Мой опасный капитан

Я снова это делаю.

Снова позволяю шикарному красавцу и отвязному наглецу Крейгу Эвансу заниматься со мной сексом. Причём в элитной академии космодесанта, где меня угораздило учиться.

Прямо под лестницей у тренажерного зала, куда он затащил меня, подкараулив после тренировки. Знает, ведь, где нет камер, и где мало кто ходит.

Ненавижу гада! Ненавижу! И не могу противостоять этому безумию. Сопротивляюсь поначалу, но от властного напора и умелых ласк теку и отдаюсь как дикая самка.

Его бесит, что я всегда принимаю его вызов в спарринг, когда другие ссутся. Да, огребаю, но всё равно. Хоть раз, но врежу. А наедине я вообще его матом могу послать.

А мне что, я из нижних кварталов. Хоть за четыре года в академии я отучила себя ругаться даже мысленно, но практика есть: у себя на улицах мы матом не ругались, мы на нём разговаривали.

Материть-то я его матерю, но не при всех, конечно. Мозгов у меня хватает, чтобы соображать: публичного оскорбления, чистокровный рихт с охрененно длиннющей родословной Крейг Эванс не простит, расквитается по-полной, есть у него способы.

Все в академии знали: с этим опасным курсантом лучше не связываться, и благоразумно держались подальше.

Я тоже умудрялась держаться на расстоянии.

Выживала в этом клубке ядовитых кобр и аспидов четыре с половиной года, остался всего один поток.

Почему именно сейчас богач, сноб и звезда академии по имени Крейг и фамилии Эванс рассмотрел женщину в нищей отвязной заучке с острым языком?

Я до сих пор в ахере от произошедшего позавчера вечером в тросовом зале, куда я пришла на ночную тренировку, проигнорировав вечеринку по поводу выпускного на потоке псиоников. А сейчас второй раз в ахере, потому что сегодня он явно ждал меня.

Тренажерный зал — в подвальном помещении, я только подошла к лестнице наверх, когда он вышел мрачной тенью из тёмного угла и подошёл ко мне вплотную.

Надо было сразу бежать, но я не смогла. Стояла и смотрела на него, чувствуя, как низ живота тянет, трусы мокнут от воспоминаний, что мы творили позавчера на этих тросах, как сплетались хвосты, пробивая друг друга жалами.

Что там было на этой вечеринке, откуда он явно свалил не в лучшем настроении?

Сейчас Крейг тоже смотрел на меня, стоял и мрачно смотрел.

Надеялся, что я убегу? Надо было.

Он грязно выругался, схватил меня за руку и уверенно затащил под лестницу, жестко впечатал спиной в стену.

Черные глаза смотрели прицельно, пожирая своей яростью.

Он не стал терять время аккуратным расстегиванием моей формы. Резанул хвостом по шву в промежности, порвал трусы, бросив на пол. Снова покупать новые!

Резким движением, рванув, расстегнул свои брюки, раздвинул мои колени шире и ворвался своим членом сразу на всю длину.

Остро, резко, грубо… Заставляя закусить губу до крови и глухо замычать от его следующего стремительного движения.

И все это молча, не отводя своего тяжелого пристального взгляда.

Хрипло всхлипнула от того, какой он большой, несмотря на то, что намокла уже под его взглядом, стало больно, но он зажал мне рот шершавой широкой ладонью, второй рукой грубо смял мою грудь, накручивая затвердевший сосок поверх формы, и уверенно нашел своим хвостом второй вход.

Чуть надавил, обозначая свои намерения, а меня уже накрыло густой непробиваемой волной похоти. Именно там самое чувствительное место у рихтов, а у меня так вообще сплошная эрогенная зона.

Чуть не заскулила, умоляя его поторопиться. Но сдержалась, только тяжелое учащенное дыхание никуда не спрятать и мои помутневшие от желания глаза не отвести.

Захлебываюсь в своих эмоциях и ощущениях. Тону в них. Три проклятых года держалась. Сбрасывала напряжение в спаррингах и киберсимуляторах. Ну и чип обновляла…

А сейчас просто крышу сорвало. И плевать уже, что я этого ублюдка Эванса в обычной жизни на дух не выношу, как и он меня. Плевать! Пусть только не останавливается сейчас…

Ну же, чего он ждет, сволочь!?

Мое жало стремительно атаковало преступно медлительный хвост соперника. Пробило кожу, вкатывая каудал. Его шипы действовали синхронно с моими. Хвосты сплелись до боли, впрыскивая и впрыскивая новый огненный яд в кровь друг друга.

Дааа! Жаркое безумие охватило все тело и разум в придачу. Теперь можно окончательно забыть об отступлении.

И, наконец, этот красавец, богач, умник и гордость академии, по совместительству мстительная сволочь и наглый хам, трахает меня, вдавливая в холодную стену под лестницей, зажимая мне рот широкой ладонью, сдавливая мой хвост умелыми витками своего хвоста.

А его самого аж трясёт от злости ко мне или к себе, или к нам обоим сразу.

Меня тоже потряхивает, от его сильных толчков, от реакции моего тела на него, от злости, от осознания, что происходит, и от сотен мыслей, которые роятся в голове по поводу этого всего.

Но больше всего меня трясет от голодной страсти, которую никак не удается насытить. Дикая самка внутри требует еще и еще. Дорвалась до достойного самца и решила воспользоваться этим шансом по максимуму…

На Крейге обычная с виду чёрная космийка, даже знать не хочу, сколько она стоит, двести тысяч кредитов, или все пятьсот.

В моей выпускной группе на эксклюзивном потоке в этой клятой академии — почти все, одеваются в магазинах типа Марга или летают закупаться на серебряный спутник Эйхо. Могут себе это позволить.

И я для них всех хуже половой тряпки в своей синтетической одежде из магазинов типа “Микро-цены”, с дешёвыми завтраками в одноразовых контейнерах.

Как же я весь этот свой пафосный поток ненавижу, и космоакадемию ненавижу, и население её, от преподавателей до курсантов!

Но я доучусь, всё равно доучусь. Потому что, когда выпущусь, я смогу стать элитой флота, устроиться на самую престижную и высокооплачиваемую должность, сделать карьеру и вырваться, наконец, из нищеты.

Я не зря столько впахивала, чтобы всего за полгода до цели отступить.

Всего полгода. Эванс, вот какого хрена ты всё это затеял? Ты же за Ролис бегал все время! Ааа… Точно! Она же выпустилась позавчера. Так и не дала наверно. Теперь ясно с чего тебя сорвало. Гад, гад, гад, ненавижу!!

Его форменные штаны с боевыми приблудами растёгнуты и царапают мне бёдра, я упираюсь ладонями в накачанные плечи, то ли стараясь оттолкнуть, то ли прижаться сильнее. Царапаю его влажную от пота кожу, забираясь под ткань космийки.

Хорошо, что он зажимает мне рот, иначе мои стоны услышала бы вся академия.

Я упираюсь взглядом в щетину на тяжелом подбородке, рассматриваю сжатые губы, смотрю ему прямо в черные яростные глаза.

У Эванса крышесносный рисунок губ и глубина чёрных глаз, волевое надменное лицо, сейчас искажённое страстью и лютой злостью.

Он высокий и сильный, я чувствую, как его здоровенный член вбивается в меня, растягивая до предела. Его толчки, как удары, размашисты и сильны, смазки много, я теку от жестких движений, от его запаха, от того, как Эванс молча смотрит мне прямо в глаза.

Я вижу в его чёрных глазах своё маленькое отражение: его рука на губах, мои расширенные глаза и копна чёрных растрёпанных волос.

В его глазах дикая смесь ненависти и похоти.

Мы ненавидим друг друга, это факт, но уже второй раз трахаемся как дикие звери, точнее он меня трахает, подминает, подчиняет. Мои жалкие попытки уклониться не дают ничего, и я снова позволяю красивому гаду доводить меня до оргазма, получая от этого жгучее невероятное удовольствие.

Вот и сейчас меня накрывает диким оргазмом, я мычу ему в руку, закатываю глаза, вцепляюсь крюченными пальцами в его космийку, содрогаюсь всем телом, сжимаю пульсирующим влагалищем его член, подрагивая хвостом в его тисках.

Он останавливается, дожидаясь, когда я затихну, рывком выходит из меня, ставит на колени. Я уже ничего не соображаю. Лишь чувствую сильные пальцы на затылке, под коленями холодную плитку, под голенью — обрывки трусов, будто в насмешку выдранные из-под формы..

