Мой сумасшедший друг

Still I wonder if you know

И всё же мне интересно, знаешь ли ты,

How it really feels

Каково это на самом деле,

To be left outside alone

Когда тебя оставляют в одиночестве,

When it's cold out here

И когда повсюду холод...

(Anastacia-Left Outside Alone)

Меня зовут Кейси Вуд. Мне восемнадцать, и у меня посттравматическое стрессовое расстройство. Которое, как кажется, мне старательно втюхивают.

Эта мантра открывала каждый сеанс. Каждую чёртову среду, вот уже год, я проваливалась в это кожаное кресло, уставившись в одну точку на потолке, и механически повторяла заученную фразу. Как же меня это достало. Зачем родители вообще притащили меня сюда? Я в норме. Сейчас — да. Год назад — не очень.

Год назад я сорвалась с цепи. Но это в прошлом. Я выжгла из памяти тот день и его — того ублюдка.

Родители же построили вокруг меня стеклянный купол. Я, их единственный ребенок, оказалась в изоляции от мира, от любого неосторожного слова, которое, по их мнению, могло бы снова меня сломать.

Но сегодня я знала точно: это конец. Больше я сюда не вернусь. Не ступлю ногой в этот чертов кабинет. Никогда в этой гребаной жизни.

Передо мной сидел психолог. Очки, тупое лицо и блокнот на необъятном пивном животе. Он делал вид, что пишет, а на самом деле, кажется, просто дремал. Наверное, он и сам псих, раз каждый раз повторяет одно и то же, просто меняя слова местами. Суть не менялась: «Кейси, вам нужно проговорить травму». А меня тошнило от одной мысли, что придется снова прокручивать в голове тот день, да еще и озвучивать это.

Я Кейси Вуд, и я не псих. Я просто живу, как дышу: говорю первое, что приходит в голову, делаю то, что хочу. Поэтому у меня нет друзей. Теперь я понимаю, что их и не было. Любой шаг в сторону от протоптанной тропинки «нормальности» — и на тебя смотрят с брезгливым отвращением.

Большую часть времени я сидела дома. Школу я закончила на год раньше, лишь бы сбежать из этого серпентария. А потом родители за шкирку отволокли меня в медицинский. На хирурга. Они думали, это сделает меня «серьезнее». Наивные. Они не понимали главного: став хирургом, я найду того ублюдка. И очень медленно, наслаждаясь каждым его воплем, сниму с него шкуру скальпелем. Я Кейси Вуд. И я. Не. Псих.

Летом я растворялась в ночном Нью-Йорке. Бродила по улицам, скользила по клубам, вглядываясь в лица в толпе. Я искала кого-то, кто поймет. Услышит. Но я была одна. Одна среди миллионов в этом гигантском, равнодушном городе. Люди шарахались от меня. Почему? Этот вопрос сводил меня с ума.

Мои родители были одержимы идеей вернуть меня к «нормальности». Моя травма для них была не шрамом, а заразной болезнью, которую нужно срочно вылечить. Они хотели вернуть ту послушную девочку Кейси, которая не видела мир в оттенках серого. Но та девочка умерла. Теперь на ее месте была я. И это их до смерти пугало.

Отец однажды сказал: «Кейси, мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. Чтобы снова жила полной жизнью». Но их «полная жизнь» — это свадьба, дети, стабильная работа, дом в пригороде. Всё то, что казалось мне бесконечно далеким и чужим. Моя полная жизнь заключалась в другом — выжить. Не дать прошлому поглотить меня без остатка.

Иногда мне казалось, что репутация заботит родителей больше, чем я сама. Что скажут соседи, если узнают, что их дочь «не в себе»? Они боялись осуждения, боялись трещин в своем идеальном семейном фасаде. А я, их единственная дочь, стала для них обузой. Пятном на безупречной картине.

Я ненавидела эту беспомощность. Перед родителями, психологом, обществом, которое так легко вешает ярлыки. Хотелось кричать, но слова застревали в горле. Хотелось бежать, но ноги будто приросли к полу.

Однако внутри меня тлел огонь. Огонь мести. Я не знала, когда и как, но я найду того, кто причинил мне эту боль. И он узнает, что такое настоящий, липкий страх. Узнает, каково это — жить с болью, которую невозможно забыть. И я, Кейси Вуд, стану его проводником в этот ад.

Пытаясь отвлечься, я ходила по клубам. Заглядывала в глаза очередному парню с мыслью: «Может, с этим повезет?» Но везение заканчивалось после первого же секса — как правило, жалкого и разочаровывающего. Я смотрела на пыхтящие надменные лица самопровозглашенных мачо над собой и думала, что их хваленое «достоинство» не разглядеть и в телескоп.

После четвертой или пятой попытки я сдалась. Просто ходила на занятия, где меня считали ненормальной. Я могла встать посреди лекции, собрать вещи и свалить от туда, под косые взгляды и окрики преподавателей. Могла часами тупо смотреть в телефон или слушать музыку в наушниках, игнорируя мир. Я хотела, чтобы меня отчислили. Я не хотела быть врачом. Я хотела одного — чтобы кто-то ударил меня по голове так сильно, чтобы память стерлась к чертям. Чтобы начать жизнь с чистого листа.

Но шли годы, а я в свои двадцать лет, все еще числилась в университете. Спасибо родителям, чья репутация была намного круче моей и оказалась сильнее моего желания все разрушить. Они не понимали главного — я была отчаянно одинока. Я искала друзей в интернете, но натыкалась лишь на геев, извращенцев и женатых ублюдков, ищущих развлечений на стороне, пока их жёны сидели дома с детьми — паскуды. Или же малолетки-шестнадцатилетние парни, которые думали, что они секси и каждая на них поведётся.

С каждым днем я все больше разочаровывалась в людях. Мужчины казались мне одинаковыми — самоуверенными, громкими, уверенными в своей безнаказанности. Они жили так, будто мир принадлежал им по праву рождения. А я — всего лишь фон, декорация, случайная прохожая в их истории.

Но я не хотела быть фоном. Я хотела быть бурей. Хотела, чтобы хоть кто-то наконец увидел меня — не как странную, не как сломанную, а как живую. Сильную, пусть и израненную.

Иногда я представляла, как всё могло бы быть иначе. Как я просыпаюсь утром и не чувствую тяжести в груди. Как могу просто дышать, не вспоминая. Как смеюсь — по‑настоящему, не из вежливости. Но эти картинки таяли, стоило открыть глаза. Реальность была вязкой, как туман, и каждый шаг давался с усилием.

В глубине души я всё ещё ждала, что удача мне улыбнётся. Что я встречу кого-то похожего на себя: свободного, с собственным мнением, не оглядывающегося на других. Того, кто примет меня настоящую.

Но ожидание затянулось, и я закрылась ото всех. Моя жизнь свелась к четырём стенам комнаты и взгляду в потолок, пока за окном бурлил чужой мир.

В университете я была тенью, призраком, от которого шарахались. А за что? За то, что не боялась говорить людям в лицо то, что о них думаю?

Шёл третий год моего обучения. На очередном общем собрании я по обыкновению заняла место у стены, скрестив руки на груди. Делая вид, что слушаю, я скользила взглядом по лицам однокурсников. Ректор толкал свою ежегодную мантру о правилах и дисциплине — тоска смертная. Вокруг меня вились косые взгляды, словно я оказалась в змеином гнезде.

Но мне было всё равно. Эти взгляды давно перестали ранить. Наоборот, они стали для меня компасом, указывающим, что я не сбилась с пути.

— В этом году наш университет впервые участвует в программе по обмену студентами! — голос ректора внезапно окреп, заставив меня поморщиться. — К нам приедет гость из России. Прошу отнестись к этому с должным гостеприимством и зрелостью.

Толпа тут же загудела. «Зрелость? Гостеприимство? Чувак да ты угораешь, они друг друга сожрать готовы», — усмехнулась я про себя.

— Программа подразумевает проживание, поэтому мне нужен человек, готовый принять у себя студентку на весь семестр. Она прилетает уже через две недели, — от этих слов я встрепенулась.

«А ведь это идея…»

Внутри что-то ёкнуло. Возможность сбежать от этой унылой реальности, пусть и ненадолго, показалась спасательным кругом. Я представила, как в мою жизнь войдет эта русская девушка — возможно, такая же чужая и потерянная, как я. Она внесет хоть какое-то разнообразие. Может, станет тем самым человеком, которого я так долго искала. Или хотя бы временным отвлечением от серой рутины.

Мысль о том, чтобы обрести друга, пусть даже на полгода, не давала покоя. Едва собрание закончилось, я решительно направилась в кабинет ректора. Нужно было успеть первой.

Секретарша в приемной смерила меня презрительным взглядом, но я, не обращая внимания на ее возмущенные возгласы, прошла прямо к двери. Постучав лишь для приличия, я ворвалась в кабинет, застав ректора врасплох.

— Доброе утро, — выдавила я самую милую из своих улыбок. — Я по поводу студентки из России. Она могла бы пожить у меня.

Он окинул меня изучающим взглядом. Ректор меня недолюбливал, но родителей уважал. Я знала, о чем он думает: «Как у таких приличных людей могла родиться такая дочь?»

— Хм, — протянул он, подбирая слова. — Вы уверены, мисс Вуд? А ваши родители? Вы с ними говорили?

— Да, они не против, — солгала я максимально убедительно, глядя ему прямо в глаза.

— Хорошо, я им позвоню, — ответил он. Не прощаясь, я выскользнула за дверь.

Теперь главное — опередить его. Я на ходу достала телефон и набрала мамин номер. Проходя мимо приемной, я поймала на себе взгляд секретарши, которая что-то брезгливо бурчала себе под нос, смотря на меня как на дерьмо. Да плевать я хотела.

Когда я на одном дыхании выпалила все маме, она растерялась. Но я произнесла то, чего они с отцом от меня никогда не слышали:

— Мам, у меня нет друзей. Мне одиноко. Может быть, так у меня появится друг.

