Мой опасный магнат

— Дрейк Зартон скоро освободится, и сразу вас примет, — сказал секретарь, бросив на меня странный сканирующий взгляд.

Его низкий порыкивающий голос наполнил все пустующее пространство пафосной приёмной руководителя транс-галактической корпорации «Стратегические решения Зартона».

Секретарь хоть и сказал негромко, но так густо и насыщенно, что я невольно вздрогнула от этих опасных вибраций.

Подняла на него глаза, стараясь выглядеть спокойно и уверенно. Мне очень нужна эта работа. Но сложности начались уже с приемной.

Ведь в свои двадцать два, прожив всю жизнь в густонаселённом человеческом секторе нашей необъятной Конфедерации, я впервые видела рихта настолько близко.

И руководитель, как я знала, тоже был им. И мне предстояло сейчас не просто пройти собеседование у еще одного рихта, но и не показать насколько мне страшно и волнительно находиться рядом с рихтами.

Да, в школе мы изучали эту расу. Представители этой воинственной расы, скрывающие под налётом цивилизованности дикие, животные инстинкты, хоть и выглядят как люди, но неуловимо иные. 

Но реальность оказалась слишком шокирующей.

Секретарь был огромен. Даже сидя за широким полированным столом, он подавлял собой пространство. Настоящая гора в тёмно-сером дорогом костюме. 

Я знала, что они большие, но знать и видеть так близко — разные вещи.

И ещё… он принюхивался. Почти неуловимо, но я это заметила. Мои щёки немедленно вспыхнули предательским румянцем. 

Я приняла душ этим утром. Очень тщательно готовилась, выбирала одежду. Никаким парфюмом я не пользуюсь. А он смотрел прямо на меня и его ноздри характерно вздрагивали как у хищника перед броском.

Ужас! Если бы моя ситуация не была столько катастрофической, я бы еще тысячу раз подумала, чтобы остаться. 

Но мне срочно, смертельно важно получить эту работу. Ведь в других местах меня точно не примут. Сайтрак позаботился, когда увольнял.

Так и сказал, с презрительным смешком, что о карьере специалиста кибер-систем я могу забыть. Он позаботиться об этом.

Тварь! Мои руки невольно сжались в кулаки. Подставил меня, а потом…

Ладно, не буду об этом вспоминать. Только сильнее разволнуюсь. А мне сейчас нужно быть очень собранной и спокойной.

От этого собеседования буквально все зависит.

Я бросила короткий осторожный взгляд в сторону секретаря. Он лениво наблюдал за мной. 

Я покраснела еще гуще, представляя, как кошмарно это выглядит со стороны. Проклятие всех рыжих. Любой румянец проявляет россыпь веснушек на моей белой коже и смотрится в разы ярче, чем у остальных. 

Рихт усмехнулся уголком рта и быстро скользнул пальцами по голографическому интерфейсу, встроенному в столешницу. Его движения были точными, экономными. Всё в нём, даже работа с интерфейсом, напоминало действия хищника перед броском. Расслабленного, но настороженного. 

На меня же он смотрел с любопытством, будто я была странным, но безобидным существом, случайно забредшим в пределы его владений.

А ещё я изо всех сил старалась не смотреть на хвост этого громадного рихта. 

У секретаря светлая, как и у меня и у всех людей в моём секторе, кожа. Только волосы у него чёрные. 

И чёрный хвост. Длинный, мощный, гибкий. Пока он был спокоен, просто обвивал ножку его кресла. Только кончик слегка подрагивал. 

Но мой взгляд все равно магнитом тянуло в его сторону. И в животе что-то сжималось от сладкого ужаса.

Настоящий взрослый рихт! С хвостом!

Мама, наверно, в обморок упадет, если узнает. Но она не узнает. Я точно не скажу родителям, чтобы еще больше их не тревожить. У них и так хватает проблем.

Наверное, в академии связи, где я училась, я могла бы встретить рихтов. Если бы училась ближе к столице. Но в наш глухой сектор, в стороне от границ других секторов, они не забредали даже во время войны с нашими соседями, орсами. Слишком скучно рихтам у нас.

Впрочем, рихты — такие же граждане Конфедерации, как и люди, и даже теперь некоторые орсы, с которыми у нас вроде как мир после затяжной жёсткой войны. Поэтому про них нам много рассказывали, чтобы мы знали с кем имеем дело, если вдруг случайно встретим.

Одно из таких правил: нельзя пристально смотреть на хвост рихта. Поэтому я смотрела перед собой, чтобы откровенно не пялиться на хвост секретаря. И на него. Это тоже было невежливо.

Ещё я знала, что у рихтов там на хвосте шипы. И жало на кончике. Бабушкины сказки из колониальных хроник, которые она мне читала в детстве, вдруг всплыли в памяти со всей яркостью и кровожадностью. 

Воевать рихты умели, учились с этому чуть ли не с младенчества, и в целом все как один — прирождённые машины убийства. В том, что этот громадный секретарь в одиночку может разбросать целый человеческий отряд, а то и два, я нисколько не сомневалась.

Мой взгляд остановился на явно дорогущей скульптуре в углу. Интерьер кричал о том, что здесь всё очень профессионально, стильно, лаконично, и нереально дорого. 

Я вздрогнула, когда матовая полупрозрачная дверь приоткрылась, и за ней мелькнула тень, как будто кто-то подошёл, собирался выйти, но замер на пороге.

Дверь так и не открылась полностью.

А я в следующее мгновение вздрогнула от низкого голоса, раздавшегося из кабинета.

— И ещё одно, Эрин. 

Дверь тут же захлопнулась, отрезая звук.

А я замерла неподвижно, наполненная до краёв этим рокочуще-вибрирующим голосом, обволакивающим стальной ироничностью. Под его внешне дружелюбными богатыми интонациями таился смертоносный режущий край.

Властный, с полным осознанием своих безграничных возможностей, голос.

По сравнению с ним, низкое порыкивание секретаря, которое так меня впечатлило, значительно блекло.