Сволочь ты, Эванс, это были мои любимые. Я же не найду больше такие, давно уже сняли с производства, а они клёвые, приятные к телу и офигенно дешёвые.

Крейг проводит толстым мокрым членом по моим губам, и я послушно открываю рот, злорадствую, слыша его резкий вдох. Нравится тебе, всё же нравится. И мне нравится.

Мне нравится его запах, мне нравится его вкус, мне нравится выражение его лица, когда он, явно охреневая от самого себя, вцепляется сильными пальцами в мой затылок и заливает мой рот спермой.

Я проглатываю всё, кайфую от вкуса, от мурчащих сытых ощущений в своём теле, и одновременно с этим всем своим существом ненавижу Эванса, за то, что он делает это со мной.

Но особенно я ненавижу себя за то, насколько сильно мне это нравится.

Крейг ещё пару раз содрогается, вынимает член из моего рта, застегивает штаны и поправляет космийку. Всё так же молча, даже не глядя на меня, разворачивается и уходит.

Эванс, какой же ты гад!

Я прислушиваюсь к звуку его удаляющихся шагов, прижимаю руки к пылающим щекам. Поднимаю порванные трусы, медленно выпрямляюсь, устало облокачиваюсь на стену.

Не буду думать! Надо собраться. Надо идти в душ, потом в общагу.

Подрагивающими руками я привожу в порядок одежду, приглаживаю пальцами волосы. Форма порвана и смята, но если быстро прошмыгну к себе, то никто не заметит. Хорошо, что я живу одна в комнате. Глубоко вдыхаю и шлепаю в душевую снова…

На следующий день узнаю отличную новость. Я и не думала, что мне так повезет. Эванса переводят! Ура! Его включили в какую-то спец-программу и их группу будут готовить отдельно на закрытом полигоне почти до конца обучения.

Заталкиваю поглубже странную досаду от этой новости и выправляю свой строптивый хвост, который неожиданно решил показать недовольство.

Я выдыхаю и тут же вздрагиваю от тяжелого обжигающего взгляда в спину.

Медленно оборачиваюсь. Крейг. Смотрит пару долгих секунд, затем отворачивается и идет дальше по коридору…

Семь или восемь лет спустя.

.

В составе обновлённой группы наземной зачистки я пробиралась к точке назначения уже два часа.

На этой планете меня бесило всё. Каждое скопление пирамидообразных камней ярко-синего цвета, которые мы обходили по тёмно-красной спрессованной земле.

Я ненавидела каждую песчинку в густом воздухе — из-за этого приходилось терпеть дополнительную фильтрацию в шлеме, от неё в ушах стоял едва слышный, но дико бесячий гул.

Особенно злили здоровенные ярко-оранжевые бутоны растений на толстых, расширяющихся книзу ножках. Они стояли отдельными скоплениями и выпускали осколочные вспышки пси-фона, от которых хвост всё время норовил выпустить шипы.

И уж точно меня до скрипа зубов выбешивал однообразный гористый ландшафт, который приходилось преодолевать пешком — под землёй залегали горные породы, сбивающие навигацию напрочь. Транспортные лифты на орбиту выведены из строя, нас и так выбросили в ближайшую возможную точку.

Быстрее и безопаснее на своих двоих.

Злости во мне было до краёв. Единственное, что радовало — броня в новой модификации, спроектированной специально под нашу расу. Раньше гребень все время натирало в разных местах и хвост себя чувствовал несвободно.

Мы рихты — прирожденные бойцы, псионики. Хищники, одним словом. На первый взгляд мы похожи на людей, у нас общий геном. Как и с проклятущими жаберниками-орсами. Но тут я бы поспорила все-таки.

Мой хвост яростно хлестнул по земле, реагируя на раздражитель в виде ненавистной расы недружелюбных соседей. Крайне удобная вещь — наша пятая конечность. Как люди без него обходятся? А ещё гребень на спине — моя гордость — в данный момент скрывающийся под формой. Но скоро я его, красавца, выпущу на свободу.

Я любовно погладила рукоять бластера на поясе и злорадно улыбнулась.

Ещё час, и спущу, наконец, пар.

Мы отобьём нашу шахту у захвативших её орсов — соседи по галактике обнаглели в край, уже не церемонятся, вовсю на границе ресурсы захватывают.

После этого можно будет наконец-то на эсминец капитана с красноречивым позывным — Мрак.

Ну и фантазия у этого капитана. Кто бы он ни был. Пафоса там наверняка на межгалактический перелёт хватит.

Про этого загадочного Мрака трепались в каждой столовой по всему флоту весь последний год. Так как он входил в секретный пул псиоников флота, то его настоящее имя для широких кругов было засекречено. Только позывной.

Именно ему сейчас принадлежит рекорд в негласном соревновании экстра-псиоников: на сверх-секретный планетоид, у которого даже названия не было, он попал через пять лет после выпуска из академии космо-десанта. Сама я закончила экспресс-курс повышения квалификации на планетоиде спустя шесть лет после выпуска, чем заслуженно гордилась.

Помимо этого, Мрак умудрился вляпаться в самый центр диверсии на том самом планетоиде и чуть героически там не сдохнуть во время операции зачистки.

После чего его и назначили капитаном — тут он тоже побил рекорд, став самым молодым капитаном за всю новейшую историю флота.

Да ладно бы просто капитаном. Нет же. Ему дали легендарный эсминец Лакра, на смену уходящему в отставку Берку Лакру, прославленному командору.

И ведь продержался же этот Мрак капитаном. Два года уже держится. Хотя я помню ставки: двенадцать к одному, что не справится, слишком зелёный. Представляю, что там за зверюга.

Он не только остался капитаном. Экипаж обновил — от этого факта по всему флоту особенно его полоскали, во даёт, рихтами Лакра разбрасывается. Но наш маршал его поддержал и дал добро.

Но этот Мрак оказался тем ещё красавцем. С обновлённой командой в нескольких стычках на границе такого шороху навёл, что обнаглевшие орсы сектор его патрулирования теперь далеко обходили стороной.

Я едва удержала хвост от горделивого изгиба, вспомнив, с какой завистью на меня смотрели коллеги — ведь назначили меня после перераспределения именно на эсминец Мрака. Зубами буду всех грызть, но я выдержу испытательный срок и останусь в команде.

Правда до эсминца я всё ещё не добралась. Транспортный челнок, доставлявший туда меня и группу таких же счастливчиков рихтов, угораздило залететь через сектор под атакой орсов.

Нас бросили на эту тёмно-красную каменистую планету в усиление.

Надеюсь, мы здесь не поляжем. Вводные были хуже некуда.

Когда мы, наконец, вышли к подножию горной гряды, где была шахта, пришлось тут же вступить в бой.

Сказать, что было жёстко — не сказать ничего.

Что я там думала? Спущу пар? Как-то ты, Адалин Лард, слишком оптимистично была настроена.

У меня шесть сменных аккумуляторов едва успевали остывать, настолько плотный приходилось держать импульсный поток из бластера, непрерывно их меняя.

Я обменялась быстрыми хвостовыми жестами с группой. Командир подтвердил: всё-таки придётся нырять в пси-режим. Скорее всего дойдёт до рукопашки. Прижали нас здесь орсы конкретно.

Стиснув зубы и выпустив шипы из хвоста, позволила, наконец, острому жалу выскользнуть из хвостового кончика и занять боевую позицию над плечом.

Специальный клапан в броне на спине раскрылся, с легким шипением, высвобождая ощетинившийся шипами гребень, который тут же завибрировал от паскуднейшего планетарного пси-фона.

Как же я это всё…

Дальше думать некогда.

На этой планете фоновый пси-слой воспринимается взвесью бритвенно острых осколков.

Полосуешь себя на экстра-линии, и режешься.

Надо бы вспомнить, зачем я выбрала эту профессию, но мысли вязнут в густом и плотном мареве.

Я становлюсь сгустком плазмы, подчинённым двум целям: выжить и выполнить задачу.

Рядом со мной такие пылающие в пси-режиме сгустки — члены моей группы, псионики.

Скрипнув зубами заставляю себя влиться в расширяющуюся пси-сеть группы.

Окружаю ядро своей личности экранами — ни к чему лишний раз раскрываться — я и вижу этих рихтов в первый раз, достаточно внешней сцепки.

