Мой сводный зверь

— Проходи…

Щелкнул свет, и я зажмурилась. Дорога сюда показалась бесконечной, но так даже лучше, что подальше от всего… И от всех. Я переступила порог, прижимая к себе спящего ребенка, и огляделась.

— Отопление включил утром еще. Должно быть нормально. Но если холодно будет — дай знать. — И отчим прошел через гостиную к камину. — Сейчас зажгу еще и огонь. Тут все есть теперь. Не то что раньше.

Я почти не помнила этот дом, но одна деталь сразу цепляла взгляд — мамино кресло у камина. Такое же, каким его помнила. Она всегда читала в нем книги. Тахир его оставил. И это сказало мне очень многое.

— Спальню найдешь?

— Нет.

Прозвучало виновато, и наши взгляды с Тахиром встретились. Мне не стоило рвать с ним отношения, когда мамы не стало. Но я никогда не чувствовала себя здесь своей, хотя Тахир не делал разницы для меня. А теперь я приползла к нему за помощью, потому что бежать было не к кому.

— Хорошо. Пойдем, — кивнул он.

Мы прошли к деревянной лестнице и поднялись наверх. Ксюша на руках завозилась, и я перехватила ее удобнее.

— Нужна кроватка для ребенка?

— Наверное, — растерянно кивнула я. — У нее была кроватка, да.

Он неодобрительно качнул головой.

Тахир знал все. Я рассказала ему правду — что брак мой закончился катастрофой, муж намеревается лишить материнских прав и забрать ребенка. Его слишком большие связи и средства не оставили мне выбора, кроме как бежать.

— Располагайся.

Загорелся приглушенный свет, и я оглядела комнату. Светлая, просторная и очень уютная. Все отделано деревом и камнем, на полу шкуры, а у стены большая двуспальная кровать. За панорамным окном поблескивал огоньками в ночи поселок.

— Я принесу вещи…

— Тахир, — обернулась я и еле выдавила сипло, — спасибо…

— Карина, даже не думай ни о чем, — посмотрел он на меня из-под густых бровей. — Я очень рад, что ты позвонила мне. Не переживай. Тебя и ребенка тут никто не тронет.

Я кивнула, и он вышел. Ксюша снова уснула — вымоталась. Да и я тоже. Так быстро пришлось собраться, что я не уверена, взяла ли все необходимое. Когда узнала, что бывший муж уже выехал ко мне забирать ребенка, я действовала так, будто за мной бесы гнались.

Тахир вернулся с двумя чемоданами:

— Карина, все нормально? Так и стоишь…

— Не могу ее выпустить, — призналась сдавленно, прижимая к себе ребенка. — Как подумаю, что он бы сегодня ее забрал…

Тахир поставил чемодан и уже хотел что-то сказать, как с улицы донесся звук мотора. «Не машина», — быстро подумала я, потому что сердце уже скакнуло к горлу от страха. Рычание двигателя больше походило на мотоциклетное. Отчим глянул хмуро во двор:

— Не волнуйся. Я сейчас.

И снова ушел. А я, наконец, опустила Ксению на кровать и подкралась к окну. Ничего не было видно, только пляски света во дворе. Мое окно смотрело на лес. Хлопнула дверь, лязгнул железный засов. Видимо, ворота открылись.

И у меня все похолодело внутри от мысли, что я ничего не спросила о сыне Тахира. А ведь могла бы…

Когда во дворе затих шум двигателя, я глянула на Ксюшу. Спит. И тихо прошла к дверям комнаты. Вскоре стукнула входная дверь, раздались тяжелые шаги.

— Почему ты не звонил?! — воскликнул Тахир. Будто онемел до этого, и, наконец, смог что-то сказать. И со следующими его словами, стало понятно почему: — Я думал, тебя нет уже…

— Я в пути два дня…

От этого голоса меня парализовало. Глухой, низкий и пугающий… Я вжалась в стенку, не решаясь даже пошевелиться.

— Ты весь в повязках… — сдавленно выдохнул Тахир. — Давай помогу. Как ты вел мотоцикл одной рукой?

— Кто у нас в доме? — вдруг разорвало пространство настороженным злым вопросом.

Послышался сдавленный выдох, а я перестала дышать вовсе.

— Карина, — тихо ответил Тахир.

И наступила зловещая тишина, в которой я совершенно отчетливо услышала звериное рычание…

***

Я сразу почувствовал знакомый запах, но решил, что это глюк. Этот дом в памяти всегда был связан с ней. С Кариной. Тут она мне снилась, мерещилась в каждом углу и звала. Неудивительно, что и запах ее чудился. Но стоило вдохнуть глубже — смешался с чьим-то другим, незнакомым…

— Кто у нас в доме? — обернулся я к отцу.

— Карина, — хмуро ответил тот, все еще глядя на меня во все глаза.

А в меня будто выстрелили. Я шумно выдохнул… кажется, даже зарычал. И опустил взгляд, пытаясь глупо скрыть волнение. Он серьезно? После стольких лет?

— Что она тут делает? — глухо просипел я.

Но снова вышло пополам с рычанием. Зверюга моя встрепенулась и задергалась внутри, разгоняя сердце.

— Не знаю, могу ли рассказывать, — тихо ответил он. — Это ее история. Захочет — сама объяснит. Она тут с ребенком.

Ноги задрожали, но я упрямо сжал зубы. По ощущениям — снова выстрелили. Прямо в сердце, и оно ударилось о ребра и покатилось кубарем.

Карина с ребенком.

— Ты же останешься? — напряженно потребовал отец.

Теперь точно останусь. Хотя понятия не имею зачем. Разум гнал прочь — на мотоцикл и в гостиницу, а оттуда на какую-нибудь съемную квартиру. Главное — подальше. Мне нельзя оставаться с Кариной в одном доме. Но зверь уперся всеми лапами, близкий к тому, чтобы встать поперек дверей и не выпустить эту женщину больше никуда. Он не простил ей одиночества, хотя она ни в чем виновата.

Моя жизнь, и так далекая от идеала, превратится в ад… Но разве это могло меня напугать? Я только что оттуда.

— Мне некуда идти, — посмотрел я в глаза отца, и его взгляд расслабленно дрогнул, а плечи опустились.

— Как я рад… — вырвалось у него, и он заключил меня в объятья. — Проходи. Покажи, что с рукой…

— Не заживает. Глубоко пробило, — машинально сообщил я, а сам обернулся к лестнице.

— Я хотел как раз ужин сделать. Карину только привез.

