Мой сводный волк

— Чистое постельное бельё, сандаловые свечи для спокойного сна и-и-и… твоя любимая лампа-мастер Йода на прежнем месте, — посмеиваясь, махнула рукой в сторону прикроватной тумбы. Подняла взгляд на своего… брата. — С ней мне расстаться было сложнее всего.

Леон хмыкнул, оглядывая свою комнату, а затем приобнял меня за плечи. Он часто меня обнимает, дотрагивается, наверняка даже не подозревая, что в этот момент творится в моей груди.

— Спасибо, солнце, — просиял белозубой улыбкой и, отстранившись, с разбегу запрыгнул на кровать, отчего та жалобно скрипнула, а лампа опасно подпрыгнула к краю тумбы. Леон громко рассмеялся, глядя на моё испуганное лицо, и «успокоил»: — Я люблю её уже не так сильно, не переживай!

— Ну… — опустила я взгляд, сделав шаг к двери. — Отдыхай, ты очень устал, а я… пойду…

Сбежала. Снова сбежала, быстро закрыв дверь с другой стороны. А может, я ошибаюсь, и он уже давно в курсе моих чувств к нему? Ведь заметить их просто невозможно. Даже Селена, новая укушенная в нашей стае и с недавнего времени моя подруга сразу поняла, что к чему. И дала совет вчера на вечеринке. О котором думать я до жути боялась.

Кажется, что мир оборотней на грани переворота. Как, возможно, и людской. Эта вечеринка, жуткие зомби-волки и зомби-люди, пропажа оборотней по всей планете…

Ночью во время вечеринки на нас напали непонятные существа, мутировавшие люди и оборотни. Есть предположение, что виновниками всех бед являются клан Белых, которые всегда страдали манией величия.

Леон появился в доме только час назад. Весь в чужой крови и уже заживающих ранах после той жестокой бойни. Принял душ и пока расположился в своей комнате. Через полчаса ужин.

Родители ещё днём сообщили, что мой сводный брат во время этой неразберихи будет жить в нашем доме. Снова за стенкой от меня…

Мои родители усыновили Леона, когда тому было восемь, а мне семь. Но я знала его почти с рождения, ведь наши семьи близко дружили. Его родителей убили охотники…

С тех пор он жил с нами, но полгода назад ему исполнилось восемнадцать, и он съехал на съёмную квартиру в городе. Сказал, что больше не хочет сидеть на нашей шее. Подрабатывает в одном баре после школы, и всё у него хорошо. Только мне все эти полгода ещё невыносимей, чем было, когда мы жили под одной крышей.

Не помню, когда это началось. Я влюблена в Леона так бесконечно долго, что срослась с этими чувствами, научилась уживаться и почти не обращать внимание на эти реакции своего организма. Ведь иначе могла бы просто свихнуться от лицезрения его бурной личной жизни. И кто-то бы мог вынести вердикт: «Это далеко не любовь. Это болезнь. Это одержимость…». Но эта любовь стала частью моих человеческой и волчьей ипостасей, что, скорее, «не любить его» – в моём случае означало бы дефектность, ненормальность.

Мне почти восемнадцать, и в этом возрасте оборотни уже живут полноценной половой жизнью, от отсутствия которой может страдать наша звериная сущность. Я же всё еще невинна, потому что никого к себе не подпускаю. Пыталась, но не могу дать даже прикоснуться к себе. Поэтому моя волчица слабая для своего возраста.

«Этих самцов иногда не дождёшься, поэтому схвати его и засунь язык ему по самые гланды…» — звучал в голове голос подруги.

Даже от одной мысли об этом меня кидало в жар, уши горели и… выделялась слюна. Ночью что-то произошло. Я так испугалась за Леона, что в голове замкнуло. До вечеринки у меня получалось абстрагироваться. Но теперь чувства стали ощущаться ещё мощнее. У меня уже бывали периоды обострения, но чтобы так… никогда.

Сделав несколько глубоких вдохов, я спустилась вниз.

***

Ужин прошёл гладко. Родители не позволяли нам за столом говорить о произошедшем ночью. Мы обсуждали экзамены и предстоящие выходные из-за Дня благодарения. Миссис Рид, жена нашего альфы созвала близких на праздничный обед в их доме завтра. Потому что несмотря на ужасы, мы не можем наводить панику среди других волков и должны продолжать жить.

— Саша, дорогая, помоги мне с посудой, — улыбнулась мне мама после ужина.

Кивнув, я стала собирать грязную посуду со стола, но, когда очередь дошла до тарелки Леона, он внезапно схватил мою руку и поднял на меня лукавый взгляд.

— Через полчаса на крыше, есть разговор, — прошептал он заговорщически и отпустил меня.

