Мой опасный рихт

— Ты понимаешь, насколько ты серьезно влипла, девочка? — голос у этого нового следователя-рихта резкий, властный и самую чуточку уставший.

Но я думаю, что это только видимость, чтобы меня расслабить. Моя подруга, Скай, учила не доверять никому из этих ищеек.

А я и так никому не доверяла, только ей. Но теперь и она мертва по вине этих…

Верно следователь про меня сказал: я влипла.

Да, я влипла. Сама это знаю без тебя, придурок хвостатый.

Но на лице все равно старательно держу отстраннено-дебиловатое выражение непонимающей ничего дурочки.

Так проще. Так меньше цепляются и спрос не такой, как с нормальных.

Обычно помогало, но не в этот раз. Этот рихт — явно опытный перец. Сразу что-то заподозрил и не повелся на мой трюк.

Вроде похожи эти рихты на людей. Кажется, только хвостом и гребнем на позвоночнике отличаются, да габаритами и живучестью ещё, но чуйка у них…

Следователь встает и резко отодвигает стул. Железные ножки с противным скрипом царапают цементный пол.

— Может хватит притворяться, Кейт? — давит голосом он. — Ты не такая уж и идиотка, как хочешь казаться. Давай поговорим серьезно. Ты скорее всего слабо представляешь что тебя ждет. Давай разложу, раз наш разговор уперся в тупик.

Я не смотрю на его лицо. Я наблюдаю за его хвостом.

Вжуу… вжиу… Гибкий опасный хвост рихта напряженно качается за его спиной.

Выбесила я его. Ну да. Это я умею.

Страх придает отчаянности. Но мне то уже терять нечего. Скай мертва. Разбилась, когда мы удирали от той группы захвата, что вломилась в нашу ночлежку. Сорвалась с высотки.

Она хоть и рихтом была, адски живучей, но… не бессмертной.

А мне вот повезло.

Хотя это вряд ли можно назвать везением. Поймали. Теперь вторые сутки на допросы таскают.

А я молчу. Не от упрямства, просто я и так ничего не знаю.

Да и в прострации я была все первые сутки, после того как Скай разбилась на моих глазах. Слишком большим шоком накрыло, думала совсем башкой двинусь.

Но нет. Выкарабкалась потихоньку.

Не знаю, что им от меня нужно. Что там со Скай… Обвинения эти… Голова уже от них болела. Угрозы, угрозы, одни угрозы…

Да Скай в жизни бы не связалась ни с чем криминальным. И меня учила, что не стоит оно того, чтобы жизнь свою гробить.

Да, могла неофициально что-то сделать. Без контракта.

Но так все так делали.

Оказалось, что даже вот такие обычные заказы могут привести в тюрьму.

Что же там было? Я уверена, что ничего такого. Эти сволочи только выслуживаются. Хотят больше очков себе набить.

Гады! Из-за них она погибла!

Сжимаю зубы. Да и кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Я сейчас уже на грани, если честно. От шока, от горя, от злости, от всего этого, что свалилось на меня.

Снова одна против всего мира. Но сейчас даже страшнее, чем тогда…

Следователь медленно прошелся по камере, его хвост замер на мгновение, а затем описал резкую дугу.

— Что ж, давай поговорим начистоту. О том, что тебя ждет. Твоя подружка, Скай, связалась не с теми заказчиками. «Серые инженеры» слышала о таких? — он бросил на меня оценивающий взгляд. — Она влезла не в свою лигу, Кейт. Взлом правительственного терминала по заказу синдиката. Глупость несусветная.

— Не может быть! — вырвалось у меня, и я тут же стиснула зубы, поймав себя на том, что сорвалась с роли глупышки. — Скай никогда… Она была чиста.

— Была, — он рубанул воздух ладонью и резко опустил ее на столешницу передо мной так, что я вздрогнула. — Да, я готов поверить, что её подставили, — он сделал паузу. — Видел уже. Нашли талантливую дурёху с чистыми профилями доступа. Использовали. А потом убрали, когда запахло жареным.

Он подался чуть вперёд, слегка покачивая хвостом за широкой спиной. Вроде ничего такого, подумаешь, хвост, что я у Скай хвоста не видела? А вот жуть пробирает…

— Знаешь, что самое изящное в такой подставе? — продолжал давить следователь. — Все цифровые и биологические следы! Вся вина, ложится идеальным слоем на того, кого подставили! И… — он понизил голос, со злой заговорщической улыбкой, — на всех, кто был в тот момент рядом!

Я заморгала, пытаясь осознать, но он помог.

— На том терминале, Кейт. На том самом, с которого был осуществлен несанкционированный доступ к ядру правительственной сети. Как думаешь, чьи два комплекта ДНК? Ммм? Тадам! Подружки твоей, конечно, — эффектный взмах хвостом. — И твой, Кейт. Твой.

Во рту пересохло. Это уже было серьезно. Это даже я понимала, насколько это ужасно для меня.

Он снова наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от моего. Я видела даже крошечную шрам-царапину у него над бровью, на неё и смотрела, чтобы не проваливаться в холодные, как сталь, глаза.

— Статья 174-Б Уголовного Кодекса Империи, — растянул губы в злой улыбке он. — Несанкционированный доступ к защищенным правительственным сетям с целью саботажа или шпионажа. Знаешь, какое наказание, Кейт? — он не стал ждать ответа, торопясь исправить моё незнание: — Пожизненная депортация. Без права помилования. Без права пересмотра. На рудники Пояса Астреус.

Рихт резко выпрямился, и отступил на шаг, давая мне прочувствовать весь ужас этих слов.

Стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за эффектом своих слов.

А эффект был… Проняло до самого копчика, где у меня хвоста нет, и быть не могло.

Знала я про Рудники Пояса Астреус. Все про них знают.

Это даже не тюрьма. Это могила.

Вечный мрак. Разряженная атмосфера в куполах, под которыми то и дело отказывают системы жизнеобеспечения. И каторжный труд до последнего вздоха: обслуживание оборудования в карьерах с добычей руды для государства, которое тебя же туда и выслало.

Скай мертва, а мне предстояло медленно угаснуть в этой ледяной адской яме.

Отчаяние подступило комом к горлу, горьким и безвыходным.

— И что?! — голос мой сорвался, превращаясь в хриплый шепот.

Я вцепилась пальцами в холодный металл сиденья, впервые прямо посмотрев следователю в глаза.

— Если всё так очевидно, — прошипела я. — Если я уже осуждена по вашим законам... зачем это все? Везите меня уже на свой проклятый пояс и кончайте с этим!

Следователь неожиданно рассмеялся. Коротко, сухо, без единой нотки веселья.

— Отлично, значит, начала соображать. Потому что государство, вопреки расхожему мнению, практично, Кэтти. Ему не нужны твои кости на Астреусе. Ему нужна твоя жизнь.

Я прерывисто вздохнула, пытаясь понять, к чему это он. А ещё отчаянно старалась не вспылить.

— Не обязательно гнить на Астериусе, — его взгляд стал почти доброжелательным. — Сейчас орсы наседают отовсюду. Флоту нужны добровольцы.

Его хвост плавно обвился вокруг ножки стула.

— У тебя есть выбор, Кейт. Я могу предложить тебе сделку. Особый контракт и специальная правительственная программа. Ты отработаешь свою вину на службе Содружества.

— Контракт? — выдавила я из себя хрипло.

В голове, вопреки моей воле, поплыли обрывки воспоминаний, такие яркие и такие болезненные на фоне этого жуткого темного подземелья.

Другой контракт. Папина улыбка, когда он подписывал документы на наш новый дом на окраине колонии Эдем-7. Солнечный свет, льющийся в панорамное окно. Мама, разбирающая саженцы для сада, о котором всегда мечтала.

Мирная, предсказуемая жизнь. Я росла, не зная настоящих трудностей, закутанная в их любовь и заботу. Мой мир состоял только из светлых моментов.

Я училась, болтала с друзьями, гуляла, дурачилась, планировала будущее, не зная, что всему этому скоро придет конец.

Мы были счастливы и беспечны.

Пока не пришли орсы.

Их корабли, похожие на колючих хищных рыб, возникли на орбите нашей окраинной мирной планетки без предупреждения.

Никто не ожидал нападения на наш тихий, аграрный мир приграничья.

Защитные щиты были прорваны за считанные часы.

Я помню оглушительный грохот, черное небо, прошитое багровыми трассерами, запах гари и паники. Эвакуация была хаотичной, под непрестанным огнем с неба.

Толпа, крики, мамина рука, которая вдруг выпустила мою… А потом — лишь обломки нашего транспортника и тишина, наступившая после взрыва.

Я выжила. Одна. Пятнадцатилетняя девчонка в чужом мире, куда нас спешно эвакуировали.

Сначала были лагеря для таких же беженцев как я, потом равнодушие чиновников.

Карточку беженца и чип личности у меня стащили в первую же ночь в перевалочном пункте.

Никто и слушать не стал мои объяснения и плач. Нет документов, нет помощи.

