Мой парень орк

Я толкнула заднюю дверь бедром, удерживая телефон между ухом и плечом, и вышла во двор, таща два тяжелых мусорных пакета. Пальцы ныли от усталости, плечи тянуло. Сегодня был длинный день, все мысли были только о том, как дойду до кровати.

Фонарь над входом светил тускло и неровно, будто сомневался, стоит ли вообще тратить электричество на это место.

— Мам, давай не сейчас, — сказала я, спускаясь по влажным бетонным ступеням.

— А когда? — ее голос звучал энергично и раздражающе бодро. — Орнелла, тебе двадцать семь лет! Я в твоем возрасте уже была замужем и воспитывала двоих детей.

От переполненных мусорных баков воняло, я сморщилась и попыталась переступить огромную лужу.

— Черт! — Теряя равновесие я ступила прямо в грязь, кроссовок мгновенно промок.

— Орнелла! Следи за языком.

— Прости, мам — пробормотала я, ставя первый пакет возле бака. Что-то зашуршало в темном углу. Меня передернуло, этот район кишел крысами. — Мам, давай завтра поговорим, я мусор выкидываю.

— Ты опять одна там?

— Я взрослая мам.

Я шумно выдохнула и подняла крышку мусорного бака, от вони слезились глаза.

— Тебе стоит прислушаться к Антонио и продать эту забегаловку. Он переживает за тебя.

— Марко переживает исключительно за процент от продажи, — сказала я. — Не надо романтизировать его заботу.

— Он реалист, — отрезала мама. — А ты все еще живешь мечтой.

Я швырнула пакет внутрь и на секунду закрыла глаза. Мечтой. Это слово всегда звучало так, будто я играю в кукольный домик, а не работаю по четырнадцать часов в сутки.

— Ладно, — вздохнула она после короткой паузы. — Я не для спора звоню. Сын Лауры — прекрасный молодой человек, архитектор, своя квартира, стабильный доход. Он заглянет к тебе в кафе на днях.

Я замерла, наклоняясь за вторым пакетом.

— Что значит “заглянет”?

— Я дала ему адрес. Ты же все равно там проводишь половину жизни.

— Мам, ты не можешь просто… раздавать мой адрес незнакомцам.

— Он не незнакомец. Его мать моя хорошая подруга, а тебе пора уже с кем-то встречаться, иначе я внуков так и не дождусь.

Я выпрямилась, чувствуя, как в груди поднимается усталое раздражение. Фонарь заморгал и погас, погрузив переулок в темноту.

— Я не встречаюсь не потому, что мне лень, а потому что у меня нет времени. У меня ресторан на грани банкротства.

— Вот именно, — тихо сказала она. — Может, пора подумать о чем-то более надежном?

В этот момент я услышала звук.

Он донесся из-за мусорных баков раздался новый звук, теперь гораздо громче. Глухой, скребущий, будто что-то тяжелое задело металл.

Я нахмурилась и всмотрелась в темноту.

— Мам, подожди секунду.

— Что еще?

— Тут кто-то есть.

— Крысы наверняка. Я же говорила там сплошная антисанитария.

Шорох повторился ближе. Я сделала шаг назад.

— Это, наверное, кот, — пробормотала я, хотя внутри неприятно похолодело.

Из-за баков донесся тяжелый выдох.

Мама в трубке что-то говорила — кажется, снова про архитектора, — но я уже не слушала. Я чувствовала, как кожа на руках покрывается мурашками. Я быстро пообещала перезвонить и положила трубку, продолжая отступать к двери кафе.

Тень двинулась. Я открыла рот, чтобы закричать, но не успела.

Меня схватил кто-то горячий,пахнущий сырой землей и дымом. Огромная ладонь с жесткой, будто шершавой кожей закрыла мне рот, прижимая так сильно, что я едва смогла вдохнуть. Пальцы были толстыми, с грубой кожей.

Телефон выскользнул из моей руки и с глухим стуком упал на асфальт. Я вцепилась ногтями в чужую руку, пытаясь вырваться, но ощущение было такое, будто я царапаю каменную стену.

— Тихо, — раздался низкий, хриплый голос прямо у моего уха.

