Мой опасный ректор академии космодесанта

— И это всё, на что ты способна, курсант? Метеорит и то бьёт точнее.

Я подняла взгляд с тяжёлых грави-ботинков инструктора, обхватила бластер удобнее и попыталась собраться.

Чтобы сдать зачёт, мне требовалось сначала сбросить инструктора с летающей платформы выстрелом из тренировочного бластера, а затем провести серию успешных атак внизу — на площадке испытаний, покрытой острыми камнями, подтаявшей грязью и льдом.

Та ещё задачка: мастер Тэйлос ловко управлял магнитным диском, наклоняя его подошвами и уворачиваясь от выстрелов. Да и внизу у меня были мизерные шансы: этот сгусток мышц и усилителей в экзокостюме был раза в полтора больше и тяжелее меня.

Судя по ехидной улыбочке, обнажившей заострённые зубы и снисходительному прищуру ярко-жёлтых глаз, мастер поддаваться не будет.

Я и сама понимала, что завалю зачёт. Но сдаваться без боя не собиралась.

Бой, значит бой. Не для того я полгода пыхчу, выбиваясь из первой десятки с конца рейтинга по всей академии, чтобы быть отчисленной из-за отсутствия воли к победе.

Да и есть у меня воля-то, к победе эта. Только победа… Ай, ладно, была не была.

Вспоминая наставления мастера Тэйлоса, я ввела себя в полутранс. Согнула колени. Ласково погладила холодную рукоятку бластера, устраняя свободный ход, сделала обманный манёвр, и, не целясь, прочертила единственную статистически-верную линию, открывая огонь.

Когда инструктор, группируясь, летел вниз, я успела заметить его изумлённый взгляд. Сдерживая торжествующую улыбку, я, не медля, ринулась вниз, выхватывая вибронож — штука болезненная, но не смертельная, идеально для тренировочных драк.

Впрочем, мне удалось лишь чиркнуть живот инструктора кончиком ботинка — я надеялась ещё в полёте сбить ему дыхание и, пользуясь секундной заминкой, провести хотя бы треть требуемой серии.

Мастер гибко изогнулся в невозможное для таких габаритов положение, и через пару секунд я со всего маху впечаталась спиной в острые камни.

— Ты безнадёжна, Лика, — расстроенно произнёс инструктор, протягивая мне руку. — Я не могу поставить тебе зачёт. Если с бластером ты худо-бедно научилась управляться, то рукопашка, особенно в свободном полете, просто смех. Дуй отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели. Пересдача послезавтра.

Я схватилась за протянутую руку, грустно взглянула на мастера и, поблагодарив, поплелась в корпус академии.

В голове мелькали схемы, как же мне сдать рукопашку, да ещё и послезавтра, одна бредовее другой.

С другой стороны, поводы для радости присутствуют. После этой попытки сдачи зачёта я иду на своих двоих, а не валяюсь с травмами в лазарете или в мешке для трупов.

Судя по скорости, с которой выходили из строя тренажёры по всей академии, часто прямо во время испытания, могла бы и сдохнуть. Как трое в этом месяце. Или стать инвалидом, как шестеро курсантов на этой неделе.

Вся академия космодесанта гудела возмущенным ульем, почему не отменят или не перенесут экзамены. Явно же что-то нечисто. Не может сразу произойти столько случаев отказа оборудования с мизерным для такого заведения сроком эксплуатации в двадцать лет.

Но наш новый ректор ясно дал понять: никаких поблажек. Испытания пройдут в обозначенный уставом срок.

Навстречу шли, широко улыбаясь и подмигивая мне, курсанты с пятого курса. Едва завидев красавцев с совершенными телами, я почувствовала острое желание. То самое, которое так меня бесило и было характерно для моей природы.

Я полукровка, но все равно мучилась от этих гребанных инстинктов, присущей своей расе. Лучше бы кровь рихтов во мне другим образом проявилась. Выносливости или силы добавила моему хилому телу.

Меня приняли в Академию только из-за высоких пси-данных. Только оценки по пси-контролю и управлению потоками еще удерживали мой рейтинг на границе зоны отчисления.

От группы отделился Крейг и преградил мне дорогу. От его идеального мужественного вида я непроизвольно сжала бёдра и постаралась придать лицу отрешённое выражение. Получалось с трудом: уж очень этот принц третьей луны восьмой планеты шестнадцатого галактического диска был хорош.

Не зря по нему растекалась повально вся женская составляющая космо-академии. И я подавила порыв растечься. Брутальный мускулистый красавчик заложил большие пальцы за пояс, приподнявшись на пятках, поинтересовался:

— Опять рукопашку провалила?

— Отвали, — беззлобно хмыкнула я и попыталась отстраниться.

Крейг провёл приём — точно такой же, каким свалил меня инструктор с поправкой на выполнение на земле, — и я распласталась под его мощным твердым телом.

— Ты не пересдашь, — ожёг мне ухо жаркий шёпот Крейга, — но я могу с тобой позаниматься.

О да… позанимайся со мной… прямо здесь и сейчас, я точно знаю, чем хочу с тобой заняться, позанимайся и воткни в меня… Что?! Нет! Что за мысли?! Застарелая злость на очередное проявление особенности расы рихтов, несмотря на то, что я полукровка, взъярила до темноты в глазах.

Тело отозвалось идеально. Захват, перекат, переход на болевой — и вот уже я сижу сверху на Крейге, несмотря на то, что он выше и сильнее меня, вывернув его руку вверх под идеальным углом: малейшее движение, и перелом гарантирован.

Крейг прекрасно это понимал, потому что замер неподвижно и, кажется, не дыша.

— Ещё хоть раз… — прошипела я, едва дыша от бешенства, — сломаю, как парсеки на паскали.

— Да ладно тебе, — добродушно отозвался Крейг подо мной, — на болевой ты всегда хорошо выводила, но ставить ноги совсем не умеешь. Одни и те же ошибки делаешь. И мастер Тэйлос тебя в эти ошибки бьёт. Я знаю, как тебе технику исправить. Соглашайся.

— Если не будешь приставать, — буркнула я, освобождая его руку из захвата.

Я встала с него, старательно не замечая его торжествующий взгляд, а ещё игнорируя ненависть к себе из-за желания прижаться к его мощному телу и спровоцировать Крейга снова меня подмять.

Пришлось включать голову. Да, я согласилась, потому что была уже в полном отчаянии, а Крейг обладал явным талантом объяснять и часто помогал мастеру Тэйлосу в работе с младшими группами курсантов.

— Приставать не буду, — довольно хмыкнул Крейг, — но с тебя свидание.

— Без обязательств и только через месяц, — устало выдохнула я.

Всё равно же не отцепится.

— Идёт! — озадачил меня столь быстрым согласием Крейг, и добавил: — Сегодня вечером, в девять, в пятом зале седьмого сектора.

Я еще не знала, что наша встреча не состоится, потому что уже днем я окажусь на волосок от вылета из Академии. И все из-за изверга, назначенного по ошибке новым ректором.

Дождавшись, когда отойду на приличное расстояние, я побежала, чтобы хоть чуть-чуть выпустить сексуальное напряжение, доставшееся мне от дурной рихтовой крови и уже успевшее измучить меня.

Тяжело дыша от быстрого бега, я залетела за угол оружейного склада и тут же врезалась в твердое монолитное тело.

— Курсант Ролис, — услышала жесткий злой голос. — Почему не на полигоне?

О нет! Только не он!

Я обреченно подняла глаза с тяжелых гравиботинок и мускулистых голеней к мощной груди со скрещенными на ней руками. Отметила их широкие кисти и бугрящиеся мускулы.

Мой взгляд достиг жесткого подбородка, скользнул выше по гневно опущенным уголкам рта, яростно трепещущим ноздрям и уперся в черные, словно глубокий космос, глаза. Они метали молнии.

— Я жду ответа, курсант, — от ледяного голоса нового ректора у меня смерзлось все внутри.

Точно отчислит. Я знала, что прославленный командор и легенда имперского космофлота, неизвестно по какому случаю вдруг ставший нашим новым ректором, возненавидел меня с первого взгляда. Он только и ждал возможности избавить Академию космодесанта от такого недоразумения, как я.

Он сам об этом неоднократно говорил, вернее рычал, как сейчас.

Интересно, насколько усилится его ненависть, когда он узнает, что я полукровка?

Сам ректор был чистокровным рихтом. Высоким, мощным, опасным и чрезвычайно злым в данный момент. Длинный гладкий хвост раздраженно хлестнул по его ногам. По нему побежала вздыбленная дорожка острых черных шипов. Точно отчислит…

Еще один хлесткий удар уже по дорожке, и я мгновенно вытянулась в струнку.

— Меня задержали, цан, — попыталась по уставу громко щелкнуть каблуками, но вышел только смазанный глухой стук.

— За мной, курсант Ролис. Вам больше не нужно никуда торопиться, — мрачным торжествующим тоном произнес мой ненавистный ректор.

Возражать и оправдываться бессмысленно, читалось на его лице. Ну что ж, Ялика Ролис, ты попыталась. Не твоя вина, что один противный эгоистичный сноб возненавидел конкретно тебя.

Я понуро плелась вслед за ректором, игнорируя ехидные взгляды попадавшихся навстречу сокурсников. Ещё бы. О его «внимании» к моей персоне уже все были отлично осведомлены. Интересно, какой призовой фонд на этой неделе? Да-да, курсанты делали ставки на то, сколько я ещё продержусь.

Цан ректор распахнул передо мной дверь, но я не успела войти — к нам подбежала фифочка-лаборантка с факультета медицинских технологий, бесстрашно тыча странного вида коробкой в могучую рихтовскую грудь.

Кстати, ширину груди чистокровного рихта, как и размах плеч, моя изнывающая по сильному самцу половина рихтовской крови, уже оценила. Как и толщину руки, отстранившей от него коробку — да-да, я уже представляла, как эта рука сожмёт меня в…

Покосившись на внушительный хвост ректора, изогнувшийся с хищной грацией и раздражённо хлестнувший по полу, я призвала свои бунтующие гормоны к порядку. У меня не бывает гона, так, небольшое влечение, которое даже не требует медикаментозного контроля. Я в состоянии сама контролировать эти реакции организма и даже их подавлять.

— Цан ректор, вам передали… Я как раз шла мимо отдела доставки и решила лично вам…— лаборантка несла какой-то бред, поигрывая своим объемным бюстом и активно строя глазки..

Ректор нахмурился. Но всё же кивнул и взял коробку.

— Свободны, — метнул он грозовой взгляд на фифу.

Та растерянно взглянула на него, странно замешкалась, попыталась что-то возразить, но наткнувшись на его сумрачный взгляд, мгновенно испарилась, скрывшись в конце коридора.

— В кабинет, курсант Ролис. Немедленно.

Я зашла в кабинет, по позвоночнику струился лютый страх. Мой хвостик, еще одно наследие рихтов, надежно закрепленный в штанине учебной формы, подрагивал. Мне пришлось взять себя в руки, успокаивая нервную конечность — ещё не хватало, чтобы шевеление выдало меня. Чистокровный рихт точно не потерпит рядом с собой полукровку.

— Курсант Ролис, — начал ректор, шагая к столу, — я давно слежу за вашей успеваемостью. Должен отметить…

Что ректор хотел отметить, я так и не узнала. Коробка в его руках издала громкий хлопок и взорвалась, распыляя вокруг клубы дыма с ярким цветочным запахом.

На пару мгновений мы оба замерли. Мышцы рефлекторно напряглись, я задержала дыхание. Но больше ничего не происходило. Датчики отравляющих веществ в кабинете молчали. Это чья-то шутка такая?

Главное, чтобы рихт не подумал на меня. Но я то здесь совсем случайно оказалась.

Перевела взгляд на ректора и испуганно попятилась.

Его глаза налились зловещей чернотой, в середине которой горела золотая точка зрачка. Она быстро пульсировала. Лицо исказила судорога. Ноздри раздувались в жадных глубоких вдохах. Мышцы бугрились под форменным кителем, точно он готовился боевой трансформации.

Но вот огромный бугор в паху говорил совсем о другом.

Я отошла ещё на шаг к двери. Но когда оглянулась, пятиться было некуда. Да, рихты вообще создания быстрые, а уж чистокровные… просто болид. Я моргнула четыре раза. Пока моргала первые два — громыхнул замок на двери, пока ещё два раза — с треском задёрнулись жалюзи на окнах.

От стремительных движений совершенного самца я замерла, поджимая хвостик, чувствуя жаркую волну желания. Я чувствовала себя в точности, в инструкции для молодого рихта «Как распознать начало гона» — брачного периода расы рихтов, когда гормоны бушуют и требуются спариться немедленно, прямо сейчас!

Но у меня-то не могло его быть! Зато цан ректор выглядел классическим рихтом во время гона, как с картинки сошёл: раздувшиеся ноздри, напряжённые мышцы, вздувшиеся вены, характерный изгиб хищно изогнутого здоровенного хвоста.

Мой взгляд упал на табличку на столе: «Дрэго Зартон. Ректор академии космодесанта».

— Цан Зартон, — на всякий случай обращаясь к его разумному началу, по фамилии обратилась к нему я. — Цан ректор, может быть я зайду позже?..

Он не ответил. Хищным шагом сместился ближе. Я всё же отмерла и попятилась, но его хвост метнулся ко мне и обхватил мои бёдра. Мой белый хвостик испуганно дёрнулся в штанине, прижатый его более сильным собратом.