В военное время все было строго. И каждый выживал как мог. Правительство не могло отследить и позаботиться о каждом пострадавшем.

Так я оказалась на улице. Голод, холод, страх.

Мир, который был когда-то таким добрым, в одночасье стал гигантской дробилкой, перемалывающей чужие жизни в невесомую пыль.

А потом появилась Скай.

Я уже отчаялась к тому моменту. Сдалась почти… Потому что не была готова к такой жизни на грани выживания.

Глухой переулок в нижнем городе стал моей ловушкой. Трое здоровых парней и пара девчонок постарше из местной шпаны медленно зажимали меня против стены.

Они решили, что это отличная забава — отпинать, а потом ограбить одинокую беззащитную жертву.

Их ухмылки, запах дешевого самогона и пота, грязная ругань. Всё сливалось для меня в оглушающий гул. Я прижалась к холодной стене, сжимая в кармане жалкое подобие заточки, понимая, что это мне совсем не поможет.

Скорее всего даже усугубит мое положение. Я уже знала, что сопротивление здесь не прощали. Точно забьют до смерти. Но мне уже было все равно.

Отчаявшаяся, я совершенно дошла до точки.

— Эй, крысёныш, покажи, что припрятала! — заржал самый крупный из них, а его рука потянулась к моей драной куртке.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Сейчас.

Сначала отнимут последнее, а после изобьют для потехи и оставят в грязи. Как тогда, в первые дни на улице. Я зажмурилась, готовясь к удару.

Но он не последовал.

Вместо этого раздался резкий, свистящий звук, и голос моего мучителя взвыл от боли. Я быстро открыла глаза.

Прямо позади хулиганов, словно из самой тени, возникла она.

Рихт. Высокая, худая, с умными, холодными глазами, в которых плясали отсветы неоновой вывески.

Её гибкий хвост, тот самый, что сейчас так раздражал меня в следователе, был напряжен, как пружина.

Только что он со всей силы хлестнул того, кто ко мне приставал, по руке.

— У вас есть три секунды, чтобы исчезнуть, — голос незнакомки был негромким, но в нём слышалась звенящая сталь, от которой даже у меня по спине побежали мурашки. — Или следующей целью будет чье-то горло.

Нападавшие замерли. Они были трусами, как и вся их порода. Увидев, что добыча не так проста, они засуетились.

— Да чего, мы так просто… шутили… — пробормотал сиплый, потирая распухшую руку.

— Две, — отчеканила незнакомка, и её хвост снова замер в воздухе над ее плечом, готовый к удару.

Больше предупреждений им ничего не потребовалось. Они бросились наутек, растворяясь в темноте переулка.

Я всё ещё стояла, прислонившись к стене, дрожа от выброса адреналина и недавнего страха. Дождь, который до этого был лишь фоном, вдруг обрушился с новой силой, промочив меня до костей.

Незнакомка повернулась ко мне. Её взгляд смягчился, усталая улыбка, больше похожая на оскал, тронула уголки ее губ.

— Ты тут совсем одна что ли, птенчик? — спросила она.

Я смогла лишь кивнуть, сжав зубы, чтобы они не стучали.

Она не стала ничего выспрашивать.

— Пойдём, просушишься, — коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь, покачивая хвостом.

И я, словно загипнотизированная, поплелась за ней под дождем. Она привела меня в свою каморку, крошечное помещение, заваленное старой электроникой, проводами и блоками питания.

Но здесь было сухо и… безопасно.

— Раздевайся, вещи на батарею, — скомандовала она, доставая из шкафа огромную, бесформенную футболку. — Это тебе пока.

Пока я стеснительно переодевалась, она чем-то гремела на крохотной кухне. Через несколько минут передо мной поставили миску с дымящимся супом из концентрата. Аромат показался мне самым божественным на свете.

— Ешь, — сказала она и устроилась в кресле перед монитором, на котором бежали строки кода.

Я ела, украдкой наблюдая за ней.

Она была рихтом. Я помнила, что отец не очень любил эту расу. Говорил, что они слишком агрессивны и воинственны. И от них нужно держаться подальше. Так он меня инструктировал перед первым днем учебы в новой школе.

Но сейчас его не было рядом, и все его установки тоже остались в прошлом.

Сейчас была только я. Одна. И эта девушка-рихт, что спасла меня, не потребовав за это ничего взамен.

Я ела и с проснувшимся любопытством разглядывала ее. Её хвост теперь спокойно лежал на полу, лишь кончик его изредка подрагивал. Она не пыталась меня расспрашивать, не лезла в душу.

Она просто дала мне то, в чем я отчаянно нуждалась в тот момент: крышу над головой, еду и молчаливое понимание.

— Я Скай, — чуть позже представилась она.

— Кейтлин, — смущенно пробормотала я в ответ.

— Ну что, вот и познакомились, — чуть улыбнулась она. — А теперь дуй спать, котенок. Завтра поговорим. У тебя глаза уже слипаются.

Позже, когда я заснула на её единственной койке, укутанная в чужое, но сухое одеяло, сквозь сон я слышала, как она тихо возилась с паяльником и ворчала на что-то на экране.

А я была просто благодарна ей. Нереально благодарна…

Скай была блестящим хакером-фрилансером. Проверяла системы безопасности, латала дыры.

Иногда она брала серые заказы, но всегда с одной и той же оговоркой, которую позже повторила и мне: «Ничего, что может всерьез навредить людям. Мы и так на дне, птенчик, нечего тащить за собой других».

Она научила меня всему, что знала сама. И оказалось, что у меня тоже есть талант, но другой. Не к взлому кодов, а к чувствованию сетей.

Мое пси, которое до этого лишь мешало, оказалось идеальным инструментом для подбора каналов связи, для тонкого, почти интуитивного обхода защитных протоколов.

Я чувствовала данные, как течение воды. Скай называла меня своим «живым сканером».

Она защищала меня от жестокости улиц, от жадных до чужих талантов заказчиков, от всего мира, который снова пытался нас раздавить.

Мы стали ближе, чем сестры. Она была моим якорем, моей семьей, единственной близкой подругой, которой я могла доверить любой свой секрет и свои мысли.

А теперь ее нет.

Глупая случайность, но как же это было несправедливо! Почему она? Почему так?

Следователь наблюдал за мной, видя, как по моему лицу проносятся тени прошлого. Его голос вернул меня в настоящее, холодное и безжалостное.

— Так что ты выберешь, Кейт?

Он сделал паузу, давая словам просочиться в самое нутро, туда, где все еще жила та девочка, потерявшая все из-за войны с орсами.

— Что за контракт, — облизнув пересохшие губы, спросила я. — Что-то с сетями?

Я была готова к тому, что мне предложат работу по какому-то взлому или еще, чему-то подобному. Это было бы логично, учитывая то досье, которое они собрали на нас со Скай.

Мне уже читали выжимки из него. Но этот рихт сказал совсем не то, что я ожидала услышать.

— У тебя, — произнес он это следующую фразу с особым, хищным любопытством, отслеживая мою реакцию, — ... удачное сочетание генов, Кейтлин Тимс. Очень удачные гены и направление пси. Считай, что ты выиграла в лотерею, иначе я бы не стал с тобой здесь возится.

Я непонимающе посмотрела на него. О чем он говорит? Какие гены? Я обычный человек.

— Гены, Кейт. Твои гены — это редкая комбинация, которая выпадает в одном случае из пяти тысяч примерно, — пристально взглянув на меня, продолжил рихт.

Я нахмурилась.

— Вы что-то спутали. У меня обычные гены. Никаких мутаций и или примесей других рас нет.. Я не полукровка, — я настороженно скользнула взглядом по его хвосту.

— Ты человек. Все верно. Но твои гены дали тебе немного больше, чем обычным людям. Это долго рассказывать. Потом я дам тебе почитать полный отчет. Если вкратце, то флот отслеживает и привлекает таких особенных кандидатов с похожим набором генов. А твое пси, Кейт. Оно тоже представляет для военных большой интерес. Думаю ты можешь стать хорошим оператором связи в боевой группе.

Я с удивлением вслушивалась в его слова.

Все это звучало так чуждо и нелепо. Я и боевая группа?

Он в своем уме? Но рихт похоже решил не оставлять мне шансов передумать.

— Шанс выжить там, — он кивком указал куда-то вверх, за стены, в космос, — чуть выше, чем на рудниках. А ещё… это шанс сразиться с теми, кто отнял у тебя семью. Разве не так?

И глядя в его холодные глаза, я понимала, что другого выхода у меня нет. Совсем. Никто не станет вступаться за девчонку без связей и родных.

— Итак, что выбираешь, Кейт? Быстрая, грязная и бессмысленная смерть на краю цивилизации? Или шанс умереть, возможно, чуть позже, но посвящая себя чему-то большему?

Он знал, куда бить.

Я смотрела на его каменное лицо, на кончик хвоста, который теперь замер в напряженной неподвижности.

Он открывал дверь из этой камеры в ад, просто другой. Но это был шанс. Мой единственный шанс.

Я медленно кивнула.

— Согласна.