Он взялся за куртку на моих плечах, помог стянуть. Я не сдержал стона. Рана болела, и обезболивающее помогало ненадолго.

— Где тебя носило? — покачал головой отец, когда его взгляду предстало удручающее зрелище.

На войне, как обычно. И он знал ответ. Надеялся образумить. Но никому это не под силу. Я не видел другого смысла, кроме как бросать вызов смерти и выдирать из ее зубов тех, кого выдрать уже невозможно.

Мне заказывали спасение людей. И это было единственным, в чем я находил удовлетворение. Вытаскивал их из плена в горячих точках, возвращал живыми, зачастую едва не отдавая концы сам. Но волчья шкура была толстой, регенерация спасала от кровопотери, и я убирался зализывать раны и сращивать кости домой. До следующего раза.

— Я в комнату. Сил нет, — тихо сообщил, подхватил сумку и направился в противоположную от лестницы сторону.

— Есть будешь? — догнал вопрос отца у дверей.

— Позже.

— Эльдар…

— Я дома, — обернулся к нему. — Все теперь будет хорошо. Лягу спать…

— Воды хоть принесу? — не сдавался Тахир.

Я кивнул и снова невольно глянул на лестницу. Показалось, слышу дыхание. И запах усилился. Карина наверняка стоит и слушает. Ребенка будто и не было. Спит?

Стоило подумать о ее детеныше, и я едва не оторвал ручку от двери своей комнаты. Хорошо, она в дальнем углу дома со своим выходом на улицу. Я ввалился внутрь, бросил сумку у кровати… и медленно осел на колени, скручиваясь до самого пола. Мышцы всего тела казались стеклянными и подрагивали так, будто вот-вот пойду трещинами и рассыплюсь в пыль.

Последняя спасательная операция далась тяжелее обычного. Я даже перекинуться в волка не мог от боли, чтобы регенерировать быстрее. А тут еще и Карина… с ребенком. Какого она тут делает? Что-то случилось. Просто так она бы не явилась в нашу жизнь снова. И произошло что-то серьезное, потому что мы точно были последними, к кому бы она обратилась.

Когда отец постучал, я уже кое-как содрал с себя шмотки и сползал в душ. Он принес поднос с едой и чаем.

— Расскажи о ней, — попросил я.

Отец замер, хмурясь. Взгляд его скользнул по заплаткам на моем теле и остановился на перевязанном плече.

— Может, к врачу? — посмотрел мне в лицо.

— Я был в госпитале. Перевязали.

— Ты регенерируешь все хуже… Пожалуйста, остановись.

— Я подумаю. — И кивнул на двери. — Что с Кариной?

— От мужа бежит. — Он сел в кресло и устало откинулся на спинку. — Что-то между ними произошло, что он вдруг решил лишить ее прав на ребенка. Карина в отчаянии. Хорошо, что позвонила мне.

Я не знал, что она замужем. Я вообще о ней ничего не знал последние десять лет. Когда ее мать умерла, Карина перестала бывать тут. Вообще, ее появление в поселке не особенно законно. Она не знала, с кем на самом деле жила ее мать. Благодаря тому, что наш дом стоял дальше остальных, Карина никогда не сталкивалась с жителями в том виде, в котором они могли бы ей встретиться. Знаю, что ее мать пыталась ей рассказать, но так и не вышло.

Держать рядом человека в неведении — нарушение закона. Только я нарушал законы больше остальных членов семьи…

Мы были детьми. И она была уверена, что у меня был ручной волк… Я говорил ей, что это на самом деле я, но она не верила. Считала, что я так его надрессировал появляться и присматривать за ней в лесу, пока сам убегал играть с мальчишками. А я уже тогда не мог от нее оторваться.

Губы искривились в усмешке. Мне никогда больше не было так хорошо, как с Кариной. Следовать за ней по лесу, вынюхивать ее следы, преследовать и валить в траву, согретую солнцем. Она приезжала на лето, и я ждал каждого, как лучшего времени в жизни.

Последнее наше лето я не забуду никогда. После него я будто умер. Она пыталась мне писать, звонить… но я почти не отвечал, и она замолчала. Что мне были ее звонки и слова в электронной почте? Как они могли заменить мне ее запах и радость быть рядом? Разница между нами стала непробиваемой стеной. Порвалась связующая нас нить, и сказка кончилась. А с ней и надежда на большее…

И вот теперь она вдруг здесь. Сбежала от мужа. С ребенком.

Все это будоражило, но как-то неправильно. Я изменился с того времени до неузнаваемости. Стал чудовищем. И реакции у меня на ее появление в жизни были чудовищными. Хотелось злорадствовать. Посмотреть в лицо, схватить за горло и спросить, рада ли она своей жизни, на которую променяла нашу сказку. Глупо. Мы просто оба выросли. Я стал зверем, как и должен. Она, как и полагалось, принцессой. Со своей жизнью, принцем и другой сказкой. И то, что ее история обернулась каким-то ее личным кошмаром, меня касаться не должно.

Я не хочу ничего помнить. Мне нечем чувствовать. Мои раны теперь болят сильней, заглушая боль от пережитого. Я не слышу больше голоса эмоций. Я слышу крики умирающих. И я вернусь к ним, когда залижу очередные раны. Вот и все.

— Эльдар…

Отец, видимо, звал уже не в первый раз, потому что повысил голос.

— Прости, задумался, — отозвался я.

— Надо менять жизнь, — посмотрел он мне в глаза. — Надо выбирать жизнь. Не надо больше уезжать туда…

Я протер здоровой рукой лицо и слипавшиеся глаза.

— Давай завтра поговорим…

***

Я смогла пошевелиться, только когда Эльдар ушел из гостиной. Ноги подрагивали, когда я отлепилась от стенки и прошла в комнату. Мы не виделись с ним больше десяти лет. Он оборвал все связи, когда моя мать умерла, а я перестала ездить сюда. И прекратила всякие попытки до него достучаться, хотя и было очень горько его терять. Но городская жизнь с подростковыми проблемами поглотила меня целиком, и прежние привязанности выцвели.

Я жила у маминой родной сестры. После школы поступила на журфак, выучилась, устроилась работать в издательство, где и познакомилась с Олегом Дебровым — отцом моего ребенка. Наш роман развивался бурно. Уже через полгода я была беременна. Но сидеть в декрете на шее мужа меня не вдохновляло, и я занялась интернет-продвижением. Выучилась, набрала базу клиентов. Через год у меня уже был штат сотрудников, и дела пошли в гору. Это сейчас я понимаю, что доверия к мужу у меня не было, и это подстегивало самой твердо стоять на ногах.