Здоровенные руки стиснули мои плечи. Я дёрнулась от того, что рихтов хвост скользнул ко мне в штанину, но вырваться не сумела.

Ректор жадно меня обнюхивал, вплотную подбираясь своим вторженцем к моему белому секрету с кисточкой, а я могла лишь жадно глотать воздух от накрывших меня ощущений и сгорать от страсти в мучительно сладком дурмане, проникшим в мою голову.

Таких чувств и эмоций я не испытывала никогда. Я бы могла предположить, что это тот самый гон, который должен был начаться у нормального рихта еще несколько лет назад, вдруг проявился у меня.

Но такого просто не могло быть! У полукровок никогда не было гона. Ни-ко-гда! Этот вопрос я изучила уже вдоль и поперек.

Ректор внезапно замер и отстранился.

Сильная гибкая конечность рихта стремительно обвила мой нежный хвостик и вытащила его наружу. Такой же белый, как мои волосы — предмет абсолютного презрения для чёрноволосых рихтов.

Похвастаться таким же контролем и силой я не могла. И шипы на хвосте у меня поднимались не острые, а тонкие и мягкие. Словно белый пушистый гребень вырастал вдоль позвоночника. Бесило просто жуть. Как и отсутствие жала на конце. Бесполезная, в общем, конечность. Один стыд.

Вот и сейчас когда хвост ректора сжал в своих тисках мой, по телу побежала волна острого возбуждения. Мне до одури захотелось, чтоб он сжал его сильнее, выпустил шипы, впился ими в мой податливый хвостик, слышала рихты таким способом подстегивают желание в выбранном партнере.

Рихт выпускать шипы не стал, просто подтянул меня за хвост ближе к себе. Жестко усмехнулся и поинтересовался ледяным тоном.

— Это что у вас, курсант Ролис?

— Хвост, цан ректор, — обречённо выдохнула я.

— Полукровка, — припечатал он, скривившись. — В моей академии.

— В вашей, цан ректор, — опустила голову я.

Я-то голову опустила, но вот проклятое рихтово естество тут же ее подняло и голодно облизнулось. Еще бы, ведь мой взгляд сразу уперся в массивную выпуклость, что так характерно торчала в моем направлении у ректора в штанах. Дыхание участилось, в горле пересохло и я позорно зажмурилась, борясь со своими взбесившимися инстинктами. Да что со мной такое? Раньше ведь получалось справляться!

Желать сильного самца для рихтов было естественно, как дышать. А если он еще и взаимностью отвечает, то тут сразу можно было тушить свет и удовлетворять телесные потребности. Именно поэтому в академии строго следили за своевременным чипированием всех курсантов и инструкторов рихтов. Так они могли контролировать свои бушующие инстинкты.

А вот меня, как полукровку, эта участь миновала. Мне просто замерили уровень гормонов и отпустили, поржав над его низким уровнем.

У меня все было слишком низкого уровня, но только не в данный момент.

Я даже на ректора уже не смотрела. Но мое либидо просто распирало во все стороны. Желание яростной близости властно требовало действия. Внутренности окунуло в жар, который тут же распространился по всему телу. Кожу запекло, она заныла от неистовой потребности в прикосновениях, поцелуях, укусах… этого могучего горячего самца перед собой.

Рихт не стал медлить. Он явно знал, что делать с обрушившимся на нас потоком похоти.

Дрэго Зартон. Ректор академии космодесанта

.

Ялика Ролис, курсант академии космодесанта

Да-да, поток похоти обрушился не только на меня, но и на него, а ведь был же спокойным. Ни следа гона. Почему его сорвало? И что, распылить всю нашу звёздную систему, мой организм сейчас творит со мной?!

Ректор рванул меня за хвост к себе, развернув спиной, сдавив одной рукой мою промежность, а другой схватив за грудь.

— Курсант Ролис, — громыхнул над головой его свирепый голос, заставляя меня испуганно сжаться и стиснуть бёдра. — Когда было твое последнее дежурство в медицинском секторе?

— Я не… — пролепетала я. Вопрос так контрастировал с его действиями, что я сперва растерялась.

Могучая рука ректора в этот момент властно наглаживала меня между ног, вторая рука мяла грудь, что не мешало ректору продолжать допрос.

— Часто там дежуришь? — сжав сосок через ткань и проведя шершавым языком по моей шее, спросил он.

— Не дежурю, — простонала я.

Собрав остатки разума, я рванулась прочь. Ага, под перегрузкой в двадцать джи я была бы проворнее — ректор держал прочнее, чем десантный экзокостюм до расстыковки.

С перепугу я провела тот самый приём, что никогда у меня не получался, но в этот раз был выполнен идеально — но итогом моего блестящего манёвра оказался лишь отбитый локоть о стальной пресс, не помогли даже защитные накладки на учебной форме.

Впрочем, меня это не смутило, наоборот: чем больше я его хотела, тем страшнее становилось. Я приготовилась драться, чтобы сохранить остатки адекватности.

— Неплохо, курсант, — усмехнулся ректор, сдавливая своим боевым хвостом моё белое недоразумение с кисточкой. — Ещё немного, и я поверю в ваши шансы сдать экзамен.

— Не подходите, — прохрипела я, борясь с желанием распластаться тут же, сдавшись его воле. — Вы не в себе. Ваш чип вышел из строя или вы забыли его обновить. Я напишу на вас раппорт!

Его руки тем временем продолжили свои развратные действия: деловито расстегнули мою форму, небрежно разорвали майку и снова до боли сжали грудь. Из груди рихта вырвалось довольное урчание пополам с рыком.

— У меня нет гона, — закручивая соски и вырывая из меня стон, вкрадчиво сказал ректор, — И чип на месте. Вы не ответили на вопрос, курсант.

— Какой?.. — я снова рванулась, и снова безуспешно.

— О дежурстве, — болезненный укус в шею, — в медсекторе.

— Я не дежурю там!

— Тогда кто тебе дал порошковую форму эйра-восемь-пятнадцать-два?

Что он несет? Какая еще форма?

— Первый раз про такую слышу, — прохрипела я, понимая, что проигрываю эту схватку с собой.

Ещё одна попытка вырваться не удалась. Зато теперь я смотрела прямо в его безумные… безумно красивые ночные глаза. Мой следующий приём достиг цели: я освободила руки, но теперь лишь для того, чтобы рвануть на нём китель. Декоративные пуговицы брызнули во все стороны.

О да! Теперь, цан ректор, могу и я тебя лизнуть. Мне открылся шикарный плацдарм для действий.

Но облизать вожделенное тело не удалось, ректор схватил мои запястья, приблизил свои губы к моим. Я рванулась к нему за поцелуем, но вместо этого наткнулась на мрачный вопрос:

— Эйра. Растение с Цинтии восемь. Редчайшее. Пакет порошка стоит, как звездная яхта, — быстрый укус за нижнюю губу. — Ты знаешь, раз принесла сюда.

— Не приносила!

Почему мне упорно не дают осуществить желаемое? Надоели эти разговоры! Хочу его…

Сквозь пелену вожделения пробился отблеск здравой мысли.

— Может, коробка? Цветочный запах… — я застонала от его нового непотребства: многоопытный хвост ректора активно совращал мой невинный хвостик, поглаживал, сжимал и снова отпускал. — Коробка… у вас в руках. Эта ваша эйра… может фруктами пахнуть?

Ответа не дождалась. Рихт медленно отстранился и уставился мне в лицо. Точно сканером по нему прошел. И молчал… Хвост свой он тоже опустил.

Я взъярилась от его медлительности и непонятливости, вырвалась и влепила ему пощёчину. Бездна в его глазах сузилась до лазерного прицела, а я рявкнула:

— Да трахни же меня, наконец!

Я прижала пальцы к губам — меня накрыл ужас от сделанного и сказанного. Это точно не я говорила. Проклятая кровь рихтов! Тело пылало, в голове одни пошлости пополам с какими-то бредовыми фантазиями. Эх, пропала я! Теперь точно обрушила все мосты за собой…

Ректор дёрнул щекой, шумно вздохнул и рывком притянул меня к себе снова. Он сжал мои ягодицы, поднимая — я обхватила его торс ногами. Нетерпеливо подтянулась за могучие плечи.

Его хвост обвил мой покорный и готовый на все хвостик, вытянул его в струну и алчно вонзил свои шипы, впрыскивая что-то едкое мне под кожу. Я выгнулась и застонала — внутрь моей белой кисточки тоже впилось черное жало.

Эффект не заставил себя долго ждать. Жидкий огонь побежал по венам. Я медленно погружалась в кипящую лаву разврата.

Стало невероятно жарко и непонятно от чего больше: от лютого страха, жгучего стыда за свои желания или от волнующей близости вожделенного мужского тела.

Ректор замер, уставившись на меня. Жадно втянул воздух и хищно облизнулся. Могу поспорить он давно чуял, как всё быстро увлажнялось у меня между ног. Сейчас же там образовался настоящий потоп.

Его хвост отпустил, наконец, мой дрожащий отросток, втянул шипы и смачно прошелся по промежности поверх штанов. Я услышала свой громкий протяжный стон. Рихтов хвост продолжил свое порочное дело. Гладил, скользил, терся между моих раздвинутых ног. Внутри я давно сгорела от стыда, а в реальности — развратно прогибалась вслед за ним, поскуливала от желания и текла все сильнее и сильнее.

Резкий треск ткани напугал. Я вздрогнула и распахнула ресницы, чтобы заметить короткий торжествующий блеск в глазах своего совратителя. А потом я почувствовала, как он касается меня там не через ткань, раздвигает набухшие складки пальцами, собирает там влагу и подносит к своему лицу. Я смотрела не в силах отвести взгляда: как он жадно обнюхивает пальцы, затем пробует кончиком языка и, наконец, быстро облизывает их.

Поднял на меня глаза, и я окунулась в настоящую бездну. Черную, без дна. Она неумолимо засасывала меня. Не вырваться и не сбежать. Я провалилась с головой, и меня накрыла эта порочная тьма. Жадная и горячая. Последние крохи сопротивления сгорели в ней.

Ректор глухо зарычал. Его хвост обвил мои запястья, он рывком бросил меня животом на стол. Навалился сзади. Ягодицами я ощутила всю степень его готовности. Твердой, бескомпромиссной. И азартно подбодрила его, активно потираясь своим задом об его бугрящееся орудие. Разочарованно всхлипнула, когда он отстранился и тут же замерла в предвкушении, услышав резкий звук застежки.

Его пальцы еще раз властно провели вдоль половых губ, растерли мои женские соки по всей промежности. Безошибочно нашли клитор и резко обвели по кругу. Я чуть не зарыдала от накрывшего меня удовольствия.

Рихт перехватил опять мои запястья одной рукой. Хвост тут же скользнул между складок и погрузился внутрь. Задвигался там, быстро, еще быстрее, ныряя все глубже и глубже, растягивая меня и подготавливая под его внушительный размер.

Мои громкие стоны, порочные хлюпающие шлепки его хвоста распаляли все сильнее. Я не заметила, как он раздел меня полностью, а вернее стащил с меня остатки моей разорванной формы, и прижал мощным обнаженным телом к столешнице.

Одно короткое резкое движение, и он заполнил меня собой. До конца, полностью. Остановился. Обхватил второй рукой мой хвостик у самого основания. Провел вдоль него, затем надавил большим пальцем в одну чувствительную точку в основании, и я забилась, заскулила под ним от поглотившего меня оргазма.

Все боги космоса! Да никакие симуляторы и дорогие секс-игрушки не сравнятся с этим. И в половину мне не было так хорошо, когда я стонала под томным брутальным красавчиком в очередной виртуальной игре.

Сколько же мне еще предстоит узнать! Я думала у меня солидный опыт, но он ограничивался только не живыми партнерами. Даже девственность свою я торжественно потеряла, заказав для этого кибер инструктора на первую же свою стипендию два года назад.

Заводить нормальные отношения я пока не собиралась. Пугало и сдерживало от этого шага возможная реакция моего партнера на это недоразумение в виде хвоста. Люди держались от рихтов подальше. Рихты не терпели полукровок. А я оказалась как обычно между двух огней.

Меня немного отпустило, но первый голод еще не был до конца утолен. Я жаждала продолжения.

Но это и было только началом. Теперь зверь пробудился полностью. Его пальцы снова больно сжали мой нежный хвост, он намотал его на свою ладонь, зажал в кулак и сделал первый сильный толчок бедрами. Властный и неумолимый, как он сам. Его член вышел почти полностью и снова вошел в меня до упора. Еще и еще.

Темп нарастал, удары стали резче, яростнее. Стол из тонкого нитроволокна жалобно скрипел, но держался. Ножки с противным скрипом царапали пол, звонко цокали, стучали. Эти звуки заглушались мной. Я уже не стонала, а буквально визжала от непередаваемой смеси сладких вспышек болезненного удовольствия и ярких ощущений на самой грани.

— Еще! Еще! — кричала я, уже не сдерживая себя. Так же яростно подмахивала ему бедрами и рычала, закусывая освободившийся кулак.

Рихт громко зарычал, сильно натянул мой хвост, приподнимая ягодицы над столом. Прижался теснее, а затем впился зубами мне в холку. Его член судорожно сокращался у меня внутри, выплескивая горячую волну семени.