Три года спустя.

.

Три года. Целых три года прошло с того дня, как я сидела в промозглой камере следователя и подписывала свой приговор-спасение. 

Иногда до сих пор просыпаюсь от того, что мне не хватает воздуха, и кажется, будто я все еще там, а за дверью меня ждет дорога на рудники Астреуса. 

Но нет. Вместо камеры — тесная десантная капсула. Вместо тюремного роба — комбинезон с нашивкой Космофлота. 

Вместо следователя — четверо рихтов, от которых так и веет смертельной опасностью и… раздражением. Да, именно раздражением. Я тут явно лишняя. 

Они так считают.

Трёхлетние учебные курсы по правительственной программе закончены. 

Это моё первое задание. С этими вот четверыми боевыми хвостатыми машинами смерти. 

Они боевики. А я — человек. Их связист с доп-специализациями техника-медика в одном экзокостюме.

Нас хорошо учили. Быстро, но хорошо.

Капсулу трясет так, что зубы сводит. Я вжимаюсь в сиденье, стараясь дышать глубже, как учили на курсах выживания.

Ничего, в учебке иногда тяжелее было. 

Первые полгода я искренне думала, что они меня там же и похоронят. Эти адские пси-тренажеры, на которых казалось, что мозг вытечет через уши. Адские физические нагрузки. 

Я точно знала, что мое тело не приспособлено к таким нагрузкам. Не мое это. Точно не мое. Я не справлюсь.

Но все равно упрямо ползла дальше, когда не могла идти.

И в один день все изменилось. Оказалось, это я не знаю всех возможностей своего организма.

Что-то щелкнуло внутри. Будто открылось второе дыхание, о котором я и не подозревала. 

Тело перестало бунтовать и начало слушаться. Реакция стала быстрой, почти звериной. Точно быстрее человеческой.

Гены, снова сказали мне. Редкие гены. Проснулись, наконец. Именно этого они и добивались. Теперь, тренируясь дальше, я смогу если не обогнать рихта, то хотя бы не отстать от него в марш-броске. 

Исследователи, мать их!

Но я все равно оставалось человеком. Хрупкой «бесхвостой» на фоне этих громадин.

И сейчас, в тесной десантной капсуле, это чувствовалось особенно остро. Я украдкой принялась разглядывать своих новых «напарников». 

Командир с позывным Факел, сидел напротив, неподвижный, как скала. Его хвост, толстый и покрытый белесыми шрамами, лежал на полу, лишь кончик слегка подрагивал, выдавая постоянный анализ обстановки. 

Рядом с ним устроился Орчас, позывной Молчун. Стрелок. Его хвост был тоньше и подвижнее, он лениво водил им из стороны в сторону, будто метроном. 

А вот Фриал, второй представитель женского пола в нашей группе, только рихтовской расы, с позывным Ветер, явно была от моего присутствия в команде не в восторге. 

Ее хвост нервно бил по ноге ее же бронекостюма, и она не сводила с меня колючего, подозрительного взгляда. 

Я поймала отрывистый жест ее хвоста, обращенный к Орчасу. Нас в учебке специально натаскивали в их хвостовом языке. Предполагалось, что мы будем плотно общаться с рихтами.

Примерный перевод был: «Бесхвостую в разведку? Штаб окончательно спятил».

Орчас в ответ лишь слегка пожал плечами, его хвост описал короткую дугу: «Лишь бы связь не теряла».

А потом мой взгляд наткнулся на четвертого рихта. Гранк. Позывной Камень. Он сидел ко мне вполоборота, но по тому, как напряглись его могучие плечи, когда я вошла, было ясно: он меня впустил, просканировал и отнес к разряду потенциальных проблем. 

Сейчас он не участвовал в немом диалоге. Просто сидел и проверял свой тяжелый бластер точными экономными движениями. Его хвост, массивный и неподвижный, как и весь Гранк, лежал кончиком на грави-ботинке. 

В мою же сторону: ни насмешки, ни пренебрежения. Каменное молчаливое неодобрение. Почему-то от этого мне стало еще хуже. Лучше уж откровенная вражда, чем это безмолвное игнорирование, будто тебя вовсе не существует.

Капсулу резко бросило в сторону, защитные ремни врезались в тело, зазвучал оглушительный скрежет по обшивке. 

Атмосфера. Значит, скоро высадка. Моя первая боевая операция…

Я вцепилась в ремни, заставляя себя дышать ровно. 

Мои легкие, мои мышцы, моё натренированное за три года тело — всё было не таким, как раньше. В размерах я не увеличилось, как была мелкая, так и осталась, особенно по сравнению с этими громилами. Зато в силе, скорости и выносливости почти достигала их. В теории…

Но хватит ли этого? Хватит ли, чтобы не подвести? Чтобы не умереть здесь, на этом богом забытом планетоиде? 

В официальных каталогах значится как Планетоид X-12, Сектор Ар-C-14. Для горняков, раз в год забирающих отсюда добытые автоматами кристаллами, просто «Двенашка». 

Всеми звёздными ветрами позабытый камень на окраине ничейного пространства. 

Мое первое боевое задание, а меня послали на планетоид-карьер. Никаких героических битв с орсами, только пыль, камни, мешающие ставить связь кристаллы. И призрачный сигнал с разбитого разведывательного корабля, потерпевшего крушение где-то здесь на планетоиде. 

Да ещё четверка рихтов, которые смотрят на меня как на обузу. Идеальный старт карьеры.

Отлично, Кейт. Работаем с тем что есть.

Плевать мне на их взгляды. Пусть думают, что хотят. Я буду держаться за свой шанс. Показать здесь всё, на что способна. 

Нельзя облажаться. И даже уже не ради спасения ссылки на рудники. 

Эта туманная угроза все меньше волновала меня.

Ведь я уже втянулась. Приняла новую работу и новую себя. Мне даже нравилось. 

А еще остались незаконченные счеты. С орсами, которые отняли у меня все. Этот счет закрыть мне поможет контракт и боевые задачи на передовой.

А вот с теми, кто подставил Скай... Я не забыла. Даже не надейтесь, твари! Моё продвижение по службе поможет накопить нужные средства. И тогда я найду их. Неважно сколько времени это займет. Найду всех и поквитаюсь за подругу и за себя.

С оглушительным рёвом капсула вошла в плотные слои атмосферы. Давление закладывало уши. 

Я зажмурилась, видя перед собой не трясущиеся стены, а лицо погибшей подруги-рихта: уставшее, с умными глазами и знакомой ухмылкой. 

«Ну чего повесила нос, Котенок? Прорвемся…»

Тебе придётся подождать, Скай, пока я смогу дотянуться до тех, кто тебя подставил. Но первый шаг к этому я сделаю сейчас.

Резкий толчок, удар и капсула с грохотом замерла. Свет внутри сменился на зелёный. 

Наш командир ловко поднялся первым, его голос прозвучал в моём шлеме чётко, преодолевая гул в ушах: 

— Группа, на выход! На связь не лезть, эфир слушаем. 

Люк с грохотом отвалился, впуская внутрь разреженный свет. 

Я поднялась, привычным жестом проверяя оборудование на бёдрах, поясе и предплечьях, как и крепление ранца. Сделала первый шаг на раскаленную, покрытую мелкой кристаллической пылью почву. 

Поодаль от нас высились причудливые сиреневые столбы, уходящие в багровое от вспышек молний небо.

Мы высадились на относительно ровном пятачке, но впереди нас ждал настоящий лабиринт: хаотическое нагромождение кристаллических шпилей и расщелин. 

И на фоне этого мои сканеры забиты мусором. Чтобы найти единственный верный путь к потерпевшему крушению кораблю, мне придется в реальном времени отсеивать призраки сигналов, пока эти громилы будут ломиться вперед, полагаясь на свою силу и скорость.

Командир обернулся ко мне.

— Ну что, Кроха? — его взгляд сквозь прозрачное броне-стекло шлема был тяжелым и требовательным. — Есть координаты?

Мысленно я дёрнулась от такого обращения ко мне. Кроха. Покосилась на здоровенные скопища мускулов, окружающих меня. 

Я и правда пугающе мелкая по сравнению с этими рослыми рихтами. Даже рядом с Фриал, высокой и поджарой женщиной-рихтом.

Вот и позывным меня наградили соответствующим, выходит. Кроха. И все же обидно немного.

Не то, что там Факел у командира или Камень у Гранка. Даже Молчун у Орчаса или Ветер у Фриал как-то посолиднее.

Ладно, потерплю. Стиснув зубы — а что я ожидала, стажёр, человек, связист, даже не боевик — я заставила себя вернуться к моей непосредственной задаче. 

Отношение в группе — сейчас не это было важно. 

Сейчас имело значение только то, что творилось на моих интерфейсах.

В ответ на вопрос командира я лишь молча подняла руку, прося паузы. Весь мир сузился до визжащего хаоса в эфире и дрожащих стрелок на портативном терминале связи. 

Три года учебки вдалбливали в меня одно. Моя работа — не тупое отслеживание цифр. Не обеспечение связи, которая и так есть. 

