Мой парень джинн

Впервые в жизни я путешествовала одна. Гул турбин самолета рейса RT 711 Казань-Ташкент заглушал многоязычную симфонию соседей.  Шутник случай раскидал нашу семью по миру. Родители, которые должны были дремать сейчас в соседних креслах, улетели на конференцию музейщиков. Поэтому любоваться сказочными красотами Средней Азии мне предстояло одной.

Ташкент встретил меня южным теплом. Если бы не листья кленов, слегка тронутые позолотой, можно было бы сказать, что из промозглого ноября я вернулась в лето. На следующий день скоростной поезд увез меня в Самарканд. За окном мелькали зеленые поля, ряды пирамидальных тополей и деревеньки.  

Через несколько часов я стояла на площади древнего города. Вязь арабских орнаментов, голубые купола, слепящие солнечными бликами, драгоценная мозаика изразцов. Регистан словно перенес меня в средневековье. Время здесь текло по-особенному, неторопливо и вдумчиво.

Я поймала себя на мысли, что смотрю на все глазами родителей, словно они рядом.

– Ты стоишь на Великом Шелковом пути, – сказал бы сейчас папочка.

– Все, что ты видишь – работа сотен реставраторов, – добавила бы мама.

Остаток вечера я провела в гостинице. Все-таки мой папа – гений. Он поселил меня не в дорогом отеле, а в маленькой частной гостинице недалеко от исторического центра, где меня встретили как родную. Сидя на террасе и попивая зеленый чай из пиалы с синими цветками хлопка, я удивлялась тому, как здесь соединился дух старой Азии с современными технологиями и удобствами. Спутниковая антенна, Wi-Fi и ванные комнаты легко уживались с древними традициями. Дом окружали террасы, давая тень и прохладу. Внутренний дворик радовал глаз зеленью. Резные деревянные потолки и двери, расписные стены, гиламы – узбекские ковры и дастарханы восхваляли мастерство народных художников.  

Утром я отправилась на базар. Да не на простой, а старейший и крупнейший во всей Средней Азии. Как сказал папочка, быть в Самарканде и не побывать на Сиабском базаре – значит упустить одно из самых интересных приключений.

Переступив трехстворчатую арку ворот, украшенных синей мозаикой, я очутилась словно в другом мире. Нескончаемые ряды, скрытые от солнца навесами, уставленные овощами, фруктами, орехами, сладостями, посудой, коврами, платками и миллионами других товаров тянулись на многие метры. А запахи! Сладкие ароматы фруктов, свежеиспеченных на тандыре лепешек и специй перемешались и возбуждали аппетит. Голоса сотен покупателей и продавцов слились воедино.

Мне захотелось забрать с собой частичку этой восточной атмосферы, и я стала приглядываться к товарам. Глаза разбегались. Что выбрать? Чайник, пиалы, платок, кольцо?

– Эй, красавица! Купи кувшин! – услышала я вдруг на ломаном русском.

Оглянувшись, я увидела пожилого узбека в тюбетейке, а за ним – горы расписной посуды. Керамические блюда, чайники и пиалы, богато украшенные многоцветной росписью, соседствовали с блестящими металлическими подносами и кувшинами. Взгляд мой скользнул наверх и выцепил из всего этого богатства старый, потемневший от времени кувшин. Его бока, испещренные витиеватым растительным орнаментом, переходящим в арабские письмена, опоясывала змея. Он украсил бы любой музей, но еще лучше смотрелся бы в папочкиной коллекции.  

– Вот что я хочу! – поняла я и показала на него продавцу.

– Этот старый кувшин? – удивился он, но снял его с полки.

Прекрасно понимая, как этот старинный артефакт будет выглядеть после того, как мама поработает с ним, я с замиранием сердца спросила о цене. Услышав сумму, я расстроилась – таких денег у меня не было, но вовремя вспомнила слова отца о том, что на восточном базаре можно и нужно торговаться. Это дань традиции и развлечение. Так я и сделала.

– Столько за старый, никому не нужный кувшин? – спросила я у продавца, придав голосу безразличие.

