Мой огненный пёс Семаргл

Тропы. Мы прокладывали их так долго, каждый свою. И в снежной заверти, липнущей к ногам. И — совсем редко — наискосок по цветочному лугу. И в осенних листьях, что втаптывали в грязь так безжалостно.

          И вот так случилось, что наши с тобою тропинки неожиданно сплелись в одну...

Москва,

Пятница, 26 октября

- Слышал, у тебя скоро появится Хвост?

- Да. Бесит.

- Почему?

- А что хорошего? Двадцать четыре часа в сутки таскаться с какой-то незнакомой девчонкой! Она к тому же младше меня на год.

- Тём, ты же помнишь, зачем это? Какие будут последствия, если ты откажешься? Не для тебя — для неё.

- То-то и оно, иначе я бы никогда в жизни не согласился.

- А вообще, это же всего на две недели. Как-нибудь перетерпишь.

- Слушай, Стас, а у тебя с Хвостом вроде неплохие отношения. Он тебя, по-моему, даже не раздражает. Как ты так умудрился? А ведь этого Хвоста прицепили к тебе на постоянной основе. Если бы я так попал — точно плюнул бы на всё, развернулся и уехал домой. Какими бы последствиями не пугали.

- Да не ври хоть сам себе — никуда бы ты не уехал. В отличие от меня, бессовестного, тебя твоя совесть крепко держит за горло. Это как голос -  или есть, или нету. Если нету, то можешь, конечно, петь, но слушать тебя будет без смеха только шампунь в ванной. А если есть — то хоть затыкай себя наглухо пробкой, где-то внутри какая-то жилка станет дрожать, не давать покоя.... А мне с моим Хвостом повезло, наверное, просто. Олежка парень мировой — тихий, спокойный, незаметный. Сидит себе за книжками день-деньской, и не видно его, и не слышно.

- Да уж. Тебе легко говорить. А ну как мне попадётся какая-нибудь безмозглая болтушка, которая будет сутками по телефону трындеть? Я ж повешусь!

- Хм... Если ждешь от меня сочувствия — не дождёшься. Мне бы твои проблемы! Так, ладно, давай-ка шаг ускорим. Скоро темнеть начнет, тени стали гуще. Мне уже как-то стрёмно на них наступать.

- Пока безопасно. Я их чую за километр. Навьи еще не скоро посмеют выползти.

          Двое семнадцатилетних юношей медленно брели по аллее. Один - высокий и темноволосый, хмурый, с внимательным взглядом карих глаз. Другой — пониже ростом, худощавый смазливый блондин. Заходящее солнце роняло последние лучи на осыпающийся, уютно шуршащий сквер. Они мягко золотили листву, но гасли резко, будто залетели ненароком в черную дыру, стоило им упасть на тени меж деревьев. Тени пульсировали и едва заметно отставали от движения ветвей на ветру.

Это случилось на исходе первой недели, за которую Кира научилась бояться любых водных поверхностей, включая чашки с чаем. Лужи она тоже теперь обходила стороной, особенно те из них, что выглядели как провал в небо. Мерно покачивающиеся в них облака в любой момент могли смениться картиной куда менее умиротворенной.

          Возвращая мысленно оторванные листы календаря, Кира уже с трудом могла поверить, что понедельник начинался как обычно.

          Привычная до скрипа зубов, облепленная мокрым листопадом Москва. Обычное утро ученицы десятого класса – щуплой ботанички в очках и с толстой тёмной косой. Застенчивой романтичной девчонки шестнадцати лет от роду.

          Она мчалась в туалет, пытаясь удержать жгучий поток слёз. Учитель за её спиной монотонно отчитывал хулигана под дружный смех аудитории. Сегодня у Антона новая идея — набросал ей за шиворот шелухи от семечек.

          В туалете, отделанном надколотой белой плиткой, было пусто и холодно. Сильно дуло из распахнутой форточки. Кира открыла воду и оперлась обеими руками о края раковины — стала просто смотреть, как в сливе образуется прозрачный водоворот. Слёзы крупными горячими каплями срывались с ресниц и падали вниз. Там смешивались с водой, что пахла хлоркой и невезением, и утекали куда-то в бесконечность. Можно было надеяться, что горечь слёз смоет горечь с души, но так почему-то не получалось. Странная тоска заставляла плечи поникнуть. Обида? Одиночество? Беспомощность? Злость на себя за то, что никак не хватает смелости дать отпор? Пожалуй, всё сразу.

          Больше всего расстраивало Киру то, что она не могла ни с кем поделиться. На самом деле у неё была по-настоящему дружная и счастливая семья. Родители очень любили старшую дочь, но сейчас все их мысли были заняты младшенькой Алиской, которой ещё не исполнилось и годика. И вообще, в семье было пятеро детей. Помимо крошки Алисы и тринадцатилетнего Егора есть еще близнецы-трёхлетки Тима и Тома — маленькие дьяволята. Поэтому надоедать родителям, которые и так крутятся, как могут, целые сутки, Кира не давала себе морального права.

          «Вот и страдай теперь в одиночестве, дура!» - в очередной раз мысленно дала себе пинок. - «Соберись, тряпка!»

          Кира стала мысленно проговаривать, что она должна была сказать обидчику, как отреагировать на ситуацию. Как всегда, находилась масса блестящих вариантов, но все — постфактум. В нужный момент заготовленных слов в голове почему-то не оказывалось.

          И тут наступила мёртвая тишина.

          Как будто всё вокруг накрыли стеклянным колпаком.

          Ветер терзал осыпающиеся клёны за окном — без единого шороха. Вода текла без малейшего плеска. Даже биение пульса в ушах будто прекратилось.

          Наверное, ребёнок в утробе матери слышит больше звуков.

          А потом вода вдруг перестала убегать и очень быстро заполнила раковину до самых краёв. Перетекающие через край ручьи заструились вниз, немые.

          Кира попыталась отдёрнуть руки, но они приросли к холодной эмали. И этот холод стал проникать в неё саму, пытаясь добраться до сердца. Вытащить из неё, забрать у неё что-то важное, чего сама о себе ещё не знала.

          В голове ни одной мысли. Надо что-то сделать, но что? Ближе, ближе... Из глубины водоворота стала подниматься чернота. Скоро коснётся дрожащих мокрых пальцев...

          Пронзительно зазвенел звонок с урока, вспоров колдовскую пелену тишины до того, как она успела окончательно поглотить Киру.

          Девушка резко, как утопленник, вдохнула и отпрянула. Посмотрела на ладони — на них остались красные отметины там, где прижимала их к краям раковины.

          А вода уже вновь с тихим журчанием лилась из крана, мирно утекала в слив. Лужи исчезли. На полу — абсолютно сухо. В форточку ворвался шум дождя и запах мокрой земли.

          «Наваждение! Это какое-то наваждение...»

          Кира дрожащей рукой закрутила кран и на подгибающихся ногах выскочила в коридор. Скорее на урок, к нормальной жизни!

          Она ещё не знала, что нормальная жизнь для неё уже кончилась.

          Всю неделю вокруг Киры творилась какая-то чертовщина.

          Падали предметы, к которым она собиралась прикоснуться. Из теней по углам доносился едва различимый шёпот, а в завывании ветра слышались отзвуки тихого смеха.

          Кофе пропадал из чашки до того, как она к нему прикасалась. Иногда, наоборот, вода появлялась ниоткуда и шариками, как в невесомости, начинала парить вокруг головы.

          А если Кира пристально всматривалась в какую-нибудь водную поверхность, то вскоре замечала, как в глубине начинает шевелиться  чернильная мерзость. Клубы темноты, что так настойчиво стремились выбраться наружу, наводили ледяной ужас.

          Окружающие, кажется, ничего странного не замечали. И Кира продолжала молчать. Может быть, боялась, что её посчитают сумасшедшей. А может - малодушно надеялась, что всё само собой прекратится, если делать вид, что ничего не происходит.

          Так продолжалось ровно до сегодняшнего дня, до субботы.

          В школе — выходной, и Кира надеялась, что сможет отсидеться дома и получить хоть один спокойный день за эту сумасшедшую неделю. Надежды разбились как хрупкое стекло в руках ребёнка.

          Кира услышала тонкий плач маленькой сестрёнки в соседней комнате. Он всё усиливался, в нём пробивались отчаянные нотки.

          «Странно, почему мама не подходит?»

          Внезапная тревога толкнула в спину, и Кира бросилась к сестре.

          Малышка, разметав пухлые ручки и ножки, дрыгала ими в воздухе и захлёбывалась от плача.

          «Почему никто не слышит? Оглохли все, что ли?» - успела подумать Кира, а потом все мысли будто ветром сдуло из головы, когда она увидела...

          Ночник на стене слабо мерцал. Комната утопала в мягком полумраке.

          А на краю колыбельки сидела маленькая девочка ростом с ожившую куклу. Вся как будто в тени, не разобрать ни черты лица, ни во что одета. Во что-то длинное, вроде ночной сорочки или сарафана. Она болтала ножками, оставляя в воздухе размытый серый след, и тихо что-то напевала.