В трубке повисла тишина, но мама быстро нашлась. Ее голос слегка дрогнул, когда она согласилась. Она ведь любящая мать, желающая своему ребенку только лучшего.

Я никогда не открывалась им, пряча свои чувства глубоко внутри. Да, они самые близкие мне люди, но признаться в собственном одиночестве было выше моих сил.

Впервые за три года я искренне улыбнулась. Вскинув кулак в победном жесте, я бросила в трубку: «Целую!» — и отключилась.

На следующий день я уже сидела с родителями в кабинете ректора, обсуждая детали. И когда он дал окончательное согласие, я улыбнулась во второй раз.

I was uptight, wanna let loose
Я уверен в себе, и хочу почувствовать вкус свободы.
I was dreaming of bigger things
Мечтаю о чем-то большемAnd wanna leave my own life behind
Планирую начать свою жизнь с чистого листа
( Thunder-Imagine Dragons )

Все две недели я жила в таком предвкушении, что сама себя не узнавала. Я буквально считала дни до её приезда. Чёрт, я даже продумала, как мы будем общаться! Она ведь русская, так что я залезла в интернет и выучила несколько базовых фраз: «да», «нет», «не знаю», «как дела» и тому подобное. Повторяя их за диктором, я думала, что вырву себе язык. Да чтоб тебя, почему этот русский такой сложный? Как вообще можно на нём разговаривать, не ломая челюсти? Но отступать было некуда.

За день до назначенной даты мы с мамой подготовили для неё гостевую комнату, соседнюю с моей. Меняя постельное бельё, я думала только о том, что у меня наконец-то появится человек, с которым можно будет поговорить. Человек, который, я надеюсь, не сочтёт меня отбросом общества или тупой сучкой. А даже если и так, выбора у неё не будет — придётся наслаждаться моим обществом.

Утром, когда мы ехали в аэропорт, родители провели со мной очередную поучительную и донельзя бессмысленную беседу.

— Кейси, давай без твоих выходок. Нам не нужен скандал, — сказал отец, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Я натянула показную улыбку и, как только он отвернулся к дороге, закатила глаза. Да что с вами не так? Думаете, я упущу такую возможность — шанс снова почувствовать себя живой, а не ходячим зомби?

Я перевела взгляд на мелькающие за окном пейзажи и сложила руки на коленях, размышляя, какая она, эта девушка. Мне никогда раньше не приходилось иметь дело с русскими. Да кого я обманываю? Я ни с кем толком не имела дел. Кроме…

Воспоминание резко ударило по затылку.

«Уилл, ты сукин сын! Ты мне не друг и никогда им не был! Я вырву твою печень и затолкаю тебе в глотку!»

Глубокий вдох — и я в норме. Как же меня спасают эти простые дыхательные упражнения. Почувствовав прилив сил, я взяла листок бумаги с её фамилией и вышла из машины.

Стоя в толпе потных людей, встречающих рейс из Москвы, я чувствовала себя как на сборище свиней. Они вообще в курсе, что человечество изобрело такую полезную штуку под названием «дезодорант»? Я взглянула на часы и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Ну же, детка, пора бы появиться.

Родители пошли узнавать насчёт задержки рейса. Я, стараясь не дышать носом, который уже отказался что-либо чувствовать, вглядывалась в небольшие группы людей, выходящих из зоны прилёта.

Я заметила девушку, растерянно оглядывающуюся по сторонам, и подняла табличку с её именем повыше. Она тут же перевела взгляд на меня и, улыбнувшись, помахала рукой. Это она! Господи, на каком заводе в России делают таких людей? Она шла ко мне, словно ангел, сошедший с небес, а я на секунду подумала, что наконец-то отбросила коньки и возношусь в рай. Прощай, гребаная жизнь со всеми её обитателями!

От волнения я чуть не забыла все приветственные фразы, которые специально для неё учила на русском. Я что-то пролепетала, сама не понимая, что именно сказала.

— Привет, меня зовут Кира. Очень рада познакомиться, — произнесла она на идеальном английском, и её нежный голос буквально ласкал слух. Да чтоб меня! Она знает английский! Я испытала странное чувство, будто меня окатило волной эйфории. Это кайф — мы сможем нормально общаться!

Пока мы ждали родителей, мы болтали без умолку. Я смотрела на неё, не в силах скрыть восторга. Чёрт, до чего же она красивая! Длинные, ухоженные тёмно-каштановые волосы, смуглая кожа, а глаза на милом лице горели синим пламенем. Неужели в России все такие?

Тут подошли мои родители и поприветствовали её так тепло, будто она уже была членом нашей семьи. Впрочем, это и неудивительно: ещё не ступив на американскую землю, Кира умудрилась кардинально изменить атмосферу в нашем доме. Видя, как я оживилась и как улыбка на моём лице сменила привычную гримасу отвращения, родители удовлетворённо переглядывались. Их решение пойти мне навстречу оказалось верным.

Мы не стали задерживаться. Уже в машине я без умолку рассказывала ей о местах, которые мы проезжали. Она слушала с неподдельным восторгом, а я не могла остановить поток слов, рвавшийся из меня фонтаном. Всё, что копилось внутри три года, наконец требовало выхода на свет.

В моей голове уже созрел план, куда мы пойдём тусоваться — по всем тем местам, где я давно хотела побывать сама. Теперь, когда у меня есть компания, почему бы и нет? Кира с энтузиазмом соглашалась на все мои предложения. Детка, ты мне определенно нравишься! А русские, оказывается, ничего такие. И чего их все так боятся? По-моему, они те ещё милашки.

Дома я показала ей все и, недолго думая, предложила устроить барбекю. Идея оказалась на удивление удачной, даже весёлой. Родители согласились сразу, и я, окрылённая, поспешила к Кире. Мне отчаянно хотелось поговорить с ней ещё. Не знаю, в чём была её магия, но одно её присутствие успокаивало и дарило хрупкую надежду, что я смогу выбраться из того болота, в которое превратилась моя голова.

Я постучала и, дождавшись ответа, мягко приоткрыла дверь — совсем не в моём стиле, обычно я врывалась как ураган.

— У нас сегодня будет барбекю. Как ты относишься к стейкам? — спросила я, чтобы хоть с чего-то начать.

— Очень даже положительно, — ответила она, и её лицо озарила тёплая, искренняя улыбка. Такая настоящая. Мне бы научиться так же.

Я прошла вглубь комнаты и присела на край её кровати, наблюдая, как она расчёсывает свои длинные, блестящие волосы. Слова полились сами собой: я осыпала её комплиментами, задавала дурацкие вопросы о русских. Она смеялась, отвечая на каждый, и я смеялась вместе с ней, внезапно осознав, до чего же мне не хватало простого живого общения. Хотя бы с одним человеком во всей Вселенной. И вот эта девушка, приехавшая чёрт знает откуда, стала моим стимулом жить. Может, она научит меня быть открытой? Поможет сбросить этот проклятый панцирь, который давит с невыносимой тяжестью. Крошка, я не ошиблась в тебе. Я словно знала, что ты станешь моим спасательным кругом в этой никчёмной, тупой и сраной жизни.

Решив не тянуть кота за хвост, я предложила ей в субботу пойти на ярмарку, которую, по правде говоря, и сама обожала. Аттракционы, сладкая вата, попкорн, молочные коктейли, вкус и запах которых я почти забыла, — это могло бы стать отличным началом нашей дружбы.

«Спасибо тебе, Уил, чёртов ты ублюдок. Как же мне хочется вырвать твой член и скормить его бродячему псу».

Остаток дня мы с мамой крутились на кухне, а вечером все вместе уселись за стол. Под сочные стейки мы слушали рассказы Киры о её жизни в другой стране — такой далёкой, словно из другой галактики. Родители то и дело поглядывали на меня с удивлением, будто видели впервые. Ещё бы. Оказывается, я на многое способна, когда не чувствую себя одинокой.

Мы побрели в мою комнату. Я показала Кире свою библиотеку — книги, которые я старательно подбирала для легкого чтения, чтобы убить время, которого у меня было в избытке. Моя коллекция, состоящая из психологии и ужасов про маньяков и психопатов, кажется, ее шокировала.

"Детка, читая это, я просто убеждаюсь, что со мной-то как раз все в порядке, — подумав про себя усмехнулась я."

Затем я продемонстрировала ей свои диски с любимой музыкой. Я всегда обожала танцевать. Плюхнувшись на кровать рядом с ней, я слушала ее сбивчивый рассказ о том, как она волнуется перед учебой и боится отношения других студентов.

"Малышка, бери пример с меня. Не думай о тех, кто и на людей-то не похож. Это просто подонки, готовые из кожи вон лезть, лишь бы доказать, что ты — ничтожество и дерьмо, хотя у самих нет ни единого преимущества передо мной.

Утром, после завтрака и ободряющей речи родителей, я решила, что поеду сама, а не с отцом. Нужно было выгулять мою вторую малышку — красный Cadillac CT6. Родители купили его мне год назад, чтобы поднять настроение, и я его просто обожала.

Мы мчались по городу, прихватив кофе из «Старбакса» и врубив на полную громкость отличный плейлист. Как и положено нормальным студентам, мы неслись в это Богом забытое место. Кира нервно разглядывала громаду университета, пока я искала место для парковки.

— Ну что, готова? — спросила я, заглушив мотор. Я бросила взгляд в зеркало, проверяя макияж, и заметила, как сильно она волнуется.

"Детка, это всего лишь универ, полный ублюдков и моральных уродов. Не стоит так из-за этого париться."

Она молча кивнула. Когда мы вышли из машины, я заметила компанию самопровозглашенных мачо с их спутницами. Они пожирали Киру глазами, но, стоило им увидеть меня и мою презрительную гримасу, как они тут же скривились.

