Мой Проклятый Север

Я неслась изо всех сил, даже не будучи уверенной, что выбрала правильное направление. Луну скрывали плотные облака, и все, что я могла разглядеть – километры совершенно одинаковых невысоких холмов, покрытых ровными шапками снега. 

За мной по пятам гнался бенгал, и с каждым прыжком чудовище сокращало дистанцию. Он ощущал азарт охоты, я – близость своего конца. Какой позор для Одаренной – погибнуть в Гнатской Пустоши, трусливо убегая от хищника! 

Но мой магический резерв был практически на нуле, а бенгалы редко нападают в одиночку. С несколькими точно не справиться. 

Неожиданно впереди мне померещилось движение. Неужели еще одно чудовище? Нет, человек! Сменив траекторию, я двинулась навстречу ему. Мне оставалась всего пара десятков метров, как резкая боль пронзила все тело. Я упала, придавленная тяжелой тушей бенгала. 

Внезапно давление пропало; перекатившись на живот, я оценила ситуацию. Тело чудовища висело в воздухе, управляемое магией куратора. 

Приложив дрожащие ладони к лицу, я измученно выдохнула. Спасена, но кем! Ненавистным Проклятым! 

Я не успела и пикнуть, как сильные руки спасителя обхватили меня за талию и дернули вверх. Мужчина держал твердо, уверенно, даже грубо. 

– Какого скрофа ты сунулась туда? – Жаркое дыхание опалило мои щеки. – Жить надоело? 

– Отпусти. – Я с ненавистью уставилась в полыхающие серебром глаза куратора. 

Изо всех сил уперевшись ладонями в широкую грудь мужчины, я попробовала высвободиться. Куда там – он даже не шелохнулся! Продолжал прожигать взбешенным взглядом, не обращая внимание на мои безуспешные попытки. 

– Ты понимаешь, чем рисковала? Понимаешь, что еще немного – и тебя не спас бы даже я? Сунуться в Пустошь ночью, когда она кишит чудовищами! О чем ты думала? – Он яростно встряхнул меня за плечи.

– Отпусти меня, Проклятый! – презрительно скривилась я.

Главное – не показать, как я волнуюсь. Лучше пусть видит отвращение, а не страх.

Покачав головой, он шумно выдохнул и ослабил хватку. Я тут же отступила на два шага назад и растерянно остановилась.

Я ведь хотела, чтобы он меня отпустил. Тогда откуда это разочарование внутри, это сожаление? 

Без его рук мгновенно стало холодно, и я зябко передернула плечами. Вокруг – бескрайнее снежное поле, а я одета лишь в легкую льняную рубашку. Что успела накинуть, в том и бросилась в Пустошь. 

Заметив, что я дрожу, куратор накинул на мои плечи свое пальто и крепко прижал к себе. Закрыв глаза и не шевелясь, я вдыхала терпкий мужской запах разгоряченного тела. 

– Ты напугала меня, Золотинка, – тихо-тихо прошептал он, проведя губами по волосам. 

Сердце екнуло где-то в пятках. Он боится за меня? Нет, не может быть. Тарий Ош ненавидит меня. Так же сильно, как я ненавижу его. 

Я понимала, что нужно отстраниться, убежать и больше никогда в жизни не приближаться, даже не смотреть на опасного Проклятого. Но предательское тело не слушалось. Обхватив мужчину, я сомкнула руки на его спине и уткнулась лбом в ключицу. Щеки горели – от волнения? От стыда? Даже дыхание не успокаивалось, и я дышала, как загнанный зверек: тяжело и быстро.  

– Пойдем, я провожу тебя в комнату, – разрезал уютную тишину холодный голос Тария. 

Удивленная такой резкой переменой настроения, я подняла голову. Он вопросительно вскинул брови, смерил меня пустым, равнодушным взглядом и отодвинулся. 

– Ступай четко за мной, ясно? – И, не дождавшись ответа, быстро зашагал вперед.

 Я последовала за ним, едва не плача от глупой, бессмысленной обиды. Что ты себе придумала, Альяра? 

Тарий Ош – Проклятый. 

А Проклятые не умеют любить.
******************************************************
Дорогие друзья! История будет приключенческой, зимней, с медленной любовной линией. С множеством веселых и бесячих друзей героини и с героем, от которого мурашки по коже – взрослым, уверенным и опасным. 
Ставьте лайки, подписывайтесь и добавляйте в библиотеку – это делает улыбку автора шире и очень греет 🥰

******************************************************
Главные герои, Альяра и Тарий, ждут вас дальше на страницах книги 💙

Карета резко остановилась, и я неловко впечаталась в сидевшего напротив Киша.

– Что ты себе позволяешь, Альяра, я приличный мужчина, – хихикнул рыжий, не преминув, впрочем, слегка облапать меня за талию. 

Вокруг раздались смешки однокурсников. Фыркнув и закатив глаза, я вернулась на свое место, демонстративно пристегнувшись ремнем. 

– Не волнуйся, Кишик, на твою честь не претендую. А то заставишь же замуж за тебя выйти, упаси меня Светлая Мать, – вернула я любезность. 

– Хватит вам, – беззлобно цыкнул Эйджел, поправляя съехавшие очки. – Чего мы остановились, по плану до лагеря же еще часа два ехать? 

Лица у всех мгновенно посерьезнели. Какие тут шутки, возле границы с Гнатской Пустошью. 

– Давай, староста, иди проверь, что за остановка. – Лейра похлопала Эйджела по руке.

– Чего сразу я? – возмутился тот. 

– Тебя не жалко, – тут же встрял Киш. 

– Детский сад, – прошипела я, отстегивая ремень. 

Приоткрыв дверь, осторожно выбралась наружу. У кареты перед нами стоял Нэйр, озадаченно смотря на крышу. Я спрыгнула со ступеньки и направилась к нему. 

– Что случилось?

– Артефакт движения погас. – Он тыкнул пальцем на небольшой металлический шарик.

Обычно переливающийся золотом, тот выглядел тускло и не вращался. Я дернулась к нашей карете. Из нее, видимо, устав препираться, выходили ребята. Не обращая на них внимания, я глянула на артефакт. Тоже погас! 

– Альяра, что там? – тронула меня за рукав Лейра. 

– Ребята, у нас артефакты движения накрылись. На обеих каретах. 

Лейра охнула, Эйджел испуганно вытаращил глаза, даже Киш нервно передернул плечами. Вышедшие из второй кареты, услышав мой комментарий, тоже встревоженно переглядывались.

Хороши бойцы, ничего не скажешь. Гордость пятого, последнего курса Академии Одаренных, лучшие студенты, отправленные на боевую практику в Гнатскую Пустошь. Эй, вояки, принимайте восемь испуганных цыплят в свои ряды! 

Пока я внутренне негодовала, ребята активно обсуждали:

– Как они могли погаснуть?..

– Да еще и одновременно! Их же заряжали с утра, перед выездом...

– Они еще месяц с таким зарядом должны работать!..

– Делать-то что будем?..

Да, задачка. 

Транспорт – испорчен. Местоположение секретного военного лагеря, на который было настроено движение карет – неизвестно. Артефакты связи бесполезны, их адаптируют под место только в лагере. Скоро начнет темнеть, а Гнатская Пустошь совсем рядом. Даже граница уже видна, там, где холм будто делится на две части: одна часть живая, покрытая слегка пожухлой, подмерзшей растительностью, и вторая – мертвая, выжженная, лишь скалы и камни ржавого цвета. Ночью с Пустоши полезут чудовища – и учуют энергию восьми Одаренных. Чудовища… О нет. 

– Нэйр, – тихонько позвала я, отводя его в сторону, – это чудовища. Артефакты не разрядились и не погасли сами. Где-то рядом чудовища, которые почувствовали энергию и выпили ее. Нужно готовиться к схватке. 

– Подожди, все артефакты на севере заряжают энергией Проклятых, на нее чудовища не реагируют, – покачал головой он. 

– А что, если их зарядили энергией Одаренных? Случайно или… специально?

– Гнат, – ругнулся он и добавил громче, уже на всех: – Народ, у нас проблема. Боевая практика начинается прямо сейчас.

Охваченные ужасом – никто из нас раньше не сталкивался с чудовищами в реальных условиях – мы работали слаженно и быстро. Кареты перевернули набок, создав какой-никакой заслон, и разместились за ними. Вслух проговорили теорию, кто что помнил. Выпускать силу короткими импульсами – раз. Работать в паре: один атакует, второй страхует – два. Держать дистанцию: если чудовища подберутся вплотную, мы погибли – три. 

Первым я заметила бенгала. Гигантская кошка черно-белого окраса, он неслышно ступал по примятой траве. Его глаза светились холодно-белым сиянием – так светятся глаза у всех животных с Пустоши. И у Проклятых, когда те используют силу. 

– Бенгал, слева, метрах в тридцати, – прошептала я Кишу. 

– Два скрофа, чуть ближе, – указал он на кабанов-переростков. – Готовься атаковать. 

– Полар! Там полар! – откуда-то сбоку заорала Лейра и кинулась бежать. 

– Не бросать свою пару! – крикнул ей Нэйр, впрочем, безуспешно. – Эйджел, быстро к нам! Иллат, меняем атакующего!

Растревоженные шумом чудовища перестали таиться и ринулись на нас. Тройка Нэйра и Арон с Лусом сдерживали скрофов, мы с Кишем отбивались от бенгала. Тот угрожающе рычал, подбираясь ближе, но я безостановочно жалила его магией, призвав Дар. Глаза, как у всех Одаренных, пылали золотом, с пальцев срывалась сила; даже ужас первой в жизни битвы без подстраховки поутих, уступив место возбуждению. 

Однако сохранять темп коротких уколов оказалось тяжело, и через несколько минут азарт сменился усталостью. Начались ошибки. Я едва не пропустила прыжок бенгала – Киш среагировал, толкнув меня на землю и одновременно пульнув в чудовище силой. 

Раздался крик Арона, и сразу за ним – вопль Лейры. Вскочив, я нашла глазами подругу и тихо заскулила. Внутри все скрутило от страха. Полар – северный белый волк – тащил девушку, вцепившись в ее ногу.

Один из скрофов добрался до тройки Нэйра – ребята стояли, не в силах пошевелиться, ослабевая с каждой секундой, пока чудовище высасывало их Дар. Второй скроф «пил» Арона и Луса. 

Не успела я сделать шаг, как меня сбила тяжелая туша бенгала. Увидев перед собой открытую пасть с изогнутыми клыками, я поняла, что это конец. 

Внезапно раздался громкий свист. Бенгал, нависший надо мной, закрыл пасть и попятился. Зашуршала трава, и похрюкивания скрофов начали отдаляться.

Стало тихо. И в этой звенящей тишине раскатом прозвучал холодный низкий голос: 

– Отвратительно. 

Нет, не может быть. Я с трудом приподнялась и уткнулась взглядом в мужчину. Высокий, стройный. В полу расстегнутом плаще, из-под которого торчит темно-серый шарф. Короткие черные волосы, острые скулы, изогнутый в усмешке рот. Постепенно затухающее серебро в глазах. Руки, крепко сжатые в кулаки.

***

…Эти же руки держат меня в объятиях. Сухие, твердые губы на моих губах. Я стою на цыпочках: локти упираются в его плечи, а пальцы переплетены на затылке. Не могу оторваться и все сильнее вжимаюсь в него. Он отстраняется и делает шаг назад. Я шагаю за ним, но он перехватывает мои запястья и останавливает.

– Так неправильно, Золотинка, – качает головой он. 

Отпускает мои руки, разворачивается и уходит. Он уходит… 

 ***

Тарий Ош. 

Проклятый, которого ненавижу. 

Проклятый, которого стыжусь.

Проклятый, которого надеялась больше никогда не встретить.

Он здесь.

– Девять минут, сорок семь секунд, – отчеканил Тарий. – Именно столько времени понадобилось чудовищам, чтобы расправиться с вами. 

Я кинула взгляд на Нэйра – тот сидел, еще слегка скрючившись, но уже не такой бледный. Один из боевиков, прибывший с Тарием, частично пополнил его резерв. Этот же боевик сейчас залечивал рану Лейре. Еще один растерянно потряхивал за плечи Эйджела – кажется, наш староста свалился в обморок. Киш, наблюдающий эту сцену, едва сдерживался, чтобы не заржать – да-а, об этом позоре Эйджелу будут напоминать еще долго. Остальные ребята серьезно смотрели на Тария. 

Закончив с Лейрой, боевик направился ко мне. Молодой, но с полностью седыми волосами – вправду говорят, что Север беспощаден.

– Ты в порядке? Повреждения есть? – отрывисто произнес он, вытягивая руку для осмотра и пробуждая силу. Его глаза тут же вспыхнули белым. Проклятый!

– Оставь ее, Ворон, – резанул холодный голос. – Смотри, как скривилась – даже на бенгала с таким ужасом не глядела. 

Седой недовольно цыкнул и отошел. Я смутилась. И тут же разозлилась. Да, я не доверяю Проклятым и считаю их опасными для общества. Но у меня есть на это все причины, и не Тарию Ошу меня в этом упрекать. 

Я хмуро уставилась на мужчину. Тарий скользнул в ответ мрачным, изучающим взглядом и отвернулся. На лице не промелькнуло ни единой эмоции. Неужели не узнал? Прошло три года с той самой ночи… Меня охватила странная смесь облегчения и разочарования. 

Тем временем Тарий вновь заговорил: 

– Трое выпиты наполовину, – кивок в сторону Нэйра, Иллата и Эйджела. – Восстановление займет неделю. Двое, – Арон и Лус поморщились, – на треть. Три-четыре дня до восполнения резерва. Еще двое, – пришла наша с Кишем очередь хмуриться, – остались с резервом, но оказались полностью недееспособными к концу битвы. 

Мужчина сделал два резких шага в сторону Лейры, так же резко остановился и раздраженно продолжил: 

– Трусливо убегающих с поля боя магов я еще не встречал. Мне обещали восемь лучших Одаренных. Я получил восемь слабых, ничего не умеющих недотеп!

– Мы не ожидали! – перебив его, крикнула Лейра. – Не ожидали, что кареты остановятся, что чудовища полезут при свете дня! И вообще, кто-то подставил нас с артефактами движ-же-ения-я-я…

Лейра захлюпала носом и расплакалась. 

– Это правда, – закивал Эйджел. По привычке подняв руку, чтобы поправить очки, он растерянно заморгал – переносица пустовала. – Судя по всему, артефакты зарядили энергией Одаренный, это и привлекло хищников. Хорошо бы съездить в Угрест, где заряжали артефакты, провести расследование. В Угресте у портала нас встречал Проклятый, он и предоставил кареты. Толстенький такой, лысенький, ручки потные, глазки бегают. Подозрительный, в общем-то, тип. Нет-нет, конечно, не из-за того, что Проклятый, хотя… это ему плюсов не добавляет. Ну и не из-за того, что лысенький – ничего против лысых не имею. Да и против толстых. 

Старосту несло. Взглянув на лица Тария, Ворона, и третьего боевика, я хихикнула про себя. 

Каждый раз, когда Эйджел сильно волновался, он поправлял очки, упирал руки в бока и начинал тараторить. На лекциях, на семинарах, на экзаменах. И заткнуть его, пока он не высказал все, было практически невозможно. 

Глаза Тария полыхнули серебром, и староста закашлялся. Он попытался возобновить речь, однако не мог выдавить ни звука. 

– Так-то лучше. Еще оправдания будут? – Проклятый обвел нас взглядом. 

Конечно, Тарий Ош прав. Пусть нас хоть сто раз подставили, но мы оказались совершенно бесполезны в стычке с чудовищами. Бесполезны и беспомощны. Если бы Проклятые не подоспели так вовремя, мы бы погибли. Ладони внезапно задрожали – кажется, до меня только начал доходить весь ужас произошедшего. Кстати, а куда все-таки делись чудовища? Проклятые с ними справились?

Я покрутила головой и недоверчиво вытаращила глаза. Скрофы и бенгал лежали в отдалении. Полар сидел там же, спокойно и неторопливо вылизывая лапу. Да что тут вообще происходит?

– Никто вас не подставлял, – подал голос Ворон. – Артефакты специально зарядили с расчетом, чтобы в нужном месте они погасли. По нашему запросу.

– Но зачем? – воскликнула Лейра.

– Для проверки, конечно, – громко ответила я. – Посмотреть, как себя поведут неопытные бойцы, да поржать со стороны, пока они мечутся. Добро пожаловать в Гнатскую Пустошь, где, если до вас не доберутся чудовища, разорвут Проклятые. 

Последнее слово я, не сдержавшись, практически выплюнула. Все беды от Проклятых!

Ребята притихли, а боевики, проигнорировав мой выпад, рассредоточились. Пока двое поднимали кареты, Тарий пошел в сторону чудовищ. Полар, увидев мужчину, подался навстречу. Потрепав его за шею – грозный хищник в ответ вильнул своим белоснежным пушистым хвостом – Тарий приблизился к остальным чудовищам, и начал колдовать. Серебро из его глаз тончайшей сетью опутывало скрофов и бенгала.

– Подъем, – прервал мои наблюдения Ворон. – До темноты нужно успеть доехать в лагерь, иначе ваша безопасность будет под большим вопросом. А нам, несмотря на обвинения, – седой покосился в мою сторону, – вы нужны живыми. 

Все засуетились и забегали. Эйджел, беззвучно постанывая – голос к нему все еще не вернулся, налетел на Киша. Тот с громкой руганью грохнулся на землю и тут же вскочил, зашипев. Подняв поломанные очки, он грубо сунул их под нос старосте:

– Идиотские стеклышки! Какого скрофа ты вообще в них ходишь! За двадцать лет не мог к целителям заглянуть?

Киш взбешенно смотрел то на старосту, то на очки в своих ладонях. Поднеся одно из стеклышек к глазам, он удивленно икнул. 

– Киш, давай не тормози, что ты там рассматриваешь? – поторопила я. Солнце неумолимо опускалось, и встречи с реальными чудовищами я точно не хотела. Спасибо, еще пока от фальшивых не отошла.

– А очкарик-то ненастоящий! 

– В смысле? – в один голос воскликнули Арон и Лус, или, как их прозвали в Академии, «близнецы». Высокий, тощий Арон и низкий, крепко сбитый Лус дружили с первого курса, всегда тренировались вместе и даже говорили периодически в унисон. Одним словом – близнецы! 

–  Да вот, гляньте, это ж просто стекло. Обычное. 

Эйджел тихонько попятился, но Киш ловко схватил его за локоть. 

– Отпусти его, – тыкая Киша в плечо, сказала я. – Какая разница! Нашел время цепляться!

– По каретам, гнатовы дети! – не выдержав, крикнул боевик, чьего имени я не знала. Всю его левую щеку от глаза до уха пересекали множество кривых шрамов. – Ворон, заряди им артефакты, и помчали. 

В карете ехали молча. 