– Не старый, а древний, – поправил меня он. – Видишь это клеймо?

– Подумаешь, клеймо, а крышка не открывается! – продолжала я сбивать цену.

Возле нас начал собираться народ. Еще поработав на публику, мужчина смягчился и продал мне кувшин за полцены. Я побыстрее расплатилась, пока он не передумал, и вернулась в гостиницу. Рассмотрев покупку поближе, я заволновалась и достала блокнот. Во мне проснулся папочка-историк и я решила начать исследование.

Описав орнаменты, я заметила под носиком, напоминающим клюв хищной птицы, вензель и штамп с надписью «Сделал Ахмад». Порывшись в интернете, я поняла, что передо мной артефакт не менее, чем VIII века. Вот это удача! Потом я описала все царапины и вмятины, форму и размеры, сделала несколько фото и послала папочке. Тот был в восторге.

Праздники кончились и на следующий день я вернулась в Казань, ни на миг не выпуская из рук кувшин, закутанный в пупырку. По дороге из аэропорта я вдруг спросила себя: «Почему именно Казань? С моим перфекционизмом и амбициозностью я могла выбрать Москву или Питер». Ответ появился в моей голове, словно бегущая лента табло в автобусе. Я улыбнулась своему отражению в стекле, вспомнив рассказы родителей о веселой студенческой жизни и приключениях. Так что поступление в одну из их альма-матер было делом времени. Я выбрала мамину – институт архитектуры и дизайна архитектурно-строительного университета. 

В кампусе было тихо – еще не все студенты вернулись с праздничных выходных. Я поднялась на третий этаж общежития и толкнула дверь комнаты 305. Заперто. Альбина еще не приехала. Я повернула ключ в замке и вошла. Здесь все было так, как я оставила неделю назад, собираясь впопыхах на самолет. Разваленная стопка учебников и тетрадей, кружка с засохшим чайным пакетиком на столе, не заправленная кровать со свисающим до пола одеялом. В лучах заходящего солнца живописно засияла пыль на подоконнике.

Пока соседка по комнате не увидела весь этот беспорядок, я принялась за уборку. Вытирая пыль, я прошлась и по бокам кувшина. Он нагрелся и задрожал в моих руках. От неожиданности я выронила его. Крышка отскочила и из кувшина повалил густой дым, вращая его на полу. Я хотела бежать за водой, пока не сработала пожарная сигнализация, как вдруг увидела огненный силуэт. Как завороженная смотрела я на человека-факела, словно из «Фантастической четверки», не в силах двинуться с места.  

– Твой раб послушен твоему повелению, о господин, – услышала я громоподобный голос. – То есть госпожа!

– Я не сплю? – на всякий случай спросила я.

– О нет, госпожа, клянусь моей головой! – снова услышала я тот же голос, эхом отозвавшийся в комнате.

– Кто ты? – спросила зачем-то я, словно это было главное, что я хотела знать.

– Я джинн, Тагир ибн Хасан Абу Нуваса аль-Макки, – прогремел он.

– Очень приятно, а я Даша, – ответила я в ожидании пробуждения.

– Приказывай, что угодно, Даша! – снова потребовал человек-факел.

– Можешь принять более традиционную форму? – спросила я, стараясь придать голосу спокойствие. – А то как бы пожарные не нагрянули.

– Твое желание для меня закон, – уверил меня он и в тот же миг вместо огненного силуэта в клубах дыма появился смуглый молодой человек. Если сбрить усы и маленькую бородку и переодеть, он стал бы красавчиком, каких поискать – при его телосложении, которому позавидовали бы даже спортсмены, любая одежда сидела бы идеально. Черные кудри, затянутые в хвост, блестели как у юноши, а в больших глазах затаилась тысячелетняя мудрость.

С трудом оторвавшись от этого зрелища, я попросила его удалиться и тут же пожалела об этом. Надо было хотя бы телефон спросить. Моя скромность меня погубит.

– Слушаю и повинуюсь! –  услышала я в ответ, и он растворился в клубах дыма.    