Я замерла от неожиданности. Мужчина резко развернул меня и потащил к двери кафе. Я пыталась упереться пятками в асфальт, но он двигался с пугающей легкостью, будто я весила не больше пакета с выпечкой.

Дверь распахнулась от удара его плеча, и мы ввалились внутрь. Кухня встретил нас запахом остывшего жаркого и розмарина.Он захлопнул дверь ногой и прижал меня к холодильнику. Металл холодил спину сквозь тонкую ткань блузки.

В тусклом свете аварийной лампы я наконец увидела его лицо.

Кожа была странного зеленого цвета. Острые скулы, тяжелый подбородок, а из-под верхней губы торчали два коротких клыка. Карие, почти черные глаза смотрели на меня внимательно и напряженно.

Он медленно убрал ладонь с моего рта, но остался слишком близко, так что я чувствовала его горячее дыхание. Он возвышался надо мной на две головы, заслоняя массивным телом почти весь коридор.

— Если закричишь, — произнес он тихо, но отчетливо, — я не смогу гарантировать, что тебя не убьют.

Мое сердце билось так громко, что казалось, его слышно на всю кухню.

— Кто… — голос предательски сорвался, и я сглотнула. — Кто ты такой?

В дверном проходе появились еще два силуэта. Такие же огромные. Пол слегка скрипнул под их весом, когда они шагнули вперед.

Меня обступили три зеленых великана.

Трое зеленых мужиков на моей кухне. Они с какой-то сходки любителей комиксов? Умудрились покрыть краской тела и лица так, что выглядело очень реалистично.

Я ткнула ближайшего в зеленый живот. Твердый, сплошные кубики. Да уж, качественный костюм.

— Какого хрена вы забыли в моем кафе? Убирайтесь!

Мужчина смерил меня взглядом, не удостоив ответом.

— Драгз, — произнес один из тех, что стояли в проходе. На руке, свисающей вдоль тела, зияла длинная рана, из которой сочилась темная жидкость, похожая на кровь. Он прислонился к дверному косяку, и я заметила, как подгибается его колено. — Она видела нас, прикончи ее или хотя бы рот кляпом заткни. Если она снова завизжит…

Значит, того, кто меня схватил, звали Драгз.

— Торгвин прав, — поддержал третий, стоящий чуть позади раненого. Самый молодой на вид, если к ним вообще применимо это слово. — Надо быть осторожнее.

Осторожнее? Сердце колотилось где-то в горле, но внутри вдруг вспыхнуло что-то злое и горячее.

— Вы серьезно? — мой голос прозвучал выше и тоньше, чем мне бы хотелось, но я не замолчала. — Вы сейчас тут стоите и обсуждаете, убить меня или связать? Соседи уже точно вызвали полицию. Если вы думаете, что это вам сойдет с рук…

Драгз сжал пальцы на моем плече, предупреждая. Про соседей я наврала, вряд ли кто-то успел среагировать. В переулке было темно, да и район у нас неблагоприятный, вечно что-то случается. Народ уже привык.

— Заткнись, — сказал он тихо, но так, что в груди завибрировало.

Но меня понесло. Страх трансформировался в ярость — знакомое чувство, когда кредиторы начинали давить слишком сильно, а поставщики перекрывали кислород. Бей, замри или беги. Бежать из своего кафе я не собиралась, а пытаться ударить эту зеленую скалу было глупо, поэтому я выбрала четвертый ресторан: угрожать.

— Это мой ресторан! — я ткнула пальцем в грудь Драгза. — Я тут каждую плитку мыла, каждый стол своими руками тащила! А вы вваливаетесь, пачкаете мне полы кровью, пугаете до усрачки и смеете обсуждать, оставить ли меня в живых? Пошли вы вон отсюда! Все трое! Вон!

Драгз схватил меня за воротник и встряхнул как нашкодившую собаку.

— Тихо!

Я замолчала, тяжело дыша. Тишина повисла такая, что стало слышно, как капает кровь Торгвина на линолеум. Кап. Кап. Кап. Меня затрясло.

— Говорил же, прикончи ее, — приказал раненый.