Только уйти я смогла не сразу, тело онемело на несколько секунд. На крыше вместе мы не сидели с детства. Теперь, обычно, я сижу там одна. Смотрю на звёзды и размышляю. Это место стало особенным для меня когда-то, и именно из-за Леона.

Тряхнула головой и тоже выдавила улыбку.

— Я приду…

По итогу наверху я оказалась через пятьдесят три минуты из-за новых поручений мамы, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Леон уже ждал, сидя на некрутом склоне черепичной крыши под звёздным небом в отдалении от городских огней Батон-Руж.

— Я уж думал, ты не придёшь, — тихо выдохнул он, улыбнувшись.

Сев с ним рядом и подтянув колени к груди, я повернула к нему голову.

— Ты же знаешь, посиделки на крыше я бы никогда не смогла пропустить, — сглотнула, разглядывая его профиль. — Так что за разговор?

— Вот так сразу? — обернулся ко мне с хитрой улыбкой. — Последний раз я был здесь пять лет назад…

— Пять лет и десять месяцев, — тут же поправила я, но быстро стушевалась от его удивлённого взгляда и отвернулась, прикусив язык.

— Пять и десять месяцев, — продолжил он серьёзным тоном. — поэтому давай просто посидим как раньше? Я соскучился…

Сердце оглушительно застучало в ушах. Это не привычный мне Леон. Привычный Леон всегда всё серьёзное переводит в шутку, не любит говорить о чувствах, много смеётся и освещает всё вокруг себя лучезарной улыбкой. Я знаю, что не всегда это настоящее. Что внутри него сидит боль от потери родителей, которую он всегда пытается глушить. И всё же от откровенности и серьёзности его тона я растерялась.

— Я… тоже, — выдавила из себя, не оборачиваясь, и меня вдруг резко притянули к теплому боку. Леон меня прижал к себе за плечи, а затем поцеловал в макушку.

Внезапно рассмеялся.

— В детстве ты была такой плаксой! Помнишь, как дядя с тётей разозлились, когда мы с тобой решили обратиться в доме и, разбесившись, погрызли диван в гостиной и разбили телевизор, а потом сидели здесь, и я успокаивал тебя твоим любимым печеньем? Тогда ты измазала соплями и слезами мою любимую футболку!

Я ущипнула его в бок, но тоже хихикнула.

— А я помню, как успокаивала тут тебя, когда ты впервые встретился с Нейтом и Калебом, и те тебя покусали! Ты не обливался слезами, но бухтел как наш насос в колодце, а я тебя подбадривала и обещала отомстить! Они тогда такими задирами были.

— Но потом-то я устроил взбучку этим отпрыскам альфы и беты, — рассмеялся Леон снова. — сразу зауважали меня и захотели дружить!

— Ага, — тихо выдохнула я. — теперь вы лучшие друзья, а мы… больше не сидим на крыше и не разговариваем обо всём на свете.

Минутная тишина и…

— Завтра я планирую наведаться к охотнику, — вдруг выдал на одном дыхание Леон, отчего я вздрогнула и застыла на несколько долгих секунд.

А затем резко отстранилась и ошарашенно посмотрела ему в глаза.

— Что?.. Какой охотник? Куда ты собрался?

Леон убрал от меня руку и, отвернувшись, сжал челюсти. Помолчал сколько-то, пока я с замершим дыханием ждала ответа.

— Неделю назад я увидел в баре человека. Его лицо показалось мне знакомым. Он один из тех, кто тогда напал на нашу стаю в Сан-Франциско. Я проследил за ним, он живёт за городом, неподалёку от долины Хемпсов. Я не могу упустить такой шанс, Саша… Должен его убить… Возможно, получится узнать, где остальные.

— Нет, — замотала я головой, схватившись за его предплечье. — Ты не должен идти туда один. Давай скажем Нейту? Мистеру Риду? Мы должны попросить помощи!

— Прекращай, — поморщился он. — У них своих проблем хватает. Это моё дело, и я должен разобраться с ним сам. Он живёт один, так что ничего сложного. У него нет шансов против меня.

— Но он охотник! И имеет подготовку! У него оружие…

— Саша, — схватил Леон меня за плечи, резко обернувшись, чем оборвал. — Я всегда мог тебе всё рассказывать. Ты всегда меня понимала лучше других. И сейчас тоже пойми, я должен его убить, и должен сделать это сам. Просто… на всякий случай хотел… — осёкся, чем ввёл меня почти в панику.

— Я никому не скажу, но пойду с тобой, — забормотала, обхватив его лицо ладонями, на что получила тяжёлый, жуткий взгляд карих глаз. Снова непривычно.

— Не смей, слышишь?