Утром я проснулась до будильника. Солнечный луч, пробившийся через штору, играл на бронзовом боку кувшина.

– Какой странный сон, – подумала я, щурясь.

В коридоре раздалось цоканье каблучков и в дверях появилась Альбина, моя соседка по комнате и подруга.

– Что на этот раз спалила? – спросила она, сверкнув глазами, и принюхалась.

– Ничего, – пробормотала я.

– Зачем тебе это старье? – спросила она, указав на кувшин, стоящий на столе.

– Не старье, а древний артефакт, – поправила я ее и села в кровати.

– Тебя на минуту нельзя оставить! – возмутилась она, открывая настежь окно.

Альбина наскоро переоделась и ушла в универ. Мне можно было еще целый час нежиться в постели, но сон как рукой сняло, когда я заметила черное пятно на полу, словно от костровища.  Неужели это был не сон? Я с опаской покосилась на кувшин.

– Да ну, сказки все это! – рассмеялась я и взяла его в руки, чтобы поставить на полку.

– А что, если...? Надо проверить! – подумала я и тут же потерла его.

Ничего не произошло. Я облегченно вздохнула. Вдруг кувшин начал нагреваться. Я поставила его на пол и спряталась за стол. Крышка со стуком открылась и из узкого горлышка повалил густой дым. Я закашлялась и выглянула из укрытия. Передо мной стоял вчерашний красавчик и улыбался.

– Приказывай, о госпожа! – сказал он и склонился в поклоне.

– Какая я тебе госпожа? – спросила я его и подумала: – На эту роль лучше подойдет Альбина с ее длинными, темными как ночь волосами, вся затянутая в кожу.

– Я раб того, кто владеет кувшином, – снова заговорил джинн и поклонился. – Значит, госпожа.

– Значит так, Тагир... дальше не помню. Зови меня Даша и заканчивай кланяться, – заявила я, села и жестом пригласила его за стол.

– Так со мной еще никто не разговаривал, – удивился джинн.

– Вот и поговорим, – перебила я его. – Откуда ты родом, сколько тебе лет?

– Мы, джинны, появились задолго до человека и прожили три эпохи: в мире хаоса, в мире природы и мире людей, – начал он.

– Значит тебе... более четырех миллиардов лет?

– Почти пять.

– У тебя есть родные? Где они? – поинтересовалась я.

– Джинны живут в невидимом для людей мире.

– Значит, ты не встретишься с ними?

– На земле есть только одно место, где наши миры соприкасаются – пещера Маджлис аль-Джинн. Там раз в сто лет собираются джинны на совет.

Я слушала его, подперев подбородок рукой и вздыхая.

– Как ты оказался в этом кувшине? – продолжила я свои расспросы.

– Я всегда жалел людей и помогал им. За это верховный джинн заточил меня в этот сосуд и подарил одному купцу. Его караван ограбили разбойники и закопали кувшин вместе со всей добычей в пустыне. Больше они не вернулись. Недавно один добрый человек нашел его, а дальше ты знаешь.

– Есть ли способ тебя освободить?

– Только верховный джинн может освободить меня от наказания.

– Жаль, – вздохнула я.

– Что прикажешь, о госпожа, то есть Даша? – снова повторил он.

– По-моему, самое время для завтрака, – улыбнулась я.

– Слушаю и повинуюсь!

Он щелкнул пальцами, и в тот же миг стол накрылся парчовой скатертью с бахромой, появились блюда с рисом, жареной бараниной и фруктами. От запаха жареного мяса и специй у меня заурчало в животе. Спелые дыни, гранаты и финики манили медовыми ароматами. В серебряных кувшинах плескались чистая родниковая вода и молодое вино.

– Вот это доставка! –  подумала я и с жадностью накинулась на еду.

Тагир с улыбкой смотрел как я ем. Кажется, это доставляло ему удовольствие.

– А ты не хочешь? – спросила я с набитым ртом.

– Джинны не едят человеческую пищу.

– Ты много теряешь! – рассмеялась я.