— Отчислю, — прорычал он.

— Валяйте, — сыто откликнулась я, устало сползая со стола вниз.

— Так отчислить или ещё повалять? — усмехнулся он.

— У вас тут мягкий ковёр… — деловито изучая обстановку, сообщила я.

Потянув на себя свой хвост, отменно измятый ректором, я вздрогнула: моя кисточка вдруг оказалась в его широких ладонях.

— Да и на том диване я бы тоже повалялась… Под вами, — дерзко заявила я и застонала от нажима большого пальца рихта в чувствительном месте между мягкими недо-шипами. Прогнулась в спине, и мой пушистый белый гребень показался во всей красе. Рихт одобрительно хмыкнул и продолжил свой разврат.

Возможно, дело было в том веществе, что впрыснул жалом в мой хвост ректор, но я чувствовала странную свободу. Хотелось прижиматься к могучему самцу, подставляться под его пальцы всеми частями тела и насаживаться на здоровенный член. Не останавливаясь. Долго. Резко. Сильно. И так сладко…

Прикрыла глаза, отпуская свою фантазию и позволяя себе увидеть всю эту сцену в красках. Ммм… Да я дикая развратница! И ведь не стыдно ни капельки…

И я точно не испытывала никакого смущения, прильнув голой грудью к мужскому бедру и провокационно потеревшись об него. Смелости добавляли голодные огни все еще вспыхивающие в его черных глазах. Призывно облизнулась, посмотрев на него снизу вверх. Его мужское достоинство покачивалось в опасной близости от моего лица. Огромное, горячее и уже готовое на новые подвиги.

Нет, не в опасной, а очень даже соблазнительной… близости. Так и тянуло лизнуть… Я приоткрыла губы, не отрывая глаз от налившейся кровью головки, на которой уже выступила блестящая капля. Она сверкала и гипнотизировала своей идеальностью.

Рихт правильно понял мой намек. Оставил мой хвостик в покое и запустил обе пятерни в мои спутанные волосы. Форменный обязательный хвост на голове давно развязался. Белые пряди рассыпались по спине. Ректор сжал пальцы, оттягивая их назад, заставляя откинуть голову и еще раз посмотреть на него. Глаза в глаза. Застонала и качнулась к нему. Кайф…

В его взгляде светился такой лютый голод, что я невольно потекла опять. По телу пробежала предательская дрожь. Мой белый гребень встопоршился еще больше, хвост предвкушающе хлестнул по полу. Рихт тяжело задышал, прикрыл глаза и властно потянул мою голову к своему каменному стволу.

Мои губы сомкнулись на нем, я медленно слизнула терпкую на вкус каплю и услышала глухой мужской стон. Завелась от него еще сильнее… Соски затвердели, внизу снова потяжелело. Мне бы хотелось поизучать агрегат ректора более вдумчиво, но он явно не собирался терпеть так долго. Хватка на волосах стала жестче, он двинул бедрами и принялся резко нанизывать мой рот на свой член. Довольно зарычал и ускорил темп. Я захлебывалась от его напора, сознание мутилось и одновременно улетало от этого грубого порочного акта. Каждое его движение распаляло меня еще сильнее.

Последний резкий рывок. Его руки жестко фиксируют мою голову, не давая отстраниться. Торжествующий мужской рык и мне в горло хлынула новая горячая порция его семени. Какой вкусный мужчина… Я облизнулась, точно съела шикарный десерт. Его черные глаза одобрительно следили за моим подбородком, по которому стекали белесые капли. Я провела языком и слизнула еще и их.

Взгляд ректора заинтересованно загорелся и спустился ниже. Почти ощутила его касания на сладко ноющей груди, сосках, животе и на блестящих от смазки половых губах. Его кадык дернулся. Он протянул руку и одним движением уложил меня на лопатки. Накрыл своим телом. О дааа…

— Так что ты говорила про цветочный запах? — его член медленно скользнул вдоль моего лона, не входя внутрь.

Нееет! Так не честно! Я прогнулась за такой желанной добычей, но между ног внезапно скользнул упругий хвост и дразнящим движением шлепнул по клитору. Вскрикнула и выгнулась от острой вспышки удовольствия.

— Гон у меня должен был начаться только в конце этого витка, — задумчиво проговорил он, продолжая мучить меня. — Это явная провокация против меня лично и против тех мер, что я сейчас предпринимаю… Что думаешь?

Это он меня спрашивает? Что я думаю? Нашёл, кого спрашивать. Я ничего не соображала в данный момент. Ни одной связной мысли, только ощущения и инстинкты.

Ректор тяжело вздохнул и ворвался в меня одним слитным движением, а я взвыла от накатившей волны экстаза.

— Кому-то. Здесь. Не нравятся. Новые. Порядки! — на каждое слово новый сильный толчок.

Я крутилась под ним, впивалась ногтями в спину и восторженно вскрикивала, приветствуя все новые и новые проникновения.

— Меня. Явно. Хотят. Сместить. — прорычал он.

— Я вас. Хочу, — выдохнула я, — сместить.

— Куда? — хмыкнул он.

— Вниз, — простонала, когда он с силой всосал мой сосок в рот, — верхом сесть хочу!

— Нет, мелкая, — усмехнулся он. — Не доросла ещё.

Он усилил напор. О, как же хорошо-о-о… Пружину сорвало, и я вылетела с орбиты. Закатила глаза в очередном блаженном удовлетворении.

Рихт стремительно закинул мои ноги себе на плечи, вцепился в бедра и перешел просто на бешенный темп. Не было бы во мне их проклятой крови, не выдержала бы его напора. А так я просто растекалась под рихтом счастливой лужицей и принимала, принимала и принимала его в себя.

Взрыв сверхновой! Я кричу, долго сотрясаясь от затмившего разум удовольствия. Разочарованно подумала, что на этом все, но нет. Теперь рихт продолжил процесс более вдумчиво, медленно и обстоятельно. Его тягучие движения задевали какую-то восхитительно волшебную точку внутри меня, отчего все тело скручивало сладостными спазмами.

А он между тем продолжил рассуждать вслух.

— Лаборантка явно, что-то знала. Странно вела себя. Не заметила? Эйру ведь необычная штука. Так просто им не воспользуешься. Нужно знать пропорции. И с чем его смешивать для такого эффекта — уверенно лаская хвостом клитор, отрывисто проговорил он, не забывая расслабленно в меня погружаться.

— Странно, ах… что вы вообще… взяли коробку, — почему-то заинтересовалась я.

А может из вежливости решила принять участие в диалоге. Ректор-то со мной ведёт беседу. Странную, конечно, учитывая нашу позу и действия, но явно осмысленную.

— Ещё страннее другое, — резко развернув меня к себе задом и ставя на четвереньки, сказал он.

Его пальцы при этом творили что-то невообразимое с моим гребнем, отчего он топорщился, подрагивал, и в целом вёл себя даже непристойнее моего хвоста.

Впрочем, зрелище более непристойное, чем наша предававшаяся разврату парочка — в классической рихтовской позе случки, в разорванной одежде на ковре посреди просторного ректорского кабинета — представить себе было сложно.

Ректор снова что-то тронул в основании моего хвоста, отправляя меня в очередной раз в глубокий космос. Сколько уже раз за этот час я побывала там? Теперь и вылететь будет не жалко — из академии, естественно — мелькнула мысль на границе сознания. Будет о чем вспомнить.

За секунду до моего нового полёта в невообразимые галактические дали раздался требовательный стук в дверь.

— Да что вы стучите, говорю вам, цан ректор в опасности! — визгливый голос лаборантки противно ввинтился в уши. — Ломайте дверь!

Я утверждаю, что чистокровные рихты способны развивать сверхсветовую скорость.

Если бы парочку таких, как ректор, сто лет назад додумались запихнуть в межгалактические крейсеры — вместо двигателей, естественно — наша цивилизация уже топтала бы отдалённые галактики.

Когда дверь взломали, я, сжимая обрывки формы — и своей, и ректорской — у голой груди, поджав истерзанный довольный хвост, стояла в шкафу — между боевым экзокостюмом и парадным кителем, где висела запасная форма ректора до того, как её место заняла я.

Сверхсветовой рихт, в идеально отглаженном новеньком комплекте формы успел водрузить себя за рабочий стол. Невозможно даже было предположить, чем он занимался буквально пять минут назад. Хоть сейчас пред светлые очи главнокомандующего нашей звездной флотилии!

— Цан ректор, вы… — вслед за грохотом раздолбанной двери раздался обеспокоенный голос начальника службы безопасности.

— Я, — лаконично ответил ректор.

Повисла пауза.

— Но вы же… — начала было лаборантка.

— Гарантирую, цан Зартон, — перебил её безопасник, в его голосе легко распознавалась смесь страха пополам с гневом, — я лично разберусь в причинах инцидента и предоставлю вам исчерпывающий доклад.

Он помолчал и добавил:

— Дверь починят через полчаса.

— Через пятнадцать минут, — с нажимом произнес ректор.

Даже меня в шкафу проняло от его ледяного тона. Уверена, весь кабинет уже покрыт инеем, а посмевшие вторгнуться в святая-святых академии — выстроились в ряд ледяными статуями.

Странно, я даже запаха безудержного разврата, что здесь только что творился, больше не ощущала.

— Через десять, цан Зартон, — тихо и бесцветно сказал безопасник.

Фифу больше я не услышала.

Судя по дальнейшим звукам, все быстро покинули кабинет. Следующие десять минут была тишина. Я притаилась в шкафу и отрабатывала навыки маскировки в условиях, приближенных к боевым. Что отрабатывал ректор, я не знаю, он-то многоопытный, у него наверняка всё отработано.

Вскоре послышались звуки ремонта, сдавленные извинения. Молчание ректора тоже слышалось… в виде отзвуков страха и волнения в голосах ремонтников.

А до меня, наконец дошло, что за эффект я воспринимаю, как иней воздухе кабинета и лёд в ректорском голосе.

Пробудившаяся самка рихта во мне пришла в восторг и трепет от масштабности, силы и скрытности пси-воздействия, которое продемонстрировал этот идеальный самец-рихт. От такого сильного самца необходимо срочно зачинать минимум десяток маленьких рихтов, я едва удержала себя в шкафу, так сильно хотелось рвануться к нему, провоцируя на новые подвиги.

Наконец, раздался громкий щелчок закрытия свежеустановленного замка.

Я благоговейно размышляла о пси-контроле ректора. Ну до чего хорош! Пряный запах нашей близости теперь снова будоражил мои ноздри. Это ж какой уровень владения потоками надо иметь, чтобы рецепторы в мозгу блокировать?

Дверь шкафа распахнулась, мой обрадованно взлетевший хвост был стиснут черным боевым чудовищем со спрятанными шипами, а я вся оказалась телепортирована на диван посредством мощных ректоровских рук.

— Диван помягче ковра, — честно сообщила я ректору, подставляя свой встрепенувшийся пушистый гребень под жадные пальцы.

— Твой рот тоже неплох, — задумчиво сообщил он, проведя по моим губам большим пальцем. Они охотно раскрылись от его нажима. Шаловливый язык лизнул подушечку.

— Вы намерены ещё раз в этом убедиться? — внутренне охреневая от своей смелости, провокационно помахала белой кисточкой перед его лицом.

Игривый безбашенный настрой еще не выветрился до конца. Молодое проснувшееся тело азартно требовало нового разврата и плевать ему было на субординацию и строгий устав нашего космического учебного заведения.

— Я намерен вернуться к разговору, — жестко отрезал ректор, недовольно взглянув на мою неугомонную конечность.

Он был по-военному быстр и последователен. Уже через минуту я сидела, поджав голые ноги на диване, завернутая в его китель.

Мой вертлявый хвост никак не хотел лежать спокойно, поэтому был надежно спеленут хвостом ректора. Только так его можно было сейчас успокоить, но шаловливая белая кисточка все равно провокационно терлась о своего чистокровного чёрного сообщника, уговаривая на новые пошлости.

— Курсант Ролис, — скрестив руки на груди, начал ректор. — Я сейчас проверил. Вы не дежурите в медсекторе. И не дежурили.

— Не дежурю, — опасливо подтвердила я, настраиваясь под его строгим взглядом на серьезный лад.

Угроза отчисления снова нависла надо мной. Даже хвост проникся и притих.

— Мой чип исправен. Коробку я отправил на анализ. Ближайший час вы ждёте здесь. До результатов, — четко озвучил свой план рихт.

Он полностью собрался и совсем не походил на одержимого внезапным гоном, которому буквально полчаса назад активно предавался со мной на столе. И на ковре…

— Отчислите? — сгорбив плечи, задала я самый важный вопрос. Гребень расстроенно опустился, а хвостик печально повис.

После долгой паузы, за время которой я успела прикинуть список альтернативных вузов, и заодно места, куда я могла бы пойти работать, ректор вдруг ответил:

— Нет пока.

Я перевела дыхание.

— Пока, — припечатал он.

Его хвост уверенно поддел кисточку моего белого поникшего хвоста, снова по-хозяйски обвил его, и, расправив, уложил на диван.

— Ждите здесь, курсант Ролис, — велел он. — Я буду через час. За той дверью душ. Приведите себя в порядок. Форму я вам принесу.

Я, конечно, не чистокровный рихт, но полчаса мне вполне хватило на все. Остальные полчаса я откровенно скучала, валяясь на животе голышом на ректоровском диване. Воображение подкидывало занимательные картинки моих так и не осуществленных сексуальных фантазий относительно нас двоих.