Из кабинета явно говорил мой будущий босс. Если, конечно, он возьмёт меня к себе на работу с одной единственной рекомендацией моего профессора из академии.

Я постаралась перед собеседованием немного узнать о том, от кого зависела моя судьба.

Дрейк Зартон. Магнат. Тот, кому принадлежала добрая половина теневой безопасности в секторе. Тот, о ком ходили легенды, а страшные байки про рихтов в моём человеческом квартале казались по сравнению с ним детскими сказками.

«Стратегические решения Зартона», или СРЗ, как его называли, — с виду респектабельный конгломерат, занимающийся логистикой, кибербезопасностью, оценкой рисков и «консультационными услугами в зонах нестабильности».

Только вот я умею копать глубже. И то, что я узнала, меня совершенно не обрадовало.

Нет, никакого криминала и близко не было. Несмотря на астрономические обороты, налоги платились исправно, с точки зрения закона всё было безупречно. 

Как бы я, со всеми своими навыками, не рыла, была вынуждена признать: даже те мелкие нарушения, которые я нашла, только подтверждали абсолютную законопослушность как самого владельца, так и его сотрудников.

Беспокоило меня другое. 

В реальности, корпорация Дрейка Зартона являлась могущественной частной военной и разведывательной компанией. 

Род занятий: как классические силовые операции во всё ещё нестабильных секторах на границе нашей Конфедерации и Империи орсов, так и кибер-безопасность, логистика и транспортировка особых грузов.

Самое дорогостоящее, элитное и засекреченное направление — аналитика и прогнозирование рисков.

Именно сюда, в этот отдел, меня мой профессор и рекомендовал, узнав мою безвыходную ситуацию, после того как я обратилась к нему на грани отчаяния. 

Теперь мне нужно пройти только одну проверку. Личное собеседование у Дрейка Зартона.

Две минуты прошло, как дверь, приоткрывшись, снова закрылась. А я всё никак не могла прийти в себя от услышанного голоса.

От него веяло такой опасностью, что мне захотелось немедленно отсюда сбежать. Я сжала колени, чтобы унять предательскую дрожь.

Нельзя поддаваться панике. Я обязана использовать этот шанс.

Мой взгляд упал на широкоформатную картину на длинной стене приёмной. Только сейчас, в вынужденном ожидании, я наконец-то поняла, что вижу. 

По спине побежал холодок. Так вот кто выкупил её на нашумевшем аукционе. Даже я, далёкая от искусства, видела её, ведь её изображение было везде. И обсуждения были даже на моей прежней работе. 

Известнейший мастер, и запредельная ставка. Вживую она смотрелась ещё более впечатляюще, чем на галопроекциях.

Когда я искала данные по Дрейку Зартону, то в основной массе сообщений он представал коллекционером, любителем искусства и щедрым меценатом. 

Чаще встречались только сплетни об очередной звезде, павшей под действием его неотразимости.

Я даже невольно поморщилась, вспоминая все эти статьи с фотографиями ярких, нереально красивых женщин-рихтов. Что характерно, фото было всегда отдельно, никогда не в паре с ним.

Изображение самого Дрейка Зартона, при всех моих навыках, я так и не смогла отыскать. 

Но везде он описывался как невероятный красавец, несмотря на молодость успешно руководящий стремительно растущей громадной корпорацией, исключительно умелый боец с боевым опытом, закоренелый холостяк, гедонист… бла, бла-бла, бла-бла.

Секретарь изредка поглядывал на меня, то и дело раздувая ноздри и подёргивая кончиком своего хвоста. 

Дверь всё не открывалась. Прошло уже десять минут. Мое волнение только усиливалось.

Каждая секунда ожидания вбивала в меня гвоздь отчаяния всё глубже. Но… мне очень нужна эта работа. 

Я катала в голове свою ситуацию, снова и снова убеждаясь, что работа в корпорации Дрейка Зартона — шанс, который я не имею права упустить.

Дома ждала мама с младшими. И больной отец, чьи сбережения съело лечение. 

Переезд на более дешёвую планету, в этот человейник с надеждой снизить расходы и получить дополнительную субсидию, съел остатки. 

Я сейчас единственный источник дохода для своих близких. И я не могу их подвести в этой ситуации.

На столе секретаря мелодично тренькнул коммуникатор, и он, бросив взгляд на меня, прижал руку к уху, активируя переговорник.

Внутри все сжалось в тревожном ожидании.

Нет, этот звук коммуникатора был не насчёт меня. 

Секретарь сказал своему неизвестному собеседнику, что цан Зартон занят, дополнительное соглашение на рассмотрении, ответ будет направлен в установленный контрактом срок.

Дверь в кабинет всё не открывалась. Меня не приглашали.

В голове помимо моей воли начали блуждать воспоминания о том, что привело меня в этот пафосный, смертельно опасный кабинет. 

Не просто карьерный крах, а настоящая спираль отчаяния, которая закрутилась с момента моего увольнения в кабинете Сайтрака.

Я отчетливо помнила его самодовольную ухмылку, когда он вручал мне приказ об увольнении «по собственному желанию». 

Помнила торжествующий язвительный голос: «Ты думала, что умнее всех, Алекс? Полезла со своим открытием прямо к директору по безопасности через мою голову? Запомни — в этой индустрии тебя больше никто никогда не увидит. Я позабочусь, чтобы твое резюме отправляли прямиком в утиль. О карьере специалиста киберсистем можешь забыть. Навсегда. Упрямая выскочка».

И он выполнил угрозу. Но я и представить не могла, что его месть зайдет так далеко. 

Десятки резюме, отправленных в компании даже поменьше, либо игнорировались, либо приходил вежливый, шаблонный отказ. 

После десятой попытки один рекрутер, видимо, сжалившись, намекнул по закрытому каналу: вам не стоит тратить время. Ваш профиль… отмечен. Никто не захочет проблем.

Я металась, пытаясь найти хоть что-то. 

Родители ждали от меня очередной перевод. Мама в своих сообщениях старалась звучать бодро, но я слышала обреченную усталость в её голосе, видела, как отец на видео стал походить на тень самого себя.