          «В дочки, либо в сестрички возьмите меня, люди добрые…» - услышала Кира в голове слова.

          Маленькая Алиса продолжала дрыгать ручонками, будто хотела прогнать гостью. Кира усилием воли заставила себя сделать шаг вперёд на немеющих ногах. Тень предостерегающе прижала палец к губам и потянула призрачную руку к ребёнку...

          Дверь в комнату распахнулась с громким стуком. Чья-то сильная рука отбросила Киру с дороги.

          Высокая фигура шагнула вперёд, человек сказал несколько слов, которые показались и понятными, и непонятными одновременно. Ослепительная вспышка света — и полумрак комнаты распался на яркие полосы, резкие тени стремительно бросились прятаться по углам.

          Мужчина наклонился к колыбели, подхватил пищащего младенца, затем быстро обернулся и сунул его в руки сестре. Малышка тут же принялась слюнявить кулачок и притихла.

          Кира успела понять, что видит этого человека в первый раз в жизни. Высокий, худой, в длинном бежевом плаще и заляпанных грязью ботинках. Тонко вылепленные черты лица, широкие брови вразлёт над лихорадочно сверкающими глазами, орлиный нос, жёсткие складки вокруг рта. Тёмные курчавые волосы с проседью.

          Незнакомец тут же отвернулся от Киры. Нашарил в кармане плаща и бросил в тень горсть какого-то песку. Девочка, сидевшая на краю колыбели, широко разинула рот и издала резкий, пронзительный крик, от которого тут же заложило уши. Крик вибрировал на самой резкой ноте. Так, что кровь в венах готова была закипеть.

          Мужчина сделал шаг, загородив своей спиной Киру с Алисой. Дальнейших его манипуляций Кира уже не разглядела. Мигнула лампочка на потолке и снова погасла. Дрогнули стены. Раздался гулкий удар, как будто соседи сверху уронили пианино. И тут же всё закончилось. В комнате сами собой зажглись все лампы — от трёхрожковой потолочной до ночника и настольной, заливая комнату со всех сторон ярким электрическим светом.

          Незнакомец устало плюхнулся прямо на то, что осталось от белого пушистого ковра, достал из кармана клетчатый, видавший виды платок и принялся утирать пот со лба.

- Ч-ч-что это было? - непослушными губами спросила Кира. Алиса на её руках уже мирно посапывала.

- Крикса.

- Что?

- Крикса. Если простыми словами — дух не родившегося ребёнка. То, что получается, когда делают аборт, а их в России каждый год сотни тысяч делают... Тоскуют, бедные, по людскому теплу и всему несбывшемуся, вот и пытаются дотянуться до живого человека. Только не приведи Боже это у них получится... К счастью, далеко не каждая крикса может пробить барьер между Навью и Явью.

Незнакомец внимательно смотрел на Киру и читал выражения на её лице.

- Ой, а кто вы?... - спохватилась девушка.

Мужчина с трудом поднялся, опираясь на колени и встал прямо напротив Киры.

- Гораздо важнее выяснить, кто ты. И как можно скорее. Потому что, дорогая, это именно ты приманила криксу в свой дом.

          «Как же так получилось?» - эта мысль не давала покоя Кире всю дорогу. Она молча смотрела, как за стеклом в темноте мелькают фонари, ярко освещённые окна и витрины. Кира сидела на переднем сидении большой чёрной машины. Её уверенно вёз по ночной Москве куда-то на северо-запад тот самый недавний незнакомец. Теперь Кира знала о нём чуть больше, чем ничего. Что у него странное имя – Энгельс, которое ему дал отец, старый коммунист, и такое же странное отчество, и у него есть жена Маргарита. Что он доктор исторических наук и преподает на истфаке МГУ. Терпеть не может пробки, электронные книги и отходить куда-то дальше нескольких метров от своего письменного стола.

          И что, если она не хочет, чтобы всякая чертовщина продолжала угрожать её семье, Кира должна покинуть дом. Перевестись в школу на другом конце Москвы и жить под крылом Энгельса Владленовича в общежитии с группой других подростков, таких же, как она, оторванных от семьи и привычного окружения.

          «Как же так получилось?»

          На заднем сидении трясётся сумка с вещами, наскоро, за пять минут собранных.

          «Как же так получилось?»

          Память услужливо подсовывает картины двухчасовой давности. Вот мама заходит в комнату и берёт у Киры из рук мирно посапывающий комочек. Почему-то совсем не удивляется ни незнакомому человеку в доме, ни отвратительным грязным следам от ботинок на кремово-белом ковре. Тут же соглашается, что Кире просто необходимо учиться в музыкальной школе-интернате. И что совершенно ничего страшного, что домой отпускают только на каникулы. И да, им бесконечно повезло, что Энгельс Владленович нашел возможность лично заехать, чтобы подписать у родителей необходимые документы и подвезти новую ученицу до общежития. Да-да, и поспеши, Кирочка, не заставляй ждать учителя, собирай скорее вещи... Не забудь ноты и учебник сольфеджио... Звони почаще....

          «Как же так получилось?» - одинокая слезинка скатилась по щеке.

          Машина проехала вдоль осыпающегося сквера, мягко зарулила во двор, освещённый фонарями. Ночную тишину нарушал звук шуршащих по листьям шин.

          Шестиэтажное белое здание с одним подъездом, окружённое решётчатым забором. Ворота с кодовым замком. Притормозив у них, Энгельс Владленович повернулся к Кире и заговорил, наконец, после долгого молчания:

          - Каждый раз теряюсь, что сказать в такой ситуации. Всем поначалу очень трудно понять и принять то, что происходит. Хотя, если честно, я и сам-то до сих пор далеко не всё понимаю. В ближайшее время, когда ты освоишься, мы поговорим в более спокойной обстановке, и ты сможешь задать все вопросы, которые у тебя накопились.

          Кира сцепила руки на коленях и, потупившись, слушала.

          - Эх, не получаются у меня с девчонками разговоры... Надо бы, конечно, Риту отправлять, да у неё не та ситуация сейчас... Ну так вот. Времени сейчас нет на долгие объяснения, надо скорее под крышу, там побезопаснее. Уже ночь, я и так сильно рисковал, когда тебя забирал в такое неподходящее время суток.

          Если в двух словах — в общежитии сейчас, кроме меня и жены, проживает пятеро ребят разного возраста. С тобой уже шестеро. Так получилось, что каждый из вас... как бы это сформулировать... Ну ладно, скажем так, наделен прискорбной способностью как магнит притягивать к себе разных опасных сущностей из Нави… Иного мира. Их называют навьями. Так вот, некоторые ребята уже развили в себе определённые умения, помогающие этих самых навьев отгонять. Но слабые новички, вроде тебя, ещё этого не могут, поэтому находятся под смертельной угрозой, когда они одни или рядом никого знающего нет. Причём, поверь мне, опасность может возникнуть внезапно, когда и где угодно. Однако мы нашли выход — пока слабые набираются сил, за ними закреплен Защитник из ребят постарше. Самое главное, запомни крепко-накрепко - Защитник и подопечный должны находиться рядом постоянно, практически ежеминутно.

          Кира удивлённо подняла взгляд на Энгельса.

          - Знаю, звучит дико, но... Это единственный способ защитить вас, новичков. Я... Мы... уже пытались по-другому. Не получилось. - Взгляд Энгельса заволокло дымкой, он был обращён внутрь, к каким-то нелёгким воспоминаниям. Плотно сжатые губы побелели.

          - Поэтому ты со своим Защитником будешь ходить в одну школу, не отставать от него ни на шаг. Жить, есть и спать тоже будете в одной комнате, поскольку навьи чаще всего приходят именно по ночам. И это не обсуждается!

          На этих словах, видимо устав от щекотливого разговора или желая избежать неудобных вопросов, Энгельс поспешил выйти из машины. Схватил с заднего сидения сумку, помог Кире выбраться. Набрал несколько цифр на кодовом замке, открыл ворота и пропустил девушку вперёд.

          Кира, помедлив секунду, сделала шаг. Двор был освещён одинокими звёздами фонарей, но они совсем недалеко отгоняли упрямую ночную тьму, которая толпилась по углам, норовила подступить поближе, задушить в объятиях. Окна здания погружены были уже в мирный сон, лишь на пятом этаже нервно светились три окна.

          Жёлтые кленовые листья слиплись под ногами в сплошной ковёр. Их, наверное, никто и никогда не подметал. Налетевшим порывом ветра взметнуло горсть лиственной шелухи и понесло куда-то. Кира повернула голову и увидела в стороне смутные очертания спортивной площадки. Турник, баскетбольное кольцо, какие-то перекладины.

          Именно там, в сумраке среди теней, она разглядела ещё одну тень и вздрогнула, но не от страха. Трепет ожидания, недоверчивого робкого любопытства охватил Киру, когда она разглядела, что это не призрак, а живой человек. Скрестив руки на груди, незнакомец пристально её рассматривал. Он был в тени, а она, стоя под фонарём, напротив, была вся как на ладони. Кира тут же почувствовала себя очень неуклюжей и глупой со своим старым серым пальтишком, толстыми очками и растрёпанной косой.

