Мой нелюбимый лорд

- Где же ты прячешься, Роза Торн? Я иду за тобой.

Он приближался.

Шаг – в коридоре скрипнула половица.

Еще шаг – дверной проход заслонила мужская фигура.

Мой преследователь переступил порог.

Окружающий его сумрак тотчас развеялся, открывая моему взору знакомое лицо. Красиво очерченный рот растянулся в улыбке.

- Нашел.

Всего одно слово – и мое сердце сжало удушающими тисками страха.

«Не может быть! Не верю! – огнем метались в моем сознании отчаянные мысли. – Невозможно, чтобы это был он!»

Мой убийца медленно двинулся ко мне.

- Моя милая, нежная Роза, ты должна, наконец, исчезнуть, - произнес он с тихой угрозой. – Только когда ты исчезнешь, я смогу достичь своей цели. Ты – помеха.

Отсветы пламени от камина метались по стенам библиотеки и по безупречному лицу мужчины, который собирался убить меня.

- Я ждал этого до-о-олгие десять лет... – протянул он тихо и вкрадчиво, словно боялся спугнуть пичужку, которую вот-вот готов был схватить, и с каждым его шагом расстояние между нами сокращалось.

Я чувствовала за спиной жар, исходящий от огня за каминной решеткой – дальше отступать мне было некуда. Мой убийца загнал меня в ловушку. Не сбежать. Не спастись.

Обман. Все, что я видела, все, что окружало меня с первого дня моего приезда в особняк Кингсвордов, было обманом. Я была опутана паутиной лжи. Но самое ужасное...

Я с таким упорством обманывала сама себя...

«Я никогда не причиню тебе боли, Роза, - прозвучал в моей голове глубокий шепот, проникающий мне в душу, разрывающий прочные оковы, которые долгие годы сковывали мое сердце. – Не бойся меня. Верь мне».

«Ошиблась, - прикусив губу и зажмурив глаза от мучительного сожаления, подумала я. – Как же жестоко я ошиблась».

Моя жизнь – не слишком ли высокая цена за эту ошибку?

«Не сдавайся, Роза, - сказала я себе. – Когда-то ты ушла от смерти. Однажды ты уже обманула ее, правда? Ты сможешь сделать это снова».

И сейчас, следя за приближением моего убийцы, я приготовилась второй раз в жизни обмануть смерть, которая смотрела на меня из его красивых и безжалостных глаз.

Райан Кингсворд – так звали мужчину, который прямо сейчас с видом хозяина расхаживал по гостиной моего дома.

Усадьба стояла в глубине Запретного леса, на охране Границы Миров. Ее хозяином когда-то был мой отец, Эбрахам Торн, последний хранитель границы.

- Демоны Карьяры! – выругался Кингсворд.

Он только что задел плечом шкаф, и с верхней полки к его ногам упал череп одного из низших демонов – по темечку черепа поползла трещина.

«Жаль, что к ногам, а не на голову», - злобно подумала я, искренне сожалея, что пострадал череп демона – уж лучше бы треснул череп лорда Кингсворда.

- Зачем она хранит здесь эти кости? – недовольно ворчал лорд. - Я что-то пропустил? Усадьба Торнов превратилась в могильник?

Отбросив концом трости в сторону треснувший череп – как же все-таки жаль, что не свой, - он хмыкнул:

- Впрочем, этот дом уже десять лет как могильник. Одним покойником меньше, одним больше...

Я сжала челюсти от злости и бессилия. Хотела бы я дать достойный ответ на бессовестные оскорбления негодяя, но... Тогда бы мне пришлось себя выдать, а я...

В этот самый момент я пряталась, питая надежду, что мне удастся сбежать незамеченной. Отдавать себя в руки этого человека я была не намерена. Он не получит меня так легко.

Однако – демоны всей Архарии! – как же я его ненавидела...

Когда-то усадьба Торнов была последней защитой королевства от вторжения демонических тварей, живущих по ту сторону Границы. Торны, один из самых могущественных магических родов, денно и нощно вливали свои силы в сохранение ее неприкосновенности.

Перед Торнами склоняли головы. Их уважали. Ценили. На них уповали и молились. Их боялись и ненавидели. Потому что зависели от них. Все в этом королевстве – начиная от простых прачек и заканчивая самой королевой.

Но десять лет назад семейство Торнов было уничтожено.

Одно ложное обвинение. Один хитрый и подлый молодой маг. Один визит королевской инквизиции... Этого хватило, чтобы все могущество Торнов превратилось в пепелище.

В тот день они умерли. Все. Мой отец, мать, дядя, старший брат. Осталась только я – Роза Торн, ребенок, который прятался в тайнике. Я была единственной, кто выжил.

Мне было всего восемь лет, но лицо молодого мага, который привел в этот дом инквизицию и опорочил доброе имя моего отца фальшивым обвинением, я не забуду никогда.

В тот день Эбрахам Торн, оскорбленный несправедливой жестокостью Гильдии, оставил на лице молодого мага шрам.

Сейчас этот шрам пересекал правую щеку Райана Кингсворда.

- Вы действительно хотите жениться на дочери Торна, Кингсворд?

Человек, который задал этот вопрос, тоже находился сейчас в гостиной моего дома и вразвалочку следовал по пятам за Райаном Кингсвордом. Он осматривался, лениво и несколько пренебрежительно.

Лицо его было мне незнакомо, но я предположила, что это один из магов Гильдии, и находится он здесь в качестве сопровождающего.

- Вы задаете мне этот вопрос уже в третий раз, Гравис, - холодно отозвался Кингсворд. – Почему мое намерение вас так удивляет?

- Но как же... – судя по тону, растерялся Гравис. – Торны были обвинены в худшем преступлении, на которое может пойти маг... Вытягивать силы демонических тварей из Границы Миров, чтобы питать свое могущество... Такое преступление нельзя искупить даже смертью. Этот род был обесчещен, а вы хотите взять в жены последнюю из Торнов. Неужели возможное порицание высшего общества вас не тревожит?

- Нет, - сухо отозвался Кингсворд. – Королева дала свое согласие на этот брак – остальное для меня не имеет значения.

Я поджала губы.

Обесчещенный род...

«Я не знаю вас, мистер Гравис, впервые вас вижу, но за эти слова я уже желаю вам смерти... Мой отец их не заслужил».

- И все же я не понимаю вас, Кингсворд, - продолжал Гравис, расхаживая по гостиной. – Неужели дело в... жалости? Считаете своим долгом позаботиться о дочери Торна? Ее ведь никто во всем королевстве не возьмет в жены, учитывая все обстоятельства. И это именно вы – тот человек, который разоблачил презренные деяния Торнов, невольно оставив бедняжку сиротой. Вас терзает чувство вины перед ней?