Лейра, чье лицо все еще было красным и опухшим от рыданий, отвернулась в сторону и сосредоточенно обкусывала нижнюю губу. Киш недовольно сопел, бросая на старосту уничижительные взгляды, но воздерживался от комментариев. Эйджел старательно игнорировал рыжего, занимаясь своей проблемой: раз в несколько минут он пытался произнести хоть слово. Пока безуспешно. На сколько же Проклятый лишил его голоса? 

Откинувшись на твердую спинку лавки, я прикрыла глаза. Картинки из прошлого трехлетней давности навалились на меня мучительной горечью. 

Я вспоминала ночь знакомства с Тарием. 

Ночь, которая изменила меня навсегда.

Три года назад

Вечеринка второго курса по окончании первой недели учебы проходила бурно. 

Студенческое общежитие гудело, как вышедший из строя портал. В какой-то момент, видимо, не выдержав шума, к нам на этаж заглянули злые сонные старшекурсники. Накинув прозрачно-золотистую сетку полога тишины и пробормотав «восемнадцать лет, ума нет», они потоптались и решили остаться. 

Еще через час народ перестал помещаться в общую гостиную. Испуганные первокурсники ютились на подоконнике, внимательно вслушиваясь в разговор выпускников. Те, оккупировав оба дивана, важно обсуждали свою грядущую практику, споря, какое распределение круче. 

– Микел, а ты чего молчишь? Не хочешь поразить юные умы своим выбором?

Светловолосый красавчик, расположившийся возле меня, хмыкнул в ответ. 

– Про Гнатскую Пустошь не принято распространяться.

– Ты едешь в Пустошь? 

– В логово чудовищ?

– Да ладно чудовищ, в логово Проклятых?

Микела тут же обступили со всех сторон, закидывая вопросами. 

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь не показать охватившего меня волнения. Предательски задрожавшие руки крепко сжала в кулаки, до боли впиваясь короткими ногтями в кожу. 

Моя стандартная реакция на Проклятых. Страх. Ненависть. Боль. 

Срочно нужно успокоиться. 

Я осторожно соскользнула с подлокотника и начала протискиваться через толпу к выходу. 

– Альяра! – Парень поймал меня за руку. – Ты уже уходишь? 

– Прогуляюсь ненадолго. Я вернусь. 

Микел сверкнул глазами, на секунду окутав меня теплом, улыбнулся и пошел обратно к ожидающим его ребятам. 

Я прошла вдоль здания Академии и направилась к воротам. Уже собравшись взломать магический замок – спасибо Микелу за секретные знания – услышала звуки. Кто-то шел, негромко переговариваясь. Стараясь ступать бесшумно, я метнулась в сторону и притаилась за кустом.

Кому же там не спится? Студентам или профессорам? 

Правда оказалась куда хуже. 

– Вы должны понимать, что это может занять не один год, – раздался бас ректора. 

– Конечно. Но если все получится, представьте, какие изменения нас ждут! – ответил незнакомый мне голос. 

Мужчины дошли до конца главной аллеи и остановились у ворот. Прямо напротив меня и моего сомнительного укрытия.

– Я очень рад знакомству, Тарий Ош. – Ректор пожал тому руку. 

– Взаимно. 

Выпустив мужчину и вернув защиту, ректор отправился к учебным корпусам. 

Интересно, почему они встречались ночью? И почему незнакомец не воспользовался порталом? 

Выждав еще пару минут, я подошла к воротам и, знакомым движением отключив магическую охранку, выскользнула в город. 

– Поверить не могу, студентка Академии Одаренных нарушает правила? – тут же раздался чей-то смешок.

Гость ректора! От неожиданности я так растерялась, что не могла произнести ни слова. 

– Кхххх, – издавало мое горло. 

– Не переживай, я не сдам тебя ректору, Золотинка – подмигнул мужчина. 

Я улыбнулась и по привычке накрутила на палец светящийся локон. Одно простое, но неправильно сплетенное заклинание – и мне предстоит целый год ходить с золотыми прядями. Да что б у Эйджела с его «точно-точно получится», у самого шевелюра цвет поменяла. Желательно, на ярко-салатовый. Или розовый.

– Ты спешишь?

– Нет, – наконец смогла взять речь под контроль я. – Просто люблю ночной город. В тишине думается легче. 

– Погуляй со мной, – то ли спросил, то ли скомандовал мужчина, подходя ко мне.

Свет от фонарей мягко очертил его строгое лицо: прямой щетинистый подбородок с ямочкой посередине, слегка сжатые тонкие губы, высокие скулы и усталые глаза. Он широко улыбнулся, взъерошив свои волосы, и мгновенно преобразился; улыбка сделала его лицо молодым, даже мальчишеским. В глазах заплясали смешинки. 

Я смотрела на него, не отводя взгляда, и чувствовала бегающие по телу мурашки. Будто этот момент, эта конкретная секунда – самая важная в моей жизни. Словно даже боги бросили свои дела и наблюдали свысока: Светлая Мать – с грустной, понимающей улыбкой; Темный Отец – лукаво ухмыляясь и качая головой.

– Хорошо. 

В груди екнуло. Это будет прекрасная ночь!

Как же сильно я ошибалась… 

 ***

Настоящее время

К лагерю подъезжали уже в полной темноте. Мы вчетвером прилипли к окнам кареты, толкаясь плечами и силясь хоть что-то разглядеть, но увы – мешали грязные разводы на стеклах. 

– Ну и скроф с ним, – сдался Киш. – Главное – доехали. Интересно, что у них тут на ужин?

– Тебе лишь бы пожрать! – возмутился староста и радостно подпрыгнул на месте: – Ф-фуух, я переживал, всю практику без голоса проведу. 

– Хочешь сказать, ты о еде не думаешь? О сочном, ароматном куске мяса? М-м-м, – рыжий погладил свой заурчавший живот. 

– Не думаю. Мой приоритет – пища для мозга, а не желудка. 

Смерив Эйджела тяжелым взглядом, Киш посмотрел на нас с Лейрой. Мы переглянулись и в голос воскликнули: 

– Мыться! 

– Готова лежать в ванной до утра, – простонала подруга. 

– В ванной? – вытаращился Киш. – Вы в военный лагерь приехали или в королевские купальни? Скажите спасибо, если душ будет, а не тазик…

– Я на такое не подписывалась! Дурацкий ректор, чтоб ему этот указ боком вышел. Если бы не он, я бы сейчас в Королевском Лазарете, в тепле и безопасности, знакомилась с коллегами и развлекала больных! 

Староста взглянул на них с недоумением.

– Какие тазики, вы чего? В строительство этого лагеря знаете, сколько золота вложили? Го-оры. Тут инфраструктура – получше, чем в некоторых городах. Лечебница с полным набором целителей. Комплекс двух- и трехэтажных жилых домов. Библиотека с самой большой коллекцией книг о чудовищах. Купальни, кстати, тоже есть. Не знали? Как-то вы плохо к практике подготовились.

– Эйджел, милый, – вкрадчиво начала Лейра, – а откуда ты такие подробности знаешь о СЕКРЕТНОМ лагере? 

– Так ведь, эээ, – смутился тот, – дядька у меня контрактами на постройку занимался. Он и рассказал. Тут даже школу хотели построить, но посчитали слишком опасным. Из-за необычных магических потоков порталы здесь не работают, а до Угреста вон сколько тащиться. Как детей эвакуировать, если чудовища защиту прорвут? 

Староста продолжал говорить, но тут карета замедлилась и остановилась, и все поспешили выбраться наружу.

На улице я с интересом осмотрелась. Мы стояли возле пешеходной аллеи, по обе стороны от которой располагались невысокие длинные здания. Аллея хорошо освещалась фонарями. 

– Насмотрелись? – раздался прокуренный голос. – Забирайте свои сумки, и идем.

Встречавшая нас женщина раздраженно притопнула ногой. Слегка взбив сальные волосы руками, она потуже завернулась в грязный дырявый плед, развернулась и, припадая на левую ногу, устремилась к зданиям. Растерянно переглянувшись, мы двинулись за ней.

– Это – жилые корпусы, – махнула рукой она. – Вам выделили четыре комнаты в пятом корпусе, на третьем этаже. Как расселиться решите сами. Столовая – в первом корпусе. Лечебница – во втором. Видите высокое здание по центру аллеи? Это главный штаб. Мы называем его Дворец. Как королевский, только не похож, – фыркнула она. – В нем служебные помещения, учебные аудитории, лекторий. Что еще? Тренировочный полигон – за вашим корпусом. 

– А библиотека? – влез староста. 

– Библиотека во Дворце, умник. 

– Во сколько ужин?

– Подскажите, а где купальни? 

– Что у нас будет завтра? 

– Молчать! – рявкнула наша провожатая. – Я вам не справочное бюро. Вопросами своего куратора мучайте. 

– С удовольствием замучаем, если подскажете, где его найти, – дружелюбно улыбнулся Нэйр. 

– Да вон он, от Дворца идет, – ткнула она в темную приближающуюся фигуру.  

Мне потребовалось лишь мгновение, чтобы его узнать. 

Навстречу нам быстрым шагом шел Тарий Ош. 

***

С этой практикой с самого начала все пошло не так. 

В четверг вечером – всего лишь вчера! – ректор выпустил срочный приказ, что в этом году восемь лучших студентов курса должны пройти учебную практику в секретном военном лагере на границе с Гнатской Пустошью. Я находилась в тройке сильнейших, лишь немногим уступая Нэйру и Иллату, и после официального ответа от ректора, что «изменить решение не-воз-мож-но», мою ругань слышала вся общага.

Я была в бешенстве. Вместо Королевского Магбюро, куда я так мечтала попасть, отправиться в Гнатскую Пустошь! Даже распределение в Хагратскую тюрьму не выглядело таким ужасным.

Гнатская Пустошь! Территория, где зима десять месяцев в году. Где чудовища чувствуют себя как дома, а опытные маги пропадают без вести. Где, по слухам, Одаренные и Проклятые уживаются вместе! Брр… 

Лейра, занявшая почетную восьмую строчку списка, охотно мне вторила, правда, не переставая при этом ловко скидывать вещи в кучу. На сборы нам дали только ночь. 

Утром мы прошли порталом из Академии Одаренных в Угрест, самый северный город королевства. Нас встретил толстый лысый Проклятый, тот, чьи бегающие глазки так не понравились Эйджелу, и проводил к каретам. 

В пути мы подверглись атаке чудовищ, оказавшейся не более чем проверкой. Проверкой, которую мы успешно провалили. 

А теперь нам заявляют, что ненавистный мне Тарий Ош – наш куратор. 

Светлая Мать, когда закончатся эти бесконечные сутки?

– Как можно назначить куратором Одаренных – Проклятого? – вырвалось у меня.

– Можно, практикантка Райас. Ведь обучаться, ходить в разведку и сражаться вам предстоит в смешанной с Проклятыми группе. Считайте это экспериментом, – ответил подошедший Тарий. 

Услышав свою фамилию, я вздрогнула. Он знает, кто я. Значит, не может меня не помнить! В попытке отыскать хоть какие-то эмоции, я уставилась на него. Увы – лицо напротив было совершенно бесстрастным. 

Нэйр ободряюще сжал мою руку, ошибочно приняв растерянность за реакцию на неожиданную новость. Он знал причину моей ненависти к Проклятым. 

– В одной группе? Может, нам еще и лучшими друзьями стать? – возмутился Иллат. – Мы, вообще-то, пятикурсники столичной Академии Одаренных. 

– Да! – выкрикнул Эйджел. – Отведите нас в штаб Одаренных! Не верю, что верховный главнокомандующий в курсе этой ситуации.

– Так-так, – вкрадчиво начал куратор, – кто у нас тут. Иллат Иртон и … Эйджел Вюрт, верно? Немота тебя ничему не научила? – Эйджел съежился, явно мечтая стать незаметным, а Тарий продолжил: – Все вопросы адресуйте к ректору, он этот эксперимент поддержал. Как и Королевский Совет. Тренировки начинаются завтра. В семь ноль-ноль вы должны стоять на полигоне. Подробное расписание выдаст Ядна. 

Он кивнул на провожатую – та, явно довольная ситуацией, ехидно улыбалась.

– И еще, – окинув нас насмешливым взглядом, добавил Тарий, – верховный главнокомандующий этого лагеря – я. 

– Как же, как же, – тихонько заметил Киш, провожая куратора взглядом. – Стал бы главнокомандующий группой практикантов заниматься, ага. 

Арон и Лус согласно закивали.

– Плюс пять кругов к завтрашнему кроссу, всем, – спокойно ответил мужчина, развернувшись вполоборота. И задумчиво добавил: – Вы знали, что Одаренных в лагере не больше десяти процентов? Еще пятнадцать – помощники и рабочие, обычные люди. И оставшиеся семьдесят пять – Проклятые. Думаете, они рады совместным учениям? Вы для них – наглые гости, изменившие систему, даже если это не совсем ваша вина. Уверены, что вам не будут мстить? 

Мы переглянулись. Тарий, конечно, прав. Где еще у Проклятых есть возможность поквитаться с Одаренными, припомнить им все презрение и неуважение? Нужно признать – враги не только снаружи лагеря, но и внутри.

– Поэтому, чтобы вы дожили хотя бы до первой вылазки в Пустошь, именно мне придется с вами нянчиться.

После его ухода мы пару минут провели в молчании, каждый обдумывая услышанное. 

– Гнат, как же жрать хочется! Может, двинем наконец? – Киш резво направился к корпусу номер пять, и все поспешили за ним.

Быстро закинув сумки (нам с Лейрой досталась самая дальняя от лестницы комната, которую ребята признали наиболее безопасной), мы отправились в столовую. 

Часы пробили восемь, и судя по количеству людей, ужин был в самом разгаре. Больших свободных столов не было, и мы заняли четырехместный: лучше потесниться, чем случайно сесть не с той компанией. 

Я боялась, что на нас будут пялиться, но либо в лагере часто сменялись люди, и новые лица никого не удивляли, либо не все знали о прибытии Одаренных. Маги вежливо здоровались и улыбались; советовали, что взять на второе, и обсуждали, что завтра повара обещали испечь на ужин шоколадный торт. 

Да и в целом в столовой царила расслабленная атмосфера – и не скажешь, что большинство здесь – Проклятые. В моей картине мира они рисовались совсем другими…

Сильнее всех еде радовались Киш и «близнецы». Ребята наполняли тарелки уже дважды, и сосредоточенно жевали очередные куски мяса. Эйджел меланхолично ковырялся вилкой в салате, Лейра хрустела яблоком, а я с наслаждением вдыхала запах травяного чая. Чабрец, мята и шиповник – то, что надо для завершения такого дня. 

– Я ожидала, что будет… хуже, – проговорила Лейра, наблюдая за людьми за соседними столиками. – Ну, что конфликты будут, или столкновения. 

– А ты попробуй призвать дар, – хмыкнул староста. Лейра сконцентрировалась, но ничего не произошло. – Не выходит? Вот тебе и ответ. Блокировка на магию. И ссориться сложно – не помидорами же друг друга закидывать? И Проклятым легче, не приходится постоянно сдерживаться, ощущая нас. 

Да уж. Как и чудовищ, Проклятых влекла сила Одаренных. Поддавшись искушению, они могли напасть и до смерти «выпить» попавшегося им мага. Нападения на Одаренных карались жестко, а сами такие ситуации случались редко. Но все же случались. А уж инцидентов, когда Проклятые просто развлекались, не доходя до последней черты и забирая силу по чуть-чуть, происходило так много, что хранители – маги порядка – не успевали и на половину вызовов. 

– Пош-шему бы тогда по вш-шему лагерю так не шделать? – с набитым ртом проворчал Киш.

– Пфф. – Эйджел принял важный вид. – Представь, сколько блокаторов надо для такой огромной территории. А заряжать их как? Это занимает кучу времени и сил. Да и смысл – чудовища прорвутся, а маги без магии. Пока деактивируешь их, весь лагерь прибьют.

– Слышь, очкарик… Хотя какой ты теперь очкарик, без очков-то, – исправился рыжий. – Легко умничать, да, когда дядька все рассказал?

– Между пр-рочим, – староста поднял указательный палец вверх, – об этом мой любимый родственник не упоминал. Я использовал дедукцию и врожденное чувство логики. Но тебе, конечно, такого не понять. 

– Они когда-нибудь затыкаются? – устало спросил Иллат, покосившись на ребят, которые начали новый спор, теперь уже на тему защитных артефактов лагеря. 

– Не-а. – Мы с Лейрой покачали головой. – У них этот режим не выключается.

Попивая свой ароматный чай, я осторожно оглядела столовую на предмет знакомых лиц, но не нашла ни седую голову Ворона, ни бойца со шрамом, ни Тария. 

– Ребят, я пойду в комнату, пожалуй, – сказала я и хихикнула, поймав взгляд Киша: он в отчаянии уставился на свою полную тарелку, уже третью за ужин. – Кишик, ешь спокойно. До корпуса двести метров, дойду сама. 

Накинув пальто, я вышла на улицу. После жаркого, наполненного звуками и запахами помещения, там было промозгло и оглушающе тихо. Я покрепче обмоталась шарфом и сунула руки в карманы.

Обычно на севере снег выпадал в конце августа, в Пустоши – и того раньше. Но в этом году погода вела себя странно. Шла вторая неделя сентября, а Гнатские холмы все еще стояли не покрытыми. 

Но я мерзла и без снега. Если это считается теплым сентябрем, что же будет дальше?!

Задумавшись, я едва не налетела на вышедших из-за поворота мужчин. 

– Смотри куда прешь, гнатова… Оо, какая кошечка угодила в наши объятия, – оскалился один из них, обнажив мелкие острые зубки. Грубо схватив меня за локоть и притянув к себе, он сделал глубокий вдох и плотоядно ухмыльнулся. – Незнакомая кошечка, и вку-у-усная. 

Его глаза загорелись серебром. Вот это попала! Проклятый явно собирается полакомиться моей силой, а мне так страшно, что даже двинуться не могу. 

– Отпусти ее, Кирис, – раздался знакомый голос.

– Скучный ты, Ворон, – неохотно выпуская меня из рук, проворчал тот. 

Седой слегка толкнул его в плечо и приблизился ко мне.

– Извини, Одаренная, он любитель всех задирать, особенно новеньких практиканток. Но в остальном безобиден и больше к тебе не полезет, да, Кир? 

Тот скорчил недовольную гримасу, но согласно закивал. Его длинные тонкие усики, закручивающиеся на концах, противно подергивались при каждом движении. Как же, так я ему и поверила!

– Постарайся выспаться перед завтрашней тренировкой, – попрощался Ворон. 

– Мы с тобой обязательно доиграем, – едва слышно шепнул Кирис. 

Я передернулась, провожая мужчин взглядом.

Неужели даже на территории лагеря я не буду чувствовать себя в безопасности? Скорее бы дойти до комнаты. Почему я не дождалась ребят, зачем решила уйти в одиночестве? 

Повернув направо, к жилым корпусам, я ускорилась. Попадаться кому-то еще у меня не было ни единого желания. 