Никогда бы не подумала, что меня сможет настолько потрясти обычная близость с кем-либо. Не просто потрясти, а весь мир перевернуть с ног на голову! Ректор Дрэго Зартон полностью захватил мои мысли. Я желала его. Снова…

Как же все это было не вовремя и не с тем!

Но как же хотелось еще раз повторить этот опыт! И не просто повторить, а расширить… и углубить… Тут такая шикарная душевая, и диван мягкий, и… Тьфу!

Стоп! Хватит уже! И так мозги в розовую кашу!

Я вполне способна справиться с этим. Нужно только сосредоточиться на другом. Вытеснить мысли о ректоре другими насущными делами. У меня зачет так и не сдан. Отчисление нависло грозовой тучей. Надо об этом беспокоиться, а не о том, что ректоровский хвост может делать с моей…

Громко щелкнул замок. Я подпрыгнула на месте, запоздало подумав, что это может быть и не ректор, а кто-то из персонала или его помощников. Вот они удивятся такому голому сюрпризу! Китель сильно кололся и я не стала надевать его после душа.

Опасения оказались ложными, это был ректор во всей своей грозной рихтовской красе. Он стремительно вошел, окинул нечитаемым взглядом всю мою обнаженную фигуру. Молча, приподнял одну бровь.

Между ног снова повлажнело. Хвостик радостно дернулся, но я прихлопнула его ладонью. Довертелась уже пятой конечностью. Пора голову включать.

Злость на себя и на этого свирепого красавца-рихта помогла собраться.

— Одевайтесь, — ректор бросил мне новенький запакованный комплект формы и прошел к своему рабочему месту.

Я взглянула на размер. Надо же, угадал. Быстро облачаться в форму — это я умела. Мы даже зачет сдавали. Спустя минуту я уже стояла, вытянувшись в струнку, напротив сидящего за столом ректора и по-военному поедала его глазами.

— Садитесь, — разрешил он, не сводя с меня давящего взгляда. Задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. — Вы вернетесь к учебе, курсант Ролис, но с этого дня у вас будет ряд ограничений.

Я задумалась. Я остаюсь. Это здорово! Ректор сдержал слово. А еще два часа назад я была уверена, что он меня отчислит. Но что за ограничения?

Ректор встал, прошёлся по комнате. Мне пришлось сжать в кулак свою обнаглевшую пятую конечность, потому что она пыталась активно заигрывать с чёрным хвостом ректора.

— Зачем вы меня вызывали? — задала я вопрос, чтобы отвлечься от вида его умопомрачительного зада, который так и маячил перед глазами.

Цан Зартон остановился напротив меня. Его хвост обвил мою щиколотку, но тут же отпустил и ретировался за широкую спину.

Ректор скрестил руки на груди. Черные глаза сузились. Меня проняло от его вида. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, я вскочила и вытянулась перед ним в струнку, настолько властно и подавляюще он сейчас выглядел.

— Я вызывал вас, курсант, чтобы отчислить, — мрачно сказал он. — Я смотрел записи отстающих студентов. Продолжать с вами нянчиться, как это делали до меня — только тратить время и ресурсы, которые разумнее направить на более перспективных студентов.

Я опустила голову. Щёки пылали от стыда, а слова ректора продолжали бить по голове как поток метеоритов по обшивке космолайнера на орбите седьмого спутника моей родной планеты.

— Перспективных псиоников немного, — вещал ректор. — Но они представляют интерес лишь в составе слаженных групп. И должны уметь себя защищать, иначе станут ненужным балластом. Вы, курсант Ролис, несмотря на все усилия спецов академии, остаётесь балластом для своих сокурсников и инструкторов. Они вынуждены тянуть вас, а не улучшать результаты всей группы.

Боевой хвост зловеще хлестнул по полу.

— Вас посчитали перспективной настолько, что до сих пор тянули. Я изучил ваши успехи и провалы. Совокупность вложенного в вас, включая предстоящие расходы, чтобы дотянуть до минимально эффективного уровня превышают любые разумные величины. Учитывая высочайший риск того, что вы останетесь балластом, академию необходимо от вас освободить.

Я смотрела в пол, сгорая от стыда. Тихо спросила:

— Тогда почему вы сейчас...

— Вы свидетель, — рявкнул ректор. — Коробка взорвалась при вас! У вас высокий уровень пси-данных. Цветочный или фруктовый запах распознаётся псиониками… — ректор мрачно посмотрел на меня. — Курс по пси-контролю вам предстоял бы через год, если бы дотянули. Долго объяснять.

Правильно распознав мой недоверчивый взгляд, ректор расщедрился на пояснения:

— Вы были правы, курсант Ролис, — сказал ректор, потирая огромным кулаком свой мужественный подбородок и задумчиво рассматривая меня. — Крайне странно, что я взял коробку. Учитывая мой собственный пси-уровень…

Ректор оборвал себя, помолчал.

— Подозрительного запаха я не почувствовал, — признался он. — Не заметил ничего необычного. Это говорит о… Тоже долго объяснять. Причин достаточно. Вы останетесь в академии. До конца расследования.

Ректор снова прошёлся по кабинету. Теперь я стояла перед ним, опустив голову и съёжившись от стыда за собственное слабое тело полукровки, которое никак не хотело вписываться в боевые стандарты академии.

А потом я приподняла брови от изумления: мой удручённо повисший хвостик встрепенулся от прикосновения чужого хвоста — жуткие чёрные шипы осторожно выдвинулись, поглаживая и расчёсывая белую кисточку.

— Проблема в послезавтрашнем зачёте, — задумчиво проговорил ректор, словно не заметив того безобразия, что вытворяла его конечность.

Я с затаенной надеждой посмотрела на него. Рихт отошёл от меня на шаг. Смерил оценивающим взглядом с ног до головы.

— Ударьте меня, курсант, — неожиданно приказал он.

Я ошеломлённо вытаращилась, а потом залюбовалась вспыхнувшей на его лице жесткой звериной усмешкой.

— Пощечину я уже протестировал, курсант. Хочу сравнить с настоящим ударом.

.

.

Визуал: ректор академии космодесанта Дрэго Зартон и курсант Ялика Ролис в неформальной обстановке.

Я не стала медлить или ломаться.

Моя рихтовская боевая половина конкретно исстрадалась от злых слов ректора и его болтовни вместо разврата.

Что бы там ректор не вещал, инструкторы элитной академии космодесанта знали своё дело. Даже в такого отстающего курсанта, как я, вбили необходимые навыки.

Заправив обнаглевший и лезущий на свободу прямо через пояс хвост — в штанину, чтобы не мешался — я бросила себя в бой.

Боевая стойка, обманный манёвр, попытка подсечки, обход блока, удар!..

Выполнено было технично, пожалуй, даже, на твёрдую четвёрку. Только вот ректор сместился вбок. Немного — буквально пара сантиметров — но всё, эффективность снизилась: мой кулак, вместо того, чтобы ударить ректора именно так, как меня учили — в нужную точку, чтобы компенсировать разницу в росте и весе — скользнул мимо.

Удар чёрного хвоста по щиколоткам — мне пришлось сгруппироваться, чтобы в падении не сломать свой позвоночник. Перекат через голову — я снова на ногах.

Моя новая атака — на этот раз обманкой, а потом двойкой в корпус — опять же по точкам, а как ещё я эту махину завалить смогу? И опять! Ректор лишь чуть-чуть повернул корпус. А я, вместо того, чтобы продолжить серию и добить противника, который в случае успеха был бы обезврежен нестерпимой болью — сама сгибаюсь от боли в костяшках.

Его широкая ладонь на шее. Взгляд глаза в глаза. Чёрный хвост, обвивший мои бёдра чётко под ягодицами, приподнимает и прижимает меня к твердому бугру под брюками.

Это продлилось лишь мгновенье. Боевой хвост ректора раскрутился, придавая мне вращение — и я улетела в стол спиной, едва успев сгруппироваться, чтобы изменить траекторию падения.

Нет, стол не разбила. Ловко перекатилась через него, больно придавив хвост в штанине, но потом почему-то неуклюже рухнула за стол.

Я подняла глаза. Ректор в полный рост стоял на столе, глядя на меня сверху вниз.

Глубокий космос, как он был прекрасен! Хищный хвост изогнулся, нацелив на меня шипы, штаны вот-вот порвутся в области паха, мышцы вздуты, глаза сверкают, на губах дьявольская улыбка.

Ректор прыгнул. Я перекатилась, уходя от удара хвоста. Издала боевой вопль — умудрилась уронить его подсечкой! Извернулась, откатилась, разрывая дистанцию.

Мы снова на ногах. Мой хвостик требовательно шевельнулся в штанине.

Глаза ректора сузились.

Вот же быстрый, зверюга! Молниеносный рывок. Я заметила лишь смазанное движение — его сильная рука сжала мой подбородок, вторая резко сдавила оба моих запястья за спиной, чёрный хвост мгновенно зафиксировал ноги.

Его губы так близко к моим губам… Жаркое дыхание и… запах лютого желания…

Я дёрнулась, предчувствуя неладное: хвост ректора отпустил мои ноги, погладил острым кончиком икры, скользнул волнообразным движением под коленями, по задней поверхности бёдер… небрежно провел по ягодицам, надавил между ними, двигаясь выше и прорвал плотную ткань у самого основания хвоста.

— Не двигайся, — приказал он, глядя мне в глаза.

Я замерла, чувствуя, как хвост ректора проникает в образовавшуюся дыру, оплетает мой хвост и бережно извлекает его наружу.

— У тебя есть хвост, — сказал он.

— Да, — только и смогла выдохнуть я. Против своего желания, я опять начала возбуждаться. Он так близко, прижимает к своему каменному телу. И я тоже чувствую его немаленький интерес. Очень не маленький и очень твердый.

Встряхнула головой и сосредоточилась на его словах.

— Ты игнорируешь его. Это недопустимо в схватке.

Хвост ректора легонько шлёпнул ошалевшую от радости и прильнувшую к нему конечность по кисточке.

— Соберись, — нахмурился он.

— Так точно, — прошептала я, опуская глаза на его губы, ведь на них появилась крышесносная усмешка.

Хвост ректора тем временем растянул мой мягкий непослушный хвостик в странное положение вдоль правой ноги, почти прижав его к штанине, но придав изгиб у подколенной ямки.

— Вот так держи, — велел ректор сурово. — И снова бей.

Он отпустил и отошёл на шаг. Я запомнила положение хвоста, встала в боевую стойку… покачалась, оценивая изменения. А ведь неплохо!

Тело ощутилось иначе. Более послушным и сбалансированным, да и центр тяжести внезапно порадовал. Ректор довольно кивнул, и я перешла в атаку.

Он гонял меня по кабинету следующие пятнадцать минут, уклоняясь, бросая, зажимая, роняя, катая по полу, вдавливая спиной и животом в стены, в общем, издеваясь и лапая, как ему хотелось. Ни на секунду при этом не ослаблял контроль моего хвоста, то скручивая, то обидно шлёпая, то сжимая в кулаке, то наступая на него ногой.

Удовлетворившись результатом, он потребовал провести ту самую серию, что у меня не получалась, и я должна была сдать послезавтра… К своему изумлению, я выполнила её почти идеально. А потом без ошибок воспроизвела ещё два десятка раз по его приказу.

Весь урок занял всего полчаса, даже идеальный порядок в кабинете сохранился. Когда я убрала волосы в уставной хвост и поправила форму, ректор указал мне на дверь.

— Возвращайтесь к учёбе, — дал он мне указание напоследок, — помните, вы всё время под угрозой отчисления, курсант Ролис. А теперь ещё и под угрозой нападения, как свидетель. Дисциплину не нарушать. Для вас вводится комендантский час. Все передвижения по академии строго в рамках расписания. Я должен ежесекундно знать, где вы.

Я покорно поджала хвост, снова надёжно закреплённый внутри штанины — благо китель достаточно длинный, чтобы прикрыть дыру на крестце. Учитывая, что у ректора полный доступ ко всем камерам на территории, причём в любое время и в любом месте — с гало-проектора в коммуникаторе, замаскированном под старомодные наручные часы — он и в самом деле будет ежесекундно знать, где я и что делаю.

Черный хвост резко щелкнул по полу. Я вытянулась в струнку:

— Так точно, цан ректор!

— Свободны, курсант Ролис.

Я по-уставному развернулась и пулей вылетела из кабинета.

Не знаю, как я пронеслась по коридорам и выскочила из здания, оказавшись у фонтана перед входом в общежитие. Не заметила. Опомнилась, только врезавшись во что-то жёсткое. Меня схватили чьи-то сильные руки, и прежде чем успела сообразить, что происходит, меня стиснули в объятиях и закружили.

— Ага! Попалась!

Крейг! Чтоб тебя.

— Кто тебе разрешил меня лапать? — прошипела я.

Взбудораженный хвост нервно дернулся в штанине. Избалованный вниманием такого образцового самца, как ректор Зартон, остальных представителей мужского пола он воспринимал теперь настороженно. И я тоже.

Остатки неукротимой похоти еще слабо колыхались в моих мыслях, но в целом, разум оставался ясным. Я была сыта. Даже пресыщена на данный момент.

Эх, мерзавец-ректор… Как же хорош!

