Мой сводный мажор

Полина

Накрываю голову подушкой, но это не спасает от музыки, которую сводный врубил на всю громкость.

Вот гад! Мажорище проклятый.

От этих звуков у меня плавится мозг и болят зубы. Вибрирует даже пол и барабанные перепонки!

Ненавижу этого мерзавца и папенькиного сынка, все делает мне назло, а потом говорит, что ему нет до меня никакого дела. Ну-ну, оно и заметно. И сейчас, когда я жутко хочу выспаться перед парами, он не придумал ничего лучше, чем врубить свою тупую музыку.

“Зато у тебя появится старший брат. Он будет тебя защищать, с ним ты сможешь делиться своими секретами, – звучат в голове слова мамы. – Ты же всегда мечтала о брате, доченька”.

Ужас! Мне такого родства и даром не нужно. Этот парень самый настоящий псих и извращенец. Никогда не забуду, как он лез ко мне с поцелуями.

Перебирая в уме кары для Марка, я не сразу замечаю, как музыка сменяется странными звуками. Такими характерными звуками, надо сказать. Сначала я ничего не понимаю, а потом меня захлестывает волна возмущения и жгучего стыда.

Этот придурок что, смотрит фильмы для взрослых?! Вот прямо так… не стесняясь… на всю громкость!..

Ну все, такого моя нежная психика вынести уже не сможет. Этот концерт затеян явно ради меня, потому что дома больше никого нет, родители ещё не вернулись из отпуска. Но чем больше я буду терпеть, тем больше эта заноза мажористая будет себе позволять.

Полная решимости, я вскакиваю с кровати и несусь в коридор.

– Эй, ты! Сделай потише, я спать хочу, а ты мне мешаешь! – забарабанила в дверь со всей силы.

Уверена, что Марк не откроет, проигнорирует. Но внезапно дверь комнаты распахивается.

– Ты тоже мне мешаешь, – на пороге вырастает сводный братец и лыбится нахально. – Я тут развлекаюсь, вообще-то.

– Ну да, тебе только и остается, что в одиночестве развлекаться. Миланочка ведь тебя послала.

– Это я ее послал, – он облокачивается локтем о дверной косяк и проходится по мне наглым взглядом. 

Я давлюсь словами, которые собиралась сказать. Мои глаза медленно соскальзывают с красивого насмешливого лица на грудь... Голую. 

Из одежды только трико, сползшее так низко, что обнажился верх треугольника, на который обычно залипают девушки. И темная дорожка, идущая от пупка вниз. Очень порочная дорожка. Даже жаль становится, что шикарное тело досталось такому му… плохому человеку. 

В глубине комнаты нескромно горит экран, раздаются протяжные стоны, а потом кто-то начинает долбиться, как дятел. Или быстро-быстро заколачивать гвозди. Звуки смачные и пошлые до ужаса, в таких неловких ситуациях я еще не бывала! А этот придурок уже откровенно ухмыляется, сверкая белоснежной улыбкой. 

Стою, не в силах двинуться ни вперед, ни назад, и чувствую, как краснеют уши и даже кожа на пятках. Совершенно возмутительная и глупая ситуация! А что, если он на самом деле был занят этим... кхм... процессом, когда я стала барабанить в дверь? Если я помешала ему, и теперь он решит отыграться?

В животе скручивается тугой узел, легкие ноют, потому что я, оказывается, не дышу. В голове под аккомпанемент стонов и шлепков взрываются салюты. Адекватных мыслей нет совсем. 

– Чего стоишь на пороге? – Марк распахивает дверь спальни пошире. – Проходи. А то мне одному скучно.

– Ты знаешь, я лучше пойду к себе... – сглатываю слюну и делаю шаг назад, но сводный быстро хватает меня за руку чуть выше локтя и с силой тянет на себя.

– Не бойся, Поля, - шепчет прямо в ухо, обдавая горячим дыханием. – Я ждал тебя. Ты специально ко мне сейчас пришла. Ведь нифига ты не хорошая девочка.

Не знаю, где я так нагрешила, но моя мама недавно вышла замуж! Нет, конечно, я рада за нее. Я искренне верю, что Александр Борисович – тот самый принц, которого она ждала много лет.

Но как всегда есть одно “но”. Одна ложка дегтя в бочке меда. Одна какашка в блестящей обертке в вазочке с конфетами. В комплекте к отчиму идет его заносчивый и невоспитанный сынок. Мой сводный брат. Братик, чтоб его. Язык сломаешь об это слово. 

Я вообще не думаю, что во взрослом возрасте можно подружиться настолько, чтобы считать почти чужого человека братом. Но нашим родителям хочется быть “настоящей семьей”. Им всегда не хватало этого ощущения, а теперь их мечта как никогда близка. 

Просто бред какой-то, но маму обижать не хочется. Да и Борисович – хороший человек. Ладно, пока не съеду от них, буду играть в эту чертову игру.