- А, Артём! Иди познакомься, - негромко позвал Энгельс. Видимо, был уверен, что его услышат.

Фигура не шелохнулась.

- Что, наконец-то и мне Хвост прицепите? - низкий глухой голос был наполнен отчётливой неприязнью.

          Кира невольно поёжилась. Она ощущала себя всё более неуютно и бросила неуверенный взгляд на Энгельса.

          Тот сердито нахмурил брови и повысил голос:

- Это Кира, твоя подопечная и твоя ответственность с той самой секунды, как её нога ступила за ворота!

Ответом было молчание.

Энгельс явно начинал закипать:

- Через пять минут жду в кабинете. И пошевеливайся!

- У меня еще семь кругов.

Незнакомец отвернулся и невозмутимо продолжил пробежку.

          Просторная комната с большим панорамным окном вся была заставлена книжными шкафами. Запах старой бумаги пьянил. Кабинет явно одновременно служил и библиотекой.

Кира нерешительно остановилась перед широким письменным столом — тёмное дерево, зелёное сукно, канцелярский беспорядок. Она робела, не осмеливалась сесть в необъятное кожаное кресло, на которое ей указал Энгельс Владленович.

          Зелёные как мох шторы мягкими складками свисали до самого пола. Настольная лампа под светлым абажуром давала приглушённый свет, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу.

          Энгельс Владленович устало плюхнулся напротив, выдвинул скрипучий ящик, достал что-то и бросил на стол.

          С легким звоном тонкая, в сантиметр шириной, согнутая в незамкнутую окружность полоска металла легла на деревянную поверхность.

- Вот. Надень.

- С... Спасибо.

Кира осторожно взяла со стола браслет. Розоватая медь, тронутая временем, была покрыта сложным орнаментом, который складывался в переплетающихся животных и птиц.

- А что это?

- Парные браслеты. Один для тебя, другой я уже отдал Артёму. Кстати, они ужасно древние, дошли к нам из седых глубин веков. Найдены при раскопках в скифских курганах и до недавнего времени пылились в музейной витрине. Так что вещь редкая, береги!

- Обязательно!.. Такой красивый... А зачем?..

- Понятия не имею, как это работает, но они поддерживают связь между носителями. То есть вы с Защитником отныне соединены на эмоциональном уровне, даже если не находитесь рядом. Я сам такой не ношу, но наши ребятишки, которые здесь живут, говорят, что, надев его, ты чувствуешь всё то же, что и напарник. Таким образом, если тебе будет грозить опасность, Защитник моментально ощутит твой страх и примчится. Гм, в идеале, конечно...

          Кира решилась и надела браслет.

          Прикосновение металла к коже неожиданно не было холодным. Браслет словно прильнул тёплым боком к руке, лёг на запястье плотно, будто находился там всегда. Тусклая розовато-коричневая медь озарилась приглушённым серебряным сиянием. Оно мерцающим ореолом воспарило вокруг браслета, распространилось примерно на два сантиметра и замерло лёгкой дымкой.

          «Как красиво...»

          Она стояла несколько долгих мгновений, прислушиваясь к ощущениям.

          И тут что-то толкнуло её прямо в сердце. Как будто собака ткнулась носом в бок.

          Девушка покачнулась и резко повернула голову.

          Артём стоял там, уставившись на свою правую руку, которую он держал тыльной стороной запястья вверх. Браслет на ней светился голубым.

          Кира внезапно увидела его совсем близко, в паре шагов от себя. Высокий, поджарый, как дикий волк. Карие глаза смотрят удивлённо и пристально, длинные тёмные волосы, мокрые после пробежки, прилипли к шее, крохотный берёзовый листок в них запутался... Кира увидела и отметила каждую мимолётную черту. Он словно заполнил собой всё пространство комнаты для неё.

          А ещё она узнала, что сейчас Артём поднимет взгляд на неё, за секунду до того, как он это сделал. Волна эмпатии затопила её и чуть не сбила с ног.

          «Смятение, раздражение, злость, и где-то в глубине ещё что-то… Что же это…» Она почти поняла, но тут он шагнул вперёд и резко схватил Киру за руку.

Поднёс её совсем близко к лицу и стал внимательно разглядывать Кирин браслет.

          Две полоски меди, оказавшись рядом, засветились ярче. Серебряный и голубой свет смешались, их отблески мягко ложились на лицо Артёма, играли в его тёмных волосах.

          Он медленно склонил голову и коснулся носом тыльной стороны Кириного запястья.

          Кира вздрогнула.

          Потянул носом воздух, вдыхая запах её кожи.

          - Ччто ты…

          - Артём! - окрикнул его Энгельс. Кира совсем забыла, что в комнате есть ещё кто-то.

          - Я просто хочу запомнить, как она пахнет. Раз уж я теперь её Защитник. - глухо ответил тот.

          «Дождём... И листопадом... Пожалуй, её запах мне не неприятен. Но как же бесит вся эта ситуация!»

          Кира попыталась выдернуть руку, но он держал крепко.

          А потом поднял на неё глаза, и она увидела в них жёсткое, отчуждённое выражение.

          - В моей комнате ничего не трогать. Увижу, что хоть одна вещь сдвинулась на миллиметр — прибью на месте!..

          Артём бросил её руку, резко развернулся и вышел из кабинета.

          Кира ошарашенно смотрела ему вслед, прижав запястье к груди.

          Энгельс тяжело вздохнул со страдальческим выражением и поднял глаза к потолку.

          - Не обращай внимания. Перебесится. Пойдём, отнесём твои вещи в комнату. Пора тебе отдохнуть. А завтра уже устроим более подробную экскурсию и познакомим со всеми.

          За окнами просторного холла чернела тревожная, ветреная ночь, но длинные коридоры заливал жёлтый электрический свет. В них было пусто и очень тихо. Шлёпанье по линолеуму Энгельса и Киры эхом отдавалось от стен, выкрашенных светло-голубой краской. И вдоль каждой — двери, двери, двери... Но, кажется, за ними никого не было. Прямо-таки ощутимо веяло пустыми помещениями. Люди ушли оттуда, оставив лёгкую грусть покинутого места. Видимо, здесь действительно когда-то было вузовское общежитие.

          И только когда они дошли, наконец, до конца коридора на втором этаже, что вёл направо, в воздухе появился жилой запах. Что-то трудно уловимое, мимолётное, неопределимое словами, что давало ясно знать — здесь живут. Ощущение заполненности пространства.

          Энгельс постучал, не дождался ответа и распахнул деревянную дверь под табличкой с номером «222». Горел приглушённый свет, но в маленькой комнате никого не было. И всё же это была другая пустота - пустота бережно обжитого места, берлоги, которую покинул вышедший на охоту зверь.

          Светлые обои, по углам две узкие кровати, разделённые письменным столом. Над ним окно — выходит на ночной сквер, форточка плотно закрыта. В изножье каждой кровати узкий платяной шкаф. В левом углу у двери маленький холодильник. На стенах — полки для книг, заставленные в два ряда. На полу – круглый ковёр с коричневым узором. Прямо из комнаты можно попасть в туалет и маленькую душевую комнату.

          Кровать слева застелена синим покрывалом, на нём — небрежная стопка книг и тетрадей, на подушке — плеер с массивными наушниками.

          - Ну, осваивайся! Думаю, вы быстрее найдёте общий язык, если такой скучный дядька, как я, не станет мешаться под ногами. Гм... и насчёт Артёма... Не смотри, что он такой ершистый, - я ему твою жизнь доверяю смело и безоговорочно. И ты тоже можешь ему доверять. Ну всё, я пошёл... Гм... Если что, мы с Ритой тремя этажами выше. Этот бирюк специально выбрал себе нору подальше от остальных. Ну да ладно – уверен, вы подружитесь!

          С этими словами Энгельс плюхнул на пол сумку с Кириными вещами и торопливо вышел. С видимым облегчением, и лицо у него было при этом, как у человека, который покончил с неприятным и крайне хлопотным делом.

          Кира прижала озябшие ладони к горящим щекам. Она до сих пор не уверена была в реальности всего происходящего с нею. Весь вечер она словно брела сквозь тягучий дурманящий сон, который никак не хотел заканчиваться.

          Она поняла вдруг, что действительно очень и очень сильно устала. Поэтому, наконец, осмелилась присесть на краешек незанятой кровати справа, на которую кто-то предусмотрительно положил стопку нового постельного белья. От смущения она не находила себе места и не думала даже приступать к разбору тех немногих вещей, которые успела впопыхах набросать в сумку.

          Секунды сплавлялись в минуты, а в комнате по-прежнему стояла звенящая тишина.

          Браслет на руке пульсировал. Вихрь незнакомых, чужих эмоций беспрепятственно врывался Кире под кожу и там со скоростью лесного пожара распространялся по всему телу. Она почти физически ощущала потоки ветра на своем лице, запах осенних листьев под ногами, дрожала от едва сдерживаемой  злости на кого-то, кто столь бесцеремонно вторгся в тщательно оберегаемый, закрытый от всех внутренний мир. Это её ярость или его? Кира уже не могла различить...