В общем, Эльдару будет неинтересно. Судя по тому, что я слышала, его интересы далеки от мирной жизни. Странно, но когда я звонила отчиму, совсем не подумала о его сыне. Была уверена, что у него уже семья и он давно меня забыл. Глупо. Какая мне разница? Главное, я в безопасности, и Ксюшу никто не отберет. И мы ведь не враги с Эльдаром. Только от его коротких ответов Тахиру и голоса меня почему-то словно било током. Мы были детьми, когда многое значили друг для друга. Теперь оба выросли, и у каждого — своя жизнь.

Но оказалось, что мы одинаково не оправдали собственных надежд. И в один вечер вернулись в этот дом зализывать раны…

Откуда у него только реальные ранения? Он что, с войны? Черт… Не мое дело, но стало жутко. И Тахир был так взволнован…

Когда услышала, как он хлопочет в кухне, тихо спустилась в гостиную.

— А, Карина, — улыбнулся он. — Эльдар вернулся…

— Тебе помочь?

— Нет-нет, ты сама найди что-нибудь в холодильнике, ладно? Плов я вчера готовил. По рецепту мамы твоей, с курицей…

— Я буду, спасибо.

— Думал, не вернется уже, — выдавил он напряженно.

— Откуда? — спросила тихо.

Он выбрал чашку из серванта — большую, черную — и поставил на поднос:

— У него совсем все как-то не так пошло в жизни, — досадливо поморщился. — Не так, я думал, он будет жить… Не знаю. Это его дело, а я все зубы обломал ему объяснять, как он не прав. Но перестал. Сдался. Не хочу, чтобы он вдруг предпочел не вернуться в свой дом.

Я слушала Тахира, а сама поглядывала в коридор, который вел из гостиной в комнату Эльдара.

— Отнесу ему еды. Поешь, ладно? Чувствуй себя дома, потому что ты дома. — И он подхватил поднос и направился из кухни.

Плов по маминому рецепту вышиб у меня слезы. Пока Тахира не было, я наплакалась в тишине с ложкой у рта. Правда мамин. Где же мы все свернули не туда, а?

Когда в гостиной послышался тихий щелчок замка, я вытерла щеки и набрала новую порцию плова в ложку. Тахир пришибленно прошел в кухню, вернул поднос на место и замер, оперевшись ладонями на столешницу.

— Давай я тебе чаю сделаю? — тихо предложила ему. Он кивнул. — Тахир, расскажи, что с Эльдаром?

Тахир грустно усмехнулся и прошел к столу. Я же послушно вспорхнула к чайнику.

— Он военный. Лезет в пекло вечно… Сейчас есть куда влезть… Всегда есть. Вытаскивает людей из самых безнадежных ситуаций.

Я щелкнула кнопку на чайнике.

— Сочувствую, — обернулась. — Не знаю, что сказать.

— Что тут скажешь?

Я налила нам чай и села за стол.

— А семьи у него нет? — осторожно поинтересовалась.

— Нет. Карина, я не знал, что так получится. Но, думаю, проблем не возникнет…

— Каких? — подняла на него взгляд.

— Ну, с Эльдаром. Он, конечно, замкнутый стал, но твое тут пребывание он не потревожит…

— О, я даже и не думала об этом, — встрепенулась я. — Это мы могли бы помешать! Все же ребенок у меня маленький…

— Все нормально, — покачал головой, мягко перебивая. — Даже не думай ни о чем. Ты не представляешь, как я рад. И тебе, и девочке твоей…

Мы посидели немного в тишине. Я доела плов, выпила чай и пожелала хозяину дома спокойной ночи. Казалось бы, ну какие проблемы могут быть у нас с Эльдаром? Мы просто чужие друг другу люди.

У меня проблема посерьезней — что делать дальше? Сегодня утром я просто бежала, лишь бы подальше. А завтра? Ну, отсижусь я тут… Но бегство — не вариант.

Я не знаю, какие связи у мужа. Но когда мне позвонила наша домработница, я не сомневалась, что нужно бежать. Последние три месяца показали, что с Олегом лучше не шутить. У меня было все меньше уверенности, что он отстанет и даст жить спокойно… И что я смогу за себя постоять.

Уснуть долго не выходило. Ксюша мирно сопела под боком. Завтра ребенок встанет бодрый и веселый, а я буду разбитой калекой, как и последние недели после ухода из дома. Не привыкать…

Ночь здесь непривычно тихая. Я давно забыла, как тут спокойно. Будто и нет всего того ужаса, который пришлось пережить. Только шелест ветра, колыхание ажурных теней на занавесках и редкие крики ночных птиц.

Я лежала в темноте, пялясь в потолок. Сначала все мысли были о муже, потом о его планах… а потом я подумала об Эльдаре. Захотелось увидеть его. Каким он стал? Фантазия рисовала сурового мужчину с жесткой щетиной или даже бородой… Интересно, а волк его жив еще? Мы были с ним едва ли не большими друзьями, чем с самим Эльдаром. Надо было спросить у Тахира…

Я не знала имени зверя и звала его просто Волк. Эльдар шутил, что это он и есть. Почему-то эта шутка была для него такой важной, что он никогда не являлся мне одновременно с волком и ни разу не признался, где ходит сам, пока меня развлекает его зверь.

Они приходили только по очереди. Когда я рассказывала об этом Тахиру, он лишь улыбался и качал головой.

А потом я будто уплыла в полудрему. Увидела, как Эльдар идет по лесу в одних армейских штанах, несмотря на холод. Широкоплечий, с суровым взглядом и повязкой на руке. А рядом бежит его волк. Завидев меня, зверь бросился навстречу, а я присела и обняла его за шею. Спрашивала, как у него дела и как он все эти годы тут… А когда опомнилась, Эльдара уже нигде не было…

Я подскочила на кровати и заозиралась. Ксении рядом не оказалось, и я едва ли не кубарем скатилась с кровати, рухнула на колени с грохотом и бросилась вниз… чтобы тут же неловко застыть, вцепившись в перила на лестнице.

Дочь сидела в мамином кресле перед камином с тарелкой рисовых шариков.

— Карина, — окликнул меня тревожно Тахир. — Прости, не хотел тебя будить. Дочурка твоя проснулась рано…

Я выдохнула, опуская плечи:

— Спасибо, Тахир…

Сердце так быстро колотилось в груди, что даже вдохнуть было сложно. Я опустилась на ступеньку и сложила ледяные ладони между коленей:

— Сколько времени?