Внутри здания Кира растерянно замешкалась, оглядываясь по сторонам. Я взяла ее под локоть и повела на второй этаж, к кабинету нашего «так себе» ректора. Как только Кира скрылась за дверью, чтобы отдать документы, я плюхнулась в кресло в приемной и принялась интенсивно жевать жвачку, глядя на секретаршу, которая сверлила меня взглядом, не скрывая своего отвращения.

— Мисс Вуд, вам пора на занятия, — процедила она сквозь зубы, когда прозвенел звонок.

— Нет, я жду подругу. Если вы не заметили, она сейчас у ректора, — выпалила я, громко щелкнув пузырем жвачки.

— В этом нет нужды, ее проводят.

— И все же я откажусь и останусь здесь, — ответила я, натянув самую милую улыбку, на какую была способна.

— Мне позвать ректора? Или лучше сразу позвонить вашим родителям? Не стоит создавать проблем.

— WTF, — тихо выругалась я, вскакивая с кресла и хватая сумку.

— Что вы сказали?

— Сказала, хорошего вам дня, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. Скрывшись за поворотом, я показала в сторону приемной два средних пальца и поплелась в аудиторию.

Сидя на паре, я заняла место для Киры рядом с собой — хотя, если честно, никто бы туда и не сел. Никто вообще не садится рядом со мной. Я смотрела на дверь, пока остальные студенты что-то записывали.

Когда в аудиторию вошли ректор и Кира, все сразу зашептались. Ректор представил её группе, а она осмотрела аудиторию, махнув ей рукой она тут же направилась ко мне. Взгляды всех были прикованы к ней. Парни переглядывались, ухмыляясь и похотливо оценивающе разглядывая её, а девушки с завистью понимали, что Кира красивее их всех вместе взятых.

— Кира, меня выгнала секретарша, как только прозвенел звонок. Чёрт бы её побрал, — сказала я, когда она села рядом.

— Всё хорошо, не переживай, — ответила она, оглядываясь по сторонам.

"Не парься, просто они никогда не видели такой красивой и ухоженной девушки, — подумала я."

Занятия прошли на удивление спокойно — я даже что-то записала в блокнот! После пар, в столовой, самые смелые подходили к нашему столику, игнорируя моё присутствие, и пытались завязать разговор с Кирой. А я, словно разъярённый Кинг-Конг на вершине небоскрёба, отгоняла всех, чтобы она могла спокойно поесть.

После занятий мы шли по парковке — нужно было заехать в торговый центр, в специализированный магазин медодежды, купить халат, который Кира забыла взять с собой. Я взглянула на свою «малышку» — машину, сияющую в лучах солнца, — и заметила на соседнем месте парня на мотоцикле.

— Круто! — воскликнула я, толкнув Киру в бок.

И тут — прямо как в мелодраме! Кира подняла голову, посмотрела на него, а он — на неё. Их взгляды встретились. Мы шли, они смотрели друг на друга, а я — на них. Чёрт возьми, да между ними будто искра проскочила!

Дойдя до машины, я разблокировала двери, и мы сели. Кира заметно занервничала, снова взглянула на байкера, а когда мы отъезжали, продолжала смотреть на него в боковое зеркало.

— Понравился? — спросила я, наблюдая, как он провожает нас взглядом.

— Кто он? Ты его знаешь? — спросила она, полностью проигнорировав мой вопрос.

"Ага, крошка, тут явно замешана квантовая химия, или как там её ещё называют, — усмехнулась я про себя."

— Нет, впервые вижу. Может, узнала бы, если бы рассмотрела лицо, — ответила я, услышав её тихий вздох.

"Ну, если нужно — узнаем. В чём проблема?"

В торговом центре мы купили всё необходимое и даже больше. Вечерний город встретил нас мягким светом и шумом улиц. Болтая, мы направились к машине — пора домой. Я, честно говоря, впервые за долгое время отсидела все пары до конца. Ужас!

Дома родители расспрашивали Киру, как прошёл день, понравилось ли ей в университете. Она улыбалась, отвечала спокойно, вежливо — как всегда. Ей всё нравилось: и преподаватели, и атмосфера, и даже столовая, хотя я-то знала, что еда там так себе.

Учёба в меде — это, конечно, тот ещё квест. Теория — просто тоска смертная, но вот практика... это было нечто! Меня завораживало, как хирурги работают с телом, почти как искусство. Но, если честно, работать по профессии я точно не буду. Это просто не моё. Душа просит чего-то другого, а чего именно — я пока сама не знаю. В общем, нахожусь в активном поиске своего призвания.

The affliction of the feeling
Боль этого чувства
Leaves me wanting more
Заставляет меня хотеть большего.
Cause I may be bad
Потому что я могу быть плохой,
But I'm perfectly good at it
Но я чертовски хороша в этом.
( Rihanna–S&M )

Утром, в какую-то немыслимую рань, меня разбудила Кира — одиннадцать часов! На выходных я обычно поднимаюсь не раньше двух. Но ей не терпелось поехать на ярмарку — повеселиться, как она сказала.

Открыв один глаз, я увидела её уже полностью собранной, при полном параде. Вздохнув, одним рывком откинула одеяло.

— Только ради тебя и репутации гостеприимной Америки, — пробормотала я, садясь и почесывая свои короткие растрёпанные волосы.

«Для тебя, пупсик, всё что угодно», — добавила я мысленно.

И вот уже собравшись мы мчимся веселиться — трепать себе нервы на аттракционах, обжираться сладкой ватой и напиваться безалкогольными коктейлями. Я вообще-то не пью. Может, просто не было подходящей компании и повода. Да и ещё один факт: стоит мне только понюхать крышку — и всё, меня не остановить. Дикие танцы, неукротимый голод и жажда секса становятся моими постоянными спутниками.

Выйдя из машины, мы первым делом пошли искать что-нибудь перекусить. Кира заметила девушку, которая разрисовывала детям лица красками. А почему бы и нет? Я потянула её за руку — исполнять всё, что душе угодно. Нет рамок, нет границ, малышка. Они только у нас в голове. Хотя, конечно, у меня свои границы были — спасибо одному мудаку.

Несколько часов мы бродили по ярмарке, смеялись над тем, как на нас смотрят окружающие, катались на детских лошадках с разрисованными лицами. Один мужик, держа за руку своего отпрыска, смотрел на нас с выражением смеси шока и восторга, пока я показывала Кире, как надо «оседлать» лошадку, будто это родео, выкрикивая пошлые фразы и громко стонала. Ну а что? Мы просто веселимся, чувак, в чём проблема?

Спрыгнув с лошадки, я почувствовала, как гудят ноги — отвыкла, видимо, скакать. Надо срочно кого-нибудь оседлать, подумала я и усмехнулась.

Вечером, посасывая коктейли через трубочку, мы шли по тропинке между палатками. Я размышляла, куда бы ещё заглянуть, но, кажется, мы уже были везде. И тут — бац! Я резко остановилась и ткнула пальцем в сторону кибитки гадалки.

— Кира, давай зайдём! — глаза у меня загорелись от предвкушения, и я, не дав ей опомниться, буквально втолкнула её внутрь.

— Ага, ага, — пробормотала она, а я уже захлопнула за ней дверь.

Честно говоря, я верила во всё это мистическое и странное. Наверное, потому что сама немного такая. Мысль сходить к гадалке уже посещала меня раньше — хотелось услышать что-то наивное, но доброе. Может, и правда стоит когда‑нибудь заделаться шаманкой — купить бубен, разрисовать лицо, бродить по горам, стучать в него и громко кричать, вызывая дождь. Или, на худой конец, привлекать парней. А если не получится — отпугивать, тоже вариант.

Когда Кира вышла с озадаченным лицом, я тут же набросилась на неё с расспросами. Пока она переваривала полученную информацию, я направилась следующей.

Зайдя в тёмное помещение, я, не раздумывая, уверенно пошла вперёд. За углом меня ждала седая женщина во всём чёрном — в чёрной комнате, за чёрным столом. Вокруг горели свечи. Интим атмосфера — просто огонь! То, что нужно.

— Хай, бабуля-гадалка, — сказала я, плюхаясь в кресло перед ней и протягивая руку. — Ну что, скажете? Встречу ли я мужчину?

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую. Эй, не на меня смотри, а на руку — она вообще-то перед твоим лицом!

— Ты кто такая? — приподняла она бровь.

Ну вообще-то гадалка здесь ты, вот и гадай, что за вопросы. Хмыкнув, она всё же перевела взгляд на мою ладонь.

— Встретишь. А теперь свободна. Выход знаешь где.

— Э, нет, так не пойдёт! Я плачу вам деньги, значит, хочу подробностей. Разве не ясно?

Она тяжело вздохнула и снова посмотрела на руку.

— Будет мужчина. Очень красивый, весёлый... – я уже открыла рот, чтобы подбодрить её: давай, бабуля, накидай ещё инфы! — ...и ненормальный.

Что за чёрт?! Мои глаза расширились. Прямо топ неожиданных концовок, аплодисменты в студию!

— Твоя судьба в твоих руках, — сказала она. — И тебе решать, кем он станет: единственной любовью или другом.

Мужчина-друг? Да никогда! Лучше уж вечное одиночество.

— Дружба — это начало, — добавила она, пронзая меня взглядом. — И как бы ты ни сопротивлялась, это случится.

Ты что, мысли читаешь? Ну спасибо, блин.

Я встала, достала из заднего кармана джинсов двадцатку, хлопнула ею по столу и поспешила к выходу. Улыбка, натянутая на губах, блестела, пока я, в полном "восторге" мать вашу, вылетала на улицу и кинулась Кире на шею. Я пересказала ей всё, пока она крутила головой по сторонам. Детка, что с тобой?

Я только подумала: эта бабуля-гадалка явно двинутая. Пусть меньше нюхает ароматические свечи и почаще проветривает помещение.