Не знаю почему, но я представляла Марка интеллигентным ботаником в строгом костюме. Надеялась что мы, если не подружимся, то хотя бы найдем общий язык.

Я никогда так не ошибалась.

Впервые его увидела, когда отчим пригласил меня в гости в начале лета. Я хотела показать себя с самой лучшей стороны и жутко волновалась, уже знала, что там будет его сын. И да, ему понравиться хотелось тоже. Такое чисто девочковое желание.

Я надела легкое платье чуть выше колен, нанесла неброский макияж, подчеркнув достоинства и свои светло-голубые глаза. Слегка завила плойкой волосы и обула босоножки на плоской подошве. Ничего вульгарного и кричащего, боже упаси.

Мы с мамой и отчимом шли по дорожке, когда дверь дома распахнулась от мощного пинка. Никогда не забуду картину: парень слетает по ступенькам. Сам в белой обтягивающей футболке, стильных черных джинсах и солнцезащитных очках. Плечи широкие, рельефные мышцы, длинные ноги – все как мне нравится.

Открываю рот, чтобы поздороваться, но он стремительно проходит мимо, даже не поворачивая головы в нашу сторону. Будто мы пустое место.

Александр Борисович сначала теряется, потом рычит:

– Марк! Стой!

А этот засранец запрыгивает в тачку и дает по газам.

– Не обращайте внимания, у него переходный возраст еще не закончился, – неловко оправдывается отчим. – Не хватает женской руки, вот и озверел.

Мама ворковала какую-то приторную гадость, поглаживая его по руке, а я тогда подумала: “Вот это влипла!”

И поймала себя на том, что так и стою с открытым ртом.

Запах его парфюма был таким дерзким и настойчивым, что я еще долго не могла избавиться от него. Казалось, этот парень где-то рядом, смотрит на меня и презрительно усмехается. Богатый избалованный мажор, у которого в голове мысли только о тачках, гулянках и девушках.

Чем мы ему не угодили? 

Чем я ему не угодила? 

Раньше мама бывала у них дома и говорила о пасынке, как об очень милом парне. Может, у него в тот день что-то случилось? 

Встал не с той ноги? Ударился головой?

Бросила девушка? 

– Кстати, милая, вы с Марком будете учиться на одном факультете, – говорит мама, решив меня добить. – Правда, он переходит на третий курс. Надеюсь, вы поладите.

Ой. А вот это вряд ли. 

Просто явно не будет!!

***

В день переезда я несколько часов распаковываю вещи, расставляю по полкам свои любимые книги и учебники по специальности. Я поступила в государственный университет управления, экономики и бизнеса, выбрав его чисто разумом. А для души у меня творческое хобби.

Домработница Антоновых несколько раз предлагает предлагает свою помощь, но я отказываюсь. Хочется создать свой личный уютный уголок, где все будет по-моему.

Комната на втором этаже светлая и просторная, из окна – вид на ухоженный сад с изумрудным газоном и увитой розами аркой. Под ней стоит уличная качель.

Я представляю, как буду сидеть там и читать или болтать с подругами. Отчим сразу сказал, что я могу приводить к себе гостей. Еще на лужайке можно заниматься фитнесом и тренироваться с фитболом. Мне не нравились спортзалы, а вот природа – это другое дело.

Александр Борисович заказал для меня новую кровать светло-бежевого оттенка и шкаф-купе из той же серии с большим ростовым зеркалом и подсветкой. На полу – овальный ковер с мягким ворсом. А еще тут был письменный стол и шикарное компьютерное кресло.

Безумно радует, что теперь у меня отдельная ванная, куда можно попасть прямо из спальни. Не придется по утрам торчать в очереди, потому что мама очень долго собирается, а вечером так же долго моется, используя все свои скрабы и кремы по очереди.

Мама у меня, кстати, красавица. В свои тридцать семь выглядит на тридцать с маленьким хвостиком. От нее мне досталась миниатюрная фигура с тонкой талией и пухлые от природы губы, густые темно-русые волосы и голубые глаза.

А еще мамочка умная, пробивная и предприимчивая, умеет зарабатывать деньги. Пришлось много крутиться, когда осталась одна со мной на руках. Но Борисович все равно осыпает ее подарками, которые та с благосклонностью принимает. Из последних – путешествие на двоих в Барселону, куда они улетают совсем скоро.

После ужина мы расходимся по комнатам. Вообще мы планировали посидеть всей семьей, включая засранца Марка. Познакомиться, поговорить, найти общий язык, но не срослось. Не то, чтобы я очень расстроилась, но чувство неловкости осталось.

Надеваю пижаму, зажигаю ночник и устраиваюсь на кровати с читалкой. Но текст не идет, а хорошее настроение испаряется, стоит вспомнить про сводного братца. Кстати, его комната через стенку от моей.

Блин. Пореже бы с ним встречаться!