Джинн тоже улыбнулся и растворился в воздухе. Вместе с ним растворились и блюда, и парчовая скатерть.

– Куда он исчез? Вот, почему всегда так? Как встречу хорошего парня, так он или занят, или джинн? – подумала я и начала собираться на учебу.

Весь день я была сама не своя. На лекциях, в коридорах и даже в столовой мне мерещился мой новый знакомый. Его черные блестящие глаза в пушистых ресницах преследовали меня. Даже Альбина заметила мою рассеянность.

– Уж не влюбилась ли ты часом? – спросила она.

– Вовсе нет! С чего ты взяла? – рассердилась я.

– А по всем признакам, я права, – улыбнулась она.

– Когда это случилось? – подумала я. – До этого дня все мои мысли занимал другой.

С первого курса я была влюблена в Вадима. Безответно и безнадежно, потому что он смотрел только на Альбину. А моя подруга любила только модные тряпки и веселые вечеринки.

Вечером я как обычно засела за курсовую, а Альбина крутилась перед зеркалом, собираясь на очередное свидание.

– Везучая, эта Альбинка, – подумала я, когда она ушла, оставив шлейф французских духов. – Как легко ей живется!

Поймав себя на мысли, что я скучаю по джинну, я посмотрела на кувшин. Несколько раз я брала его в руки и ставила на место.

– Была-не была! – сказала я сама себе и потерла бронзовый бок.

– Что угодно, о Даша? – спросил джинн, эффектно появившись в дыму, словно клубный диджей.

– Можешь сделать так, чтобы Вадим в меня влюбился? – спросила я и залилась краской.

– Джинны не властны над чувствами человека, – ответил джинн, сдерживая улыбку.

– Ну вот! – обиделась я.

– Но я могу дать совет, – предложил он.

– Какой? – оживилась я и приготовилась слушать.

– Мужчины ревнивы, поэтому...

– Проходили! – перебила его я. – «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».

– Мужчины любят глазами, – продолжил он.

– Правильно! Хочу выглядеть как принцесса!

Тагир щелкнул пальцами, и в тот же миг я оказалась в облаке из невесомой органзы и шелка. Почувствовав тяжесть на шее, я нащупала ожерелье и подбежала к шкафу. Из зеркальной дверцы на меня смотрела... восточная красавица. Коротенький лиф, открывающий живот, украшала вышивка жемчугом. Цветастые шаровары прикрывал платок. На бедрах позвякивал пояс из монет. На ногах поблескивали золотым шитьем бархатные тапочки с загнутыми носами. Волосы волной падали из-под чалмы с павлиньим пером. Уши отвисли от серег с подвесками, а шея склонилась от золотого ожерелья.

– Ну и ну! – все, что я могла сказать, глядя на это.

– Нравится? – спросил джинн, с восторгом глядя на меня. – Клянусь своей головой, Вадим еще не видел таких красавиц!

– Надо быть точнее в своих желаниях. Вот если бы Вадик был султан, тогда да, – подумала я, а вслух ответила: – Очень нравится, но лучше не рисковать, и сделать так...

Я достала журналы подруги и раскрыла страницу с костюмом, который мне давно нравился. Широкие джинсы, небрежно заправленная рубашка, а сверху – короткое вельветовое пальто.

– Это? – недоверчиво спросил Тагир.

– Сейчас так модно, – уверила я его.

Джинн неодобрительно покачал головой, но снова щелкнул пальцами и в следующую секунду меня было не отличить от картинки в журнале.

– Спасибо! – обрадовалась я и кинулась ему на шею.

Внезапно я ощутила его упругие мышцы и тепло кожи. По спине пробежали мурашки. Что это? Это ведь джинн, а не человек... Да какая разница?

– Можешь сыграть роль моего парня? – спросила я, не ожидая от себя такого.

– Слушаю и повинуюсь! – с радостью согласился Тагир.