Гравис перестал лениво оглядывать гостиную и повернулся к Кингсворду.

- Вы ведь не думаете, что Роза Торн будет вам благодарна за то, что вы устроили ее судьбу, женившись на ней?

Кингсворд в ответ посмотрел на Грависа. Смотрел он, ни разу не мигнув, и так долго, что Гравис сглотнул, прочистил горло покашливанием, но взгляда не отвел, хотя, судя по нервно вздрагивающим векам, явно хотел. Видимо, по какой-то причине не смог.

Наконец Кингсворд ответил:

- Нет. Я не думаю, что Роза Торн будет мне благодарна. Откровенно говоря, меня вообще мало волнуют ее чувства.

Он отвернулся, продолжая обходить гостиную и скользя по ней взглядом, но не ленивым, как у Грависа, а цепким, внимательным.

- Роза Торн будет мне полезна. Поэтому хочет она того или нет, ей придется стать моей женой.

Гравис нервно хохотнул.

- Я так и думал... Признаться, так и думал, что девица Торн вам для чего-то понадобилась. Однако вы заинтриговали меня, Кингсворд. Хотелось бы мне знать, какая в ней может быть ценность для вас. Магия Торнов в ней спит и не пробудится из-за королевской печати Забвения, наложенной на весь род. Да и для охраны Границы миров эта девушка не нужна – Граница уже десять лет как надежно закрыта. Кому как не вам знать. Ведь это вы совершили невозможное, запечатав Границу так надежно, что с тех самых пор ни одна демоническая тварь не прорвалась сквозь нее. Для чего же еще могла понадобиться вам Роза Торн? Меня терзает любопытство...

- Вам придется усмирить свое любопытство, Гравис, - с внезапно прорвавшимися в голосе стальными нотками сказал лорд Кингсворд. – Посадите его на цепь и загоните в будку – там ему самое место. У меня никогда не было намерения делиться с вами своими планами.

Гравис застыл с открытым ртом, таращась на Кингсворда. Обращенные к нему только что слова прозвучали грубо и резко. Лицо Грависа побагровело, он сжал челюсть – казалось, еще немного и он взорвется от негодования. Но Гравис лишь во второй раз прочистил горло, тряхнул головой и отвел взгляд. На лице его отражались досада и смирение. Вступать в конфликт с Кингсвордом он не рискнул.

И мне это сказало о многом.

У Райана Кингсворда была власть – вот, что я сразу поняла.

Его поведение, высокомерие и холодность в отношении Грависа, боязнь последнего парировать на грубость или просто возразить... И даже тот факт, что сама королева дала лорду Кингсворду разрешение на брак со мной – последней из заклейменного позором и уничтоженного рода Торнов, – все это указывало на то, что в руках Кингсворда была очень большая власть.

Еще бы. Человек, который низверг Торнов и закрыл Границу миров на десять лет. Целых десять лет демонические твари не пытались проникнуть в наш мир. Целых десять лет Запретный лес хранил тишину.

Я не знала, как Кингсворду это удалось, но это казалось мне подозрительным. Казалось, он совершил невозможное. Настоящее чудо. Но чудес не бывает. За каждым чудом скрывается какая-то тайна – неприглядная тайна, может быть, даже совсем скверная, страшная. В этом я была уверена. Как и в том, что лорд Райан Кингсворд вовсе не герой, коим его считали.

Я помнила тот день. Хорошо помнила. И поэтому знала, Кингсворд – не тот, за кого себя выдает. Не тот, кем его все считают.

Десять лет назад он уничтожил мою семью. С того дня я не видела его, но сегодня он пришел за мной, чтобы сделать своей женой. На вопрос Грависа, зачем ему это, Кингсворд ответил, что я буду ему полезна, но он солгал. Причина была в другом.

Он не просто так пришел именно сейчас, когда я вышла из поры юности. Ведь одновременно с вступлением в брачный возраст наследники Торнов всегда вступали в полную силу владения своей родовой магией. И если магия Торнов пробудится во мне, я стану для него помехой.

Могла быть лишь одна причина появления Кингсворда в этом доме.

Человек, который уничтожил род Хранителей Границы, пришел, чтобы завершить начатое – избавиться от последней из Торнов.

«Ну что ж, - подумала я, - пора показать лорду Кингсворду, насколько он ошибся во мне, когда решил прийти сюда».

«Стать вашей женой, лорд Кингсворд? Забудьте об этом»...

Тайник, в котором я пряталась, скрывался за большими напольными часами в гостиной. Сквозь множественные отверстия в задней стенке часов я наблюдала за Кингсвордом и Грависом – вся гостиная была у меня как на ладони. И на данный момент я увидела и услышала достаточно – настала пора действовать.

Из крохотной тесной комнатенки тайника на второй этаж вела винтовая лестница – по ней, стараясь не издавать звуков, я поднялась наверх. В маленькой библиотеке стояли точно такие же напольные часы. Они были встроены в стену и легко отодвигались – фактически служили дверью в тайник.

Из библиотеки я продолжала слышать голоса Кингсворда и Грависа, но о чем шла речь, разобрать уже не могла.

«Сейчас», - велела я себе.

Подойдя к книжному шкафу, я сделала глубокий вздох и заранее извинилась перед книгами, которые долгие десять лет были моими единственными друзьями, моей единственной семьей.

«Простите за это»...

И зацепив пальцами корешки сверху, потянула книги на себя. С грохотом несколько книг посыпалось на пол. Я повторила свои действия еще раз – и новая порция книг полетела вниз, ударяясь о деревянный настил пола.

Надеясь, что наделала достаточно шума, я метнулась обратно к двери, замаскированной часами с боем высотой в человеческий рост, и юрко скрылась в потайном помещении. Плотно прикрыв за собой дверь, быстро и тихо стала спускаться по винтовой лестнице вниз.

Спустившись, сквозь отверстия в задней стенке часов я внимательно оглядела гостиную – она была пуста, и я рискнула выйти из тайника. Двустворчатые двери гостиной были распахнуты, а с лестницы, ведущей на второй этаж, доносились звуки шагов и голоса.

Все шло по плану. Услышав шум со второго этажа, Кингсворд и Гравис решили, что это я, и поспешили наверх. Но радоваться рано – нужно еще довести план до конца.

Я подняла юбки и скинула с ног ботинки, после чего босиком, крадучись, стала подниматься по лестнице следом за незваными гостями моего дома. Осторожно выглянув из-за перил лестницы, успела увидеть, как мужчины скрылись в маленькой библиотеке, после чего побежала по ступеням вверх так быстро, как могла.