Основная задача: не дать ей оборваться. И восстановить, даже когда это невозможно. Даже когда связи вообще нет. От слова совсем. В таких вот искажённых условиях. Как сейчас.

Моя работа — чувствовать и держать эфир.

Это обычные связисты работают с приборами. Меня же научили работать через, сквозь приборы. 

Моё пси, которое когда-то было лишь смутным беспокойством, теперь стало идеальным инструментом. 

Инструкторы называли это «расширенным радио-осязанием». 

И сейчас, на этом долбанном планетоиде, я не просто фиксировала помехи приборами. Я ощущала их текстуру, плотность, направление. А специальный интерфейс моего комм-комплекта помогал фокусировать этот ментальный щуп, превращая смутное чувство в конкретные данные.

И сейчас этот «щуп» погружался в настоящую трясину. 

Кристаллы Двенашки не просто глушили сигнал. Они его дробили, множили, отражали от самих себя тысячи раз, создавая идеальную иллюзию, что аварийный маяк «Зондвера» — разбившегося где-то здесь корабля — звучит сразу из сотни точек. 

В такой ситуации стандартный сканер совершенно бесполезен.

«Почему в каждой группе свой связист?» — голос инструктора из учебки звучал у меня в голове, пока я перебирала частоты, игнорируя самые громкие, но фальшивые сигналы. — «Потому что стандартные ретрансляторы — мишень. Орсы научились их глушить, подавлять, подменять. Ваша задача — найти дыру в их сети. Всегда есть дыра. Отражение от ионосферы. Рассеянный сигнал от ближайшей звезды. Крошечная щель в помехах, которая существует доли секунды». 

Мои пальцы отточенными бесчисленными часами тренировок жестами листали, объединяли, преломляли данные на интерфейсах. 

И фоном в голове продолжали идти внушения инструктура — полукровки рихта и человека, когда он вдалбливал нам суть профессии связиста.

«Вы должны быть гибче машин», — звенел в голове его резкий стальной голос. — «Вы должны предугадать, куда послать импульс, чтобы он отрикошетил и дошёл до цели. Иначе эвакуационный челнок скинет транспортный луч за десять километров от вас, пока вы будете отбиваться от орсов. А вы, и ваша команда, в это время сдохнете. Вопросы?»

Вопросов тогда ни у кого не было. Была лишь адская практика на симуляторах, где я, вся в поту и с кровью из носа от перенапряжения, часами «нащупывала» связь с кораблем, летящим за искусственной луной.

И сейчас я делала то же самое. Я дышала медленно и глубоко, позволяя сознанию растечься по эфиру, отфильтровывая навязчивый гул кристаллов. 

Фриал что-то пробормотала, но командир коротким, резким движением хвоста велел ей замолчать. 

Тишина в группе стала абсолютной. Они полагались на меня. Впервые за эту высадку — не на мою условную полезность, а на мой конкретный, уникальный навык, которого не было ни у кого из них.

И я нашла! Истинный сигнал тонул в самом центре этого какофонического вихря, маскируясь под общий шум.

Он был похож на тихое эхо, приходящее с опозданием: верный признак, что он проделал более долгий путь, отражаясь от чего-то далекого, а не кричал из-за ближайшего хрустального столба.

Мои пальцы замерли над интерфейсами, фиксируя пеленг.

— Есть, — мой голос прозвучал хрипло от концентрации. — Пеленг 185. Угол места три градуса. Дистанция… примерно семь километров. Глубина лабиринта. Сигнал аварийного маяка, модуляция совпадает.

Я подняла голову и встретила взгляд командира. Он кивнул, коротко и деловито. Никаких похвал. Только подтверждение, что я сделала свою работу.

— Замыкаешь, — бросил он Орчасу, и тот тут же занял позицию в хвосте группы, разворачиваясь спиной к направлению движения. — Ветер, Камень, на меня. Движение к цели. И поглядывайте по сторонам, — его голос стал на полтона ниже и жестче, — фауна тут не до конца изучена. Не расслабляемся.

Мы двинулись. Рихты плавным экономным, и от этого ещё более стремительным шагом, текли по каменной почве. Их мощные тела казались невесомыми в низкой гравитации Двенашки. 

До чего быстрые звери. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы не отстать, компенсируя мой укороченный шаг против их размашистой плавной поступи. 

Самое главное, удавалось держать ровное дыхание, точно как учили, но мышцы на ногах и в спине всё же начинали ныть.

Пока мы шли, мои пальцы не останавливались. Я развернула компактные панели управления на предплечьях, прогоняя постоянную диагностику. 

Эфир по-прежнему бурлил, но теперь я знала узор истинного сигнала и могла отфильтровывать шум. Искала любые аномалии. Моё пси, эта странная новая чувствительность, была натянута как струна, улавливая малейшие флуктуации.

И вдруг я почувствовала неправильное. Не пси-всплеск, который, я уверена, засекли бы остальные. 

Нечто иное: рвущийся из-под земли скачок электромагнитной активности. Острый и опасный, как игла. Он исходил с пустыря слева от нашего маршрута.

— Группе стоять! — мой голос прозвучал резко и неожиданно громко даже для меня самой.

Все замерли как вкопанные. Фриал обернулась, её хвост дёрнулся в раздражённом вопросе, впрочем, она тут же присоединилась к Орчасу и Гранку, которые уже стояли с оружием на изготовку и сканировали местность. 

— Геомагнитный всплеск! — чётко доложила я, глядя на командира. — Координаты 74-Дир-8-30! Туда пойдёт. Нужно переждать.

Командир смотрел на меня, его лицо было каменным.

— Поясни.

— Электромагнитная картина, — я быстро провела пальцем по панели, выводя ему на визор данные. — Резкий рост показателей. Такие же параметры были в предварительном инструктаже. Это предвестник выброса. Особенность Двенашки. Если пойдём дальше, попадём прямо в эпицентр.

— Ждём, — приказал командир.

Мы стояли. Секунда. Две. Тишину нарушал только вой ветра. Хвосты рихтов были напряжены, и слегка качались плавно и настороженно. 

Минута. Три.

Рихты общались беззвучно хвостами. И сейчас я не понимала их жестов, но даже если они обсуждают, точнее осуждают меня, плевать. Я точно знаю, что видела. И продолжала фиксировать сейчас.

Это случилось неожиданно.. Земля в ста метрах от нас вздыбилась с оглушительным рёвом. 

Из-под неё вырвался ослепительный столб плазмы – сияющий смерч, хаотичный и безумный в своём танце. 

Он был неописуемо ярок, воздух затрещал от жара, долетевшего до нас волной. Смерч плавно, но с пугающей скоростью начал смещаться, проносясь как раз по тому пути, которым мы должны были идти. 

Выброс плазмы стремительно двигался, испепеляя всё на своём пути и оставляя за собой дымящееся стекло и оплавленный камень.

Буря бушевала недолго, может, минуту. Потом смерч так же внезапно погас, будто его и не было.

Я облегчённо перевела дыхание. Опасность миновала.

Командир медленно перевёл на меня взгляд. 

— Куда дальше, Кроха?

Я снова взглянула на сканер. Экран был залит помехами после энергетического выброса.

— Сигнал потерян. Нужно три минуты. Я восстановлю.

Я ждала ворчания, саркастического жеста хвоста от Фриал. 

Но ничего из этого не последовало. Они молча встали спиной ко мне, предоставляя мне эти три минуты. 

Даже их хвосты, эти вечно говорящие и выражающие раздражение части тела, застыли в полной, сосредоточенной тишине. 

Впервые с момента высадки меня окружала не враждебность, а ожидание.

Только вот сигнал я никак не могла найти. Совсем всё сбилось. Три минуты истекали, а я никак не могла восстановить сигнал…

Только на пятую минуту я поймала слабую, но устойчивую нить. Сигнал был едва живой, забитый доносящимся со всех сторон эхом, но он был. Настоящий. 

Я не знала, что там думает команда про эту задержку, да и было не до того: всё моё внимание поглотили приборы и тот самый внутренний радар, что выискивал истину в этом радио-хаосе.

— Нашла, — наконец выдохнула я, чувствуя, как от напряжения дрожат руки. — Внутри. В кристаллическом лесу. Пеленг прежний, но это точно оттуда. 

— Двигаемся, — без лишних слов бросил командир.

Мы вошли в лабиринт. Мир сжался до узких, извилистых проходов между сиреневыми кристаллическими исполинами. 

Давление нарастало не только физическое от тесноты и необходимости идти гуськом. Но и ментальное. 

Эти проклятые кристаллы не просто искажали сигнал, они его размножали. 

Мой шлем наполнился хором призраков: десятки идентичных маяков Зондвера кричали на меня со всех сторон, каждый настаивал, что именно он правильный. Я шла, уткнувшись взглядом в сканер, заставляя своё пси работать почти на пределе, как сверхчувствительный фильтр. 

Я искала не самый громкий сигнал, а самый... правильный. Тот, что шёл с нужной задержкой, с верной модуляцией, не искажённый бесконечными отражениями. 

