Мой сводный - дракон, только тсс!

Бегу быстро, но не изо всех сил, иногда оглядываясь. Вдруг слышу и чувствую, задыхаясь от волнения: догоняет! Он хватает меня за плечи, рывком разворачивает лицом к себе и вжимает в ствол того самого сухого дерева с чешуйчатой корой.

Я раскрываю рот, чтобы закричать, на всякий случай, - кто знает, что от этого гада можно ждать? Но он тут же запечатывает мне рот поцелуем. Сначала я немного трепыхаюсь, мыча, но очень скоро осознаю, что так восхитительно меня еще никто не целовал.

Вкус его губ, жар дыхания, его жадные объятия и трепетные ласки большими чуткими ладонями мне нравятся настолько, такой радостью отдаются во всем теле, что я готова окончательно простить ему хамство, критику, заскоки и много чего еще. С любопытством и наслаждением ощупываю его мускулистые плечи и напряженную спину и чувствую, что между нами становится очень горячо.

В небе за его спиной собираются черные грозовые тучи, над морем несколько раз блестят молнии и слышатся раскаты грома. И мне наши прикосновения тоже кажутся наэлектризованными до предела.

Ласки парня становятся еще настойчивее. Он невероятно обаятельный, убедительный и целеустремленный, как новый скоростной электропоезд. У него харизма спорткара последней модели на крутом вираже. Или Суперджета на взлете. Чувствую, что я готова по-настоящему стать его девушкой, отдаться ему, разрешить делать с собой все, что он захочет, прямо здесь и сейчас, не дожидаясь восемнадцатилетия, свадьбы и даже кровати. Мои ноги подгибаются.

Но он вдруг отшатывается от меня. Что? Как? Почему-у?! Я сама тянусь к нему со
стоном, на минуту забыв, как разговаривают, но желая продолжения. Он же мельком смотрит на свои руки, на меня, ударяет кулаком по толстому суку и отворачивается.

Мне это кажется, из-за острого разочарования, или у него и правда лицо стало более темным, жестким и даже хищным? Словно тени от туч надвинулись на него с моря. Он вдруг срывается с места и убегает в глубину сада.

Оглушительно гремит гром. Я стою под деревом, вытаращив глаза в пустоту перед собой, не понимая: целовал, гладил, довел до согласия на все и убежал?! Со мной что-то не так?!

- Стой! Куда ты? – теперь я бросаюсь следом, пошатываясь, на ватных ногах.

Мне не просто интересно знать, почему он убежал, а очень обидно. Я обязательно должна выяснить, в чем дело. Еще не знаю, что я сделаю потом – может, по наглой морде ему врежу, а может, сама зацелую его до головокружения, а потом убегу, пока не опомнился.

Неужели он и правда действует по известному совету Пушкина: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей»?! Завоевал меня так, что уже не могу сопротивляться, и смылся, гад!

Бегу за ним. Только мне почему-то кажется, что он совсем не хочет, чтобы я его догнала. И из чувства противоречия, перебираю ногами как можно быстрей.

Налетевший сильный порыв ветра пригибает к земле окружающие деревья и меня. Поднимает пыль и мелкий песок столбом, и приходится перейти на шаг, загораживая глаза и нос. Вихрь носится, завывая, вокруг. Даже если буду кричать и звать – сама себя не услышу.

Вот сад закончился. Выскакиваю наружу в хлопающую от порывов ветра калитку. Здесь на крутом склоне вижу что-то похожее на тропинку – спуск к пляжу, скорее всего. Местами сбегаю, а кое-где съезжаю на пятой точке.

Несколько раз на моих глазах в море неподалеку от берега попадают молнии, шипя. Жутко красивое зрелище, завораживающее мощью и неотвратимостью. Грохот грома, почти одновременный с ослепительной вспышкой, снова пригибает меня к земле и почти оглушает.

Вспоминаю из школьного курса ОБЖ: молния, ударившая в воду, делает ее смертельно опасной. И вдруг я вижу ЕГО. По крайней мере мне кажется, что это ОН: стоит босой, ступнями в воде.
____________________

Друзья, рада приветствовать вас в новой истории, которая пишется в рамках огненного моба "Раздраконь истинного", все книги моба находятся вот тут:  

ПРОДОЛЖЕНИЕ МОЕЙ ИСТОРИИ ->>>

- Мы расписались с Павлом Альбертовичем! – мама врывается в квартиру, как смерч. - Поздравишь потом. Собирай самые необходимые вещи, вылетаем через час. На частном Суперджете!