Они вот-вот обнаружат, что в библиотеке никого нет, и могут вернуться обратно! Поспеши, Роза!

На ходу я достала из рукава платья полоску бумаги, которая, впрочем, была не просто бумагой, а магическим талисманом. Приготовлены они у меня были заранее. Так как я лишь недавно вошла в пору зрелости, магия Торнов во мне еще не пробудилась, и было не понятно, пробудится ли вообще – Гравис упомянул королевскую печать Забвения, но насколько я знала из записей отца, магия Торнов относилась к той редкой разновидности магии, которую очень сложно было запечатать. Однако все эти десять лет магия во мне спала, но я не сдавалась и по книгам отца, по его записям училась защищать себя теми способами, которые были мне доступны.

Первое, чем я овладела в совершенстве – это изготовление магических талисманов. Мне пришлось выучить наизусть огромное множество сложных магических формул, состоящих из символов, знаков и рун. У каждого из них было свое предназначение, большинство служило для защиты, но были и те, кто мог навредить. Сейчас в моей руке был талисман со сложным магическим знаком, который в пределах своего действия лишал мага возможности использовать свою силу – иными словами, запирал любую магию.

На носочках я приблизилась к двери в библиотеку.

- Здесь никого нет, Кингсворд, - донесся до меня голос Грависа. – Кто-то, наверное, задел книжный шкаф. Книги посыпались на пол, и человек, поняв, что наделал шуму, убежал. Но он или она где-то поблизости, далеко убежать не мог.

Я усмехнулась.

Гравис рассуждал именно так, как я и рассчитывала. Удобно, когда приходится иметь дело с предсказуемыми людьми.

- Вы ошибаетесь, Гравис, - услышала я голос лорда Кингсворда. – Книги на полках стоят плотно, а этот шкаф слишком тяжелый – он не пошатнется, даже если я попытаюсь его толкнуть. Книги сбросили нарочно.

Усмешка сошла с моего лица вмиг. Кингсворд умен. Умен, а значит, опасен для меня. Нельзя медлить. С этим человеком, который видит насквозь мои действия – нельзя.

«Сейчас!»

Взявшись за край двери, я быстро толкнула ее вперед. Дверь закрылась с таким громким звуком, что в первый момент я остолбенела от испуга.

«Я выдала себя! Теперь он знает, что я здесь!»

«Не медли, Роза!»

Услышав тяжелые и быстрые шаги за дверью, я дрожащими руками задвинула тяжелый деревянный засов. И в самый последний момент, когда дверь вздрогнула от толчка изнутри, а засов задрожал и заметался в латунных скобах, будто хотел сорвать их с креплений, я резким движением наложила поверх двери талисман, который все это время держала наготове.

Дверь перестала вздрагивать, брус засова неподвижно замер в скобах. Мой талисман действовал.

Положив руку на грудь, я сжала в пальцах ткань платья, и сделала долгий облегченный выдох. Ух, кажется, перенервничала. Но, слава богу, я справилась.

Меня охватил пьянящий восторг. Справилась! Я смогла! А теперь...

- Роза, я знаю, это вы, - раздалось с другой стороны двери.

Со мной заговорил лорд Кингсворд.

- Послушайте, Роза, я вам не враг. – Кингсворд говорил спокойно и ровно, словно боялся спугнуть меня неправильной интонацией. – И пришел не для того, чтобы вам навредить. Я здесь, чтобы помочь.

Сейчас лорд Кингсворд не мог использовать свою магию, чтобы освободиться. Какое-то время ему и Гравису предстоит посидеть взаперти. Несколько часов спустя сила талисмана ослабнет, и они смогут выйти, но за это время...

Я буду уже далеко.

Отступив от двери на шаг, я знала, что не отвечу. Ни слова не произнесу в ответ – Кингсворд не дождется, я не дам слабину. Пусть он умен, но я... осторожна. Пришел помочь мне? Как же...

«Райан Кингсворд, вы последний человек в этом мире, которому я поверю», - мысленно сказала ему я и, повернувшись спиной к двери, побежала вниз по лестнице.

«Я должна покинуть свой дом».

От этой мысли сердце в груди сжалось от боли. Мне было страшно. Я не знала, что со мной теперь будет, лишь одно понимала слишком ясно – если я попаду в руки Райана Кингсворда, то меня ждет та же участь, которая постигла всю мою семью.

Я не позволю ему так легко избавиться от последний из Торнов.

Ради моего отца...

Запретный лес я знала хорошо. С глубокого детства мне приходилось гулять здесь: сначала с отцом или дядей, а когда я подросла, меня стали отпускать на прогулки по лесу с братом.

Йен был старше меня на десять лет и казался мне очень взрослым. Но в итоге он так по-настоящему и не повзрослел: успел лишь достичь возраста, когда родовая магия Торнов в нем вошла в свою полную силу. Когда Йен умер, ему было столько же, сколько сейчас мне.

Я никогда не увижу его взрослым мужчиной, как мой отец или дядя, какими я их помнила. И виноват в смерти моего брата был не кто иной, как Райан Кингсворд.

Почему? Как мог этот человек прийти в мой дом с намерением сделать меня своей женой, если знал, что лишил меня семьи, когда я была всего лишь ребенком? Он совсем не испытывал стыда? Жил без тени чувства вины? Или лорд Кингсворд был настолько бесчеловечен, что такие вещи его даже не трогали?

«Я не думаю, что Роза Торн будет мне благодарна. Меня вообще мало волнуют ее чувства» , - произнес в моей памяти его голос.

Я вспомнила, как, покидая усадьбу, напоследок обернулась, чтобы окинуть родной дом прощальным взглядом, и увидела Райана Кингсворда. Он стоял возле окна маленькой библиотеки, где был заперт вместе с мистером Грависом, и провожал меня взглядом. Я не могла на таком расстоянии хорошо разглядеть за стеклом его лицо, но точно видела, что лорд Кингсворд был удивительно спокоен – ни гнева, ни возмущения тому, что я обвела его вокруг пальца, что сбежала от него.

И все же это не был взгляд человека, который смотрит вслед ускользающей добычи. Глаза лорда Кингсворда как будто говорили: «Мы скоро встретимся, Роза Торн». Как будто он был уверен – мне не уйти от него.

Почему я надеюсь, что этот человек хотя бы чувствует вину за то, что сделал, думала я, продвигаясь сквозь лес. Неужели мне стало бы легче, если бы Райан Кингсворд умел испытывать угрызения совести, если бы ему было... жаль?