Зазвонил телефон, и я ответила, попросив его подождать. Папочка, судя по срывающемуся голосу, был очень взволнован. Он рассказал, что исследовал присланные данные и удивлялся, что мне удалось заполучить такой редкий артефакт. Он хотел меня о чем-то предупредить, но я закончила разговор, сославшись на занятость. Папочка получит его, но сначала исполнится мое заветное желание.  

– Что это за магия? – спросил джинн, глядя на телефон как на чудо.

– Где? – удивилась я.

– Вот.

Он указал на мобильник, и я рассмеялась. Магия?

– Это не магия, а средство связи, – объяснила я и показала, как им пользоваться.

– Зачем тебе мои чудеса, когда есть такое? – спросил он.

– Ты не понимаешь...

Через полчаса всемирная паутина затянула Тагира в свои сети. Он бы еще долго залипал в ТикТоке, если бы не вернулась Альбина. Услышав звук ее быстрых шагов, джинн нехотя отдал телефон и вернулся в свой кувшин.

– Очень неплохо! – удивилась Альбина, увидев мои обновки.

В ее глазах сверкнул недобрый огонек. Это что, зависть?

– Папочкин подарок, – соврала я и покраснела.

– А чем это пахнет? – спросила она и повела носом. – Пряности и специи, смешанные с дымом, как в восточном ресторане.

– Это благовония, из Самарканда привезла, – нашлась я.

– Нет, тут точно что-то происходит, лучше признайся, я ведь все равно докопаюсь, – предупредила она, пристально глядя на меня.

– Да ничего такого, – успокоила я ее, но поняла, что она этого так не оставит.

Альбина заронила сомнение в мое сердце, и я поискала информацию о джиннах. То, что я нашла, не обрадовало меня. Все как один твердили об их хитрости и коварстве. 

– Тагир не такой, – шептала я, пока не провалилась в сон.

Наутро идея вызвать ревность Вадима уже не казалась мне привлекательной. Говорят, нет ревности без любви, а работает ли это наоборот? Я запуталась и решила спросить у эксперта.

– Можно ли вызвать любовь ревностью? – спросила я у Альбины по дороге в универ.

– Не пробовала, но точно знаю, что игра «Притяни-оттолкни» работает, – ответила она и начала строить догадки: – О-о-о, решила перейти в наступление?

– Любовь – не поле битвы, – осадила я ее.

– Еще какое поле, еще какой битвы! Про войну полов не слышала?

Я не стала дальше спорить, но опять целый день не могла сосредоточиться на учебе. Все, что сказала подруга, было ново для меня. Я выросла на почти необитаемом (двести пятьдесят человек не считаются) острове в любящей семье с папочкой романтиком и думала, что все так живут.

В столовой я села у окна, в самый дальний уголок, и смотрела как облетают последние сухие листья с берез, помешивая ложечкой чай, забыв положить сахар. Альбина, как всегда яркая и шумная, подсела ко мне со своим подносом.

– Что я узнала! – начала она.

– Перенесли дату сдачи проекта? – встрепенулась я.

– Не угадала! – усмехнулась Альбина. – У нас будет учиться самый настоящий шейх! Чур, он мой!

– Настоящий? – засомневалась я.

– Ну, не совсем, но вроде того.

Глянув на часы, я поняла, что опаздываю и побежала в макетную мастерскую. Здесь стояла непривычная тишина.

– Царева, опаздываете, – нахмурилась Резеда Хакимовна, руководитель практики.

Я прошмыгнула на свое место.

– Что я пропустила? – спросила я шепотом у старосты, наклонившись вперед.

Он кивнул в сторону. Я проследила за его взглядом и увидела нашего декана с загорелым красавчиком. Костюм без единой морщинки был сшит будто на него. Белоснежная рубашка казалась еще белее на фоне его правильного чисто выбритого смуглого лица. Черные кудрявые волосы были затянуты сзади в хвост.

– Не может быть... – прошептала я, узнав своего джинна.

Декан представил нам этого щеголя по обмену, и Резеда Хакимовна начала занятие. Тагир сел на свободное место рядом со мной и по аудитории пронесся легкий вздох девочек. Альбина опоздала и стояла как громом пораженная, глядя на «шейха», сидящего вместе со мной за одним столом.