- Что, опять?! Какие вещи, мама?! – у меня от неожиданности чуть телефон из руки не выпадает. - Ты с новым мужем летишь в свадебное путешествие, а я тут при чем?! Я уже не грудная.

- Одну тебя не оставлю, и это не обсуждается, – включает непререкаемые нотки в глубоком контральто моя мамочка – по совместительству оперная певица. – Это не путешествие - мы переселяемся во дворец. Быстро собирайся или полетишь в чем есть.

- В пижаме? А что, как вариант! Но у меня же подготовка к ЕГЭ!

- Если не получится в этом году, сдашь в следующем, - бестрепетно заявляет родительница и решительно вытаскивает и раскрывает чемоданы: свой огромный и мой маленький.

- Да ты что?! – вытаращиваю глаза. - Несколько лет я только и слышу со всех сторон: ЕГЭ – важнейший этап в жизни! Ты хочешь сказать, что и школа у меня опять будет другая?! Я с таким трудом влилась в коллектив, мама! А деньги, - приходит в голову спасительная мысль, - ты же заплатила до конца учебного года, еле наскребла - вспомни! Администрация школы ни за что их не вернет!

- Образование – всего лишь социальный лифт для бедных, как говорит Павел, - заявляет она. - Вот у меня дипломы двух университетов, - и что такого уж хорошего они мне принесли? Если бы не мой голос… Павел богат и известен в своем городе. Он обязательно поможет тебе устроиться в жизни самым лучшим образом. Там и ЕГЭ прекрасно сдашь, и в местный универ поступишь. Если захочешь. Я почти уверена, что у нас с тобой там все будет настолько замечательно, просто волшебно, что тебе больше не придется сидеть за учебниками. Когда удача сама идет в руки, надо хватать ее за хвост, - и мамочка быстро снимает с плечиков свои самые шикарные концертные платья в пол, одно за другим.

- Нет, оставь мне мою жизнь, моих подруг и друзей! – с отчаянием выкрикиваю я. - Я вам буду только мешать!

Но мама меня, похоже, даже не слышит.

- Знаешь, как там сейчас хорошо! – она на секунду закатывает глаза, что обозначает у нее «полный улет». – Солнце, тепло, птицы поют, цветут деревья и первые цветы. Огромный дом с каменными ступенями, которые спускаются в море, прямо за белой балюстрадой террасы.

- В феврале? Впечатляет, - я на секунду представляю себе все это великолепие и бросаю взгляд на серый то ли дождь, то ли снег за хмурым окном. - Это тебе новый муж рассказал? Но все равно не полечу! – демонстративно ложусь на кровать животом вниз и отворачиваю лицо к стенке.

Это у меня лежачий протест: делай, что хочешь, только меня не трогай. Не будет же она вытаскивать меня из квартиры силой, за руки-за ноги? Но мама оставляет свои наряды и подсаживается ко мне, гладит по волосам, обнимает и применяет запрещенный прием, проникновенно шепча на ухо:

- Любимая моя девочка, ты - единственный родной человек для меня на всем белом свете. Мужья меняются, а ребенок – это навсегда. Пожалуйста, прими мое предложение как приключение и не упрямься. Положись на свою мать – я точно знаю, что в этот раз у нас все будет превосходно!

А потом интригует меня по-полной:

- У Павла даже есть сын, он чуть–чуть тебя старше, и красив, словно юный Аполлон! Это я тебе как опытная женщина заявляю.

- Так у меня будет сводный?! – вскакиваю.

Иметь старшего брата – мечта моего детства. Он бы меня защищал от всяких неадекватов, носил тяжелый рюкзак в школу и вообще помогал жить. 

Даже младший брат – это все равно круто. Мы бы с ним хорошо понимали друг друга. Но моя мамочка заявила, что одних родов для ее фигуры предостаточно.

Сейчас мы садимся в бизнес-такси для поездки в аэропорт - мама в шикарном макси-платье и белой норковой шубке, я в новых джинсах и пуховике.

- У тебя есть фото сына Павла? – максимально безразлично спрашиваю я.