Сглотнула резкую сухость во рту и, зажмурившись, порывисто прижалась к его губам, придвинулась ближе. Я сама была так шокирована своим поступком, что первые мгновения не чувствовала его губы из-за онемения в своих. Но потом смогла ощутить их теплоту, упругость и сухость. Отступать рано, поэтому сделала новое движение губами, а затем аккуратно провела языком, чтобы увлажнить. Это мой первый поцелуй, и наверняка он выглядел неуклюже, но внутри меня сейчас запускались такие фейерверки, что едва ли я испытывала стыд или неловкость. Пока нет.

Отстранилась ненадолго и приоткрыла глаза. Леон не выглядел шокированным. Он тяжело дышал, рот его был приоткрыт, а смотрел он на меня из-под полуприкрытых век. И в меня это вселило ещё каплю смелости. Рвано выдохнув, я поцеловала его вновь. Ощутила, как его рука скользнула выше по моей спине, вторая зарылась в распущенные волосы. Он приоткрыл рот шире и тоже сделал медленное движение губами. А затем рывком опрокинул меня на спину, навис сверху и стал целовать уже не так нежно.

Волчица внутри меня блаженно зарычала, и, кажется, этот тихий рык сорвался с моих губ. Или это Леона?

Он сплёл пальцы наших рук и поднял над моей головой. Второй рукой я вцепилась в его спину. Леон опустился с поцелуем к шее, прижался ещё сильнее.

— Я… я… — задыхаясь, попыталась признаться, но он оборвал мою попытку быстрыми, влажными поцелуями в лицо.

Целовал глаза, щёки, нос, подбородок, снова переместился на шею, растягивая слова в перерывах:

— Знаю, Волчонок… и я… сколько не пытаюсь… не получается заглушить… и переезд не помог… ни другие волчицы… волк никого не принимает… — остановился, уткнувшись носом в мою шею. — но всё это провальное изначально… ты знаешь, какие у нас законы… ты моя сестра, нас могут изгнать. И никто не посмотрит, что не кровные… а я не хочу этого для тебя.

Я не могла произнести и слова. Слишком шокирована всем… Только быстро моргала, прижимала его к себе и как могла наслаждалась последними мгновениями. Знала, что через секунду он встанет и уйдёт.

Так и случилось.

Только когда он уходил, я смогла из себя выдавить слова:

— Прошу тебя… не ходи завтра туда.

Леон промолчал.

На ватных ногах я спустилась с крыши только через час. А потом всю ночь лёжа в постели думала. Думала и снова думала, слыша гулкое сердцебиение и дыхание Леона в комнате за стеной. У меня тоже сердце не желало успокаиваться.

Я должна завтра пойти с ним, и пусть он об этом узнает не сразу. Не смогу отпустить одного…

***

Проснулась я рано утром, когда все ещё спали, тихо сходила в душ, оделась и снова легла в кровать, укрывшись с головой одеялом. Выжидала Леона.

Он зашёл ко мне в комнату почти беззвучно, и тут же вздохнул, когда я ощутила резкий кульбит сердца в своей груди. Леон это услышал.

Задержала дыхание, зажмурившись, а он присел на край кровати за моей спиной и дотронулся до щеки. Провёл пальцами, убирая растрёпанные волосы мне за ухо. Погладил по плечу, прошёлся по спине, пока я всеми силами удерживала себя от того, чтобы повернуться. Тогда он точно поймёт, что я собираюсь идти с ним.

— Если вдруг... — начал он тихо и тут же запнулся. — хочу, чтобы ты знала, с момента моего переезда в вашу стаю ты стала самым дорогим, что у меня есть в этой жизни… Не смей идти со мной.

Сжалась ещё сильнее от спазма в грудной клетке, а Леон резко встал и вышел из комнаты.

Через две минуты я подскочила и подбежала к окну, увидела его бегущим в сторону леса.

— Прости, — прошептала и сорвалась следом.

В волчицу обратилась уже в лесу, когда взяла след Леона. Его я уже не видела, шла по запаху. Специально оторвалась, ведь в другом случае он бы меня учуял сразу.

Быстро перебирая лапами влажную землю, покрытую жёлтой листвой, я прошла около двадцати миль и вышла к трассе. Притаилась за сосной на всякий случай. Машин не было, а местность всё ещё окутывал утренний туман, поэтому я быстро перебежала дорогу, а после снова пошла на запах.

Остановилась, когда взглядом выловила заброшенную ферму, располагающуюся на поле рядом с рекой. Тихо. Никого не видно. Оббежала вокруг и спряталась за разобранным ржавым пикапом. Обратила весь слух к окнам над головой. И услышала. Рычание, мужские ругательства, грохот. И ещё один. Выстрел!