– Заходи, Ахметова, не стесняйся, – улыбнулась Резеда Хакимовна.

Альбина, не долго думая, уселась рядом с Тагиром, притащив стул. Я достала ноутбук и открыла утвержденные планы участка и кафе. Альбина раз десять тянулась ко мне через «шейха», чтобы уточнить размеры, пока не вмешалась Резеда Хакимовна.

– Ахметова, пересядь к Царевой, и введите в курс дела новенького, – приказала она. – Будете вместе защищать проект кафе.

Вот это новость! Всю черную работу сделала я, а защищаться будем вместе. Но негодовала я недолго. Оказалось, Тагир отлично владел приемами макетирования. И откуда он все знает? Поэтому работа быстро продвигалась. К концу занятия у нас уже был готов рельеф и часть здания. В перерыв все высыпали в коридор. В веселой толпе одногруппников я потеряла Тагира, но не стала искать – не маленький, найдется.

Дальше по расписанию была живопись, и мы пошли в корпус. Две пары мы трудились над натюрмортом. Тагир так и не пришел. Я корила себя, что бросила его и ускорила шаг по дороге в общагу. Альбина едва поспевала за мной и щебетала без умолку.

– Как тебе мой шейх? – спросила она и прищурилась.

– Уже твой? – усмехнулась я.

– Конечно! А ты заметила, какие у него часы?

– Часы как часы.

– Это же настоящий Ролекс! Золото и бриллианты! Роскошь!

– Да? Я не заметила.

– Да что ты вообще замечаешь, кроме твоего проекта?

– Много чего.

– Не смеши! Не жди меня рано, – предупредила она и свернула к остановке.

– Это даже к лучшему, никто не помешает, – подумала я и еще ускорилась.

Перескакивая через ступеньку, я поднялась на третий этаж и долго возилась с ключом у двери. Ворвавшись в комнату, я бросилась к кувшину, не раздеваясь, и потерла его. Дымом меня было уже не напугать, и я набросилась на опешившего от моего натиска джинна.

– Где ты был?!

– Я не могу надолго отлучаться от кувшина, – оправдывался он. – Змея не пускает.

– Какая еще змея?

Он показал на бронзовую кобру, опоясывающую кувшин.

– Вот о чем хотел рассказать папочка, – подумала я и добавила вслух: – Мог бы предупредить.

– Ты беспокоилась за меня? – улыбнулся Тагир.

– Вот еще, просто не люблю, когда пропускают занятия, – соврала я, пытаясь придать голосу равнодушный тон.

– Клянусь своей головой, что наверстаю упущенное, – заверил меня джинн.

– Побереги голову. Кстати, где ты так хорошо научился макетировать? – спросила я.

– Чему тут удивляться? – ответил он. – Я был главным архитектором царя Соломона. Правда храм, над которым я трудился семь лет, разрушили вавилоняне.

– Ты? – удивилась я и ощутила трепет перед великим архитектором.

А я так грубо с ним обошлась. Мне стало стыдно.  

– Не забывай, что я видел, как появляются, расцветают и умирают цивилизации...  

– А теперь вынужден слушать глупую девчонку, – закончила я за него.

– Все не так плохо, – улыбнулся он.

– Завтра тебе будет интереснее, – пообещала я.

– Почему? Что ты придумала?

– Просто завтра две пары Информационных технологий, – объяснила я и протянула ему расписание.

Он пробежал его глазами и хитро улыбнулся.

– Я все время думаю, как ты понимаешь наш язык? – спросила я.

– Все просто – я могу разговаривать на любом языке – растений, животных, человека.

– У людей более семи тысяч языков!

– Для меня – один.

– А какой у джиннов?

– Мы не разговариваем в вашем понимании.

– Ты телепат?

– Что это?

– Ну, когда понимаешь мысли другого человека.

– Тогда да.

– Опасный ты человек, то есть джинн...

– Какие будут приказания, о Даша? – спросил он.