Даже близнецы, активные и бойкие шестилетки, из-за которых мама не могла устроиться на работу, ведь она ещё ухаживала за папой, тоже чувствовали общий настрой и выглядели притихшими и испуганными. 

Я отправила им последние накопления, прикрывшись премией, и съехала в каморку в самом дешёвом районе. Именно там, собирая вещи из старой, ещё академической папки, я и нашла свою последнюю надежду.

Карточку. Простую, матовую, без модных голограмм. 

«Профессор Вейланд. Кафедра псионики и нестандартных протоколов связи». 

Его боялся весь наш поток. Сухой, резкий, с ледяными глазами полукровка рихта и человека. 

Говорили, что свою безжалостность и жестокость он приобрел во время подготовки спецов-связистов для боевых операций, еще во время того самого затяжного конфликта с орсами.

Но это были только слухи. Хоть многие, и я в том числе, были склонны им доверять.

Он обожал устраивать нам нечеловеческие испытания, буквально ломая шаблоны и учебники. Требовал безукоризненной дисциплины на своих занятиях. 

Ко мне, единственной девчонке на курсе, он относился… терпимо. Пару раз даже похвалил мою упрямую дотошность. 

А на выпуске, вручая красный диплом, сунул в руку эту самую карточку. 

— Вы мыслите иначе, Ким. И у вас весьма перспективное пси. Если надумаете связать свою жизнь со флотом, обращайтесь. Дам рекомендацию.

Тогда я, уже получив заманчивое предложение от крупной кампании, лишь вежливо поблагодарила и убрала карточку подальше, в ту самую папку. Во флот я точно не собиралась, считая, что все эти военные темы не для меня. 

Теперь же, держа в дрожащих пальцах этот кусочек пластика, я увидела в нём последнюю соломинку. 

Я ведь уже была на грани. Работала в левой конторке, настраивая частные охранные системы для параноидальных торгашей, и с каждым днем понимала, что это тупик. Чтобы вытащить семью, нужна была не просто работа. Нужна была карьера. Доступ. Ресурсы.

Если для этого нужно будет подписать контракт с флотом, то я пойду на это. Других путей я просто не видела.

Мой вызов профессору Вейланду длился три минуты. Я, пытаясь не срываться на истерику, изложила суть. Он выслушал молча, а потом спросил всего одну вещь: 

— Вы не растеряли своих навыков в аналитическом поиске, Алекс? Сохранили свое тонкое пси?

 — Да, — выдохнула я. 

Профессор не мог знать, что именно за этот мой талант я и поплатилась карьерой. Чуять несостыковки в коде, подвох в логике протокола, как будто я чувствовала их запах. Оказалось, что это опасная способность.

Или она может стать теперь моим спасением. 

 — Хорошо, — довольно улыбнулся он, со знакомым жестким блеском в глазах. — Завтра ваше резюме и моя рекомендация будут на столе у Дрейка Зартона. Он — единственный в секторе, кому плевать на черные списки. Более того, он их коллекционирует. Будьте готовы. И, Алекс… не пытайтесь ему врать. Этот рихт почует ложь быстрее, чем любой сканер.

И вот я здесь. В ожидании вызова этого рихта-легенды, чей голос за дверью заставил мои внутренности сделать кувырок. 

Риск был чудовищным. Но и отступать было некуда.

Дверь в кабинет внезапно распахнулась.

Оттуда буквально выпал мужчина. Человек. Не рихт. 

Лицо у него было белое, будто у него всю кровь разом откачали. 

На бегу промакивая носовым платком вспотевший лоб, он рванул к выходу с видом смертника, которому вдруг дали мизерный шанс выжить — такая решимость действовать светилась на его искажённом страхом и облегчением лице.

— Алекс Ким, — обратился ко мне секретарь, глянув на интерфейс на своём столе. — Вы можете войти.

— Алекс Ким, — обратился ко мне секретарь, глянув на интерфейс на своём столе. — Вы можете войти.

Сердце провалилось куда-то, оставив в груди ледяную пустоту. 

Я встала, злясь на саму себя, из-за того, как мои ноги вмиг стали непослушными. 

Сделала шаг к зияющему чёрному проёму двери. 

Ещё один. 

Переступила порог.

И замерла.

Пространство за дверью больше всего напоминало командный центр. 

Высокие потолки, минимум мебели. Только огромный стол из тёмного матового материала, пара кресел, стеллаж с предметами искусства, которые даже с порога выглядели безумно дорогими и древними. 

И прозрачная стена… от пола до потолка, за которым открывался захватывающий вид на мегаполис. 

Флаеры выписывали светящиеся трассы, небоскрёбы сияли миллионами окон, и где-то вдали маячили контуры космопорта.

Я всегда любила смотреть с высоты. Это успокаивало.

Но сейчас мой взгляд проскользнул по панораме и намертво прилип к высокой фигуре у окна.

Владелец кабинета стоял спиной ко мне, созерцая город. 

Его вид был куда более впечатляющим, чем любой, самый захватывающий пейзаж.

Он был высок. Не такой громадный, как секретарь, но всё же значительно выше среднего человеческого мужчины. 

Поджарый, стройный, но в этой стройности читалась стальная пружинистость, явно проявленная мощь. 

Строгие темные брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами сидели на нём безупречно, не скрывая, а подчёркивая идеальные, гармоничные линии тела: широкие плечи, узкую талию, сильную спину. 

Я проскользила взглядом по чёрным волосам, широкой рельефной спине, упругим умопомрачительным ягодицам и… упёрлась взглядом в его хвост.

Там, где у людей копчик, у него, сквозь специальное отверстие в брюках, выглядывал хвост… длинный, чёрный, гибкий.

Мой разум, пытался найти сравнение. Нечто управляемое… Скорее хлыст, только не подвластный законам гравитации.

Хвост рихта матово поблёскивал в свете комнаты, был поднят вверх и плавно покачивался из стороны в сторону, описывая в воздухе невидимые дуги, пружиняще изгибаясь. 