«Леон!» — мысленно выкрикнула я испуганно.

На что получила мгновенный ответ, отразившийся яростным рыком в моей голове:

«Саша, какого хрена?! Он вызвал подмогу!.. Уходи!»

Облегчённо фыркнула и буркнула:

«И не подумаю…»

Кинулась ко входу, но резко затормозила, когда увидела приближающийся чёрный внедорожник.

Оглянулась на дверь и снова на машину. Трое. От меня в нескольких метрах. Решила прикрыть Леона с улицы, тем более человеческий вопль в доме явно говорил о том, что мужику конец.

Пригнувшись для прыжка, я медленно вышла из укрытия и остановилась напротив крыльца.

— Бобби, стреляй в эту тварь! — крикнул первый заметивший меня мужик и достал из-за пояса нож, блеснувший серебром.

Второй молниеносно вытащил пистолет и сразу выстрелил, но я успела отпрыгнуть в сторону. Третий громила вытащил дробовик. И я не стала медлить. Оскалившись, кинулась к ним. Увернулась ещё от одной пули, прыгнула и вцепилась пастью в бок того, что с ножом.

Его шипение, замах ножом, и мне пришлось отпустить. Поворот, рывок, и вновь вцепилась зубами, но уже в ногу мужика с дробовиком.

— А-а!.. Стив, режь шавку!

— Р-р-р, — крутила я головой из стороны в сторону, пытаясь оторвать конечность.

Заскулила, когда ощутила резкую боль в боку. Отпустила и с новым рыком бросилась на другого. Уже ничего не понимала. Мотала головой, клацала зубами, перед глазами всё расплывалось.

«Саша…» — надломленное в голове.

А затем злобное рычание позади уже вслух.

Отшатнулась от новой боли и свалилась на землю. Медленно моргая, смотрела на то, как яростно Леон накидывался на охотников. На одного, второго. Слыша у себя в голове отрывки его мыслей:

«Сейчас… потерпи… не смей… не смогу…»

А затем провалилась в кромешную темноту.

***

— Саша… ты меня слышишь? — приглушённо донёсся до меня родной голос. И что-то ещё. Всплески воды?

Медленно приоткрыла глаза и быстро заморгала от яркого солнечного света. Ощутила под собой холодную воду. По-видимому, мы с Леоном находились сейчас на берегу той реки рядом с фермой. Вода оказала своё исцеляющее действие, потому что я уже почти не ощущала боли.

— Леон, — просипела, разглядев его нависающим надо мной уже в человеческом обличии. Подняла руку и дотронулась до его щеки.

— Зачем ты пошла? Совсем рехнулась?! — прорычал он, тяжело дыша.

Но меня совсем не смутила его злость. Я слабо улыбнулась и погладила его скулу пальцами. Главное, с ним всё хорошо. Злится, может рычать, значит, в порядке.

Леон резко наклонился и впился в мои губы своими. Обхватил пальцами за скулы и углубил поцелуй. Даже на крыше он целовал меня не так самозабвенно. Сейчас на языке был привкус страха и облегчения, ярости и отчаянья. И мне, конечно, не с чем больше сравнить, но его поцелуи это самое вкусное, что я когда-либо пробовала.

Он оторвался и провёл носом по моей щеке, не открывая глаз.

— Не представляешь, до какой бездны меня довела… больше никогда так не делай.

Отстранила его за щёки и заглянула в глаза.

— А ты больше никогда так не уходи. Я тоже не смогу… — резко замолчала, проглотила ком в горле и села вместе с Леоном. — Что с охотниками? Ты узнал кого-то ещё?

Он вздохнул и отстранившись, помотал головой.

— Нет, тех троих я не вспомнил, а который в доме мне ничего полезного не сказал. Но зато расплылся в ухмылке, когда я перед обращением упомянул их нападение на нашу стаю и убийство своих родителей. Не этот охотник их убил, но он был там. Я найду ту мразь…

— Эй, — обхватила его щёку и повернула голову к себе. — Пожалуйста, оставь это. Я не хочу, чтобы ты становился таким же одержимым, как Нейт.

— Я уже давно одержим, — качнул он головой и улыбнулся широко. — Но не переживай, на следующую охоту я возьму подмогу.

Несколько минут тишины, осознания всего произошедшего, наших взглядов друг на друга, сплетения пальцев.

— А что, — начала я тихо и неуверенно. — что с нами?

Опустила взгляд, уже зная его ответ наперёд. Но Леон вверг меня в состояние сумасшедшей взволнованности, когда дотронулся пальцами до моих губ и хрипло сказал:

— Очень хочу на обед в доме альфы, поцеловать тебя там при всех… Ты же рискнёшь со мной?