Вот за это — за то, что мне сейчас приходится сплетать свои экстра-пси-линии с другими рихтами — за это я буду с особой жестокостью убивать.

Пси-импульсом запрашиваю разрешение у командира выйти на остриё атаки.

Ответный импульс воспринимается как усмешка: «давно хотел посмотреть на тебя в деле, детка, жги».

Детка?!

Я Адалин Лард.

Позывной Тьма — не за красивые глазки, хотя они у меня очень и очень красивые.

Я точно знаю, почему я выбрала эту профессию.

Чтобы никто и никогда не смел называть меня «деткой».

Издаю утробное рычание. По пси-сцепке моё намерение ловят рихты, шквальным огнём прижимают орсов к земле, открывая для меня коридор для выхода на оперативный простор.

Отлично. Теперь можно вперёд.

Возвращаю бластер в закреп на бедре.

Я на острие выстраивающейся клинком группы.

Командир упомянул рукопашку?

Отлично. Другие разрешения мне уже не нужны.

Движение запястьями — моё любимое оружие — плазменные плети — высвобождаются из зажимов на предплечьях.

Кулаки сжаты.

Вскидываю руки в стороны тягуче-плавным движением — смертоносные светящиеся разноцветные полосы веером раскрываются — по три с каждой руки.

Закручиваюсь вокруг корпуса — плети окружают меня — становятся дополнительным экраном, с которого стекают все выстрелы.

Пси-фон над орсами поплыл — их уверенность сменяется удивлением и тревогой.

Я становлюсь главной целью — стягиваю огонь на себя.

Вокруг меня расширяется тёмная сфера — плотность пси, прогретая тысячами плазменных попаданий, достигает предела — здесь уже нет света, здесь, вокруг меня, воспринимаемая визуально — чёрнодырная тьма.

Бархатная, азартно мурлыкающая в ожидании схватки, хищная чернота.

Вот такой вот приятный побочный эффект.

Удовлетворенно скалюсь, чувствуя, как тревога орсов сменяется лютым страхом.

Я — Тьма. Мне нравится их страх.

Отступают. Отлично. Бегите быстрее трусливые паникеры.

Меня это устраивает — меньше потом оружие оттирать.

Всё заканчивается быстро. Мой красивый манёвр переломил ход боя, дальше всё было штатно. Захват пленных, допрос, развёртывание штаба и мобильного военного лагеря.

Шахту мы успешно отбили.

Можно теперь ждать челнок, чтобы вернуться на прежний маршрут и добраться, наконец, до эсминца Мрака.

Рихты из моей группы оживлённо обсуждали нашего будущего капитана. Строили догадки о его характере и личности.

Заметила, что на меня они косились с опаской, никак прошедший бой не комментируя. По сути, вокруг меня снова зона отчуждения образовалась, что меня полностью устраивало.

Не люблю шум и компании. Я одиночка и прекрасно чувствую себя в этой роли.

Командир только сдержанно поблагодарил — прекрасно, никаких мне больше «деток» не предвидится.

Что, собственно, мне и требовалось. Вот и славно. Вот так пусть дальше и будет.

Мысленно усмехнулась. Моя насытившаяся самка лениво свернулась внутри. Охота удалась.

Всё шло штатно.

Пока вдруг не взвыла сирена боевой тревоги.

Внезапная атака неожиданно вернувшихся орсов застала нас врасплох.

В первые пять минут яростного боя мы потеряли четверть бойцов, треть боевой техники и чуть ли не весь командный состав.

Как проморгали? Ведь давно уже должны были привыкнуть, что орсы идеально умеют глушить наше пси. Именно неожиданная атака — их конёк. Что они только что с блеском продемонстрировали.

Набью морду командиру пси-патруля, если выживу…

Пришлось отступать. Воевать тут за что-то было уже нечего.

Эти белобрысые гады так торопились стереть нас в порошок, что даже шахту умудрились взорвать. Благо мы успели вывести оттуда гражданских, которые продолжали гибнуть пачками, несмотря на все наши усилия. А мы вместе с ними.

Я выворачивалась буквально наизнанку. Моя группа уцелела полным составом, включая командира, оставаясь едва ли не единственным боеспособным отрядом, к которому стягивались чудом уцелевшие остатки сил, прикрывающие гражданских.

Связистка в моей группе непрерывно вызывала эвакуацию во всех доступных диапазонах — было очевидно, что мы здесь не продержимся долго.

Мы явно угодили в умелую ловушку, судя по грамотным действиям орсов, цель у них была одна — сравнять здесь всё с землёй. Умирать отчаянно не хотелось. Я даже готова была пойти на более глубокую сцепку с рихтами из моей группы, чтобы усилиться…

Именно в этот момент над нами пронёслась четвёрка шип-истребителей. Я перевела дыхание. Наши. Умелым огнём они прикрыли наше отступление — из беспорядочного бегства тут же принявшего нормальный боевой порядок.

Связистка передала координаты для эвакуационного коридора. Кстати, она человек, а не рихт, но словами выдавала информацию со скоростью, не уступающей хвостовым жестам рихта. Толковая.

Рядом с ней всё время маячил здоровенный матёрый рихт — боец, каких поискать. Тоже почему-то выделила его из группы. С восторженного подёргивания его хвоста я прочитала то, что пробормотала связистка — я не разобрала из-за шума, но зато услышал он и хвостом передал остальным.

Выходило так, что нам на выручку пришли бойцы того самого капитана Мрака, на чей эсминец мы должны были поступить на службу.

Удобно. Не нужно будет мотаться по челнокам. Пусть только вытащат нас отсюда.

До координат эвакуационного коридора мы всё-таки пробились, почти без потерь, даже с выжившими гражданскими.

Заняли оборону, пока транспортный лифт переносил на борт эсминца, болтающегося где-то на орбите, толпу гражданских и нас.

Наша группа, как самая боеспособная, оставалась последней, прикрывая остальных.

И именно в тот момент, когда мы остались вчетвером — с командиром и ещё двумя рихтами — канал транспортировки на орбиту схлопнулся, и нас накрыло плотным таким, качественным импульсным огнём.

Вот теперь я поняла значение фразы: скрутить хвост в кольцо.

Я крутилась как ужаленная под этот самый хвост.

Мы вчетвером отбивались отчаянно, но силы были явно не равны.

Ладно. Помирать, так с музыкой. Я развернула пси на максимум. Задействовала все ресурсы, вывернув себя досуха, но всё равно досталось и хвосту, и бедро поджарило. Парни держались рядом получше меня, то им тоже приходилось тяжко.

Когда стало очевидно, что тут мы все и сдохнем совсем некрасиво и не геройски, причём нас сравняют с земелькой так, будто и не было, на давящих нас орсов обрушился океан огня.

Ох-хо… я аж все ругательства позабыла. Потому что это явно был удар с орбиты, охереть точность.

При этом над нами завис истребитель, вывешивая коридорную нить дистанционной транспортировки — херасе мастерство пилотирования. Шок. Просто шок.

Нам не потребовалось двойное приглашение — пользуясь заминкой орсов от орбитальной бомбардировки — мы рванулись к нити.

Командир вообще очень просто поступил, схватил меня за пояс и швырнул прямо в транспортный канал. Гад! Я собиралась последней пойти.

Ладно. В точке выхода я проворно отскочила с транспортного круга, давая возможность следующим за мной безопасно выйти.

Огляделась. Я была внутри истребителя, больше никого, только единственный пилот.

За штурвалом в кресле с оторванной спинкой возвышался здоровенный массивный рихт в закрытой навороченной броне. Моя самка, давненько ни на одного самца не реагировавшая, вдруг встрепенулась при виде шикарнейшего гребня, вырастающего из позвоночника от поясницы до шеи и мощного хвоста, ощетинившегося шипами.

Пилот рассек воздух властным взмахом хвоста, выскочившим жалом отдавая приказ: «держитесь за что хотите и как хотите».

Мы вчетвером проворно прицепили себя к каким-то креплениям — вовремя, истребитель рванулся вертикально вверх, вычерчивая какие-то совершенно невообразимые траектории, уходя от обстрела с земли.

Внутри трясло, болтало, а я неотрывно смотрела на хвост пилота.

Мать твою! Только не Он!

Но эту манеру материться хвостом я не спутаю ни с кем…

Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Можно я ошибусь…

Впервые сорвалась в мыслях на ядреный мат, который после академии постаралась забыть.