Каждое движение было полным скрытой энергии, абсолютно контролируемым и от этого казалось жутко опасным. Словно независимое существо, наделённое собственной грацией и интеллектом. 

А потом рихт повернулся.

Я даже дыхание, кажется, затаила. Никогда таких мужчин не видела… И не увижу, пожалуй. 

Его лицо, мужественное, с резкими, чёткими чертами, впечатляло гармоничностью и притягательностью. На него хотелось смотреть и смотреть, что я и делала, совершенно забыв, где я, кто я и зачем. 

Красивые, скульптурные губы были тронуты лёгкой, вальяжной, почти ленивой улыбкой. 

Он явно знал о своей привлекательности больше меня.

И в свою очередь смотрел на меня. 

Рассматривал цепко из-под белоснежно-белой пряди, падающей на лоб среди гущи чёрных волос. Смотрел пристально, остро, жёстко. Сочетание доброжелательной улыбки и этого пронизывающего взгляда было совершенно ошеломляющим.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, или даже просто издать звук. 

Рихт же медленно, не торопясь, осмотрел меня с ног до головы. Его широкие ноздри характерно раздулись, вбирая воздух, будто пробуя и оценивая мой запах на вкус. 

Я покраснела, чувствуя, как по моей коже от шеи до самых щёк растекается предательское алое пламя. Его хвоста сейчас не было видно — он скрылся за его спиной, но я почти физически ощущала его присутствие.

Рихт скрестил на груди мощные руки. Рукава белоснежной, как и его белая прядь, стильной рубашки, закатанные до локтей, проявили мощные, жилистые предплечья. 

— Я Дрейк Зартон, — приподнял он бровь. — Алекс Ким?

Голос был именно тем, что я слышала из-за двери: низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой и стальной, неоспоримой уверенностью в каждом звуке.

Я кивнула, пытаясь прийти в себя, краснея и отчаянно прося все космические высшие силы вернуть мне дар речи.

— Вы не мужчина, — раздувая ноздри и раздражённо дёрнув хвостом, почти обвиняюще сказал он. 

Я заморгала, пытаясь перезагрузить мозг, который застыл на фразе «не мужчина».

— Здравствуйте, цан Зартон, — сказала я, всё же взяв себя в руки. — Да, я женщина. Алекс Ким. Я по рекомендации профессора Вейланда…

— Не мужчина… — повторил он.

Его взгляд, тяжёлый и медленный, проплыл по моему лицу, шее и задержался на моей груди.

Щёки окончательно залило румянцем. 

Я не была наивной девочкой, я знала, как на меня смотрят мужчины. Но этот взгляд… был другим. Взгляд искушённого знатока, ценителя, оценивающего редкий, неожиданный и, судя по всему, интересный для него экспонат. 

Почувствовала себя не соискателем, а… изысканным десертом, неожиданно поданным к деловому ужину. Сначала меня понюхали, а теперь вот внешним видом любуются. И ему определённо нравилось то, что он видел.

А я, застывшая и пылающая от смущения, не могла оторвать глаз от него. Потому что, чёрт возьми, он был не просто красив. Сам как произведение искусства. Гипертрофированное воплощение мужественности. 

Даже вспомнила солиста своей любимой группы, Кира Вента, которого весь сектор считал эталоном мужской красоты. Я иногда рассматривала его голопроекции, как рассматривают прекрасную статую — с отстранённым любованием.

Этот… рихт вызывал не любование. Он вызывал чувства. Глубинные, странные, первобытные, с которыми мой цивилизованный мозг отчаянно пытался бороться. 

Трепет. Любопытство. И странный, инстинктивный и одновременно восторженный страх. 

Если бы не хвост, плавно покачивающийся у него за спиной, я бы без сомнений сказала бы, что он человек, но всё же… Нет, он был неуловимо иной. 

Во всём, в каждом микро-движении, в этой хищной, небрежной грации, в абсолютной, титанической уверенности, с которой он занимал собой всё пространство, читалось то, что я не встречала ни у одного представителя своей расы. Это было сильнее, острее, опаснее.

Это собеседование точно станет самым сложным испытанием в моей жизни.

А Дрейк Зартон оторвал взгляд от моей груди и снова встретился со мной глазами.

Лёгкая уверенная улыбка всё ещё играла на его губах, но в прищуренных глазах исчезла насмешка, сменившись холодной, сфокусированной внимательностью.

— Ладно, — усмехнулся он. — Начнём с начала. Значит, Алекс. Садись и расскажи, что тебе больше всего было интересно в учёбе? 

С этими словами он облокотился о свой гигантский стол, затем, с поразительной для его размеров лёгкостью, запрыгнул на него пятой точкой, усаживаясь на край. Его хвост плавно скользнул по полированной поверхности и свесился вниз, полностью неподвижный, лишь самый кончик подрагивал.

Голос стал ровным, деловым. И его пронзительные глаза неотрывно держали мой взгляд, не позволяя уклониться.

Я присела на край предложенного кресла, и чётко и — надо же — спокойно начала отвечать на вопрос, не углубляясь в детали.

Цан Зартон слушал, не перебивая, лишь иногда его хвост совершал короткое, резкое движение. И ещё он почему-то раздражённо дёргал носом, впрочем, тут же возвращая лицу спокойное выражение с лёгкой улыбкой, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Когда я замолчала, последовал следующий вопрос. И ещё, и ещё.

— Почему уволили с предыдущего места? Не общие слова. Конкретно. Что увидела, кому доложила, какую реакцию получила, — сразу обозначил он свою осведомленность.

Я отвечала, стараясь, чтобы голос не дрожал от нестихшей еще обиды. О бреши, о чёрном ходе, о начальнике, о его словах насчёт «отладочного канала». О том, как пошла выше, к директору по безопасности, минуя непосредственного руководителя. 

— Как нашла эту лазейку? Опиши процесс. Не технически, своими словами.

Тут мне пришлось погрузиться в своё пси, в ту странную способность, которую я никогда толком не могла объяснить. 

Я рассказала, что не искала уязвимости в коде построчно. Я… чувствовала их. Как сквозняк в герметичной комнате. Как фальшивую ноту в идеально сыгранной симфонии. 

