Мой талантливый враг - 2

Винс
– Я люблю её! – кричал, заливаясь слезами девятилетний мальчишка, но никто не обращал внимания на это недетское признание.

В нем было столько боли и отчаяния, что даже спустя годы, я верю ему, и этот крик до сих преследует меня. На разрыве. Это не было капризом ребёнка, а язык не повернётся назвать ту влюбленность детской. Я на самом деле любил Нану, но меня никто не хотел слышать. Зато помимо моего крика были и другие, не менее оглушающие звуки.

Хлесткая пощёчина, о которой звенело в ушах и жестокое «заткнись» от человека, что должен был стать мне опорой. Помочь справиться с болью. Спасти.

Сестра зажимает уши и старается не плакать, когда отец отводит на мне душу. Не имею права винить его. Понимаю корни этой жгучей ненависти, но что-то детское во мне ещё живо, оно не до конца выжжено и мне жаждет объятий, а не тумаков.

– Всё из-за тебя, мерзкий ублюдок. Одна моя ошибка. Одна слабость, и вот на свет появилось это отродье. Отродье, которое даже собственной матери не нужно оказалось.

Уворачиваюсь от очередной пощечины. Движения отца с каждым мгновением становятся все более вязкими. Алкоголь скоро полностью поглотит его, и он забудется сном до утра. А у меня будет время залечить раны и успокоить Виви. Сказать ей, что никакие мы не ублюдки. Ведь оскорбляя этими гадкими словами, он делает больно той, с кем мы росли в одной утробе. Главное самому поверить с сладкую ложь. А это с каждым днем становится сложнее. Слишком много вопросов роится в голове пытливого девятилетнего мальчишки, и от них уже не увернуться.

– Он спит? – сестра наконец выходит из темноты. Одна из её тугих косичек растрепалась. Когда Виви нервничает, то всегда распускает левую косичку и теребит волосы.

– Да, – я стараюсь звучать непринуждённо, лишь бы не пугать сестру лишний раз. – Помоги чуть-чуть оттащить его со сквозняка?

Конечно, у двух девятилеток не хватит сил, чтобы перенести взрослого мужчину на постель. Но подвинуть его от окна мы в состоянии. За прошедший год он сильно осунулся. Впалые небритые щеки, седина на висках. Он постарел в тот же миг, едва узнал о смерти Софии ден Адель. Уже не было смысл скрывать интрижку с замужней жениной. Жизнь Говарда Вестерхольта вообще потеряла всякий смысл, и даже двое наследников не могли заполнить образовавшуюся пустоту.

Виви положила ему под голову подушку, а я стянул с кровати одеяло. Обычный вечер для нас троих. И все мы о чем-то мечтали. Отец наверняка видел во сне Софию, моя сестренка надеялась, что вот-вот все станет как раньше, а я молил Великих Муз дать мне увидеть Нану. Мой единственный свет в этом беспроглядном мраке. Увидеть, как она фальшивит и совершенно не боится ошибок. Ей не нужно быть идеальной и играть по нотам, чтобы делать меня счастливым. Она мой прекрасный золотой хаос. Где она теперь? Что с ней стало после смерти матери? Сохранила ли она тот свет, или я больше не увижу её улыбку.

– Я люблю её, – упрямо повторял я, а Виви лишь качала головой.

– Забудь, Винсент. Это самое верное решение. Ей больше не за чем приезжать в наш дом.

– Забвение – удел слабых. Я никогда не вычеркну её из памяти!

Сейчас я по-доброму улыбаюсь своей наивности и превратностям судьбы. Забвение в итоге я не выбрал, но как крест несу по жизни этот жуткий приговор: Парамнезия. Потому что иногда чтобы победить свой самый страшный страх, нужно взять себе его имя.

– Я люблю Нану, – шепчу как молитву в ночи, и в меня летит подушка.