Пусть это будет не эта сволочь! Любая другая! Самый невозможный ублюдок, какого можно себе представить, но только не этот! Бездонные галактические дали, великий космос, пожалуйста, пусть это будет не он, только бы не он, только бы не он…

Истребитель выровнял полёт. С одного захода пристыковался к эсминцу.

Пилот встал. Убрал гребень. Не снимая шлем, повернулся к нам.

Члены моей группы подскочили, я, запаздывая, вместе с ними, держась позади.

Отводила взгляд, но глаза все равно неотрывно тянуло к одной точке — к его закрытому лицу. По фигуре никак не угадаешь. Этого заматеревшего зверя я не могла совместить со старым образом. Только жесты и моя воющая сиреной интуиция. Я так хотела ошибиться.

Командир моей группы вышел вперёд. Протянул руку пилоту.

Рихты крепко пожали друг другу руки, скупо обмениваясь хвостовыми приветствиями — их хвосты шутливо вспоминали улётную вечеринку на планетоиде и вызывали друг друга на дружеский спарринг.

— Рад снова видеть тебя, Мрак, — сказал командир пилоту, — Лихо ты. Благодарен. Очень вовремя. Точно бы сдохли. А мы группой к тебе на эсминец. Пополнением. Ты же ждал?

Пилот, как я теперь отчётливо понимала, и был тем самым капитаном Мраком, на эсминце которого мы должны служить.

Двойная засада! Звездец, как я влипла!

Ни слова не говоря, он скупо кивнул командиру. Снял шлем и оглядел нас мрачным оценивающим взглядом.

Я изо всех сил удерживала неподвижным свой хвост, потому что его взгляд все равно задержался на мне. Выцепил за спинами остальных. А ведь специально в тень шагнула.

Он опасно прищурил свои черные глаза. Я не стала прятать свои. Поздно. Никогда ведь от поединка с ним в академии не отказывалась. Сейчас то что? Скрестила с ним взгляд…

Узнала сразу…

На меня смотрел тот самый повзрослевший и заматеревший шикарный красавец, отвязный наглец, богач, сноб и звезда академии космодесанта по имени Крейг и фамилии Эванс, который перед самым своим выпуском неожиданно рассмотрел во мне женщину…

Адалин Лард, позывной Тьма.

/

Крейг Эванс, позывной Мрак.

Тяжелый таранящий взгляд капитана Мрака лишь пару секунд давил на меня. Потом Эванс перевёл его на нашего командира. 

— Ждал вас, Зонк, — сухо бросил он в ответ. — Рад, что без потерь обошлись.

И снова короткий кинжальный взгляд в мою сторону.

Затем он отвернулся и гулко бахнул здоровенным кулаком по панели управления на двери. Она с легким шелестом поднялась, и Эванс легко выскочил первым наружу.

Мне только оставалось невольно восхититься его увеличившимся габаритам и сохраненной ловкости движений. Впрочем, ловкости у него тоже прибавилась.

Вот так красавчик-мажор!

Не ожидала от него, если честно. От кого угодно, но только почему-то не от него. 

Ему же и так все на блюдечке всегда доставалось. «Золотой» мальчик. Помню даже, что принц там какой-то — трындели девчонки у нас в коридорах. И тут — суровый капитан Мрак… Звездец просто!

Когда мы выгрузились все, Эванс снова прошелся оценивающе взглядом по нашему строю. Задержал на секунду его на мне. Вот ведь!..

Я неловко дернулась, потому что неожиданно накатила боль. Прострелило обожженный хвост и до бедра тоже дошло. Удержала на месте и хвост и лицо. Не стану я тут позорится у него на глазах. 

Гад, заметил!

— Распределение, инструктаж и вводные после размещения и… посещения медблока, — голосом выделил Эванс. — Схема корабля у вас в коммах. Медблок по зеленой линии. Ваши каюты по оранжевой. 

Перевел взгляд на командира моей группы:

— Зонк, остальную твою группу уже разместили. Жду от тебя доклад не позднее семи часов по корабельному времени. Свободны.

Эванс жестко рубанул хвостом воздух, обозначая скорость, с которой он ждет выполнения своих приказов и повернулся к подскочившему откуда-то технику, что-то недовольно указывая ему в импульсной пушке на истребителе.

Мы быстро переглянулись.

Странно было слышать обращение к командиру моей группы по имени: Зонк. Только тут я осознала, что всё это время он поглядывает на меня. 

Заметив, что смотрю на него, опустил взгляд на моё бедро, нахмурился и шагнул в мою сторону.

— Сильно задело? Сама до медика дойдешь, Лард? — его хвост осторожно предложил помощь.

— Я в порядке, — с досадой отмахнулась я.

Это ж надо было так эпично попасть, да еще и перед Эвансом. Сволочь молчаливая, по глазам вижу, что он обо мне подумал. Снова эта презрительно-снисходительная усмешка в глубине зрачков.

Задницей своей подпаленной чую, что найдет способ меня побыстрее куда-нибудь сплавить со своего эсминца. 

Даже вещи разбирать не буду. 

Мой хвост, забывшись, зло стукнул по бедру, и я чуть позорно не взвыла от укола острой боли.

Мать твою!!! 

— Лард? — командир сощурился и потянулся к аптечке на своем поясе. 

Точно, я же без аптечки, мою сорвало где-то во время боя.

— Стой на месте. Это приказ, — негромко проворчал он. — Все вы тут герои. Чего выпендриваться? Щас обезбол вкачу и допрыгаешь спокойно до медблока.

Командир осторожно разрезал штанину моих трэков и отогнул плотную моноткань. Выругался сквозь зубы и принялся заливать ожог пеной из специального балончика. Она обезараживала рану и обезболивала заодно. Полезная штука. 

Я терпела мелкие покалывания, потом стало легче.

— Спасибо, — поблагодарила я командира.

Тоже могу иногда быть вежливой. 

Неожиданно будто толкнуло что-то в спину. Давящее чувство чужого тяжелого взгляда. Смутно знакомое.

— Больше не строй из себя гребанную героиню, Тьма, — заглядывает мне в глаза командир. — Идет? Я буду приглядывать за тобой.

Его хвост легко задевает мое колено.

— Лейтенант Саймак, подойдите, — резкий приказ за спиной заставляет командира подскочить и вытянуться в струнку.

Я тоже оборачиваюсь Эванс молчаливо давит взглядом, но не меня — командира моей группы, который тут же начинает торопливо сворачивать аптечку.

Мой комм негромко пиликает, подтверждая прием файлов. Я сразу с облегчением утыкаюсь в схему. 

Видеть их обоих не хочу. Пусть свои самцовые игры устраивают, не вмешивая меня.

Слышу краем уха, как Эванс что-то уточняет по нашей группе у командира. Но внутри интуиция просто вопит и требует быстрее убраться с его глаз.

Медблок — зеленые указатели — вспоминаю инструкцию. Ага. Третий уровень, второй коридор. Отлично. Не так далеко, как я думала. Допрыгаю… теперь.

Вскидываю хвост с выскочившим жалом, острым кончиком срезаю всю штанину, нахрен. И отбрасываю обгорелый кусок ткани. Жаль трэки. Они у меня самые удобные были. Долго подбирала, чтобы ничего не натирало в области хвоста. 

Броню тоже отстегиваю и сноровисто сгружаю ее в специальный контейнер. Она промаркирована на мой позывной. Потом заберу, когда ее техники почистят и настройки все прогонят заново на тестах. Этому всегда уделялось самое большое внимание. Для боевиков броня иногда важнее оружия.

— Проводить? — неожиданно интересуется у меня наш стрелок Орчас.

Его позывной — Молчун — явно не соответствует его характеру и темпераменту. 

Он никакой не молчун. Болтал больше всех и матерился просто заслушаешься. Я давно таких заковыристых выражений не слушала. Прям кайфанула бы в другой обстановке.

Хвостом его послала… размещаться. Приказ же был. Терпеть не могу, когда меня слабой считают.

Сначала командир с этим его «детка», теперь Молчун с «проводить»… Бесит просто!

На выходе из отсека ловлю еще один острый взгляд в спину. Даже не оборачиваясь, знаю кто это. 

Эванс, чтоб его! Снова буравит глазами между лопаток и воскрешает внутри совершенно ненужные мне сейчас ощущения и эмоции.

Не хочу вспоминать, а все равно перед глазами черная жадная бездна его глаз и хриплое прерывистое дыхание в ушах. Фантомные ощущения его пальцев на моей коже.