Каждая из нас потом копалась в своем чердаке, пока мы ехали домой в темноте. Размышляя над её словами, я вдруг почувствовала себя скептиком. Не знаю, что должно произойти, чтобы у меня появился парень-друг. Не бывать этому. Хотя...

Ну ладно, допустим. Пусть список моих друзей неожиданно расширится, и появится именно такой друг. Но я знаю точно: я не смогу подпустить его к своей киске. Второй раз я не допущу такую ошибку, никогда. Мне было достаточно того дерьма, что вылилось на меня со всех сторон в прошлый раз. Уилл, паскуда, что ты наделал? Ты сломал меня. Но за что?

«Кейси Вуд, быстро собралась и подняла свои сиськи! Три года прошло, хватит, WTF!» — мысленно приказала я себе, встряхивая головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё непрошеные воспоминания.

В понедельник на паре я сидела тише воды, ниже травы. Все мои мысли были заняты не лекцией, а Кирой, которую вызвали к ректору — кажется, что-то с документами. Впрочем, неважно. Пока ее не было, я снова и снова прокручивала в голове наш субботний вечер.

«А он точно красавчик, этот твой друг?» — мысленно спрашивала я себя. Черт, как же мне не терпится с ним познакомиться!

Раздался стук в дверь, и в аудиторию легкой походкой вошла Кира, направляясь прямо ко мне.

— Как ты нашла кабинет? — удивилась я, когда она села рядом. Для нее ориентироваться в этом огромном здании было настоящей проблемой.

— Меня проводил Стив.

— Какой еще Стив? — я удивленно уставилась на подругу.

Ну ты даешь, детка! Второй день в университете, а у нее уже какой-то Стив нарисовался. Интересно, у этой чертовки определенно есть чему поучиться. Хотя ей и стараться особо не нужно — парни сами слетаются на нее, готовые тереться об неё яйцами.

После пары мы отправились перекусить в столовую. Едва мы заняли место в очереди, как кто-то громко крикнул: «Кира!». Все вокруг обернулись. К нам с широкой улыбкой направлялся высокий парень. Не отрывая от него взгляда, я шепотом уточнила у Киры, не тот ли это самый Стив. Она кивнула. Ну что ж, вполне себе вариант, симпатичный.

Когда он подошёл, то поздоровался и со мной. Я бросила в ответ холодное «привет» и тут же уткнулась в телефон, делая вид, что листаю ленту. На самом деле я просматривала анкеты в приложении для знакомств — отчаянные времена требуют смелых решений. Попытка номер два.

Слушая их разговор краем уха, я поняла, что Стив настроен решительно: он уже приглашал Киру погулять на выходные. И тут моя подруга, как и подобает хорошему человеку, предложила и мне. Спасибо, крошка, ты лучшая! Я, конечно, согласилась — не дома же торчать. Тем более Стив пообещал позвать своего брата, чтобы мне не было скучно.

Все последующие дни Стив постоянно крутился рядом, засыпая Киру вопросами, на которые она вежливо отвечала в силу своей воспитанности. Параллельно мы пытались разузнать у других студентов о том загадочном байкере, который так заинтриговал Киру. Но, как всегда, никто ничего не видел и не слышал. Мы пару раз замечали его на парковке, и я уже всерьез подумывала просто подойти и заговорить. Но Кира бы такой порыв точно не оценила. А зря. Чего стесняться-то?

Пятница. Мы тащились по парковке, когда Стив, решив побыть душой компании, позвал нас в клуб. Кира тут же впала в ступор. Черт, я знаю этот взгляд — он застывает на ее лице, как уродливый шрам. Стив принялся бубнить свое «что не так?», и мне пришлось вмешаться.

Я соврала, что нам позарез нужны платья, даже не думая, что он на это поведется. Но он повелся. Ну и ладно. Одним платьем больше, одним меньше, делов-то. Мы двинулись к машине — курс на торговый центр.

— Стойте, здесь мой брат, — вдруг выпалил Стив, кивая на край стоянки. Прямо на того самого байкера.

Я пихнула Киру в бок. Она лишь приложила палец к губам. Окей, играем в молчанку. Стив заорал: «Рон!», и байкер, рыкнув мотором, покатил к нам. Стоп. Это что, тот самый брат, который идет с нами в клуб? Серьезно? Ну, посмотрим.

Когда он подъехал и стянул шлем, у меня челюсть встретилась с асфальтом. Близнецы. Но, мать вашу, какие разные! Этот Рон был ходячим тестостероном в кожаной куртке. Мои яичники устроили овацию. Я впилась в него взглядом. Эй, красавчик, какого черта ты такой горячий, а? Если та гадалка имела в виду такого друга, то к черту принципы. По крайней мере, на одну ночь.

А он? Он пожирал глазами Киру. Ну да, на нее невозможно было не смотреть. Красота Киры — моя личная арт-терапия.

Стив рядом заметно задергался. В чем дело, приятель? Я сразу просекла, что за его маской пай-мальчика прячется тот еще фрукт. Моя чуйка на людей — суперсила, которую я обрела всего три года назад, — редко подводила.

Мы рванули в торговый центр, и я, не сдерживаясь, начала фонтанировать эмоциями по поводу Рона.

— Надеюсь, мне сегодня удаться потрахаться! — громко объявила я, и толпа вокруг нас шарахнулась, будто я чумная. Какие неженки.

— Тише нас все слышат! — зашипела Кира, стреляя глазами по сторонам.

— Кира, у меня так давно не было секса, что я готова трахнуть даже вон этот манекен, — и это не было преувеличением. Вибратор уже лежал в моей онлайн-корзине.

— Кейси!

— Или того мужика, мне уже все равно, — я ткнула пальцем в бедолагу с пакетами. Эй, ты! Что уставился? Спорим на сто баксов, я покажу тебе такое, от чего у тебя предохранители сгорят.

Кира рядом забормотала что-то на русском. Явно проклятия.

— А что не так? Я была готова дать Рону прямо там на парковке, — пожала я плечами. Ему или кому-то другому — какая разница?

— Кейси, хватит, — сквозь смех выдавила Кира.

Ага, детка. Ты ловишь мой вайб. Теперь ты мне нравишься еще больше. Маски сброшены.

Передвигая вешалки с одеждой, я прокручивала в голове образ Рона и невольно сравнивала его со Стивом. Как так? Они ведь близнецы, а если присмотреться — разные, как день и ночь. Рон — высокий, широкоплечий, видно, что тело подкачанное, и это не спрячешь под одеждой. Тёмные волосы, модная стрижка, смуглая кожа, голубые глаза — ухоженный, уверенный, сразу бросается в глаза.

Вообще, парни, которые хотя бы иногда принимают душ, уже автоматически становились для меня привлекательнее. А от Рона ещё и исходила уверенность — в каждом движении, в каждом взгляде. Видно, что он сдержанный, закрытый, и точно не весельчак. Так что — мимо. Тем более, у него с Кирой явно какая-то химия. Я совсем про это забыла. Хотя странно — она вроде боится его, или я чего-то не понимаю? Смотрит на него так, будто хочет, но не решается. Да хватай ты его уже, если нравится! Вроде парень адекватный.

Дома мы собрались в клуб — выглядели как две грязные сучки, готовые покорять новые вершины… и, возможно, чей-нибудь член тоже. Я — уж точно.

Стив заехал за нами один, без брата. Настроения у меня не было, да и спать с ним я больше не собиралась. Просто пообщаться — для секса найду кого-нибудь другого.

Всю дорогу Стив что-то спрашивал, но мне было неинтересно, а у Киры не было выхода — приходилось бедняжке поддерживать разговор.

У клуба мы притормозили у входа. Стив набирал Рона, а я рассматривала толпу, рвущуюся внутрь. Рон не заставил себя ждать — вырулил на парковку и направился к нам уверенной походкой самца, пожирая взглядом пташку в красном платье рядом со мной. Кира, он точно раздвинет твои ноги, я уверена. От этой мысли я улыбнулась и оживилась.

Внутри мы нашли свободный столик. Я осматривала зал и потенциальных кандидатов, напевая себе под нос, пока Стив изо всех сил пытался обслуживать Киру. Они болтали, а я пыталась разговорить Рона — без толку. Он сканировал Киру, явно желая убрать Стива как конкурента. Ну так заяви права, чувак, и дело с концом. Чего нервничаешь?

— Сейчас приедет Шон, — неожиданно сказал Рон. И у меня будто второе дыхание открылось.

Как выяснилось, это их брат. Сколько их вообще, этих братьев?

— Надеюсь, не тормоз, — шепнула я Кире, и она засмеялась.

Напряжение росло. Кира позвала всех танцевать, но я ещё не настолько пьяна, детка. Стив пошёл с ней, а я осталась с Роном, который смотрел на них, сжимая зубы. Когда они вернулись, возле столика раздался низкий, пронзительный голос, от которого по коже побежали мурашки. Я обернулась — и едва не выронила бокал.

— Хай, сучки, — протянул парень, и, наклонившись чуть вбок, я увидела его.

Да вы издеваетесь сукины дети! Что вообще происходит? Тройняшки?! Они там, что, в лаборатории выращиваются?

Шон. Так вот он какой. Похож на Рона больше, чем на Стива, но всё равно другой. В нём было что-то… опасное. Не просто уверенность — хищная энергия, будто он привык брать, что хочет, и не спрашивать разрешения. От него будто исходил тусклый красноватый свет, тянущий к себе и одновременно пугающий.

Он улыбался широко, самодовольно, как царь зверей, которому принадлежит весь этот клуб. Эй полегче ковбой!

Кира села рядом со мной, а я, не скрывая любопытства, рассматривала его. Он говорил с ней, но я не слышала слов — только наблюдала за тем, как двигается его тело. Плавно, уверенно, будто каждое движение заранее просчитано.

— А тебя как зовут? — вдруг обратился он ко мне, подняв похотливый взгляд из-под густых ресниц.