Но мне не повезло. Услышав за собой крадущиеся шаги, я резко обернулась.

– Не ожидала продолжения игры так быстро? – ухмыльнулся Кир. На этот раз он был один.

– Чего тебе нужно? – напряглась я, пятясь назад. 

– Того! – крикнул тот и, сделав резкий выпад в мою сторону, начал колдовать.

Я покачнулась. Ноги налились тяжестью, перед глазами все поплыло. Ужасно захотелось спать. Голова раскалывалась и соображала медленно. Я понимала, что мерзавец «пьет» меня, но ничего не могла с этим сделать. Помогла неожиданно злость на саму себя.  

Хватит! Я не беспомощный ребенок, я – Альяра Райас, одна из лучших Одаренных на своем курсе. Одна из сильнейших.

Призвав дар, я позволила ему разлиться внутри. Почувствовала, как разгораются золотом глаза. Ощутила эмоции, сосредоточилась на Проклятом. И ударила, лишь в последний миг уменьшив силу. Я хотела защититься, а не уничтожить. 

Те, кто считают, что Одаренные – созидатели, глубоко заблуждаются. Мы можем разрушать. Только в отличие от Проклятых не стремимся этого делать.

Кирис взлетел в воздух, широко расправил руки, словно крылья. На секунду его охватил экстаз, чувство всесильности, вседозволенности; но вот действие заклинания закончилось, и он неловко шмякнулся вниз. Раздался неприятный хруст.

– Стой, Одаренная! Остановись! – услышала я.

Я взглянула на Тария, оказавшегося совсем рядом. Сила бурлила во мне, требовала выплеска. Кровь пульсировала от избытка адреналина. 

Ну давай же, Проклятый, напади на меня, дай мне сразиться с тобой, дай победить! 

Но куратор стоял неподвижно, не делая попыток подойти и даже не моргая. Я выдохнула, успокоила дар – зрачки, горящие золотом, погасли, а глаза вернули мой светло-карий цвет.

– Щууукаа, – всхлипнул, поднимаясь, Кир. Несколько зубов было выбито, на лице и ладонях виднелась кровь. Хорошо приложился о землю, повезло еще, что кости не поломал. 

– Ты – в лечебницу. А с тобой, – Тарий повернулся ко мне, – у нас будет долгий разговор.

В его голосе отчетливо звенела ярость. Я громко сглотнула и посмотрела на него.

Высокий, почти на голову выше. Широкие нахмуренные брови, тонкие, искривленные в усмешке губы. Рот крепко сжат, а на щеках ходят желваки. 

Мы молчали, изучая друг друга последовательно и хладнокровно – как изучают противника. Подмечая каждую деталь, каждую мелочь.

Внезапно ноги задрожали: сказывались последствия нападения Кириса, успевшего меня истощить, и заклинания, на которое я потратила остаток сил. На тренировках в Академии у меня всегда оставался резерв, да и магистры тщательно следили за безопасностью. А тут… Получи, Альяра, реальную жизнь. Светлая Мать, только бы не упасть!

Но боги меня не услышали. Осев на землю, я провалилась в темноту.

Мягкие, теплые руки на моем лице… Меня трясли и слегка похлопывали по щекам. 

– Пустошь тебя забери! Альяра, я поделюсь силой, не пальни в меня случайно, слышишь? 

Я почувствовала поток энергии, который мягким облачком заботливо окутал все тело. Стало тепло и уютно, а слабость отступила.

– Полегчало? 

– Спасибо, – буркнула я, медленно поднимаясь. – Думала, добьешь. 

– А потом перед вашим ректором отчитываться, доклад о происшествии сочинять? Не люблю бумажную волокиту. – Мужчина широко улыбнулся и тут же посерьезнел. 

Но от его секундной улыбки внутри сдавило так, что не продохнуть. Маска безразличия и отчужденности слетела, на мгновение вернув Тария из моего прошлого. 

Беззаботного и счастливого.

Три года назад

Мы болтали, не замолкая ни на секунду. 

Оказалось, что Тарий редко бывал в столице, а когда все-таки добирался, проводил дни во встречах, перемещаясь порталами с одного совещания на другое, и практически не видел города. Я вела его своими любимые маршрутами, параллельно вспоминая забавные истории из детства, связанные с теми или иными местами. Он раскатисто смеялся, и я смеялась в ответ, и осторожно, украдкой, поглядывала на него из-под ресниц. 

– Расскажи мне про Академию. Ты уже выбрала специализацию?

– Я же на втором курсе, еще два года до распределения. Но я мечтаю стать Хранителем. 

– Магом правопорядка? Интересный выбор… Непопулярный. Почему?

– Их всегда не хватает. Даже в столице Хранителей недостаточно, а в отдаленных регионах и вовсе один-два на город. На целый город, ты можешь представить? – Я помолчала. – Знаешь, сколько магических преступлений остается нераскрытыми? А сколько Одаренных лишаются дара из-за нападений Проклятых? – Голос взлетел наверх, а руки непроизвольно сжались в кулаки. 

Тарий замедлился и повернулся ко мне, слегка коснувшись ладонью моего плеча.

– Для тебя это что-то личное? Что-то… из прошлого? На тебя нападали?

Я громко выдохнула и покачала головой. 

– На сестру. 

Против воли нахлынули воспоминания, столько лет хранящиеся под замком – скошенное лицо Проклятого с круглым родимым пятном на щеке, его безумные горящие глаза; ногти, впившиеся в нежную кожу Элиры. Ужас, сковавший меня с головы до ног – ни крикнуть, ни пошевелиться. 

– Альяра, мне очень жаль. – Сквозящая в голосе мужчины теплота сорвала какой-то заслон внутри, и я заплакала. Впервые за шесть лет. 

«Идеальное» время для срыва, конечно. Ночь, пустынный город, малознакомый обаятельный маг. Интересно, сколько раз он уже пожалел, что пригласил прогуляться? 

– Ш-ш-ш, девочка. – Тарий нежно поглаживал меня по спине. – Плачь, если хочется. Плачь. 

Так мы и стояли: два маленьких человека в обнимку посреди громадной, пустынной королевской площади. Когда поток слез пошел на убыль, мужчина слегка отодвинулся и лукаво прищурился. 

– Ты показала мне свою столицу. Пришла моя очередь. 

Потянув меня за собой, он свернул на одну из примыкающих улиц и, ловко лавируя между домами, меняя один узкий переулок на другой, уверенно прокладывал путь. Через несколько минут мы вышли к старой колокольне. 

Все еще всхлипывая, я уставилась на знакомую каждому жителю столицы расписную деревянную башню. Высокая, в несколько этажей, она возвышалась над остальными зданиями квартала. Защитные заклинания, сотворенные магами из прошлого, ревностно хранили ее секреты, не позволяя установить точный возраст. 

Считалось, что башню построили в назидание потомкам, завещая им беречь единство магии и не допустить раскола. Стены каждого яруса покрывали рисунки-пророчества, видимо, сделанные еще в те времена, когда различий между магами не существовало, и они не делились на Одаренных и Проклятых.  

Рисунки рассказывали историю появления первых Проклятых. На двух нижних ярусах маги изображались цельными, на двух верхних – уже разделенными и воюющими друг с другом. Средний – третий – ярус пустовал. А ведь предполагалось, что именно он скрывал причину, по которой магия разделилась. 

Но заклинания, оплетающие стены, были настолько мощными, что лучшие маги королевства на протяжении многих веков даже ослабить их не смогли. 

Заклинания блокировали и вход в колокольню, поэтому посетить ее не удавалось никому. А раз в год, в полночь праздника Зимнего Дара, колокол бил трижды. И замолкал до следующего года.

В общем, тайны колокольни будоражили фантазию не меньше загадок Гнатской Пустоши. 

Интересно, зачем мы тут?

Тарий тем временем подвел меня вплотную к зданию, к главному входу.

– Приложи руки к двери, там, где два небольших выступа, – скомандовал он. 

Убедившись, что я все сделала правильно, он встал сзади и накрыл мои ладони своими. Его прерывистое дыхание защекотало щеку.

– Что это? – воскликнула я, ощутив под пальцами легкую вибрацию.

– Нетерпеливая, – шепнул он. – Сейчас сама все узнаешь. Закрой глаза. 

– Закрыла. 

– А теперь слегка пробуди дар. 

Раздался щелчок. Колокольня, считавшаяся неприступной, распахнулась.

***

Настоящее время

– Тарий, на меня…– начала я рассказывать о нападении Кириса.

– На территории лагеря, за исключением тренировочного полигона, запрещены любые столкновения с использованием магии, – грубо меня перебив, произнес куратор.

– То есть если бы я ему кулаком нос сломала, ты бы прошел мимо? – прошипела я. 

– Вероятно, да. 

– А если бы МНЕ сломали? 

– Без применения магической силы? Тоже да. Альяра, здесь боевой лагерь, а работа нервная и напряженная. Эмоции зашкаливают, происходят драки. Единственное условие – вне официальных спаррингов на полигоне не применять силу. Насколько я знаю, методички Ядна вам выдала. Наказание за нарушение – десять внеочередных выходов в Пустошь с разведочными экспедициями. 

– Как, в таком случае, наказывают Проклятых, напавших на Одаренного с целью выпить силу? А тех, кто совершил две таких попытки в течение десяти минут, и преуспел во второй? – Я почти кричала. 

Ненавистный Тарий Ош, циничный, холодный, отвратительный. Стоит и невозмутимо выговаривает мне за использование дара. За попытку защитить себя!

– При чем тут… – Он осекся и поменялся в лице. 

В такой ярости я его еще не видела. Глаза не просто загорелись, они зажглись, как два прожектора; сила разве что не выплескивалась из них. Он угрожающе прищурился и зарычал, как взбешенный зверь. 

– Кир? На тебя? – отрывисто бросил он. Я кивнула. – Вот же скроф!

Я коротко рассказала ему и о встрече с Кирисом и Вороном, и о последующих событиях.

– С Киром я разберусь. Этот паршивец давно по краю ходил, но вот так явно грань никогда не переступал. 

Доведя меня до комнаты, он быстро попрощался и пошел обратно к лестнице. На середине пути обернулся и ехидно добавил: 

– Твое наказание остается в силе. Фактически нарушение было. Как только получишь допуски в Пустошь, отработаешь. 

– ЧТО??? – завопила я. 

Но мужчина уже скрылся, оставив меня возмущаться в одиночестве. Вот же… Проклятый!

Едва дождавшись ребят, я тут же вывалила на них последние новости. Я с упоением ругалась на лагерь, на правила, на Проклятых, но больше всего – на Тария Оша. 

Лейра в ужасе вытаращила глаза; Эйджел тут же полез в свод правил, обнаруженном в методичках, и важно кивал самому себе; Киш то порывался найти Кириса и устроить ему «темную» от «светлых», то призывал всех бойкотировать завтрашнее занятие с Тарием. 

Нэйр молчал, я подошла к нему и присела рядышком. 

– Ты же не собираешься сделать какую-нибудь глупость? – тихонько спросила я.

Он криво усмехнулся. 

– Нэйр, пожалуйста. Я в порядке. Я смогла победить, понимаешь? Он высасывал меня, я слабела, но преодолела страх и панику и ударила в ответ. То, чего от меня все четыре года не могли добиться магистры, удалось одному мерзкому Проклятому!

Парень, так ничего и не сказав, резко поднялся и вышел из комнаты. Я осталась сидеть на кровати, наблюдая за остальными. 

Ребята расселись по всем возможным поверхностям, включая столы, и увлеченно болтали. Что ж, видимо, именно наша комната станет основным местом сборища банды Одаренных. 

В общежитии Академии на каждом этаже располагались гостиные: с диванами, столами и книжными полками. Вечерами там общались и отдыхали, ну а ночами устраивали вечеринки. 

Здесь было не так. Первый этаж занимали купальни – комнаты с самонаполняющимися бассейнами. На втором и третьем находились спальни – по десять на этаже. Они были небольшие, но вмещали все необходимое: две кровати, два стола, просторный шкаф для одежды, и даже туалетную комнату с крохотным душем. Единственное окно выходило на пешеходную аллею; а вдалеке виднелся шпиль Дворца. 

Помимо комнат и унылого коридора, выкрашенного в грязно-серый цвет, на жилых этажах не было ничего. 

Не знаю, про какие там «горы золота», вложенные в лагерь, говорил Эйджел – по мне так кто-то явно часть золотишка забрал себе в карман. Не исключаю, что его предприимчивый дядька. Спросить, что ли? Я хихикнула, представив, как честный до мозга костей Эйджел на такой вопрос начнет обиженно пыхтеть и сердито огрызаться, и отказалась от этой мысли. 

– Ребят, спать охота, давайте идите уже, – выгнала парней Лейра.

Мы быстро сполоснулись, пообещав себе завтра обязательно дойти до купален, и легли.

– Альяр, как ты думаешь, Тарий правду сказал про ректора? Ну, что он согласился на эти экспериментальные группы, с Проклятыми? 

– Не знаю… Зачем ему врать? 

В ответ раздалось сопение подруги. 

А вот мне не спалось. Я вспомнила часть подслушанного разговора между Тарием и ректором. «Если все получится, представьте, какие изменения нас ждут!». Что еще, кроме договора о совместной деятельности, они могли обсуждать?

***

Без пяти семь мы вышли из корпуса. Все – в новеньких спортивных костюмах.

Вчера вечером, изучая методичку, Эйджел нашел раздел об обязательствах лагеря перед нами. Оказалось, что одеждой нас обеспечивали, и что все основное уже разложено по шкафам; а в случае неверных размеров рекомендовали обращаться к коменданту. Мы тут же полезли проверять и примерять. 

Шкафы были заполнены. Стояли несколько пар ботинок – спортивные и повседневные. Висели зимние куртки и пальто, аккуратными стопками лежали шерстяные брюки и свитера, шапки и перчатки, было даже термобелье! Киш попытался сунуться в наш с Лейрой гардероб, с фразой «а исподнее вам тоже зимнее положили, с начесом?», но, получив пару ощутимых тычков под ребра, быстро капитулировал. 

Размеры тоже подошли. Разве что высоченный Арон с грустью смотрел на свои голые щиколотки, торчащие из-под штанов. 

Так что замерзнуть никому не грозило. А вот заснуть на первой же тренировке – еще как!

«Близнецы», поддерживая друг друга, едва переставляли ноги; Эйджел громко зевал; я беспрестанно терла закрывающиеся глаза и пыталась соорудить на голове хоть на сколько-то приличный хвостик. Киш беспрестанно ныл, что его оставили без еды, что пока мы тренируемся, завтрак, вероятно, закончится. Лейра жаловалась Иллату на странные громкие звуки, помешавшие ей выспаться; тот любезно предложил следующую ночь провести в его комнате, обещая выгнать Нэйра ко мне. Лейра захихикала, Нэйр неодобрительно покачал головой, а я усмехнулась.

– Иллата ждет большой сюрприз, – шепнула я Кишу. – Звуки, из-за которых она не выспалась – ее же храп. 

Тот заржал. 

Так, сонно-ноюще-хихикающей толпой мы прошли через ворота на территорию полигона.

И первым, кого я увидела, был Кирис. 

Просто прекрасно! Что он здесь делает? Неужели его никак не наказали? 

Я громко выдохнула, обратив на себя внимание однокурсников. 

– Что такое? – Нэйр тут же оказался рядом. 

– Там тот Проклятый. Возле перекладин.

Парень, буркнув под нос ругательство, уверенным шагом направился к турнику. Не тратя время на разговоры, он отточенным ударом свалил Проклятого на землю. 

– Нэйр, не надо! – крикнула я, подбегая к ним. 

Тот мгновенно выставил вокруг себя и Кириса прозрачную силовую завесу. Я знала, что мне ее не пробить – у него всегда отлично получались защитные заклинания. 

– Что здесь происходит? – прогремел голос Тария. 

Оглянувшись, я столкнулась с его рассерженным взглядом. Даже в семь утра куратор умудрялся выглядеть отлично: свежий, гладко выбритый, одетый в светлый джемпер и серые, идеально выглаженные брюки. 

Отодвинув меня, он вмиг снес магическую преграду и разнял дерущихся. Кирис держался за сломанный нос, Нэйр осторожно ощупывал разбитую губу. Шепнув что-то Проклятому – тот тут же отправился к выходу, Тарий раздраженно посмотрел на меня.

– Твой защитник? – процедил он. 

– Я не просила за меня заступаться. – Я сердито глянула на Нэйра. Зачем он полез, только врага себе нажил! 

– А я лишь объяснил этому Проклятому, что нападать на Одаренную – не лучшее занятие для вечера пятницы. Могут быть последствия. – Он сплюнул кровь и, повернувшись к куратору, с вызовом продолжил: – Вежливо объяснил. Ни капли дара не использовал.

Тарий хмыкнул и взглянул на часы. 

– Задержка на пять минут – пять штрафных кругов. Всем. – Раздались возмущенные возгласы – негодовали и мы, и подтянувшиеся к нам Проклятые. 

Проклятые вели себя прилично: с кулаками не бросались, силу не высасывали. Даже оскорбительных комментариев не делали. Но мне все равно было некомфортно. Передернув плечами, я придвинулась к Нэйру и, пока мы слушали объявление, слегка подлечила ему губу. Я, конечно, не целитель, но остановить кровь и убрать припухлость могу. 

– А вы, Одаренные, – продолжил куратор, смерив нас суровым взглядом, – не забывайте про вчерашний штраф. Чего стоим? Вперед! 

Мы неохотно потрусили по размеченным дорожкам. Разумеется, в Академии, уделялось внимание физической подготовке, но правила были мягче. Бегать в такую рань и такой холод, что изо рта при каждом выдохе идет пар, нам еще не приходилось. Проклятые же явно чувствовали себя в своей тарелке: они бежали слаженно, четко, без суеты и лишних движений. 

Последние круги мы добегали под издевательские улюлюканья наших недругов, уже закончивших пробежку. 

– Построиться! – громко крикнул куратор, как только Лейра последней из нас пересекла финишную черту.

Я громко зевнула, чем заработала очередной недовольный взгляд Тария. 

– Практикантка Райас, еще два круга. Чтобы уж точно проснуться, – с насмешкой произнес он. 

Вот гнат!

Пробежав дополнительные восемьсот метров в рекордное время – злость на куратора придала сил, я вернулась в строй. Очень хотелось продемонстрировать свое раздражение, сделав какую-нибудь глупость – высунуть язык, скорчить рожицу, показать неприличный жест, в конце концов! Или зевнуть – мол, вот, дорогой мой куратор, не сработала твоя тактика. Но, взглянув на нахмуренное лицо Тария и оценив состояние мышц ног, решила не рисковать.

Мужчина, медленно пройдя от одного края шеренги к другому, вернулся на середину и встал напротив меня. 

– Ближайший месяц вы будете активно готовиться, чтобы получить допуск на выход в Пустошь. С семи до девяти – тренировки на полигоне. С одиннадцати до часу – лекции. С трех – практика: боевые спарринги, отработка взаимодействия в группе. 