«Я не должна пытаться увидеть в нем такого же человека, как я сама или мой отец. Он другой. Лорд Кингсворд бессердечен и хладнокровен – мне не стоит ждать, что он может раскаяться в гибели моей семьи».

В отличие от остальных, он не был обманут, нет, ведь это именно он придумал ложь и заставил поверить в нее всех: Гильдию магов, высшее общество и даже саму королеву. Я помню, что он сказал моему отцу перед его смертью. Я помню эти слова...

Я была ребенком, и многие вещи были недоступны моему пониманию, но одно я поняла ясно: Райан Кингсворд преследовал какую-то цель. А мой отец стоял на его пути к этой цели, и поэтому – только поэтому! – должен был умереть. Как и вся семья Торнов. Если бы Йен не спрятал меня тогда в тайнике... Райан Кингсворд избавился бы от меня еще десять лет назад.

Почему за эти десять лет он не пришел за мной, чтобы завершить начатое?

Я не знала. Но была уверена – причина была. Что-то сдерживало его все эти годы. А сейчас, похоже, время пришло – и вот он здесь, вернулся за мной.

Я шла долго. Сумерки быстро сменились непроглядной тьмой ночи – густые тени стелились по земле черным змеиным кублом, и лишь на стволах деревьев кое-где серебрился свет луны. Подняв фонарь, который держала в руке, я достала из пояса заранее заготовленный магический талисман и наложила его сверху. За слюдяной створкой тотчас начали разгораться блуждающие огоньки.

Двигаться в темноте, освещая себе дорогу фонарем, было легче, но все же я чувствовала, как во мне пробуждается тревога. Лишь пару раз я так сильно углублялась в лес, как сейчас. Боялась, что заблужусь и не найду дорогу обратно. И только однажды дошла до реки, за которой сквозь редеющий подлесок виднелся тракт. Это было несколько лет назад. Сейчас я шла по памяти, и, кажется, заблудилась.

Конечно, от усадьбы Торнов была прямая дорога до тракта, но именно от нее мне следовало держаться подальше – на той дороге Кингсворд настиг бы меня очень скоро.

Нет, дорогу, по которой лорд Кингсворд сегодня приехал в усадьбу, я выбрать никак не могла. И к слову... прошло уже часов шесть-семь, как я покинула свой дом – талисман должен был потерять свою силу и перестать действовать, а значит, Райан Кингсворд наверняка уже отправился за мной в погоню.

Ему, в отличие от меня, наверняка не страшна ночь. Магу, сумевшему уничтожить Торнов и запечатать Границу Миров, нечего и некого бояться.

Лес все никак не редел – напротив, деревья смыкались вокруг меня все плотнее. С холодным страхом, облепившим мое тело, я осознала, что и впрямь заблудилась. Река далеко отсюда, а значит, и тракт тоже.

Остановившись, я припала к ближайшему дереву всем телом. Я задыхалась от долгой ходьбы, пальцы и пятки саднило от боли – похоже, жесткие ботинки растерли кожу до кровавых мозолей.

Только сейчас я почувствовала, как сильно устала. В конце концов, я шла много часов, ненадолго останавливаясь лишь для короткой передышки. Наверное, страх и моя ненависть к Райану Кингсворду заставили меня двигаться вперед, не чувствуя собственного тела.

Опустившись на землю, я закрыла глаза и откинулась головой на ствол, тотчас затылком почувствовав, исходящую от коры холодную сырость. Но мне было все равно – запоздало усталость взяла свое. Измотанное тело нуждалось в отдыхе, и меня начало клонить в сон.

Наверное, я бы так и уснула, используя ствол дерева, как подушку, но моих ушей вдруг коснулся странный звук – будто что-то скребется где-то рядом.

Распахнув глаза, я повертела головой, вглядываясь в обступившую меня темноту ночи, но разглядеть ничего не могла. Звук повторился – будто какое-то животное скребется когтями о древесную кору, – и я в испуге подскочила на ноги. Сняв с себя накидку, набросила ее на стоящий на земле фонарь, и снова вгляделась в темноту. Ничто не двигалось в пределах видимости, глаза мои не улавливали меж деревьев никаких силуэтов, не было слышно ни шороха листьев, ни треска веток – именно такие звуки выдавали охотящееся в ночи животное или... человека.

Снова поскреблось. В этот раз мне показалось, что звук был довольно далеко от меня, но почему-то я его ясно слышала.

«Что же это?» - едва дыша от страха, подумала я.

Несколько минут я стояла не шевелясь, превратившись в слух, однако звук больше не повторялся.

Чувствуя слабость в ногах, я наугад потянулась рукой к стволу дерева, но вместо твердой опоры наткнулась на что-то острое и, коротко охнув, одернула руку.

Укол был болезненный, но в темноте я не могла разглядеть, чем поранила ладонь. Наклонившись, сняла накидку с фонаря, накинула ее себе на плечи, а фонарь взяла в руку. Собираясь осветить ствол дерева, чтобы убедиться, что укололась веткой, а не была кем-то ужалена, я вдруг краем глаза уловила какое-то движение.

Резко повернув голову вбок, успела заметить, мелькнувшую между деревьями человеческую фигуру и похолодела от ужаса.

Человек! Это определенно был человек!

Граница Миров уже десять лет как запечатана и за все это время не было ни одного прорыва, а значит, это не может быть демон, но...

Человек, бродящий ночью по Запретному лесу... Ничего хорошего это мне не сулило.

Лорд Кингсворд, даже отправься он по моим следам, не мог бы настичь меня так скоро – это невозможно, тогда...

Кто же это? Кто и с какой целью бродит глубокой ночью по Запретному лесу, в самой близости с Границей?

Ушей коснулся шорох – чьи-то тяжелые ноги приминали лежащую на земле листву. Шаг. Еще шаг.

Я слишком шумно втянула в себя воздух, вновь заметив быстро промелькнувшую в просвете деревьев фигуру – в этот раз ближе! – и тут земляной настил из листьев прошуршал у меня прямо за спиной.

Обернуться я не успела. От тяжелого удара голова вспыхнула горячей болью, глаза заволокло темнотой, и мир померк.

Гравис оторвал от двери бумажный талисман: сложная схема, вписанная в круг, состояла из нескольких наложенных друг на друга фигур и разнообразных рун, разбросанных то тут, то там.

- Надо же ей было выучить все эти премудрости магических формул, - то ли восхитился, то ли подосадовал Гравис. – Всего лишь ради такой слабенькой магии, как создание магических талисманов... Упорная девица, эта Роза Торн, не правда ли, Кингсворд?