Мои пальцы летали по панелям, постоянно перенастраивая оборудование, которое буквально дымилось от перегрузки.

Краем глаза я замечала немой диалог хвостов. Хвост Фриал нервно подрагивал, передавая Орчасу что-то вроде: «Долго мы тут будем петлять?». Тот отвечал что-то явно матерное. Хвост командира время от времени резко дёргался, выдавая сдерживаемое раздражение. 

Только хвост Гранка, что шёл прямо передо мной, оставался абсолютно неподвижным, как и он сам. Массивный, тяжёлый кончик его хвоста был приспущен и не шевелился, будто высечен из того же камня, что и позывной его владельца. 

Я даже поймала себя на том, что поглядываю на его хвост чаще остальных, чтобы просто убедиться в его неподвижности. Это необъяснимым образом меня успокаивало.

Когда мы вышли на очередную развилку, я остановилась.

Три узких прохода, уходящих в гущу кристаллов. Здесь мой внутренний компас сбился окончательно. Три сигнала слились в один сплошной гул.

Истинный сигнал явно шёл оттуда, но из какого из этих трёх?.. 

Командир увидел мою заминку, обернулся, его взгляд был вопросительным и напряжённым.

— Не могу определить, — призналась я, с ненавистью глядя на экран. — Здесь какая-то... аномалия. Эхо сошлось. Непонятно, каким путём идти. Все три ложные.

— Прекрасно, — прошипела Фриал, и её хвост резко, с раздражённым щелчком, ударил по кристаллу у её ноги. 

— Место так себе для привала, — хмуро добавил Орчас, его хвост сейчас описывал короткие, нервные дуги, пока сам Орчас, как и командир с Фриал выцеливал окружающие нас проходы.

Гранк контролировал обширное свободное пространство над нами, вскинув бластер вверх. 

— Кроха, ускорься. Нам нужно направление, — в голос командира вплелись стальные нетерпеливые нотки, пока он сквозь прицел бластера всматривался в проходы. — Хуже места, для паузы, не придумаешь. На ходу сможешь работать?

— Если двинемся, я вообще ничего не поймаю, — выдохнула я отчаянно, чувствуя, как подкатывает паника. — Нужна стабильная точка!

— Ну так лови! — прошипела Фриал.

Она вдруг опустила бластер и сделала стремительный резкий шаг в мою сторону.

Всё её тело, каждый мускул, излучали смертоносную грацию. Её хвост взметнулся над плечом, жало нацелилось вперёд. 

Орчас не двинулся, но он стоял рядом, и его хвост опасно изогнулся, с такой дистанции с лёгкостью достал бы до меня.

Я инстинктивно отпрянула, прижимая терминал к груди. Высокие боевые рихты, невероятно быстрые… эти вздёрнутые, готовые к удару хвосты… Я реально испугалась. 

Командир не вмешивался. 

Зато Гранк будто между прочим, без единого звука, сместился на полшага. 

Его массивное тело оказалось между мной и Фриал, полностью заслоняя меня от неё и хвоста Орчаса.

Гранк даже не взглянул на них, его тяжёлый бластер был поднят, и он прицеливался в один из тёмных проходов вверху. 

— Засёк смутное движение, — его низкий голос прозвучал невозмутимо и гулко. — В проходе два, сверху.

Орчас тут же развернулся, его оружие и взгляд последовали за указанием Гранка. 

Фриал тоже уже стояла с оружием, нацелившись в другую сторону, как и командир, продолжая контролировать пространство вокруг.

Четверо рихтов с оружием наизготовку напряжённо замерли вокруг меня и их хвосты тоже. Атмосфера мгновенно сменилась с раздражённой на боевую.

— Местный паук пробежал, — пробормотал Орчас, но его хвост оставался напряжённым, а палец замер рядом со спусковой панелью.

— Не расслабляемся, — жёстко скомандовал командир. — Этот паук может быть величиной с десантный бот. Кроха, работай.

И я работала. Дрожащими от адреналина пальцами я снова погрузилась в хаос эфира, но теперь у меня не было ни одного шанса на ошибку. 

Страх добавлял остроты. Я заставила своё пси пробиться сквозь наложившиеся друг на друга эхо, ища малейший сбой, едва уловимый сдвиг фазы.

Всё же нашла. Не там, где искала. Сигнал шёл не прямо, а сбоку, отражаясь от какого-то скрытого кристаллического пласта.

— Левее, — выдохнула я, указывая рукой. — Потом, кажется, направо. Там уточню.

Командир кивнул.

— Слышали? Вперёд. Камень, замыкаешь. Присматривай за Крохой. 

Гранк молча отступил на шаг, пропуская меня вперёд, занимая позицию у меня за спиной. Я невольно перевела дыхание. 

Какие они все нервные, эти рихты. Особенно Фриал. Гон у неё что ли скоро? Не должно быть, все ведь рихты во флоте должны быть с чипами, контролирующими гормональную сферу. 

У меня вот тоже есть похожий чип, хоть адаптированный для человеческой расы. И, судя по моему спокойствию, он работает исправно.

Мы двинулись вглубь лабиринта, и на этот раз даже Фриал не издала ни звука. Только слышался скрежет грави-ботинок по хрустальной пыли. 

Я шла, уставившись в сканер, пытаясь удержать хрупкую нить сигнала, когда заметила движение наверху слева, плавное, сливающееся с сиреневыми гранями.

Всё, что успела — лишь вскинуть голову.

Из узкой щели между двумя исполинскими кристаллами выскользнуло... нечто. Существо с длинным, сегментированным телом в тон кристаллов. 

Атака твари оказалась молниеносной и бесшумной. Оно сорвалось с шестиметровой высоты исполинским прыжком прямо на меня.

В тот же миг увидела мощную руку, что вцепилась в мою разгрузку. Меня с силой отшвырнуло назад.

Я влетела спиной в выступ кристалла, едва удержавшись на ногах, ошеломлённо пялясь на Гранка, выросшего между мной и летящей на меня тварью. 

В следующее мгновение его хвост, массивный и невероятно быстрый, со всего размаха вонзился в падающую тварь. Одновременно с этим прозвучало резкое шипение — бластер Орчаса превратил её голову в облако пыли и дыма.

Гранк стряхнул тварь с хвоста, и она замерла неподвижно у его ног.

Всё произошло за доли секунды. Эти двое рихтов реально уничтожили тварь прямо на лету!

Я же смотрела не на неё. Стояла, прислонившись спиной к кристаллу, и не могла оторвать взгляда от Камня. 

Он уже развернулся ко мне. Его лицо было всё той же каменной маской, но в глазах, тёмных и внимательных, читалась мгновенная оценка: цела?

Чувствуя, как трясутся колени, я смогла лишь выдохнуть:

— Спасибо.

Гранк коротко кивнул, равнодушно скользнул взглядом по мне, и снова повернулся, занимая позицию, резким широким взмахом отряхивая хвост от налипших останков твари.

— Продолжаем движение, — резкий голос командира.

Наша группа двинулась дальше, теперь то и дело отбиваясь. Твари продолжали выскальзывать из щелей, их атаки становились всё яростнее, скоординированнее. 

Орчас уже дважды менял нагревающиеся аккумуляторы бластера, настолько плотный огонь ему, как основному стрелку, приходилось вести.

— Кроха, выводи нас отсюда! — рявкнул командир, его бластер выжигал очередного скорпиоида, выползавшего из глубины прохода. — Если нас здесь зажмут, сдохнем!

— Скоро! — крикнула я, оторопело глядя на две неподвижные твари, сбитые двойным выстрелом Фриал прямо за спиной командира. — Впереди открытое пространство. Цель там!

Бой превратился в хаотичную рубку в тесноте лабиринта. Я была слабым звеном, самой медленной, самой уязвимой. 

Гранк решил эту проблему самым кардинальным образом. 

Я вдруг почувствовала, как что-то твёрдое и живое обвило меня за пояс, сжалось — и потащило. 

Это был его хвост.

.

Пока Кетти осознаёт хвост Гранка на своей талии, хотим показать вам горячую мини-историю!

БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ! — Вы пытаетесь арестовать мою жену, — говорит руководитель галактической логистики. — Ваши полномочия здесь не действуют.

Я холодею, глядя на двух высоких мощных брюнетов, закрывших меня широкими спинами. Он назвал меня своей женой?!

— Законность подтверждена, — капитан сереет, но упрямится. — Я могу арестовать вашу жену.

— А жену двух руководителей? — опасно прищуривается глава галактической безопасности.

.

Когда тебя спасают двое самых опасных мужчин в галактике, придумав безумную ложь о браке с тобой... остаётся лишь надеяться, что они и вправду на твоей стороне.

Гранк просто и без затей обвил мою талию своим гибким сильным хвостом, крепко сжал  и теперь двигал туда-сюда. Как марионеткой.

Первой реакцией был ужас. Чистый, животный ужас от монолитной хватки этой смертоносной пятой рихтовской конечности, которая только что пронзала прочный  хитин кошмарных тварей, будто они картонными были. 