– П-простите, а с трех и до скольких? – вмешался Эйджел, который умудрился где-то достать карандаш и бумагу, и теперь записывал за Тарием. 

– С трех до скольких надо! – рявкнул тот. – Через две недели к практическим занятиям присоединятся лидеры отрядов и на основании ваших успехов разберут по своим группам. 

– Лидеры – Одаренные или Проклятые? – спросила я. 

– И те, и те. До этого группы формировались по силам, но вы станете первым экспериментом. Поэтому Одаренные попадут в отряды Проклятых, а Проклятые – наоборот, к Одаренным. И все, включая Королевский Совет, рассчитывают на успех. С моей стороны – очень преждевременно; таких бездарей, как вы, еще поискать надо. Не подготовленные ни к Северу, ни к борьбе. В отличие от них, – он махнул на Проклятых, которые тут же надменно заулыбались.

– Почему это мы не подготовленные? – решил поспорить староста. – У нас четыре курса Академии за плечами. 

– Кто-то из вас изначально собирался сюда на практику? 

Мы отрицательно покачали головами. 

– А кто специализировался на Защитников?

Иллат и Нэйр вышли вперед.

– Двое. Не так плохо, как я думал. А Универсалы есть? 

Рыжий и «близнецы» кивнули. 

– Хранитель? – уставился на меня куратор. Помнит!

– Да, – хрипло ответила я. 

– А вы, значит, Целители? – Он посмотрел на Эйджела и Лейру. 

Лейра качнула головой, а Эйджел встрепенулся. Мы с однокурсниками закатили глаза, прекрасно зная, что сейчас произойдет. 

– Моя специализация уникальная, введенная исключительно под меня. Я – Исследователь, – важно заявил он. 

Тарий в недоумении вскинул брови.

– Он – Книжный червь, – поспешил объяснить Киш. Староста метнул в него кислый взгляд.

– Маг науки, – упрямо буркнул он. 

– То есть ни лечить, ни нападать, ни защищаться ты не умеешь? Зато чудовищам сможешь лекцию прочитать? – Проклятые обидно заржали, но куратор одним движением руки заставил их замолчать.

– Несмотря на ваше элитное образование, – на слове «элитное» он скривился, – выработанных навыков для выживания в Пустоши у вас нет. Защитники, скорее всего, быстро наберут необходимую базу, остальные… посмотрим, как пойдет. Но до этих ребят, – махнул на Проклятых, – вам далеко. Они с детства готовились к Пустоши, тренировались всему тому, что пригодится именно здесь. И то, по сравнению с опытными бойцами, даже они – дети! 

С каждым словом куратора наши лица мрачнели. Если все так страшно, то зачем нас вообще сюда отправили? 

– Еще вопросы есть? 

– Как вас называть? – тут же осведомился Киш. – Верховный главнокомандующий уж очень длинно получается. 

– Куратор Ош или командир Ош вполне сойдет. Вопросы закончились? Свободны. 

Рыжий с криком «Светлая Мать, я готов сожрать скрофа!» понесся на выход. Лус и Арон от него не отставали. Остальные тоже потопали к воротам. Только Лейра, замявшись, сказала, что догонит нас, и пошла в обратном направлении. К куратору. 

Разрываемая непонятными чувствами, я остановилась. Что ей от него нужно? Я последовала за ней и через несколько шагов присела на корточки. Сделав вид, что завязываю шнурки, я внимательно вслушивалась в разговор.

– Подскажите, куратор Ош, как я могу отправить весточку семье, чтобы они не тревожились? – нежным голосом произнесла Лейра, подняв на него свои огромные, широко распахнутые голубые глаза. 

Я хорошо знала, какое впечатление производила на мужчин трогательная беззащитность подруги – они бросали дела, порываясь спасать ее от всевозможных напастей; знала о своей способности и сама Лейра, и беззастенчиво этим пользовалась. Внутри меня всколыхнулась ревность. С другой стороны, какое мне дело до ее взаимоотношений с Ошем? Какое мне вообще дело до прокля́того Про́клятого Оша? Пусть хоть со скрофом встречается!

Уверенно кивнув своим мыслям, я вскочила и быстро пошла прочь от парочки.

– Альяра! – крикнула Лейра, нагоняя меня. – Тарий предложил проводить нас до пункта связи, чтобы мы пообщались с родными! – с придыханием продолжила она. – Пойдем? 

Я кинула взгляд на куратора, стоящего невдалеке с равнодушным видом. Нет уж, обойдусь без его помощи. 

– Иди одна. – Подружка радостно упорхнула.

 Только направившись к корпусу, я поняла, как сглупила. Это ж надо – отказаться от возможности рассказать новости родителям! Мой артефакт связи лежал деактивированным – со всей суетой я совершенно о нем забыла. Я расстроенно прикусила губу и растерянно покрутила головой по сторонам. 

Впереди показался силуэт мужчины со знакомой седой шевелюрой. Радостно вскрикнув, я ринулась ему навстречу. 

– Ворон, отведи меня в пункт связи, пожалуйста?

Тот фыркнул, но согласился. 

Пункт связи находился в том же корпусе, что и лечебница, и занимал всего одну комнату. Слева за громоздкими столами сидели сотрудники, по центру кучковались ожидающие своей очереди, а справа стояли штук пять индивидуальных кабинок, в одну из которых как раз заходила Лейра. 

Тарий, болтающий о чем-то с сотрудницей, выглядел довольно. При виде нас его глаза расширились, а лицо растеряло привычную невозмутимость. Я демонстративно отвернулась и посмотрела на Ворона. 

– Давно ты в лагере?

Но тот молчал, уставившись на кого-то за моей спиной. Я услышала шаги, а затем затылком почувствовала обжигающий злобный взгляд. 

– Спасибо, Ворон, дальше я сам. 

Седой внимательно поглядел сначала на меня, а затем на мужчину за мной. Слегка улыбнувшись своим мыслям, он кивнул на прощание и удалился. 

Я осталась стоять, внимательно изучая орнамент на стене и не решаясь обернуться. Предательское сердце оглушительно стучало – «ты-дых, ты-ДЫХ, ТЫ-ДЫХ», и казалось, что все вокруг это слышат. И что хуже всего – это слышит Тарий Ош. 

Он подошел вплотную ко мне, опалив своим горячим дыханием голую кожу шеи. Тотчас по позвоночнику побежали мурашки, пальцы слегка задрожали, а от нарастающего волнения стало подташнивать. 

– Нам придется много времени проводить вместе. Постарайся хотя бы делать вид, что не так сильно меня ненавидишь. Ты же талантливая актриса, не правда ли? – Последнюю фразу мне яростно выдохнули прямо в ухо. 

Обойдя меня с левого бока, он, не оглядываясь, пошел вперед.

– Тогда на твою актерскую игру я тоже надеюсь! – злобно крикнула вдогонку я. 

– Моя игра идеальна, – сухо донеслось в ответ. 

Бесчувственное бревно! Даже ненавидеть нормально не может! Я медленно выдохнула, уговаривая себя успокоиться. Второй день в лагере, а нервы уже сдают. Успокаивающую настойку агрипалма – вот что надо было брать с собой, а не ворох вещей, которые в этом холоде все равно не пригодятся. 

Пока я бесилась, подошла моя очередь.  

Надежда, что удастся подзарядить и перенастроить свой артефакт, оказалась напрасной. Выяснилось, что все артефакты связи в лагере заблокированы, чтобы никто не вычислил его местоположение. 

А сообщения передавались «по старинке»: письмом или записывающей пластиной. Я выбрала вторую и, взяв плоский металлический прямоугольник размером с ладонь, зашла в кабинку. Активировав его магией, рассказала про себя, назадавала родителям тысячу вопросов и отдала запись одному из сотрудников. Тот положил мою пластину к куче других.

– Почту отвозят раз в неделю, ближайшая отправка ммм… в следующий четверг. Отвезут в Угрест, дальше перешлют по адресу. Если повезет, и ответ придет быстро, его в тот же день привезут обратно. 

Неделя до отправки! Да родители с ума сойдут. Я обещала сообщить им, как только доберусь, но совершенно не учла, что в секретном лагере – свои порядки.

Погруженная в невеселые мысли, я почти не участвовала в разговорах за завтраком и вяло реагировала на вопросы друзей. 

Вскоре подошло время идти на занятия, которые проходили во Дворце – пятиэтажном здании, построенным буквой «п». Нужная нам аудитория находилась в левом крыле, на самом верхнем этаже.

– Понастроили махин, а нам страдай! – выругался Киш, который смолотил столько еды, что никак не мог отдышаться.

– Никакого самоконтроля, – проворчал Эйджел.

Проклятые, тренировавшиеся с нами утром, уже сидели на местах, заняв несколько нижних рядов. Мы разместились чуть выше по центру и стали ждать. 

Через пару минут, проведенных нами в молчании, в аудиторию бодрым шагом зашел преподаватель – Проклятый со шрамами, знакомый нам по происшествию в Пустоши. 

– Меня зовут профессор Шари́м Джиру́т. – По его губам скользнула едва заметная усмешка. – За четыре недели вы узнаете все, что известно про Пустошь. Программа насыщенная, пустой болтовни на занятиях не потерплю. Итак. – Он нарисовал на доске прямоугольник. – Это территория лагеря. Кто знает, как устроена его защита? 

– По периметру всего лагеря установлены защитные артефакты, образующие непрерывную силовую сетку, подпитываемую энергией Проклятых, – протараторил Эйджел. 

– Неплохо. Заклинания на артефактах обновляются ежедневно, так что даже в случае большого прорыва чудовищ сеть выдержит. – Продолжая говорить, Шарим нарисовал линию вдоль одной из сторон лагеря. – Единственная сухопутная граница с Гнатской Пустошью проходит здесь. С запада и востока к Пустоши вплотную прилегают горы, они необитаемы и для чудовищ непроходимы; а с севера она омывается морем. Протяженность границы – десять километров. Идеи, как она защищена? 

– Так же, как и лагерь – с помощью артефактов, – уверенно ответил староста. 

– Хмм. Если все так, то почему возможны прорывы? И зачем нужен такой большой лагерь? Сидела бы кучка магов, подпитывали артефакты. 

– На территории Пустоши магия ведет себя необычно, – сказал один из Проклятых, бородатый парень с татушкой на пол-лица. 

– Именно, – кивнул Шарим. – Потоки магии там не подчиняются привычным правилам: заклинание может продержаться неделю, а может рассеяться за минуту. Даже на территории лагеря ощущается некоторая нестабильность. Порталы вообще работают только в районе Угреста, а ближе к нам их невозможно настроить – портальные чары мгновенно гаснут. Поэтому на обновление защиты у границы уходит много времени и сил. 

– А если расположить защитную линию чуть дальше от границы, там, где потоки стабильнее? И поддерживать ее? Тогда только края, приближающиеся к Пустоши, будут неустойчивы, – поинтересовалась я. Решение казалось логичным.

Судя по лицу препода, он ждал этого вопроса. 

– Кто-нибудь может предположить, почему так не сделали? 

Все молчали. 

– Второй феномен Пустоши в том, что она отравляет силу, вложенную в заклинания. Соответственно, нестабильность с краев магического «забора» мгновенно распространится на всю линию, без разницы, насколько далеко от границы она проведена. 

Мы переглянулись. Почему в Академии этого не объясняли? Почему не учили – или хотя бы не рассказывали – как работать с изменяющимися магическими потоками? 

Оставшуюся часть занятия Шарим показывал преобразованные под условия Пустоши магические схемы, а мы отрабатывали заклинания. Дела у Одаренных шли хуже, чем у Проклятых. В большинстве случаев заклинания срывались или приводили не к тем результатам, а сил при таком колдовстве уходило куда больше, чем обычно. 

– Ай! – завопил Эйджел, потирая покрасневший лоб. Это Киш, тренируя одно из базовых заклинаний – формирование сгустка пламени, не удержал плетения, и маленький горячий шар срикошетил в старосту. – Какого гната выбрал огонь? Для таких, как ты, есть менее опасная стихия – водная! 

Рыжий хмыкнул, и через пару секунд на старосту вылилось с полведра воды.

– Ты сам предложил, – пожал он плечами в ответ на возмущение одногруппника. 

– Хватит! Достали! Или молчите, или свалите отсюда, – огрызнулся Иллат, у которого с использованием новой схемы не получалось пробить даже хилый, постоянно гаснущий и разваливающийся на кусочки щит Нэйра.

Я упражнялась в простейшем атакующем заклинании, выбрав мишенью ближайший стул. Тот, в другое время разлетевшийся бы в щепки, едва покачивался. Я и то качалась сильнее. Правда, от слабости. 

– Это с непривычки, – прокомментировал профессор наши серые лица в конце занятия. – С каждым разом сил будет тратиться меньше, а получаться – лучше. Вспомните, как вы учились своим первым заклинаниям – от легких к сложным, постепенно увеличивая силу и резерв. Так и тут. Считайте, что учитесь магии заново.  

Наказав отрабатывать все разученные за сегодня схемы, он отпустил нас на обед.

Староста, одним движением смахнув вещи со стола в сумку, пробормотал, что присоединится к нам позже из-за срочных дел, требующих его присутствия. 

– Каких таких дел? – подозрительно уточнил Киш. – Чего ты не договариваешь, очкар… ботаник?

– Срочных! – нервно ответил тот. – В библиотеку я, понятно? 

И мгновенно исчез. 

– Чего это он? – хмыкнул Киш, качая головой. – Все, поехал наш староста, точно вам говорю. 

Мы пожали плечами, слишком измотанные, чтобы переживать, и двинулись есть.

– Эй, Одаренные! – услышали, только переступив порог столовой. – Давайте сюда!

Из дальнего угла нам махали одногруппники-Проклятые. Набрав на подносы еду, расселись; пришлось подвинуть еще один стол, чтобы поместились все.

Проклятых было лишь четверо. Гиил – парень с татуировкой – представил нам братьев-погодков Мемера, Мизара и Марра. Эти трое были настолько схожи – смуглолицые, бритоголовые, накачанные, с серебряными пирсингами в бровях; что различить и запомнить, кто есть кто, с первого раза мне не удалось. 

– Одареныши, а вы всегда толпой ходите? Вы неделимые, что ли? – по-доброму заржал, кажется, Мемер. 

– Или Проклятых боитесь?

– Мы не кусаемся! Ну… разве что он, – пихнул один из братьев Гиила. Тот широко ухмыльнулся, показав нам кривые выпирающие клыки. 

Вообще, все четверо, несмотря на принадлежность к Проклятым, вызывали симпатию. Для меня, все свои двадцать лет учившейся (и надо сказать, успешно) ненавидеть Проклятых, это оказалось неожиданным. В помещении столовой, с условно отсутствующей магией, мы ничем не отличались – неопытные практиканты, вырванные из привычной среды и отправленные в Пустошь.

– Мать моя Светлая! – внезапно вскрикнул Киш, подпрыгнув на стуле.

К нам через всю столовую пробирался Эйджел. У него на носу красовались полукруглые очки в золотой оправе – точь-в-точь как предыдущие, сломанные в бою.

– СНИМИ ИХ НЕМЕДЛЕННО, – во весь голос проревел рыжий, как только староста оказался рядом.

– Как ты не понимаешь, – невозмутимо заявил тот, слегка поправляя дужки. – Очки – неотъемлемая часть моей идентичности, без них я совершенно иная личность. А мне нравится моя старая!

«Близнецы» покатились со смеху, наблюдая за побагровевшим от возмущения лицом Киша, а «братья» и Гиил непонимающе переглянулись. 

– У Эйджела идеальное зрение. Он носит очки с первого курса, а мы только вчера, когда они разбились, узнали, что это муляж, – пояснила я. 

– И вот он раздобыл новые, – со смешком добавила Лейра. 

– Это невыносимо! – простонал рыжий. 

– Брат, терпимее надо быть, добрее, – обратился к нему Мизар. – Я вот шарфики крючком вяжу. Ажурные. 

Мы вытаращили глаза. Вот эта двухметровая махина, с мускулистыми руками, созданными природой-матушкой будто специально для борьбы – вязанием занимается?

Мемер и Марр закивали, а Мизар продолжил:

– Сначала люблю пряжу выбирать. Тип. Цвет. Толщину. Потом эскиз рисую, если узор необычный. И вяжу вечерами, ме-ди-ти-ру-ю. И ни один Проклятый никогда надо мной не насмехался. Хочет твой товарищ бесполезные стекляшки носить, чувствует себя с ними увереннее – так ты поддержи его; поучись, брат, у нас.

Хлопнув ошалевшего Киша по плечу, он подхватил свой поднос и удалился. Остальные Проклятые тоже закончили обедать и засобирались. 

– Шарфики, кстати, у него выходят бесподобными, – шепнул на прощание Гиил. – В том году король себе десять штук заказал. 

– Терпим будь, брат, – поддел Эйджел рыжего, как только Проклятые ушли. 

Мы с Лейрой, дообедав, побежали в нашу комнату переодеваться. Я скептически осмотрела спортивную форму, все еще мокрую после утренних занятий, и полезла в шкаф. Отыскав не слишком теплые, но зато непродуваемые штаны и ветровку, я быстро их нацепила и присела на стул, ожидая Лейру. Та подошла к выбору серьезнее и отвергала вариант за вариантом: то кофта не подходила по фасону, то ботинки и штаны не гармонировали по стилю, то фиолетовая куртка в сочетании с красной помадой «желтили» лицо. 

Через пять минут мне стало жарко. Сказав, что подожду ее на улице, я вышла в коридор. Там, как обычно, было тихо и пусто. Интересно, почему мы ни разу не встретили никого из других комнат? Мы занимали только четыре, оставалось еще шесть на нашем этаже и десять на втором. Или они нежилые? 

Я спускалась, погруженная в свои мысли, и не успела среагировать на мужчину, вылетевшего на лестницу из двери на втором этаже. Не ожидая препятствия на своем пути, он врезался мне в спину, и мы оба, не удержавшись на ногах, скатились по ступенькам.

– Ууууу, – жалобно возопила я из-под тяжелого мужского тела. 

– Хршшш, – раздраженно прошипел куратор.

Светлая Мать, да ты издеваешься надо мной!

– Альяр-ра! – рявкнул он. – Что ты тут делаешь? 

– Лежу, – констатировала я. – Ты меня сейчас раздавишь, Тарий. 

– Куратор Ош, – поправил он. 

– Куратор Ош, – послушно повторила я. – И все-таки, не мог бы ты слезть? 

Он слегка приподнялся на локтях, впрочем, не позволяя мне сдвинуться ни на сантиметр. 

– Голову не ушибла? 

– Ушибла. А что не ушибла, то отдавил злой куратор; как теперь на практику идти – не представляю! – съехидничала я и уперлась в него руками. – Слезай давай! 