— Одиннадцать. Будешь кофе?

— Я сейчас зубы почищу…

Я бросила взгляд на ребенка, увлеченного огнем в камине. Одета она в футболку, что я на ней оставила вчера, и теплые носочки. Пари на мать года я еще не проиграла, но лишь благодаря отчиму.

Приведя себя в порядок, я вернулась в гостиную.

— Ксень, привет! Как дела? — глянула на малышку, проходя мимо.

— Хорошо! — отозвалась дочь.

— Ты уберешь потом за собой? — поинтересовалась.

— Уберу, — вздохнула и продолжила шебаршить в миске с сухим завтраком, завороженная пляской огня в камине.

Я улыбнулась и прошла в кухню:

— Спасибо, — обратилась к Тахиру. — Я так плохо спала…

— Я так и думал, — вздохнул он устало.

Его ночь, видимо, тоже выдалась нелегкой. Но вообще выглядел он немногим старше, чем последний раз, когда мы виделись. Всегда крепкий, подтянутый, хорошо одет и гладко выбрит.

Когда они познакомились с матерью, он содержал охотничий магазин в Москве. Дела тогда шли неплохо, а судя по дому и тому, как тут все преобразилось — стали еще лучше.

— Тахир, хотела сказать, что ты очень хорошо выглядишь. Рада видеть тебя таким.

— Спасибо. Это все наследственность, Карина. Тебе сахар, как обычно?

— Да.

Удивительно, что он помнил.

— Я не знал, что дочку Ксеня зовут, но она представилась, — глянул он в гостиную.

А мне стало нестерпимо стыдно. Все мысли вчера были только о том, чтобы сбежать. И дочь я ему даже не представила.

— Прости…

— Тебе не за что извиняться, — посмотрел он мне в глаза. — Я не дал тебе знать, что ты была важна. Мне было не до этого. Я вас обеих потерял, когда Полины не стало. Но не было сил собраться. Без нее как-то не стало смысла.

Мы остались в этой наполненной словами и одновременно пустой комнате. Я ведь тоже не нашла в себе сил сюда наведываться именно потому, что все тут напоминало о маме. Мне проще было сбежать. И не видеть больше пустоту, которую она оставила нам обоим.

— Ты расскажешь, как у тебя вышло все так? — Он поставил чашку передо мной. — Ксения уже позавтракала. Сказал, что любит сосиски…

— Особенно пока мама спит, — улыбнулась я и закусила смущенно губы под его взглядом. Но, вспомнив его вопрос, поникла. Улыбка угасла. — Рассказывать особенно нечего, — пожала плечами. — Мой муж оказался не тем человеком, за которого я его принимала. Довольно банально. — Я усмехнулась, опуская взгляд в чашку. — И я бы рада разобраться, кто и в чем виноват… но Олег вдруг взялся топтать мою отдельную от него жизнь. Считает, что я должна принять его с многочисленными изменами, подчиниться и радоваться тому, что он позволяет мне иметь. А когда понял, что я думаю иначе, пришел в ярость. Сначала не давал мне уйти, потом прохода… Пытался просить прощения, давал пустые обещания… А потом пошли угрозы. И я испугалась. Очень. У меня нет столько сил, чтобы противостоять ему. — Последнее сложнее всего, потому что меня в который раз размазало внутри от осознания собственной слабости. — Я думала, что мы хотя бы по-взрослому решим наши разногласия, но ошиблась. Теперь у моего бывшего мужа одна цель — лишить меня самого дорогого.

Тахир слушал, хмурясь.

— Да, как обманчивы иногда те, кого мы любим… — заключил задумчиво. — Но девочка у тебя славная. Мы ее никому не отдадим. И тебя тоже.

— Я боюсь, что Олег может подать в розыск, хотя никто меня прав на ребенка не лишал.

— Тут тебя никто не найдет, — уверенно заверил Тахир. — А связи и у нас имеются…

Мне показалось, я ослышалась. Все, что мне было нужно от Тахира — передышка. А потом — бежать подальше и побыстрее.

— Связи? — непонимающе переспросила я.

— Да, Карина, — серьезно подтвердил он. — Мне нужны его имя, фамилия и как можно больше информации. Узнаем, что у него есть против тебя и кто на его стороне…

Я не верила ушам. Мне не к кому было идти и не у кого просить о помощи. Моя карета превратилась в тыкву, а общие знакомые разбежались крысами. И то, что сейчас говорил Тахир, звучало невероятно.

— Ты уверен?

— Карина, ты — моя семья, — сдвинул он брови на переносице. — Конечно, я уверен.

Я вздохнула:

— Прости. Просто… я не ожидала…

— Рассказывай, — приказал он.

Рассказ вышел не особенно длинный. Тахир задавал вопросы, я отвечала, невольно пересматривая прошлое. Пять лет. Всего. А кажется, что целая жизнь прошла.

— Думаю, этого достаточно, а там посмотрим, — заключил он, пряча смартфон в карман джинсов. — Я съезжу в город. Продукты нужно купить, на работу заскочу и… — Он замялся, бросая быстрый взгляд через гостиную: — И врача хочу привезти.

— Эльдару плохо? — машинально переспросила я, но мысли были только о предстоящем мне самой.

Стоило ли рассчитывать на помощь? Непривычно. Я боялась потерять время. Хотя… ну что я могла?..

— Не знаю. — Тахир поднялся. — До него не достучаться. В смысле, не понять его! Постучать-то можно…

Я улыбнулась ему грустно:

— Спасибо.

— Ты на обед приготовишь что-нибудь?

— Да, конечно…

— Ну и отлично.

Когда Тахир уехал, я сразу же полезла в холодильник. Ксеня засуетилась вокруг меня, разглядывая кухню. Она настороженно относилась к незнакомым, долго присматривалась. Ну прям как дикий зверек. А когда в кухне осталась только я, решилась приблизиться.

Повариха из меня так себе. Мамин плов я не приготовлю, конечно. Но что-то несложное типа тушеного мяса с кашей, пожалуй, осилю.

— Мам, я гулять хочу, — подергала меня дочь за футболку.

— Давай обед сделаем и пойдем вместе, ладно?

Вместо «пойдем» с губ рвалось «побежим». Приходилось себя осадить. Все валилось из рук. Ксеня продолжала лезть под ноги, а я металась по кухне в поисках утвари. И если ребенка удалось занять книжкой, то с остальным не ладилось. Я думала о словах Тахира, а сердце набирало обороты. Даже не заметила, что уже несколько минут стою над куриной тушкой, сжимая кулаки. За эти три месяца Олег запугал меня настолько, что я превратилась в дрожащую тень. Рывком открыв ящик стола, я схватила нож… и тут же выронила. Палец ошпарило огнем, а от боли брызнули слезы.