– Ой, да заткнись ты уже, Винсент, или опять пойдешь спать в свой фургон, или в комнату с инструментами. У моего терпения есть предел, – ругается сестра нарочито басовитым голосом.

Столько лет прошло. Она отрезала косы, поменяла походку. Даже сутулиться стала, когда засовывает руки в карманы. Мне кажется, она и девчонку поцеловала раньше, чем я. И мне остается лишь думать, а наденет ли Виви на выпускной платье, или будет дальше строить из себя мужика?

– Молчу-молчу.

Но молчать совсем не хочется. Зуд на кончиках пальцев не дает мне уснуть. Хочу взять в руки отцовскую виолончель и добавить в свою пьесу о Нане пару новых мотивов. Вожу по воздуху невидимым смычком, рождаю в воображении новый этюд. Вот по квадратикам света прыгает девчонка с золотым облачком волос, а я запыхаюсь, пытаюсь ее догнать, насытиться смехом. Мне хорошо, легко…

– Ты там дрочишь, что ли Винс, твою мать, что за дерганья? Охренел в край?

– Весь настрой сбила, – огрызаюсь на сестру, и руки бессильно падают на одеяло.

– Ах, у тебя там ещё и настрой был соответствующий?

Знаю, что она так шутит. Не сдерживаю смех и думаю только о том, как мне с ней повезло. Если бы не Вивиан с её не девчачьей силой и стержнем, вот этим пошлым юмором и безграничной поддержкой. Сколько бы я продержался? Боюсь, не выдержав боли и очередного расставания с Наной, я бы играл совсем другую пьесу. Я бы сдался и тоже стер воспоминания о ней. Но она помогла сначала старую тачку подлатать а потом нашла нам в группу этих двух чудиков.

– С Марко решила что-то? Нам уже ехать в Клостер-ам-Зее, и он там явно что-то мутит.

– Отвали, Винни. Ничего я не решила.

– Не отшивай его до финала хотя бы. Он единственное, что я могу противопоставить Немету, – жалобно попросил сестру.

– Скажи ему, и он лопнет от восторга, и может на тебя переключится, наконец, – продолжала шутить сестра. – Да и потом, у тебя есть твоя Нана.

– Нану Немету на съедение я не отдам, она моя и играть будет только для меня, – сказал я голосом безумца-собственника. Её роль на этом конкурсе я вижу совсем в другом.

– А моего Марко, значит, бросишь на убой, – подорвалась Виви и даже свесилась вниз со второго яруса кровати.

– Попалась, – ликовал я, увидев на её щеках румянец. Но услышал в ответ лишь злое:

– Иди ты в задницу, Винсент.

– Тебе очень шли косы, – мечтательно сказал я, а рука сестры взметнулась к левой стороне, где она так часто теребила свои волосы.

– Думаешь?

– Знаю, – уверенно ответил ей. Я так редко её поддерживаю, и мне жутко совестно. – Нана и её соседка собрались после репетиции в город за покупками перед отъездом. Могу отвезти вас. Сходи с ними. Купишь себе, что хочешь, я угощаю.

– Нет, – не сразу ответила она и спряталась на своей койке.

Но я-то знал, что Виви хотя бы подумала над моим предложением, а это уже прогресс. 

Нана

Шайло ужасно раздражала меня своим недовольным цоканьем и пыхтением. Я разложила свои платья на кровати и пыталась выбрать наиболее подходящее для поездки в Клостер-ам-Зее. Если честно, мне нравились все, и будь на то моя воля, я бы забрала свой гардероб целиком, но организаторы предупредили, что в вагоне не так много места для багажа, и нужно взять только самое необходимое помимо инструментов: один наряд на выступление, что-то повседневное для дороги и прогулок по городу, купальные принадлежности, полотенце и шлепки. Участникам конкурса полагалось посещение огромного спа-центра, на территории которого будет располагаться наша гостиница. Особое внимание я уделила наличию в этом самом центре голых саун. Куда же без них-то. Прижала буклет к горящим щекам и хихикнула. Голые бани. Голый Винсент! Теперь-то я точно узнаю обо всех местах, которые он себе проколол, ну или не проколол. Сама-то я завернусь в полотенчико, разумеется.  Продолжала посмеиваться нам своим коварным планом раздеть своего же парня.