Он нехотя встал, помогая мне подняться. А затем, пробудив силу и схватив за плечо, второй рукой быстро провел по моей спине, сверху вниз. В местах, которых он касался, сквозь тело проходила горячая волна – это оказалось неожиданно приятно. 

– Убрал последствия падения. Теперь на практике придется впахивать, оправданий у тебя нет. 

– Что ты делал в нашем корпусе? – Мне стало любопытно. 

– В вашем? – усмехнулся он. – Что ж. В вашем корпусе я живу. Или вы надеялись, что получили в свое пользование целое здание? 

– Нет, но и соседа верховного главнокомандующего тоже не ожидали. 

– Мне так спокойнее. – Он устало потер лоб и поморщился, будто вспомнив о чем-то неприятном. – Логичнее было расселить вас в корпус Одаренных, но там нет свободных комнат. А здесь живу я и несколько Проклятых, которым доверяю, как себе. 

– Кирис не в их числе? – Представив, что мерзкий Проклятый может спать этажом ниже, я поежилась.

– Он живет в другом месте. Но он лоялен, Альяра. Лояльность на севере ценится так же высоко, как доверие. 

– Действительно. А в свободное время пусть хоть всех Одаренных высосет, да? – ядовито процедила я. 

Тарий выпрямился и напрягся, буравя меня взглядом. От прежней дружелюбной атмосферы не осталось и следа – воздух между нами трещал, как защитная магическая сеть. 

– Куратор О-ош! – ангельским голосом протянула спустившаяся вниз Лейра. 

Да чтоб ее скроф съел, как же она не вовремя!

Я тут же устыдилась своей мысли. В паре сотен метров от Гнатской Пустоши невинное выражение, привычное любому столичному жителю, внезапно обрело мрачный смысл. Осуществимый. 

– А мы на практику собрались. Дадите нам какой-нибудь полезный совет? – мило улыбнулась подружка. 

– Отчего же не дать, – ледяным тоном произнес Тарий. – Запомните, практикантка Кери-Ут, что при виде чудовищ бойцы не убегают, а сражаются. 

Не удостоив ее даже взглядом – все это время он, не отрываясь, продолжал смотреть на меня – мужчина резко развернулся и вышел из здания. 

– За что он так? – У Лейры от обиды задрожали губы. 

– Не обращай внимания, он просто… Проклятый. Лучше пойдем, разомнемся перед занятием и покажем всем, что с девушками-Одаренными не шутят! 

На полигоне, где проходила практика, было людно. Кто-то бегал, кто-то занимался на тренажерах; в дальней части спарринговали – оттуда доносились довольные и не очень вскрики болельщиков. 

Увидев возле брусьев на спортивной площадке братьев, мы подошли к ним и встали рядом, наблюдая за их разминкой. 

– Одаренки, чего стоите? Подключайтесь! – Мемер еще раз отжался и встал в боковую планку. 

Лейра скептически осматривала грязную поверхность покрытия, мучительно вздыхая при взгляде на свои белоснежные перчатки. Я же опустилась на землю и присоединилась к парням. 

Постепенно наша компания росла – сначала пришли остальные Проклятые, затем подтянулись и Одаренные. 

Ровно в три к площадке подошли Тарий, Ворон, и незнакомая девушка с такими же седыми, как у Ворона, волосами. 

– Я Ворон, а это Тиала, – представил девушку он. – Моя сестра и по совместительству напарница. Мы будем обучать вас практическим основам боя – чтобы вы знали, что стоит делать, а чего никогда нельзя предпринимать при встрече с чудовищами. 

– Для допуска в Пустошь вам нужно пройти и сдать три уровня, – подхватила Седая. – Первый – спарринги. Второй – сражение с чудовищем в контролируемой нами среде. И третий – схватка в реальных условиях Пустоши. Вопросы? Нет? Поехали! 

– Позвольте, вы же и слова не дали вставить, – возмутился староста. Теперь, с очками на носу, он вновь чувствовал себя неуязвимым. – Разумеется, у нас есть вопросы. Сколько лет вы занимаетесь обучением новых рекрутов? Тренировали ли до этого Одаренных? И какой процент пострадавших после первого выхода в Пустошь из тех, кого готовили вы?

Тиала хмуро глянула на Эйджела.

– А я тебя предупреждал, Тиа, что будет нелегко: у Одаренных нет ни уважения к субординации, ни понимания, что такое военный лагерь. Изнеженные, избалованные, самоуверенные, и совсем не готовые к борьбе. Наслаждайся! – Тарий тихо рассмеялся – и ласковый смех, предназначенный не мне, пробрался внутрь и наполнил необъяснимой досадой. 

Я не могла отвести от куратора глаз. Такой знакомый. Такой чужой. Про́клятый. Мне претит его магия. Принципы. Взгляды на жизнь. Но почему тогда так больно на сердце?

– Практикантка Райас, не на меня надо пялиться, а на преподавателей, – язвительно обронил куратор, проходя мимо меня.

Три года назад

– Золотинка, не на меня надо смотреть, а на город, – с улыбкой произнес Тарий, показывая рукой на раскинувшийся перед нами вид. 

Когда дверь башни распахнулась – а вместе с ней в изумлении распахнулись мои глаза, Тарий завел меня внутрь. Свет вспыхивал по ходу нашего движения, и крохотные шарики, закрепленные на стенах, освещали изящную круговую лестницу. Я порывалась рассмотреть, заглянуть в каждый уголок этого загадочного места; но мужчина крепко держал за руку и уверенно тянул наверх. 

Город с высоты, несомненно, был потрясающе красив, но разве могло это сравниться с тем, что мы находились внутри Колокольни, на самом верхнем ее ярусе? С тем, что, прижавшись друг к другу плечами и свесив ноги вниз, сидели на площадке под колоколом, тем самым, что бьет лишь раз в год? Я продолжала восхищенно глазеть на удивительного мужчину, показавшего мне чудо. 

– Как это возможно? Она же считается… считалась… запертой? Недоступной?

Он рассмеялся, наслаждаясь произведенным впечатлением и моим восторгом. 

– Считается, Золотинка. Но факт и истина – две разные вещи. Факт – башня закрыта. Истина в том, что не для всех. – Помолчав, добавил: – Факт – у Проклятых темная сила, отличная от силы Одаренных. Истина – мы ничем друг от друга не отличаемся. 

– Ты шутишь? – Я шокировано посмотрела на него. 

– Ничуть. 

– Одаренные не пьют силу Проклятых! Не высасывают их! Не лишают дара! 

Вскочив, я начала нервно расхаживать по площадке. Сравнить Проклятых и Одаренных, сравнять их! 

– Но точно так же могут убить, с помощью своей магии. В чем тогда разница? – повернулся ко мне Тарий. 

– Нет, – помотала я головой. – Нет. 

Сев напротив, задумалась. А затем резко выдохнула, решившись. 

– Мне было двенадцать, сестре – шестнадцать. Май в тот год стоял нестерпимо жарким, и мы с Элирой сбежали из дома в любимую джелатерию, полакомиться мороженым. Элира с неделю как поступила в Академию Одаренных и с нетерпением ждала осень: штудировала книги, практиковалась в заклинаниях. Ее считали одной из самых перспективных студенток грядущего первого курса. Талантливая, необыкновенно живого ума и обладающая колоссальным для своего возраста магическим резервом. 

На обратном пути мы решили срезать через пустырь – знали, что родители не одобрят, если обнаружат – но что могло случиться в центре столицы, в двух шагах от главной площади, да еще и в середине дня? 

Проклятый.

Мы заметили его слишком поздно: странного иссиня-бледного шатающегося человека. Элира, еще не осознав, что это Проклятый, почувствовала опасность и толкнула меня в сторону, мгновенно набросив заклинание, отводящее глаза – совсем слабенькое, но оно меня и спасло. 

Сестра была сильна для своих шестнадцати, но разве могла она справиться с мощью отчаявшегося, умирающего от слабости Проклятого, увидевшего шанс на спасение? Даже с нулевым резервом Проклятые способны высосать мага! 

Я стояла, укрытая магической пеленой, не в силах сделать и шагу, и наблюдала за ужасной, пугающей сценой. Страх сковал меня, поглотил; я беззвучно плакала. Где-то глубоко билась мысль, что надо бежать и звать на помощь, но я продолжала оставаться на месте.  

Помню, Проклятый шарил вокруг своими сумасшедшими глазами, ощущая мое присутствие, но не мог сосредоточиться достаточно, чтобы меня увидеть. Спугнула его большая шумная компания, решившая, как и мы, выбрать короткий путь – и он, достаточно восстановивший силы, скрылся. 

А Элира осталась без магии. Из юного дарования превратилась в нулевку. 

– Ненавижу Проклятых. – Я покачала головой. – Они – чудовища, и место им всем на севере, с остальными чудовищами из Гнатской Пустоши.

– Мы не все такие, Золотинка, – с грустью прошептал Тарий, нежно проводя рукой по моей щеке.

«Мы». Слово ударило плетью, пронеслось вихрем внутри, закручивая боль в тугой комок. Я подняла на него глаза, еще недоверчиво, неверяще. Моя горесть отразилась в его взгляде. Он сделал осторожное движение вперед – я дернулась назад, больно упав на локти. Тут же вскочила. 

– Не подходи ко мне, Тарий. 

Я не верила. Не хотела знать. Как я не хотела знать!

– Ты Проклятый? – чужим холодным голосом спросила я. 

– Да, Золотинка. 

***

Настоящее время

– Еще раз! Райас, что ты вечно валишься на землю, ноги не держат? Ариджи, а ты нападай в полную силу, не сдерживайся! – орала на нас Тиала. 

– Да как же в полную, – возмущался Мизар, помогая мне подняться. – Жалко ведь, а если поломаю ей что-нибудь?

– То в нашей замечательной лечебнице ее вылечат. Нападай. В полную. Силу. Начали! 

– Извини, – беззвучно шепнул парень и встал в боевую стойку.

Ну все, мне трындец. 

В самом начале тренировки Седые поделили нас между собой и сформировали совместные двойки Проклятых и Одаренных. Я попала в группу к Тиале, а моим партнером по спаррингу оказался Мизар. Правило было одно: в бою использовать новые плетения, показанные Шаримом; в остальном же – никаких запретов. Можешь свернуть противнику шею без магии? Пожалуйста, сворачивай. 

Тиала, в отличие от сдержанного и уравновешенного брата, спокойно разъясняющего ошибки своей группе, неистовствовала: носилась между нами, критиковала и ругалась. И очень, очень злилась на Мизара за его осторожные, ослабленные заклинания. 

Мне, правда, и их хватало: каждый раз на землю падала я, а не мой соперник. Судя по остальным парам, у всех Одаренных дела шли не очень. Нам недоставало скорости, быстроты реакции, но главное – практики с измененными магическими схемами. 

Я плюнула на защиту – все равно щиты рассыпались за пару секунд – и решила атаковать. Мизар с легкостью отбивался, блокируя мои едва долетающие чары. После очередного грозного выкрика Тиалы он перешел в нападение и выпустил огненную молнию. Боковым зрением я увидела, что у Седой зажглись глаза, и она метнула к молнии что-то свое. 

Мой щит, естественно, развалился не вовремя, поэтому ударило меня знатно: перекувыркнуло в воздухе и приложило о землю. Не знаю, на сколько я вырубилась, но когда способности видеть и слышать вернулись, вокруг меня была суета. 

– Убили! – в панике кричала Лейра.

– Тихо, не ори. Никого не убили. Альяра, не шевелись, – голос Тария долетал словно через пелену. – Тиа, какого гната ты сделала? 

– Да я лишь капельку усилила Мизара, а то что он с ней нежится! Они же должны осознавать реальность.

– Вы совсем чокнулись, мы впервые с таким плетением работаем, тут осознавай не осознавай, защита от этого не улучшится! – негодовал Нэйр. 

– Ужасная, непростительная и непозволительная ситуация. Я требую встречи с представителем Одаренных, – взволнованно вещал Эйджел. – Теперь не удивительно, откуда в Гнатской Пустоши столько случаев исчезновения магов, вы же их еще на практике изводите!

– Альяра, посмотри на меня. Говорить можешь? – Тарий склонился надо мной, обеспокоенно всматриваясь в лицо.

– Могу, – прошелестела я. – Почему тебя два? 

– Потому что голову ты все-таки отшибла, – хмыкнул он. – Я отнесу тебя к целителям. 

– Думаю, это лучше сделать мне. – Рядом с двумя головами куратора появилось два Нэйра.

– Вы, практикант Ларейн, остаетесь здесь и продолжаете тренироваться. – Тарий осторожно подхватил меня на руки и понес. 

– Твои друзья поставили своей целью меня прибить? Сначала Кирис, теперь Тиала, – задумчиво произнесла я. 

Двоиться в глазах почти перестало, и я внимательно следила за выражением его лица, особенно при упоминании Седой. Мысль о том, что между этими двумя что-то есть, неприятно царапала внутри. Но Тарий лишь пожал плечами. 

– Не держи на Тию зла, она слегка переусердствовала. Не привыкла работать с Одаренными.

– Почему у них с Вороном седые волосы? – полюбопытствовала я. Этот вопрос мучил меня с момента знакомства с Седым. – Это влияние Гнатской Пустоши?

– Нет. Они все детство прожили у свихнувшегося Одаренного – тот искал способ избавить Проклятых от темной силы и экспериментировал на них. Обшил стены их комнат виррилом – камнем, впитывающим магию. Так, например, оборудованы камеры в Хагратской тюрьме. И в течение семи лет держал их магический резерв на нуле. Когда их спасли, Ворону исполнилось четырнадцать, Тие – двенадцать. Оба были практически при смерти: истощенные, одичалые и седые.

Я в немом ужасе уставилась на Тария. Он повернул ко мне голову, все такой же бесстрастный и невозмутимый; однако крылья его носа дрожали, и мне стало понятно, каких сил ему стоит сохранять хладнокровие. 

– Светлая Мать, как они, должно быть, ненавидят Одаренных!

– Нет, Альяра, не ненавидят. Один жестокий маг – не причина ненавидеть всех. Даже им, пережившим такую травму, удалось это осознать. 

Я вспыхнула, мгновенно поняв, что куратор намекал на меня. 

– Прости, я не хотел тебя задеть, – тут же добавил он. – Но возможно, эта история поможет тебе пересмотреть свои взгляды. А нахождение в лагере покажет, что не все Проклятые – чудовища. 

Прикрыв глаза, я прислонилась щекой к лацкану его пальто.

Не хочу думать. Ни о ненависти, ни о прошлом. 

– Тарий, а почему Ворона так зовут? 

Тот неожиданно развеселился.

– А эту историю, в отличие от трагической детской, он хранит очень ревностно. Так что придется тебе сначала завоевать его доверие. 

***

– Старосте, представляешь, снова очки разбили, – сообщил Киш.

– А Иллат – он в паре с таким невысоким светловолосым Проклятым стоял – психанул в конце тренировки. Что-то они не поделили и сцепились, наплевав на новые плетения, – добавил Нэйр.

Я сидела на кровати, переводя взгляд с одного на другого и оценивая услышанное. 

Меня уже проверили на внутренние повреждения, исцелили внешние и накачали снадобьями для восстановления, обещая отпустить совсем скоро. Ребята пришли ко мне после ужина и, ожидая выписки, развлекали новостями. 

– Он в порядке?

– Чего ему сделается! Поныл, конечно, из-за своих стекляшек, но… А. Ты про Иллата, – сконфузился рыжий.

– Проклятый не сдержался, присосался к его силе. Но Ворон их быстро разнял. Иллат, конечно, взбешен. Его в целом ситуация с совместным обучением злит. Он даже отцу написал, попросил разобраться, какого гната нас сюда так спешно закинули.

Ого. Отец Иллата состоял в Королевском Совете, и отношения между ними были напряженными. Иллат всю жизнь пытался доказать, что и без высокопоставленного родственника сможет достичь всего, что захочет. Как же сильно он раздражен, что решился воспользоваться статусом Иртона-старшего.

– А еще куратор Ош объявил, что утренние тренировки теперь будут проходить с шести до девяти! – Киш сокрушенно всплеснул руками. – Мы, мол, такие неумехи, что стандартная программа не подходит, и нас надо гонять еще больше.

Я застонала.

– Слушайте, а выходные нам положены? Завтра же воскресенье!

– Ты прямо как Эйджел, – хохотнул рыжий. – Он спросил, свободны ли мы завтра, а то ему библиотеку посетить некогда!

– Утренние тренировки и вечерняя практика проходят ежедневно. А занятия с Шаримом теперь только по будням, – объяснил Нэйр.

Понятно, выспаться нам в ближайшее время не грозит.

– Когда тебя уже отпустят? – Киш нетерпеливо заходил по комнате. Потрогал картину на стене. Подвигал по подоконнику горшок со страшненьким, почти высохшим цветком. Открыл и закрыл окно. Зашел в крохотную ванную комнату и закричал оттуда: – Жаль, что ты на ужин не попала! Нас кормили таким вкуснющим шоколадным тортом, умереть можно! Я четыре куска слопал. А пятого мне не дали. Сказали, обойдусь!

– Я попросил Лейру захватить тебе кусочек, – обрадовал меня Нэйр.

– А если тебя на ночь в лечебнице оставят, можно я его съем? Пропадет ведь, – заныл услышавший это рыжий.

Наконец вернулась целительница-Одаренная.

– Может, вы до утра ее подержите? – с надеждой спросил Киш. В его глазах плясали маленькие шоколадные тортики.

– Командир Ош приказал поставить вас на ноги максимально быстро, – с улыбкой сказала мне девушка. – Так что вы можете идти. Постарайтесь сегодня больше не падать. 

На входе в корпус мы столкнулись с куратором. Посмотрев на ребят, застывших, словно стражи, с обеих сторон от меня, он хмыкнул. 

– Практикантка Райас, на два слова. 

Нэйр сильнее сжал мой локоть; я осторожно высвободилась, кивнув друзьям – мол, встретимся в комнате. 

Тарий стоял совсем близко – серьезный, задумчивый и очень уставший. Он выглядел таким замученным, что мне ужасно захотелось его обнять. Я отогнала от себя навязчивую мысль, и излишне резко спросила: 

– Что ты хотел?

– Пойдем. – Он протянул мне руку.

Тело внезапно стало ватным и перестало мне подчиняться. Безропотно вложив свою ладонь в его, я крепко ее сжала, готовая последовать за ним, куда угодно. Кончики моих пальцев слегка подрагивали, и Тарий это почувствовал.

– Замерзла? – спросил мужчина, останавливаясь возле одной из дверей на втором этаже. 

– Нет, – внезапно охрипшим голосом ответила я. 

И шагнула за ним в комнату. 

Жестом указав мне на широкий диван, Тарий отошел к заваленному горой папок и документов столу. Я присела, с любопытством озираясь вокруг. Гостиная (или же кабинет?) была просторной и уютной. Вдоль одной из стен стоял гигантский книжный шкаф, полностью забитый книгами, чуть дальше – практически вплотную к окну, находился массивный деревянный стол с таким же солидным стулом. В камине, располагавшемся напротив дивана, ярко горел огонь; от него шло приятное, расслабляющее тепло. Зарывшись в мягкие подушки, я прикрыла глаза. 