Сначала возникает ощущение, что «здесь что-то не так», а потом уже логика и сканеры выявляют конкретную нестыковку. Профессор Вейланд называл это «тонким пси-нюхом на цифровую гниль».

Дрейк внимательно смотрел на меня, его ноздри снова слегка раздулись, будто он пытался учуять запах моих слов, проверить их на правду.

— Что ты нашла обо мне в сети? До этого собеседования. Не повторяй официальную биографию с сайта СРЗ.

Я сглотнула. Пришлось признаться, что копала глубоко. Рассказала о законопослушности его корпорации, которая при таких оборотах выглядела почти подозрительно. 

О том, что корпорация Стратегические решения Зартона — по сути является частной военно-разведывательной компанией. О тех направлениях, которые мне удалось вычислить. О том, что у Дрейка Зартона репутация неприкасаемого — никто не посмеет его тронуть, потому что у него компромат на всех и вся.

Я не сказала только самого пикантного — про сплетни о его личной жизни. Но, кажется, он и так всё понял по моему смущённому виду, когда вопрос коснулся его общественного имиджа.

— Твой профессор. Почему он тебе помогает? 

Я рассказала про его слова на выпуском. Что отказалась, а когда ситуация стала безвыходной, обратилась к нему, готовая на всё. 

Вопросы сыпались один за другим, закручиваясь в тугую спираль. Он выяснял всё: от моих отношений с семьёй и причин переезда, до того, как я воспринимаю расу рихтов, что слышала о них, и что думаю о недавней войне с орсами.

Меня уже трясло изнутри, но я отвечала. Чётко, по делу, без лишних эмоций. Мне очень нужна была эта работа и решила, что выдержу этот допрос, несмотря ни на что.

Страх никуда не делся, он сидел в горле холодным противным комом, но поверх него нарастало что-то другое — азарт, вызов. 

Этот рихт явно играл со мной, как кошка с мышкой, а я, не собиралась просто пищать и замирать. почему-то под его взглядом хотелось совсем другого. Показать себя с самой выгодной стороны. Проявить… вот точное слово.

Наконец, он замолчал, всё так же неотрывно сканируя меня. Затем потянулся, взял с ближайшей консоли тонкий, матово-чёрный планшет и небрежно протянул его мне.

— Держи, — сказал он просто. — Это тестовый терминал, подключенный к боевому серверу моего аналитического отдела. Тебе нужно взломать его. У тебя пятнадцать минут, чтобы получить доступ к корневой директории. Интерфейс привычный. Приступай.

Дрейк Зартон откинулся назад, снова оперся руками о край стола. Его хвост перестал дёргаться и замер, превратившись в неподвижную чёрную линию. 

Но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Ожидающий. Оценивающий.

Я взяла планшет. Руки не дрожали, к моему удивлению. 

Внутри была холодная, строгая сосредоточенность. Привычный экзамен. Тут мне было гораздо легче, чем при беседе с ним.

Я посмотрела на экран блокировки, на сложнейшую матрицу входа, и почувствовала знакомое щемящее ощущение в висках. 

Нет, это был совсем не страх провала. Нет. Это было ощущение охоты.

Мои пальцы плавно коснулись интерфейса. 

Всё вокруг — этот рихт, его шикарный кабинет, город за обзорной стеной — перестали существовать. Остались только я, планшет и та невидимая стена, которую мне предстояло снести.

Цан Зартон не стал объяснять, что будет, если я не справлюсь. В этом не было нужды. 

Я понимала, почему такое задание. Иногда, чтобы найти уязвимость, приходится взламывать самостоятельно. И потом найденные уязвимости закрывать.

Мои пальцы запорхали по голографической клавиатуре. 

Я уже прошла три уровня защиты, обошла стандартные ловушки и оказалась перед пси-регулируемым шифром. 

Интуиция, то самое тонкое пси, подсказывало слабое место — не в коде, а в самом алгоритме распознавания нейронных сигналов. Он был слишком идеален, в нём не было учтена естественная хаотичность живого мышления. 

Обычный взломщик пытался бы подобрать ключ или взломать шифр. Мне нужно было обмануть восприятие системы.

— Время вышло, — его голос прозвучал прямо над ухом. 

Цан Зартон стоял сзади, наблюдая. А я даже не заметила, как он подошёл.

— Дайте ещё двадцать минут! — выпалила я, не отрываясь от экрана, пальцы продолжали выстраивать виртуальную нейросеть-имитатор.

— Нет.

— Хотя бы восемь! — в моём голосе прозвучала отчаянная мольба. 

Я была так близка.

— И что ты сделаешь за восемь минут? — в его глубоком низком голосе полыхнули лёгкие заинтересованные нотки.

Я на мгновение оторвалась от планшета, обернулась, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. 

Ох, вблизи какой же он… Высокий, широкоплечий, мощный, идеальный… и в глазах странное. Изучающее. Ещё и дышит глубоко. И стоит слишком близко, возвышается рядом с креслом, где я сижу.

Отмахиваясь от физиологических реакций моего сошедшего с ума от его близости организма, я вскочила — невыносимо сидеть, когда он так рядом нависает — и начала объяснять.

— Система идентифицирует оператора по пси-отпечатку, — затараторила я. — Но её алгоритм заточен под рихтовский или стандартный человеческий паттерн. Он ищет порядок. Я создаю виртуальный пси-контур с хаотичной, но управляемой структурой. Как шум. Алгоритм будет воспринимать его не как взлом, а как сбой в собственном сенсоре. 

Рихт опасно сузил глаза, и я торопливо договорила:

— Нужно просто подсунуть этот шум в момент перезагрузки протокола связи, который происходит каждые семь минут сорок секунд. Следующий будет через три минуты. За оставшиеся пять я донастрою эмулятор и воткну его в служебный пакет. Это будет чёрный ход, которым можно будет воспользоваться позднее. 

Его взгляд изменился мгновенно. Исчезла насмешливая отстранённость. Глаза стали колючими, острыми, хищно-цепкими. 