- Нет, будет для тебя приятный сюрприз, - музыкально мурлычет счастливая новобрачная.

Я сразу надуваюсь. Терпеть не могу ждать. Ну, разве не понятно, что мне это интересно прямо сейчас?! Зачем создавать тайну на пустом месте?!

Позвонить этому Павлу, чтобы прислал фотографию сыночка – дело пары минут, максимум. Но мамочка любуется видами за окном – панельными многоэтажками, оставляя меня наедине с моими мыслями! Мысленно скрежещу зубами.

Да, сводный – это круче всего. Он – тоже брат, но при этом не кровный родственник. Это так романтично – жить на одной территории с интересным парнем. Столько историй я слышала на эту тему!

Нетрудно догадаться, что мама тоже слышала, раз приберегла для меня сообщение о молодом Аполлоне в качестве последнего аргумента на выезд. У меня после этого воображение заработало, как сумасшедшее, и адреналин так и забурлил в крови!

- Как фамилия твоего мужа? – продолжаю как бы между делом, глядя в телефон.

Мама называет. Свою, то есть нашу с ней драгоценную фамилию она, разумеется, менять не стала. Я скоро нахожу в соцсетях информацию про Альбертовича. Красивый мужчина, признаю: статный, средних лет, жгучий брюнет с благородными чертами лица и легкой элегантной проседью.

Если сынок пошел внешностью в папочку… Вот только нигде нет информации, что у него вообще есть дети.

- А как зовут его сына?

- К сожалению, не запомнила.

Ну, конечно! Информация, которая жизненно важна мне и которую я могу получить только от маман, сразу оказывается недоступной. Например, о моем отце. Я его не помню – по ее словам, он погиб сразу после моего рождения.

Он был летчиком и звали его Юрий – и это все, что я о нем знаю! Других родственников у нас давно уже нет, спросить больше не у кого. Мамины друзья меняются, как перчатки. И соседи, из-за наших частых переездов.

Когда я поднимаю вопрос о своем отце, чтобы поискать хоть какую-то инфу, хоть фото, хоть могилу, мама всегда начинает плакать. И я понимаю, что там было какое-то ну очень большое горе, потому что моя мамочка совершенно не плакса. Я не выношу ее слез и всегда отступаю.

Зато она регулярно снабжает меня отчимами. Официальными и не очень. Большинство из них я благополучно забыла. Они забирали меня из садика (по очереди, естественно) и иногда помогали делать уроки. Но когда расставались с мамой – исчезали и из моей жизни, так что я не успевала к ним привязаться.

Мама всегда надеется на по-настоящему достойную партию, и стремительно делает карьеру не только в театре, но и на рынке невест. Она очень красивая и еще почти молодая. Иногда на людях просит меня назвать ее старшей сестрой.

Лицом я пошла в нее, а в остальном, наверное, похожа на отца, потому что мои волосы не черные, как у мамы, а цвета молочного шоколада. И глаза у меня напоминают о море – зеленые с бирюзой.

Пишу сообщения подругам, что ненадолго улетаю отдыхать, позвоню вечером и делаю в интернете несколько запросов с фамилией Павла и отчеством Павлович – ничего подходящего. То есть впереди часы неизвестности. Настроение сразу портится.

- Если твой новый муж такой богатый, мог бы и машину за нами прислать, - шиплю я.

- Он предлагал, - благодушно отвечает мать.

- Но ты отказалась, чтобы он не увидел, где мы живем? У нас что, настолько бедный район, что это оскорбит состоятельного господина? А он не брачный аферист? Надеюсь, ты нашу квартиру не продала? Нам будет куда вернуться, если что?!

- Ты решила мне испортить день свадьбы придирками и уколами? Так вот – у тебя ничего не выйдет! На все вопросы ответ «нет», кроме последнего, разумеется. Мы с Павлом будем очень счастливы.

- Прости, я не специально, мам, - вздыхаю я. - Куда мы хоть летим? Это в нашей стране?

- Конечно, - она называет город.

- И что это, где? – с географией у меня так себе; сейчас даже гуглить не хочу.

- Побережье Черного моря, районный центр, курортная зона.

Да уж, после Москвы переехать жить в райцентр – звучит не очень. Пока во всем предстоящем меня вдохновляют только две позиции – сводный брат и море. Ну, и сам полет, конечно.