Чертов Эванс! Как теперь спокойно дальше служить бок о бок с этим мрачным соблазнительным снобом?

Вляпалась ты, Ада! Теперь только не дать слабину и не прогнуться под этого засранца.

Яростно сжала кулаки.

Я Тьма! Я тоже сильно изменилась за это время, Эванс. Колючей заучки больше нет. Я Тьма — еще раз напоминаю сама себе.

Вот так, Ада. Продолжай. Этот Эванс не должен выбить тебя из равновесия.

У меня другие планы и цели. И я их обязательно добьюсь.

До медблока добралась без происшествий. 

Улыбающийся чему-то корабельный медик обрадованно уставился на мое пострадавшее бедро.

— Ну, наконец-то! А то я уже заскучал, — удивил он меня.

Бросив взгляд на мои приподнятые от удивления брови, медик расплылся в ещё более широкой улыбке, обнажив ровные белые зубы. Раскинул широко руки и торжественно провозгласил:

— Добро пожаловать в наш БедБлок!

— Медблок? — уточнила я.

— Ага. В него, — его улыбка приобрела саркастический оттенок, — в БедБлок. Блок, где с помощью медицины исцеляют беды плоти!

При этих словах он демонстративно погладил сверкающий чистотой столик с инструментами, нежно передвинув лазерный скальпель.

Я подавила желание прикрыть глаза. Хуже скучающего медспеца может быть только заскучавший корабельный медцспец.

Присмотрелась к нему внимательнее. В белоснежном комбинезоне медслужбы, невысокий, крепкий, даже жилистый. С короткими торчащими в разные стороны чёрными волосами, худым лицом с длинным носом и подвижным острым взглядом светло-серых глаз.

По повадкам я бы заподозрила в нём полукровку от связи рихта и человека, но хвоста было не видать, да и в штанине, где полукровки обычно прятали короткие хвосты, на уровне колен ничего не шевелилось.

Нет, он не полукровка. Это точно человек, который слишком много работал с рихтами, поэтому перенял нагловатые характерные жесты и манеры от рихтов-бойцов. Да и в целом он явно чувствовал себя свободно и уверенно — а значит, в его компетентности можно даже не сомневаться. Уверена, профи, каких поискать. Тут все профи, я уже убедилась. Мрак других не держит.

— Имя, фамилия, позывной? — живо осведомился медик, указав мне подбородком на лечебную капсулу. — Ложись, красавица, сейчас Морк Скапел починит тебе ножку и хвостик.

— Адалин Лард, позывной Тьма, — ответила я, обозначив вежливую клыкастую полуулыбку, увидев которую, обычно все до единого считали нужным поскорее сворачивать со мной беседу.

Но медик, похоже, был не из пугливых.

— Та самая Тьма, что ли? — он изобразил сжатые кулаки, сделав движение, будто расправляет плазменные плети, — оу, наслышан. Красотка. Ты просто красотка. А я Морк Скапел, но все тут зовут меня просто док.

Он нахмурился, не заметив от меня действий:

— Что стоишь, кисонька, тебе не нравится лечебная капсула? Ай-ай! — вытаращил он глаза: — Ой-ой! А как же мне чинить-то, твою ножку и хвостик, если ты не ляжешь в капсулу? Как?

Скапел всплеснул руками, картинно прижав пальцы к щекам. Но я не обольщалась его тоном и попытками строить из себя клоуна — в чуть прищуренных, непрерывно сканирующих меня серых льдистых глазах, светился острый ум.

Сдержав утробное рычание, я прикинула, что да, пожалуй быстрее будет, чтобы он сделал обработку и перевязку и мне можно было бы свалить. Похоже, что этот заскучавший представитель команды капитана Мрака мне вынесет весь мозг своей болтовнёй, даже не начав лечить.

Но как же я ненавижу эти лечебные капсулы! Они мне всегда напоминали гроб. Лучше бы по старинке просто швы наложили или мазь какую. Это я охотнее перетерплю.

Пока я настраивала себя лечь в это чудо медицинских достижений, которое должно было бы исцелить беды моей плоти, Скапел оказался рядом с капсулой, постукивая по экрану управления рядом с ней.

— Хвост в руку. На левый бок, — невозмутимо скомандовал он, вмиг став серьёзным, — я сейчас изменю ложемент. Колено вытягивай вперёд и клади на выступ перед тобой.

Я осторожно забралась в капсулу, укладываясь на бок. В ней было тесно, такую модификацию я ещё не встречала. Поверхность пришла в движение, из дна капсулы поднялся выступ, на который я попыталась положить ногу, но зашипела от прострелившей боли.

Скапел тут же четким жестом перехватил мою пострадавшую конечность под голень, удобно пристроил, и тут же зафиксировал хвост.

Ррр… Вся тьма космоса!

Ненавижу это чувство беспомощности.

— Да-да, боевая красавица моя, не нравится тебе, — бормотал Скапел, будто какую-то кошечку лечил, бесит просто, — сейчас мы твою лапку положим во-от сюда, а хвостик, ух какой он у тебя красивый, нет, шипов нам здесь не нужно, и жало тоже спрячь. Вот сюда хвостик. Ты ж моя умница. Голову вот сюда поверни. Ага. Прелестно. Плечо сюда. Плечом сюда прижми, говорю. Сильнее. Молодцом!

Выдавая инструкции в таком духе, он подогнал дно капсулы под положение моего тела и накрыл меня тяжелой непроницаемой крышкой. Включилась противная глазу розовая подсветка. Раздалось тихое шипение, я постаралась поглубже вдохнуть медицинский газ, чтобы сразу провалится в лечебный сон.

Проснулась, когда Скапел открывал капсулу.

— Как повязка? Не давит? Можешь двигаться и вставать, только без резких движений, — заботливо поинтересовался он.

Я вылезла из капсулы, отмечая, что больше ничего не болит и даже не ноет.

— Хвост не фиксировал, вы это плохо переносите, восстановление пойдёт хуже, — неторопливо начал выдавать инструкции Скапел, — надеюсь на твоё здравомыслие. Хвостом никого и ничего не бить. От драк воздерживаться. Боёв пока не предвидится. Тренировки запрещены на двое суток.

Доктор оглядел меня цепким взглядом с головы до ног.

— Не делай глупостей, — глянул он мне прямо в глаза, — никакой физнагрузки двое суток. Поняла? Дай себе восстановиться, киса.

Назвал «кисой» и тут же опустил взгляд вниз на мой хвост, но я удержала его неподвижным, даже шипы не выпустил.

— Спасибо, док, — предельно спокойно ответила я, — разрешите идти?

На его лице мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Значит, правильно я его поняла, специально выводил на эмоции, чтобы посмотреть, нужно мне жестко фиксировать хвост или нет.

Ни за что. Не дождется. Я уже опытная. Однажды ходила так с хвостом, привязанным к ноге, всё на свете прокляла, больше не хочу.

Скапел довольно кивнул, хотел ещё что-то сказать, но не успел — в медблок ворвалась связистка из моей группы, её все звали Кэтти или Котенок, игнорируя официальный позывной «Бес».

Медик озадачился, а потом его лицо расплылось в подозрительно довольной улыбке.

— Какой удачный день! — радостно потирая руки, воскликнул он. — Так-с, милая, а тебя куда угораздило травмироваться? Показывай.

Кэтти, злобно раздувая ноздри, обернулась на дверь. Там маячил все тот же огромный силуэт здоровенного рихта, который ее опекал в бою все время.

— У меня просто царапина. Скажите этому тупоголовому придурку, что никакой медпомощи мне не требуется! Я ее уже обработала, — процедила она.

Я заинтересованно перевела взгляд на Скапела.

— Ну, милочка, это только тщательный осмотр решит, нужна вам помощь или нет.

Док с оценивающим прищуром посмотрел на нее, потом на рихта за ее спиной. И оскалился не хуже рихта.

Кэтти запыхтела, как сломанный двигатель мобильной транстележки.

— Слышала? Осмотр нужен, — мрачно прогудел ее сопровождающий. — Давай, раздевайся и вставай на сканер.

Вспомнила, что его зовут Гранк и позывной у него соответствующий — Камень. Точно. Он весь словно вытесан из гранита. Мощный, высокий. Немного уступает Мраку в массивности, но вполне впечатляющий самец.