В них вспыхнул тот же самый азарт, что горел во мне, но помноженный на его природную опасность и подавляющие внешние данные. 

Он подобрался всем телом, а хвост, до этого неподвижный, резко изогнулся за его спиной в напряжённую дугу, кончик замер в воздухе, нацеленный в пространство.

Меня пробило такой жуткой, леденящей дрожью от перемены в его облике, что я едва не выронила планшет. 

В этот момент я бы точно бросилась бежать, если бы могла пошевелиться. Но я была парализована его взглядом.

— У тебя есть тридцать минут, — с хищной усмешкой на чётко очерченных губах, сказал он. — Ломай.

Он даёт мне шанс!! От радости я широко ему улыбнулась и тут же углубилась в планшет, забыв обо всём. Даже садиться не стала, ломала систему прямо стоя. 

Цан Зартон стоял рядом, глядя на мою работу через моё плечо. Мешал, конечно, но я была слишком поглощена задачей. Страх упустить свой шанс превратился в чистый адреналин. 

Через восемнадцать минут от начала задания, я протянула ему устройство. Экран светился зелёным символом доступа к корневой директории, но рядом мигал красный предупреждающий значок.

— Я прошла, но не стала отключать триггер внутренней тревоги, — быстро объяснила я. — Да, я знаю, как это сделать. Но сама я не буду взламывать до конца. 

Он хмыкнул, и я пояснила:

— Взламывайте сами, цан Зартон, у вас есть навыки, — удивила я его ещё одной деталью того, что нарыла о нём. — А я расскажу вам, как это сделать.

Хищная улыбка тронула его губы. Он взял планшет, коснувшись моих пальцев, заставив этим дёрнуться от вспышки непрошенных ощущений в теле.

— Показывай, — жёстко приказал он.

Я стала диктовать команды. Он выполнял их быстро, его длинные, ловкие пальцы летали по интерфейсу с завораживающей скоростью и точностью. Он явно понимал, что делает.

— Так, Алекс, вот что мы сделаем, — вдруг опустил он планшет.

С этими словами он неожиданно оторвался от экрана, схватил меня за локоть и мягко, но неоспоримо потянул за собой к глубокому дивану в углу кабинета. 

— Иди сюда. Садись рядом. И говори, что дальше.

Цан Зартон уселся, откинувшись на спинку, и положил планшет себе на колени. Я, остолбенело глядя на него, осторожно устроилась рядом, стараясь не касаться его. 

Он был слишком близко, от него исходило тепло и тот странный, пряный, опасный аромат — крышесносная смесь явно запредельно дорогого парфюма и его собственного, очень мужского, естественного запаха.

— Давай, говори, куда тыкать, — приказал он, не глядя на меня, его внимание было полностью приковано к экрану.

Я, запинаясь от близости и странности ситуации, продолжила диктовать. 

Не могла не любоваться его руками. Сильными, с чёткими сухожилиями, движущимися с такой уверенной ловкостью. Он был реально хорош. Не на моём уровне интуитивного чутья, но как технарь — просто блестящий.

Мы работали в тишине, прерываемой только моими тихими командами. 

Наконец, последняя команда. Красный значок погас. На экране замигал статус: «Доступ предоставлен. Все системы в норме».

Дрейк резко вскинул руки над головой в победном жесте, планшет едва не улетел с его колен.

— Дааа! — выдохнул он с искренним, мальчишеским торжеством. — Мы сделали это!

Он даже обхватил меня за плечи, крепко прижав к себе и пару раз встряхнув.

А я, совершенно позабыв, где я и с кем, полностью захваченная азартом и эйфорией от успеха, не сдержалась:

— Да! — воскликнула я, — Получилось!

Повернулась к нему, вся сияя. И… встретилась с его взглядом. Его улыбка, широкая и беззаботная секунду назад, медленно стерлась с его лица. 

Его глаза опустились на мои губы, затем снова поднялись к моим глазам. В них уже не было ни торжества, ни насмешки. Только что-то странное, тяжёлое, голодное. 

Моя собственная улыбка застыла и растаяла. В груди что-то ёкнуло, громко и тревожно.

Я вскочила с дивана, как ошпаренная, и отступила на несколько шагов, к безопасности большого пространства.

Зартон не двинулся с места. Он просто развалился на диване ещё больше, раскинув руки по спинке и вытянув в сторону свой хвост. Он изогнулся плавной, расслабленной дугой, кончик слегка подрагивал.

— Признайся, Алекс, — прищурился он, и в его голосе снова зазвучала опасная, игривая нотка. — Тебя выгнали с прошлой работы не за принципиальность. Ты сама взломала их систему, чтобы посмотреть, смогут ли они тебя поймать. А когда поймали — сделала вид, что нашла чужой след.

— Что?! — не сдержала я эмоций.

Я почувствовала, как жгучая краска заливает моё лицо, шею, уши. 

— Да я бы… Я бы никогда… Это было реальное нарушение! Я выполняла свою работу!

Он наблюдал за моим лицом, вспыхнувшим краснотой, и его лицо расплылось в совершенно бесшабашной, шалопайской улыбке. 

Затем этот… рихт гибко, упруго поднялся с дивана и отошёл к своему столу, оставляя меня трястись от негодования посреди кабинета.

— Да ладно, Алекс, успокойся, — произнёс он, и в его голосе сквозило чистейшее, невинное веселье. — Просто ты так красиво краснеешь. Хотел снова посмотреть.

Потом он глубоко-глубоко вдохнул носом, с явным, почти сладострастным удовольствием, и медленно выдохнул. 

Его взгляд, из-под упавшей на лоб белой пряди, снова придавил меня. Но теперь в нём не было ни игры, ни насмешки. Было только холодное, взвешенное решение.

— Ты принята, Алекс, — заявил он ровным, деловым тоном, от которого у меня внутри всё перевернулось. — Испытательный срок — три месяца. Оклад по нижней границе сетки аналитика второго уровня. Плюс премии за результаты. 

Он сделал паузу, давая словам просочиться в мое ошеломлённое сознание.