— Успокойся, — вдруг прозвучал хриплый приказ за спиной.

Я застыла, раскрыв глаза и задержав дыхание. Показалось, что в гостиной смолкли вообще все звуки. И только мое лихорадочное дыхание рвало пространство вокруг в клочья. Я слышала, как он вздохнул позади напряженно, и на моей коже каждый волос встал дыбом.

Железное лезвие нажаловалось хозяину на мою неуклюжесть, взвизгнув о плитку, с которой его подняли. И Эльдар шагнул из-за спины к раковине. Я видела его боковым зрением, но так и не решалась повернуть голову.

— Что ты замерла? — недовольно поинтересовался он. — Я не кусаюсь…

Я повернула голову и встретилась с его взглядом. А следом позволила себе бегло скользнуть по его лицу. Изменился. До неузнаваемости. Жесткие режущие черты, смуглая кожа и черные глаза… А еще я ему, кажется, хорошо, если по плечо. Нет, если присмотреться и нормально поговорить, наверняка узнаю его прежнего.

Но разрешения на это мне никто не давал.

Эльдар отвернулся и включил воду, напряженно вздохнув. А мой взгляд прикипел к повязке на плече. Он стоял в майке, открывающей взгляд на его рельефные плечи. Какие тугие мышцы! Будто из железа… Я тихо сглотнула, а позади вдруг послышалось шуршание страниц и возня дочери за столом.

И уже хотела повернуться, когда меня вдруг схватили за руку и сунули пострадавший палец под воду:

— Кровь.

И так мы и застыли, глядя на струю воды. Я оказалась прижатой к его плечу, а его ладонь обжигала мои ледяные пальцы. Эльдар хмуро взирал на них какое-то время, и я, наконец, перестала дергаться внутри, спокойно разглядывая его профиль. От него пахло свежим бинтом и антисептиком.

— Как ты? — выдавила я тихо глупое, повинуясь порыву.

Но он не ответил. Выпустил и схватил полотенце с вешалки:

— Принесу тебе пластырь.

А я уставилась в его широкую спину. Он был в домашних свободных штанах и босиком. Моя мелочь проследила за ним, потом повернулась ко мне:

— Большой.

— Угу, — кивнула я ошарашено. — Это Эльдар.

— Эльдар, — послушно повторила Ксеня и вернулась к книжке: — Какао хочу.

Наверное, какао — все, что я могу сейчас сделать.

Эльдар вернулся, когда я ставила перед ребенком чашку. Он припечатал к столу пластыри и бутылку с антисептиком:

— Заклей.

Я послушно уселась за стол и принялась за дело. Ксеня оживилась от любопытства. Пришлось ей выдать упаковку от пластыря, и она принялась лепить ее себе на пальчик по моему образцу.

— Мама, тебе больно? — заговорщически прошептала она вдруг.

— Уже нет, — тихо ответила я.

— Эльдар полечил?

— Угу, — кивнула, бросая взгляд в сторону разделочного стола.

Эльдар взялся за мясо. А я — рассматривать его. Повязка на его плече выглядела жутко. Да и через футболку просвечивали заплатки. Он резал курицу на куски, а я следила за каждым движением, потому что оторваться стало невозможно. Я не понимала, что чувствую. Сожаление, что мы не виделись столько лет? Пожалуй. Вину, что не добилась от него причин, по которым он замолчал? Может… Хотя, скорее всего, для него наша дружба не имела особого значения. Да и дружбой это было не назвать…

Я была влюблена в него по уши.

— Ты хотела погулять с ребенком, — вдруг заметил он.

— Мешаю? — вырвалось у меня.

— Да, — вдруг прорычал он, полуобернувшись.

— Я не задержусь долго, не нервничай, — поднялась я. — Завтра уеду.

Нож в этот момент особенно громко ударил лезвием о доску, легко пройдя через куриную кость, и Эльдар откинул его в сторону, оборачиваясь. Его злой темный взгляд ошпарил почти осязаемо:

— Я не просил тебя уезжать, — прорычал он, раздувая ноздри. — Ты сидишь и пялишься мне в спину. Не люблю этого. И ехать тебе некуда.

— Не хочу тебя напрягать своим взглядом, — понизила я голос. — Я не знала, что ты здесь…

— А то что? — вздернул он надменно подбородок.

— А то бы подумала лучше… — тихо огрызнулась.

— Способность думать тебе, очевидно, отказала, — неожиданно вызверился он и, глянув на дочь, добавил: — Давно. Поэтому сиди тут и учись думать заново.

Я медленно моргнула.

— Ты себя давно видел, интеллектуал? — выпрямила я спину. — В дырках весь, считаешь, от большего ума, чем у меня?

Эльдар медленно втянул воздух, и я уже думала, что выдаст порцию ненависти, но он вдруг усмехнулся и отвернулся:

— Зубы спрячь и иди выгуляй ребенка.

— Тебя забыла спросить, — окреп мой голос.

Но он не ответил, а я подхватила Ксеню на руки и поднялась в комнату. Та успела сцапать книжку и как ни в чем не бывало уселась на диван, а я принялась расхаживать по комнате, пытаясь сбросить оцепенение, в которое вогнала меня перебранка с Эльдаром. Вот же козел! Мешаю я ему! Если первым желанием было убраться неважно куда, то теперь хотелось остаться ему назло! Мало было одного урода в моей жизни, другой пожаловал! Что за карма такая?

Пометавшись туда-сюда, я решила, что и правда не мешало бы выйти на свежий воздух. Тем более если обедом уже занялись. Проветрю голову и подумаю, что делать дальше…

***

Какого черта я вообще выполз из спальни?! Тянуло. К ней. Она металась по кухне, гремела шкафами, а зверюга моя дергалась на каждый звук…

Карина изменилась. Выросла… И стала еще более притягательной. Я пожалел с первого же шага в гостиную, что решил выйти. Но назад пути не стало. Потому что взгляд прикипел к ее прямой спине. Она стояла у столешницы и пыталась взять себя в руки, но у нее не выходило. Я видел и чувствовал — ей плохо. А после ее рассказа отцу понимал почему.