Лорд, к которому он обращался, спускался по лестнице и был уже далеко внизу, так что Гравису пришлось его догонять.

- Магия для неодаренных, - пренебрежительно скривился Гравис, следуя по пятам за Райном Кингсвордом, который не оборачивался и не отвечал, будто у него было какое-то важное дело, и ему было не до Грависа. – Для наследницы некогда могущественных Торнов пользоваться магией для неодаренных... унизительно должно быть, как думаете, Кингсворд?

- Вы все еще недооцениваете магию для неодаренных, после того, как добрые пять часов просидели взаперти, Гравис? – флегматично отозвался лорд. – Вы слишком полагаетесь на свой родовой дар, когда-нибудь это сыграет с вами злую шутку, попомните мои слова.

- Ох, не преувеличивайте, Кингсворд! - хохотнул Гравис, который больше обрадовался тому, что лорд наконец перестал его игнорировать, чем огорчился обещанию, которое не сулило ему добра. – Родовой дар всегда с магом, всегда в его распоряжении – никакая магия для неодаренных с ним не сравнится.

Он озадаченно хмыкнул на ходу.

- А вы и впрямь не могли снять магию талисмана, Кингсворд? С вашим-то даром... Наверное, решили дать малышке Розе фору? – Гравис посмеялся, и в смехе его слышалось что-то непристойное. – Знаю я вас, Кингсворд, вы истинный охотник. А какой интерес охотнику преследовать жертву, которая и так практически у него в руках, верно?

- Неверно, - отрезал лорд. – Я уже сказал вам, Гравис, вы зря недооцениваете магию неодаренных. И, как ваш друг, я рекомендую вам не высказываться нелестно в адрес мисс Торн. Не забывайте, я собираюсь на ней жениться и могу не простить вам оскорбления будущей леди Кингсворд.

Гравис приуныл и какое-то время следовал за лордом молча, скривив лицо, будто его заставили держать во рту лимон, запретив глотать и выплевывать.

Спустившись на первый этаж, Кингсворд проследовал в гостиную. Гравис уже без прежнего воодушевления вошел следом. С утомленным вздохом он наблюдал, как лорд обошел гостиную, щелкнул пальцами по еще одному талисману, наложенному на большие часы с боем, хмыкнул.

- Вот почему я не нашел тайный ход, хоть и предполагал, что он есть, - произнес Кингсворд. – Мисс Торн довольно предусмотрительна.

Повернувшись спиной к часам, Кингсворд задел что-то ногой, наклонился, а когда выпрямил спину, в руке держал череп одного из низших демонов. Он был крупнее человеческого, два прямых рога ото лба поднимались вверх, еще два – от висков загибались назад. Череп злобно ухмылялся, и Гравису казалось, что смотрит он прямо на него, хотя глазницы были черны и пусты.

С удивлением Гравис наблюдал, как Кингсворд подкинул череп вверх и тотчас ткнул в него набалдашником трости. Набалдашник выплюнул пламенем, которое, словно лапа зверя – Гравис был уверен, что видел длинные огненные пальцы и острые когти, - схватило череп и утащило внутрь набалдашника. Миг – и череп демона исчез.

- Сколько раз вижу, столько раз мурашки по коже, - себе под нос проговорил Гравис.

- Вы что-то сказали, Гравис? – не глядя, спросил лорд.

- А-а-а... да нет... – промямлил в ответ тот. – Я спросил, зачем он вам? Череп демона.

- Кто знает, что может пригодиться в поисках мисс Торн, - ответил Кингсворд.

Гравис удивлено поморгал.

- Роза Торн тщедушная молодая девица, сомневаюсь, что она далеко ушла. Думаю, если поедем той же дорогой, которой прибыли сюда, то быстро ее догоним. Она ведь не могла догадаться, где вы спрятали лошадей, и наверняка пошла пешком.

- На дороге от усадьбы Торнов до тракта ее можно не искать, - отрезал Кингсворд. – Мисс Торн знает, что там бы я в два счета ее догнал. Нет. Она пошла в Запретный лес. И не заблуждайтесь, Гравис. Роза Торн десять лет прожила в лесу, полагаясь только на себя и магию неодаренных. И выжила. Она не так тщедушна, как вы полагаете.

Гравис усмехнулся.

- Если мисс Торн гуляла по Запретному лесу ночами, то это чудо, что она дожила до этого дня, Кингсворд.

- О чем вы? – нахмурился лорд.

Гравис развел руками.

- Ну как же, Кингсворд! Всем известно, что ночами возле Границы блуждают выгорни. А против выгорня магия неодаренных мисс Торн не поможет. Если мисс Торн отправилась в Запретный лес в такое время суток, то, боюсь, стать леди Кингсворд ей не суждено.

- Демоны Карьяры! - едва ли не прорычал лорд; черты его лица заострились, взгляд утратил равнодушие. – Об этом я даже не подумал...

- Посторонитесь, Гравис, я спешу, - бросил он на ходу, пересек быстрыми шагами гостиную и вышел за дверь.

Посторонившийся, как его и просили, Гравис, смотрел вслед Райану Кингсворду некоторое время, потом озадаченно произнес:

- А он и впрямь серьезен насчет Розы Торн.

Хмыкнув задумчиво, добавил:

- Все же интересно, зачем ему понадобилась последняя из Торнов.

* * *

Руки были связаны.

Именно это я осознала в первое мгновение, когда пришла в себя. Толстая веревка обхватывала запястья, стягивала до ноющей боли. Я бессознательно дернула руками в стороны, чтобы освободиться, но тщетно.

В нескольких шагах от меня стоял мой собственный фонарь с блуждающими огоньками, освещая помещение слабым светом. Оглядевшись, я обнаружила, что сижу прямо на полу, и, похоже, кто-то прислонил меня спиной к стене. Облики святых на частично сохранившихся оконных витражах и настенных фресках указывали на то, что нахожусь я в давно заброшенной часовне.

«Как я здесь оказалась?»

Память тотчас услужливо напомнила: темная фигура впереди меж деревьев, тупой удар по голове сзади, темнота.

Мой взгляд испуганно заметался по часовне в поисках людей, но сейчас здесь не было ни души, кроме меня. Однако я точно помнила, что видела человека. А судя по тому, что ударили меня сзади, он был не один. Их было как минимум двое.

«Заброшенная часовня... – задумалась я, припоминая. – Это же совсем недалеко от тракта!»

Кажется, я знала, где нахожусь.

Церковь Пустых.