— Кейси, — ответила я низким, почти мурлыкающим голосом, просто ради эксперимента. Хотелось проверить, насколько он поддаётся на провокации.

Его глаза чуть расширились, и я поняла — попала в цель. Он сжал мою ладонь чуть грубовато, демонстрируя, кто здесь хозяин. Но, милый, ты даже не представляешь, на чьё поле вышел.

I like the dirty rhythm you play
Мне нравится дикий ритм, который ты извлекаешь.
I wanna hear you calling my name
Я хочу слышать, как ты произносишь моё имя:
Like, hey mama, mama, hey mama, ma
Хей, детка, детка! Хей, детка, детка!
(Hey Mama–David Guetta)

Я смотрела на этого, как его там, Шона — и сразу поняла: парень уже в игре. Моей игре. Я взяла бокал, подцепила губами трубочку и медленно потянула коктейль, чуть касаясь её языком. Он уставился, как кот на лазерную точку. Глаза блестят, дыхание сбилось. Ну надо же, старый трюк, а всё ещё работает. Динозавры вымерли, а вот такие экземпляры — нет.

— А ты откуда, малышка? — ухмыльнулся он, перекосив рот в фирменную «мачо»-улыбку.

— Местная, — лениво ответила я. Пусть думает, что ведёт. Пусть вообще думает — полезно иногда.

— Круто. Кажется, я тебя где-то видел, — прищурился и, не стесняясь, уставился на мою грудь.

О, классика жанра. Глаза на автопилоте, мозг — в отпуске. Приятель, я не из тех, кто падает от пары дешёвых фраз и взгляда в декольте.

— Вряд ли, — сказала я, накручивая прядь волос на палец. — Я запоминаю всех, с кем сплю.

Он моргнул, бровь дёрнулась. Поплыл. Не вывезешь, котик. И не надейся — в моих трусах тебе не светит. Ты — ходячий Red flag, и я это вижу за километр. Но, чёрт, мне нравится, как ты пыжишься. Пусть будет шоу.

Он заглянул мне в глаза, пытаясь понять, шучу ли я. Нет, милый, это не шутка. Я действительно запоминаю всех. Просто список не такой уж и длинный.

Шон перевёл взгляд на Киру, что-то шепнул ей, косясь на Рона. Тот уже закипал, глаза метали искры. А Шон, похоже, кайфовал от этого. Пиявка. Питается чужими эмоциями, как вай-фаем.

Рон курил, выпуская дым вверх, и следил за каждым движением Шона. Воздух вокруг стал густым, как перед грозой. Потом Рон резко встал, бросил что-то вроде «скоро вернусь» и растворился в толпе. Кира проводила его взглядом, а я только усмехнулась.

— Кейси, я тут недавно посмотрел фильм — Области тьмы. Смотрела? — вдруг выдал Шон.

О, пошёл в обход. Не знаешь, с чего начать, и хватаешься за кино. Милый, ты даже не представляешь, с кем сел за стол.

— Ну да, Брэдли Купер, всё такое, — ответила я, наблюдая, как он подходит ближе. Сел рядом, положил руку на спинку дивана за моей спиной. Я не шелохнулась. Пусть думает, что контролирует ситуацию. Пусть почувствует себя альфой, пока я решаю, когда именно его обнулить.

Он чуть подался вперёд, дыхание тёплое, пахнет мятой и самоуверенностью. Вторая рука нервно барабанит по колену — вот он, на взводе, готов к прыжку. Только вот не знает, что охотник тут я.

Резкий визг девушек за соседним столиком заставил меня обернуться. Я глянула на танцпол — и, мать его, чуть не поперхнулась воздухом. Рон танцевал так, будто собирался оплодотворить весь клуб. Это был не просто танец — это был ритуал спаривания. Настоящий танец самца — как у животных, когда они пытаются привлечь самку. Только в нашем случае — одну конкретную.

Я не могла отвести взгляд. Его руки скользили по накачанному телу, мышцы напрягались, свет играл на коже — и всё это выглядело завораживающе. Лицо расслаблено, а быстрые взгляды в нашу сторону ясно говорили: это шоу — для той самой малышки, что будоражит его тайные желания.

Он медленно запрокинул голову, провёл рукой по лицу, задел пальцами губы, опустился к шее, скользнул ладонью по груди, спустился ниже, зацепился за ремень — и сделал резкий толчок бёдрами. Чёрт, я впервые занимаюсь сексом глазами.

— Кира, я вся мокрая, — прошептала я, наклоняясь к подруге. Она что-то промычала, почти мурлыкая, — Если он так танцует… то как же он занимается сексом?

Я не ожидала такого поворота. Он оказался ещё горячее, чем я думала. Шон рядом бросил на меня взгляд, и сквозь гул басов я услышала его томное «хм».

— Ух, какой горячий этот ублюдок! — крикнул он, пританцовывая и задевая меня бёдрами. Его движения были плавными, но временами — резкими, и ткань джинсов тёрлась о мою кожу. Стоп, Кейси, это просто эффект жаркого танца и бокала коктейля.

Хотя отрицать, что он вкусно пахнет, я не могу. И, мать твою, он чертовски красив. Видно, что знает, как обращаться со своим телом — и, судя по размеру его рук, не только с ним.

Нет, сегодня мы просто развлекаемся. И, пожалуй, я немного его помучаю. Пусть привык, что девушки сами на него вешаются, но в этот раз всё будет иначе. Возбудим — это просто. А потом, в самый интересный момент, исчезнем в закат. Отличный план. Мне нравится. Погнали.

Когда Рон вернулся и, как самодовольный жеребец, плюхнулся на место, раскинув руки на подлокотники, Кира смотрела на него так, будто готова была наброситься прямо здесь и сейчас. Он улыбался — довольный, с чуть приподнятыми уголками губ. Шон рядом ухмылялся, наблюдая за сценой. Неужели он тоже умеет читать людей? Проверим. Я готова стать подопытным кроликом — всё ради науки о мужской психологии.

Рону передали комплимент от тех самых девушек. Шон взял бутылку, покрутил её в руках. Ну что, приятель, любишь выпить? Отлично. Ты сам упрощаешь мне задачу — прямо на глазах.

Он предложил мне выпить за компанию, но всё быстро переросло в спор — кто кого перепьёт. В этом деле я была не просто мастером, а настоящей чемпионкой, хотя пить совсем не умею, особенно учитывая, что за столом внезапно объявили себя трезвенниками — ну, классика жанра. Сначала всё шло гладко: под лёгкой эйфорией алкоголя мы болтали, и Шон задавал мне вопросы про школу, где я училась, и чем занимаюсь сейчас. Ну и, вопросы у тебя, дорогой.

— Сколько тебе лет? Ты точно моложе меня, — спросил Шон с видом человека, который только что открыл Америку.

— Уже можно, — поигрывая бровями, ответила я, заглядывая в его глаза, которые были настолько притягательны, что я чуть не забыла, зачем вообще сюда пришла. Он наклонился ещё ближе, но в последний момент я повернула голову, не давая ему шанса, и бросила взгляд на всех за столом, которые следили за нами, как за сериалом с неожиданным поворотом сюжета. Это только начало, котятки, готовьтесь к шторму, который не предвидит ни один прогноз погоды.

Бутылка была пуста, а мы уже на веселе, как будто выиграли в лотерею. Заказали ещё, параллельно подкалывая Стива, который смотрел на нас с таким выражением лица, будто обиженный ребенок. Пупсик, не бери в голову — это называется юмор, и он, кстати, бесплатный.

Музыка уже текла по венам вместе с алкоголем, и мы танцевали так, будто завтра отменили. Меня потянуло залезть на стол — зачем? Чёрт его знает, но когда в голове праздник, ноги сами делают дурацкие вещи. Шон тем временем устроил приватный танец, снимая футболку и напрягая мышцы груди, словно показывая, что он — ходячий фитнес-календарь. Я сняла туфли, встала на четвереньки и полезла на стол, крутя задницей так, что у Шона челюсть чуть не отпала. Он рычал, как лев на заставке перед фильмом, а Кира с Роном смеялись, пытаясь меня отговорить, но я была уже в режиме «не остановить».

Выгнув спину, как кошечка, я почувствовала крепкие мужские руки на бёдрах, которые стянули меня назад, прижимая к себе. Шон, не так быстро, пупсик!

Внезапно он развернул меня и закинул себе на плечо, унеся в глубь танцпола. Его руки ласкали мою задницу, шлёпая по ней словно плёткой, а сам он шептал, что она такая сочная, что требует немедленного внимания — ну, кто бы спорил.

Не обращая внимания на взгляды окружающих, мы показывали всем, как занимаются горячим сексом, не снимая одежды. Я виляла задницей у его ширинки, как будто это был последний танец на Земле, пока его руки ласкали мою спину, поднимаясь к шее и наклоняя меня вперёд. Его напор сносил все мои барьеры, а грязный язык шептал такое, что волосы вставали дыбом, а мозг пытался понять, как одновременно быть в шоке и кайфе. Он был настолько хорош, что я чуть не пожалела, что не взяла с собой мыло — чтобы вымыть этот рот после всех его грязных слов. Но, честно, кто вообще придумал, что грязные разговоры — это плохо? Это как специи в блюде, без них всё пресно и скучно.

Мерцающий свет слепил глаза, музыка гудела в ушах, как будто диджей решил устроить апокалипсис с басами, а наши тела горели ярче, чем фейерверк в аду. Я дрожала, чувствуя его горячее и прерывистое дыхание на груди — чувак дышал, как паровоз после марафона. Он схватил меня за талию так крепко, что воздух из лёгких вылетел с воплем "SOS!", а его язык уже слюнявил мои ключицы. В голове мелькнуло: "Я бы хотела, чтобы твой язык оказался совсем в другом месте, ковбой."

– Давай рванем в другое место? – прошептал Шон, цепляя губами мою мочку уха, как будто это был его личный трофей.