Я плаваю в мыслях о сводном брате, поэтому не сразу слышу шаги в коридоре. А потом дверь открывается, и в комнату хозяйским шагом заходит ОН.

– Привет, Поля, – с наглой ухмылкой тянет Марк. – Дорогая сводная сестра.

Ненавижу, когда меня называют Полей!

Он садится на мою кровать, ничуть не смущаясь того, что я в пижаме и явно собираюсь спать. Смотрит, чуть сощурив дьявольские глаза.

Поджимаю под себя ноги и натягиваю на колени одеяло. Какого черта его принесло на ночь глядя!? Не мог выбрать другое время?

– Здравствуй, Марк, – отвечаю спокойно, хотя внутри все заходится от возмущения и его дерзости. – Рада познакомиться.

_____________________________

Дорогие читатели, приветствую вас в книге про Полину и Марка! Она будет полностью бесплатной. Не забывайте положить книгу в библиотеку и поставить лайк, если нравится :) Всем приятного чтения!

Глава 2. Полина

Так, вдох-выдох. Сохраняем достоинство и спокойствие. Хладнокровие наше все. 

Ага, как бы не так! Я почти не одета, а он тут… как хозяин. Весь такой идеальный, на голове художественный беспорядок, майка обтягивает подтянутый торс и эти плечи… 

И лицо как с картинки. Хоть на него и натянуто презрительно-насмешливое выражение.

Просто герой зарубежных сериалов про мажоров из элитных школ. 

Чувствую себя на его фоне простушкой какой-то. Отличницей в пижаме и носочках.

– Как ты, сестренка? Уже освоилась? – обводит взглядом комнату. – Пометила территорию?

Фу, какой мерзкий. Говорит так, будто я какая-то приживалка, охотница за чужими деньгами. 

– Все хорошо, спасибо, – отвечаю нейтрально. Если Марк хотел развести меня на эмоции, то пусть подавится.

Он слегка вздергивает бровь и продолжает:

– Значит так. Я ненавижу врать и изображать из себя кого-то, поэтому буду говорить честно и сразу обозначу границы. Сейчас я озвучу тебе правила, а ты слушаешь и запоминаешь. А лучше записываешь.

От такой обезоруживающей прямоты у меня отвисает челюсть и рот глупо открывается. Я хлопаю глазами и пытаюсь что-то сказать, но Марк слушать меня не собирается. 

– Не надо набиваться мне в подруги или родственницы, меня это бесит. Я наелся такими, как вы. Когда отец надумал жениться и притащить вас в наш дом, он моего согласия не спрашивал. Пусть считает тебя хоть дочкой, хоть сыном, мне плевать. Не надо трогать мои вещи и беспокоить меня по пустякам. Меня вообще беспокоить не надо. Нельзя заходить в мою комнату. Нельзя заходить в спортзал, гостиную или кухню, когда я там нахожусь. Нельзя путаться под ногами, когда приходят мои друзья. И главное, в универе ты делаешь вид, что меня не знаешь. Я учусь на третьем курсе, поэтому надеюсь, что видеться мы будем редко. Будем просто игнорить друг друга. Ты ведь умная девочка, усекла?

С каждым его словом я закипала все сильнее. Вот гад! Что он себе возомнил? Он что, пуп земли? “Не ходи, не путайся под ногами…”. Да пошел он!.. 

Марк заканчивает речь, тянет ко мне руку и… дает мне легкий и безболезненный, но обидный щелбан. 

Козел. Нет, не так. КОЗЛИНА!

Если прогнуться сейчас, то потом братец все время будет вытирать об меня ноги. Надо сразу поставить мажоришку на место. 

Злость придает мне смелости, и я говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Я тебя выслушала, Марк. Теперь моя очередь говорить, а твоя – слушать. И руки больше не распускай, это недостойно.

Он ожидает, что я, как овечка, безропотно соглашусь с его дурацкими правилами, поэтому удивленно приподнимает брови.

– Во-первых, не нужно со мной так разговаривать. Решили пожениться наши родители, это их выбор, который надо уважать. Я тоже не горю желанием с тобой общаться, вряд ли у нас с тобой найдутся общие интересы и общие темы для разговоров. У меня есть свои друзья, своя компания, в которую ты не вписываешься. И да, мне плевать на твои дурацкие запреты. Я буду ходить туда, куда мне нужно. А если хочешь, могу совсем тебя не замечать, как будто ты пустое место.

– Высказалась? 

Сердце уходит в пятки, когда он придвигается ближе. На самом деле я та еще трусиха!

Матрас прогибается под весом его тела. Я наблюдаю, как Марк медленно наклоняется надо мной, упирая кулаки по обе стороны от меня. Теперь я вижу его лицо вблизи, сантиментрах в тридцати. Рассматриваю скулы, прямой нос, губы. Во всех подробностях. До малейшей складочки, впадинки, до дерзкого изгиба.