Моя самка, разглядывая Гранка, заинтересованно приподняла голову, но потом решила, что не так сильно она впечатлилась, особенно после недавней стычки с нашим новым капитаном.

Я заметила пристальный взгляд связистки. Она изучающе косилась то на меня, то на медика.

А тот не стал тянуть, уверенно подтолкнул девушку к ширме.

— Все правильно. Проведем полную диагностику, — подмигнул док Гранку.

Кэтти только оставалось молча подчиниться.

Не знаю, почему я осталась. Наверно, просто не хотелось бродить по незнакомому кораблю в одиночку. А эти ребята хоть немного знакомы по общему бою и уже воспринимались мозгом как свои. Размякла немного. Имею право.

Подожду. Решила я.

— Легкое повреждение мягких тканей правого бедра и обеих ягодиц, — весело заключил медик спустя пару минут. — Обработку ты сделала грамотно. Можешь одеваться. Не убегай сразу. Сейчас еще тебе мазь дам. Вечером намажешься перед сном и завтра как новенькая будешь, — подмигнул он снова.

Кэтти зашуршала одеждой.

— Ох, девочки, как же здорово, что вас сюда прислали. Я прямо предвкушаю… Наши мальчики теперь не будут скучать. Нужно вторую регенерирующую капсулу активировать. Печенкой чую, что пригодится, — неожиданно добавил Скапел.

Мы с уже одевшейся Кэтти недоуменно переглянулись. О чем это он?

А Скапел коротко хохотнул и принялся мучить управляющую панель перед собой.

— Обнаглели орсы, совсем обнаглели, но это явно не их вина, — тихо приговаривал он при этом.

Его пальцы быстро бегали по светящимся символам, а он продолжал разговор с самим собой.

— Вот зачем им было лезть в эту самоубийственную атаку? Ясно же было, что полягут почти все. Нет. Им точно было нужно другое. Шахту они когда взорвали? — поднял он на нас глаза.

— В конце, — пробасил Гранк за спиной. — Поняли, что не удержат, засекли ваш корабль и подорвали нахрен.

— Именно! — поднял палец медик. — Именно, — повторил он, сверкая глазами.

Я прокрутила в голове бой. Да, выходило, что он был прав. Им вообще незачем было ее взрывать. В горячке боя я как-то об этом не задумывалась. Так все неожиданно и быстро развивались события. Тогда почему? Что-то скрыть хотели? Мы там не успели даже осмотреть все толком, после того как ее отбили.

Голова уже начала раскалываться. Нет. Мне точно нужен небольшой отдых в спокойном полумраке своей каюты. Но это мне не светит, поняла я.

— Ада, тебя со мной разместили. Пошли нашу каюту покажу, — настороженно поглядывая на меня, предложила Кэтти. — А ты отвали, Гранк! Убедился? Все у меня в порядке! Приказ командира выполнил. Тащи свой хвост обратно. Дальше мы сами дойдем.

— Договоришься, бесхвостая, — буркнул Гранк, остро полоснул по мне взглядом, развернулся и тяжело потопал по коридору.

В коридорах было почти пусто. Ну и правильно — каждый на своем месте сейчас занят. Раз в медблоке тоже больше никого я не встретила, значит и пострадавших нет. Кэтти вон только с царапиной. Осторожно взглянула на нее.

Если в отрядах, где я служила, я еще худо бедно ладила с мужчинами после некоторых притирок, то с женским полом все было куда сложнее. Не получалось у меня почему-то заводить себе подружек. Не контактная я. Ну и пусть.

Меня все вполне устраивало, а недовольные пусть идут в туманные космические дали.

— Сильно зацепили? — сочувственно спросила Кэтти, поглядывая на мое бедро и уныло повисший хвост.

— Нормально все, — неопределенно отозвалась я.

Я понимала ее желание завести разговор. Мы теперь вроде как соседки, и в бою побывали вместе, а тут все сплошь незнакомцы почти, кроме нашей временной команды. Интересно, с этим Гранком они давно служат?

И слова дока еще вертелись в голове. Рад что нас прислали? Тут совсем одни самцы что ли?

Оказалось, что нет.

По дороге мы встретили еще одну самку рихта, которая с оценивающим прищуром прошлась по нам. Особенно по мне. Легкий приветственный наклон жала.

Ее собеседник, широкоплечий матерый рихт, с большим шрамом на щеке, наоборот, радостно оскалился и изогнул хвост в явно читаемом интересе определенного плана.

— Оу, нас пополнение? — низко прогудел он. — Я Зиплок, красотки, а это Вейна. Не заблудились? Могу проводить, — ухмыльнулся он, полностью игнорируя недовольный косой взгляд своей подружки.

— Сами дойдем, — агрессивно отмела его предложение Кэтти.

— А ты у нас кто, малышка? — игриво поинтересовался второй рихт, выглядывая из соседней двери.

Он был оголен по пояс и скорее всего только что из душа. Мокрые волосы влажно поблескивали, а на коже еще кое-где сверкали капельки воды. На полгруди у него шел какой-то объемный геометрический рисунок. Необычно для рихта. Так он еще и принялся демонстративно поигрывать мышцами, скалясь во все свои зубы.

А Скапел то, пожалуй, прав. Явно потребуется вторая регенерирующая капсула…

— Адалин, — коротко представилась я, пока Кэтти яростно пыхтела, подбирая слова для резкого ответа. — Это Кэтрин, наш связист.

Кивком головы обозначив, кто есть кто.

— Мальк, — представился полуголый красавчик с тату. — Техник. Так что девочки, может ближе познакомимся в свободное время? У нас обалденный тренажерный зал. Приходите завтра… — он запнулся, разглядев мою повязку. — когда, будет возможность, короче. Меня спросите, я помогу любой тренажер настроить.

Едва удержала свой хвост, чтобы не послать наглеца. Забылась немного. Потом пригляделась к его невербальным жестам.

Надо же, он всерьез воспринимает человека, точнее эту конкретную особь, в качестве привлекательной самки, о чем вполне понятно просигнализировал его хвост. И Кэтти это заметила. И тоже поняла!

Ни хрена себе она выучила наши жесты!

— Яйца свои подбери котик, — опасно мурлыкнула она. — А то подключу твой канал связи в общий доступ. Каждый твой пук будет слышен всем. Понял, хвостатенький?

Парни заржали, одобрительно пуская волну шипов по хвостам.

Даже Вейна улыбнулась.

— Зачет, девочки, — бросила она, развернулась и неторопливо ушла, завлекательно покачивая бедрами.

Зиплок задумался на секунду и отправился за ней, напоследок подмигнув нам.

В итоге до своей каюты мы добрались, познакомившись еще с несколькими членами команды Мрака.

Что сказать? Боевые парни. Немного нагловатые, но тут уж капитан, наверно, под себя подбирал — ехидно подумала я.

Кэтти что-то бухтела про то, что не надо было Гранка отпускать. Пусть бы проводил нас и всем пристающим хвосты в узел закрутил.

Я уже с интересом посматривала на эту маленькую злючку. Интересно, что у них с этим Гранком? Странная парочка.

Каюта мне понравилась. Просторнее, чем я ожидала и комфортнее. Даже мини-душ свой. В шкафу уже стандартная стопка форменных комплектов. Кровать застелена шустрым ботом. Завалится что ли спать, как мне посоветовал док?

Кэтрин куда-то ушла, а я добросовестно попыталась отдохнуть.

Не вышло. Гребанный режим! Организм не привык спать в это время.

А мысли все время возвращались к сказанному странным медиком. Орсы не просто так напали? Их что-то заставляет?

Прикинула, что я знаю по этой теме. Да я уже год не вылезаю с пограничных секторов! Никогда не задумывалась над этим, но орсы, действительно что-то обнаглели в последнее время. Да еще их руководство скотское!

Я слышала слухи. Официально никто ничего не подтверждал, но говорили, орсы отрицают свою поддержку таких атак. Это не их инициатива. Их отдельные отряды сами принимают решение, вразрез с приказами своих командиров. Нормальная отмазка…

А если все это правда? Орсы что, бешенством каким заражаются внезапно? Уж слишком яростно они потом сражаются. Не похоже на них совершенно.

Задумалась еще. Раньше я понимала их тактику. Думала, что понимаю. Но последняя их атака на шахту — это вообще за гранью. Никто не ждал. И теперь я начинаю задумываться, что неспроста. Скапел прав. Что-то тут нечисто. Говнецом попахивает.