Тарий шуршал бумагами, бормоча себе под нос:

–  Да где же… Вот гнат, куда подевалась? Здесь ведь была. Аа, нашел! 

Он подошел ко мне и вложил в руки лист бумаги, исписанный аккуратным почерком. Я пробежалась взглядом по строчкам, выхватывая отдельные фразы и ничего не понимая.

«Студентка пятого курса Академии Одаренных Альяра Райас…»

«…перенаправить в столицу…»

«…восстановить на практике в Магбюро…»

«…приказ вступает в силу незамедлительно…»

«…одобрено Королевским Советом и ректором Академии Одаренных…»

В самом низу переливалась печать Королевского Совета – такую ставили на все официальные документы, одобренных Советом. Подделать ее было невозможно. 

– Это что? – потрясла я приказом.

– Твое отстранение от боевой практики. Завтра с утра ты отправишься в Угрест, а оттуда вернешься в столицу. Поздравляю, практикантка Райас, вы свободны. Желаю успехов в Магбюро и карьере Хранителя. 

Я растерянно вглядывалась в застывшее ледяной маской лицо куратора. Он серьезно? 

– Когда ты успел? Почта же раз в неделю ходит, – невпопад заметила я.

– У должности главнокомандующего есть свои преимущества, – равнодушно пожал плечами он. 

Нет, он правда серьезно? Он выгоняет меня из лагеря, отсылает обратно? Я прислушалась к себе, пытаясь отыскать радость. Я же терпеть не могу этот лагерь, этих Проклятых и эту холодную Гнатскую Пустошь! Но внутри все кипело от обиды и злости; хотелось то ли закричать, то ли ударить этого высокомерного гада.

– Спасибо, я не хочу. – Я кинула дурацкий документ в него. Пусть сам уезжает!

Тот даже не шевельнулся, а выражение его лица осталось таким же бесстрастным. В полной тишине листок бумаги медленно опустился на пол между нами. 

– Это не обсуждается. Это не предложение, а приказ. 

– Я! Не! Хочу! – схватив листок, я начала рвать его на части. 

Тарий, приподняв бровь, следил за моими усилиями. 

– Гнатова бумага, почему она не рвется! – выбесилась я. 

– Она защищена от любого воздействия. Чтобы впечатлительные практикантки не уничтожали важные документы. 

– Знаешь, что, Тарий, – разъяренно прошипела я, подходя вплотную к нему. – Ты настолько сильно меня ненавидишь, что даже два дня не смог вытерпеть? Где твоя хваленая идеальная актерская игра?!

Запрокинув голову, я смотрела в его черные пульсирующие зрачки. 

– Дело не в ненависти, Альяра, – наконец выдохнул он. И большим пальцем правой руки коснулся моего виска, слегка поглаживая кожу. – Не спорь со мной, девочка. Уезжай. 

Он склонился ниже, оказавшись так близко, что я ощутила его горячее дыхание на своих губах. В груди сладко заныло – то ли от волнения, то ли от ожидания – и я подалась ему навстречу. 

– Ошик, милый, ты срочно нужен! – Дверь в комнату распахнулась, и мы с Тарием тут же отскочили друг от друга, приняв невозмутимый вид. – У нас прорыв в западном секторе, и… – увидев меня, Тиала оборвала себя на полуслове. – Ты занят?

Девушка буравила меня недружелюбным взглядом, явно пытаясь понять, что я здесь делаю. 

– Нет. Практикантка Райас уже уходит, – бесцеремонно ухватив за плечо, он потащил меня к выходу. После фразы Седой его лицо мгновенно стало жестким, собранным.

– Что такое прорыв в секторе? – тихо бормотала я. – Прорыв границы? 

– Да, – поморщился он. – Иди в комнату. О прорыве никому ни слова – это закрытая информация, ясно?

Я кивнула. Тарий посмотрел на меня, будто собираясь сказать что-то еще, но затем лишь развернулся и закрыл дверь прямо перед моим носом. Последним, что я успела разглядеть, была Тиала, по-свойски достающая из шкафа мужскую одежду. 

В нашу комнату снова набилась толпа. 

«Близнецы» отрабатывали новые плетения, пытаясь потушить огненную вспышку. Пока выигрывала (или проигрывала, смотря как посмотреть) только подпаленная подушка. Нэйр и Киш следили за их успехами и громко ржали каждый раз, когда вместо того, чтобы потухнуть, огонь угрожающе раздувался, стремясь дотянуться до бровей и волос ребят.

Лейра с Иллатом сидели рядышком, склонив друг к другу головы, и тихонько болтали. Я невольно залюбовалась: смуглый брюнет и белокожая, светловолосая голубоглазка – ночь и день, кофе и молоко. Все, в том числе и подружка, знали, что Иллат влюблен в нее с первого курса; в нужные ей моменты Лейра беззастенчиво этим пользовалась, но отклоняла любую возможность дать ему реальный шанс. 

Эйджел, примостившись в углу моей кровати, сосредоточенно читал. Он вздрогнул от неожиданности и тоненько, по-девчачьи, пискнул, когда я плюхнулась на кровать и слегка пихнула его в плечо. 

– Говорят, ты снова очки разбил?

– Угу. – Староста отложил книгу. – Пришлось подзадержаться после практики на полигоне, поискать отлетевшую дужку. Ползал там вокруг площадки. Так и не нашел, – тоскливо вздохнул он. – Зато подслушал, как куратор устроил Тиале разбор полетов. Даже я впечатлился, насколько четко и методично он расписал ее ошибки в сегодняшней практике. В конце добавил, что ревность и вспыльчивость нужно держать под контролем. И ушел.

Ревность и вспыльчивость. Хм. Седая ревнует? Вспомнив ее недавнее «Ошик, милый», я поморщилась. Фраза до сих пор стояла у меня в ушах и чрезвычайно выбешивала. Неужели между куратором и Седой что-то есть? 

Я похолодела. А если он и выгоняет меня из-за этого? Гнатов Проклятый!

– Тарий Ош меня домой отправляет, – шмыгнув носом, прошептала я старосте на ухо. 

– Как домой? А практика? – всполошился тот.

– Тихо ты! – шикнула я и вкратце пересказала разговор с куратором. Умолчав лишь о некоторых моментах. 

– Даа, с приказом Королевского Совета поспорить сложно, – поджал губы Эйджел. – Может, скажем ему, что у нас любовь, и нас нельзя разлучать? Мое сердце, конечно, навсегда принадлежит науке, но ради тебя я готов пойти на жертвы. 

– Ну уж нет. С него станется и свадьбу нам устроить. А я тебя, мой занудный друг, в качестве мужа придушу очень быстро, – грустно усмехнулась я. – Ничего, завтра поговорю с ним еще раз. 

И улыбнулась, скрывая тревогу – меня одолевали большие сомнения, что мне удастся переубедить упертого Тария. 

– Альяяяар, а ты свой тортик будешь? – возникло перед нами страдальческое лицо Киша.

– Ты за ужином и так полторта схомячил, куда тебе еще? – возмутился староста.

– Я же не на твой кусок претендую, безочкарик!

– А у меня обостренное чувство справедливости, рыжий.

Я обхватила руками друзей и крепко обняла несмотря на их бурчание. Эти двое – несносный балагур и правильный зануда – моя семья, и уже завтра я могу остаться без их вечных перепалок.  

– На троих поделим, – решила я.

Через пару часов, разогнав ребят по комнатам, мы с Лейрой упали без сил. 

– Почему дни здесь так долго тянутся, это еще одна аномалия Гнатской Пустоши? – простонала подружка. – Пошевелиться не могу, а так в купальни хотела сходить!

– Сходишь завтра, – сквозь зевоту произнесла я.

Проснувшись среди ночи, я долго лежала, наблюдая за причудливыми узорами теней, бегущими по потолку. А затем решила выглянуть в окно, и онемела от раскинувшейся перед глазами красоты: повсюду, куда ни посмотри, лежал снег. Крупные хлопья ровным покрывалом падали на землю, любопытные снежинки резвились в воздухе и приклеивались к окну. 

На юге, в столице, снега практически не бывало, и выпадал он всегда незаметно, как-то стыдливо, чтобы через пару часов уже исчезнуть. 

Такого снегопада я не видела никогда в жизни. В спешке даже не набросив на пижаму кофту, я выбежала из комнаты и спустилась на улицу. Восторг первого настоящего снега переполнял меня, я крутилась, ловила снежинки ртом и не чувствовала ни холода, ни усталости. 

Подняв голову, нашла окна куратора: те были темными, безжизненными. Интересно, вернулся ли он из Пустоши или до сих пор справляется с последствиями прорыва? 

При мысли о чудовищах, вполне возможно, колесивших сейчас вокруг лагеря, я поежилась и решила вернуться в комнату.

Внезапно мое внимание привлекли тихие звуки, раздавшиеся с аллеи. Сквозь густые хлопья снега я разглядела фигуру, отделившуюся от корпуса напротив. Свет от фонаря упал на его лицо, и я вскрикнула, тут же прикрыв рукой рот. 

Кирис! 

Что он делает в три часа ночи на улице? Вряд ли его взволновал снегопад. 

Мужчина тоже меня заметил. Я напряглась, уверенная, что он не упустит случая отомстить за прошлый раз, и поспешила сплести щит. Тот, к слову, получился стабильным и не пытался развалиться.

Проклятый при виде меня встревожился, словно не ожидал, что в такое время его могут обнаружить. А затем, пульнув заклинание, со всех ног помчался прочь. При соприкосновении с его заклятьем мой щит развалился, к счастью, впитав в себя большую часть магии. Оставшаяся часть срикошетила в руку, и та безвольно повисла. Затормаживающее заклинание! Кирис очень не хотел, чтобы за ним последовали. Так и знала, что этот мерзкий Проклятый задумал какую-то гадость. 

Не колебаясь ни секунды, я кинулась следом. 

Проклятый успел убежать довольно далеко. Увидев мелькнувшую тень в конце аллеи, я прибавила скорость. Завернула за угол – мужчина добрался до защитной линии лагеря, а спустя секунду оказался уже за ней. 

Но это невозможно! Вход в лагерь, круглосуточно охраняемый стражей, располагался совсем в другой стороне. А магический «забор» по всему периметру не позволял проникнуть на территорию или, наоборот, покинуть ее. По крайней мере, так нам рассказывали. 

Добежав до места, где исчез Проклятый, я заметила брешь в защите. Сама защита выглядела как сеть, сотканная из тонких мерцающих нитей. Ее часть, не больше полуметра в ширину, сейчас не светилась. 

Я осторожно дотронулась здоровой рукой – вторая все еще висела плетью – до сети, и запоздало подумала, что могу временно лишиться обеих рук, если меня долбанет. Но пальцы спокойно прошли сквозь, не встретив никакого сопротивления. Я пролезла наружу. 

И впервые задумалась о том, что я творю. На ногах – легкие спортивные тапочки, из одежды – пижама, спасибо хоть не кружевной пеньюар, в котором я обычно спала в столице. 

Но тут вдалеке мигнул свет, и все разумные мысли и доводы выветрились из головы. Узнаю, что задумал Проклятый, и взамен на информацию заставлю Тария оставить меня в лагере. 

Я рванула вперед. 

Кирис направлялся в сторону Пустоши, и чем больше я отдалялась от лагеря, тем толще становился слой снега. Бежать стало сложнее, и судя по сокращающемуся между нами расстоянию, не только мне. 

Вскоре я увидела ее. Границу, отделяющую Гнатскую Пустошь от остальной территории королевства. Единственную защиту, стоящую между нами и беспощадными чудовищами. 

Проклятый в секунду пересек ее – видно, там тоже была лазейка. Повторив его маршрут, я нашла деактивированную часть силового поля. 

Я – в Гнатской Пустоши. 

Удивляться и пугаться времени не было. Заприметив впереди движение, я вновь сорвалась с места. 

В том, что Кирис творит что-то запретное, я не сомневалась. Но что? Чем он может заниматься в Пустоши в такое позднее время, да еще и именно в ту ночь, когда произошел прорыв? 

Задумавшись, я не сразу поняла, что больше не вижу мужскую фигуру. 

Куда же он делся? Продолжая двигаться в прежнем направлении, я нервно заозиралась. Вокруг бушевала метель, и следы заметало в секунду – обернувшись, я не увидела даже своих.

Гнат, зачем я вообще сюда сунулась! Внезапно причины, подвигнувшие меня на преследование, показались дурацкими и неубедительными. Что, если на самом деле Проклятый здесь абсолютно законно? Может, эти проходы – стандартные для разведчиков, а я нафантазировала себе невесть что. 

Я резко остановилась. Пора поворачивать обратно, и надеяться, что я не свалюсь посреди снежной Пустоши от переохлаждения. Хлопья снега больно впивались в лицо и застилали глаза. 

И тут я услышала вой. Долгий, протяжный, пробирающий до мурашек; казалось, он раздавался со всех сторон, приковывая меня к месту и лишая остатков смелости. Этот вой мог означать только одно – бенгал совсем рядом. 

Он выскользнул из темноты внезапно – гибкий, ловкий, смертельно опасный. Я бросила в него сдерживающей сетью, молясь Светлой Матери, чтобы плетение не рассеялось сразу. И побежала. 

Я неслась изо всех сил, даже не будучи уверенной, что выбрала правильное направление. Луну скрывали плотные облака, и все, что я могла разглядеть – километры совершенно одинаковых невысоких холмов, покрытых ровными шапками снега. 

За мной по пятам гнался бенгал, и с каждым прыжком чудовище сокращало дистанцию. Он ощущал азарт охоты, я – близость своего конца. Какой позор для Одаренной – погибнуть в Гнатской Пустоши, трусливо убегая от хищника! 

Но мой магический резерв был практически на нуле, а бенгалы редко нападают в одиночку. С несколькими точно не справиться. 

Неожиданно впереди мне померещилось движение. Неужели еще одно чудовище? Нет, человек! Сменив траекторию, я двинулась навстречу ему. Мне оставалась всего пара десятков метров, как резкая боль пронзила все тело. Я упала, придавленная тяжелой тушей бенгала. 

Внезапно давление пропало; перекатившись на спину, я оценила ситуацию. Тело чудовища висело в воздухе, управляемое магией куратора. 

Приложив дрожащие ладони к лицу, я измученно выдохнула. Спасена, но кем! Ненавистным Проклятым, который хочет вышвырнуть меня из лагеря!

Я не успела и пикнуть, как сильные руки спасителя обхватили меня за талию и дернули вверх. Мужчина держал твердо, уверенно, даже грубо. 

– Какого скрофа ты сунулась туда? – Жаркое дыхание опалило мои щеки. – Жить надоело? 

– Отпусти. – Я с ненавистью уставилась в полыхающие серебром глаза куратора. 

Изо всех сил уперевшись ладонями в широкую грудь мужчины, я попробовала высвободиться. Куда там – он даже не шелохнулся! Продолжал прожигать взбешенным взглядом, не обращая внимание на мои безуспешные попытки. 

– Ты понимаешь, чем рисковала? Понимаешь, что еще немного – и тебя не спас бы даже я? Сунуться в Пустошь ночью, когда она кишит чудовищами! О чем ты думала? – Он яростно встряхнул меня за плечи.

– Отпусти меня, Проклятый! – презрительно скривилась я.

Главное – не показать, как я волнуюсь. Лучше пусть видит отвращение, а не страх.

Покачав головой, он шумно выдохнул и ослабил хватку. Я тут же отступила на два шага назад и растерянно остановилась.

Я ведь хотела, чтобы он меня отпустил. Тогда откуда это разочарование внутри, это сожаление? 

Без его рук мгновенно стало холодно, и я зябко передернула плечами. Вокруг – бескрайнее снежное поле, а я одета лишь в легкую льняную рубашку. В чем вышла на улицу, в том и бросилась в Пустошь. 

Заметив, что я дрожу, куратор накинул на мои плечи свое пальто и крепко прижал к себе. Закрыв глаза и не шевелясь, я вдыхала терпкий мужской запах разгоряченного тела. 

– Ты напугала меня, Золотинка, – тихо-тихо прошептал он, проведя губами по волосам. 

Сердце екнуло где-то в пятках от давно забытого нежного прозвища. Он боится за меня? Нет, не может быть. Тарий Ош ненавидит меня. Так же сильно, как я ненавижу его. 

Я понимала, что нужно отстраниться, убежать и больше никогда в жизни не приближаться, даже не смотреть на опасного Проклятого. Уехать в столицу и забыть, удалить из головы все воспоминания. Но предательское тело не слушалось. Обхватив мужчину, я сомкнула руки на его спине и уткнулась лбом в ключицу. Щеки горели – от волнения? От стыда? Даже дыхание не успокаивалось, и я дышала, как загнанный зверек: тяжело и быстро.  

– Пойдем, я провожу тебя в комнату, – разрезал уютную тишину холодный голос Тария. 

Удивленная такой резкой переменой настроения, я подняла голову. Он вопросительно вскинул брови, смерил меня пустым, равнодушным взглядом и отодвинулся. 

– Ступай четко за мной, ясно? – И, не дождавшись ответа, быстро зашагал вперед.

 Я последовала за ним, едва не плача от глупой, бессмысленной обиды. Что ты себе придумала, Альяра? 

Тарий Ош – Проклятый. 

А Проклятые не умеют любить.

Ноги подкашивались от усталости и холода, и я никак не могла прибавить темп. Так и ковыляла, ругаясь то на себя, то на Тария. 

– Так мы до утра будем идти, – буркнул он, оглянувшись, и подхватил меня на руки. 

До корпуса мы добрались без приключений. 

Не обращая внимания на мои протесты, куратор поднялся на второй этаж, громко протопал по коридору и занес к себе. 

– Нашлась беглянка, – произнес он, поставив меня на пол. 

Я удивленно на него покосилась, а затем заметила, что в комнате мы были не одни: возле окна с серьезным лицом стоял Ворон, а в кресле, недовольно скривившись, сидела Тиала. 

Они-то что здесь делают? 

Все трое молчали. Я переводила взгляд с одного Проклятого на другого, с каждой секундой переживая все больше. Наконец мне это надоело.

– Ну, я пойду? – И начала пятиться к двери. 

Тиала вскочила с кресла и одним прыжком оказалась возле меня. 

– Ты поставила под угрозу всю группу разведки своим побегом! Безответственная, безрассудная, эгоистичная Одаренная! А если бы он погиб, спасая тебя? – злобно выкрикнула девушка, хватая Тария за руку. 

– Тиа, успокойся, – мужчина аккуратно встряхнул ее за плечи. – Поговорим завтра. Оставьте нас. 

Ворон сочувствующе мне кивнул и пошел к выходу. Тиала обожгла очередным гневным взглядом, но тоже безропотно двинулась за братом. Мы с Тарием остались одни. 

