно что-то хотел добавить, но поправил меч и стремительно покинул избу.
Я же направился на кухню. Склонил голову, проходя под арочным входом, что разделял гостиную и кухню и тут прямо на меня выскочила Ольга.

От неожиданности я машинально схватил её за плечи, остановился. Наши взгляды встретились.
И будто стрела в сердце вонзилась. Женщина запрокинула голову, ростом еле дотягивала мне до плеча... Смотрела прямо, её щёки алели... Наконечник стрелы прошёл глубже, разрывая сердечную мышцу... Несколько мгновений, казавшиеся вечностью, мы застыли, глядя друг другу в глаза. 

В ярких, словно два изумруда глазах плясали удивление и тревога. Пухлые, алые от морозного воздуха губы были приоткрыты… Красива дева, прав брат. Той самой ведьминской красотой пригожа, от которой держаться надобно подальше... Иначе душу всё вынет, опустошит...

— Уф! Когда дверь хлопнула, я уж подумала, что вы оба сбежали, а меня одну здесь оставили… — нарушила первой наше затянувшееся молчание женщина.

Я очнулся, убрал руки, поспешил отстраниться. 

— Пойдём, я помогу с огнём, — прошёл вперёд.

Обогнул стол, заваленный разнообразной посудой, банками, сушёными травами... Окинул взглядом всё помещение. Эта ведьма сама недавно здесь оказалась... Не прибрано, в углах паутина огромная свисает, к тому же дом уж очень давно не топили... Старая Ольхала не сегодня отсюда ушла... да и не вчера...

Подошёл к печи, присел, щёлкнул пальцами. Дрова тут же вспыхнули.
— Спасибо, — сказала женщина, заходя на кухню. 

— Непохожа ты на ведьму... Ну или не из здешних, — сказал я вставая. — Откуда...
И тут меня повело. Ноги вмиг ослабли, но я быстро, пока Ольга не заметила, присел на стул возле стола, благо был рядом. 

— Тебе плохо? Снова? — всё-таки заметила глазастая. Тут же подскочила ко мне, взяла за запястье. — Пульс участился. Что произошло?
Опять раздеваться просить будет?

— Всё хорошо, не суетись. Я в порядке. Ничего…страшного не случилось... Просто не до конца оклемался пока. Огонь зажёг всего лишь…

Но тут меня осенила догадка... Неужели… Не может быть!