Несколько веков назад впервые произошел раскол на Границе Миров, и в мир людей хлынули демоны. Они были похожи на зверей – дикие, алчные, неуправляемые и... голодные. Вечно голодные. Их едой стали люди. Вот только поедали демоны не человеческие тела, а человеческие души. Еще тогда возникла теория, что у демонов нет своей души, поэтому они всегда чувствуют этот голод, порожденный пустотой внутри них. И именно поэтому их так манят души людей.

Но демоны не были пустыми внутри. Их наполнял огонь. Их душами было пламя. Неугасаемое. Пылающее вечно. И жаждали они не наполнить свою пустоту человеческими душами, нет. Жаждали они накормить этот вечно голодный огонь внутри них – накормить душами людей.

В те времена... пожалуй, во все времена... находились храбрецы, мечтающие стать героями. Ради спасения всех людей храбрые безумцы приходили к Границе Миров, чтобы одолеть демонов, но вместо этого навеки теряли свои души.

В народе их называли выгорнями.

Люди, чьи души были поглощены демоническим огнем, выгорев без остатка, не умирали. Они просто становились пустыми – тело без души, нуждающееся в пище.

Они бродили по лесам возле Границы, охотясь на животных, как дикие звери. Иногда они охотились на людей, если были сильно голодны. Они больше не знали душевного тепла, не способны были на человеческую привязанности, не умели плакать и смеяться... Все еще люди. Только пустые.

Церковь Пустых была основана каким-то проповедником, его имя забылось, а вот его учения подхватили многие.

Души Пустых не сгорели в демоническом пламени – душа не может сгореть, - они воплотились в сердцах демонов. Люди грешны – демоны пришли наказать людей и за грехи забрать их души. Демоны благословлены богами – пожирая человеческие души, они становятся существами высшего порядка, ибо отныне обладают человеческой душой, соединенной с вечным пламенем. Демонов не нужно убивать – люди должны сами отдать им свои души. Так хотят боги. Смиритесь и примите неизбежное – люди погрязли в грехах, а демоны пришли, чтобы наказать их и занять их место. Люди должны принять свою судьбу и... стать Пустыми.

Вот таким примерно было учение Церкви Пустых. И приверженцев у безымянного проповедника оказалось немало. В первое время люди пребывали в постоянном страхе, везде царила паника. Многие не верили, что демонов можно одолеть, и им проще было поверить, что Церковь Пустых говорит правду: нужно смириться, и твоя душа перейдет к демону, который придет за ней.

И наверное, люди покорно позволили бы демоническим тварям себя уничтожить, но в какой-то момент пришло спасение. В мире людей начали рождаться дети, наделенные особым даром. Их назвали магами.

Откуда к людям пришла магия, никто не знал до сих пор, но и мой отец, и лорд Кингсворд, и Гравис, и другие маги королевства были потомками первых магов.

Дар у каждого рода был свой, особенный и неповторимый. Всегда передавался по наследству – из поколения в поколение. Благодаря магам противостоять вторжению демонов из-за Границы Миров стало возможным. Страх людей уменьшился, в их сердцах поселилась вера, и Церковь Пустых стремительно стала терять свое влияние.

Люди больше не желали слушать призывы смириться и стать Пустыми. Люди пожелали бороться за свои души.

Но Пустые, или проще говоря, выгорни, не исчезли. Множество раз демоны совершали прорывы и врывались в мир людей, нападая на них, пожирая демоническим пламенем их души. Однако за последние десять лет, что Граница была запечатана, новые выгорни не появлялись, а большинство появившихся ранее, были пойманы.

Однако я знала, что в лесах возле Границы все еще иногда, очень редко, можно наткнуться на Пустого...

БАХ!

Я вздрогнула, когда тишину разорвал громкий звук. Вскинула глаза и заметила, как распахнулась от удара дверь часовни. Послышались шаги, а следом в дверном проеме часовни возникла фигура.

Это был мужчина – старый, с длинными грязно-серыми седыми волосами и бородой ниже пояса. Его рваная изношенная одежда свисала в нескольких местах лоскутами, но его это, кажется, не беспокоило.

Он нес в руках огромный тюк – большой кусок грязной ткани, набитой чем-то шуршащим и мягким. В мою сторону он не смотрел, и я сидела тихо, боясь привлечь его внимание. У старика был заторможенный вид, и он показался мне одним из тех безумных бродяг, которые иногда бесцельно бродят по лесу, не помня, кто они.

Шаркающей походкой старик подошел к противоположной стене и бросил возле нее тюк. Наклонился, возился какое-то время, пока я дрожала от страха и боялась даже дышать. А когда отошел, я увидела расстеленный на полу кусок ткани размером с плащ или накидку. Поверху настилом лежала сухая листва. Я поняла, что это было. Старик приготовил себе постель для сна, а ворох листвы, принесенный из леса, должен был послужить ему вместо перин, чтобы удобнее было спать на твердом полу.

Вжавшись в стену, я наблюдала за ним, и не могла решить, что делать. Если этот старик был тем, кто оглушил меня и притащил сюда, то зачем он это сделал? Зачем я ему нужна? Но что если все было не так?

Допустим, на меня напали разбойники, чей путь сегодня лежал через Запретный лес. Они решили меня ограбить и поэтому напали. А старик, видимо, временно нашедший приют в этой заброшенной часовне, просто наткнулся в лесу на меня, лежащую без сознания, и принес сюда из лучших побуждений.

Опустив взгляд на руки, я пожалела, что не могу проверить свою теорию. Деньги были надежно припрятаны в потайных кармашках одежды, до которых мне сейчас не добраться. Впрочем... если бы разбойники искали деньги, то, скорее всего, моя одежда сейчас была бы разорвана...

Услышав шаркающие шаги, я быстро вскинула взгляд, и судорожно втянула в себя воздух – старик направлялся ко мне. Сглотнув, я подалась назад, но вжаться в стену еще сильнее было уже невозможно.

Преодолев расстояние между нами, старик подошел совсем близко, и я ахнула, разглядев его лицо, с которого на меня смотрели абсолютно белые яблоки глаз, без намека на зрачки.

«Пустой!» - изнутри обожгла мое сознание ужасная мысль.

Выгорня я видела только однажды, несколько лет назад. Изучая дороги Запретного леса, я едва не столкнулась с выгорнем лицом к лицу, но вовремя успела спрятаться в зарослях деревьев, и он прошел мимо меня, не заметив. Однако, наблюдая за ним сквозь ветви, я смогла разглядеть пустые белые глаза на его лице.

У этого старика были такие же.

Демоны Архарии... Впервые я ушла от дома так далеко, и, похоже, везение покинуло меня.

- Женщина, - глухо просипел старик безжизненным голосом. – Молодая.