– Что? Малыш, я не знаю испанский, и вообще, твой акцент звучит как пьяный мексиканец из дешёвого вестерна! – заорала я, пялясь, как он нависает надо мной, пожирая губы взглядом. О да, его это заводило — он выглядел так, будто вот вот сейчас съест меня целиком, как буррито на вынос.

Он наклонился, слегка коснулся губ, и в тот момент я решила, что пора спасать себя — выскользнула из его объятий, как ниндзя, и помчалась к барной стойке. Чёрт, план может рухнуть, надо валить отсюда, пока не началась настоящая драма.

Наклонившись грудью на стойку, я крикнула бармену, пытаясь выглядеть так, будто я вообще не в панике. Взяла его за рубашку и потянула на себя — мне срочно нужно было выветрить из головы Шона и его горячее дыхание, которое напоминало смесь вулкана и парового котла. Но, конечно, всё пошло по другому сценарию — руки Шона схватили меня и прижали к своей голой груди, таща обратно к столику, словно я была последним кусочком пиццы на вечеринке.

Голова уже кружилась, и Шон, судя по всему, тоже не в лучшей форме — он шатался, еле передвигая ногами. Он усадил меня на диван, а я схватила бокал, осушила его до дна, не давая ему даже шанса приблизиться к моим губам. Он тяжело выдохнул, достал сигарету и закурил, раздирая меня глазами.

– Кира, нужно сваливать, – прошептала я, уткнувшись носом в её плечо. В этот момент меня словно ударило по голове молотком, я закрыла глаза, и мир закружился вместе с диваном и Кирой. Потом — чёрт возьми — я отрубилась. Что было дальше? Пфф, я не знаю.

*****

~Шон~

Получив сообщение от Рона с названием клуба, я мгновенно почувствовал, как внутри что-то заискрило. В голове тут же нарисовались картины: литры алкоголя, горы женских тел и, конечно же, щепотка такого желанного хаоса. Выскочив из такси, я уставился на неоновую вывеску «Эйфория». «Звучит как место, где я либо стану королем ночи, либо проснусь в канаве с головной болью размером с планету, – пронеслось в голове. – Посмотрим, какой сценарий сегодня в приоритете». Раньше я здесь не бывал, но предчувствие подсказывало: сегодня я устрою такое шоу, что стены клуба будут дрожать.

Пробираясь сквозь пульсирующую толпу, я сканировал пространство, словно опытный хищник в поисках добычи: аппетитные формы, манящие изгибы – всё, что могло бы удовлетворить мой ненасытный аппетит. И тут – бац! Мой взгляд зацепился за девушку в красном платье, стоявшую рядом со Стивом. Ухмыльнувшись, я провёл рукой по нижней губе, предвкушая. «Ого, вот это действительно стоящий трофей».

– Хай, сучки! – заорал я, не отрывая взгляда от неё. Она резко обернулась, её глаза расширились от шока, словно она увидела привидение. Чёрт, точно, тройняшки! Совсем забыл, хотя мы вообще не похожи. Непонятно, почему все так реагируют.

Какая же она бомба! Я схватил её за руку, чмокнул – легко, но с таким намёком, что даже её платье могло покраснеть ещё больше.

– Привет, я Шон, – выдавил я с таким обаянием, будто только что получил «Оскар» за лучший флирт, а не просто пытался затащить её в постель. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, словно я сбежал из зоопарка и теперь собираюсь её съесть. Чёрт, эта мысль меня даже завела – кто бы мог подумать, что я могу быть таким зверем, готовым к диким играм.

Она что-то пробормотала на непонятном мне языке, и я подумал: «Ну всё, сейчас начнётся международный квест по поиску общего языка». Потом выяснилось, что она русская – вот это поворот! Русская девчонка в красном платье – это как водка с солёным огурцом, классика жанра, обещающая незабываемую ночь. Рон, к моему удивлению, встал рядом и выхватил её руку, словно я посягнул на его единственное сокровище. «Понятно, малышка занята, – подумал я, – но мой внутренний хулиган тут же подсказал: «А давай-ка позлим его, посмотрим, как Рон будет корчиться от ревности, пока я буду наслаждаться её обществом».

Она ушла за столик, а я, не обращая внимания на оскал Рона и бубнёж Стива, полетел следом, как голодный волк за добычей. Разговаривая с ней, я поднял взгляд и заметил ещё одну красотку, которая явно не против была бы моего внимания. Ну, я же джентльмен, не могу оставить без внимания такую прелесть. «Меня и на двоих хватит, а может, и на троих, – подумал я, улыбаясь как хитрый лис, предвкушающий пир.

– А тебя как зовут? – спросил я, глядя ей прямо в глаза, словно пытаясь прочитать инструкцию к её душе, чтобы понять, как быстрее всего добраться до её постели.

– Кейси, – протянула она голосом, который мог бы растопить даже айсберг, и мой член в штанах тут же дал понять, что полностью одобряет этот выбор и готов к новым свершениям.

Она протянула руку, и в тот миг, когда мои пальцы коснулись её гладкой кожи, по телу пронзил электрический разряд — я едва не задохнулся, забыв, как дышать. Сердце колотилось так яростно, что, наверное, его грохот эхом разносился по всей чёртовой галактике. Она уставилась на меня с такой жадной, похотливой сладостью, что я почувствовал себя королём самого грязного эротического романа — без всей этой скучной болтовни.

Её движения превратились в откровенный стриптиз для моих глаз: быстрые, хитрые взгляды лисьих глазок, медленное, дразнящее посасывание коктейля через соломинку — чёрт, это было как минет в миниатюре, — и грудь, вздымающаяся и опадающая, словно волны в разбушевавшемся океане похоти. Я впитывал каждую деталь, и внутри меня проснулся настоящий хищник — грязный, первобытный зверь, который больше не мог тормозить. От неё несло чистым, животным сексом и неутолимым голодом, моя кровь вскипела, как кипяток в чайнике на адском огне. «Не переживай, крошка, — подумал я, — я покажу тебе, что такое настоящий горячий и дикий секс».

Я решил поговорить с ней, попытаться понять, что к чему. Но когда она отвечала так открыто и без стеснения, в голове сразу возникла мысль: «Вот это ротик! Идеально подойдёт для моего члена». От этого образа я даже невольно закусил щёку, чтобы не выдать всю свою наглость сразу.

Снова отвлёкшись на русскую красавицу, я заговорил с ней, время от времени поглядывая на Рона, чтобы увидеть его реакцию — как мы мило бесимся. Но взгляд невольно скользил к Кейси — черт, что за горячая штучка! Она стала моей главной целью. Я приблизился к ней и сел возле неё. «Детка, твой аромат манит меня, ты такая сладкая». Мой взгляд упал на её грудь — черт, какие малышки! Именно с такими я собирался познакомиться сегодня. У меня уже чесались зубы — хотелось укусить и зарыться лицом в неё. Член стоял колом, а бровь невольно изогнулась — что она со мной делает?

Пока Рон зажигал на танцполе, я наблюдал за этими двумя красотками, восхищёнными им, и не мог понять, где эти двое падонков их откапали. Но надо отдать им должное — они действительно постарались.

Рон вернулся с лицом довольного грязного ублюдка, устроив показное выступление для русской малышки. А я переключил всё внимание на Кейси, которая будоражила моё воображение. Она так умело дергала меня за нервы, что я пребывал в лёгком замешательстве.

«Детка, я позволю тебе делать со мной всё, что захочешь. Хочешь поиграть? Я сам люблю такие игры. Особенно если в твоих руках будет плётка — я не против, чтобы ты меня отшлёпала, сладкая». Что-то в ней было такое громкое и кричащее, и я надеялся, что это будут её стоны, когда она будет скакать на мне.

Мы поспорили — для меня это была лёгкая подколка. А дальше всё развивалось словно сцена из взрослого фильма. Я начал раздеваться — от этой крошки стало так жарко, что казалось, воздух вокруг плавится. Она забралась на стол, и её сладкая попка оказалась прямо перед моим лицом. Чёрт возьми, где же контроль? Я схватил её за бёдра, и вид своих рук на этой хрупкой малышке окончательно меня добил. Потянул её к себе, уже давно упёршись твёрдым членом, готовым к действию. Затем перекинул её через плечо и унёс на танцпол, шлёпая по заднице, словно добычу. Хотя, если честно, мне вдруг показалось, что охотник из нас двоих — вовсе не я.

Мы танцевали так грязно и страстно, что воздух вокруг словно загорелся. Вызывайте пожарных! Её нежное тело в моих руках разжигало пламя. Я сыпал пошлыми фразами, а член уже не терпел. Когда она потерялась об него своей задницей, я так погрузился в момент, что воображение разыгралось не на шутку — и, кажется, я кончил прямо в штаны. WTF? Что вообще происходит? Она первая девушка, которая довела меня до такого провала — заслуживает аплодисментов.

Я был готов сорвать с неё платье и взять прямо здесь, на глазах у всех. Что она со мной делает? Я не мог это игнорировать. Когда я предложил уехать отсюда, она поняла, зачем, но начала шутить. Чёрт, девушка с чувством юмора для меня автоматически становится привлекательнее всех. Я потянулся к её губам — таким сладким и манящим, слегка коснулся их, уже готовый погрузить нас в омут страсти, предвкушая, что будет дальше. Но она выскользнула из моих рук, словно никогда и не была в их оковах. Рванула за барную стойку, и я последовал за ней, словно пёс, ведомый шлейфом её кайфового запаха, который она оставила специально для меня.

Я подхватил её и, еле волоча ноги, понёс к столику. «Шон, ты что так накидался, придурок?». Усадил её на диван, хотел снова кинуться на губы, а она — бац! — хватает стакан и жадно выливает всё до дна, косо поглядывая на меня, будто я тут вообще лишний.