Стараюсь больше не смотреть на них, но взгляд против воли спускается туда, и я жарко краснею. Никто еще так нагло не нарушал мое личное пространство. Этот парень слишком бесцеремонен. И от этого я чувствую себя абсолютно беззащитной. Если он только захочет, сделает со мной что угодно, а я не смогу убежать или закричать.

Наши руки соприкасаются, а я не могу дышать. Запах парфюма, смешанный с легким ароматом мужского пота сигнализирует “опасность”. Забивает ноздри и впитывается в кровь, парализуя.

Я стараюсь не моргать, как будто мы играем в игру “кто кого переглядит”. И внезапно чувствую… странное. Как будто в животе поднимается волна, обжигая грудь, растекаясь жаром по всему телу и покалывая нервные окончания. 

Боже, почему все красивые парни обладают мерзким характером? 

Это ощущение будоражит, пьянит, заставляет бросить новый вызов. Вызвать эмоции на обманчиво спокойном лице. Он пытается их скрыть, но глаза выдают. Марк тянет руку руку и заправляет за ухо прядь волос, скользит по мочке и якобы случайно задевает шею.

– Такая смелая маленькая мышка, – шепчет, усмехаясь. – И такая глупая. Что-то корчишь из себя, а на самом деле… Даже жаль тебя.

– Отстань, – шепчу в ответ.

– Я даже не думал к тебе приставать. Надо оно мне.

– Тогда выйди из моей комнаты.

– Это моя комната, – хмурится, а я замираю. – Была моей, пока не появилась ты.

– Здесь хозяин Александр Борисович, он меня сюда поселил.

Взгляды сцепились намертво, как клинки.

– Давай, прячься за папочку. Можешь даже настучать.

“Лучше стукну тебя по голове”.

Нет, это уже слишком. Если сейчас не прогоню, есть риск присесть за непредумышленное убийство. Со всей силы толкаю его ладонями в грудь. Но проще сдвинуть скалу, чем сводного гада.

– Уйди!

– Я надеюсь, ты меня поняла. Ну?

– Да, поняла…

“Что ты конченный придурок”.

Антонов снова усмехается и уходит, оставляя после себя уже знакомый запах туалетной воды. Надо проветрить, иначе это сводное чудовище теперь мне всю ночь будет сниться! 

Марк

Я ненавидел новых родственников уже заочно. Отец и раньше приводил домой охотниц за лучшей жизнью с прицепом в виде бедной родни, но в этот раз он превзошел сам себя – женился. 

Ловко его окрутила эта Инна! 

А хуже всего то, что к мачехе прилагался аксессуар в виде ее дочери. Не удивлюсь, если через месяц-другой на горизонте всплывет какой-нибудь брат, которого надо устроить на работу. Или бабушка, которой надо купить квартиру поближе. 

Знаю, проходили.

Мне уже пытались навязать “сводных”, когда отец приглашал жить к нам домой прежних баб с их детьми. Сынок одной набивался мне в братья, при этом тыря у меня бабки и приглашая в дом своих друзей-гопников, которые вели себя, как свиньи. 

А дочки второй (какой это был курятник, думал, повешусь) притащили своих хахалей и устроили оргию с выпивкой и запрещенными веществами. Я застал их в самый смачный момент. Скандал был знатный!

И вот, мой папаша снова наступает на те же грабли. Последнее время он каждый день пытается мне вдолбить, какая эта Полина хорошая, правильная девочка. Не то, что все остальные. Она олимпиадница, знает два языка и цитирует классиков. Не то что я, бестолочь. И плевать, что я тоже могу свободно общаться на английском и хорошо понимаю немецкий, и что учусь на бюджете.

От одного упоминания “своих девочек” отец начинает писаться кипятком. Твердит, что наконец-то нашел семейное счастье, и что у меня появилась “младшая сестра”. После двух сыновей он много лет мечтал о дочери. 

Но не срослось. Родители развелись, и мать ушла вместе с моим братом. А я остался с отцом.

А теперь я должен познакомить эту Полину со своими друзьями, должен помогать ей в универе. Я должен возить ее вместо личного шофера. Присматривать, как нянька. 

Должен, должен, должен!

Но это еще не самый маразм. Отец вбил себе в голову, что я могу ее испортить! Сказал, что если я полезу к ней в том самом смысле, он меня кастрирует и спустит шкуру. 

Как будто я кобель тупоголовый, как будто мне все равно, кого домогаться. И как будто меня его оскорбления и предупреждения не бесят.

Выслушивать это было унизительно, я ловил себя на мысли, что хочу делать все ему назло. Такое было уже не раз. Взять хотя бы пример с работой.

Слово “Полечка” я слышал чаще собственного имени. Отец не понимал, что своей тупой долбежкой только отвращает меня от нее.

“Это дочь моей любимой женщины, ты должен ее уважать и любить, как сестру”.

“Может, я должен ей свою комнату и машину уступить? И почку заодно?”