В общем, Крейгу досталось. Похоже, он не понял, что именно произошло, но после прокачки у ректора я была по-хорошему зла. И теперь сумела его удивить.

Он охнул, отпустил меня, но лицо сохранил — отступил и окинул меня новым взглядом.

— Ялика Ролис… — растягивая губы в плотоядной улыбке, протянул он. — А ну-ка сделай так ещё.

Я встала в боевую стойку, но продемонстрировать новообретённые навыки не успела. Мы замерли от сигнала тревоги и пронзительного металлического голоса:

— Внимание! Это не учебная тревога! К вам обращается И8147-13 автоматической системы оповещения. Код опасности: белый. Потоки обучения: первый, второй, персонал категорий с первой по восьмую, должны проследовать в убежище.

Похолодев, я вытаращилась на Крейга, по-достоинству оценив его решительный вид, несмотря на бледность. Белый цвет опасности означал тотальную атаку неизвестных инопланетных форм жизни.

Металлический голос тем временем продолжал надрываться:

— Это не учения! Повторяю, это не учения! Потоки обучения с третьего по седьмой, административный и инструкторский состав, персонал категорий с восьмой по двадцатую, проследуйте на ближайшую точку сбора согласно протоколу О43. Код опасности: белый. Повторяю! Внимание! Это не учебная тревога!

Возле нашей точки сбора уже толпился народ. Первичная информация о наших задачах уже была: в составе слаженной группы нас направляли на учебный полигон, кстати, тот самый, где я утром провалила зачёт — что-то там важное от внеземных тварей охранять.

Я выхватила взглядом однокурсников.

Вон собранный и серьезный Занг — тоже рихт. Эти звери вообще собрались отдельной группой, как главная ударная сила, и что-то обсуждали, контролируя глазами выдачу снаряжения и оружия остальным курсантам. И это были не только парни. Среди них еще и две девушки-рихта — предмет моей тайной зависти и скрытого раздражения.

Никогда мне не стать похожей на этих высоких хищных красавиц с черными волосами, гибкими хвостами и поджарыми тренированными телами. Они могли себе позволить выполнять все нормативы наравне с парнями. А я всегда плелась в конце рейтинга.

С ними рядом возвышался высокий незнакомый мне рихт, явно со старших курсов. Он бросал острые оценивающие взгляды в толпу и чуть заметно морщился.

Я отвела тоскливые взгляды от рихтов, в этот момент особенно остро ощущая свою неполноценность. Полукровность. Мысленно вздохнула и посмотрела на других членов группы.

Малышка Оми — наш медтехник, с бледным, решительным лицом закусила губу до крови. Она ковырялась в своем ранце и сверяла наличие препаратов со списком.

Коротышка Тарс, как всегда притащил еще целый кофр аппаратуры. Он был техником в нашей связке и обычно отвечал за связь.

Близнецы Онг и Енг спорили чуть в стороне. Им выдали один поглотитель на двоих. Мощная штука, но заряда хватает всего на десяток выстрелов. Зато какой эффект!

— Ролис, не спи, — толкнул меня в спину Крейг.

Я торопливо подскочила к стойке, приложила свой жетон и выхватила из приемного лотка стандартный боекомплект и полевой ранец, а затем и подсумок с запасными боеприпасами.

Спустя еще пятнадцать минут на пункт сбора прибыл весь штатный состав группы. Все двадцать семь курсантов.

Как я и думала, высокий незнакомый рихт оказался старшекурсником — его приставили к нам командиром, ведь он более опытный боец и вообще более опытный.

Он представился: Тирон Хард. Напрягла память. Он вроде в прошлом году особо отличился на каких-то там учениях и его награждали в конце года премиальной стипендией. Да! Точно, он! Отлично, значит, действительно, опыт есть.

Хард прошел вдоль нашего замершего строя, недовольно хлестнул хвостом. Мысленно отметила, что у ректора этот прием получался значительно эффектнее и эффективнее.

Мрак! Опять о нем думаю! С усилием прогнала образ мощного жаркого тела, хищного хвоста и крышесносной усмешки. Сосредоточилась на Харде.

— Выдвигаемся через две минуты, — отчеканил наш командир. — Наш участок: квадрат три-восемь-ноль. Эш-три и Эш-четыре: выдвигаетесь вперед. Связь держим на седьмом канале.

Из строя синхронно отделились близнецы и бесшумным стелющимся шагом рванули на север. А я мысленно представила карту и нашла наш квадрат. Самый крайний правый верхний сектор на границе с полигоном. Там еще какие-то склады расположены, если я правильно помню. Неудобное место с точки зрения обороны. Укрытий мало, а рельеф играет на руку нападающим.

— Проверить снаряжение, — звучит новый приказ.

Я перехватила свой бластер второй рукой и провела быстрый осмотр. Очень похож на тот, с которым сдавала зачёт, но приятная тяжесть в руке даёт понять: боевой. Заряд полный. Прицел исправен. Индикатор горит зеленым. Пристегнула, попрыгала. Ничего не громыхало и не натирало. За эти два года мы уже достаточно натренировались. Ошибки были исключены — кто не справлялся с такой простой задачей, быстро вылетал после первой же учебной тревоги.

Но в этот раз все по-настоящему. Здесь тем более нужно быть начеку.

— Что-то здесь нечисто, — тихо шепнула Оми за моей спиной. — Откуда взяться инопланетной угрозе? Ты что-нибудь понимаешь?

Я отрицательно покачала головой. Приказ был. Нужно его выполнять. Не рассуждая. Так нас учили.

Сначала всё шло по плану. Следуя толковым командам Харда и руководствуясь знаниями и навыками, вбитыми в нас в академии, мы без происшествий заняли свои позиции.

Теперь оставалось только ждать и надеятся, что планетарные военные силы оставят нам парочку тварей для обстрела. Никто не ждал серьезной атаки, но действовали согласно инструкциям и на предельной концентрации. Ни один из нас не хотел подвести всю группу.

Я, вспоминая слова ректора о своей неприятной роли балласта, старалась быть максимально внимательной. От моих способностей псиона тоже много зависело. Конечно, оставались рихты, их в нашей группе было целых девять, и у Оми тоже был неплохой потенциал. Но именно у меня пси-потоки были основной специализацией.

Первый контакт получился неожиданным и… пугающим.

Из небольшого оврага на окраине периметра, выползла отвратительно кошмарная тварь, затем еще две. Я повидала странных и страшных зверей, но от этих и у меня холодок побежал по коже. Огромная сороконожка с десятком длинных усов вдоль бугристого хитинового тела. Да она в длину будет метров десять навскидку, а то и больше. Представила, как такая тварь обвивается вокруг беззащитного тела. Сжимает своими щупами…

Ы-ы-ы… теперь буду все время свой атомарник под подушку класть. Приснится же точно, паскуда! У меня воображение хорошее.

Сороконожки не торопились. Они переползали препятствия странными рывками. Бросок. Остановились. Поводили своими передними щупами, будто принюхивались ими. Еще один бросок… От этого ощущение жути поднималось внутри все сильнее. Но они были еще далеко для хорошего прицельного выстрела. Смогу ли я подпустить их ближе не поддавшись панике?

Я сжала рукоять бластера до белых костяшек. Приказа стрелять еще не было. Хард — молодец! Правильно поступает. Но как же, мать его, жутко!

По штанине пробежала мелкая дрожь. Это предатель-хвост решил меня сдать, и мелко затрясся, игнорируя все мои попытки призвать его к послушанию. Гребень тоже вздыбился, натянув форму на спине. У нормальных рихтов вдоль позвоночника в верхней части спины предусмотрен специальный клапан, который открывается при соприкосновении с их острым гребнем. А я только натерла себе там все о жесткую ткань.

Хорошо, что в данный момент все внимание остальных было сосредоточенно на ползущих к нам тварях.

Потом до меня долетел их тошнотворный сладковато-тухлый запах. Отчётливо несло падалью. Я зажала нос, но все равно его чувствовала. Пользоваться пси-потоками, чтобы отключить обоняние, побоялась. Не стоило тратить силы на такую малость. Потерплю.

— Приготовились, — Голос Харда был спокойным, но взгляд выдавал напряжение, — Первое звено. Огонь по моей команде. Старайтесь лишить их мобильности, цельтесь в ноги. Второе звено, цель голова. Третье — брюхо. Ищем их слабые места.

У сороконожек слабых мест оказалось предостаточно. Слаженно, уверенно, как по учебнику мы истребили этих трёх. Потом ещё нескольких похожих. Странно, но после того, как мы их перебили, тошнотный запах исчез.

Мне бы насторожиться ещё тогда, но командир скомандовал о появлении новых тварей.

Землистого цвета помесь крокодила с муравьём была очень шустрой, мы едва смогли отбиться. Впрочем, нашей подготовки и тут хватило. Пахли они не намного лучше сороконожек, от едва заметного сладковатого запаха меня начало тошнить.

Атаки всё продолжались.

Сороконожки чередовались с кроко-муравьями, и подыхали под выстрелами. На подступах к нашим позициям уже собрался целый забор из торчащих скрюченных конечностей, жвал и щупалец, щедро политый разноцветной слизью.

Напряжение в голосах курсантов постепенно сменялось всё более уверенными интонациями. Ещё бы! Мы защищаем родную академию, да и всю планету от атаки неизвестных инопланетных форм жизни! Успешно защищаем! Да мы круты!

Первым тревожным звоночком стало ранение командира. Каким именно образом опытный рихт умудрился подставиться под жвала кроко-муравья, похоже, осталось загадкой и для него самого.

Мне ещё долго будет вспоминаться его белое, в испарине, перекошенное лицо и, особенно, изумление в его ошалевших от обезболивающего глазах, когда бледная до синевы медтехник Оми, сжимая искусанные губы, решительно бинтовала культю на месте его правой ноги.

Я видела, как на лицах ребят замелькали признаки слабой пока растерянности. Но нас готовили и к таким неожиданностям. Поэтому все быстро собрались. В десанте не место для неженок.

Мы выполняем приказ. Нет времени на сомнения.

Близнецы так и занимали позицию в первой линии. Именно с их стороны послышался новый непонятный шум и резкое шипение бластеров. Но предварительных сигналов о том, что они заметили неприятеля не было. А ведь они считались среди нас чуть ли не асами в разведке.

Раздался пронзительный крик, от которого у меня гребень на спине встал дыбом, натянув форму пузырем. Выстрелы прекратились. А затем прогремел чудовищный взрыв. Тело дисциплинированно упало на землю плашмя и прикрыло голову. Ожидать, что кто-то там выжил точно не стоило.

Закономерный летальный исход. Выходило так, что отличники Онг и Енг, одни из лучших на своём потоке, ошиблись в настройках поглотителя. В общем, не было больше Онга и Енга. Как и четверти здания склада в той точке, которую они занимали.

Разум пока отказывался воспринимать эту правду.

Новые крики, уже с другой стороны периметра. Вспышки бластеров. Громкая ругань. Также внезапно все стихло, а мы недосчитались трёх бойцов-рихтов. Среди них была и девчонка, одна из тех, кем я недавно так восхищалась.

Сглотнула вязкую слюну и еще раз прислушалась. Все замолчали в тревожном ожидании и сосредоточились. Пять летальных, один тяжёлый. Нам бы отступить… Передислоцироваться, запросить подкрепление.

Ага! Щаз! Мы же десант! Занг, принявший командование вместо напичканного лекарствами Ханга, ясно дал понять: приказано держать позиции во что бы то ни стало. В данной точке экзаменационного полигона был вход в подземный бункер с какой-то глобальной вундервафлей. Эта штука из учебной легко переводилась в боевую и не подлежала транспортировке. Что-то страшно большое и страшно секретное.

Бойня между тем набирала обороты. Занг, командовавший вполне толково, отрывисто напоминал быть внимательней и не творить херни.

Напоминания пролетали мимо. Спустя полчаса непрекращающегося потока атак, из двадцати семи курсантов нашей группы в боеспособном состоянии оставалась шестерка рихтов, включая Занга и почему-то решившего опекать меня Крейга. Плюс медтехник Оми, связист Тарс, и я — самая слабая с боевой точки зрения единица.

Рихты давно перешли в боевую форму. Иначе сдерживать напор тварей мы бы не смогли. Но и их ресурс скоро подойдет к концу. Нахождение в боевом режиме тратит хренову тучу жизненных ресурсов. Надолго ли их еще хватит?

Несмотря на все попытки рихтов держать тварей подальше от медтехника и меня, нам всё же пришлось вступить в бой.

Очень скоро я поняла, как потерял свою конечность Хард.

Я сосредоточенно держала свой сектор обстрела. Доверяя чутью, вдруг прекратила огонь и, не медля, перекатом ушла в сторону — всё из-за внезапного тошнотно-сладкого запаха и неясного стрёкота на грани слышимости за спиной.

Мотнула головой: прямо из воздуха появился кроко-муравей, щёлкнувший жвалами, где я только что была.

Вообще-то я давно сканировала пси-поля на полигоне, интенсивно выполняя свою работу, и ни малейшего вмешательства не чувствовала. Пока мои руки заученно уничтожали подкравшуюся тварь, я интенсивно думала.

Запах пропал, как только тварь дёрнулась в последний раз. Ректор в кабинете говорил про мой высокий уровень пси-данных, что-то про запахи, которые сам ректор не смог почувствовать. Цан Зартон взял коробку, хотя не должен был ее брать… но я же чувствовала подозрительный фруктовый запах, который многоопытный ректор при всей своей крутости не ощутил!