Он подошел ко мне еще ближе, вплотную, и я едва сдержала крик, рвущийся из горла, когда борода старика скользнула по моему плечу и по связанным рукам.

Я вся сжалась, а старик издал носом тянущие звуки.

Он нюхал меня!

- Здоровая, - прохрипел мне на ухо старик и распрямил спину.

«Здоровая?» - мысленно повторила я, а на ум тотчас пришли разговоры, которые я слышала от жителей деревеньки близ Запретного леса: выгорни иногда едят людей, если очень голодны и долго не ели животное мясо.

Я изо всех сил держала рот сомкнутым, но мое горло все же издало сдавленный стон.

- Хейл! – вдруг, повернувшись куда-то назад, крикнул старик. – Хе-е-ейл!

Мои глаза вмиг расширились.

Имя? Это имя! Все-таки, похоже, старик и был тем, кого я недавно встретила в лесу, а если так, то... он ведь был не один! Кого он зовет?!

Ответ на свой вопрос я получила очень скоро.

Сначала я услышала тяжелые шаги, а после в часовне появился еще один человек. Выше и моложе, судя по телосложению. Давно не юноша, далеко не старик. Человек постоял возле распахнутой двери, заторможенно глядя на старика, потом двинулся сюда.

Чем ближе он подходил, тем лучше я могла его рассмотреть. Его борода и волосы не были такими длинными, как у старика, и в них не было заметно седины – рыжевато-бурые, сальные, словно свалявшиеся. Мой взгляд мазнул по рукам, покрытым коркой грязи, по лохмотьям, в которые он был одет, и остановился на глазах – белых, абсолютно белых. Они выделялись на почти черном от грязи лице.

- Сын, - просипел старик, когда тот, кого он называл Хейлом, подошел ближе. – Должен продолжить род. Должен взять жену.

Он говорил короткими несвязными фразами, и я не сразу поняла, что означают его слова. Пока старик не посмотрел на меня белыми глазами и не добавил:

- Здоровая женщина. Сегодня станешь женой Хейла.

И, продолжая смотреть на меня мертвенным взглядом Пустого, отвел руку в сторону. Проследив за его указательным пальцем, я в ужасе замотала головой. Изо рта вырвался почти беззвучный шепот:

- Нет... нет-нет-нет...

Ворох сухих листьев поверх куска ткани на полу – эту постель старик готовил не для себя.

Он готовил ее для меня.

Понимание того, зачем я понадобилась Пустым, прошило мое сознание тысячей острых игл. Молодой выгорень наклонился и, схватив меня руками за лодыжки, потянул за ноги по полу к «брачному ложу».

Я завизжала.

Я схожу с ума... Демоны всей Архарии, я схожу с ума! Не верю, что это происходит со мной... Не верю, не хочу верить... Помогите, кто-нибудь, помогите!..

Мои мысли путались. Где-то в своем сознании я слышала собственный голос, который говорил с кем-то, звал кого-то, умолял. Но в реальности... В реальности меня хватило только на то, чтобы беспрерывно визжать, срывая голос, надрывая связки.

Выгорни – отец и сын – принесли в свое убежище, в заброшенную старую часовню, молодую женщину – меня, – потому что у них была цель.

Продолжить род.

На затворках сознания я понимала, что желание это брало свой исток из тех времен, когда старик Пустой еще был человеком.

У него был сын. Наверное, у него было какое-то хозяйство, свой дом, своя земля, свое дело. И сын должен был принять от отца в наследство его дело, чтобы вложенный отцом труд не пропал зря. Сохранить. Преумножить. Род – это дерево, которое должно расти, подниматься вверх, разрастаться вширь. Оно должно плодоносить, чтобы потомки, поколение за поколением, могли собирать плоды.

Так было всегда, во все века, у всех людей.

Сын должен жениться, и жена должна родить ему детей, чтобы они сохранили нажитое отцом, дедом, прадедом, чтобы преумножали... Дерево рода должно расти.

Где-то глубоко, на самом дне сознания, я понимала – выгорни не осознают, что делают. Желание старика, такое простое и понятное, осталось в его памяти с тех пор, как он был человеком. Желанием сына было – почитать отца и выполнять его волю. Они уже давно не знали, зачем им это нужно, ради чего. Не знали, что желание продолжить род, увидеть своих детей, увидеть детей своих детей у людей продиктовано... любовью. Они не знали любви. Они были пустыми.

Но даже если в них больше не было души, они продолжали жить, ведомые инстинктами и самыми сильными желаниями, которые остались в их памяти, как глубокий след в глинистой почве.

Я кричала, срывая голос, пока сын-выгорень тащил меня за ноги по полу часовни. Плакала навзрыд, когда он бросил меня на постель из сухой листвы. Передо мной то и дело мелькало ничего не выражающее лицо старика, который стоял здесь же. В его мертвенных белых глазах не было ничего. Пустота. И тень, тянущаяся из его человеческого бытия...

«Сын должен продолжить род. Сын должен взять жену»...

Они не чувствовали моего страха. Не понимали, что такое страх – он давно уже был им неведом.

И от осознания этого мой страх становился в разы сильнее.

Чувствуя, как надо мной нависает тень выгорня, я попыталась встать. Локти и колени разъезжались на скользких листьях. Не удержавшись, я завалилась набок – и невольно взгляд метнулся вверх. Туда, где надо мной склонялось лицо пустого – с налипшими на лицо и бороду комками сухой грязи, с белыми яблоками пустых глаз...

«Они не знают, что делают... - билась в моем сознании мучительная мысль. – Они даже не понимают, что делают!»

Талисманы!

Я помнила, что в потайных карманах платья у меня спрятаны талисманы, которые могли бы помочь обездвижить выгорней или даже усыпить. Спасение – вот оно, совсем рядом, оно со мной, но – боги, мне не дотянуться!

Если бы мои руки не были связаны, думала я, делая отчаянную попытку встать.

Но когда мне уже удалось подняться на колени, большие руки схватили меня за плечи и опрокинули обратно. Запах сухой листвы – запах сырости и земли, - окутал меня лишь на несколько мгновений, а на смену ему пришли другие.

Меня обволокло тяжелым смрадом – не вдохнуть. Тело сковало от навалившейся тяжести – не пошевелиться. Страх сковал внутренности – не закричать.

Отвращение. Отчаяние. Ужас.

«Лучше бы я умерла десять лет назад...» - подумала я, чувствуя, как глаза заволокло горячими слезами.

- Лучше бы умерла, - тихо, так что даже я едва слышала себя, прошептали мои собственные губы.

Тогда бы я не осталась одна. И меня бы не постигла такая страшная, жуткая... немыслимая участь...