Да, подслушивал, крал эту исповедь, не предназначенную для моих ушей…

И такая злость всплеснулась, что стало трудно дышать. Почему я позволил ей уйти? Почему не попробовал вернуть и сделать своей? Боялся. Страшно было сделать ей больно и не простить себя. Но разве стало лучше? Нашелся другой. А я даже не знал, не мог дотянуться и помочь, занятый тем, чтобы хоть как-то жить…

Я медленно приблизился к ней, стараясь не смотреть на ее ребенка за столом. Но девочка меня увидела и вытаращилась во все глаза. Думал, заревет. Но нет. Она просто смотрела изучающе, и я позволил себе рассмотреть в ответ. Похожа на Карину. Но зверь внутри ощерился и вздыбил шерсть. Чужой детеныш — помеха. Да еще какая! Ни одна самка не подпустит чужого самца близко… Но эта не знает, кто рядом. Ей и в голову не придет, что я — угроза.

Все это рвало нервы в клочья. Но когда Карина порезалась, отступило и вернуло меня в реальность. Только что делать с этой реальностью и кем быть для нее, я не знал. Проще никем. Лучше, если уберется…

«Черта с два!» — взял голос зверь. Не отпустит. Она сама пришла. Слабая, загнанная в угол… Как я мог отпустить ее тогда? А сейчас?

Чужая…

И это бесило.

И я бесился, вымещая на ней злость, не в силах противостоять раздражению зверюги. А Карина не давала мне спуску. Не сломана. Огрызается, закрывая собой ребенка. Да так яростно, что волчара мой признал, наконец, ту самую, за которой таскался по лесу десять лет назад. Прижал хвост и уполз во тьму, оставляя меня на поле боя расхлебывать. Молодец, что тут скажешь.

— Зубы спрячь и иди выгуляй ребенка, — ретировался я, будто эта грызня осталась за мной.

— Тебя забыла спросить, — фыркнула она.

Забрала детеныша и ушла в комнату.

А я замер, сжимая кулаки на столе. Руки подрагивали от напряжения. Расклад откровенно убийственный. Ей надо бежать отсюда едва ли не быстрее, чем от своего бывшего мужа. Зверь ошибки своей не видит. Он очаровывал самку, влюблял в себя и видел ее отклик. Был уверен — она принадлежит ему. И сделал выбор. Это я понимаю, что наивный идиот. Мне хотелось верить, что у меня может быть все иначе, чем у отца… Но когда Карина уехала после смерти своей матери, я очнулся. Уверенность в завтрашнем дне потеряла краски, и мне остался только стылый лес и ее следы в примятой траве…

Я не мог за ней больше бегать. Только не туда, куда она исчезла. Город не для меня. Никогда не был моим местом. Более того, я боялся его и ненавидел. Где-то в его нутре не стало моей матери… И он же отобрал Карину, перемолол и выплюнул мне под ноги.

Отпущу?

Не знаю.

Не уверен.

Не думаю.

***

Гулять мы так и не вышли. Кураж прошел, и мне перехотелось мельтешить перед Эльдаром туда-сюда. Дочь занялась игрушками, разложив их на полу и что-то журча себе под нос. Мне вообще с ней очень повезло. Она всегда была на моей волне. Я брала ее и к себе в ко-воркинг, и на встречи, и в магазины. Ребенок находил общий язык с любыми взрослыми и находил себе занятие в любой обстановке. Единственное, что ей было нужно в этой жизни — пластилин и всякая мелочь, которую она собирала на прогулках. Веточки, листики, камни и шишечки превращались у нее в волшебных существ, для которых она строила домики из коробок. Конечно, добрую часть пришлось оставить в квартире. Но я убедила ее, что мы наверстаем. И коробки я ей найду, и новый пластилин, и вдохновиться будет в лесу. Одна была проблема — пластилин у нас был везде. Здесь же нужно как-то оборудовать ей рабочее место где-нибудь. Если оставаться…

Но все было под большим вопросом. И даже не в Эльдаре дело. Поцапались и проехали. Я могу вообще с ним не говорить и игнорировать, раз у него проблемы с тем, чтобы просто быть человеком.

Меня пугала беспомощность перед Олегом. Вчера я так струхнула, что едва ли могла рационально соображать. Но сегодня все вдруг показалось не таким уж и страшным. Хорошо, бывший муж знает, где я жила. Но если я просто сниму квартиру, он же меня не найдет? Или лучше вообще уехать в другой город? А персонал?

Моя работа не привязывала меня к месту, но вся команда была в Москве, и мы временами встречались на пространствах ко-воркингов. Что мне теперь, всю жизнь начинать заново из-за одного человека? На это нужно время, а мне предстояло воспитывать ребенка одной.

Может, встретиться с Олегом и попытаться поговорить? Я отказывалась с ним говорить с того момента, как ушла. Мне было слишком больно. Да, я сказала отчиму, что хотела бы во всем разобраться, но это неправда. Я не хотела больше видеть Олега. Но теперь все зашло слишком далеко.

— Ксень, я выйду по телефону поговорю, ладно?

— Ладно, — кивнула она.

Я нацепила толстовку, взяла телефон и осторожно скользнула в гостиную. Эльдара в зоне кухни не было, но стоял потрясающий запах готовящейся на печке еды. Спустившись с лестницы, я прошла на улицу и вышла на крыльцо. В воздухе пахло ранней осенью. Горьковатая сырость и терпкость хвои показались такими сочными, что рот наполнился слюной. Как давно я не погружалась в эту стихию? С того момента, как перестала ездить сюда. Но пришлось напомнить себе, что все это не для меня. Мне нужно попробовать договориться с бывшим мужем и понять, чего он хочет.

Набрав по памяти номер, я приложила аппарат к уху, чувствуя, как разгоняется сердце в груди. Олег не поднял трубку. Пришлось написать ему сообщение, что это мой номер и что я хочу поговорить. Перезвонил сразу же.

— Ну и куда ты вчера сбежала? — без приветствий процедил он. — Главное, кто тебе сказал?

— Главное, с чего ты решил, что тебе так можно?

— Главное, что наша сердобольная Мария Алексанна останется без работы. Мне не нужны твои информаторы под боком. Я допустил ошибку. Но впредь их не будет.

— Ты в себе, Олег? — моргнула я, не видя ничего перед собой. — Ты правда хочешь отобрать у меня Ксению?

— А зачем она тебе? — усмехнулся он. — Органы опеки уже в деле. Мамаша-кукушка нам не нужна. Я уже собрал на тебя все, что позволит уполномоченным принять правильное решение…

— Что ты собрал? — пролепетала я.