Я покосилась на старательно державшегося рядом со мной Крейга — рихт раздражённо подёргивал хвостом, то и дело поглаживая мой ботинок напряжённым острым кончиком.

— Крейг! — рявкнула я. — Чем пахнет муравей?

Крейг глянул на меня, как на больную, кончик его хвоста дёрнулся в сторону от моего ботинка... хлестнул землю рядом со мной. Всё же рихт ответил:

— Муравьи не пахнут. Эти твари тоже. Ничем. В чём дело?

— Тебе падалью здесь не пахло? — нахмурилась я. — Ничего не чувствовал?

Крейг сосредоточенно тремя короткими выстрелами подстрелил очередную сороконожку.

— Только задницей одной болтливой пахнет, — жестко хмыкнул он. — За стрельбой следи.

Значит, всё же пси-атака. Это объясняет, как твари подбираются к опытным бойцам — те просто их не видят. Да и близнецы не могли погибнуть так бездарно.

До меня доносились попытки Тарса связаться со штабом. Занг приказал, понимая, что мы не выстоим без поддержки. Пока все было напрасно. Что-то глушило связь.

Обновив заряд бластера, я вернулась в бой. Я продолжала думать. Если на нас оказывалось пси-воздействие, обнаружить которое мне не хватает уровня… Что у меня есть, чтобы это воздействие обнаружить и защитить своих?

Упражнения с летнего факультатива! Точно! Какая я всё же умница, что использовала любую возможность усилить себя как псионика! Теперь, каждый раз, когда я буду думать, что выбрать: пойти поспать после изматывающей тренировки или на новый факультатив, буду вспоминать этот момент, как самую лучшую мотивацию.

Запустив подготовительные процессы в своём организме, которые должны за десять минут разогнать мои способности, я мысленно одобрительно погладила себя по гребню на спине.

Кстати, гребень уже был основательно натёрт новенькой жесткой формой, которую дал мне ректор. При мысли о ректоре, о том, как его пальцы скользили по гребню от шеи по позвоночнику до середины спины… несмотря на отнюдь не романтическую обстановку, я покрылась мурашками, а хвост заинтересованно шевельнулся в штанине.

Очнулся, трусливый предатель?

Пятая конечность вовремя напомнила о себе. Перекатываться сейчас от атаки твари было очень неудобно. Особенно, после прокачки у ректора — теперь мне было с чем сравнивать.

Судя по всему, обстановка ухудшалась, рихты теряли свою эффективность. Значит, я должна использовать максимум из доступного мне.

Мысленно удивляясь, насколько точный и удобный разрез для хвоста проделал в новой форме ректор, я перехватила поудобнее бластер и завела руку назад. Сунула ладонь под китель и начала выковыривать свой сопротивляющийся хвост. Не ожидал, подлец, что в бой отправишься?

— Может задницу почешешь позже? — рыкнул Крейг, отрабатывая по целям мой брошенный сектор обстрела. — Как бы не время!

Я промолчала, наконец-то вытащив свою измятую обиженную конечность. Сосредоточившись, придала ему нужное положение вдоль правой ноги, как научил ректор.

— Сзади! — рявкнула я на зазевавшегося Крейга, ошарашенного моим модифицированным видом.

Сделала резкий разворот, присела и добила нападавшую тварь в полете. Крейг отшвырнул ее останки ногой и восхищенно присвистнул, пялясь на мой белый хвост.

— А ты полна сюрпризов, Ялика Ролис, — хищно прищурился и подбил еще одного муравья.

Резкий рывок ко мне — здоровенный рихт снес меня в сторону, а мимо пронеслась еще одна тварь. Крейг жестко прижал меня к своему корпусу свободной рукой, но тут же отпустил и добил тварь уже на земле.

Пятая конечность Крейга даром времени не теряла — мы стояли рядом, и пока его хозяин бился, хвост пытался поймать мой вертлявый отросток. Хвостик не давался. Он был вообще в полном шоке от всего. Метался как безумный.

Я тоже занималась делом: зачищала свой, а заодно и его сектор, но придурка Крейга следовало приструнить.

— Хвост свой убрал! — шлепнула его легко по шипастой конечности. — Нашел время!

— Тебе жалко что ли? Я ж только потрогать, — и заулыбался, как идиот, что в его боевой форме выглядело, мягко скажем, устрашающе. Точно спятил.

Перестал ловить белую кисточку и обхватил его с другого конца, почти у самого основания. Мой хвост, озверевший от такой наглости, ударил уже более прицельно. Попал, что странно. Крейг не ожидал, скорее всего, от него такой дури. Я, кстати, тоже.

Рихт зашипел и отпустил меня. Мы быстро оценили обстановку. Пока чисто.

Я коротко глянула на Крейга.

— А ты мне еще свидание должна, — не унимался он.

Хищно оскалившись, он вдруг послал мне воздушный поцелуй.

Охренеть! Все рихты озабоченные самоуверенные самцы! Даже полукровку готовы завалить прямо здесь. Прямое доказательство передо мной. Еще ректор… Ой, нет. Про ректора лучше не вспоминать.

Меня передёрнуло — и я едва успела приостановить стрельбу из бластера — наконец-то я почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев, у основания гребня и в кисточке хвоста. Вот и плоды летнего факультатива! Процессы в организме, которые я запустила, развернулись во всей псионической силе.

С моего восприятия будто сползла мутная плёнка. Теперь я «видела» намного дальше, «чувствовала» неизмеримо острее и «слышала» в разы больше.

— Крейг, прикрой, — решительно приказала я.

Рихт удивленно покосился на меня, но тут же подобрался, услышав мой холодный бесстрастный голос в переговорном канале.

— Внимание группе, — отрывисто и чётко сказала я, — фиксирую пси-атаку. Готова устранить источник. Прошу прикрытия.

— Принял, — голос Зарга прозвучал по-командирски собрано.

После слишком долгой для быстрого рихта паузы, он скомандовал:

— Крейг, прикрой Ролис. Оми и Тарс, страхуете.

Мы давно уже растеряли все звенья и перешли на имена вместо позывных. Никто не возмущался такому грубому игнорированию правил. Данная ситуация определяла совсем другие правила и порядки.

Зарг ещё произносил приказ, а Крейг уже действовал — технично сместился, окружая меня непроницаемой стеной из выстрелов по схемам прикрытия псионика. Оми и Тарс тоже не дремали, успевая подстраховывать.

Я приняла заученную до автоматизма позу для работы в пси-диапазоне — нечто вроде сидящего эмбриона — и неприметна, и бойцу меня легко схватить и переместить в случае чего.

Мои пси-способности развернулись, открывая мне новое видение сразу на нескольких уровнях восприятия, сплетая звуки, запахи, вкусы, ощущения, в яркие зрительные образы.

Теперь я «видела» многоуровневую бахрому пси-контроля, тончайшей ажурной паутиной зависшую над полигоном. Тонюсенькие нити оплетали курсантов и тянулись к клубкам вокруг спешащих уничтожить нас тварей. Я мысленно ужаснулась. Ялика Ролис. Ты собралась в одиночку со всем этим справляться?! Ты в здравом уме?

Я посмотрела на приободрившихся Оми и Тарса — в их глазах явно читалась надежда. Перехватила серьезный взгляд помрачневшего Крейга — уж он-то точно знал, чем грозит попытка устранить неизвестную пси-атаку в одиночку.

Снова присмотрелась к паутине. Ох, Ялика-Ялика, что ты собираешься делать?! Ты точно сумасшедшая!

— Внимание группе, — произнесла я, разгоняя свои потоки до максимально доступных мне величин, — приступаю к устранению пси-атаки.

— Подтверждаю, Ролис, — отозвался Зарг. — Действуй.

Я проверил. Раз двадцать. Мой чип был исправен. Гон, как причина, исключен.

Пси-атака из коробки ещё анализировалась, но последствия были ликвидированы: на меня сейчас совершенно точно ничего не влияло.

В данный момент я не мог никого желать!

Для желания не было причин! Ни физиологических. Ни пси-фактора.

Какого фюзеляжного гаргрота я сейчас хотел?! До хруста в кулаках хотел эту белую недохвостатость? Вдавить в стену паршивку. Накрутить на кулак ее пушистое недоразумение на тощей заднице, и снова…

— Цан Зартон. Вам лучше взглянуть.

Я стиснул кулаки. В просторном помещении центра контроля экзаменационных испытаний раздался характерный хруст — суставы в моих пальцах схлопнулись в боевое положение.

Помощник побледнел, но его указующий жест на мониторы остался твёрд.

— Докладывай, Вил, — сдерживая настойчивое желание потереть глаза, сказал я.

Усталость последних дней давала о себе знать. Соберись, командор. Бывало и хуже.

— Вам стоит посмотреть на полигон РН-8. Квадрат три, восемь, ноль.

Хмуриться я стал не сразу. Гораздо позже.

— Откуда такой уровень сложности?

Помощник помялся.

— Всё тот же сбой.

— Проанализировали? — я изучал данные. — Почему не покидают полигон? Они запросили подкрепление?

— Они без связи. Причины уточняются. Опровержение протокола О43 они не получили.

Вот тут я нахмурился. Вил заговорил быстрее.

— Цан Зартон. Курсанты не знают про сбой системы оповещения. Они уверены, что тревога не учебная. Бьются всерьёз.

— Почему ты не направил к ним подкре?..

— Не пробиться, цан Зартон, — перебил Вил, — Сектор схлопнулся.

Я сдержал рефлекторный удар пси-полями на пике своей злости — подчинённых следовало беречь. От своего гнева в том числе. Попридержу его для той твари, что за всем этим стоит.

— Вил, оповести безопасность. Военных тоже. Протокол Р-81. Их надо вытаскивать. Срочно.

— Так точно, цан Зартон.

Я дёрнул все имеющиеся данные на свой коммуникатор. Стремительно изучил.

Теперь у меня была полная картина. Пожалуй, списка всех деталей крейсера, включая болты, не хватит, чтобы передать длину ругательных конструкций, которые я захотел озвучить.

Мои курсанты встряли. По-полной.

И вместе с ними встрял я.

Неизвестный мне враг сначала пакостил по-мелкому, несерьезно. Две недели назад он поднял ставки, выводя из строя тренажеры и калеча курсантов. Аналитики считали гибель троих — случайностью, но теперь становилось очевидно — за мою академию взялись всерьёз.

Я так и эдак вертел ситуацию вокруг полигона РН-8. Приходилось удерживать тело от перехода в боевой режим. Давно я такого бешенства не испытывал.

Ложная «не учебная» тревога загнала курсантов на экзаменационный полигон. Опровержение получили все — кроме одной группы.

Курсанты третьего потока сейчас сражались. Без связи. В условиях запредельного уровня сложности, который в академии включали за всю историю от силы раз пять. Для элитной группы космодесанта — опытнейшей, с сотнями реальных боевых операций.

Вдобавок, система запечатала этот квадрат, выставив барьер — по причине угрозы общего заражения. Это была обычная практика. Действенная. Эффективная.

Но с какого хера мои курсанты должны принести себя в жертву тупой кибернетической болванке?

Сколько их там осталось в живых? Кто там сейчас? Какие у них шансы?

Вывел список группы. Выдрессированная память услужливо вытягивала вслед за каждой строчкой имени и специализации курсанта — объёмный образ бойца с его особенностями, сильными и слабыми сторонами.

В очередной раз порадовался, что при заступлении на пост ректора не пренебрёг своей привычкой первым делом изучить и запомнить всех вверенных мне людей.

Привычка знать подноготную каждого подчинённого, для особо ценных — вплоть до имён детей, увеличивала эффективность командования, не раз помогала мне в космических сражениях. Во время одной орбитальной заварухи даже жизнь спасла — я тогда, в условиях отказа всех систем, вспомнил о дополнительной пси-специализации трёх бортовых стрелков, в результате мы смогли сложить силы и переломить бой в свою пользу.

Здесь, в академии, это сделать было очень легко — число людей меньше, специализации проще.

В списке группы взгляд перепрыгнул три строки, выхватив знакомое имя. Я приструнил яростно взметнувшийся хвост. Экран хрустнул под пальцами.

Ялика Ролис. Эта хвостатая бестолочь и тут отличилась.

Идиотка! Она когда инструкции последний раз читала?

В условиях НЕ учебной тревоги, курсанты с пометкой «особый контроль» — на третьем потоке — должны действовать по инструкциям для второго потока.

Ее пушистая задница сейчас в убежище должна сидеть, а не подставляться под выстрелы.

Прибью!

Трахну, а потом прибью!

Всё же не сдержался — рубанул хвостом. И прибил. Я обернулся — под хвостом лежали обломки стула. Мысленно выругался. Собрался.

Мозг заработал с предельной чёткостью, переходя в боевой режим.

Ещё раз — с новым уровнем внимания — изучил список группы. Ситуацию на полигоне. Анализ действий курсантов. Держатся неплохо. Текущим составом продержатся ещё минут пятнадцать. Потом всё. Пси-контроль в совокупности с масштабной волной тварей не оставит ни единого шанса.

Переключился на периметр полигона. Мой помощник Вил и руководитель службы экзаменационных испытаний уже действовали, причём грамотно — я и сам бы лучше не смог распорядиться имеющимися ресурсами.