«Будь ты проклят, Райан Кингсворд, - подумала я на пороге беспамятства, готовая потерять сознание от ужаса. – Будь ты проклят, что не убил меня в тот день, когда убил всю мою семью. Это все твоя вина!»

Но потерять сознание мне было не суждено.

С оглушающим звоном разлетелись в дребезги окна часовни.

Миг – и я почувствовала, что больше не задыхаюсь от невыносимого смрада – о боги, я снова могла дышать! А тяжесть чужого тела не давила на меня, не вминала в пол.

Тяжело дыша, я попыталась приподняться, а когда мне удалось наконец принять сидячее положение, скорее, почувствовала, чем увидела, что над моей головой нависает что-то большое. Непроизвольно подняв глаза, я обомлела от представшего зрелища.

Огромная огненная лапа – длинные пальцы, острые когти – схватив за горло молодого выгорня, подняла его в воздух и душила. Выгорень хрипел и судорожно дергал ногами. Его отец, старик-выгорень, стоял в нескольких шагах и смотрел на происходящее пустыми белыми глазами. Кажется, он даже не понимал, что его сыну грозит гибель.

Опустив глаза, старик повернулся ко мне.

- Жена сына... Спрятать...

Он двинулся ко мне. Упершись ладонями об пол, я стала отползать. Старик надвигался, и я попыталась подняться на ноги, но не успела – меня схватили за предплечье, рывком подняли с пола и куда-то потащили.

- Отпусти! – закричав, я попыталась вырвать руку, и старик остановился.

Однако почти в тот же миг я поняла, что причина была не во мне.

Перед стариком в воздухе завис пылающий огнем череп. Пламя вырывалось из пустых глазниц, из зияющего на месте носа отверстия, из оснащенной клыками ухмыляющейся пасти. Оно клубилось вокруг двух пар рогов – растущих изо лба и загибающихся назад от висков.

«Демон! – полыхнуло у меня в голове ужасом. – Откуда здесь демон, ведь Граница!..»

Я не успела закончить мысль, как почувствовала, что рука старика-выгорня, сжимающая мое предплечье, задрожала. А в следующий миг он уже трясся весь. Отпустил мое предплечье, схватился за голову, из его горла вырвался слабый и жалобный стон.

Что происходит? Разве выгорни умеют испытывать страх?!

Стон старика перерос в вопль, и он шаркающей походкой бросился бежать. Когда выгорень выпрыгнул в одно из окон часовни, я без сил осела на пол. Его вопли, доносящиеся из леса, все еще были слышны, когда хрип над головой смолк, а сын-выгорень рухнул в шаге от меня на дощатый настил пола.

Вскрикнув, я отпрянула и какое-то время не отводила от него взгляда, но Пустой не шевелился.

- Он не умер.

Сначала я услышала голос, а потом моих ушей коснулись звуки шагов – твердых, размеренных, неторопливых.

Подняв глаза, я увидела пересекающего часовню человека.

- Выгорня не так просто убить, - сказал он. – Так что он скоро придет в себя.

Говоривший приблизился, блики от фонаря упали на его лицо, и меня снова охватила дрожь.

Лорд Райан Кингсворд. Он пришел за мной.

Но тотчас моя память резанула напоминанием: «Здесь демон!»

Я быстро повернулась в ту сторону, где видела пылающего огнем демона, но...

Его не было. А вместо демона на полу лежал хорошо знакомый мне череп из папиной коллекции – со свежей, буквально сегодняшней, трещиной на макушке.

- Не бойтесь, это всего лишь трофей... вашего отца, как я понимаю, мисс Торн?

Лорд остановился в двух шагах от меня. Он смотрел на меня сверху вниз, а мне приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него в ответ. Какое-то время мы не отрывали взглядов друг от друга, и в свой я вложила всю ненависть, которая накопилась в моей душе за прошедшие десять лет.

Впервые я видела лицо Райана Кингсворда так близко. Пряди темных волос закинуты назад, глаза цвета предгрозового неба смотрят на меня с непонятным выражением. Высокие скулы, твердый подбородок, высокий лоб, строгая линия рта, пересекающий правую щеку шрам...

Мои губы задрожали, а в груди начал завязываться узел.

Этот человек... Этот... Это он был тем, кто десять лет назад расправился с моим отцом у меня на глазах, пусть даже не знал, что я все вижу. А потом избавился от моей матери, от моего брата и дяди. Видя его так близко, я не могла сомневаться. Его... его лицо я видела в тот день. Его!

Меня уже трясло крупной дрожью. Я чувствовала, как по щекам текут горячие слезы, но все же не могла отвести взгляда от лица Райана Кингсворда, как будто все мое существо вопреки моей воле требовало от него в этот момент ответа: зачем? Зачем он убил всю мою семью?!

Лорд Кингсворд нахмурился, лицо его в сумраке часовни приняло выражение жесткое и недоброе. Он шагнул ко мне, и я подумала:

«Теперь он пришел, чтобы убить меня? И не нужно жениться на мне, чтобы под удобным предлогом избавиться от последней из Торнов. Ему выпал удобный случай сделать это прямо сейчас, а если кто спросит, то ответ найдется легко: на меня напали выгорни. Как удобно»...

Когда лорд Кингсворд наклонился ко мне, я невольно сжалась, ожидая чего угодно, но...

Его руки крепко обняли меня, а голос произнес рядом с моим ухом:

- Тихо, тихо... Все хорошо. Теперь все хорошо. Не бойся.

Его ладонь легла на мой затылок и осторожно заскользила по волосам, как будто успокаивая:

- Я никому не позволю тебя обидеть.

Схватив ртом воздух, я широко раскрыла глаза, не понимая, что происходит.

Что это? Лорд Кингсворд успокаивает меня? Лорд Кингсворд добр ко мне?

Зачем? Для чего он это делает?

Я слишком хорошо знала, какую цель он преследует. Знала, что являюсь для него помехой. Так зачем же ему это притворство?

Он чуть повернул голову – его щека тернулась о мою щеку, а губы слабо скользнули по моей коже, заставив меня вздрогнуть, - и прошептал тихо мне на ухо:

- Больше никогда не пытайся убежать от меня, Роза.

В его шепоте мне почудилась затаенная угроза, и я дернулась, пытаясь высвободиться из его рук, но мои слабые попытки тотчас пресекли. Райан Кингсворд выпустил меня ненадолго, но только для того, чтобы в следующее мгновение подхватить на руки.

Он нес меня прочь из часовни, а я даже не пыталась больше вырываться, съежившись в его руках.

Мне казалось, что меня несет в своих когтях огромная хищная птица.