— Как обычно, — равнодушно сообщил он, — что надо собирать в таких случаях. Не я занимался, у меня есть кому, Карина. Поэтому в твоих интересах явиться назад и отдать ребенка по собственному согласию.

— Подожди, ты серьезно сейчас? Ты, который просил прощения и врал, что не допустишь ошибок впредь?

Я понимала, что все это жалко. Олегу все равно. Он принял решение, и сила на его стороне. А я больше не та, которая когда-то была рядом. И страшно представить, что будет с Ксенькой, если этот ублюдок добьется своего.

— Ну сколько мне еще просить прощения, Карина? — усмехнулся он презрительно. — Тебе хорошо одной. Я понял, что это был предел твоих мечтаний — избавиться от меня. Ты не планировала сохранять семью. Радостно ускакала заниматься своим бизнесом. Только вот ребенок страдает от этого. Я не допущу, чтобы она у тебя в одиночестве сидела где-нибудь… — Пока я искала дар речи, его фонтанировал на полную: — А может, ты уже в постель к кому-то прыгнула? — И он понизил голос: — Дорогая. Узнаю — убью, поняла?

— Ты больной, Олег.

— Ты меня сделала таким, — даже не задумался он. — Но если хочешь обсудить — давай встретимся. Расскажу, чего я хочу и как тебе остаться с ребенком.

— Меня твои условия вряд ли устроят.

— Я болен тобой, Карина, — вдруг прошипел он в трубку.

— Ты трахал других баб! — взорвалась я.

— Потому что ты — холодная тварь! Тебе ничего не нужно, кроме себя самой! Ты вся в работе вечно! И ребенок тебе на хрен не дался! Не приползешь ко мне — я тебя в тюрьму упрячу! Там тебя точно никто не будет иметь!

Я отбила звонок и опустила дрожащую руку. И этого человека я любила? Это точно он? Тот самый? Сперло дыхание, во мне будто замерла жизнь, и я продолжала стоять и пялиться в землю, переслушивая мысленно разговор с этим… психом? Пожалуй…

Только вдруг показалось, что я не одна. Ветер, бившийся до этого в спину, вдруг стих. Я обернулась и встретилась взглядом с Эльдаром. Он стоял буквально в шаге и сверлил хмурым взглядом.

— Ребенок тебя ищет, — сообщил холодно.

— Я же сказала ей… — начала я растерянно, но он уже не слушал.

Развернулся и зашагал в дом. А я обессилено поплелась следом.

Ксеня и правда встретила у порога, натягивая на себя кофточку:

— Мама, хочу с тобой в лес.

Она взяла меня за руку, и я только успела бросить взгляд в спину Эльдара, как пришлось развернуться и направиться на улицу.

Мы с ним не уживемся. Зря я думала, что мне плевать. Отчего-то каждый его такой взгляд оставлял боль в душе. Зачем мне еще это? Надо будет найти квартиру и вернуться в город. А еще — позвонить своему адвокату по семейным делам, которая занималась разводом, и спросить совета, как быть с тем, что мне наговорил сейчас муж по телефону. Что и куда он мог на меня подать? Это же не так просто — взять и оклеветать мать? Или просто, если есть связи?

— Что он тебе наговорил?

Я вздрогнула, выпадая из ступора и снова оказываясь в обществе Эльдара. Когда и как он подкрался — не слышала.

— Что? — нахмурилась, моргая под его злым взглядом.

Он недовольно скрипнул зубами, обрисовывая жесткие скулы еще четче:

— Что происходит? — потребовал раздраженно. — Подробней.

— В смысле? — усмехнулась я, бросая машинальный взгляд на Ксеню.

Дочь копошилась в привычной стихии листиков и камешков в паре шагов.

— Я про твоего мужа, — жестко уточнил он.

— Я не хочу с тобой на эту тему разговаривать. — Вышло достойно для того взгляда, которым он меня жрал. — Что же я тебе такого сделала, Эльдар?

Его взгляд дрогнул, но лишь на вдох. Он склонил голову ниже:

— Ничего.

— Тогда за что ты меня так ненавидишь?

— Я тебя не ненавижу, — сузил он глаза. — Отвечай на вопрос.

— Прости, ты не похож на священника, а мне не нужна исповедь. — И я сложила руки на груди, поворачиваясь к нему боком. — Если ты об отце переживаешь, я не буду его ни во что втягивать. У меня есть адвокаты… Разберусь.

Он шумно выдохнул и вдруг уничтожил разделявший нас шаг.

— Ты не разберешься сама, — выдохнул на ухо. И так близко, что горячее дыхание лизнуло прохладную кожу, и я оцепенела. — Тебе не к кому бежать, раз ты здесь. Глупо делать вид, что все под контролем, не находишь?

Я прикрыла глаза, едва не падая в тепло, которым вдруг окутало. Ноги уже доверчиво подогнулись, но вдруг стало холодно, и я очнулась, часто моргая.

Эльдар направился к дому. А я не удержалась, провожая его широкую спину взглядом. Что у него в башке творится? Может, травмы? Надо спросить Тахира. Но, с другой стороны, был бы Эльдар невменяем, отчим бы не оставил нас с ним. Так ведь? И на невменяемого мой бывший друг детства непохож. Хотя, что я о них знала? У меня из примеров только бывший муж. И я уже не уверена, кого боюсь больше. Муж далеко. А этот — рукой подать.

Как же было одиноко! Ни подруг, ни друзей. Олег выдавил это все из моей жизни, пока мы были вместе. А когда жизни не стало, вокруг образовалась пустота.

Я опустилась на дрожащих ногах на бревно посреди лужайки и уронила голову на руки. Но тут мобильный ожил. Звонила моя помощница, а я вспомнила, что у нас на сегодня запланирована встреча с персоналом удаленно.

Маша была моей правой рукой и одна знала о ситуации с мужем. Ей надо было понимать, что со мной творится и почему я последние месяцы в таком разбитом состоянии. Но на делах это не сказалось. Партнеры получали выполнение задач в срок, команда работала слаженно, и все побыло по-прежнему. Только у меня не было сил. Казалось, что я бегу куда-то, уже не разбирая дороги и цели. Пытаюсь все успеть и не попасть в ловушку, но тропа становится слишком узкой…

— Маш, я не очень могу сегодня… Ты проведешь собрание одна?

— Что-то случилось? — насторожилась она.

— Олег вчера попытался забрать дочь. Я уехала из города…

— Твою ж… — вырвалось у нее. — Что же делать?