- Сегодня будет свадебный ужин в кругу семьи, - мечтательно говорит мама.

- В смысле? Гулять свадьбу вы будете не в ресторане и без гостей?! А может, твой Павел – просто жмот?

- Совсем нет, - уверенно произносит родительница, покручивая на пальце новенькое кольцо с бриллиантом средней величины. - Просто его предыдущая жена – мать сына – скончалась всего несколько месяцев назад.

- И он типа скорбит, да? И при этом женится. А от чего она умерла?

- Точно не знаю. На месте разберемся. Я умирать не собираюсь, если ты об этом.  

Интересно, Павел своего сына заранее предупредил о нашем с мамой приезде? Или для него новый брак отца тоже окажется сюрпризом? Надеюсь, он хотя бы не против?!

- Приехали, - говорит таксист, тормозя.

Издалека вижу серебристые и белые воздушные лайнеры, большие и маленькие. Красота! Обожаю летать – у меня дух захватывает еще до посадки в самолет, а уж на борту…

У кого-то полеты вызывают страх, а у меня - только драйв. Небо меня нисколечко не пугает, несмотря на то, что мой родной отец, вероятно, разбился на самолете.

Одно время я даже думала после школы пойти учиться на летчика – девушек иногда набирают. Сходила на день открытых дверей, заглянула в двигатель самолета – и поняла, что это не мое.

Слишком сложно и слишком железно. Мне никогда не понять, как и почему эта махина летает. Тогда решила поступать на биологический – поняла, что живое я люблю больше. Поступлю, если когда-нибудь все же сдам ЕГЭ.

При входе в аэропорт нас ждет сам новый муж в белом костюме с огромным букетом красных роз и в сопровождении двух мужчин помладше.

- Здравствуйте! - вежливо говорю я издали и останавливаюсь, пропуская вперед маму.

Когда мы рядом – я всегда в ее тени, как же это достало! Хорошо, сейчас хоть таксист тащит наши чемоданы, а не я. Зная характер мамочки, понимаю, что очень скоро ей станет совершенно нечего надеть, и она организует большой тур по местным бутикам. И при расставании чемоданов станет куда больше.

- Дорогая! Вот и ты! – чувственным баритоном выдает Павел и пылко целует мамино запястье, словно ее партнер в спектакле, пытаясь удерживать тяжеленный букет одной рукой. – Цветы для тебя.

Ну, понятно, что не для себя он их припас. Я пытаюсь ненавязчиво рассмотреть стоящих за ним молодых людей. Ого! Один из них в форме пилота! Если бы мой сводный брат оказался летчиком – это был бы предел мечтаний! Я бы изо всех сил постаралась стать его бессменной стюардессой.

Но нет - скоро понимаю, с огорчением – ни один из двоих не тянет на Аполлона – сына маминого нового мужа. Один вообще оказывается юристом, а вот второй – нашим пилотом.

Поднимаемся на борт. Наш самолет самый маленький – всего мест на десять - но самый красивый. Похож на белоснежную чайку. Я всеми правдами и неправдами оказываюсь в свободном кресле второго пилота.

Взлетаем. Йухууу! Гляжу на землю и небо перед собой, вцепившись в подлокотники. Кажется – лечу сама, силой мысли или с помощью рук-крыльев. Бездонное, бесконечное небо вокруг. Мне даже на одну минуту дают подержать штурвал. Какой дра-а-айв!

Прилетели. Здесь и правда тепло и солнечно – даже желтые бабочки порхают, градусов двенадцать навскидку. На стоянке местного аэропорта ждет длинный белый Хаммер с дурацкими кольцами на крыше. Садимся и едем, то есть ползем со скоростью черепахи, зато с музыкой и шампанским.

Я, естественно, смотрю в окно, а так называемые «молодые» - друг на друга. Шепчутся. Букет едва уместился на сдвоенных сиденьях. Машина выезжает из города, петляет по шоссе вблизи моря, от которого я не могу оторвать восхищенных глаз, и останавливается перед мощным забором из каменных столбов и кованых пролетов.

- Мы дома, дорогая, - радостно сообщает новый мамин муж, приоткрывает окно и высовывает руку с пультом, набрав комбинацию из цифр.

Высоченные ворота медленно и торжественно раскрываются, и мы въезжаем. Вижу просто одетую девушку с большой сумкой, идущую в том же направлении, что и мы.