— Торгвин, придержи язык! — бросил Драгз, посмотрев на меня сверху вниз, и в его черных глазах читалось что-то странное. Изумление, смешанное с усталостью. Будто я была тараканом, который потребовал хозяев покинуть квартиру.

— Ты…

Он не договорил. Торгвин пошатнулся, глухо застонал и сполз по косяку, оставляя на двери широкий бурый след. Брун подхватил его, но сам едва удержал тяжелое тело..

Я смотрела, как кровь заливает пол. Темная лужа расползалась все шире, подбираясь к ножке разделочного стола.

— Он истечет кровью у меня на кухне, — сказала я вслух, скорее себе, чем им. Я выгоняла раненного мужчину, пусть и одетого как придурок. — У меня есть аптечка и нужно вызвать скорую.

— Ты никого не вызовешь! — прорычал Драгз мне в лицо.

Дразг тряхнул меня. Мои кроссовки беспомощно задергались в воздухе. Воздух перекрыло, я вцепилась в его запястье, чувствуя под пальцами каменные мышцы. В глазах потемнело от страха и нехватки кислорода. Говорила мне мама, что за мой характер мне однажды прилетит. Зачем я только орала на трех огромных мужиков? Додумалась же…

— Никто не должен знать, что мы здесь. Ты поняла? — процедил он мне в лицо.

Я попыталась кивнуть, но не смогла. Тогда он чуть ослабил хватку, и я судорожно вдохнула, болтаясь в воздухе, как тряпичная кукла.

— Отпусти, — прохрипела я. — Отпусти немедленно, придурок зеленый! Я помочь хотела, идиот! Аптечку принести, перевязать его, чтобы вы тут мне весь ресторан не залили!

Драгз моргнул. Медленно, будто не расслышал. Он поставил меня на пол, но руку не убрал, продолжая сжимать воротник.

— Что принесешь?

— Аптечку! — рявкнула я на него, отряхиваясь. — У меня есть аптечка. Бинты, антисептик. У нас на кухне вечно кто-то режется. Я могу перевязать вашего друга, пока он тут не окочурился и не заляпал мне всю кухню своими потрохами!

Я перевела дыхание. Руки тряслись, колени подкашивались, но злость все еще кипела где-то в солнечном сплетении.

— И накормить могу, — буркнула я, глядя в пол. — Решайте быстрее, мне еще полы отмывать.

Тишина. Такая густая, что хоть ножом режь. Торгвин на полу застонал громче. Драгз посмотрел на третьего, словно ожидая от него решения.

— Как тебя зовут? — спросил тот. Он выглядел самым спокойным и вменяемым из них.

— Орнелла, можно просто Нел, — ответила я, чувствуя, как адреналин потихоньку отпускает, и на смену ему приходит ледяная дрожь. — а вы Драгз, Торгвин… и..

— Брун, — подсказал третий и растянул губы в чем-то похожем на улыбку. Из-за странных клыков это больше походило на оскал.

— Ты не боишься нас?

— Боюсь, — честно ответила я. — Но я могу бояться и орать одновременно. Так что, решили? аптечка в подсобке. Мне идти?

Брун кивнул Драгзу. Тот поставил меня на пол.

— Идем вместе. Без глупостей, мелкая.

Охота пошла не по плану с самого начала. На нас напали свои же, королевская гвардия и трое боевых магов.

Их было слишком много. Я рубил мечом, прикрывая Бруна.

— Нужно уходить! — рявкнул Торгвин.

Бежать с поля битвы — позор, но мы должны были защитить принца любой ценой. Я рванул к ним, но пространство вокруг вспыхнуло красным.

Мангус — единственный маг, оставшийся верным нам, сплел какое-то хитроумное заклинание, выигрывая драгоценные минуты на отступление. Лес мелькал перед глазами, ветки хлестали по лицу, а за спиной все терялось в ослепляющем красном мареве.

А потом мир схлопнулся. Вспышка. Темнота.

Очнулся я от вони. Гниль, сырость, какой-то чужой сладковатый запах, от которого свербило в носу. Я моргнул, прогоняя цветные пятна. Брун стоял рядом, сжимая окровавленный меч. Торгвин висел на нем, белый как мел, зажимая рукой рваную рану на боку.