– Смешно тебе, Лена? –  негодовал дракон по имени Шайло. – Ты не можешь ехать на такой концерт в этом!

Слово «такой» он произнесла тоном, словно я к королю на аудиенцию собралась, а на «этом» она изобразила крайнюю степень недовольства, как если бы я обноски какие достала из мусорного ведра. Обижусь ведь!

– Это все концертные платья, Шая! Что с ними не так? – я старалась не звучать слишком уже раздосадовано, хотя в глубине души догадывалась, что она мне скажет.

– Да они концертные. Да они дорогие. Но представь, что я бы пошла на уличный танцевальный поединок в балетной пачке!

– Ну ты как минимум бы выделилась из толпы, – пожала я плечами, и потянулась к кремовому платью, которое всегда мне напоминало свадебное. Его-то я и возьму! Идеальное.

– Нет! Лена, вы рок-группа. Нужно соответствовать, – продолжала бубнить Шайло.

 Да я так на поезд опоздаю, если она мне собраться не даст. Нашла к чему придраться! К одежде! Это музыкальный концерт, а не показ мод.

– Адриан Немет вообще в традиционном восточном платье выступал и никакого диссонанса его появление не вызвало. А он играл с панками! – не унималась я, борясь за право надеть свое кремовое платье.

– Немет может себе позволить. Во-первых, фишка у него такая, во-вторых, у него на самом деле восточные корни, а в-третьих, музыкант его уровня хоть голым выйдет на сцену, все равно его в первую очередь будут слушать, а только потом разглядывать.

Взгляд у Шаи сделался преступно мечтательным. В этот самый миг она точно разглядывала в воображении фигуру Адриана Немета, а не крутила в мыслях его треки. Надо бы отомстить ей чутка за то, что я не такого уровня, чтобы тоже выйти голой. Хотя, помнится, меня обещали раздеть, если буду плохо играть. Логика прослеживается.

– В любовный треугольник Деян-Шайло-Кай нужно добавить четвертого? Ааааадриан – прошептала я томно и тут же залилась смехом, глядя на раскрасневшееся лицо подруги.

– Убью, – рыкнул этот спустившийся с небес ангелочек и погнался за мной.

Я ловко перепрыгивала с кровати на кровать, а Шай ловила руками лишь воздух и пыхтела как старый паровоз. У неё разве что дым из ушей не валил. Я быстро схватила со столика свою пан-флейту и на бегу начала играть, взывая к магии. По полу поползли лианы и начали охоту за моей подругой. Этот трюк я выучила у Винсента и планировала протестировать прямо сейчас. Шай пришлось уворачиваться, рождать магию танцем, разрушать мои иллюзии, но я была проворнее вечно не высыпающейся и недоедающей балерины.  Одна из лиан обернулась вокруг её лодыжки, вторая схватила за талию, ещё несколько оплели руки и рывком подняли вверх. Идеально.

– Напомни мне, Шайло, – я вышагивала перед обездвиженной и отчаянно сопротивляющейся подругой. – Какой там у меня уровень?

– О, Музы! Лена, ты на это обиделась? – она беспомощно болтала ногами в воздухе. – Тогда у меня для тебя плохие новости, Лена. Всегда будет кто-то лучше, талантливее и популярнее нас.

Я сузила глаза и наиграла ещё несколько лиан, которые эффектно свернулись между грудей Шайло. Оказывается, она у неё есть! Вот сюрприз, не все она диетами согнала. Сдавленный писк и тщетные попытки вывернуться. Я только делала вид, что обиделась, на самом деле у меня был другой план, и для его полного претворения мне нужен только видеофон. Убедилась, что лианы крепко держат Шай, я попятилась к столику, продолжая наигрывать на пан-флейте легкий мотив. Свободной рукой я взяла видеофон и навела на подругу объектив.