— Оформляем тебя сразу. Аванс… — быстрый взгляд на коммуникатор, — прикажу закинуть сегодня же. Он составит… 

От озвученной им суммы у меня дух перехватило. 

Это же решит все-все наши проблемы! Погасим долг, оплатим папе лекарства, я смогу купить лучшее питание. Я даже на год вперёд смогу жильё оплатить… 

Хотя нет, перевезу их в жильё получше, даже рядом с медцентром, чтобы не таскать далеко папу на процедуры. 

Маме платья новые… Детворе лакомства куплю, безвредные, правильные. Игрушки, что они уже и не просят, но же вижу их тоскливые взгляды после рекламных роликов… 

Даже на эти радости семье хватит! 

Но главное — папа. Он теперь точно быстро поправится с тем лечением, что мы не могли позволить. 

И мама будет снова улыбаться. У неё такая красивая улыбка, я наконец-то смогу её снова видеть! 

Всё это вихрем пронеслось у меня в голове, пока я пялилась на своего нового босса, едва дыша от лютого облегчения и ошеломляющего счастья. 

Он же, явно довольный произведенным эффектом, молчал, не мешая мне осознавать. 

— Спасибо, цан Зартон, — с чувством выдохнула я. 

Он снова дёрнул носом и усмехнулся. 

— Благодарить будешь результатами. И для тебя я Дрейк. На ты. Сразу привыкай. 

Пауза. Раздраженное движение хвоста. 

— Теперь, Алекс, первый вопрос тебе, уже как моему новому спецу. Что ты знаешь о чипах, контролирующих гормональную сферу?

Дрейк Зартон

.

Алекс Ким

Дрейк Зартон, основатель и руководитель корпорации “Стратегические решения Зартона” (СРЗ).

.

Рыжая. Космически талантливая находка. 

Идеально подходящая. Мне.

В смысле, для того задания, которое поручил мне Кайс.

Жаль не парень.

Трясётся только вся. Забавная. Красивая…

А как просияла от озвученного аванса… Спасибо мне сказала. Глаза-то как светятся… Слепит аж. Прям умиляет… Мда.

Чтобы перестать смущать своим взглядом моего нового спеца — пусть краска с лица схлынет, а я потом что-нибудь ещё скажу, чтобы снова покраснела — я прошёл к своему креслу. 

Алекс Ким. Двадцать два года, красный диплом, пси-нюх на цифровую гниль. Чистое досье. Нигде. Никак. Ни с кем. Никогда. И вдобавок пахнущая таким отчаянием, что его можно было черпать ковшом и выливать в качестве едкого раствора где-нибудь на рудниках. 

Она точно идеальна для того дерьмового поручения, которое вбросил мне Кайс Грил — нынешний маршал, самый молодой за всю историю космофлота. Ещё бы он не был маршалом. Сын того самого Крейтона Грила, легендарного маршала, близкого друга моего не менее легендарного отца, Дрэго Зартона.

Кайс, конечно, тот ещё рихт. Выросший в тени отцовской славы и надравший всем задницы, чтобы её превзойти. Умный, жёсткий, и сейчас явно завязший по уши в чём-то крайне неприятном. 

Сразу понял, что дело нечисто, когда Кайс позвал меня на совместную тренировку. Испытание новейшей брони, как он сказал. Действительно, броня крайне примечательная. Я даже закупил экспериментальную партию для своих бойцов на границе, чтобы хвосты целее были. 

Только вот гораздо более примечательным был наш разговор с Кайсом, используя дико зашифрованный канал связи, установленный в шлеме этой брони. Чтобы никто не мог подслушать.

Как он сказал, завершением долгого конфликта с орсами осталось много недовольных. Слишком большие суммы на торговле оружием зарабатывали крайне влиятельные персоны, остающиеся до сих пор в тени.

Именно им, в самых верхах, мы обязаны неутихающими стычками в пограничных территориях. 

В общем, в штабе явно есть крысы. Причём на самых верхах. Вычислить пока не удаётся. Поэтому я единственный, кому Кайс может эту информацию доверить. И обратиться с секретным поручением. 

Совершенно секретным и совершенно неофициальным.

Причём, учитывая мои связи с космофлотом, кроты есть и у меня, в моей корпорации… поэтому использование моих спецов было исключено. Это тоже было условием Кайса. Нужен был кто-то со стороны. 

Это было не сложно, в конце-концов, спецов нанимать я умею. Корпорация только слишком необъятная для одного конкретного меня, чтобы лично собеседовать каждого, да ещё и проверять. Иначе не было бы у меня крыс. Поэтому надо пойти другим путём…

И путь этот я проложу с помощью того спеца, которого уже нашёл. 

Как вовремя пришла эта рекомендация от Вейланда, этого старого психа с гениальным чутьём на пси-таланты. 

И вот она. Моя новая звездочка. Алекс Ким. Только что взломавшая мою лучшую защиту. 

Я был уверен, что она не взломает. Тест был адским. Дидрок корпел над системой месяцами. 

Вообще-то я хотел посмотреть, как далеко она зайдёт. Стоял рядом, чтобы оценить сам путь её мысли, как и навыки. 

Навыки блестящие. Путь мысли… без преувеличения гениален. Она нашла лазейку, которой не должно было существовать в принципе. 

Это было… восхитительно. Нереально красиво. И заставляло подавлять злорадную ухмылку, предвкушая лицо Дидрока, когда он узнает, что ему придётся перетрясти половину своих протоколов. 

Головы, может, и не полетят, но несколько многообещающих карьер точно схлопнутся. Что ж. Естественный отбор.

Но моей звездочке об этом знать пока необязательно. 

Но Алекс хороша… Перестраховщица, кстати. Сказала мне самому доломать. Я согласился. И… неожиданно втянулся. 

Азарт… Чистый, ничем не разбавленный кайф.

Всё хорошо. Если бы не её запах!

Восхитительный, густой, пьянящий запах… самки. 

Не просто женский аромат, а беспощадный в своей убийственности запах готовой к спариванию, здоровой, идеальной с точки зрения рихта особи. 