– Как ты узнал, что я в Пустоши?

– Сигналка сработала, что кто-то прошел через проход Кира. Он вечно забывает их за собой закрывать. 

– Проход? Это была не брешь в защите?

– Нет, конечно, – удивленно посмотрел он. – У разведчиков есть способы временно деактивировать часть сети, чтобы проходить в нужном месте. 

– Но Кирис вел себя так подозрительно, – прошептала я, чувствуя, как начинают гореть щеки. 

– Альяра, – вкрадчиво произнес Тарий, – то есть ты отправилась в Пустошь на основании своих домыслов? Неподготовленная? В пижаме и легких тапочках? В одиночку? – С каждой новой фразой его голос становился громче. 

– А что я должна была делать? Если Проклятый в середине ночи крадется куда-то, явно раздосадованный, что его заметили, это выглядит подозрительно! А он еще и замораживающее заклинание в меня отправил, хорошо, лишь руку зацепило. Я думала, если докажу тебе, что он предатель, ты передумаешь выгонять меня из своего гнатского лагеря! – проорала я в ответ.

– Я тебя отпускаю, а не выгоняю! И это для твоего же блага! – рявкнул он. Устало поморщившись, продолжил: – Работа в группе разведки требует полного доверия к своим напарникам. Уверенности, что тебя спасут в случае опасности. Готовности прийти на помощь в ответ. Скажи мне, что ты готова довериться Проклятым, к кому в группу попадешь. Скажи, и я выкину этот идиотский приказ! 

– Не знаю, – растерянно пробормотала я. 

Одно дело – терпеть присутствие Проклятых; даже за эти пару дней в лагере мне стало привычно постоянно видеть их вокруг. Другое дело – отправиться вместе в Гнатскую Пустошь, рассчитывая только на свою команду. Команду, состоящую из Проклятых. 

Тем временем Тарий начал раздеваться. Первой на пол полетела мокрая рубашка, обнажая красивый торс с едва заметными шрамами на груди. 

– Ты ч-что делаешь? – ахнула я.

– Раздеваюсь. И тебе советую. Одежда насквозь промокла, замерзнешь и заболеешь. 

Он быстрым шагом пересек гостиную и открыл дверь, ведущую в спальню – в проеме двери я увидела широкую кровать. 

– Я лучше пойду к себе. – Я повернула к выходу. 

– Нет, – холодно произнес он, легким пассом руки запечатывая входную дверь. Прошел обратно в спальню. – Пока мы не договорим, ты никуда не уйдешь. Хватит бегать, Альяра! 

Я последовала за ним, решив отложить возмущение на потом. В мокрой пижаме и правда было некомфортно. 

– Ванная – там, – указал он на дверь напротив кровати. – Отогревайся. Я принесу какую-нибудь одежду. – И вышел из комнаты.

Закрывшись на замок и раздевшись, я почувствовала себя настолько по-дурацки, что тут же нервно расхохоталась. Стою голая в ванной у куратора, после того как чуть не стала добычей чудовища. Сначала меня спасли, потом наорали, а затем заперли и не выпускают – и все это один и тот же человек. Точнее, Проклятый. Что дальше?

Чтобы пресечь начинающуюся истерику, я включила душ и зашла под горячие струи воды. 

Из ванной я выходила, почти успокоившись. Запахнулась в длинное полотенце и осторожно выглянула из-за двери. В спальне горела только напольная лампа, но на бархатной кушетке возле кровати я разглядела стопку вещей с вышитой на них эмблемой лагеря – серебряной и золотой перекрещенными молниями. Пижама оказалась наподобие моей: мягкие штаны и рубашка с длинным рукавом. 

Тарий нашелся в гостиной. Он сидел за столом, озабоченно склонившись над бумагами и что-то чертя. Услышав, что я вошла, поднял голову и махнул на кофейный столик у окна, на котором дымилась большая кружка с чаем. 

Я с наслаждением вдохнула запах, унюхав шиповник и мяту, и пораженно взглянула на мужчину. 

– Нравится? Заметил в первый вечер, как ты чай себе намешивала, – улыбнулся он. – Чабрец только не нашел. 

Уютно устроившись в кресле, я наблюдала за вновь уткнувшимся в записи куратором. 

– Тарий, вы справились с прорывом? – вспомнила я про чудовищ.

– Да. – Он нахмурился и нервно постучал карандашом по столу. – Альяра, воспользуйся шансом, вернись в столицу. Мне очень не нравится, что здесь происходит. Пустошь ведет себя необычно. Даже для Пустоши. 

– О чем ты говоришь? – Подойдя к нему, я увидела непонятные таблички с расчетами.

– Смотри. 

Он разложил листы по столу, тыкая то в один, то в другой. 

– Это – информация обо всех прорывах за последние десять лет. Даты, время, уровень опасности. Примерное количество и виды чудовищ. 

Я внимательно разглядывала его записи. Почерк был резкий, размашистый, не всегда читаемый, и я аккуратно водила пальцем по бумаге, уточняя неразборчивые слова. Присев на краешек стула и боком слегка подвинув куратора, выхватила из его рук карандаш и взяла чистый лист, чтобы сформировать свою таблицу. Понятную.

Тарий с интересом наблюдал за моими действиями и периодически хмыкал в ухо, мешая сосредоточиться. От его горячего дыхания, щекотавшего кожу, я вздрагивала и пыталась унять учащающееся сердцебиение.

– Развлекайся. – Поднявшись со стула, он прошел в спальню, откуда немного погодя послышался звук льющейся воды.

Я так сосредоточилась на изучении показателей, что не заметила, как он вернулся. И только когда рядом раздался знакомый смешок, а меня бесцеремонно подвинули на стуле, слегка приобняв, чтобы не свалилась, я поняла, что снова не одна.

Он посвежел и выглядел непривычно по-домашнему: влажные волосы, тонкая льняная рубашка с закатанным рукавом, легкие брюки. Такого расслабленного и уютного Тария я еще не знала. Мне он нравился.

– С каждым годом количество прорывов увеличивается, – сказала я, взглянув на получившийся график.

– Не только. Растет и число чудовищ, проникающих к нам. Но самое главное – с ростом пропала хаотичность. Раньше нападения казались случайными, никто не искал систему; да и найти ее десять лет назад было невозможно, слишком мало данных. Но теперь точные места прорывов, время суток, количество времени между атаками – в них заметна связность, закономерность. – Он начертил знак вопроса. – И я никак не могу докопаться до истины.

– Хочешь сказать, что Пустошь разумна? – Мысль казалась неправильной, неестественной. Пустошь – это просто пустошь. Территория чудовищ. Странная, хаотичная, неуправляемая. Но сдерживаемая Проклятыми и Одаренными.

– Пустошь или что-то в ней, – задумчиво ответил Тарий. – Ладно. Это лишь предположения. Может, чудовища размножаются быстрее, чем мы предсказывали. Или что-то их пригнало в эту часть Пустоши, к границе. – Мужчина улыбнулся, но глаза остались озабоченными – в такое объяснение он точно не верил.

– Разорви приказ, пожалуйста. – Я повернула к нему голову и слегка дотронулась пальцами до его плеча. – Мне хочется доказать, что я справлюсь.

– Хорошо.

– Вот так просто? – Хм, как-то подозрительно. А где же сопротивление, недовольство, споры?

– Рвать его я не буду, пока уберу.

– Разве не нужно сообщить в столицу, о его отмене?

– Он еще не активирован. Активация происходит по подписи ответственного лица – моей или одного из твоих преподавателей. С этого и начинается отсчет суток, в течение которых ты обязана вернуться в столицу.

– То есть ты меня просто пугал? – возмутилась я.

– Нет, Альяра. Я бы подписал его с утра.

Встав со стула, он начал собирать документы в кучу, раскладывая в аккуратные ровные стопочки. Я незаметно вытащила свой лист с переписанными данными и быстро сунула его в карман. Обязательно покажу Эйджелу – если кто и способен найти закономерность, то это он. 

– Практикантка Р-райас, – неожиданно беззлобно рыкнул куратор. – Вы в курсе, что в шесть у вас построение на полигоне?

Непонимающе на него уставившись, я кивнула. 

– Сейчас пять тридцать. Вы же не думали, что вас освободят от тренировки? – произнес он и рассмеялся, наблюдая за моим вытягивающимся от ужаса лицом.

Мигом вскочив, я ринулась на выход. Тарий щелкнул пальцами – и дверь распахнулась, едва не задев меня по носу.

Перепрыгивая через две ступеньки, я неслась наверх. Если Лейра уже проснулась, меня ждет такой допрос с пристрастием, какой Проклятые даже при всем желании устроить бы не смогли. Любопытная подружка – хуже чудовища!

Мне не повезло.

В коридоре на третьем этаже, возле комнаты Нэйра и Иллата стояла Лейра, что-то громко им рассказывающая.

Из открывшейся двери напротив выглянул Киш, из-за его плеча показался еще сонный, трущий глаза Эйджел.

– Ну и где ты была всю ночь? – негодующе воскликнула Лейра, едва завидев меня.

Пять пар глаз мгновенно уставились на меня, ожидая ответа.

Вот попала!

– Я-я, – блеяла я, пытаясь потянуть время. Ни одной спасительной мысли в голове! Ни одной идеи!

Вмешался Эйджел.

– Она у нас ночевала, – сказал он, пихая рыжего, который уже удивленно приоткрыл рот, чтобы возразить.

Непонимания в глазах ребят стало еще больше.

– Зачем? – первым не выдержал Нэйр.

Староста задумчиво пожевал губами, сердито на него глянув. Затем довольно просиял.

– Куратор Ош Альяру из лагеря хотел выгнать!

– Что-о? Почему? За что? – раздались вскрики вокруг. Громче всех прозвучал голос Киша, и староста тут же с силой топнул ему по ноге.

– За нелюбовь к Проклятым, – буркнула я.

– И мы всю ночь думали, как его переубедить, – подключился к вранью рыжий.

– И как, придумали? – насмешливо поинтересовался Нэйр.

– Придумали, – подтвердила я.

– Но Альяра, – не утихала подружка, – почему ты тогда пришла с лестницы, а не из их комнаты?

Эйджел прикрыл глаза, почувствовав скорое разоблачение. Но я сдаваться не собиралась. Не хватало еще, чтобы вся наша тесная компания знала правду – подколок и вопросов не оберешься. И так предстоит открыться перед старостой и рыжим и терпеть бесконечные шуточки последнего.

– Так мы сразу же пошли реализовывать придуманную идею, – с жаром воскликнула я. – Точнее, я пошла. Куратор Ош согласился подождать и не отправлять пока обратно в столицу. Так что остаюсь с вами!

– Ур-ря! – крикнул Эйджел.

– Ура, – протянули остальные и начали расходиться.

Лишь Нэйр, все еще подозрительно сверля взглядом, недовольно прошептал на ухо:

– Почему не рассказала?

– Да я растерялась сначала, – честно ответила я. – Он мне вчера сообщил, когда вечером встретил у корпуса. 

Ровно в шесть мы стояли на стадионе, готовые к тренировке. Вместо Тария нас встретил Ворон.

– А где куратор Ош? – полюбопытствовала Лейра. Как и всегда, подружка выглядела эффектно – она даже успела уложить волосы, и теперь изящные локоны красиво обрамляли ее лицо.

– Командир занят, – отрезал тот. – Пять кругов по стадиону, поехали. Альяра, у тебя отдельная программа, десять кругов ежедневно. – Я скривилась. Заметив это, мужчина слегка улыбнулся и добавил тише, только для меня: – Приказ главнокомандующего. Говорит, чтобы научилась бегать по снегу.

Что ж. А другого от своего «любимого» Проклятого я и не ожидала. Ну и ладно. Кому хоть раз помешало умение быстро бегать?

Один за другим потянулись дни. Утром мы тренировались и качали физическую силу, днем учили теорию, а после обеда дотемна практиковались, чаще всего с Проклятыми.

Почти каждое занятие заканчивалось стычкой Иллата и Стира – Проклятого, поставленного к нему в пару. Несмотря на это, Ворон и Тиала не меняли их двойку, зато с большим удовольствием добавляли новое наказание за каждое столкновение. Штрафов у ребят теперь было даже больше, чем у меня.

Заклинания с новыми плетениями у Одаренных с каждым днем выходили все стабильнее. Щиты перестали разваливаться, а атаки стали похожи на нормальные, и Проклятым приходилось защищаться, а не прохлаждаться, как раньше. В какой-то раз я так успешно отработала связку, что Мизар поднял руки, показав, что у него закончился резерв – тогда как у меня резерв сохранился наполовину. Такой прогресс, безусловно, радовал.

Лучше всего дела шли у Нэйра, что было не удивительно с его специализацией Защитника, и у «близнецов». Арон и Лус поражали всех своей работоспособностью: они первыми являлись на полигон, успевая поупражняться перед тренировкой, и последними уходили с практики вечером, отрабатывая удары. Даже в свободное время они не бегали на свидания со всеми симпатичными девушками лагеря, как это делал Киш, и не перерывали библиотеку в поисках редких книг, как Эйджел; а продолжали практиковаться.

У старосты и Лейры прогресс шел медленно: любознательный староста был подкован в теории, но старательно игнорировал практику, делая самый минимум. «Я одолею чудовищ другим способом, используя мозг, а не силу», – отмахивался он. У Лейры сложности возникали в момент спарринга: она терялась, пугалась, и вместо атакующих или защитных заклинаний использовала гнат знает что.

Еще подружка расстраивалась, что куратор Ош появлялся редко.

Мы и правда его почти не видели. Утренние тренировки теперь на постоянке вел Ворон, вечернюю практику – Ворон и Тиала. Седая «обменяла» меня с Мизаром на пару Лейры – я предполагала, что это дело рук куратора; Седому он мог меня доверить не беспокоясь, что тот вспылит и случайно покалечит.

В редкие встречи Тарий скупо улыбался, кивал и возвращался к своим делам. Пару раз я пыталась поймать его и узнать насчет новых прорывов; спросить, как идут дела с расшифровкой данных. Но он умело уворачивался от расспросов, а после и вовсе, увидев меня на горизонте, резко менял траекторию. 

Мне пришлось признать, что куратор намеренно меня игнорирует. Мысль бесила и задевала; но сознаваться в том, что я просто скучаю по Проклятому, не собиралась даже себе.

Все изменилось через пару недель.

Три года назад

Я сбегала вниз по лестнице так спешно, будто за мной гнались чудовища. Впрочем, почти так и было, только преследовал меня Проклятый. 

Четвертый уровень. Третий. Второй. 

Да почему здесь так много ступенек!

Первый. Наконец-то! Выдохнув, я бросилась к выходу. И… застыла в растерянности. Дверь не открывалась. Я в неверии дернула ручку, пнула косяк ногой. Поставив руки на выступы, как показывал Тарий, слегка пробудила дар. Открывайся!

Ничего не происходило.

Издалека слышались размеренные шаги мужчины. Раз он не торопится, значит, знает, что мне не убежать?! Может, это и была его цель – запереть, а затем выпить дар? Вдруг и в Колокольню не могут войти только Одаренные, а Проклятые пользуются этим способом, чтобы приводить глупых и доверчивых, как я, студенток и отбирать их силу!

Шаги Проклятого раздались совсем близко, и вот уже и он сам показался, с застывшим в напряжении лицом: губы сжаты, брови нахмурены.

Так просто я не сдамся. Вспомнив недавно разученное атакующее заклинание, я бросила его в мужчину. Тот легко отмахнулся и негромко рассмеялся.

– Я не причиню тебе зла, Золотинка.

Ага, так и поверила!

Еще одно заклинание. И еще. И снова. Тарий лениво щелкал пальцами, выпуская тончайшие струйки магии, которые аккуратно гасили мои удары. Глаза Проклятого светились едва-едва, насколько мало силы он использовал.

Играет, как кошка с мышкой. Настоящий охотник, настоящий Проклятый.

Когда в очередной раз наши заклинания столкнулись, произошло неожиданное. Они не погасли, а наоборот, разгорелись ярче и неуправляемо закружились по помещению. Наконец, врезались в дверь. Раздался щелчок – открылась! – и я бросилась к ней.

Выскочив наружу, я свернула за угол и столкнулась с двумя патрулирующими улицы Хранителями.

– Помогите! Проклятый! – закричала я, хватаясь за Одаренных.

Мужчины мгновенно посерьезнели и бросились в показанном мной направлении.

Тарий и не думал бежать. Спокойно дождался Хранителей, молча позволил надеть на себя сдерживающие магию браслеты.

Один из магов порядка обратился ко мне:

– Что произошло?

– Он завел меня в Колокольню и собирался высосать дар, – твердо ответила я, смотря прямо на обезвреженного Проклятого.

При упоминании Колокольни его глаза вспыхнули ненавистью, и он взглянул на меня с яростью и даже каким-то разочарованием.

Одаренные заинтересованно переглянулись. 

– Вы утверждаете, что были внутри башни? – спросил один, цепко ухватив меня за запястье.

– Я-а-а… – Увидев, что губы Тария сжались в жесткую линию, я замолкла. – Не знаю. Нет.

– Так да или нет? – не отставал мужчина.

– Девушка в стрессе, Линн, оставь ее в покое, – вступился второй, которого я определила как главного. – Сейчас придем в управление, она успокоится и все нам расскажет, правда, милая?

По пути Хранители уточняли мое имя, учусь ли я в Академии и отвлекали от действительно важных дел. Ведь за те десять минут, что мы шли, я пыталась придумать, как поступить дальше. Паника, захлестнувшая в первые мгновения после признания Тария, схлынула, и я осознала дикость своей выходки.

Обвинила Проклятого в том, чего он не делал и не собирался. Выдала секрет – вон как этот Одаренный, Линн, воодушевился. Представляю, как Тарий ненавидит меня сейчас.

В мыслях рисовались жуткие картины. 

Как меня допрашивают и уличают во лжи. Отправляют под суд за клевету. Сажают в Хаграт. И как Ош злорадно улыбается и одобрительно кивает ректору, выгоняющему меня из Академии.

Или как допрашивают и верят. И в Хаграт везут Тария, невинного Проклятого, чье преступление лишь в том, что он не ту студентку гулять позвал. 

Нет, нужно срочно все исправлять!

В управлении Магбюро Одаренные завели меня в отдельную комнату.

– Рассказывайте, Альяра, – доброжелательно улыбнулся главный.

– Хранители, кажется, я впустую потратила ваше время, – запинаясь, начала я. Линн нахмурился. – Дело в том, что я чересчур нервно реагирую на Проклятых. Особенно ночью в темном переулке. Молодой человек очень резко выскочил из-за угла, ужасно меня напугав. Я побежала назад и встретила вас.

– Очередная избалованная девчонка! – психанул Линн.

– Ну-ну, коллега, давай разберемся.

– Да что тут разбираться, Мьелш! – перебив его, продолжил первый. – Наверняка Проклятый – ее любовник! Поссорилась с ним, побежала, врезалась в нас. Решила отомстить, а теперь остыла и поняла, что натворила.