          Артём вернулся через час, когда стрелки на часах близились к полуночи. С ним в комнату ворвался уличный холод. Не глядя на новую соседку, он без единого слова смахнул вещи со своей кровати прямо на пол, улёгся, не раздеваясь, поверх покрывала, отвернулся к стене и уснул.

          Кира просидела несколько минут неподвижно, пытаясь унять бешеное сердцебиение, а потом, тоже как была в уличной одежде, юркнула под плед и отвернулась к стене, укрывшись почти с головой. Правую руку она прижимала к животу, чувствуя, как постепенно браслет успокаивается, кожа под ним перестаёт пульсировать, а мятущиеся чувства и эмоции сменяются умиротворённым покоем. Только тогда она смогла, наконец, унять и свою внутреннюю дрожь, которая не отпускала весь вечер. Постепенно озябшие ноги стали согреваться и Кира поняла, что тоже погружается в глубокий сон.

          «Он сказал мне такие грубые слова… А его взгляд… Такой жёсткий и чужой! Но прикосновение… было очень тёплым».

          Когда Кира очнулась от тяжёлого сна без сновидений, в комнате уже никого не было. Девушка несказанно обрадовалась этому факту. Она вытащила правую руку из-под пледа и стала рассматривать браслет. Розовая медь источала ровное серо-голубое сияние, слабо различимое в утреннем свете. Кира закрыла глаза и прислушалась к ощущениям.

Спокойствие. Уверенность. Размышление, почти медитация… Никаких сильных или тревожащих эмоций. Или может, она пока недостаточно настроилась на браслет и просто не может почувствовать? А интересно, влияет ли на свойства браслетов расстояние между ними? Наверное, постепенно она всё выяснит.

          Кира встала с кровати и огляделась. Странно, но непривычное место всего лишь после одной проведённой здесь ночи показалось знакомым, почти своим. Стоявшая у противоположной стены кровать была аккуратно застелена. Вещи, вчера в раздражении сброшенные на пол, теперь ровной стопкой лежали в углу кровати.

          На письменном столе Кира заметила записку, придавленную карандашом за угол. Мелким твёрдым почерком было разборчиво написано:

          «Я на площадке. Найди Энгельса или Маргариту. Из общаги без меня ни ногой!»

          Кира улыбнулась. Почему-то эти несколько слов согрели ей сердце.

          «Если записка мне, значит, я могу её забрать!» - решила Кира, взяла со стола листок и бережно спрятала его в сумку. И тут же вспомнила, что неплохо было бы её разобрать. Что же она вчера успела туда накидать? Наверняка забыла всё нужное.

          Она ухватилась за ручки и потащила сумку в ванную комнату. Первым делом надо умыться и переодеться.

          За белой деревянной дверью оказалась маленькая ванная с раковиной, душевой кабиной и шкафчиком на стене. Вполне хватало места спокойно развернуться. Кира с облегчением обнаружила на двери защёлку, закрылась. Подёргала дверь на всякий случай, убедилась, что она заперта, и взялась за сумку.

          Тут её подстерегла первая неприятная неожиданность. Кроме школьной формы, спортивной одежды и пижамы она почти не взяла с собой домашних вещей. Пришлось влезать в старые серые штаны и растянутую белую футболку с мультяшным рисунком, в которых она любила бездельничать дома.

Кира взглянула в зеркало. Да, ну и видок… По крайней мере, можно умыться и причесаться, да переплести косу, что она и сделала.

          Ещё раз оценила в зеркале результат своих трудов. Так себе, если честно… Нацепила очки на нос и приготовилась открыть дверь. Взялась уже за ручку, и тут только сообразила – а ведь она ни разу даже не вспомнила, что из зеркала или из воды на неё может полезть нечто!

          В этом месте было безопасно. Здесь ей ничего не угрожает.

          Кира улыбнулась. Похоже, жизнь налаживается.

          По коридору ей навстречу большими прыжками неслась огромная рысь. Зверь затормозил в двух шагах, резко развернулся на свист и помчался обратно. На середине пути замигал, стал полупрозрачным и исчез в ореоле жёлтых искр. Кира не успела и шевельнуться.

- Эй, ты там живая? - донёсся весёлый девичий голосок.

- Вроде, - неуверенно ответила Кира и двинулась вперёд.

Там, где длинный коридор выходил в просторный холл, стояла девочка лет двенадцати на вид. Густые пшеничные волосы, собранные в два хвоста, ярко-синие задорные глаза и россыпь веснушек.

- Привет! - улыбнулась она во все тридцать два.

- Привет, - застенчиво ответила Кира.

- Меня Юлькой зовут. А ты?

- Кира. Очень приятно!

- А мне-то как! Хоть какое-то разнообразие в нашем скучном мужском коллективе. Светка не в счёт — терпеть её не могу, - невозмутимо заявила девочка и подошла ближе. На ней были джинсовый комбинезон с одноглазым монстром и тельняшка.

- А что ты здесь делаешь? - спросила Кира. Юля ей понравилась сразу. С ней было легко, как с младшей сестрёнкой.

- Да вот с тобой иду знакомиться, что же еще! - Юля по-хозяйски подхватила её под локоть. - Пошли на кухню. Умеешь готовить?

- Ага.

- Супер! А то Светка в этом деле полнейший ноль. От её стряпни проще повеситься. Научишь меня?

- Конечно!

Девочка привела её на просторную светлую кухню, которая располагалась на том же этаже. Две электрические плиты, раковина, стол и несколько стульев. Светлый кафель на полу и стенах. Здесь Кира сразу почувствовала себя в своей стихии.

Юля достала из шкафчика в углу две чашки, включила электрический чайник и уселась за стол, подвернув ноги. Кира устроилась напротив и решилась, наконец, задать вопрос, что не давал ей покоя.

- Слушай, Юль, а что это было? Ну, там, в коридоре.

- Аааа — рыська моя?

- Ну да... Твоя?..

Юля фыркнула в чашку.

- Да вот, тренируюсь. Хочу себе берегиню смастерить. Ну, существо такое волшебное, чтоб оберегало. Может, тогда меня от Светки отцепят наконец. А то я её Хвост, понимаешь?

- Хвост? - Кира вспомнила, что и её сосед вчера произнёс это слово.

- Ну да. Сказать по-правильному, подопечная. Но старшие все называют нас Хвостами. Обидно, конечно, но я уже привыкла. Мы же тут по парам все. Один — старший — Защитник. Другой за ним вынужден везде таскаться, чтоб не пропасть. Причём, заметь, им-то никто обидных прозвищ не придумывает! Сейчас в общаге старших трое — Светка моя, Стас и Артём. Тёмка до вчерашнего дня единственный без Хвоста ходил, вот и злится теперь. Рычит на всех, как собака. Тебя не обижал хоть?

- Нет, - смутилась Кира и стала наливать в себе вторую чашку чаю.

- Вот и хорошо. Он вообще-то классный, Тёма. Только вспыльчивый.

Кире почему-то стало неловко.

          Юля снова фыркнула в чашку.

- Помяни чёрта...

- Чего?

Вместо ответа Юля кивнула в сторону двери. Кира обернулась и увидела в дверном проёме соседа, который стоял, опершись плечом о косяк, и внимательно на них смотрел, прищурившись. Интересно, как долго? Кира почувствовала, что краснеет.

- Вот, значит, как - вы тут плюшками балуетесь? - Артём скрестил руки на груди. - А у меня браслет этот дурацкий искрами сыпать пошёл. Что было?

Кира не поняла, что он имеет в виду, поэтому промолчала. Первой нашлась Юля.

- А, Тём, не сердись, это я виновата! Напугала Киру своей рыськой, а тебе передалось. Больше не буду.

- А у неё, значит, языка нет за себя сказать? Ладно, смотрю, вы спелись уже, не буду мешать, - Артём развернулся и вышел из кухни.

Девчонки переглянулись.

- Даа… Слушай, походу тебе с твоим Защитником ещё покруче придётся, чем мне с моей Светкой. Сочувствую тебе, дружище. Если что, можешь ко мне в комнату сбегать, я тебя спрячу, - и Юля прыснула со смеху. Кира не удержалась и улыбнулась в ответ.

Юля откусила печенье и добавила с набитым ртом:

- А мовет ешо и не так пвохо псё будет! Пвимчался же. Бефпокоится.

Кира снова зарделась и поспешила перевести разговор.

- Так зачем тебе рысь?

Юля прожевала и продолжила:

- А, ну да. Так вот, мы прикреплены к Защитнику, пока у самих сил маловато себя защитить, правильно? Вот я и решила, что надо как-то подтягиваться. Ну, книжек там всяких набрала у Энгельса в кабинете. Про берегинь и вычитала. Слабенькие, конечно, пока получаются. Не думаю, что смогут отогнать их.