Лучший. Только вот Алекс была человеком. 

Да, я знал, что есть люди с редкой генетической аномалией, одарившей их особой привлекательностью для рихтов. Даже попадались такие. Всегда очень красивые, ароматные. Свободные.

Но такого, как у Алекс… Я ещё раз глубоко вдохнул, наслаждаясь. Полный улёт. 

Чистый соблазн, а не запах. Он бил в нос, требуя действий: схватить, прижать, вдохнуть у виска, впиться губами в её соблазнительные пухлые губы, искусанные от переживаний. Посмотреть, как расширяются её голубые, нереально огромные глаза — подо мной, когда всажу поглубже член и выпущу жало из хвоста ей прямо… Куда? Хвоста-то у неё нет.

Ммм… проблема.

Это рихты обвиваются хвостами во время секса, впиваются шипами на хвосте в хвосты друг друга, впрыскивая каудал — особый гормональный коктейль, от которого и регенерация выше, и похоть до небес.

Я убрал хвост подальше от её взгляда. Вряд ли она понимает хвостовые жесты, но всё равно. Мой-то сделавший стойку хвост сейчас выписывал дуги явного расположения к охренительнейшей самочке.

Поэтому…Чип должен решить ситуацию. 

Я задал вопрос о чипах, чтобы загнать разговор в безопасное, скучное русло. Чтобы отвлечься от аромата, от того, как притягательны её губы, как сексуален голос, а ещё от вида как натягивалась ткань на её высокой груди при каждом взволнованном вдохе.

Я бы даже подумал, что у меня гон. Только вот он как раз на прошлой неделе благополучно завершился. Красиво, интенсивно, с полной взаимной разрядкой. 

В этот раз партнёршей выбрал капитана приграничного эсминца, с которым СРЗ проводила совместную операцию по зачистке одного пиратского гнезда. Импозантная, сильная самочка с идеальным хвостом, боевым опытом и жёстким взглядом, не уступающим моему собственному. 

На пике адреналина после успешного завершения миссии, погружение в плановый гон — идеальная разрядка для обоих, без обязательств и лишних слов. 

Я был вполне сыт, даже немного пресыщен в сексе в этот момент.

Но Алекс смогла разбудить интерес. Если бы только она была рихтом…

Теперь же, глядя на нежную, почти прозрачную кожу на шее Алекс, на её хрупкие запястья, я мысленно похоронил даже отдалённую возможность чего-то подобного с ней. 

Никогда не отказывался от женщин. Хотел и брал. Любую. Самые яркие, красивые, желанные свободные самочки галактики... 

Только своей расы. Сейчас, глядя на Алекс, впервые подумал отказаться от этого правила. Слишком ароматна и хороша. 

Да, запах звал, инстинкты бушевали, но разум диктовал своё. 

На рихтах всё заживало мгновенно. От укусов, царапин, даже от более серьёзных проявлений страсти. 

Я всегда любил жёстко, без церемоний, отдаваясь инстинкту. И моим партнершам это нравилось. Рихты уважают силу. Самочки обожают, когда самец не сдерживается. А я брал по-полной всё. 

К этой же девочке даже прикоснуться страшно. Тем более, ее профессиональные навыки меня возбуждают гораздо сильнее.

Так что работа. Инструмент. Крайне ценный, уникальный специалист. 

Чип должен решить проблему.

— Сандра, зайди, — я нажал кнопку внутренней связи, обрывая Алекс на полуслове.

Через минуту дверь бесшумно открылась, и вошла Сандра. Заместитель начальника медслужбы СРЗ. 

Она славилась своей неожиданной для рихтов деликатностью и умением объяснять самые неприятные вещи так, что пациенты не впадали в панику. Идеальный кандидат для объяснения необходимых вещей нежным человеческим особям.

— Сандра, это Алекс Ким, наш новый специалист по аналитике, — я кивнул в сторону Алекс. — Ей нужен стандартный блокирующий чип, полный набор. Приоритет — немедленно. И проведи для неё ликбез. Подробно. Особенно про необходимость для не-рихтов в смешанных коллективах. На примерах. Сразу установи по продвинутому протоколу.

Сандра мягко улыбнулась, её взгляд скользнул по взволнованному лицу Алекс, будто сразу считывая уровень её стресса.

— Конечно, Дрейк. Прошу, Алекс, за мной. Всё займёт не больше часа. Постараюсь объяснить доступно.

— Алекс, — добавил я. — После установки чипа и дезинфекции не уходи. За тобой в медблок зайдёт Гарлен Сирд, из кадров. Он тебе всё объяснит.

— Спасибо, цан Зартон, — улыбнулась мне она и снова невероятно мило покраснела.

И пока она шла к выходу, я пялился на её соблазнительный зад. Ничего не мог с собой поделать. Но дело, конечно, было исключительно в её запахе.

Оставшись в кабинете один, я встал, подошёл к панели управления климатом и включил принудительную вентиляцию на максимум. 

Холодный, отфильтрованный воздух хлынул в кабинет, смывая остатки вызывающего похоть аромата. Я встал под потоком, закрыв глаза, вдыхая стерильную пустоту.

И даже испытал сожаление. Микроскопическое, глупое, но — сожаление. Этим запахом хотелось дышать и дышать, погрузиться в него с головой, как в тёплое, бурлящее море после долгих космических перелётов.

Но нет. Я резко выдохнул и отключил вентиляцию. На сегодня у меня горы работы. 

Нужно раскидать текущие дела, перенаправить потоки, чтобы с головой уйти в поручение Кайса. 

Мой взгляд упал на планшет, который она держала. Запись сессии взлома. Ценный материал. 

И отличное напоминание: Алекс Ким была инструментом. Очень острым, очень перспективным и очень личным инструментом, который теперь принадлежал мне. 

Довольно оскалился. Какой же болван был ее прежний начальник, что упустил такого ценного кадра. Ничего, я такой ошибки не допущу. Эту звездочку я буду холить и всячески лелеять ее светлую рыжую голову.

С любым инструментом нужно обращаться правильно. Не ломать, беречь. И использовать по назначению.