“Если попросит – уступишь. И да, Поле надо будет помочь с вождением, она права получила, но опыта совсем нет”.

“Я что, еще и инструктором буду у нее подрабатывать?”

“Ты свою подростковую дурь оставь! И не разговаривай со мной в таком тоне. Молоко на губах не обсохло! Будешь делать, как я скажу”.

Просто. Полный. Трэш.

Отец помешался на своей новой женушке, хочет угодить ей во всем и не замечает, что задвинул родного сына в угол. Дальше какой-то соплячки чужой. Какого хрена она должна здесь жить? Взрослая уже, восемнадцать есть – давай досвиданья. Пора отцепиться от мамки и валить на съем, в общагу, куда угодно! 

Самой не стыдно заявиться в чужой дом? Хозяйка, блин.

Скоро закидает все своим бабским тряпьем, вместе с мамашей начнет командовать, менять и переставлять все, наводить свои порядки и посягать на мою территорию. А мне было хорошо и комфортно вдвоем с отцом, без лишних людей.

Мой дом – моя крепость. 

Но теперь уже нет.

Когда поднимался по лестнице, сердце колотилось, а пальцы сжимались в предвкушении. Конечно, я знал, где ее комната. Это моя бывшая игровая, где мы собирались с парнями и рубились в приставку. 

Там стояла моя электрогитара, я мог играть на ней часами. Но отец решил, что Полине эта комната нужней, потому что из окна красивый вид, а девочки любят все красивое.

У нас большой дом, нахрена было выселять меня с моего места?! Я ненавижу, когда трогают мое. Ненавижу, когда кто-то посягает на мое личное пространство и мельтешит перед глазами.

Я хотел познакомиться с Полиной поближе. В приватной обстановке. Посмотреть в ее хитрые глазки и спросить, что они с матерью смогли превратить отца в идиота? Это магия какая-то. Хогвартс.

О нет, я не буду ее сильно обижать. Так, слегка, чтобы знала свое место.

Правильная девочка ложилась спать в десять часов вечера. Развалилась на кровати с читалкой и даже подпрыгнула, когда я зашел.

Испугалась?

Смотрела на меня круглыми глазами, нежная и трогательная, как олененок. Я видел страх, чувствовал его всей кожей. Правильно, пусть боится и не лезет ко мне. Не подходит ближе, чем на пушечный выстрел. 

Не надо мне в доме каких-то приблудных девчонок. Строит из себя эдакую скромницу, розовая пижама в цветочек, косичка, на лице ни грамма штукатурки. Полки уже книгами забила, сразу видно, заучка. 

Только не зря говорят, что в тихом омуте черти устраивают оргии.

И наша Полиночка скоро осмелеет и покажет зубки. Начнет клянчить у отца деньги, подарки, путешествия, как ее хитрая мать. Неплохо устроились, нашли оленя.

Когда я говорил, она молча препарировала меня взглядом. Мечтала распылить на молекулы. Она злилась и боялась одновременно. Даже не знал, что у девчонки хватит смелости нахамить в ответ. 

Точнее, это было завуалированное хамство. Строила из себя интеллектуалку, стерва мелкая. И крутую. Хотя сама дрожала и дышала еле-еле.

Интересно, эта заучка носит стринги или школьные шортики с котятами? 

Стоп. Какого хрена меня вообще волнуют ее трусы?!

Я говорил, а сам не мог оторвать взгляда от ее губ. Розовые, пухлые, но видно, что натуральные. Все знакомые девчонки надули себе пельмени, совсем помешались. Такие губищи только для одного годятся.

А Полькины наверняка мягкие… Может, попробовать? Проучить, чтобы она сама от меня шарахалась? Позлить отца? Он ведь считает меня кобелем.

Ах, да. Я же плохой. Оправдаю мнение папаши по полной – трахну ее и сниму на камеру. Спорим, однажды так и будет. Если, конечно, у меня встанет на эту заучку с замашками стервы.

Ее кожа выглядела такой нежной, на шее пульсировала венка. Я залип, рассматривая ее вблизи. 

Мысленно выругался. Дебильные мысли.

В своей комнате разделся и закурил у окна. Отец ругался, если чуял запах сигарет, и я старался его лишний раз не бесить. Но сегодня нервы шалят.

Посмотрел на стену, за которой теперь спальня Полины. Что она делает? Читает? Спит?

Развлекается под одеялом в одиночестве? В нашем возрасте так бывает. 

А парень у нее есть?

Может, сейчас она думает обо мне и злится? Сжимает маленькие кулачки и лупит ими подушку?

О, да. Хотел бы, чтобы она обо мне думала. Заучка мелкая. Хитрый маленький зверек.

Она не так проста, как кажется. Еще может устроить мне райскую жизнь. Отец пляшет под дудки матери и дочки как клоун, ему нравится женская лесть. Нравится, когда на него смотрят с восхищением. Аж проблеваться охота. Лучше из дома уйду, чем буду терпеть весь этот балаган.