– Тихо, Линн. – И обратился уже ко мне: – Вы уверены, что это ваше собственное решение? Что никто, экхм, – он посмотрел в сторону коридора, – не склоняет вас, не запугивает? В Магбюро вы в полной безопасности, милая.

– Уверена. Я просто испугалась и перенервничала!

В это время в комнату заглянул еще один сотрудник и пальцем поманил к себе главного. Они о чем-то коротко переговорили – мне показалось, что пару раз я услышала «Ош» – и Мьелш вернулся. Постучал пальцами по столу. Пристально посмотрел на меня.

– Повезло, студентка Райас, что вы сняли обвинения. Иначе неприятная ситуация вышла бы. 

И я и его коллега удивлено на него воззрились.

– Хранитель Королевского Совета порталом прибыл. Рассказал, как мы не правы такого важного мага задерживать. Непростой Проклятый оказался, – объяснил тот и кивнул мне. – Вы можете идти.

На выходе из Магбюро я увидела Тария.

– Простите, командир Ош, не признали! Не держите зла на наше отделение, – заискивал перед ним какой-то Одаренный. 

Тарий вырвал ладонь из цепких рук лебезящего; заметив меня, наградил тяжелым взглядом и поспешил прочь от здания.

– Тарий! – догнав, я тронула его за рукав.

Резко остановившись, он раздраженно на меня уставился.

– Еще в чем-то хочешь меня обвинить? – ядовито произнес мужчина.

– Прости, – сорвавшимся голосом прошептала я и, повинуясь порыву, крепко его обняла. 

Вопреки моим опасениям, он меня не оттолкнул, а стиснул еще крепче, до боли прижав к себе. 

– Я рассказала Хранителям, что соврала, – продолжала я шептать ему в ухо. – Со всем: с обвинением, башней. Не знаю, что на меня нашло. Я так испугалась! Прости, прости…

А потом я почувствовала его губы на своих. Поцелуй был властный, требовательный, даже злой; будто Тарий вложил в него все эмоции, которые ощущал. 

Я не сопротивлялась. Совсем наоборот! Ноги внезапно ослабли и стали ватными; но сильные руки надежно держали меня за талию. Обхватив мужчину за шею, я прильнула еще ближе.

И почувствовала, как тот отстранился.

– Так не правильно, Золотинка. Ты ненавидишь Проклятых. Я не в восторге от Одаренных. Сегодня ты передумала и признала, что соврала. Завтра ты решишь по-другому. Обвинишь, сдашь в Магбюро, растреплешь все тайны, – покачал головой он. Взгляд стал холодным и отстраненным. – Мне это не интересно. Совсем не интересно. Хорошей тебе жизни, девочка.

Криво улыбнувшись, он отпустил мои руки, развернулся и ушел. Я осталась стоять, раздираемая стыдом, обидой и горечью. Ненавижу Проклятых! Особенно жестокого Тария Оша.

***

Настоящее время

– Разгадал! Понял! – проорал, забегая в комнату, Эйджел.

Мы с Кишем испуганно подскочили. Я сидела у ребят, отрабатывая упражнения, показанные на вчерашнем занятии Шаримом.

За последние две недели я еще больше сблизилась со старостой и рыжим. Отчасти, потому что мне пришлось рассказать, что на самом деле произошло в ту злополучную ночь, когда я отправилась в Пустошь. К чести ребят, они не издевались; даже Киш смог удержался от едкого комментария, когда я вкратце описала ночь у куратора.

Оба очень заинтересовались моим листочком с переписанными данными про прорывы. Эйджел тут же сделал с десяток своих, лишь ему понятных графиков, и в любое свободное время что-то чертил и черкал, бубня себе под нос. Его работа усложнялась тем, что мы не знали, когда и где происходят новые атаки – приходилось полагаться только на старые сведения. 

Тария поймать было невозможно, а Ворон на все вопросы отвечал, что пока нас не должно это волновать. «Займитесь лучше тренировками», – добавлял он.

По шепоткам в столовой мы понимали, что прорывы случались, но подробностей достать не могли.

Остальные ребята с интересом наблюдали за нашей тройкой, хихикая, что переименуют нас в «тройняшек», настолько мы стали неразлучны. Лейра, разумеется, до смерти обиделась, что я ничего ей не рассказываю и прихожу в комнату только ночевать. Сама она все чаще проводила время с Иллатом, из-за чего Нэйр вечно жаловался: в их тихой комнате теперь постоянно раздавался громкий хохот подружки.

С моего приключения в Пустоши прошло две недели, и очередная суббота катилась к закату. Днем нас обрадовали, объявив завтрашнее воскресенье выходным – первым за все это время. Поэтому упражнялись в плетениях мы с рыжим достаточно расслабленно, отвлекаясь на болтовню. И громкие взбудораженные крики Эйджела нас переполошили.

– Смотрите! – продолжал лихорадочно носиться вокруг староста.

– Очкарик, остановись! – гаркнул Киш, хватая и встряхивая того за плечи. – Успокойся и скажи нормально. Что нашел? Что смотреть?

Староста быстро-быстро закивал головой, сделал пару глубоких вдохов и выдохов и, набрав побольше воздуха, затараторил:

– Паттерн прорывов! Я все гадал, почему никак не выстраивается логика. То одно не сходится, то другое. Думал, что Альяра где-то напортачила, пока переписывала; пытался вычислить, где могла закрасться ошибка. Но нет! Все верно! Если отделить часть данных, приняв их за хаотичные величины, то нет никаких сложностей вычислить следующую атаку.

– Ты знаешь, когда будет очередной прорыв? – недоверчиво спросила я.

– Не только когда, но и где, – многозначительно потряс пальцем он.

– Гнат, ну ты даешь – восторженно воскликнул Киш. – Не зря столько умных книжек читал, и они на что-то полезное сгодились.

Староста в ответ закатил глаза, важно почесав переносицу. На нем вновь красовались новенькие и целехонькие очки.

– Что мы с этой информацией делать-то будем? – переводя взгляд с рыжего на меня, осведомился он.

– Пойдем проверять, конечно, – уверенно произнес Киш.

– С ума сошел? – возмутилась я. – Кто нас спасет, если там и вправду окажутся чудовища? Мне и прошлого раза хватило.

– В смысле «и вправду»? – обиделся староста. – Говорю же, что раскрыл закономерность.

– И мы тебе, мой очкастый друг, разумеется, верим. Но ты же, как ученый, должен понимать, что любая гипотеза требует подтверждения, – сумничал рыжий.

– Светлая Мать, он знает слово «гипотеза»! Альяра, мне же это не послышалось?

Я хихикнула, но тут же сосредоточенно нахмурилась.

– Эйджел, когда прорыв?

– Сегодня около трех ночи.

– Хм, – задумалась я. – А вам не кажется, что Тарий и компания тоже пришли к этому выводу, поэтому нам на завтра дали выходной? Если они все уйдут сдерживать границу, кому занятия вести?

– Но почему именно наши преподаватели туда отправляются, других Проклятых, что ли, не нашлось? – с сомнением протянул Киш.

– Нет. Дело не в том, что некого послать на защиту. Вся информация о возможной системе в прорывах держится в строгом секрете. И Тарий упоминал, что с нами занимаются только те Проклятые, которым он полностью доверяет. Логично, что и в эту тайну посвящены лишь избранные, – ответила я и грустно добавила: – Эх, значит, они в курсе грядущей атаки.

Эта мысль расстроила. Так хотелось посмотреть на выражение лица Тария, когда тот поймет, что «бесполезные Одаренные» в чем-то его превзошли, разгадали загадку, над которой он столько мучился. А теперь, получается, он сам справился.

– Нет, – энергично затряс головой староста. – Уверен, что они знают время, а вот место определили неправильно. – И, снова разложив листочки, ткнул в два практически идентичных графика. – Вот. Все дело в том, использовать в расчетах все величины, или часть отбрасывать. Со слов Альяры куратор пытается учесть все. И это в корне неправильно!

– Почему?

– Формулы получаются схожими. – Эйджел завел долгий нудный разговор о том, как он выводил нужное уравнение. Мы с Кишем переглянулись и выразительно покашляли. Староста осекся. – Ладно, это детали. В общем, при формуле, которой пользуется командир Ош, что-то всегда определяется неверно – либо местоположение, либо время. По его данным следующий прорыв произойдет далеко на западе; по моим – слегка восточнее лагеря. 

– Давайте расскажем преподам, – стояла я на своем. Совершить очередную глупость, отправившись в Пустошь без подготовки мне не хотелось.

И мы попытались. Но ни Тария, ни Ворона, ни даже Тиалы в лагере не оказалось. Шарим тоже отсутствовал. Видимо, Проклятые уже отправились в Пустошь, чтобы обстоятельно подготовиться к засаде. 

– Мы не можем ничего не предпринять, – насупился староста. – Нужно кого-то предупредить!

– Нас поднимут на смех, – отмахнулся Киш. – Пойдем одни. 

– А если наших в курс дела посвятить? Хотя бы Нэйра. 

Ребята идею поддержали. 

Сложнее всего оказалось убедить Нэйра не звать всех Одаренных. Но четыре человека – и так слишком много для секретной вылазки. 

В полночь мы стояли возле корпуса – тепло одетые, взволнованные и готовые к опасному приключению.

– Как мы пройдем через защитную границу лагеря? – спохватился Нэйр, как только мы отправились в путь.

Эйджел выпятил грудь:

– Я разработал обманное заклинание. Если все сработает, спокойно выйдем и зайдем обратно, никто и не узнает.

– А если не сработает? – поднял брови Нэйр.

– Не сработает, значит, не выйдем, – флегматично отозвался Эйджел.

Но все получилось – часть силовой сетки погасла, и мы осторожно через нее проскользнули.

Дальше нас вел староста, внимательно сверяясь с самодельной картой и своими расчетами. Ноги утопали в снегу, и продвигались мы довольно медленно.

– Альяра, не отставай, – прошипел Киш. – Тебя главнокомандующий для чего столько кругов бегать заставляет?

Нэйр недовольно на меня покосился. Вечером, когда мы с ребятами вкратце посвятили его в мои приключения, он неприятно удивился, но ничего не сказал.

А вот теперь молчать не собирался. Слегка подотстав, взял меня под руку.

– Что у тебя с Тарием Ошем?

– Ничего, – слишком быстро ответила я. – Мы просто… сталкивались три года назад. При не самых приятных обстоятельствах. Поэтому и восторга друг от друга не испытываем.

– Со стороны это выглядит по-другому.

– Как?

Тот медлил с ответом.

– Как это выглядит?

– Словно любовники поссорились, – нехотя буркнул Нэйр.

Дальше шли молча. Я осмысливала услышанное, ощущая, как горят щеки. Почему меня так волнует, как выглядят наши отношения с Тарием для других? И почему так приятно на секунду представить реальность, в которой Нэйр прав в своих предположениях?

Погрузившись в размышления о кураторе, я не успела притормозить и врезалась в спину Киша.

– У нас остановка, – объяснил он, показывая на пытавшегося разобраться в своих чертежах старосту.

Мы были… в нигде. В буквальном смысле. Сзади – сугробы. Спереди – светящаяся магическая сеть и тоже сугробы.

Эйджел медленно вышагивал вдоль границы, приблизившись к ней вплотную, и тихо бормотал себе под нос:

– Вроде здесь, но что, если… Мог ли я ошибиться? Хм…

От пыхтения стекла его очков совсем запотели, и он рьяно тер их шарфом.

– Я щас ему эти очки гнатовы поломаю, а затем еще раз поломаю! – не выдержал Киш.

Нэйр схватил того за плечо, отводя подальше от старосты.

– Тихо, не нервируй его. Пусть разбирается.

– Вот, – наконец, определился наш ученый с местом. Мыском ботинка прочертил две линии от магического «забора». – Вероятно, тут и прорвет.

– Э-э-э. – Рыжий оценил расстояние между линиями. – Ширина – полметра всего. Неполноценный прорыв, что ли?

– Ты профессора Джирута на занятиях совсем не слушаешь? – возмутился староста.

– Ну-у, про историю всякую скучно слушать, – пожал плечами тот.

– При прорыве сеть гаснет только в одной точке. Например, тут, – указала я. – Целостность защиты пропадает, точка начинает расширяться. Если вовремя не восстановить силовую линию, вся стена может разрушиться.

– То есть наша задача, как только прорыв случится, мгновенно среагировать и начать обновлять заклинания. Как показывал Шарим, – добавил Нэйр.

***

Тарий

Беспокойство мучило весь вечер. Покидая лагерь, я настрого наказал Кирису глаз не спускать с Альяры и ее «рыцарей». Она, конечно, в последние дни вела себя тише воды, ниже травы, но эта напускная покладистость и напрягала. Я глянул на артефакт, фиксирующий проходы через защитную линию лагеря – тот молчал. 

Тревога за непослушную своенравную практикантку, с которой вечно что-то происходило, мешала сосредоточиться. 

Вспомнив наше знакомство три года назад, я ухмыльнулся. Какими изумленными глазами она смотрела, осознав, что тайный побег из Академии не удался. Девушка не догадывалась, что в момент прощания с ректором я уже знал (ощутил энергию Одаренной), что в кустах прячется студентка. Как знал и то, что после моего ухода она выждет немного времени и последует через ворота. А для чего еще скрываться от ректора? Я планировал лишь слегка напугать студентку и отправить обратно в общежитие – нечего по ночам бродить по городу. Но в итоге, взглянув на отчаяние в ее глазах, позвал гулять.

– Ош, долго еще? – отвлек меня от мыслей Ворон.

– Метров пятьсот, – сверился я с картой.

Мы двигались к западной части границы, где с большой вероятностью этой ночью мог случиться прорыв.

Никак не удавалось составить точные расчеты, как будто какая-то важная часть вечно ускользала, и чаще всего такие вылазки ничего не давали. Но иногда вычисленные время и место оказывались верными. Тогда мы легко справлялись с последствиями, «латая» возникшую в защите дыру еще до того, как к ней со стороны Пустоши подтягивались чудовища. 

За пару минут до трех ночи мы рассредоточились вдоль границы и приготовились к возможному прорыву. Прождав до четырех, признали, что потерпели неудачу. Опять! Гнатова Пустошь! Решив запереться в комнате и не выходить, пока окончательно не найду логику в атаках, я раздраженно направился в сторону лагеря. 

Ворон и Шарим молча шли за мной, Тиа шагала рядом, рассказывая какую-то историю, но я практически не слышал, что она говорила. Грудь сдавило необъяснимым страхом, так, что стало сложно дышать. 

Впереди я увидел несущегося к нам человека. Что-то случилось! Побежав навстречу, схватил того за плечи. 

– Что?

– Прорыв! Гигантский! – Фарош практически задыхался. – На востоке, совсем рядом с лагерем. Чудовища прут нескончаемым потоком, даже практикантов вывели к границе. 

– Они ни одного уровня не сдали, у них допуска в Пустошь нет! Какого гната вы их подключили? – в бешенстве проорал я. – Шарим, находишь всех практикантов, возвращаешь в лагерь. Тиа, срочно в Угрест, предупреди о ситуации, пусть выставят патрульных вокруг города. Ворон – со мной. 

– Командир Ош, мы, когда практикантов будили, четверых Одаренных недосчитались. 

Догадка острой болью кольнула сердце. 

– Альяра Райас в их числе? 

– Да. Райас, Вюрт, Ларейн и Макккейн.

Гнат. Золотинка, во что ты снова вляпалась? 

У границы было жарко. Сверкали золотым и серебряным глаза магов, отражающих атаки чудовищ. Скрофы, полары, бенгалы, даже гнаты – насекомые размером с собаку, чьи конечности заканчивались тонким ядовитым жалом – и те выползли сквозь брешь и разбредались по Пустоши. Дыра в защите расползлась метров до десяти в ширину и, судя по всему, усилий Проклятых хватало только чтобы сдерживать ее дальнейшее расширение. Темный Отец, когда же открылся прорыв, что он достиг таких серьезных размеров?!

Ворон мгновенно оценил ситуацию и присоединился к магам, восстанавливающим защиту. 

Увидев мелькнувшего Кириса, я пробрался к нему. 

– Тарий! – бросился он ко мне. – Я следил за ней, как ты и сказал! Глаз не сводил! Вечером дождался, пока окна погаснут и ушел поболтать к стражникам на ворота. Там и остался. В три мы зафиксировали прорыв в восточном секторе, собрали группу и выдвинулись. А по пути встретили этого умника Одаренного, бежавшего со стороны Пустоши! Когда добрались сюда, тут уже был полный замес – чудища рвались, граница трещала – я такого стремительного разрушения сети никогда не видел. Мы сразу за дополнительными группами послали. А умник впал в истерику, вопил, что его друзья пропали. Они вчетвером сюда выбрались, а когда ситуация вышла из-под контроля, его отправили за помощью.

– Где он? – взревел я. – Где Эйджел Вюрт?

– В лагере, какой от него тут толк? – пожал плечами тот. 

Развернувшись, я кинулся в сторону лагеря, параллельно отражая атаки чудовищ. В голове настойчиво билась мысль, что я катастрофически не успеваю, что чем раньше уйду в Пустошь, тем больше шансов найти и спасти Альяру. Но я должен понимать, что произошло, а это знает только Вюрт. 

Он оказался у ворот в лагерь – нервно ходил туда обратно. Увидев меня, кинулся наперерез. 

– Куратор Ош, их нашли? – Парень выглядел жалко: безумный взгляд, испачканное в крови лицо, порванная куртка.

– Нет. Рассказывай, – резко скомандовал я. – Коротко и четко!

– Альяра показала мне графики прорывов, и я искал закономерность, – нервно затараторил тот. – Крутил данные по-разному, но раз за разом браковал получающееся уравнение. А потом решил совсем по-другому проанализировать…

– Вюрт! – перебил я его, встряхнув за плечи и с трудом удержавшись, чтобы не стукнуть. – Соберись! Что произошло ночью? 

– Мы пошли к границе – я, Киш, Альяра и Нэйр, – всхлипнул он. – В три часа, как я и предполагал, начался прорыв. Мы сразу же стали подпитывать сеть… Только дыра мгновенно расширилась на метр! Разве так бывает? Сдерживать разрыв не получалось, он продолжал расти. Меня отправили за помощью, и я побежал. А когда вернулся с подмогой, с Пустоши уже лезли чудовища, а ребят не было! 

Гнат, гнат! Все еще хуже, чем я представлял. Неужели они ушли в саму Пустошь? Но зачем? Или… их утащили твари? 

Оставив Вюрта, я пустился в обратно к границе. По пути встретил Шарима, который сопровождал остальных практикантов в лагерь. Те ринулись было ко мне, но я немедленно пресек все расспросы.

– Гиил, – кивнул я практиканту-Проклятому. – Ты теперь за главного, доводишь всех до лагеря и сидите там. Из-за ворот – никуда, ясно? Шарим, мы с тобой – в Пустошь.