Рукав Юли сполз вниз и Кира увидела на правой руке девочки браслет, великоватый для такого тонкого запястья. Он был другой, не такой, как у неё. Серебристый металл, по нему — ровные ряды пересекающихся под сложными углами линий.

- Кого – их? - насторожилась Кира.

- Так навьев же. Ты разве не?..

Их снова прервали. Дверь открылась и на кухню вплыла, покачиваясь, высокая красивая брюнетка, придерживая рукой большой беременный живот.

- Ритка!!! - завопила Юля и подлетела к ней, опрокидывая стул. Наклонилась и приложила ухо к животу:

- Как там мой дружище?

- Пинается, - улыбнулась женщина и откинула с плеча мягкие каштановые локоны. Взгляд небесно-синих глаз смягчился. - На узи сказали, всё нормально. Я вам по дороге, кстати, фруктов набрала. Энгельс сейчас принесёт из машины.

- Здорово!! Я побегу помогать! - завопила Юля и вприпрыжку понеслась к выходу.

- Метеор, - улыбнулась женщина, подошла к Кире и протянула руку. – Меня зовут Рита. Я очень тебе рада. Освоилась уже немного?

Кира с теплотой пожала мягкую ладонь. Своим внутренним светом, озарявшим каждое слово и каждый жест, жена Энгельса Владленовича живо напомнила ей маму, когда та ходила беременная близнецами, а потом Алиской. Киру удивило, что Маргарита выглядела очень молодо – на вид ей было не больше двадцати пяти. Вот только взгляд – глубокий, серьёзный… изучающий. Девушка смутилась и отвела глаза – неприлично так пристально рассматривать новую знакомую.

- Мне у вас нравится. Тут спокойно.

- Вот и хорошо. Кстати, можешь не притворяться – вижу всё равно, что тревожишься. Но что поделаешь...

Маргарита отодвинула стул и осторожно на него уселась, расправила складки длинного светлого платья с высоким поясом. Кира бросилась делать ей чай. Та с благодарностью взяла дымящуюся чашку и принялась греть ладони.

- Ну, давай теперь свои вопросы. Много, поди, накопилось.

Кира задумалась, о чём бы спросить. Пока проще было перечислить, что она понимала, чем то, чего не понимала.

- Я здесь надолго?

Маргарита вздохнула.

- Не знаю, котёнок, сама мечтаю понять, когда всё это кончится. Ребята здесь полгода где-то уже. Артём позже всех появился, месяц всего с нами. Но пока, к сожалению, конца-края не видно...

- А могу я родителей навещать?

- Погоди пока. Надо осмотреться, проверить твои силы. Старших мы отпускаем уже одних ненадолго, и то не всегда. А младшие вообще отсюда, кроме как в школу, и носа не высовывают.

- В школу?

- Конечно. Мы же не знаем, сколько всё это продлится, поэтому не можем вам позволить так долго бездельничать. Энгельс всех перевёл в одну школу, она находится в двадцати минутах пешком отсюда. У него там директор — старый знакомый. Кстати, завтра тебе уже на занятия.

«С корабля на бал», - подумала Кира и вздохнула. Она надеялась, что у неё будет хоть немного времени прийти в себя, а тут ещё и сразу привыкать к новой школе.

- Да, пока не забыла. Самое главное — без своего Защитника никуда не ходи. Даже со мной или Энгельсом слишком опасно. Мы-то с ним обычные люди, никаких особых сил и способностей. Так, понахватались кое-чего... А вот сосед твой — другое дело. Между нами, из всей тройки старших он — самый сильный. Не говори ему, что я так сказала, а то зазнается.

Маргарита заговорщически ей подмигнула. Кире стало немного спокойнее.

- А в магазин можно? - Кира вспомнила всё, что позабыла захватить из дому.

- Можно. Но придётся упрашивать Артёма. А это, скажу тебе, задача не из лёгких — он по магазинам терпеть не может ходить.

Кира приуныла.

- Да и зачем тебе? Нет, мы, конечно, денег на карманные расходы дадим, не проблема. Мы же теперь отвечаем за всех вас. Но всё необходимое вроде и тут есть. Продукты мы на всех закупаем, поройся в холодильнике. Всё, что в шкафчиках найдёшь, тоже бери. Только предупрежу сразу — готовите сами. Я, к сожалению, не в состоянии сейчас на всю ораву кашеварить. Одни только Артём со Стасом по слону в состоянии умять.

Маргарита положила руку на живот и улыбнулась. И тут же спохватилась:

- Прости, но мне пора. Пойду проверю, как там муж. Ох, если честно, ему совершенно не подходит роль сенсея. Он был бы счастлив, если бы мог день-деньской заниматься только своими книжками. Но мы не всегда можем выбирать.... А ты заглядывай к нам в любое время — мы в пятьсот седьмой живём. И не переживай — всё будет хорошо!

Она потрепала Киру по голове и вышла из кухни.

Кира поняла, что практически ничего не узнала и не прояснила. Вздохнув, она повернулась к кухонным шкафчикам. Желудок настойчиво о себе напоминал.

          Прошёл час. Кира стояла на кухне и помешивала в кастрюле половником гречневый суп. Суп кипел, на кухне было жарко и душно, не спасали даже открытые форточки. То и дело приходилось утирать пот с висков.

          В коридоре послышались тяжёлые шаги, и в кухню заглянул запыхавшийся Энгельс Владленович.

          - Так, вот ты где? Хорошо. Через пять минут жду тебя в библиотеке. Это на пятом этаже, если забыла, пятьсот первая.

          И поспешил дальше. Кира поскорее выключила плиту, отодвинула кастрюлю с недоваренным супом на холодную конфорку и бегом бросилась в библиотеку. Переодеться времени уже не оставалось, и пришлось идти, в чём была – в старых штанах и безразмерной футболке, на которой красовалась полинявшая от времени Минни Маус.

          Библиотека была не пуста.

          Её новый сосед с угрюмым видом сидел в углу чёрного кожаного дивана, уткнувшись в книгу.

          Кира смущённо присела на краешек кресла, стоявшего у противоположной стены, рядом с высоким книжным шкафом и круглым журнальным столиком. Больше пока никого не было.

          Артём даже не поднял глаз, когда она вошла. Она стала украдкой разглядывать его через опущенные ресницы. Синие джинсы, простая чёрная футболка с какой-то надписью. Влажные, чуть вьющиеся каштановые волосы небрежно собраны в низкий хвостик — наверное, только вернулся с тренировки и недавно принимал душ. Артём казался подтянутым и свежим, и Кира невольно вздохнула, представив, как выглядит сама. А ведь она даже не успела умыться и причесаться после жаркой кухни...

           Несколько минут прошло для Киры в неловком напряженном молчании, она не знала, куда себя деть, и про себя молила, чтобы поскорее хоть кто-нибудь пришёл.

          Молитва её, к сожалению, очень быстро исполнилась. Дверь аккуратно приоткрылась, и в комнату впорхнуло очаровательное создание — высокая стройная девушка в короткой черной юбке и зеленой блузке с открытыми плечами. На запястье посверкивает серебристый браслет, пара Юлиного. Волнистые до плеч волосы – ярко-рыжие, с золотыми отблесками. Лицо с тонкими чертами вульгарным не было — умелый макияж подчеркивает изогнутые брови, изысканный разрез карих глаз, пухлые смеющиеся губы.

          «Красивая...» - с завистью подумала Кира.

          Бросив косой взгляд на неё, девушка прямиком направилась к дивану, на котором, по-прежнему уставившись в книгу, сидел Артём. И непринужденно уселась рядом, вплотную, бедро к бедру. Артём молча перевернул страницу.

          Девушка по-хозяйски взяла его под руку. Указательным пальцем правой руки дразняще провела по бицепсу, рельефно вырисовывавшемуся под футболкой.

          - Привет. Что читаешь? Нашёл что-то интересное?

          Кира почувствовала, как её заливает удушливой красной волной смущения. «Что делать? Надо, наверное, поскорее встать и уйти отсюда, оставить их одних… Можно же подождать Энгельса Владленовича в коридоре...» Но она как будто приросла к своему креслу и не могла пошевелиться. Сердце стало гулко отстукивать ритм, отдаваясь где-то в висках.

          Артём небрежно сбросил гладившую его руку и посмотрел на девушку таким взглядом, что та немедленно отодвинулась. Но недалеко.

          - Так, понятно. Мы сегодня не в духе. Интересно знать, почему. Уж не эта ли мелкая тебя так достала? Что, всё настолько плохо? Может, она храпит по ночам?

          «Боже мой, ну и что мне теперь делать? Сказать ничего не смогу... Просто встать и уйти тоже теперь поздно — будет выглядеть совсем по-детски. Ну почему я не сделала этого раньше?» Кира увидела на столике какую-то книгу и схватилась за нее, как за спасательный круг, сделав вид, что читает. Хотя не могла разглядеть ни строчки — буквы прыгали перед глазами и почему-то начали расплываться...

          - Уйди уже, Свет. Ты меня отвлекаешь.