Прямо по курсу – здоровенный каменный дом, стилизованный под старину, который вполне можно назвать дворцом, в окружении газонов и подстриженных кустов. Из динамиков Хаммера в очередной раз раздается торжественный марш Мендельсона.

Но как бы громко и пронзительно ни пели скрипки, в раскрытое окно со стороны дома вдруг врывается, перекрывая музыку, яростный рев какого-то крупного животного. Явно хищного. Чувствую, как у меня встают дыбом не только волосы на голове, но и все маленькие волоски на теле. Машина резко тормозит.

Водитель, видимо, тоже в шоке. Я никогда не слышала, как ревет голодный или разозленный лев, или тигр, или бегемот. Или кто еще может так оглушительно реветь. Собака Баскервилей точно отдыхает.

В фильмах ужасов такие звуки издает душа главного злодея, расставаясь с телом. Или привидение, - оно вполне могло поселиться в этом домовладении, напоминающем привычную ему западную архитектуру.

Обернувшись, вижу, как та самая девушка разворачивается и бегом проскальзывает назад в закрывающиеся створки ворот. И слышу, как плотно, с лязгом они схлопываются за ней, запираясь на электронный замок.

У меня появляется ощущение западни. Сердце колотится, как сумасшедшее.

Тут же слышу новый резкий звук - звон разбитого стекла в салоне автомобиля – похоже, у мамы выпал из руки бокал. Не специально.

- Что это? Что это такое? Кто это рычал?! – спрашивает она сдавленным сипом и хватается за горло дрожащими руками.

- Ну, сын устроил мини-зоопарк. Кажется, рычал лев. Или кто-то еще, - неохотно сообщает Павел. – Такое бывает очень редко. Достаточно не заходить на его половину дома, чтобы всего этого не слышать и не видеть; кстати, двери в его апартаменты всегда заперты. А в остальных местах совершенно безопасно, дорогая.

Заметно, что мамин муж не в восторге от ситуации в такой важный момент. Но жуткий звук больше не повторяется, и мы с мамой постепенно успокаиваемся. Машина снова трогается с места и останавливается перед широкими ступенями крыльца.

Я надеюсь, что тот самый любитель больших котиков хотя бы встретит нас у входа в дом. Но нет, здесь только слуги. Я вдруг с удовольствием осознаю, что в таком большом доме моют полы и готовят не сами владельцы недвижимости.

Нас представляют. Все аплодируют. Торжественно распахивают вторую половинку стеклянной двери с золотистой ажурной решеткой. Я надеюсь, что Павел подхватит маму на руки и внесет в дом. Но нет, не судьба. Может, у него радикулит или вообще подагра, учитывая его возраст.

Они просто входят рука об руку. Но очень хорошо смотрятся рядом - красивая пара. Мама в воздушном небесно-голубом платье – под цвет глаз, а смуглый Павел весь в белом.

Хотела бы я когда-нибудь так же нежно заглядывать в глаза мужчине и так доверчиво опираться на его руку. Похоже, мама любит этого Альбертовича, по крайней мере сейчас.

Нам отведены три помещения на третьем этаже – два изолированных и одно общее, посередине. Я, конечно, думала, что новобрачные будут жить вместе, но в высоких кругах, видимо, принято ходить друг к другу в гости.

Зависаю от размеров своей кровати и комнаты, в которой вполне можно танцевать вальс. Еще меня впечатляет персональная ванна-джакузи с отделкой под золото, за дверцей в углу, а главное – вид на море, изо всех окон. Распахиваю настежь балконную дверь – пусть пахнет морем. О-о-о, блаженство!

Иду проведать маму. Она как раз просит мужчину, принесшего чемоданы, установить в ее комнате еще один шкаф, от стены до стены. Моя мамочка умеет просить так, что этот человек уходит с горящими от энтузиазма глазами.

К сожалению, я так не умею. И оперного голоса у меня не нашли. Но пытаюсь как-то выживать и без этого.

- Ты обратила внимание, дочь, что прислуга состоит только из мужчин? Похоже, что во всем здании мы с тобой – единственные дамы. Это нам на руку – мужчинами легче управлять, - заявляет моя мама. - Интриги и склоки типичны именно для женских коллективов.