Барьер вскрывали вручную с двух, самых слабых сторон. Плюс запустили дополнительные протоколы внештатных ситуаций — сейчас систему академии взламывали военные спецы. Над спасением курсантов трудились лучшие, из министерства в том числе.

Вот только времени катастрофически мало. С текущей скоростью — не успеют.

Карты, данные, цифры, планы, сводки — мелькали перед глазами.

Смахнул всё с экрана и посмотрел на Вила.

Я точно знал, что делать.

Краем сознания я фиксировала обстановку вокруг: Крейг с поддержкой Тарса и Оми технично прикрывал меня — псионика, перешедшего в активный рабочий режим.

Пси-контроль, говорите? В одиночку? Пффф…

Я пробежалась мысленно по своим потокам, невольно поражаясь, насколько непривычно мощными они оказались. Какой-то слишком крутой факультатив мне попался. Накопительное действие, что ли? С чего это у меня столько силы в каналах?

Мысленно пожала плечами. Мне же лучше. Азартно выделив первоочередные цели, я включилась на работу.

Проскальзывая вдоль бахромы пси-контроля над полигоном, я тщательно анализировала узор, выявляла слабые точки и самые сильные связки. Пожалуй, я даже любовалась ажурной красотой, математически выверенной, казавшейся единым живым организмом.

Я снова и снова выискивала точку для приложения удара, единственно верную.

Единственно-правильную. Математически-точную.

У меня нет права на ошибку. У меня есть только один удар.

Я одна. Откат никто не отведёт. От встречного удара никто не прикроет.

Уловила импульс нити пси-контроля к Крейгу. Как можно легче прикоснулась, обрывая. Внимательно всмотрелась в бахрому: отреагировала на мою активность? Еле слышно выдохнула: всё тихо. Для паутины над полигоном я пока не цель. Отлично.

Я медлила, снова и снова отметая варианты, с предельной чёткостью понимая, что мой пси-удар сразу всю сеть не уберёт, а вот меня — размажет. Сначала будет откат, а потом инерция от узлов защиты.

Ну же! Давай! Ищи, мать их вонючую, там должно быть слабое звено!

В любом пси-контроле есть слабое звено.

Некстати подумала о ректоре. Поймала себя на мысли, что хочу знать, где он сейчас. А ещё… Я хочу выжить.

Зартон, конечно, не допустит нового нарушения субординации — его хвост вряд ли ещё раз сплетётся с моим… Но я хочу… Гордиться мной он вряд ли будет. Пусть хотя бы не стыдится.

Я мысленно закатала рукава. Щас я вас всех!

Новая попытка обнаружить узел оказалась безуспешна. Я исчерпала все варианты. Верного нет.

Разозлилась. Да где же ты?!

Обстановка вокруг меня изменилась — Крейг обвил хвостом меня за пояс, обхватил свободной рукой и понёс в сторону — наша группа передислоцировалась.

Со мной никто не говорил, но я фиксировала краем сознания их тоскливые, но полные решимости взгляды, похоже, что нас всё сильнее прижимают.

Сдерживая подступающее отчаяние, я снова и снова скользила вдоль ажурной вязи пси-контроля.

Стоять! Иди-ка сюда… Да-да, давай-ка, покажи-ка мне, что ты там прячешь?

Я «всматривалась» в одну из гусениц, неприметную, такую же как все. Но нить от неё…

Перепроверила ещё два раза. Вдохнула. Выдохнула.

Давай, Ялика. Жги. Сдохните, твари!

Всё тело обожгло сильнейшим откатом. Каждая клеточка взорвалась адской болью.

Крейг как раз опять переносил меня, и лишь благодаря этому я не выпала из рабочего режима — вцепившись в его хвост, я удержала тело в нужном положении.

Глубокий космос, как же больно! Стискивая зубы, я продолжала атаку, добивая выявленные точки.

Окинула всю паутину пси-контроля мысленным взором. Да… Как же красиво.

Даже если это будет последнее, что я увижу в своей недолгой жизни, зрелище определённо стоило того, чтобы ради него так прожить и так закончить свою жизнь.

Тончайший узор светящейся ажурной паутины сгорал, расползался на части, истончался и плавился под давлением моей атаки. Нити рвались. Узлы вспыхивали. Сплетения расслаивались.

Красиво. Очень красиво.

Пси-контроль над полигоном дрогнул и исчез полностью.

Вместе с ним потухло моё сознание.

Не знаю, сколько была в отключке.

Очнулась с трудом приходя в себя, все звуки выплывали словно из тумана.

— Оми, вкати ей стимулятор, что ли! — рявкнул Крейг.

— Нельзя, — голос нашего медтехника звенел от напряжения. — У неё каналы разогнаны. Дополнительная стимуляция убьёт.

— Тогда успокоительное!

— Без хвостатых разберусь! — огрызнулась Оми.

Ого, тихоня Оми рычать умеет не хуже рихтов.

— Крейг! — командирский рык Зарга не предвещал ничего хорошего, — держи левый сектор!

Я открыла глаза. Всё болело. Тело ощущалось ватным, но всё ещё удерживало позу рабочего режима.

И я была жива! Еще жива…

— Спазмолитик, — прошептала я.

— Уже, Ролис, — рыкнула Оми, покосившись на мою белую поникшую пушистость, свисающую тряпочкой, она со смешком повторила: — без хвостатых разберусь.

Я осторожно распрямилась, покосившись вниз: хвост Крейга с силой стиснул мою щиколотку, тут же, впрочем, разжавшись и убравшись в сторону, напоследок погладив безвольно лежащую кисточку.

— Значит, — сказала я едва слышно, — я через две минуты в строй.

— Через одну, Ролис, — жёстко сказал Зарг. — У нас полный звездец. Хоть через раз, но бластер поднимай.

Оглядев огрызки нашей группы, я поняла: надо срочно собраться. Даже бледный Хард, которого явно мутило от обезболивающих, отстреливался, опираясь на хвост. Руки-то он сохранил…

Всё реально было хреново. Связи нет. Тварей всё больше. Они накатывали нескончаемой волной.

Всем было ясно, что это конец.

На атакующую нас плотную шевелящуюся массу сплетённых гусениц и кроко-муравьёв — очевидно, для нас последнюю — сверху упало что-то чёрное.

Твари застыли и начали разворачиваться от нас.

Я ошалело вслушивалась в приказ Зарга:

— Огонь по краю! Осторожно! Не заденьте своих!

Мы попытались хоть как-то прицелиться, найти цель, но тут же опустили бластеры из-за окрика Зарга:

— Отставить огонь! Отставить! — в его голосе звучали восторженно-истерические нотки, — не стрелять!!

Впрочем, мы и сами бы не стали стрелять. Мы растерянно всматривались в месиво шевелящихся и замирающих неподвижно тварей, пытаясь понять, что происходит.

Группа подкрепления? Что-то слишком быстрые. И выглядит это всё странно.

До крайности странно.

Внутри шевелящейся массы из кроко-муравьёв и сороконожек что-то происходило.

Что-то, что мозг отказывался воспринимать, настолько быстро двигался смазанный темный силуэт…

Эта черная молния мелькала внутри месива тел в окружении тусклых вспышек бластеров.

На ум приходили только неопределённые конструкции типа «что-то», «нечто» или просто одни междометия.

Что-то жутко скоростное и опасное. Нет. Смертоносное.

Черный вихрь неумолимо приближался к нам, продолжая истреблять всё, что двигалось, стремительно-точными выстрелами из бластеров.

Мы замерли, натурально разинув рты. Настолько засмотрелись на чёрное нечто, что пропустили атаку сзади.

Мои разогнанные до предела пси-каналы снова пригодились — ощутила, как холодеет хвост и гребень, развернулась, успела подать сигнал тревоги.

Мы едва подняли бластеры, но так и не воспользовались ими — смертоносный шквал, истреблявший тварей, ломанулся к нам.

Похоже, что я провалилась в особый пси-режим. Время замедлилось. Теперь я могла рассмотреть того, кто выкашивал идеально точными выстрелами всё новых и новых тварей, незаметно подкравшихся к нашей позиции с тыла.

Моя челюсть немедленно устремилась к земле.

Это, несомненно, был рихт.

Не группа.

Один. Единственный. Рихт.

С диковинного вида бластерами в обеих руках. Его тело перемещалось скупыми, выверенными, стремительными движениями. Он был в чёрной гладкой броне, затягивающей его полностью — от здоровенных ботинок до глухого матового шлема, оставляя снаружи лишь здоровенный шипастый хвост.

Рихт врубился в нашу группу, истребляя слишком близко оказавшихся к нам тварей выстрелами с обеих рук.

Чёрный хвост резко втянул шипы, обхватил меня за талию, сместил в бок — мимо меня пронеслась тварь. Мощная рука в чёрной броне направила бластер в её сторону — я едва успела рассмотреть странную обтекаемую форму диковинного оружия. Необычная модификация, ни о чём подобном не слышала.

Выстрел — тварь неподвижна. Выстрел с другой руки — сороконожка падает, не успев оторвать руку Заргу. Выстрел — кроко-муравей замер над Оми и рухнул рядом, так и не откусив ей голову.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Вокруг нас падают твари, мы лишь уворачиваемся.

Удар хвоста валит меня с ног — надо мной пролетает очередная тварь. Выстрел сбивает её прямо в полёте.

— Что встали?! — рык из-под шлема. — Огонь вкруговую!

Мы опомнились. Моё тело действовало на автомате.

Пригнувшись, мы заняли позиции вокруг рихта. Наконец, обеспечили ему огневую поддержку.

Рихт крутился внутри круга, стреляя поверх наших голов и выбивая самые сложные и скоростные цели. Нам оставалось лишь массированным огнём зачищать наши сектора.

Что-то дёрнуло меня посмотреть в пси-диапазоне. Я аж огонь прекратила от изумления, приспустив бластер.

Многоуровневая бахрома пси-контроля, которую я уничтожила, снова появилась — обрывками, и намечала попытки собраться воедино. Рихт, не прекращая шквал огня из бластеров, посылал пси-импульсы в бахрому, обрушивая её целыми секторами.

Но меня поразило даже не это. Шипастый хвост рихта во время поворотов обрывал нити, тянущиеся к нам, а потом по нитям посылал пси-всполохи, выжигающие клубки контроля.

Силён. Охрененно силен!

Крейг зашипел, я обернулась. Боевой хвост нашего спасителя хлестнул с размаху пятую конечность Крейга, которая кончиком лежала на моей поникшей кисточке. Курсант поджал хвост, а чёрное чудовище обвило мою пушистость и стиснуло почти до боли… слишком знакомым движением!

Я опустила бластер ещё ниже от нового потрясения. Цан Зартон?

— Ролис! — вот этот рык я ни с чем не перепутаю. — Возобновить огонь!

Хвост ректора, а это несомненно был именно он, неожиданной стремительной лаской разгладил кисточку, отпустил мою ошалевшую от радости конечность… выпустил шипы и вернулся в бой.

Я уже подняла бластер и стреляла. Только вот на глаза навернулись слёзы. Они были, конечно, из-за усталости после изматывающей работы в пси-диапазоне.

Проморгавшись, я взяла себя в руки. А потом устало улыбнулась: масса тварей разворачивалась от нас — позади неё показалась широкая линия новых вспышек от бластеров. Ожидаемая помощь.

В пси-диапазоне над нами я ошеломлённо наблюдала нереально красивое зрелище: по паутине пси-контроля над полигоном шла массированная атака — явно работала группа профессионалов-псиоников.

Даже ректор прекратил свое пси-воздействие, профи знали своё дело — минута, не больше, и от пси-контроля не останется и следа.

А вот мне стремительно стало хуже, и я решительно не понимала, что творится с моим телом.

Накатила слабость. Бластер выпал из моих рук. Подступила тошнота, перед глазами всё поплыло, тело свело судорогой.

Только бы не стошнило!

Я почувствовала на хвосте болезненные нажатия — хвост ректора нажимал на нём какие-то точки, от этого становилось легче. Потом он неожиданно обвил его полностью, и я почувствовала, как вонзившиеся шипы что-то впрыскивают в мою измученную конечность. От хвоста пошла нереальная волна тепла, которая немного снимала болевой синдром и прочие неприятные ощущения.

Содержимое желудка я удержать сумела. Но общее состояние все равно было хреновым. Свернулась клубочком на земле, пытаясь хоть немного облегчить состояние. Выглядело так, что работа в одиночку по паутине пси-контроля ударила по мне отложенными последствиями.

Оми уже хлопотала вокруг меня, следуя отрывистым командам ректора — он диктовал названия препаратов и дозировку.

Что было дальше, я не знаю — отключилась, так и не досмотрев остаток боя.

.

.

Визуал сверхскоростного рихта с бластерами =)

Очнулась я в лечебной капсуле. Как мне сказали, была в отключке всю ночь. Было раннее утро следующего дня.

Помню, что вроде как несколько раз приходила в себя за это время. В памяти отпечатался смутный образ высокой темной фигуры, нависшей надо мной на фоне светлой стены. Встряхнулась, и воспоминание растаяло.

Зачётный день у меня вчера получился. Утром провал зачёта, потом бурные события в кабинете ректора, потом тревога и бой. Эффектное явление спасителя-ректора... глубокий космос, что за боец! Эх…

А сейчас — все скучно. Лечебная капсула, датчики, врачи…

Меня пичкали лекарствами, брали анализы, проводили исследования, заставляли проходить зубодробительные тесты. Наконец, от меня отстали.