«Так, Шон», — выдохнул я, — «пора прийти в себя, а то скоро сам себя не узнаю». Тряхнул головой, закурил сигарету — и тут меня так снесло, что я чуть не улетел в космос без обратного билета. Кейси уже вырубилась на плече Киры, и та решила свалить домой. Я с Стивом тащили Кейси к такси, а Кира шла за нами, неся её туфли, словно королева на параде.

У меня включился автопилот, и на улице, вдохнув свежего воздуха, меня так мутило, что я думал — сейчас устрою шоу на весь квартал. Пока Стив пытался завоевать сердце русской красавицы, я отошёл в сторону, упёрся руками в капот машины и почувствовал, как будто планета решила устроить мне личный аттракцион — мчится сквозь космос, а я стою, как столб.

Я попытался встать, но согнулся пополам, упираясь в колени — тошнота уже стояла в глотке.

Как я вообще оказался в машине Стива — загадка века. Помню только, как фары встречных машин слепили глаза, и меня снова начало мутить. Открыл окно, высунул голову, а Стив орёт так, что уши закладывает — и только хуже.

— Заткнись, не видишь, мне плохо, изверг, — пробормотал я, собирая последние силы, чтобы не обделать его машину ему на зло.

Дома я, кажется, полз по лестнице на одних бровях, а потом с грохотом рухнул на кровать. Она, бедняжка, слегка треснула, но я уже был в царстве Морфея.

~Кейси~

Oh, she's hot but a psycho
Оу, она горячая, но чокнутая,
So left but she's right though
Она так ужасна, но в то же время она хороша.
(Sweet but Psycho–Ava Max)

Прохладный ветер слегка щекотал лицо, а я еле волочила ноги, пока Кира тащила меня домой. Черт, крошка, ну слава богу, что это ты, а не тот Годзилла. На губах мелькнула улыбка — план выполнен, хоть мой внутренний движок и грозился заглохнуть. Босыми ногами шлепая по лестнице, я повисла на шее Киры, обхватив ее руками за сиськи. Черт, детка, какие же они упругие! В голове крутились обрывки песен, под которые мы только что отрывались. Кира зажала мне рот рукой — ну да, мой вокал — это пытка для ушей, но остановить этот поток было невозможно.

– Ты видела? Они тройняшки, черт возьми! – пробормотала я, пока Кира укладывала меня в кровать.

– Ага, – тихо улыбнулась она.

– Бедная женщина, которая их родила, – прохрипела я, уткнувшись лицом в подушку. – Они же просто огромные!

И тут должен был быть занавес! Эта фраза, сказанная не в том месте и не в то время, сыграет со мной злую шутку. Пока я этого не понимала, но жизнь еще даст мне хороший пинок под зад!

Я провалилась в сон. На следующий день я думала, что меня только что сбила грузовик. Голова трещала так, что каждый вдох казался пыткой. Открыв один глаз, я увидела комод рядом. «Кайф, я дома!» — подумала я. «А сколько вообще времени?» Встала на локти, нащупала сумочку на тумбочке, потянула за ремешок и нашла телефон. Фокусируя зрение, увидела одно сообщение.

Шон: 👋 Ты живая?

«Что за черт?! Откуда у него вообще мой номер? Что, блин, было вчера?» Разблокировала телефон и написала Кире: «Пожалуйста, принеси воды».

Когда Кира вошла с бутылкой прохладной воды и чашкой кофе, я чуть не расцеловала ее. «Детка, ты — мой ангел!» Приподнявшись с кровати, которая все еще крутилась подо мной, я жадно пила воду, словно это был эликсир бессмертия. Слушая рассказ о вчерашнем вечере, не могла сдержать улыбку. «Да, было жарко. Вот это мне попался экземпляр! Кто бы мог подумать, что у тихого и почти незаметного Стива есть такие горячие братья?»

Образы мелькали в башке, но толком ничего вспомнить не могла. Только реакция Шона, его поза, взгляд и манера двигаться. Сразу было понятно: он не мой типаж. Его слишком много для всех. А я не люблю толпы. Если мужик станет моим, то он будет только для меня, а с Шоном такое не прокатит. Вспомнив слова гадалки, совпадение очевидно, но этот вариант – только на один вечер. На большее он не способен. И слава богу.

Что же меня в нем зацепило? Наверное, злость за всех девчонок, которых он использовал как игрушку. Захотелось спустить его на землю. Чувак, не всегда будет так, как ты хочешь. Во мне проснулась феминистка. Черт, сколько таких мне попадалось! Они повсюду, как сорняк. Сейчас редко встретишь серьезного парня, который берет на себя ответственность за свои поступки и свою женщину. Нынешние парни слишком нежные, им лишь бы за ними бегали и пресмыкались. Вот времена пошли!

Хотя вот Рон вроде адекватный, серьезный. Но почему-то слишком волнуется рядом с Кирой. Даже немного завидую ей: такой, как он, сможет постоять за нее. Может, всё дело в чувствах, которые сподвигают человека действовать и ставить любимого человека выше себя и своих желаний? Интересные мысли, и мне предстоит много над ними работать. Или просто забить и ждать принца на белом коне, который не будет вести себя как индюк.

Я уже обожглась один раз, повелась на слова и красивый язык тела. И что вышло? Год работы с психологом, одиночество, и самое больное – изгнание от общества, которое очень жестко гнобило меня, разнося сплетни по всем фронтам. Спасибо, больше не надо.

Теперь точно знаю: Шон – не тот самый. Хотя красивый, с чувством юмора, которое я всегда обожала, и точно ненормальный. Так что будем дальше смотреть по сторонам и ждать. Но почему-то руки сами потянулись к телефону. Открыв чат с сообщением Шона, я принялась печатать.

Кейси: – Вроде порядок. Сам как?

Отправила, думая: зачем вообще? Номер в ЧС – и дело с концом. Мать твою, что я творю? Я уставилась в потолок, сложив телефон на груди, вспоминая его образ, хищный взгляд и улыбку, такую притягательную. Всё, хватит, Кейси! Включи мозги! Телефон издал звук оповещения. Я подняла его над лицом, читая сообщение.

Шон: – Тоже в норме. Вчера было весело, конечно. Тело еще в эйфории, надо будет как-нибудь повторить.

"Ну уж нет, ковбой, притормози! С меня хватит. Ищи кого-нибудь другого на эту роль. Желательно, чтобы он был не таким самовлюбленным ослом", – подумала я.

Кейси: Нет! Всё, давай, чувак. Будь здоров. И не пиши больше.

Следующие две недели были для меня чем-то вроде курса медицинских терминов, влитого прямо в кровь, но не через капельницу, а через задницу. Кира просиживала в библиотеке, списывая все эти скучные слова для реферата, будто это были рецепты счастья. Брала дополнительные занятия, и я, как верная подруга, тащилась вместе с ней. Я, конечно, была в шоке, как она умудряется все это вывозить – я бы уже пустила пулю себе в лоб, а потом еще одну, контрольную. Да, русские, как я посмотрю, очень выносливые и целеустремлённые люди. Хотя, если взять в расчет, что она приехала сюда не просто поглазеть на Америку, а потом передать инфу в Россию как шпион, а она явно трудилась, то да, она действительно умная. Умнее многих здесь на курсе уж точно, включая, возможно, и некоторых преподов.

Шон все время обрывал мой телефон сообщениями и звонками, прям так настойчиво каждый день. Я так и знала, что нужно было заблокировать его к чертям собачьим, но нет же, я ведь идиотка! Мне хочется снова хапнуть всего этого дерьма, как будто в прошлый раз было недостаточно, и я отвечала ему. Он болтал обо всем и ни о чем одновременно, плавно пытаясь узнать обо мне интересующую его информацию, как будто я была секретным агентом с досье на Президента США. Каждый раз бросая своими шутками налево и направо – это его кредо, вести себя как клоун. Бесит! Хочется взять и засунуть ему в рот его же шутки.

Сегодня, просиживая в библиотеке, я думала усну, прям за столом с карандашом в руках, и пусть меня разбудит только конец света. На телефон пришло очередное сообщение, и я, взглянув на экран, увидела, что это Шон. Хотя, кроме него, мне никто и не писал – видимо, у меня очень узкий круг общения, состоящий из одного придурка.

Шон: – Детка, привет. Чем занимаешься?

Кейси: – Привет, в универе торчу еще.

Все, что хотел? Да, тип странный, конечно. Как будто он ждал, что я напишу: "Привет, Шон, я тут голая на крыше танцую, присоединяйся!"

Через сорок минут Кира решила пожелать нас, сказав, что на сегодня все, и собрав быстро свои монатки, мы выскочили на улицу. Черт, кислород, свобода! Подойдя к единственной машине на парковке – моей красной малышке, которая, видимо, была единственной, кто меня понимал – я разблокировала дверь. Как вдруг сбоку послышался рёв мотора. На скорости летел черный мотоцикл с двумя огромными фигурами, похожими на злодеев из комиксов. Черт, надеюсь, это не то, что я думаю. Чел, который сидел сзади, поднял руку и интенсивно махал ей, пока я проклинала тот день, когда согласилась пойти в тот клуб. Шон, чёртов ты козел, вали отсюда! Рон забери своего братца-гориллу и увези куда подальше!

Он снял шлем, взъерошил волосы, как будто только что выиграл чемпионат по укладке, и направился к нам. Я уже собиралась прыгать в машину и сваливать отсюда, пока он не подошёл к Кире и не обнял её. Тут Рон, словно герой боевика, спрыгнул с байка, подошёл с таким серьезным видом, что аж комично, и одним рывком оттолкнул Шона в сторону. Тот взвизгнул, схватился за плечо и, видимо, понял, что сегодня не его день. «Рон, спасибо, чувак!» — выдохнула я, чуть не аплодируя.

Шон повернул голову, посмотрел на меня, как рысь на добычу, и кинулся в мою сторону.