Ну, она наверняка знает, что говорит. Помню ее рассказы про раскрытые булавки, «случайно» оказавшиеся в сценическом костюме во время спектакля и битое стекло в мысках театральных туфель.

Мама уже блаженствует в воде с бурлящей пеной. А я проверяю, есть ли запоры изнутри на дверях. Есть, мощные, хорошо. Меня, в отличие от родительницы, полный дом мужчин несколько напрягает.

Пытаюсь позвонить школьным подругам, как обещала. Но здесь, похоже, не ловит сеть, вообще! Вот это дыра, – переживаю. – Так у них что, и интернета нет?! В двадцать первом веке?!

Вот я и подготовилась к ЕГЭ! И пообщалась. Это не просто райцентр, а край цивилизации. 

Отбрасываю мобильник, как никому не нужный кирпич и вздрагиваю, увидев в проеме двери маму в макси-халате и с белоснежным пышным платьем и туфлями в руках.

- Дочь, я уже спускаюсь вниз. Встретимся в столовой на втором этаже примерно через полтора часа – ужин будет там. Прошу тебя, надень то самое платье и каблуки, и волосы подбери. Помни – мы в высшем обществе, - почти поет она и упархивает.

- Слушаюсь и повинуюсь, - отвечаю, запирая за ней.

«То самое» платье – это дорогое шелковое макси с очень большим вырезом спереди и сзади, приобретенное для меня со стратегической целью. Если после маминого спектакля зрители дарят мало цветов, я в этом наряде выхожу на сцену вручить ей подаренный раньше или приобретенный дежурный букет.

Все должно быть красиво - во время спектакля, до него и после. Жизнь – театр, сказал кто-то из великих.

Сейчас моюсь, одеваюсь и навожу красоту. Мне кажется, малиновый цвет этого платья отражается на моих щеках, делая все лицо радостным. Так что косметики накладываю совсем чуть-чуть. Завиваю щипцами и слегка скалываю у висков длинные локоны. Бросаю взгляд на часы в телефоне. Пора. 

Лифтам я не доверяю, боюсь застрять в запертой коробке, болтающейся на тросах. Поднималась сюда по ступеням. Наверное, это называется клаустрофобией, но мне фиолетово, как это называется.

В холле за нашей дверью вижу две большие лестницы – слева и справа. По какой из них я шла с носильщиком? Без понятия. Тогда иду по правой, приподняв подол платья.

Каблуки я вообще ношу редко - считаю, что они ограничивают свободу передвижения. Но когда очень нужно для важного мероприятия…

Я думаю, засунь любую девушку в длинное платье и туфли на шпильках, и она сразу почувствует себя принцессой – и осанка появится сама собой, и грудь, и походка станет от бедра.

Преодолеваю три лестничных пролета (высокие здесь потолки!) и опять оказываюсь перед выбором – какую из двух дверей открыть. В принципе, какая разница? – думаю. – Ведь место-куда-нельзя всегда заперто, а значит, разберусь.

Вот мама наверняка не заблудилась, иначе ее бы уже разыскивали. Она, конечно же, летела к «молодому» мужу на крыльях любви. Это я никому не нужна.

Вижу огромное зеркало в полстены. Любуюсь на свое отражение – сегодня я точно выгляжу идеально! Решительно открываю тяжелую правую дверь. 
Когда я шагнула внутрь, то, видимо, недостаточно высоко приподняла дурацкий длинный подол, потому что умудрилась наступить на него. Смотрю вниз.

В этот момент дверь, закрываясь сзади с металлическим лязгом, толкает меня в пятую точку, и я лечу вперед, успевая только инстинктивно вытянуть руки, чтобы упасть на них, а не на лицо.

В полете успеваю осознать, что здесь абсолютно темно и опасно пахнет гарью. И сразу кто-то хватает меня поперек туловища. Ору от ужаса, но мне тут же зажимают рот.
 

- М-м-м! - мычу, чувствуя, как мое тело рывком кладут на ровную горизонталь типа стола и бесцеремонно задирают подол сзади.

В этой ситуации радует одно – это точно не лев! Пытаюсь вырваться, но мою голову держат, как в тисках, продолжая поэтапно поднимать платье. Хорошо, что оно очень длинное и широкое, но лучше было бы вообще со шлейфом – только сейчас я поняла, для чего этот изыск когда-то придумали.