Я словила изменение мировосприятия, объёмом воспринимая происходящее вокруг. И со мной.

Вспышки бластерных импульсов, пыль разлетающихся тварей, резкие команды командира. 

И плотное давление на талии, живое и невероятно сильное. Жуткое…

Гранк не просто держал меня. Он направлял, защищал таким вот диким способом. Рывок вправо — и меня минуют когти, теперь царапающие кристалл там, где было моё лицо. Резкий разворот — и я ускользаю из-под падающего сверху опасного существа. 

Ужас сменяется странным, оглушительным чувством защищённости. 

Гранк передвигал меня хвостом, как маятник, уводя с линии атаки,  притягивая к своей спине, когда тварь прорывалась справа, снова отбрасывая за выступ кристалла, когда опасность исходила слева.

Это было жутко и унизительно. Но это работало. Пока его хвост был вокруг меня, я была в центре небольшой, неприступной сферы безопасности, которую он тотально и четко контролировал. 

И вот, наконец, проход расширился. Мы вывалились на открытую, усыпанную кристаллическими осколками площадку, на краю которой зияла огромная расщелина.

Я сделала шаг вперед, и давление хвоста исчезло так же внезапно, как и появилось. 

Охваченная противоречивым чувством облегчения и разочарования, я указала дрожащей рукой на узкий проход слева от края пропасти.

— Вон. Тот проход и налево. Цель там.

Группа пробивалась к цели, отстреливаясь от выскакивающих из теней скорпиоидов. Но здесь их было намного меньше, а открытость площадки не давала им подкрасться близко.

Мои пальцы летали над панелями. Я, в центре группы, уверенно выводила нас к разбитому Зондверу.

Заодно я держала канал с орбитальным кораблём поддержки с позывным Скала, который дежурил на орбите, ожидая выполнения нашей задачи, готовый сразу нас забрать.

Вдруг мои приборы взвыли. Стрелки зашкалили. Я взглянула на экран и похолодела. 

Не один всплеск, не два! Целая серия адских энергетических выбросов, поднимающихся с поверхности и формирующих смертоносный узор.

Я похолодела: они формировались прямо под кораблём на орбите. И, судя по всему, до него добьют!

Мои инструкции на этот случай были однозначны. И дополнительное согласование с командиром группы не требовалось. 

Я выключила все посторонние каналы, вцепившись в основной.

— Скала-Скала, это Кроха! — зачастила я. — На поверхности формируется шторм! Не одиночный смерч, а целая цепь. Передаю данные, вам нужно уходить с орбиты, повторяю, уходить!

В наушниках на секунду воцарилась тишина, а затем раздался спокойный, твёрдый голос оператора:

— Принято, Кроха. Уже видим и отходим. Держитесь там. Скала вне контакта.

И связь оборвалась. Я осталась с оглушительной тишиной в шлеме и осознанием, что мы здесь теперь совершенно одни, и некому нас будет быстро вытащить в случае чего.

Впрочем, Скала и так бы разлетелся, и тогда нас точно бы никто не спас. Судя по вводным, которые нам выдали на инструктаже, бури на Двенашке могли длиться часами. Мы оказались в ловушке.

Я подняла глаза и встретила взгляд прямой тяжелый командира и остальных. Они всё слышали. Впрочем, их лица выражали только холодную решимость.

— Продолжаем движение, — коротко приказал командир. — Вперёд.

Мы добрались до края расщелины. Внизу, среди оплавленных скал и обломков, лежал корпус Зондвера.

Он был переломлен пополам. Рядом зиял черный провал полуразрушенной шахты, уходящий в кромешную тьму. Тишина. Ни огней, ни движения. 

Здесь, на открытой местности, твари отстали. Судя по всему они опасались выходить из леса кристаллов.

Мы перевели дыхание. А я уже сканировала внутренности разбитого корабля.

— Никаких признаков жизни, — глухо доложила я.

Командир молча изучал корабль. Забраться внутрь через пробоины было бы самоубийством. Неизвестно, сколько этой нечисти забилось внутрь.

— Ветер, Молчун, обыскать обломки, убедиться, что выживших нет. 

Фриал и Орчас стремительными тенями, слаженно действуя в паре, рванулись в пробоину. Я только губу закусила. Видимо, командир знал возможности этих двух рихтов, если так смело посылает их одних.

— Кроха, на тебе данные, — этот приказ уже мне. — Нужно выкачать бортовые журналы и все, что успел собрать их сканер. Найди способ подобраться к данным снаружи. 

Я кивнула. У меня ведь к основной специализации связиста, ещё две: техник и медик. Нас о-очень хорошо готовили в нашей спецгруппе. Очень надеюсь, что с обязанностями техника я справлюсь, а медиком мне не придётся работать.

Впрочем, эти мысли шли фоном. Я уже оценивала корпус взглядом, отыскивая аварийный порт для внешнего доступа.

— Я могу попробовать сбоку, — сказала я, указывая на относительно целый участок фюзеляжа ближе к хвостовой части. — Там должен быть сервисный разъем. У меня есть коды.

— Пробуй, — кивнул командир. — Камень, прикрываешь Кроху. Я контролирую периметр.

Гранк молча занял позицию рядом со мной. Его хвост был неподвижен. А мне почему-то было спокойно, что именно его командир назначил прикрывать меня.

Спустившись по осыпающемуся склону к корпусу Зондвера, я нашла почти незаметную панель, заваленную пылью. Стерла ее, обнажив порт.

Руки дрожали. В учебке было сложно и иногда страшно, но это... это было в сотни раз хуже. Потому что сейчас цена ошибки была не «неуд», а полный провал миссии.

Я должна быть особенно аккуратной, подключаясь к базе корабля через внешний порт и передавая ключи доступа. Малейшая моя ошибка, и данные будут утеряны навсегда.

Защита развед-кораблей и была спроектирована так, чтобы не оставлять ни единого байта информации чужакам. Один неверный код, один лишний вольт в импульсе — и чипы превратятся в оплавленную груду мусора.

Я достала тонкий кабель с интерфейсным разъемом и медленно подключила его к своей аппаратуре. На интерфейсах замигали запросы авторизации.

— Иду на подключение, — тихо доложила я, больше для себя.

Мои пальцы замерли над сенсорной панелью. Я сделала вдох. Выдох. И начала.

Это был танец на лезвии бритвы. Каждый символ вводился с колющей душу точностью. Каждый запрос тщательно выверялся.

Я чувствовала, как по ту сторону кабеля бодрствует сторожевой ИИ — холодный и безжалостный искусственный разум корабля, готовый в любой момент привести в действие протокол самоуничтожения.

Мое пси, настроенное на тонкие электромагнитные поля, улавливало малейшие изменения в его активности. Он проверял меня. Искал слабину, малейший повод усомниться в том, что я имею право забирать эти данные.

Прошла минута. Две. Рядом раздавались неторопливые сдержанные выстрелы: командир и Гранк отбивались от тварей, выползающих из шахты.

Внутри корабля было тихо: Фриал и Орчас пока не встретили никого, по кому надо было стрелять.

Моя же реальность состояла только из строк кода на экране.

И вот... доступ открыт. Справилась!

— Идет выгрузка, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч мгновенно падает тонна напряжения. — Еще несколько минут.

Я облокотилась на корпус Зондвера, внезапно осознав, что вся дрожу.

Но в животе плясали крошечные теплые огоньки победы.

Получилось. Космос великий, у меня получилось!

Данные потекли густым, стабильным потоком. Я видела не только телеметрию крушения, но и фрагменты перехваченной связи.

И то, что значительно важнее: пакеты с грифом «только для штаба», зашифрованные на уровне, который мне и не снился. Вот и хорошо. Моё дело достать, а с этим пусть особые спецы работают.

Из корабля донеслось несколько вспышек размеренной стрельбы, Орчас тут же доложил, что всё штатно и заканчивают зачистку. Вскоре они вылезли из наружу, а я с удовлетворением наблюдала растущий процент перекачки данных с разведчика.

Буря утихла, но теперь возникла новая проблема.

Уже можно было бы позвать эвакуационный корабль назад, ему ничего не угрожало больше.

Но связи со Скалой так и не было, они далеко отошли. Как связаться с ними теперь, я не представляла. Мы были заперты в этом проклятом каньоне, как в каменном мешке.

От тварей моя группа отбилась, но представители местной фауны здесь были на редкость терпеливыми тварями, они так просто не ушли. В трещинах скал и на гребнях каньона мелькали новые тени.

Рихты стояли хмурые, собранные.

Орчас методично проверял остатки зарядов. Фриал не сводила с меня пристального взгляда.

Эти двое уже зачистили Зондвер, доложив, что останки экипажа найдены, их гибель от тварей подтверждена, тела утилизированы согласно протоколу и с военными почестями.

Я заставила себя не думать об этом. У меня есть задача. Пока я выкачивала данные, я продолжала искать варианты связи со Скалой.