Спустя пару часов меня, наконец, отключили от аппаратуры. Мое состояние признали стабильным, но рекомендовали до обеда еще побыть на восстановительных процедурах в капсуле. Никаких новостей о моей группе мне не сообщали. Сволочи!

Кто хоть выжил-то? Даже этого не сказали.

Я лежала в капсуле и опять скучала. Тело требовало действия, а ему приходилось терпеть. Даже освобожденный хвост грустил. Скорей бы уже выйти из этого жуткого места. Ненавижу больницы!

Белая дверь отъехала в сторону и в палату кто-то зашел. Я видела только смутный темный силуэт через смотровое окошечко своей капсулы. Лежала как в гробу. Даже плечи передернуло от этой ассоциации.

Крышка капсулы поднялась резким рывком, и я обомлела. Ректор Зартон собственной персоной смотрел на меня и мрачно хмурился. Хвост тоже смотрел и осуждающе покачивался за его спиной.

Ну да. С чего бы ему меня хвалить? Чуть все задание не провалили. Столько потерь…

— Ролис, мне сказали, вы восстановились, — он окинул меня придирчивым взглядом.

Я сжалась, но тут же одернула себя. Капсула и так была огромной, рассчитанной на здоровенного рихта, а то и двух, и я в ней болталась точно последняя обойма в подсумке.

— Да, обещали выпустить после обеда, — бодро отрапортовала я, но мой предатель-хвост тут же скользнул под ногу. Спрятался, паршивец, почуяв хорошую трепку.

— Раз восстановились, то ответьте на вопрос.. Какого… вы делали на полигоне? Инструкции не для вас написаны? Или я неясно сказал, что вы теперь под особым контролем?

От его яростного свистящего шепота мой гребень встал дыбом.

Я на секунду почувствовала себя опять в приюте маленькой девочкой, которую ругают за съеденные тайком сладости.

Но это быстро прошло. Я встряхнулась.

Зартон продолжал нависать надо мной и выжидательно смотреть. Его хвост раздраженно отбивал по полу тяжелую дробь.

Вот зверюгааа… Против воли я возбудилась от этого захватывающего вида. Низ живота налился приятной тяжестью. Нижние губы намокли. Ректор потянул носом воздух, ноздри его хищно расширились, в глазах появился знакомый блеск.

— Ролис, — низким рокочущим голосом произнес он. — У вас минута, чтобы объясниться.

Я опустила веки и призвала всю свою выдержку. Не для того я этот гребанный устав наизусть учила, чтобы меня кто-то тыкнул в его незнание.

— Во-первых, согласно пункту шестнадцать ар два, особый статус курсанту присваивается с одновременным оповещением на его личный коммуникатор.

Я с вызовом уставилась в свирепые сощуренные глаза.

— Мне такое оповещение не пришло! — заявила я, переходя в атаку. — Во-вторых! Что с остальными? — мой голос дрогнул, и я закончила уже тише, — Кто ещё… выжил кроме меня?

Мы бодались с ним взглядами около минуты. Наконец, рихт, выдохнув, уступил. Невероятно!

— Из вашей группы в строю остались шестнадцать курсантов, — сухо уведомил он. — Хард тоже отправлен на восстановление. Скоро вернется к занятиям. Остальные мертвы. Отчет о ваших действиях уже отправлен командующему. Он даст оценку правильности принятых решений и процентный расклад по возможному сокращению потерь.

— Что это было? Те твари… вторжение остановлено?

Зартон нахмурился.

— Ролис, не было никакого вторжения.

Я удивленно моргнула. Мой любопытный хвост, решил, наконец, показать себя. Осторожно выскользнул наружу и настороженно приподнялся.

— Вторжения не было, — повторил ректор. — Был очередной сбой системы. Вам подключили запредельный уровень сложности. Сейчас сектор проверяют. Штаб флота направил своих техников, чтобы разобраться в этом инциденте.

Пока он говорил, шагнул ближе. Прищурив глаза, он наблюдал за моими попытками сохранить невозмутимое лицо.

Вот это новости! Значит, никакие мы не герои. Просто неудачники, которых вот так подставили под удар. Система… Очко драное, а не система!

Белая кисточка раздраженно дернулась и сразу оказалась в крепком захвате рихтового хвоста. По-моему он только этого и ждал. Черное чудовище так сдавило мою пушистую конечность, что я ощутила в полной мере его раздражение и злость. Но это не испугало, я и сама была зла.

Наоборот, те возбужденные мурашки, что побежали вверх, отозвались во мне острым болезненным удовольствием. Я хотела этой боли, его резкости и грубости. Мне нравилось принадлежать этому властному самцу. Особенного после того, чему я была свидетелем на полигоне.

Как он крошил этих тварей! Так бы и любовалась им… Даже его гнев был завораживающе прекрасен.

А рихтов хвост решил немного ослабить хватку и перешел к не менее агрессивным ласкам. Мой хвостик задрожал, покорно изгибаясь в объятьях своего более опытного партнера и подставляя ему самые чувствительные места. Продался поганец!

Ректор, казалось совсем не обратил внимания на разврат, учиненный его конечностью.

— Со статусом разобрались, — медленно произнес он и положил широкую ладонь на мою капсулу. — Тогда еще один вопрос. Чем вы думали, курсант Ролис, когда полезли ликвидировать пси-воздействие такого уровня в одиночку?

Ректор смотрел на меня тяжелым давящим взглядом, и я не знала куда мне закопаться в своем чудо-гробе. Никакого адекватного ответа тоже на ум не приходило. Но он же там был. Видел, что другого выхода у нас не было. И псиона другого тоже.

Злодейский рихтов хвост, тем временем, надавил на особо чувствительную точку, и я закатила глаза, остро чувствуя свою слабость перед этим мощным самцом. Еще немного, и я умолять начну его присоединиться к своему хвосту.

Рихт опасно сощурился и шагнул еще ближе.

— Красивый гробик, — мрачно поморщился он, постучав по панели моей капсулы.

Он остановил на мне тяжелый взгляд и неожиданно низко прорычал:

— Почему я должен был лично вмешаться, чтобы спасти ваши задницы, курсант?! На тот свет торопитесь? Я могу лично вам билет организовать, Ролис!

Я удивленно моргнула. Наши взгляды скрестились. Его — злой, полный сдерживаемой ярости, и мой — недоумевающий и растерянный. Я-то здесь причем, если у них там баг в программных настройках?

— Так как вам гробик, курсант? Понравился? — угрожающе произнес ректор. — Хотите в нем задержаться?

Рихт придвинулся вплотную и навис надо мной звездным крейсером. Его хвост-предатель остановил свои ласки и поддержал хозяина, жестко хлестнув по краю капсулы.

— Спасибо, очень удобный, — медленно проговорила я. — Места много. Хотите примерить? Вам понравится, — лепетала я, лишь бы как-то его заболтать. — А я подвинусь.

Первое, что в голову пришло, озвучивать было слишком… стыдно. Слишком пошло и развратно. Рихтов хвост, поганец, виноват! Соблазняет бессовестный, пока его хозяин серьезным делом занят, и меня с прямого пути сбивает!

Ректор после моих слов на секунду замер. Глаза его сверкнули темным огнем, а потом хищно запылали.

Один громадный прыжок — и он в моей капсуле. Навис надо мной. Удерживая себя на полусогнутых руках, хищно усмехнулся и наклонился ниже.

— Вы правы, — опалил он жаром своего дыхания мои губы. — Мне нравится. Компания хорошая.

В коридоре раздались чьи-то голоса. И они приближались.

Сверхсветовой Цан Зартон среагировал мгновенно: протянул руку и захлопнул крышку капсулы. Почему он сам из нее не выбрался тем же манером, как очутился, я так и не поняла. Вместо этого он крепко ухватил меня за талию, хвостом обвил бедра и неожиданно перекатился, прижав к себе. Теперь он оказался снизу, а я лежала на нем.

— Поздравляю, курсант Ролис, — жарко выдохнул он мне в шею. — Желания иногда сбываются. Ты же хотела побыть сверху?

Ого! Конечно, я хотела! И ректора. И сверху.

Но его насмешливо-снисходительный тон меня взбесил. Еще больше я злилась на себя, потому что не могла перестать хотеть этого гада.

Хотела его. Так хотела, что в глазах темнело и между ног уже все промокло насквозь.

Я дернулась, но мощные руки и не менее сильный рихтов хвост удержали меня на месте. От ощущения его твердого мужественного тела подо мной все инстинкты просто взбесились. Разум уносило в запретные дали, а похотливая рихтовская половинка во мне жадно облизывалась, предвкушая очередной разврат. Даже собственный хвост меня предал. Доверчиво прижался, зараза пушистая, и переплелся со своим черным сообщником.

Я — на ректоре. Знакомая черная бездна его глаз напротив. Я падаю в нее и меня снова накрывает…

Тихий, но такой долгожданный треск рвущейся ткани. Рихтов хвост змеей подобрался к моей промежности и внаглую подцепил, а потом просто разорвал мое больничное одноразовое белье. Резко содрал с меня оставшиеся лоскуты. Я глухо застонала.

Хвост скользнул между ног и тут же без предупреждения протиснулся внутрь. Задвигался там, наращивая темп и глубину проникновения. Я застонала громче. Еще немного, и я закричу.

— От вас слишком много шума, Ролис, — ворчливо заметил ректор и стремительно накрыл мой рот своим.

Одну ладонь завел мне за затылок, сжал волосы и жестко зафиксировал его. Надавил сильнее. Я точно сверху? Теперь, я была уверена, что мы поменялись местами.

Его горячий язык оказался не менее опытным и ненасытным, чем все остальные конечности, и тут же занялся активным изучением новой территории. Что он вытворял! Он рычал, властно толкался в глубину рта, жадно сплетался с моим языком, яростно вылизывал нёбо и, казалось, был готов сожрать меня целиком. От новых неизведанных ощущений кружилась голова. Я совсем забыла, где мы находимся, потерялась в них.

Дрожащими руками потянулась к застежке на его штанах. Мне было мало его хвоста. Чудовищно мало!

Пальцы беспомощно скребли по ткани и все никак не могли ничего расстегнуть. Я разочарованно застонала прямо ему в губы.

Рихт властно прекратил мои бесполезные попытки и сам освободил свое главное орудие одним стремительным движением руки. Отозвал свой развратный хвост и прижался обжигающей головкой ко входу. Приподнял мои бедра и медленно опустил меня на себя, заполнив до самых краев. Его пальцы больно впились в мои ягодицы. Но это была приятная боль. Зартон вжал меня в себя еще сильнее, хотя казалось это невозможно. Я зашипела от острого чувства принадлежности этому мощному самцу.

Внезапно вспомнила об одной пикантной детали. За стенкой капсулы сейчас вполне возможно находятся посторонние, ходят вокруг нашего тесного убежища и в любой момент нас могут застукать. Ммм… Как опасно! Это неожиданно возбудило еще больше.

Капсула была практически звуконепроницаема, но рихт, наверно, помимо суперскоростных качеств обладал еще и суперслухом. Он сжал меня в жестком захвате, не давая пошевелиться. Прикрыл глаза. Прислушался.

— Что там? — едва слышно прошептала я, нетерпеливо заерзав на нем. Мне отчаянно хотелось двигаться. А еще лучше, чтобы это начал делать он.

— Тихо. Не шевелись, — прозвучал у моего уха его хриплый шепот.

Изверг! Сам он и не думал выполнять свой приказ. Его хвост собственническим жестом скользнул вдоль моего гребня, взлохматил его. Назидательно шлепнул по радостно метнувшемуся к нему хвостику и тут же крепко опутал его собой. Шипы выстрелили, одаривая меня новой порцией сладкого яда. О, как же я ждала этого момента!

Один раз попробовав, я подсела на него окончательно и бесповоротно. Думать не хочу о том моменте, когда у меня начнется ломка без этого чувственного наркотика и его крышесносного хвоста. В вены плеснуло диким жаром. Я довольно заурчала в жесткие губы, укусила за верхнюю. Слизнула капельку крови.

Опасная игра. Не стоило дразнить рихта. Глаза напротив меня прицельно сощурились и голодно сверкнули. В следующую секунду он резко приподнял мой таз и с силой опустил на себя. Один удар, второй, третий!

Сильнее, яростнее, резче… Каждый новый толчок как откровение!

От звука тихих, но таких порочных шлепков сносило голову. Я голосила ему в рот, потому что его вездесущая пятая конечность властно обвила мою шею, не давая отстранится. Мое тело полностью распласталась на его рельефном торсе. Двигался только мой зад. Вернее он его двигал, резко насаживая на свой каменный член. Его ладони точно оставили уже на моих ягодицах огненное клеймо.

От его низкого рыка все во мне завибрировало, натянулось струной, а потом оборвалось, мощной волной унося куда-то еще дальше, чем я бывала до этого. Кажется, я потеряла сознание на короткий миг. Во всяком случае, когда я внезапно пришла в себя, то поняла, что растеклась счастливой амебой на образцовом теле рихта.

Распирающее ощущение внизу дало понять, что этот раунд еще не окончен. Ректор так и не вышел из меня. Просто ждал пока я немного оклемаюсь.

— Продолжим исполнение желаний, Ролис, — низким шипящим голосом произнес он.