          - Уйду, если пообещаешь вечером ко мне зайти. На чай, - кокетливо добавила девушка, которую, как Кира догадалась с первой секунды, звали Светланой.

          Затаив дыхание, Кира ждала, каков будет ответ.  Артём помолчал несколько секунд, потом сказал:

          - Хорошо.

          - Ну, тогда я пошла, - просияла Светлана и пружинисто вскочила на ноги. - Смотри, ловлю на слове! Купила сегодня чай с жасмином, твой любимый.

          Оставляя за собой шлейф тонких духов, девушка процокала каблуками к выходу.

          В комнате снова стало очень тихо.

          Оставшиеся десять минут до прихода Энгельса Владленовича показались Кире бесконечностью. За всё это время она так и не разобрала ни строчки в той книге, что держала в руках.

          Наконец, дверь вновь отворилась и неловкое молчание разбавил приглушённый звук шагов по ковру. Кира подняла голову и увидела усталого Энгельса Владленовича, который входил в библиотеку, держа подмышкой какой-то свёрток.

          - Сегодня опять два случая, - пробормотал он.

          Артём захлопнул книгу и отложил её в сторону.

          - Так может, начнём уже делать что-нибудь?

          - Нельзя. Слишком опасно. Ни у тебя, ни у Светы со Стасом, ни у вас троих вместе взятых нет ещё столько сил. Будем ждать – может, Кира как-то проявится.

          Артём бросил на неё скептический взгляд. Кира почувствовала себя уязвлённой и поправила волосы. Она, наконец, решилась вклиниться в этот малопонятный разговор и спросить:

          - Что значит «проявится»?

          Энгельс пододвинул стул к журнальному столику, у которого она сидела, и аккуратно положил на него увесистый свёрток.

          - Навьи… Тени, сущности с нижнего мира, называй как хочешь… Они же роем вились вокруг тебя все последние дни, правильно?

          Кира припомнила клубящуюся тьму, поёжилась и кивнула.

          - Но не трогали пока?

          - Нет. Хотя меня как-то настораживает это ваше «пока»…

          - Я не могу знать точно, но осмелюсь предположить - это потому, что ещё не рискуют приближаться, прощупывают тебя. Чувствуют скрытую силу, что влечёт их, как магнит, но в то же время опасаются её проявления. Ты уже в том возрасте, когда у наших старших ребят сила вовсю давала о себе знать. У тебя же явно все задатки, и ты намного старше и Юли, и Олега, но почему-то ничего не происходит. Одно из двух – или твоя Истинная сущность слишком слаба, но тогда непонятен такой интерес к тебе навьев. Или же…

          Энгельс помолчал. Кира внимательно смотрела на него, ожидая продолжения.

          Артём встал со своего места, подошёл и остановился напротив Киры.

          - Или она так сильна, что не может вырваться, не сломав тебя изнутри, - закончил он.

          Кира посмотрела на него снизу вверх расширившимися глазами.

          - Артём, мы этого не знаем точно… - поспешил добавить Энгельс.

          Тот пожал плечами.

          - Я всего лишь закончил то, что вы испугались произнести вслух. Вы же об этом думали, когда притащили её сюда? Иначе почему было не оставить её там, где она была?

          Энгельс явно смутился.

          Кира тоже встала.

          - А как узнать наверняка?

          - Не знаю, - вздохнул Энгельс. – Будем ждать и наблюдать.

          - И что делать, когда поймём?

          - Будем искать способы пробудить твою Истинную сущность как можно осторожнее и мягче, чтобы тебе не навредить.

          - Да что такое эта «Истинная сущность»? Вот он – у него какая?

          Сосед скрестил руки на груди и усмехнулся.

          - А ты угадай.

          Кира поджала губы и отвернулась. «У меня есть пара вариантов, но тебе ни один не понравится».

          Ей ответил Энгельс:

          - Мы договорились, что храним это в секрете. Каждый сам волен рассказать о себе тогда, когда посчитает нужным, и тому, кому доверяет. Кстати, кто этот нахал – я и сам не в курсе. Ну, за исключением того, что он нахал, разумеется.

          Ухмылка Артёма стала шире.

          - А зачем вообще вы нас всех здесь собрали? – продолжила расспросы Кира.

          - Чтобы защитить, разумеется. Защитить вас от сил, которых мы и сами до конца не понимаем. И защитить окружающих от вас самих.

          Кира помолчала.

          - Сил - как те, что подбирались к Алиске?

          - Да.

          Кира вспомнила кое-что ещё.

          - А как вам удалось так быстро убедить маму отпустить меня с незнакомым человеком непонятно куда? Она-то не видела всего того, что видела я.

          Энгельс потупился.

          - Скажем так, немного «отвёл ей глаза». Кажется, так это в старину называлось. Понимаешь ли – с древних времен остались кое-какие по-настоящему волшебные и, что самое главное, работающие предметы. Сам я, так уж вышло, никакими особыми силами не владею, но эти вещи даже в руках профанов способны на некоторые интересные эффекты. Вот, например, как я тебя нашёл.

          Энгельс сунул руку в карман и выложил на стол пару блестящих предметов.

          Серебряное блюдце, подёрнутое паутиной мелких трещин, и золотой чуть приплюснутый шар.

          - Наливное яблочко?.. – прыснула Кира.

          - Зря смеёшься. Оно самое. Помогает нам увидеть того, из кого начинает выплёскиваться сила. К сожалению, иногда прибор барахлит. Тебя вот увидел почти в последний момент. Ещё чуть-чуть – и случилась бы трагедия… Ведь это всё не шутки. Навьи опасны… смертельно.

          Ледяная рука сжала Кирино сердце. Она осознала всю серьёзность ситуации.

          - Эти самые навьи… Кто они такие? Что им нужно?

          - Вот зачем я вас, собственно, и позвал. Хочу кое-что показать. Нашёл это недавно в запасниках Исторического музея. Думаю, и Артёму будет интересно.

          Энгельс принялся разворачивать холстину, в которую было завёрнуто что-то округлое и выпуклое.

          Артём усмехнулся:

          - И как, интересно, вы эту штуку оттуда вынесли? Камерам тоже «глаза отвели»?

          Энгельс слегка смутился.

          - Нет, не камерам, а заведующим местным. Они мне официальные бумаги выправили на организацию выездной экспозиции. Так что всё чин-чином. Там, в музее, знаешь какие запасники? Предметов больше, чем на витринах, в несколько тысяч раз. До ближайшей инвентаризации никто и внимания не обратит. Тем более, чтобы понять его ценность, надо знать, на что обращать внимание.

          Кира уселась обратно в кресло, положила подбородок на руки и стала терпеливо ждать, пока Энгельс развернёт все слои упаковки. Артём подошёл ближе и тоже, казалось, был заинтригован.

          Наконец, верёвки, ткань и бумага полетели на пол, и их взорам предстал старинный глиняный горшок, пузатый и с широким горлом, какие в старину носили ухватами.

          - Что это? - Спросила Кира.

          - Важнее – для чего. В нём хранили угли для разжигания священного костра в день летнего солнцестояния. Или чтобы на Масленицу чучело Мары сжигать. Соответственно, узор на поверхности не мог быть обычным, в него вкладывали мощное символическое значение. Вот это я вам и хотел показать.

          Энгельс осторожно положил горшок на бок, устроив его на нескольких слоях мягкой ткани. Его руки были в тонких белых резиновых перчатках.

          На рыже-коричневой глине проступали глубоко вырезанные узоры. Всё поле рисунка делилось горизонтальными линиями на три части. Верхняя и нижняя полосы опоясывали весь горшок. В самом центре композиции можно было разглядеть дерево, которое ветвями уходило за верхнюю линию, а корнями – глубоко вниз, за нижнюю, до самого донышка. По бокам схематически изображены какие-то животные и птицы, похожие на те, что украшали браслеты. Почти всё свободное пространство заполнено плотным орнаментом из перекрещивающихся под разными углами линий и зигзагов.

          - Артём, узнаешь символику?

          Кира подняла глаза на соседа. Он ответил невозмутимо:

          - Это довольно просто. Мировое Древо. Символ, встречающийся в древних мифах практически всех народов мира и перекочевавший даже в христианскую религию в виде Древа познания добра и зла. Линии, что делят рисунок на три части, символизируют границы между тремя мирами, которые насквозь пронизывает и соединяет Древо. Правь, Явь и Навь.

          - Неплохо. Может, и про каждый из миров поподробнее Кире расскажешь? В моих устах это будет звучать слишком сложно.

          - Пожалуйста. Если в двух словах: Правь – это верхний мир. Мир света, хранилище законов мировой справедливости и порядка, обитель богов. Отсюда в нашем языке слова – правда, правильный, правило, правота. Заодно и право с правосудием, как это ни странно звучит.

          - Так, а Явь?

          - Подождите, я, кажется, поняла логику, - встряла Кира. – То, что нам явлено или проявлено. То, что явственно существует, что мы видим. Ну, то есть мир, где мы живём, правильно?

          Энгельс посмотрел на неё с одобрением.