Об этом же, судя по всему, думал и командир. Он посматривал в небо, его лицо было неподвижной маской, да и хвост неподвижен, лишь то и дело появляющееся жало на кончике хвоста резкими движениями выдавало беспокойство.

Гранк стоял рядом неподвижным валуном, его хвост был тотально неподвижен, в отличее от других рихтов.

Я ловила взгляды, которые другие рихты бросали на него — быстрые, оценивающие, а потом раздражённые на меня. Но никто не говорил ни слова. Ждали.

— Кроха, — голос командира прозвучал неожиданно. — Сидеть тут, пока нас не сожрут, не лучший вариант. Заканчивай и находи способ вытащить нас отсюда.

Он был прав. Я и сама видела, что тварей поодаль всё больше становится.

Что я могу сделать? Как усилить наш сигнал?

Мой взгляд упал на тёмный корпус Зондвера. У него ещё оставалась энергия. Аварийные батареи должны были ещё подавать признаки жизни.

Такое протоколами не предусмотрено.

Зато у меня был один незабываемый факультатив. Инструктор — производящий впечатление безумца полукровка, отчаянно махавший коротким щуплым хвостом. Он очень разное вбил в нас. Всякое. Вот как раз одно из его решений я и собиралась сейчас применить.

Дождавшись, когда я загружу себе все данные, я убедилась, что больше ничего нет. Ведь то, что я сделаю, выжжет в Зондвере всё, намертво. Прерывисто вздохнув, всё ещё раз перепроверив, я решилась.

Снова воткнула кабель в порт. Но на этот раз не для загрузки, а для питания.

Моё оборудование взвыло, принимая чужеродный, нестабильный поток энергии. Предупреждения замигали красным. Я игнорировала их.

Пальцы летали по панелям, перезаписывая протоколы, перенаправляя всю оставшуюся мощность Зондвера на один-единственный, простейший импульс. Маяк.

Вывернула все усилители на максимум, сожгла половину предохранителей в своём комм-комплекте и нажала виртуальную кнопку.

Эфир вздрогнул и наполнился чистым, ядрёным сигналом. Он был грубым, примитивным, но невероятно мощным.

И его услышали. Не могли не услышать.

В шлеме, пробиваясь сквозь хрип и помехи, раздался весёлый, развязный голос:

— Факел, ну и костёрчик вы там внизу развели! Вас, мать вашу, из соседней галактики видно! Дела закончены? Можно забирать?

Я облегчённо прислонилась к холодному корпусу Зондвера, позволив слабости, наконец, вырваться наружу.

— Да, — чётко и громко сказал командир, дождавшись моего кивка. — Задание выполнено. Забирайте.

Гранк Чамесс, позывной Камень

.

— Ну и как тебе мелкая? Чувствуешь конкуренцию? — подколол Фриал в своей привычной манере Орчас.

Она фыркнула, закатив глаза к потолку. Ее хвост был более словоохотлив, высказав все, что она думает и о самом Орчасе, и об остальных самцах в частности.

Я мысленно согласился с ней. Орчас иногда совсем не к месту высказывается. Только вернулись с этого недружелюбного планетоида, да душ принять успели. 

Кроха, по всей видимости, завалилась спать. По крайней мере из каюты она больше не вышла. 

Это мы, привычные уже к таким нагрузкам, постепенно выползли в общий отсек. Тоже своего рода традиция — обсудить задание и косяки друг друга после выполнения. Ну или просто расслабиться, кому как удобнее.

— Нормальный связист, — неожиданно высказался командир, серьезно взглянув на Орчаса. — Толковая. Может и выйдет что.

— Может и выйдет, — ядовито отозвалась Фриал, — если не пришибут в следующем бою. Месяц пройдет, тогда и поговорить можно о ее толковости. Ты что думаешь, Гранк? 

— Посмотрим. Потенциал у нее есть, — скупо ответил я, потому что не любил эти обсуждения за спиной.

Ясно же, что у девчонки первое задание было. И справилась она вполне достойно. 

Не ныла, не отставала. И, самое главное, сделала то, зачем ее собственно и взяли в команду. Задачу свою выполнила. Что еще с нее требовать? Из таких обычно и вырастают потом классные спецы. 

Нибес тоже наверняка стала бы классным спецом. Если бы не угодила в ту мясорубку на третьем спутнике и не погибла в первой же своей боевой операции.

Хвост согласно выпустил жало. 

Я даже удивился самому себе. Странно, что я вообще про свою сестру вспомнил. 

Кроха совсем на нее не похожа. Мелкая, худая, легкая. Бледная такая, только глазищи яркие и большие. Контраст более чем заметный.

Удивила, наверно, потому что. 

Кто ж ожидал от этой хрупкой человечки такой упертости и выносливости. На ногах ведь еле держалась, едва поспевая за ними. Но выдержала же. И к цели их довела. 

Нашла же как-то Зондвер этот злосчастный, хоть та же Фриал с сомнением на нее поглядывала все время. 

Да и потом Кроха не растерялась. Вытащила их всех. 

Все правильно командир сказал. Толковая. 

Только в бою еще и от удачи многое зависит. Очень многое, если не большая часть. 

И сестра моя, Нибес, была более чем толковая. И сильная, и цепкая, в общем и целом — отлично обученный рихт с хорошо развитым пси. Но погибла в первой же стычке. 

Потому что не повезло. Нарвалась её группа на лавинную атаку орсов, которых никто не ждал в том квадрате в таком количестве.

Вот и все. 

Никогда я не был особо сентиментальным, но смерть Нибес тяжело ударила и по мне. Все же семья для рихтов многое значит. А у меня и оставались только родители, да она. Теперь только отец с матерью живы.

И все же… что в этой девчонке Кейт не так? Откуда такая реакция?

Я привык досконально анализировать все, что отклонялось от нормы в моем организме. 

И поведение моего хвоста мне не нравилось, как и мысли которые за этим последовали.

Отогнал мысли о сестре. Сравнивать их было бессмысленно и… даже глупо. 

Нибес была рихтом, воином до кончиков когтей. А вот Кроха... Кроха оказалась другим видом опасности. Тихим, незаметным, пока не вскроет защиту и не доберется до самого нутра, что она и продемонстрировала на планетоиде.

Мой хвост снова дрогнул, едва уловимо, вспоминая ощущение ее мягкого тела в своей хватке. 

Я резко подавил этот импульс, заставив мускулы замереть. Что за клятые, неконтролируемые реакции от хвоста, выучкой которого заслуженно гордился? 

Она — человек. Временный элемент в группе. Слабое звено. Это говорила логика.

Но на том планетоиде она этим звеном не была. 

— Потенциал, — фыркнула Фриал, ломая мои размышления. — Он у полусотни новобранцев есть. До первого настоящего боя с орсами, а не с местными пауками.

— Она нашла сигнал, когда наши сканеры были слепы, — повинуясь новому странному порыву, парировал я. — Предупредила о выбросе. Вывела из лабиринта. Нашла способ вызвать эвакуацию. Мне продолжить? Или просто признаешь, что ошиблась?

Фриал возмущенно вскинулась на меня, ее хвост взметнулся угрожающим жестом. 

— Ошиблась? Я смотрю, ты на нее глаз положил, Камень, — фыркнула она, а затем яростно оскалилась, услышав в ответ дружный ржач от остальной команды. 

Сама дура. Нашла, что брякнуть. Рихты на людей почти не западают. Редкость это и точно не про меня. Я смеяться не стал, только хвостом обозначил свое отношение к ее предположению.

— Хватит, — жёстко оборвал нас командир. 

Его собственный хвост рубанул воздух, устанавливая тишину. 

— Фриал, ты переходишь черту. Кроха — специалист. Она выполнила работу. И пока она ее выполняет, она часть группы. И отношение к ней, как к остальным, без перегибов. Понятно?

Фриал что-то буркнула, но подчинилась, старательно удерживая свой хвост от новых провокаций.

Командир перевел на меня тяжелый взгляд. 

— Хороший связист нам нужен. Эта Кейт вроде неплохо держалась, и сигнал она отлично чувствует. Присматривай за ней по-тихому, Камень. Договорились?

Я кивнул, вставая. 

— Понял.

В коридоре, в относительной тишине, я остановился, упершись ладонями в холодный металл стены. 

Голова была пуста, но мой хвост снова, предательски, попытался изогнуться в едва уловимом жесте одобрения. Ему нравилось это задание командира.

На этот раз я поймал его почти у самого основания, сжав пальцами с такой силой, что кости затрещали.

— Успокойся, — мысленно приказал я ему. 

Хвост послушно замер. Я еще несколько секунд пристально рассматривал свою пятую, вдруг утратившую свой каменный контроль, конечность.

Нужно бы пар спустить. Расслабиться после боя. Многие из свободных рихтов предпочитают совместить приятное с полезным. Знаю, что Фриал обычно ищет себе партнера на ночь после особенно жаркого задания.

Для нас это норма. Люди часто не понимают этой нашей особенности. Рихты обычно очень активны в сексуальном плане до обретения постоянной пары. Настолько, что у всех во флоте поголовно стоят специальные чипы, контролирующие наши гормоны, чтобы неожиданно в гон не сорвало.