Голова трещала, но я заставила себя пойти на ужин.

Выбрала столик подальше и спокойно принялась есть в гордом одиночестве под оценивающе любопытными взглядами команды. Рядом плюхнулась Кэтти со своим подносом, а с ней и молчаливый Гранк. Потом командир Зонк подтянулся.

Глянул на мое бедро, хвост, коротко кивнул.

— Инструктаж завтра в восемь, — проинформировал он зачем-то.

Мы и так это все знали. На коммы пришел короткий приказ.

А затем к нам неожиданно подсел Скапел. Подмигнул мне и Кэтти, вызвав тихий рык Гранка.

— Ну как, осваиваетесь, девочки? — с довольным видом задал он вопрос. — Как вам местные самцы? Положили на кого глаз?

— Док, у тебя есть доп специализация свахи? — ядовито осведомилась Кэтти.

— Да ну брось, — замахал руками Скапел, и, заговорщицки прищурившись, громким шёпотом выдал: — профессиональный интерес! Все знают, как рихты активны в сексе, может повезёт, и мне перепадёт хоть парочка переломов!

Я фыркнула в тарелку. Пугающий энтузиазм…

— Я думал в медблоке есть порт доставки для еды, — задумчиво протянул Орчас, усаживаясь с другой стороны от меня.

— Есть, — охотно кивнул Скапел. — Но это скучно. Тут гораздо веселее принимать пищу. Ко мне и так редко заходят. Наш капитан страдает параноидальной формой ответственности. Бережет своих бойцов, как свои я… — он ослепительно улыбнулся. — Совсем никакой работы, — развел медик руками.

С азартом вгрызся в булочку и продолжил говорить с набитым ртом.

— Сегодня вот только повезло. Но я не строю иллюзий. Сейчас вы плавно вольетесь в наш дружный коллектив и больше я не увижу вас в числе своих пациентов. Или не вольетесь, но тогда это уже будет не моя зона ответственности, — весело закончил он.

— Это же хорошо, что потерь почти нет, — нахмурился Орчас.

— Кому как. Я уже готов безвозмездно начать лечить орсов, если вдруг захватите парочку на корабль, — пожал плечами врач. — Капитан и сегодня меня чуть без работы не оставил. Вас вполне мог и кто-то другой перехватить. Рядом было три корабля поддержки. Нет. Лично ломанулся на выручку, мать его хвостатую! И так всегда…

Я лениво жевала и мысленно охреневала от выдаваемой информации. А ведь верно. Совсем забыла эти лихие виражи на истребителе. Эванс сам нас спасал! Сам! На своем истребителе! Это такая необходимость была?

Что-то слишком много для меня шокирующего контента за одни сутки.

Ночью мне снова не спалось. Кэтти пыталась завести новый разговор, но банально уснула на середине фразы.

А я никак не могла найти удобную позу. Перебинтованный хвост никак не пристраивался. Мысли теснились в голове, не давая покоя. Такие же у меня были и сны: сумбурные, поверхностные, полные разной дичи и дурных предзнаменований. Эванс снова скалился и сверкал глазами, а потом резко дернул меня за хвост к себе.

Зашипев от боли, я проснулась. Хвост болел по-настоящему. Наверно, во сне неловко дернула…

Огляделась, по корабельному времени, еще стояла глубокая ночь. Я от силы три часа подремала. И больше не хочу.

Все тело неудовлетворенно зудело и требовало движения. Звездец просто! Оно нарочно что ли?

Мысленно матерясь, я торопливо оделась и нашла на схеме расхваленный тренажерный зал.

Да, я знаю. Всё знаю. Да, док запретил давать нагрузку.

Я и не собиралась срывать план восстановления. Мне просто…

Мне просто звездец как необходимо найти точку равновесия.

Необходимо признать, что встреча с Ним…

Я едва удержала хвост неподвижным, чтобы не шарахнуть им со всей дури по переборке.

Последний раз я себя чувствовала в таком раздрае именно в академии, когда перебранки и драки со звездой академии Крейгом Эвансом вдруг обрушились в секс. Дикий, злой, вызывающий ещё более интенсивную обоюдную ненависть и недопустимое, беспощадное удовольствие.

В тренажёрный зал я фактически сбежала. Почему-то именно среди тренажёров и различных приблуд для улучшения физической формы я всегда обретала душевное равновесие.

Глубоко вздохнув, я медленно огляделась. По внутреннему времени эсминца была глубокая ночь, ожидаемо никого не было.

Да уж, увиденное впечатляло. Похоже, капитан Мрак тоже фанат тренировок. Тут были новейшие и самые навороченные тренажёры. Я всерьёз задумалась о том, чтобы постелить здесь спальник и жить здесь.

Прошлась по залу. После недолгих размышлений взяла силовые кольца, закрепила над локтями и на запястьях. Крутая штука. В зависимости от поворота кисти и положения плеча способна нагрузить даже внутренние волокна, прорабатывая весь объём глубинных мышц.

В конце-концов, хвост и ноги я ведь не тренирую. А немного поработать над руками никому никогда не мешает. Душевное спокойствие способствует выздоровлению, так что мне явно на пользу.

Между кольцами, обхватывая каждую руку натянулись светящиеся нити голубого света — меня всегда успокаивала визуализация, и я медленно и предельно осторожно начала разминку.

Отдельно следила за тем, чтобы не напрягать спину и ноги и держать расслабленным хвост.

Довольно быстро я пришла к мысли, что это было верное решение.

Умиротворение потекло живительным потоком по артериями и венам, моё лицо разгладилось, даже на губах появилась мечтательная улыбка.

То что нужно. Ещё немного, я и верну себе — себя.

Не знаю, что меня дёрнуло. Просто подняла глаза и посмотрела в зеркало на стене.

И окаменела.

В отражении я увидела вход в зал, у которого стоял огромный рихт, скрестив руки на груди. Он прислонялся спиной к переборке и мрачно разглядывал меня.

Сколько он здесь уже стоит? Я опустила руки, деактивировала кольца и развернулась. Чего уж тут. Посмотрела прямо в чёрные яростные глаза.

Капитан Мрак неуловимо гибким медленным движением отлепился от стены, неторопливо подошёл, навис тёмной громадиной, разглядывая сверху вниз.

Ну да, возможно, это выглядело устрашающе. Это и должно было бы устрашать. Только вот не на ту напал, Эванс!

Я вскинула голову, не отводя пристального дерзкого взгляда.

— Лард! Что было непонятного в распоряжении дока? — звенящим от сдерживаемого бешенства низким хриплым голосом произнёс Эванс. — Тебе велено воздерживаться двое суток от физических нагрузок.

— Не спится, капитан? — спокойным дразнящим тоном поинтересовалась я. — Мне вот не спалось. Пришла снотворные упражнения поделать… на руках, — я демонстративно согнула и разогнула руки, активируя и снова деактивируя кольца.

— Первый день на моём эсминце, и уже нарушения, — зло прищурился он.

— Нет нарушений, — поедая его честным недоуменным взглядом, — хвост и бедро неподвижны, капитан. Я их не нагружаю. Только руки и только в целях восстановления душевного равновесия, пошатнувшегося от ослепляющего великолепия эсминца Мрака. И самого капитана Мрака, — добавила я, окинув его с ног до головы преувеличенно восхищённым взглядом.

Зря я, зря, он же капитан, мать его, мы не в академии, он капитан, а я боец на его корабле, какого хрена меня сейчас несёт?! Но меня несёт, и я ничего не могу с собой поделать. Перешла в клятый режим бодания с мать его Эвансом.

А вот самого Эванса аж перекосило, мышцы вздулись, хвост взлетел в атакующую позицию над плечом, выбросив жало. Ух ма-а-ать…

Моя самка аж подскочила от удивления, вытаращив глаза на шикарного в своей первобытной ярости самца. Я обречённо поняла, что смотрю на него, любуюсь и самым позорным образом желаю… Между половых губ увлажнилось, мать его так, Эванс, какого хрена я тебя снова так дико хочу?

Ноздри капитана расширились, резко втягивая воздух, ночные глаза опасно прищурились, и до меня со всей ясностью дошло: почуял гад, унюхал запах моей слабости. Вот это вот реально звездец…

Надо валить отсюда. Срочно. Подальше от него. Как можно дальше. Любой предлог. Что угодно. Разорвать дистанцию.

Надо было бы. Не знаю, что у меня в башке творилось в этот момент.