– Есть одно, – ответила я хитро улыбнулась.

Я показала джинну как одеваются студенты и попросила больше не смотреть журналы. Он искренне не понимал, почему лучше не носить в универ золото и бриллианты – это ведь так красиво, но потом согласился.

– Кажется, мы выбрали правильную стратегию, – сказал вдруг он.

– Какую стратегию? – не поняла я.

– Ревность, – напомнил Тагир.

– Сработало? – удивилась я.

– Еще как! Ты бы видела, как Вадим смотрел на тебя, когда я сел рядом – словно хотел вызвать меня на дуэль.

– Неужели? – пробормотала я и почувствовала, как жаркая волна поднимается к лицу.

Вечер прошел тихо и спокойно. Я читала, а джинн играл в телефоне, пока он не разрядился.

Утром я никак не могла растолкать Альбину, вернувшуюся с рассветом. Только волшебное слово «шейх» подняло зомби с кровати.

Преподаватель ИТ никогда еще не видел более внимательного и усердного студента, чем Тагир. Он с благоговением касался клавиш и смотрел на монитор как на чудо. Даже в перерыв его было не оторвать от компьютера.   

– Ему так даже больше идет, – наперебой перешептывались девочки, пожирая глазами Тагира в джинсах и худи.

– Смотрите, что сейчас будет! – сказала Альбина, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и подошла к нему, виляя бедрами.

Они вышли в коридор, смеясь, но я-то видела хищный взгляд подруги, означающий, что она уже наметила себе очередную жертву. Раньше меня это не волновало, но теперь... Манящий смех Альбины злил меня все больше.

– Тагир, помнишь, ты спрашивал про 3D моделирование? – спросила я невинным голосом.

Эта простая фраза произвела действие, на которое я рассчитывала – он вернулся и сел рядом, словно привязанный.

– Так-то лучше, – подумала я, задыхаясь от парализующего волю аромата его одеколона.

Я показала несколько фишек, а он смотрел на меня словно ребенок на фокусника. Наши руки касались, а щеки пылали. Вадим, глядя на этот цирк, вздохнул и вышел в коридор.

Я знала, что Альбина так просто не сдастся. Три, два, один, ... и она влетела в кабинет, размахивая каким-то листочком, словно шашкой.

– В «Старом рояле» сегодня играет джазовый квартет, давайте сходим, – предложила она и игриво подмигнула Тагиру.

Все девочки тоже повернули головы в его сторону, а он посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения.

– Пойдем, – рассмеялась я.

После лекций мы завалились в кафе. За окнами ноябрьское небо хмурилось и плакало дождем, а здесь струился мягкий свет и звучала живая музыка. Мы заказали кофе с фирменным фруктовым пирогом и мороженое.

Я отошла попудрить носик, а когда вернулась, застала моего джинна в окружении девочек. Они завороженно смотрели на него, хлопая ресницами и дыша через раз, чтобы ничего не упустить. А он, откинувшись в кресле, словно султан в гареме, рассказывал им что-то.  

Мальчики не выдержали конкуренции и перетекли в бар. Я еще полюбовалась этой забавной картинкой и вернулась за столик. Девочки неохотно освободили мне место. Официант принес кофе и пирог. Никогда бы не подумала, что горький кофе так подчеркнет сладость вишни. Домашнее мороженое вообще нужно бы запретить к продаже. Как теперь забыть его сливочный вкус?

Когда официант принес счет, девочки с замиранием сердца посмотрели на Тагира. Он полез в карман.

– Что ты делаешь? – шепнула я ему, зная цены на авторскую кухню.

– Все в порядке, – ответил он и бросил на стол горсть золотых.

– Что это? – удивился официант, разглядывая профиль бородатого мужика на блестящей монете.

– Он шутит, – нашлась я и незаметно вложила в руку незадачливому нуворишу свою карту.

Официант приложил ее к терминалу и мой счет обеднел тысяч так на пять. Девочки рассыпались в благодарностях, а я под столом наступила на ногу герою-любовнику. Он понял намек и испарился с извинениями.