          - Молодец, схватываешь на лету!

          - Может, тогда и про Навь сама сообразишь? – испытующе посмотрел на неё Артём.

          - Ну… если Правь – верхний мир, Явь – средний, то остаётся… - Кира посмотрела на донышко, где среди корней был нарисован змей, свивающий свои кольца, и символическими знаками обозначена была текущая вода.

          - Правильно, - подбодрил её Энгельс. – Навь – это мир наваждений, мир теней, мир духов. Вотчина навьев. Мир, где находит прибежище всё тёмное и таинственное. Всё, что наша прагматичная цивилизация давно оставила позади, выставила на задворки своего подсознания. Там то, что за дверью, которую мы давным-давно закрыли, а ключ выбросили. Да вот только через эту дверь в последнее время начинает просачиваться древний мрак. И я пока не знаю приемлемого средства, как затолкать его обратно. Или предотвратить тот миг, когда эту дверь окончательно сорвёт с петель…

          Кира вздрогнула и убрала руки подальше от старинной глины. Ей казалось, что кончики пальцев, которыми она касалась донышка, начинают замерзать. Она спрятала руки подмышками. Артём пристально на неё смотрел. Кира заметила это и смутилась. Поспешила заполнить паузу.

          - А вы как об этом обо всём узнали?

          - Да, кстати, мне тоже всегда было интересно, но как-то случай не подворачивался спросить, - присоединился к ней Артём.

          Энгельс ответил не сразу.

          - Долгая история. Расскажу вам когда-нибудь. Как придёт время.

          Маскируя неловкость, Энгельс Владленович принялся осторожно и тщательно упаковывать горшок обратно. Кира взялась помогать – подбирать с пола упавшие обёртки. Артём невозмутимо уселся обратно на диван.

          Энгельс бережно поднял готовый свёрток и перенёс его на письменный стол, стоявший у окна. Сам уселся за него и продолжил:

          - Я, собственно, для чего вас ещё позвал. Уточнить некоторые моменты относительно твоего, Кира, здесь пребывания.

          Девушка села на прежнее место и приготовилась внимательно слушать.

          - Во-первых, прости, что не собрал всех обитателей этого места с тобой познакомиться. Они тут все такие… все из себя личности, знаешь ли. Я с ними полысею скоро.

          - Не полысеете – с такой-то гривой, - усмехнулся Артём.

          - Ну так поседею, значит! Не перебивай старших. Кир, насчёт него, думаю, ты и так поняла уже всё. Остальные не лучше. Одна Юлечка – наша с Ритой отдушина.

          - Та ещё заноза… - проворчал Артём.

          - Стас куда-то подевался, Олежку из комнаты вытащить – гиблое дело, Света, гм…. Ну, Света сказала…

          Энгельс замялся.

          - Спасибо, с ней мы уже познакомились, - поспешила ему на выручку Кира, убеждая себя, что почти не врёт. И стараясь не краснеть. Артём скептически выгнул бровь, но промолчал.

          - А, ну тогда… Тогда ладно. В общем, с остальными будешь знакомиться по ходу дела. Так, а теперь последние наставления, и отпускаю тебя. Самое главное, повторю ещё раз – старайся постоянно находиться в поле зрения своего напарника. Артём, не делай скучающий вид, к тебе это относится в первую очередь, между прочим. Конечно, вам нужно и номерами телефонов обменяться на всякий случай.

          - А зачем тогда эти кандалы вообще, - тихо проговорил, будто сам с собой, Артём. Но Энгельс услышал.

          - Не старайся казаться тупее, чем ты есть! Сам представь – вот останется она одна, наедине с навьями. Они начнут её окружать, а она им: подождите пожалуйста, постойте-ка минутку, я сейчас достану телефон, разблокирую, потом найду список контактов, потом найду имя одного знакомого балбеса, потом нажму кнопочку дозвона, потом дождусь, пока он соизволит трубочку взять, потом вежливо объясню, что случилось и где я нахожусь… Так, по-твоему?

          Артём хмыкнул.

          - То-то и оно. Так что слушайся, что старшие говорят. Браслет – самый надёжный способ связи между вами, потому что работает, даже если его хозяин не может пошевелить ни рукой, ни ногой, даже если он от страха забыл, как его зовут.

          Артём опустил взгляд на свой браслет. Тот испускал слабое жёлтое свечение. Он вздохнул, подошёл к Кире, встал сзади и опустил ладони на спинку её кресла.

          - Завязывайте пугать. Хватит с неё для первого раза.

          Энгельс удивлённо на него посмотрел, но ничего на сказал. Помолчал немного и продолжил.

          - Ну, тогда последнее. Кира, мы тут стараемся не выключать свет полностью на всякий случай. Правда, прорывов на территории общежития пока не было, мы тут установили кой-какие камешки полезные по укромным местам. Но полной темноты всё же лучше не допускать. Так что хотя бы ночник над кроватью всегда держи включённым. Так, что ещё… Ах, да – учти, что все… гм… возможные неудобства только на две недели. Спустя этот срок приедет девушка, которую я выбрал твоим постоянным Защитником, и ты перейдёшь под её опеку. Так что переселишься к ней, и всё будет прилично. Как-нибудь уж перетерпи пару недель в замкнутом пространстве с этим… Ну да ладно, в общем, ты меня поняла.

          Кира через браслет почувствовала раздражение своего Защитника.

          - Ну всё, можешь быть свободна. А ты, Артём, задержись-ка ещё на пару слов!

          Она встала и, нерешительно глянув на соседа, направилась к выходу. Он не ответил на её взгляд.

Когда за девушкой закрылась дверь, Энгельс привстал, упёршись руками в стол, наклонился вперёд и внимательно посмотрел на Артёма.

          - Так, а теперь самое главное наставление. Учитывая все обстоятельства, вы проведёте вместе ближайшие две недели. И днём, и ночью будете рядом. Ты-то, я вижу, от этого не восторге. Пока. Но подумай, каково Кире! Для такой скромной и стеснительной девушки, как она, находиться двадцать четыре часа в сутки в одном обществе с таким грубияном… Хотя не думаю, что с ней ты долго продержишься в своей скорлупе. Так что хочу предупредить заранее... Короче, эвфемизмами тут не отделаешь, скажу прямо. Если узнаю, что ты хоть пальцем тронул девочку, оторву голову, понял?

          Артём спокойно выдержал его пристальный взгляд и кивнул. Затем развернулся и молча вышел из библиотеки, прихватив с собой книгу.

          Остаток дня Кира провела за подготовкой к занятиям. Маргарита дала ей расписание и снабдила недостающими письменными принадлежностями. Кира пока стеснялась лишний раз заходить в комнату, поэтому училась в библиотеке. Но прятаться вечно было невозможно. Пришлось возвращаться.

          За окном смеркалось. Помня наставления Энгельса, Кира включила ночник над кроватью. Сидя по-турецки на коричневом пушистом пледе, она пыталась сосредоточиться на учебнике по физике. Ничего не получалось, даром что любимый предмет. Мешали новая обстановка, не отпускающая тревога, мысли, которые безостановочно крутились в голове. Даже непривычный запах этой комнаты, в которой ей предстояло провести ближайшие две недели. Мужской запах… Кира потрясла головой. Вот только таких мыслей ей еще не хватало…

          А больше всего мешало присутствие ещё одного человека в комнате.  Вытянув длинные ноги, Артём лежал на своей кровати, которая стояла параллельно Кириной, у противоположной стены. Их разделял только письменный стол с двумя тумбами. Сосед был с книгой в руках и плеером, наушники пропускали едва слышные отголоски чего-то громкого, то и дело слышалось биение чёткого ритма. «Хороший у него способ отгородиться от окружающего мира».

          В стекло забарабанили тяжёлые капли. Начинался дождь.

          «А может, у нас и правда получится пережить эти две недели, никак не общаясь? Как будто комната незримо разделена перегородкой на две половинки. Каждый на своей, линию не пересекать… Получится ли? Может быть...». Но по тому, как сжалось всё в груди от одной такой мысли, Кира с неизбежностью осознала, что это были бы для неё очень тяжёлые две недели.

          Браслет на руке ровно светился серебристым.

          И тут сосед захлопнул книгу, бросил её небрежно на кровать и вытащил из ушей наушники. Потом, всё так же молча и не глядя на Киру, встал и вышел из комнаты.

          «К ней. Он пошёл к ней», - поняла она. Прижала к горящим щекам холодные ладони. Комната вдруг стала очень пустой. Тишина без тонких отзвуков музыки, к которым она всё это время невольно прислушивалась — непривычной, оглушительной.

          «Я лягу спать. Я сейчас просто усну и не буду ни о чём таком думать...».

          Кира быстро умылась, переоделась в ванной в свою тёплую пижаму. Светло-розовую, уютную, с длинными рукавами и штанинами до щиколоток. Переплела наново косу. Завела на телефоне будильник. Очки аккуратно положила рядом на стол. Затем, не выключая ночника, юркнула под плед и зарылась в него поглубже. Постаралась поскорее заснуть, но непрошеные мысли всё равно лезли в голову.