Видимо, там, в моём мозгу, в данный момент танцевали одинокие фотоны в глубочайшем космосе, именно там, где на миллиарды световых лет ни одного, даже самого тощего астероида здравой мысли.

Ничем иным я не могу объяснить свою следующую фразу.

— Я сейчас не могу покинуть тренажёрный зал, мой капитан, — с предельной серьёзностью заявляю я. — Мне просто необходимо выполнить ещё одно успокаивающее упражнение. После этого я немедленно приду в расслабленное состояние и смогу отойти ко сну.

— И что же это за упражнение? — неожиданно интересуется капитан.

Его лицо выглядит бесстрастно, но в глубине зрачков я вижу знакомые опасные искры, намекающие на зашкаливающий уровень бешенства.

Я обвожу взглядом зал, пытаясь зацепиться за любой тренажёр, который я могла бы назвать в качестве успокоительного средства.

Но как назло мой взгляд цепляется за тросовый сектор. Как назло я не могу отвести от него взгляд, поневоле вспоминая наш с Эвансом первый раз…

Я смотрела на тросы, взгляд просто приклеился к ним. И тут только до меня дошло, что клятый Эванс проследил за мной и теперь тоже смотрит в ту же точку.

Меня ошпарило горячей волной при виде характерного изгиба его хвоста, потому что я чётко осознала.

Он слишком долго и пристально изучает тросовый сектор. Пустил волну шипов на хвосте. Значит, тоже смотрит и вспоминает тот раз.

Наш первый раз…

Опасаясь смотреть на соблазнительного в своей мрачности Эванса, я снова перевожу взгляд на тросовый сектор, а сама… с размаху падаю в воспоминание.

То самое…

В тот день в академии была вечеринка по поводу выпускного на факультете псиоников. Я это точно помню. Мне оставалось доучиться всего полгода, и я выживала, выгрызая отличные оценки, не обращая внимание на прилипшее «заучка», а еще «колючка».

Я собиралась пойти на вечеринку. Правда.

Но в тот день всё шло не так.

Всё было не так.

Достали!

Чтобы спустить пар, я пошла в тренажёрный зал. Он был в просторном подвальном помещении академии.

Так-то тренажёрок и различных спортзалов в академии космодесанта в каждом здании по несколько штук, но я облюбовала один. Самый малопосещаемый. Тут редко кто появлялся, даже в час пик.

Здесь и тренажёры были похуже: устаревшие, но вполне рабочие модели. И располагался неудобно — долго идти.

Поэтому здесь за всё время я ни разу никого не встретила. Особенно в это время шанс наткнуться на такого же, как я, любителя одиночных тренировок, стремился к нулю.

Однако, я сильно ошиблась. В этот день я наткнулась. На Крейга Эванса.

Именно в этот вечер я решила нагрузить себя максимально.

На тросовом тренажёре.

Прелестнейшая штука: свисающие с потолка тонкие прочные канаты, цепляясь за которые руками и хвостом, а иногда обвивая вокруг ног, можно творить весьма занимательные вещи.

Охереннейшая проработка глубоких мышц, до которых обычно сложно дотянуться.

И вот расслабилась я как раз такая в подвешенном состоянии, под потолком. Закрыв глаза и свесив хвост.

Мускулы дрожат от напряжения. А я кайфую оттого, что наконец-то меня отпускает душевный напряг. Всегда кайфовала от тренировок…

И именно в этот момент я чувствую посторонний запах, которого здесь никак не должно быть.

Распахиваю глаза и вижу, как рядом с тросами стоит Эванс и мрачно рассматривает меня снизу вверх.

Хмурый, напряженный до крайности… Готовый к схватке.

Твою мать! От неожиданности у меня дёргается хвост, это сбивает баланс, нагрузка идёт на повреждённую в утренней драке руку.

Пальцы слабеют, из-за этого баланс ещё больше съезжает, в результате я камнем некрасиво лечу вниз, отчаянно пытаясь остановить или хотя бы замедлить свое падение, цепляясь за тросы хвостом и руками.

Он ловит меня у самого пола. Ловко перехватывает и тут же укладывает на пол.

Он в официальном костюме, только с вечеринки — весь такой ослепительно-подтянуто-сияющий.

А я…

Я вся мокрая от пота, в тонкой майке и коротких шортах. Растрепанная и совершенно дезориентирована своим падением.

Наши взгляды скрещиваются. Мне кажется я даже лязг металла слышу.

Он жадно раздувает ноздри, прожигая меня своими черными глазами. А я почему-то краснею от стыда, что он видит меня такой… уязвимой, слабой. Ненавижу! И… меня накрывает тотальной такой, качественной яростью.

Не успеваю ничего сказать или выкрутиться. Он стискивает меня ручищами и резко встряхивает.

— Лард, ты совсем ополоумела? — рычит он. — Дебилка конченная! Нахера под потолок полезла?! И чего я влез? Дура, трахнутая на всю голову! Надо было тебе дать себе шею свернуть!

Внутри меня взрывается вулкан гнева. Ох зря ты, Эванс, зря…

Жало в моём хвосте стремительно выстреливает. Я со всего маху всаживаю ядовитое острие в его плечо.

Выкручиваюсь из его рук, вскакиваю и бью Эванса коленом в челюсть. Со всего возможного размаха. Со всей бешеной дури, что сейчас бурлит во мне.

И мне в этот момент плевать, что он только что меня спас и вообще потом это можно будет квалифицировать как немотивированную агрессию. Плевать!

Плевать, что я сейчас, его, кажется, убью. Какого хрена он здесь забыл? Это мой зал! Из-за него я чуть не сдохла!

Замахиваюсь снова, но Эванс с рыком уклоняется и ставит мне подножку. Вдалбливает животом в пол. Бью его затылком. Вроде, попадаю. Ещё бы. Сейчас, в отличие от наших прежних стычек, я бью его всерьёз. Насмерть…

Эванс отвечает хлёстким ударом хвоста. Не сдерживается. Как гибкой дубинкой приложил по спине.

Отлично, со мной сейчас только так. Оскаливаюсь, сплёвываю кровь и бью в ответ.

Наша драка приобретает совсем уж остервенелый характер.

Я счастлива до безумия, Эванс, как же я тебе рада, мой заклятый враг, как же я счастлива сейчас выпустить наружу всех своих демонов.

Смотрю на полубезумную улыбку Эванса. Он просто лупит меня, даже толком блоки не ставит, позволяя себя избивать. Ловлю в его глазах такую же дурную радость, как у себя.

Что, тоже счастлив выпустить злость? Отлично. То что нужно. Лови удар! Ещё!

Весь эвансовский пафосный костюм разодран на лоскуты моим жалом и шипами. Мои руки и ноги исцарапаны не меньше.

Делаем подсечки, роняем друг друга, он бросает меня в стену, я швыряю в него всем, что мне в зале под руку попадёт. Уворачивается умело гад, но я снова иду в атаку.

Он намного сильнее меня, но во мне столько яростного азарта от этой схватки, что ему приходится здорово напрягаться. И все равно влетает от души.

И самый кайф в том, что я знаю! Он не поддаётся!!

Впервые звезда академии Крейг Эванс по-полной огребает от меня. Ррр, да я просто вколачиваю его в пол этого клятого тренажёрного зала. От всей своей одичавшей души!

У него рассечена бровь, на губах кровь, он весь в порезах от моего хвоста, но всё равно. Атакует в ответ. И после этого, улыбаясь от души, огребаю я.

Наш поединок заканчивается резко. Я провожу какой-то совсем уж запредельный манёвр. Эванс в последний миг уворачивается от удара моей пятки, его глаза сужаются, и он хватает меня, больно роняя на пол. Подминает под себя, перехватывает запястья, вбивает в пол, вышибая весь воздух из легких.

Я сопротивляюсь изо всех сил, но теперь Эванс не улыбается. Его взгляда я пугаюсь, пытаюсь вырваться — бесполезно. В этой позиции — под ним — без шансов.

Мой хвост беспомощно бьётся в тисках его хвоста.

— Эванс, гад, пусти, — выплевываю сквозь зубы, ненавидящим взглядом упираясь прямо в его глаза.

— Не так быстро, заучка, — ухмыляется Эванс, медленно слизывая кровь с губы и опуская взгляд на мои губы. — Я тебе только что жизнь спас. Ты бы шею свернула. Ты мне должна, Лард…

Его глаза предвкушающе вспыхивают.