– Детка, я скучал, – сказал он, раскинув руки, будто собирался меня обнять или задушить. Я не поняла.

– Тормози, – сказала я и шлепнула его по руке, которая уже тянулась ко мне, как будто хотела украсть мой телефон.

– Поехали поиграем? Мне нравится, знаешь ли, играть, – он повёл бровями, как будто это самый убедительный аргумент в мире. Я скривила лицо.

– Я с тобой никуда не поеду! – уворачиваясь от его рук, крикнула я.

– Поедешь! – уверенно заявил он, и я уже хотела ему врезать, но решила, что это будет слишком банально.

«Малыш, у тебя проблемы со слухом, — подумала я. — Или с мозгами». Тут он обратился к Кире и предложил съездить в игровой центр, поиграть в автоматы. Кира сразу согласилась, конечно, ради Рона — у них там какие-то чувства, романтика, всё дела. Чёрт, детка, ты меня ставишь в тупик.

– Может, тогда поедем на моей машине? – скрепя сердце предложила я, поглядывая на Шона, который улыбался закусив щеку. «Не обольщайся, приятель», — мысленно добавила я.

Он кинулся на меня так быстро, что я даже не успела понять, что происходит. Схватил за руку и потащил к машине, как будто я — его последний шанс на счастье. Подтолкнул сесть за руль, закрыл дверь, быстро обошёл и сел рядом. Повернулся ко мне всем телом, разглядывая меня, подмигивая глазами. «Что вообще происходит?» — подумала я, пытаясь не рассмеяться.

Кира и Рон сели сзади, а я сделала глубокий вдох и завела мотор. Дорога до центра превратилась в настоящее испытание: его взгляды, его грязный рот, из которого сыпался поток тупых слов, словно он решил устроить стендап-шоу. Я украдкой смотрела в зеркало на Киру, которая светилась от счастья рядом с Роном, и думала: «Ну, хоть кто-то сегодня в теме».

Зашли в центр, поднялись на третий этаж. Увидели хоккейный стол – решили начать с него. Вообще, я обожаю такие места, и было странно, что Шон выбрал именно это.

Смотреть, как Рон с Кирой играют вдвоем, – это просто кайф! Блин, ну почему они такие милашки? Рон улыбался вовсю, я прям удивилась – вот что любовь с людьми делает! Я кричала, подбадривала Киру, как будто я их личный тренер. Шон стоял рядом и затыкал мне рот рукой, мол, не отвлекай Рона. Типа у нас с Кирой своя тактика – я отвлекаю, она забивает. Придурок. Я пихнула его кулаком в плечо и уже хотела укусить за руку.

Потом настала наша очередь. Шон подмигнул, приподнял футболку и показал соски – чисто чтобы меня отвлечь. Ну да, дорогой, если сейчас покажу я, ты точно проиграешь. Я смотрела на него и ловила себя на мысли, что он выглядит живым, настоящим, будто у него вообще нет проблем. Вот это кайф. Даже завидую.

Я проиграла и мы двинули к автоматам, сели гонять на машинках. Гонки – огонь! Я повернула голову, посмотрела на него: он сидел рядом, прикусив нижнюю губу, крутил руль и улыбался. В голове мелькнула мысль: «Кейси, ты что, с ума сошла? Он не тот, кто тебе нужен». Но тут он посмотрел на меня, широко улыбнулся и подмигнул одним глазом.

– Ты всегда такой придурок? – спросила я, наблюдая, как его улыбка становится ещё шире.

– Детка, называй меня как хочешь, – ответил он. – Мне даже нравится твой дерзкий язычок.

– Клоун! – закатила я глаза. – Зачем вообще мне пишешь? Предупреждаю: тебе ничего не светит в моих трусах!

– Это тебе не светит, – сказал он, и я громко рассмеялась. – Я вообще-то девушка приличная!

Черт, этот чувак – редкий экземпляр! Я смеялась искренне и громко, даже не думала, что способна на такое. Шон смотрел на меня так, что я не могла понять, что с ним не так. Мы проиграли все жетоны, и я предложила перекусить – с утра во рту не было ни крошки. Он поддержал идею.

– Да, давай, – сказал Шон, вставая с кресла. – Такой машине, как я, нужно топливо. Я хихикнула.

Пока мы сидели в кафе на этаж ниже, я слушала, как Шон пытался выведать у Киры информацию — явно по просьбе Рона. Не сомневаюсь, что его интересовали её отношения с парнями, и есть ли у неё кто-то вообще. Но эта малышка нас всех сразила наповал, заявив, что ещё ни с кем не спала. Что? Мы все уставились на неё, как на инопланетянку. Шутит? Нет, правда. Рон даже поперхнулся, и я подумала: «Братан, тебе явно досталась серьёзная работенка». Шон тем временем начал предлагать свои услуги, поглядывая на Рона, который тут же врезал ему по ноге. «Территория занята и охраняется Роном, чувак». Да, охрана у Киры, как в банке.

После мы вернулись обратно, продолжая веселиться. Шон залез на платформу одного из игровых автоматов, где надо танцевать, повторяя движения на экране. Я смотрела на него и думала: «Этот клоун корчится, будто его током бьёт». И смеялась так, что чуть не упала. Как он умудряется быть одновременно смешным и раздражающим? Это талант.

– Погнали на карнавал в следующие выходные? – вдруг предложил Шон, глядя, как я становлюсь на соседнюю платформу.

Хэллоуин! Чёрт, я совсем забыла. Я давно не веселилась на этом празднике, который так обожала. И честно говоря, очень хотела пойти.

– Можно, – согласилась я, желая удариться головой об этот автомат, пока Шон довольный поджимал губы. Пфф.

Я предложила Кире пойти с нами, и она с горящими глазами сразу согласилась. Я тут же начала говорить о костюмах — хотя это было необязательно, но мне так хотелось, как в детстве. Да я бы даже взяла ведёрко для конфет и пошла по домам, крича: «Сладость или гадость!»

Шон слушал наш разговор, что-то глубоко обдумывая, слегка улыбаясь. Потом выдал:

– Можете просто надеть купальники — и этим порадуете папочку Шона, – усмехнулся он, подмигнув нам обеим.

– Ещё чего! Может, тебе тут минет сделать? – злобно бросила я. Чёрт, я вслух это сказала? Ну, привет, красноречие!

– Детка, ты читаешь мои мысли, – рассмеялся Шон.

Я кинулась на него с кулаками, и ему это нравилось. Он уворачивался так быстро, что я не успевала попасть, а он смеялся громким гортанным смехом, выводя меня из себя ещё больше.

– Детка, если хочешь, я могу на время забыть о своем приличном поведении, – крикнул он, убегая от меня.

– Что? Ну я тебе сейчас... – крикнула я и бросилась за ним.

– Что, прямо сейчас, так сразу и здесь? Что до дома не терпит? – поддразнил он, оглядываясь через плечо с ухмылкой.

Кира смотрела на нас и хихикала, наблюдая за нашей «эпической битвой». Я уже почти догнала Шона, когда он вдруг схватил меня за руки и резко притянул к себе. Я врезалась лбом в его грудь и выдала что-то вроде «ауч», а он только рассмеялся. Мы суетливо пихались и уворачивались от рук друг друга, Шон пытался шлепнуть меня по заднице, но я вовремя среагировала.

– Ну что, детка, сдаёшься? – спросил он, играя со мной, как с котёнком, который пытается поймать собственный хвост.

– Как только ты мне отлижешь, козёл! – выдала я, показывая средний палец и отступая к Кире и Рону, которые с интересом наблюдали за нашей сценой.

– Позвоните в 911, здесь произошло жестокое нападение! – крикнул Шон мне вслед, делая вид, что его жизнь в опасности.

Кира предложила Рону тоже пойти с нами, и я вдруг подумала: «Может, к чёрту всё это? Я не выдержу ещё один день с этим придурком». Но глядя на Киру с её горящими глазами, я сдержалась. WTF! Крошка только ради тебя.

– Да, и держи своего брата подальше, а то я за себя не отвечаю, – взбешенно сказала я, слушая разговор Рона и Киры. Взглянула на Шона, который подошёл и встал рядом.

– Детка, только не отрицай, что моё предложение тебя не заинтересовало, – с лукавой улыбкой протянул он.

– Ну всё, ты напросился! – крикнула я и сорвалась с места вслед за убегающим Шоном.

Я была как разъярённый бык, и не понимала, как он вообще умудряется выводить меня из себя, играя так умело на моих эмоциях. Искры летели из моих глаз, а он, заглядывая в моё злое лицо, улыбался. Нашу драку уже разнимали Рон и Кира, но Шон всё равно пытался вывести меня снова, а я ругалась, пытаясь задеть его за живое. Ему было всё равно. Что за нахер?

Я подъехала к парковке Универа, где Рон оставил свой байк, и, крикнув Шону «проваливай», открыла багажник, чтобы они забрали свои шлемы.

Машина едва тронулась, а я уже решила продемонстрировать Шону всю глубину своего уважения к нему, показав ему средний палец. Его реакция была настолько неожиданной, что я чуть не подавилась воздухом: он просто улыбнулся, как будто я ему комплимент сделала, покачал головой и показал такой же жест в ответ. Я смотрела на него, как на инопланетянина, который только что приземлился на Землю и пытается понять наши странные обычаи. "Ну, ты и козёл!" – подумала я, пытаясь не рассмеяться первой. И дала газу, лишь бы он не заметил, улыбку на моем лице.

Кира рядом уже вытирала слезы, издавая звуки, похожие на визг тормозов. А меня всю дорогу до дома распирало от возмущения, смешанного с каким-то странным восхищением его наглостью. Хотелось его задушить, но так, чтобы это выглядело как несчастный случай с участием очень мягкой подушки. "Хочешь войны, дорогой? Ну, держись, я тебе устрою цирк!" – мысленно пообещала я, уже планируя розыгрыш с набиванием его машины конфетти.