Я бы хотел ему личного счастья, но с равной женщиной без придатков в виде детей. Готов был считаться с мачехой даже скрипя зубами. Она казалась мне адекватной какое-то время, а потом…

Поля. Какое дурацкое имя.

Я, как маньяк, целый вечер шарился в ее соцсетях, смотрел фотки, подписки, группы. Сам не знал, что хотел увидеть, но как на зло она даже там была вся такая идеальная! 

В друзьях никого подозрительного. Фоточки как на подбор: “Вот я на выставке”, “Вот на природе с подругой”, “Вот я книжку читаю”, “Вот я с мамой на море”. 

Даже купальник, блин, слитный! Мисс Святоша с косичками.

Она хотя бы не дура, чтобы светить компроматом в соцсетях. А он есть у каждого. Точно знаю. 

Теперь в моем доме не будет порядка и спокойствия. Как я буду друзей приглашать? А девок?

Чем скорей эта Полина свалит отсюда, тем лучше.

Глава 4. Полина

Полночи я не сплю. И дело не только в новом месте. Визит Марка меня взбудоражил. Я вся на нервах. Хочется носиться по комнате и сжимать кулаки!

Понятно, что он нас не знает, мы для него чужие люди. Возможно, если бы мы были детьми, все было бы проще. Пару раз подрались, потом поиграли вместе в песочнице. Глядишь, быстрее бы общий язык нашли.

Вообще не понимаю, как себя с ним вести. Но мы все равно будем сталкиваться, надо выработать тактику общения. 

Игнор? Безразличие? Попытки подружиться? 

Нет, точно не третье. Подумает, что решила подлизаться. Глаза бы мои его не видели. 

Утром на кухне хозяйничает домработница, Марья Степановна – приветливая женщина лет пятидесяти. Бодрая, подтянутая, настоящая батарейка и восьмирукий Шива в одном лице. Мне настолько непривычно, что кто-то чужой готовит завтрак, что я несколько минут стою в замешательстве.

– Что ты будешь, Полечка? – спрашивает с добродушной улыбкой. – Только не говори что йогурт или лист салата! Молодым девушкам надо хорошо питаться, диеты до добра не доводят.

– Спасибо, Марья Степановна. Я, пожалуй, омлета поем.

Наскоро перекусив и поболтав с женщиной, хватаю учебник и иду сад. Учебный год на носу, надо повторить кое-какие материалы. Мама и отчим уехали по делам, Марк, наверное, дрыхнет. А утро такое хорошее…

В сотый раз вспоминая наш ночной разговор, шагаю к беседке в глубине сада. Вот же зараза этот “брат”! Никак из головы не выходит. Я не привыкла к такому. 

Чтобы вот так, внаглую, лезть в мое личное пространство. Разговаривать, как с непойми кем. Ясно, что он считает маму охотницей за богатыми женихами, а меня бесполезным прицепом, это написано у него на лице. Но правила приличия, все-таки, надо соблюдать! 

Нельзя общаться с незнакомыми людьми, как с грязью. Можно узнать поближе, познакомиться, но нет. Марк типичный избалованный мажор, для которого ценность человека измеряется толщиной его кошелька.

В зоне барбекю замечаю симпатичную беседку, увитую виноградом. Туда и направляюсь. Спрячусь и отсижусь, чтобы лишний раз не сталкиваться со сводным братцем.

Стыдно за такие мысли и позицию жертвы. Чтобы я и боялась?! Стеснялась и избегала?

– Следишь за мной? – раздается голос, и я роняю книгу от неожиданности. Вместе с ней падают ручка и блокнот.

Вот черт! Это ж надо...

Присмотренное место уже занято Марком. Я не заметила его из-за растений, которые закрывают беседку. 

Присаживаюсь на корточки, чтобы собрать свои вещи. Марк лениво выходит из беседки и стоит надо мной, улыбаясь. В руке тлеющая сигарета, волосы растрепаны, будто он только недавно встал с постели.

– Недотепа, – глубоко затягивается и, едва я поднимаюсь, выдыхает струю дыма прямо мне в лицо. – Любишь розовый?

Вот хамло. Он явно намекает на цвет моих трусиков. Утром я надела короткую джинсовую юбку, которую обычно носила у себя дома. Стоило присесть, как та задралась слишком высоко. И нарочно же посмотрел. Вроде третий курс, а все как идиот.

Хочется размахнуться и дать затрещину этому мажоришке, но вместо этого гордо произношу:

– Курить вредно. Рак легких и языка, импотенция, хронический бронхит… – пытаюсь просочиться в беседку, но этот хам приваливается плечом к стойке и загораживает своим телом проход. 

Темно-карие глаза смотрят насмешливо и дерзко.

– У тебя забыл спросить.

– Ты вроде уходить собирался? Дай мне пройти, пожалуйста.

– А что мне за это будет? – в одной руке он держит сигарету, в другой крутит навороченный телефон.