Я же предпочитал расслабляться по-другому. Где-то дальше по плану был тренажерный зал. Вот туда я и направился.

Тишина в каюте была оглушительной после рева плазмы, визга и скрежета по камням когтей тех тварей. 

Я лежала на узкой койке, уставившись в матовый серый потолок. Тело ныло приятной, заслуженной усталостью, но мозг отказывался отключаться, снова и снова прокручивая прошедшие часы.

Душ смыл липкую пыль Двенашки и запах гари, но не смог смыть остальное напряжение. 

Идти в общий отсек не было ни малейшего желания. Туда, где четверо рихтов будут обсуждать операцию, обмениваться короткими, непонятными мне фразами и взглядами, полными этого вечного, раздражающего снисхождения. 

Кроха. Все еще обидно звучало в ушах. Словно мое имя и моя специализация ничего для них не значили.

Ладно, еще будет время показать себя. Самое главное в первый раз не налажала. 

Я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на анализе. Сигнал. Выброс плазмы. Лабиринт. 

Вроде все сделала верно. Ни одного косяка. Даже этот рискованный импульс с борта Зондвера сработал. По всем канонам, я должна была чувствовать гордость. Удовлетворение.

Но вместо этого по спине пробежали колючие странные мурашки, когда память услужливо подбросила очередной кадр: массивная, обвивающая талию хватка. Живая, сильная, неумолимая.

Гранк. И его хвост…

Почему именно он вертелся в мыслях чаще других? Командир отдавал приказы. Орчас стрелял. Фриал смотрела с презрительным раздражением. Но именно Гранк, молчаливый и недвижимый, как его позывной, необъяснимо занимал сейчас все пространство в моей голове.

Я представила его лицо в тот миг, когда он развернулся ко мне после убийства той первой твари. Никакой похвалы, никакого сочувствия. Только быстрая, безмолвная оценка: «Цела?». 

И этот кивок. Короткий, деловой, но во мне почему-то отзывался он как некая похвала или одобрение.

А потом… его хвост.

Я вдруг снова почувствовала фантомную плотную хватку на талии и тот странный коктейль из ужаса, унижения и… безопасности. Да, именно безопасности. Он был для меня в тот момент надежной скалой, о которую разбивались все возможные угрозы. И в этом было что-то первобытное, пугающее и одновременно пьянящее.

Он просто выполнял свою работу. Именно это сурово твердила я себе. Прикрыть связиста, самое слабое звено. Не более того.

Но тогда почему его хвост был таким… внимательным и осторожным? Он не просто тащил меня, как мешок. Он направлял, предвосхищал движения, мягко отталкивал от опасности и так же мягко притягивал к его спине. В этом была какая-то жуткая, завораживающая грация.

Или мне это все только показалось в том возбужденном состоянии, в котором я находилась во время боя?

Я повернулась на бок, ожесточенно скомкав подушку. Адреналин все еще бурлил в крови, не давая уснуть. Усталость валила с ног, но мысли не утихали. 

Я гоняла и гоняла их по кругу. Операция, рихты, Гранк…

И что в нем такого особенного? Не первый рихт, которого я видела в жизни.

О, я их уже столько перевидала за годы учебки, что подташнивало уже иногда от обилия хвостов перед глазами.

Они все такие. Быстрые, сильные, смертоносные. Другой вид. Другая порода. Отец был прав, предупреждая держаться от них подальше. 

Но Скай… Скай была иной. Она спасала, а не ломала. Она была верной подругой. Самой лучшей. Сильной и понимающей…

Гранк не был похож на Скай. В нем не было ее усталой доброты. В нем была только сталь и каменная твёрдость. 

Но почему-то сейчас, в тишине каюты, мысль о нем не вызывала страха. Скорее… любопытство. Раздраженное, настороженное, но любопытство.

Сон все не шел. Адреналин, казалось, впитался в самые кости, выжигая изнутри. 

Я знала, что рихты предпочитали довольно активные методы, чтобы снять напряжение после боя. Обычно это был секс. Командование закрывало на это глаза, как на неизбежную особенность этой расы. 

Главное чтобы в гон не впадали не вовремя. Но это успешно контролировали чипы. 

У меня тоже стоял чип. У нас, насколько я знала, всех девушек в группе обязали поставить еще до приезда в учебку. Не знаю как дело было у парней, они не рассказывали. 

Как нам объяснили, чтобы и у нас меньше проблем было, и мы учебный процесс не сорвали. Рихты очень чувствительно реагируют на гормоны своих самок. 

Ведь мы, связистки, с нашим странным набором генов, в некотором роде воспринимались рихтами именно как подходящие для спаривания партнерши. Как самки, если более точно. 

Мне становится объектом для вожделения неуравновешенных хвостатых не хотелось совсем. Поэтому я была очень благодарна нашим кураторам за подобную предусмотрительность.

Все эти годы чип работал исправно, и ко мне никто не лез из рихтов. Даже обычные парни стороной обходили. Но это я сама так себя вела, отстраненно от всех. 

Что-то сломалось во мне все же после смерти Скай. Странно, что после потери семьи я не так сильно горевала. Быстрее как-то забыла и адаптировалась. А вот ее смерть меня буквально вышибла из равновесия.

Учеба спасла.

А вот интересно, с кем решит сегодня сбросить напряжение Фриал? Ее-то ничто не сдерживает. Почему-то мысль о том, что это может быть Камень, обожгла изнутри.

Ворочаясь на жесткой койке, я ловила себя на том, что снова и снова анализирую каждый их взгляд, каждый жест, особенно – каждый взмах его хвоста. Это было бессмысленно и совсем глупо…

Чужие свободные рихты. Какое мне дело, кто с кем спит?

Хрен с ними, наконец, решила я, сбрасывая одеяло. Нужно проветрить голову, а то я тут совсем свихнусь.

Корабль давно погрузился в ночной режим. В коридорах царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом систем жизнеобеспечения. 

Я тихо ступала по холодному металлу пола, стараясь не сильно шуметь и наслаждаясь пустотой и покоем. 

Движение помогало отбросить лишние мысли. Здесь, в одиночестве, можно было хоть на время забыть о том, что ты – белая ворона в стае хищников.

А потом мои уши уловили странный звук. 

Глухие, ритмичные удары. Не громкие, но наполненные такой сосредоточенной силой, что игнорировать их было невозможно. Любопытство, всегда бывшее моей слабостью, пересилило осторожность.

И я пошла на звук, замирая на шаг каждый раз, когда он усиливался. Он привел меня к дверям местного спортзала. Из щели лился тусклый свет. Я заглянула в нее и замерла на месте.

Гранк.

Могучий рихт стоял спиной ко мне, занимаясь на каком-то навороченном многофункциональном силовом тренажере. Его массивная спина, прочерченная рельефом мышц и выступающим из позвоночника внушительным черным гребнем, была влажной от пота и блестела при свете ламп. 

Он проходил какой-то высокий уровень, вкладывая в каждое движение всю свою хищную звериную ярость, весь свой опыт и силу. Мускулы завораживающе играли под кожей, напоминая не обычную человеческую анатомию, а скорее работу мощных гидравлических систем.

И дело было не только в его силе.

Меня заворожил его хвост. Он был активным участником процесса, живым противовесом, оружием и щитом одновременно, демонстрируя феноменальную быстроту и гибкость. 

Я еще никогда не видела ничего подобного.

Это было и жутко, и прекрасно одновременно. Смертоносная грация, доведенная до абсолюта. 

В учебных залах я видела тренирующихся рихтов, но это было совершенно иным уровнем. Запредельным!

Я понимала, что должна уйти. Подглядывать за ним неправильно и опасно. Но ноги будто вросли в пол. Я смотрела, как работают мышцы на его плечах, как напрягается шея, и ловила себя на мысли, что совсем не испытываю страха. Только странное восхищение.

И в этот момент Гранк вдруг замер, его хвост, будто уловив мое присутствие, на которое не отреагировали его уши или нос, плавно приподнялся и замер в воздухе, вибрируя жалом на конце. 

Рихт не обернулся, но его гребень приподнялся сильнее, а во всей его спине появилась едва уловимая напряженность. 

Он понял! Как-то узнал, кто стоит за спиной!

Я резко отпрянула от двери, прижавшись спиной к холодной стене коридора, чувствуя, как горит лицо.

Глупо, так глупо быть пойманной! 

Нужно бежать, пока он не вышел и не уставился на меня своим тяжелым, гранитным взглядом.

Но прежде чем я сорвалась с места, я услышала, как из-за двери снова донесся ровный, ритмичный стук. Камень продолжил тренировку.

Но почему-то это не успокоило меня.

Когда я снова оказалась в своей комнате и попробовала успокоить дыхание, закрыв глаза, я снова увидела вспышки бластеров и… кончик знакомого массивного хвоста, лежащий на мужском грави-ботинке. 

Абсолютно неподвижный. Но почему-то именно эта картинка, позволила погрузится, наконец, в беспокойный, но долгожданный сон.