Пытаюсь оторвать от себя руку неизвестного, оттолкнуть его – бестолку. С таким же успехом я могла пытаться сдвинуть стену. Бью каблуком наугад, пытаясь нащупать стопу мужчины, как нас в школе учили обороняться от нападения, но не достаю. Мне остается последнее - отчаянно впиваюсь зубами в мужскую ладонь, зажимающую мне рот, и прокусываю кожу.

Меня тут же звонко шлепают по пятой точке, разворачивают и отпускают. Неожиданно вспыхивает свет. Зажмуриваюсь, словно от удара по глазам, и слышу хрипло-мужественный голос:

- Ты вообще кто?!

Разве здесь ждали не меня? Осторожно открываю глаза и вижу перед собой потрясающего парня. Я чуть рот не открыла от удивления, до чего хорош.

Темные вьющиеся волосы до плеч, четкие и правильные черты лица, как бы слегка хищные и мрачные. Аккуратная небритость красиво облегает щеки. Глаза цвета вечернего неба, горячий взгляд, брови вразлет. Ой, мамочки! Мысленно стону.

А ниже вообще улет: шея и мощная, и гибкая сразу. Потом плечи прямые и раза в полтора шире моих. И все эти мышцы-бугры, названия которых я никак не выучу, - у него они точно все есть. И загорелая рельефная грудь, и кубики…

Он весь крупный, стройный, сильный, ловкий… Мне кажется, восторженные эпитеты к описанию его внешности я могу подбирать еще с полчаса, не меньше. Одет в брендовые спортивные штаны с веревочкой на бедрах; еще ниже - белые кроссовки.

Такого прекрасного представителя мужской половины человечества я еще не видела. Даже в фильмах, где, как я знаю, широко используют сложный грим. И даже в книгах и артах. Ну, а во сне – это не считается.

И это совершенное совершенство собиралось меня изнасиловать?! Главное – не заплакать от разочарования и несправедливости жизни. Я ожидала, что мой сводный – благородный принц на белом коне, а он вот, значит, какой?!

Хрясь! Это я залепила ему пощечину по наглой роже. Я бы врезала и еще, но он мгновенно сжал мне оба запястья, как стальными браслетами.

- Я твоя сводная сестра, братец! Здорово же у вас принято встречать родственников.

Он вдруг притягивает меня к себе так, что я утыкаюсь носом в его твердый торс и, мне кажется или нет? – обнюхивает мои волосы! На этот счет я могу не переживать - сейчас они ярко пахнут бальзамом-кондиционером с картинкой зеленого яблока, моим любимым.

- Я понял: сводная, - хрипит парень. - А еще кто?!

Опять безуспешно пытаюсь оттолкнуть эту стену.

- В смысле? Девушка, школьница. Для тебя больше никто. Отпусти же меня, дубина!

Он отступает на шаг и смотрит, сузив глаза. Путем мозгового штурма я вспоминаю взрослую девушку возле ворот – возможно, здесь ждали ее. Но она сбежала, а именно меня облапали и испугали, поэтому я очень злая сейчас.

- Ладно, любитель котиков, покажи, кто у тебя тут есть, - сердито говорю я.
Ну, не скормит же он меня своим хищникам? Хоть любопытство удовлетворю. Мне надо переключиться на что-то после шока.

- А это мысль! – он коротко хохочет, хватает меня за руку и тащит за собой вглубь помещения, как мощный электровоз – одинокий маленький вагон.

Я едва успеваю переставлять ноги в туфлях на каблуках. Еще чуть быстрей – и ему придется волочить меня за собой или нести по воздуху. Надо сказать, чтобы он шел медленнее, но я обижена и не собираюсь его ни о чем просить.

Вокруг необычный дизайн – все стены угольно-черные, как бы шершавые. Окон нет вообще. Потолок чуть светлее, но как будто местами закопченный, а пол целиком состоит из каменных плит.

Вносимся в слабоосвещенное помещение. Вижу что-то вроде очень большой коробки из темного стекла – чуть выше моего роста. Понимаю, что он тащит меня ко входу в нее!

- У меня клаустрофобия! Только не это!!! – вот последнее, что я успела проорать перед тем, как он запихал меня в этот стеклянный ящик и запер дверь.

Может, он значения этого слова не знает – как раз ушел гуглить?!