– В смысле? – прижимаю учебник к груди, как щит, стараясь отгородиться.

Он пожимает плечами.

– Будешь делать мне по утрам завтрак вместо Марьи Степановны. Люблю, когда обо мне заботятся девушки помоложе.

Шутник фигов.

– Только за двойной оклад, – толкаю его плечом, чтобы протиснуться в злополучную беседку.

Отступать не собиралась, как и сбегать. Если решила показать, что об меня нельзя вытирать ноги, то курс надо держать и не дрейфить.

Все случается в доли секунды. Я словно вылетаю из собственного тела и наблюдаю за нами со стороны. 

Вот телефон, который случайно задела плечом, вырывается из пальцев Марка и кувыркается в воздухе. Такие же кульбиты выделывает мое бедное сердце. Как в замедленной съемке гаджет летит и шлепается экраном на твердый плиточный пол.

Треск, хруст. Конец фильма. The end!

У меня сердце уходит в пятки, руки холодеют. Я испортила чужую вещь! Поднимаю круглые от ужаса глаза на Марка, уже прикидывая, что он со мной сделает.

Сводный поднимает телефон и поворачивает ко мне, демонстрируя сеточку трещин. Последний раз затягивается и прицельным броском отправляет окурок в мусорку.

– Отработаешь, Полина, – констатирует спокойно и быстрым шагом уходит прочь.

Полина

– Ань, представляешь, я влипла.

Трубка на том конце загадочно молчит, а потом выдает:

– Что случилось? Почему у тебя голос, как будто ты узнала, что жить тебе осталось семь дней?

Аня – моя школьная подруга. С первого класса мы не разлей вода, многое прошли вместе и поступили в один университет на один и тот же факультет. 

Мы были совершенно разными. Она – длинноногая голубоглазая блондинка с утонченными чертами лица и модельными пропорциями, хоть сейчас на обложку. Я же коротыш и худышка. А сейчас многие говорят, что у меня фигура женственная. Талия тонкая и вполне соблазнительные изгибы.

Аня не любит спорт, может лопать килограммами сладкое, но не толстеет. Ведьма, наверное? Я все школьные годы ходила то в одну, то в другую секцию. В универе тоже бросать спорт не собираюсь.

Анька всегда мыслит рационально, может поставить на место любого зарвавшегося мажора и смотрит на парней свысока, говоря, что отношения с придурками ей не интересны. 

К ней все время подкатывали мужчины постарше. Женатые предлагали стать любовницей, но Аня давала всем от ворот поворот. А еще она никогда не целовалась, вот. В этом я ее обошла, хоть это и сомнительное достижение.

Она утешала, когда меня бросил парень, и я целыми днями размазывала сопли и слезы по подушке. В десятом классе я начала встречаться с одиннадцатиклассником. Он мне нравился, но не более. Просто хотелось попробовать что это, тем более, в моем возрасте почти все имели опыт. 

Мои не продлились и трех месяцев, потому что парень стал намекать, а потом и говорить прямо, что встречается с девушками ради секса. А я ему не даю.

Меня привлекали плохиши, как мой бывший. А еще татуировки, мотоциклы, рок и романтика. Анька морщилась и говорила, что я совсем дурочка.

– Может, и не семь, но с таким сводным братцем я точно долго не протяну.

Шепотом, как будто меня могли подслушать, я рассказываю ей все.

– Что значит “отработаешь”? – спрашивает она с возмущением в голосе. – Обломится твой Марк, не позволяй ему себя шантажировать. В его фразе явно есть пошлый подтекст.

Я краснею, шиплю что-то невразумительное, потом наконец беру себя в руки. 

– Понимаю, Ань. Но мне, знаешь ли, не просто. Я в чужом доме, к тому же, я действительно виновата, разбила чужой телефон.

– Верни деньги за разбитый экран, даже если он может купить себе двадцать таких. И пусть катится, – заявляет безапелляционно Анька. – Как себя поставишь, так будет. Ты слишком мягкая, Поль. Вечно боишься, что о тебе подумают плохо. Боишься расстроить, не понравиться или не угодить. Завязывай с этим, подруга. Он тебя и так воспринимает, как мямлю и лохушку.

Я стискиваю зубы, но стараюсь не обижаться. Подруга иногда бывает слишком резкой, но в этот раз она права.

– Ничего я не мягкая, – говорю упрямо.

– Доживи до первого сентября, всего два дня осталось. А там мы встретимся, поговорим. В универе делай вид, что его не знаешь. Пусть он сам пытается с тобой подружиться, а не ты.

Немного успокоившись, я и дальше болтаю с Анькой. Слушаю ее рассказ о путешествии в Грецию и обсуждаю предметы, которые будут у нас в первом семестре. Потом в комнату заходит мама и зовет ужинать.