— Звонить адвокату. Поэтому у меня сейчас все мысли только об этом…

— Я тебя поняла. Хорошо, держи в курсе.

Только тут трубка едва не выпала у меня из рук, а в горле застыл крик. Из ближайших кустов на меня смотрел волк. Здоровый!

— Карина?.. — слышалось в трубке.

Я упала на четвереньки:

— Ксеня, не шевелись! — скомандовала дочери.

Но куда там! Она подняла голову и, увидев зверя, направилась прямиком к нему. И я уже не думала. Подскочила и бросилась к ребенку. Сердце едва не взорвалось в груди, и уже через вдох я покатилась кубарем по земле, закрывая собой дочь и сжимаясь с ней в комок.

— Тише-тише, не шевелись, — зашептала ей на ухо.

Ребенок послушно притих, но вокруг ничего не происходило. Ни рычания, ни нападения… Я уже обнадежилась, что зверюга ушла, но меня настигло разочарование. Волк стоял в нескольких шагах и с таким скепсисом взирал на меня, будто недоумевал, какого черта я творю.

— Мам? — прошептала Ксеня.

— Тш, — приказала я, не сводя взгляда с волка.

Он смотрел на меня. Укоризненно и так знакомо, что у меня мелькнула догадка:

— Волк?

Зверь вздохнул.

— Волк… — прошептала я, осторожно выпрямляясь.

Он повернул голову набок, не демонстрируя агрессии. Я не могла бы поклясться, но мне все больше казалось, что этот зверь — тот самый. Но ведь десять лет прошло. Разве он мог столько прожить? Хотя почему нет? Собаки же живут… А этот наверняка прикормленный, холеный. Вон какая шерсть!

Но если это он… Какой же Эльдар все же козел! Знает, что его волчара все еще тут, и бросил меня одну! С ребенком! Даже не предупредил! Ладно — детство, и тогда это было понятно. Но сейчас мы должны были уже наиграться в игрушки и повзрослеть!

— Волк, — позвала я жалобно и добавила глупое, — это ты?

Ребенок испуганно сопел у меня на груди, вцепившись руками в толстовку, и я клялась себе, что как только выберусь из этой передряги, набью Эльдару морду! Потом, правда, придется уехать, ну и к черту! Хоть удовольствие получу!

Зверю надоело, видимо, рассматривать наш с дочерью трусливый тандем. Он тихо рыкнул, поставив мои волосы на дыбы, развернулся и медленно похромал прочь, припадая на переднюю лапу.

— Мам, ты его знаешь? — тихо прошептала Ксеня.

— Кажется, да, — выдохнула я. — Пошли потихоньку. Только не беги, ладно?

— Ладно.

Я осторожно встала на ноги, помогая дочери выпрямиться, и потащила ее в дом. Только там обнаружила, что ребенок мой так и не опустошил полные всего на свете руки. Я раздела ее и отвела в комнату. Пыталась при этом вести себя уверенно и спокойно, объясняя ей, что все хорошо. Мы просто проявили осторожность, и все теперь позади…

— А Эльдар знает, что тут волк? — вопрошал ребенок, полоща ладошки в раковине.

— Я спрошу, — улыбнулась, закипая внутри.

Прямо сейчас пойду и спрошу!

Оставив ее разбирать улов на полу, я спустилась по лестнице и решительно направилась в комнату сводного брата. Во мне бурлило негодование! Какого черта он творит?! Мог бы предупредить, что волк его гуляет в округе! А вдруг бы зверь агрессивно отнесся к ребенку?! Страшно представить!

— Эльдар! — влетела я в двери и замерла посреди комнаты.

Никого. Стопы лизнуло холодом, и я, оглядевшись, заметила открытую настежь дверь за занавеской в противоположном углу комнаты. Легкий ветер трепал края шторы, что-то таская ее краем по полу. Присмотревшись, я подошла ближе и подняла медицинскую повязку. Я машинально вытащила мобильный и набрала Тахира, глядя на повязку в вытянутой руке.

— Карина? — ответил тот почти сразу.

— Тахир, — выдохнула я взволновано. — С Эльдаром что-то… Он…

— Что такое? — насторожился тот. — Карина, что случилось?

— Мы вздорили весь день, — начала я сбивчиво, озираясь. Внутренности холодели от страха. — Потом я вышла гулять с дочерью, а к дому вдруг пришел волк. Мне кажется, это тот самый, который был у Эльдара давно, помните? А Эльдар куда-то делся, и повязка с его плеча у меня в руке! — Послышался напряженный выдох, но я не дала отчиму слова. — У него что-то с головой, Тахир? Эти его участия в боевых действиях с ним что-то сделали, и я, наверное, не вовремя?..

— Я бы никогда тебя не оставил с ним, если бы у него были проблемы, Карина, — заговорил Тахир вдруг так спокойно, что больной на голову себя почувствовала я. — Все, что ты рассказываешь, легко объяснимо и не заслуживает такой паники… Успокойся, пожалуйста…

Куда там! Я попятилась задом к двери комнаты Эльдара, не в силах бороться с жуткими фантазиями, всплывавшими в голове. Только неожиданно уперлась задом во что-то твердое и задержала дыхание, медленно опуская трубку. Время увязло, и я — вместе с ним. Сердце гулко билось в груди, пытаясь разогнаться от адреналина, но ничего не выходило… И тут по затылку прошлась волна тепла вместе со знакомым хриплым голосом:

— Что ты снова мечешься?

Я отскочила от Эльдара и выронила мобильный. Одного взгляда на мужчину было достаточно, чтобы понять — он просто был в душе. Бедра замотаны в полотенце, влажные волосы блестят, капли воды на коже… Но, помимо всего этого, взгляд прикипал к многочисленным шрамам и свежим затянувшимся ранам. Самая внушительная была на плече и все еще требовала перевязки. Черт. Поэтому он и снял повязку…

— Твой волк… — пролепетала я, растеряв весь запал.

Эльдар не отвел взгляда, так и жег им лицо, а оно радостно разгоралось пунцовым румянцем до самых ушей.

— Ладно, — растерялась я окончательно и вылетела из его комнаты.

И только потом до меня дошло, что я забыла у него в комнате мобильный.

— Черт, — простонала, медленно оседая на диван в своей комнате и сжимаясь в комок.

Ксеня увлеченно что-то выкладывала из листиков на столе, не мешая мне предаваться самоуничижению.

— Мам, а когда мы купим пластилин и коробки? — поинтересовалась тихо через некоторое время.

И я снова уронила голову на руки и застонала.

***