          Мысленно она представляла их, сидящих рядом, но только теперь оба смеялись. Пили чай, болтали о чём-то непринуждённо… А потом…. Нет, она не будет об этом думать.

          И тут Кира почувствовала, что что-то не так. Что-то изменилось. Она вытащила руку из-под пледа и поднесла к лицу.

          Свечение на её браслете стало другим. Сначала ярче, потом металл нагрелся и лёгкие искры начали покалывать кожу. В серебристое стали вплетаться бордовые тона. Наконец, алые сполохи затопили весь браслет.

          Алый. Огненный. Пульсирующий. Горячий.

          Она всё поняла. Попыталась было стянуть браслет с руки непослушными пальцами, но это не удалось. Тогда она перевернулась на живот, спрятала руку поглубже под подушку, чтобы её не видеть, и, уткнувшись лицом в наволочку, заревела. Слёзы, которые копились несколько дней, хлынули неудержимым потоком, и Кира никак не могла их остановить.

          Светлана сидела на коленях у Артёма и жадно его целовала, обняв за шею цепким кольцом рук. Юлю она предусмотрительно спровадила заранее. Она свой Хвост хорошо выдрессировала — девчонка давно приучена терпеть любые капризы своей соседки. И любые цвета своего браслета.

          Теперь они с Артёмом наконец-то одни, теперь никто не помешает! На столе остались две недопитые чашки чаю и раскрытая, но не начатая коробка конфет.

          - Чёрт, подожди… - Артём внезапно отстранился и убрал руки Светланы с шеи.

          - Ты чего? - удивилась Света и попыталась снова его поцеловать.

          Тогда Артём взял её крепко за талию и небрежно пересадил со своих колен на кровать. Потом встал и, отвернувшись, подошёл к окну. Внимательно посмотрел на свой браслет.

          Медь потускнела, она больше почти не светилась. Ее заливала вяло пульсирующая чернота.

          - Никак не могу к нему привыкнуть. Эта штука… Связь же двухсторонняя, да?

          - Ну и что? Не обращай внимания…

          - Она знает…

          - Да какое тебе дело? - возмутилась Света. - Мне плевать на эту малявку. Тебе нет?

          Артём задумчиво взъерошил волосы.

          - Нет, так не годится. Я словно в аквариуме за стеклом. ...Пожалуй, я пойду.

          Света ошарашенно посмотрела на него.

          - Ты что, совсем дурак?

          - Это всего на две недели. Ничего, потерпишь. И вообще – если не забыла, я сразу тебя предупредил, что никакой любови-моркови от меня не получишь. Я сам по себе, ты – сама по себе. Мне не нужна никакая «девушка». Ты согласилась с таким раскладом.

          В закрывшуюся за ним дверь полетела коробка конфет.

          Артём бесшумно открыл дверь и вошёл в комнату. В ней было очень тихо и как-то непривычно. «Это оттого, что в комнате появились незнакомые вещи. И звук чужого дыхания».

          Неслышно подошёл к столу, что разделял две кровати, и посмотрел направо. Соседка лежала неподвижно – лицом к стене, укрылась пледом с головой.

          «Спит? Или делает вид, что спит?».

          Артём бросил взгляд на браслет. Чернота медленно, прямо на глазах начала бледнеть. Сменилась ровным серым, словно дождевая туча укрыла медное кольцо.

          Усмехнувшись, он отправился спать. Этой ночью он спал на удивление глубоко и безмятежно.

          Как оказалось, Кира тоже спала глубоко. Так глубоко, что не услышала будильника и проспала. Сосед, естественно, и не подумал её будить, поэтому, когда ввалился в комнату после утренней пробежки, с удивлением уставился на лохматое нечто, которое с трудом продирало покрасневшие глаза по пути в ванную.

          Собирались в молчании, которое никто из них не собирался нарушать.

          На выходе Артём придержал для Киры дверь. Бросил быстрый взгляд на туго заплетённую косу, привычные очки, мешковатое пальто и вздохнул. Его раздражение остро кольнуло Киру через браслет, но почему-то свои собственные чувства в тот момент – какой-то непонятной обиды и смущения – укололи сильнее.

          Всю дорогу они шли рядом, но по-прежнему не разговаривали.

          Наконец, Кира решилась нарушить молчание.

          - Эммм… А где остальные ребята? Вы разве не ходите в школу вместе?

          - Вообще-то, ходим. С некоторыми. Но сегодня я по каким-то непонятным для меня причинам опаздываю, поэтому все уже давно ушли.

          Кира пожалела, что спросила. Поёжилась от холода. Сегодня было особенно зябко - в середине осени уже чувствовалось дыхание зимы. Пожалуй, она взяла с собой слишком лёгкую одежду. Девушка приложила ладони к губам и подышала на них.

          Артём покосился на неё, но ничего не сказал. Он был в чёрном пальто, волосы аккуратно собраны в хвостик, взгляд сосредоточенный. Кира едва поспевала за его широким шагом.

          Дорога в школу проходила через облетающий сквер. Клёны роняли им под ноги золотые и багряные звёзды, воздух пах остро и пряно. Мелочь берёзовых листьев припорошила лужи… Кстати о них.

          Это была большая ошибка с Кириной стороны – так забить голову посторонними мыслями, чтобы совсем перестать вспоминать об угрозе.

          Артём едва успел схватить её за плечо и оттащить назад, себе за спину.

          Из лужи, в которую Кира имела неосторожность ступить, к ней уже тянулись чёрные плети теней, норовя обвиться вокруг щиколотки.

          Защитник сделал Кире предостерегающий знак, подошёл к луже и остановился у самой кромки. В позе было напряжение. Воздух вокруг него ощутимо наэлектризовался.

          Водная гладь тут же успокоилась и больше не возмущалась. В ней лишь отражались бездонное небо и чёрные перекрестья ветвей.

          Плечи Артёма расслабились. Он повернулся к Кире и посмотрел на неё сверху вниз. Она прижимала к груди руку с браслетом, потирая его другой. Ощущение холодной ярости и уверенной смелости, которое перетекало с браслета, успокоило и её тоже. Ей вдруг пришла мысль – если эмоции напарника так сильно влияют на её собственные, не значит ли это, что постепенно установится равновесие? Какое-то среднее арифметическое между его и её чувствами? Хотя нет, ведь она-то через свой браслет вряд ли хоть как-то влияет на Артёма… Ну, разве что вызывает раздражение.

          Кира упрямо сжала губы и спокойно выдержала внимательно оценивающий взгляд Артёма. Хотя её всё ещё немного трясло.

          - Всегда так? – наконец, спросил он.

          - Ну… Вот уже неделю как всегда. Если можно так сказать.

          - Понятно. Я впервые вижу, чтоб они выползали по утрам. Ты и впрямь проблемный Хвост.

          Кира опустила глаза.

          - Так, ладно. Короче, к лужам не приближаться, от меня не отставать. И пойдём уже, мы и так опоздали.

          Остаток пути прошёл в молчании.

          Школа была самой обыкновенной. Класс тоже. Киру сразу усадили на незанятое место за первой партой. Она почти не слушала на уроках, а на переменах сидела неподвижно, погружённая в собственные мысли. В результате к ней никто так и не подошёл, чтобы познакомиться или просто поговорить. Новенькую просто оставили в покое.

          Негласный игнор оставался в силе до тех пор, пока не прозвенел звонок с последнего урока.

          Заторможено собирая со стола ручки, Кира услышала над самым ухом восторженный шёпот стайки девиц:

          - Тёмка, там Тёмка пришёл! К кому это, интересно? Он же вроде со Светкой из одиннадцатого «А» крутит?

          Кира почувствовала, как загорелись кончики ушей. Когда она, наконец, собралась и прошмыгнула в коридор, постаравшись незаметно слиться с толпой, то поняла, что за спиной стало как-то подозрительно тихо.

          Артём отошёл от стены, к которой прислонялся, скрестив руки. Коротко кивнул в сторону выхода и отвернулся. Кира заспешила следом, стараясь не отставать и не терять из виду маячившую впереди белую рубашку.

          Молчание за спиной взорвалось взволнованным шёпотом.

          Сосед чуть повернул голову, чертыхнулся и сказал:

          - Так, с завтрашнего дня встречаемся внизу у гардероба.

          Кира кивнула и постаралась отстать ещё на пару шагов. Артём быстро это заметил, стал останавливаться и ждать, пока она догонит. Наконец, пришлось идти хоть и молча, но рядом.

          На пути домой навьи не появлялись.

          Остаток дня Кира вновь провела на кухне и в библиотеке. В самом конце к ней присоединилась Юля, поэтому стало веселее. Они договорились на следующий день приготовить что-нибудь вместе.

          Артём снова пришёл в комнату лишь ближе к ночи. Кира в это время уже лежала, свернувшись калачиком, под пледом, лицом к стене. Она по-прежнему не могла заснуть до тех пор, пока сосед не возвращался в комнату. Хотя он и продолжал, казалось, не замечать её присутствия.