Она предупреждала, что Александр Борисович любит семейные ужины, когда все собираются за столом и обсуждают события прошедшего дня. С тех пор, как восемь лет назад они разошлись с женой, ему сильно не хватает семейной суеты и тепла. А я уважаю своего отчима и постараюсь его не разочаровать. Хороший он дядька.

За столом уже собрались все, кроме меня. Мама с Борисовичем на своей волне, о чем-то негромко разговаривают и улыбаются. Марк с равнодушным лицом втыкает в телефон. 

Увидев в его руках гаджет, я напрягаюсь и осторожно присаживаюсь на край стула. Парень ведет себя, как будто ничего не произошло, и вообще меня не замечает. После нашей утренней стычки он куда-то уехал, а я весь день провела дома.

– Как дела, Полиночка? Как прошел день? Не обижал тебя мой оболтус? – забрасывает вопросами отчим.

– Все хорошо, спасибо, – я двигаю к себе стакан сока, чтобы хоть чем-то занять руки. 

Интересно, он уже знает про телефон? Не хочу, чтобы меня считали криворукой. Конечно, семья Антоновых может себе позволить хоть десять новых, но мама с детства учила меня бережно относиться к вещам. Особенно к чужим. Однажды я случайно сломала Анькины наушники, неделю потом переживала, хоть и подарила ей новые.

– Марк, оторвись ты от своего телефона! – строго просит Александр Борисович, а потом разводит руками. – Вот поколение пошло, только бы в Интернете целый день торчать.

Парень закатывает глаза, но кладет гаджет на стол, и тут глаза отчима округляются.

– Опять уронил, да? В твоих руках ничего дольше недели не живет. Ты знаешь выражение “копейка рубль бережет?” Некоторые с кнопочными до сих пор ходят, потому что денег нет. Как еще машину не разбил, непонятно. Хотя, – он смотрит на маму, а потом на меня. – Водитель он от Бога. Я его с четырнадцати лет учил ездить, в восемнадцать он сдал экзамен с первого раза сам, не пришлось даже подключать свои связи. Ему я доверяю больше, чем своему водителю.

Пока длится эта речь, я обливаюсь холодным потом.

– Новый куплю, не проблема, – отвечает Марк небрежно.

Отчим готовится произнести новую поучительную речь, но я его опережаю:

– Александр Борисович, это я виновата. Случайно толкнула Марка и…

И тут он поднимает на меня глаза. Я теряюсь, опускаю взгляд и щеки почему-то начинают пылать.

– Ерунда, это я не удержал, – говорит спокойно.

– Марк не виноват, это все из-за меня, – твержу как заевшая пластинка.

Не хочу, чтобы этот высокомерный мажор думал, что я боюсь ответственности и прячусь за его спину. Я ведь, и правда, виновата.

– Я же сказал, я сам уронил его, – продолжает спорить сводный братец, взглядом веля мне заткнуться.

А отчим выдает совершенно неожиданную реакцию! Довольно усмехается и потирает руки.

– Я вижу, вы успели неплохо спеться, детки, раз выгораживаете друг друга! В таком случае, Марк, попрактикуйся завтра с Полиной. Пускай поездит на твоей машине, парковки, там, обработает. Даже если придется помочь с экзаменами, хорошие водительские навыки не помешают. Тем более, у девочки в октябре день рождения, и мы с Инной уже придумали, какой подарок ей сделать.

Наши с Марком дни рождения совсем близко. Какой-то нехороший знак.

– Инструктора нанять не судьба? – спрашивает сводный резко и бросает на меня новый пронизывающий взгляд, от которого душа уходит в пятки. – Если она въедет в первый же столб?

– А ты мне на что? – спрашивает Александр Борисович таким тоном, что сразу ясно – спорить тут не о чем.

Марк недовольно поджимает губы и двигает к себе тарелку со стейком. А у меня в голове стучит нерадостная мысль: 

“Несколько часов с ним вдвоем? Ужас! Надо придумать отмазку, не хочу, чтобы сводный братец выедал мне мозг чайной ложечкой. Не хочу видеть его высокомерный взгляд, ухмылки, слушать пошлые или оскорбительные фразочки. Нам с ним даже поговорить не о чем”.

– Заодно и пообщаетесь, лучше узнаете друг друга. Общие дела сближают. Да, Иннусь?

Когда отчим разговаривает с мамой, его голос смягчается, а глаза загораются теплым светом.

– Все верно, дорогой.

За ужином чувствуют себя комфортно и непринужденно только они двое. Болтают о своих делах, шутят. Марк молчит, я вставляю что-то невпопад. Когда пытка семейной идиллией наконец-то заканчивается, быстрее ветра влетаю к себе в комнату, стараясь не думать, чем за стеной сейчас занимается Марк.

Но только закрыв глаза, слышу звук уведомления. Кого там на ночь глядя разрывает? Включаю телефон и вижу сообщение:

“Отработка начинается завтра, “сестренка”. Жду свой завтрак в 6.30 утра”.