Мы были не в лесу, а стояли по колено в каких-то мешках, источающих вонь, а вокруг высились странные прямоугольные строения из камня и кирпича.

— Где мы? — выдохнул Торгвин.

Я не успел ответить.

Дверь позади нас лязгнула, и я услышал женский голос. Раздраженный, усталый, но приятный.

Инстинкты сработали быстрее разума. Я рванул на звук, схватил ее, зажал рот. Маленькая, горячая, забилась в моих руках, как пташка в силках. Я затащил ее внутрь, прижал к холодной блестящей стене и только тогда смог рассмотреть.

Слишком маленькая для взрослой орчихи. И бледная как буханка хлеб. Круглое лицо, медные волосы, собранные в неаккучный пучок, глаза цвета весеннего неба. Под моей ладонью ее дыхание сбивалось, сердце колотилось так часто, что я чувствовал это через собственную броню.

Маленькая, но смелая. Орала, тыкала пальцем мне в грудь, царапала, как котенок, и требовала, чтобы мы убирались. Угрожала какой-то полицей.

Я смотрел на нее и не понимал. Самки орков крупнее, сильнее, но даже они в такой ситуации молили бы о пощаде или хотя бы благоразумно молчали. А эта булочка с глазами, полными ярости, выгоняла нас из своего дома, как будто мы были мальчишками, а не тремя взрослыми мужчинами.

— Так и кто ты? — спросил я ее, пока мы шли за чем-то под названием “аптечка”.

— Я же сказала, я Нел. Это мое кафе. Я владелица, повар, официант… — она вздохнула и протянула мне красную коробку с белым крестом. — Вот. Тут немного, я все же думаю стоит позвонить врачам.

— Нет. Что это за королевство и к какому клану ты относишься?

— Королевство? Вы парни совсем куку со своими играми компьютерными. Вы этих что-ли косплеете, орков?

— Косплеим?

Я присел перед Торгвином и помог стянуть ему окровавленную тунику. Рана была скверная — магический ожог с рваными краями.

— О, так это что правда не костюмы на вас? — Ахнула Нел.

Брун, который осматривал помещением, вернулся к нам.

— Дверь хлипкая, но засов есть.

— Магия? — спросил я, не отрываясь от бинтов.

— Не чувствую. Здесь вообще ничего не чувствую. Пусто.

Торгвин зашипел, когда я затянул повязку туже.

— Прости, — буркнул я.

— Ты ж не целитель, Драгз, — выдохнул он, кривясь. — Да и рана ерундовая, заживет к утру.

Нел смотрела на нас неверящим взглядом.

— Так вы настоящие? Клыки, зеленая кожа, вы не в халков играете? Парни, просто скажите, что это розыгрыш.

— Кровь похожа на шутку? — Спросил я, поднимаясь, она сглотнула и отступила. Я был выше нее и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза. — Ты нас накормить обещала, займись делом.

— Не груби, Драгз, — вдруг вмешался Брун. — Леди, простите нас за вторжение и суматоху, но мы были бы благодарны за сытный ужин.

Нел выпрямилась, уперев руки в бока. Вся перепачканная кровью, уставшая, с выбившейся прядью волос, прилипшей ко лбу.

— Еда, — она обвела нас взглядом. — Могу предложить только остатки жаркого с розмарином и безалкогольное пиво. Только сначала ответьте: вы кто такие и что вам нужно?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Брун опередил меня.

— Орки. А ты человек? Давно мы людей не видели.

Нел вздохнула, провела рукой по лицу и кивнула на дверь в соседнее помещение.

— Ладно. Давайте за едой продолжим. Сейчас разогрею и принесу.

Я пошел за ней, намереваясь ни на секунду не выпускать из виду. Когда-то нам удалось выбить людей со своих земель, отогнав на дальний континент, но все орки знают, что им доверять нельзя. Люди только выглядят хрупкими, а на самом деле подлые, хитрые и владеют опасной магией.

Но людей никто не видел уже сотню лет. Так где же мы черт возьми оказались?