Протяжное и очень сладкое «нет» тут же вырвалось из её уст и попало на первое фото. Я продолжала щелкать, чтобы запечатлеть больше этого милого эльфийского личика, как дверь в комнату распахнулась, и я чуть не выронила видеофон с перепугу, когда знакомая темноволосая голова появилась в проёме.

– А в сестринстве, оказывается, весело, – оценивающе бросила Виви.

Обозналась. Я уж думала, Винсент застанет меня в моей старомодной пижаме. Это на Шайло модные шортики и маечка, на мне же нечто жутко вычурное и с кучей бантиков. О, Музы! Подруга права, уж если я признаю полное отсутствие у себя стиля, то для других я уж точно не икона.

– Спаси, – хрипела Шайло, обращаясь к нашей гостье.

–Зачем? – удивилась Вивиан. – Тебе явно хорошо. Многие деньги платят, чтобы их так связали, а Нана это сделала настолько профессионально, словно всю жизнь училась.

– Спасибо, – поблагодарила сестру Винсента за похвалу, и мы дали друг другу звонкое пять.

– Для кого ты фотографируешь эту инсталляцию, – поинтересовалась Виви, разглядывая фотки через мое плечо.

– Есть там один парень. Хочу выложить у себя на странице. Какую ты выберешь?

– Нет! Ты не посмеешь, – возмущалась Шай, борясь с уже начавшими ослабевать лианами.

– Эту давай, – Вивиан ткнула пальцем в экран. – И подпись сделай. Кто хочет забрать себе эту крошку, пусть поставит сердечко.

– Сдурели! Вы чего?

В Эфире я уже знатно приноровилась, отгрузила выбранное фото, первым делом отметила на нем подругу, быстро написала вопрос, заменив крошку на прекрасного эльфа, и нажала отправить.

– Готово!

Треск. Шайло сломала эфемерные лианы и рванула к нам. Виви успела выхватить у меня из рук видеофон и подняла его высоко в воздух. Ростом она едва ли уступала Винсенту, так что у моей подруги почти нет шансов заполучить его. Она безрезультатно подпрыгивала в воздух и наводила на нас жуткие проклятья.

– О! Первые сердечки прилетели. Деян Милош какой-то. И Кай Хапс… Опа. Тот самый Хапсбергер? – искренне удивилась Вивиан, и я кивнула.

– Покажите! Покажите быстро, – попискивал наш эльф.

– Можно? – спросила меня Виви.

– Теперь да. Миссия выполнена.

Шайло коршуном схватила телефон и упорхнула к себе на кровать, разглядывая экран моего видеофона с выражением крайней степени безумия на лице. Надеюсь, мы все ещё подруги после моей выходки. Улыбается. Откинулась на подушку. Фуф!

Дверь в комнату снова скрипнула. В этот раз я уже не ошиблась, эта темная голова принадлежала Винсенту, а на мне все ещё позорная пижама с бантиками и рюшами. 

Он оглядел меня с ног до головы и премило улыбнулся, а я остервенело обрывала бантики с рукавов у себя за спиной.

– Чудесно выглядишь. Навевает приятные воспоминания, – пропел он и подмигнул.

А вот и мне теперь хотелось краснеть и пищать от стыда. Надеюсь, он не про то воспоминание, когда шестилетняя я обмочилась в ночи, а Винс повел меня стираться и переодеваться. Это воспоминание точно не назовешь приятным!

– Доброе утро, – только и сказала я.

– Утро? Уже почти обед, а вы все ещё спите. В Клостер-ам-Зее уже собралась? – спросил Винни, и я невесело посмотрела на ворох одежды на своей постели.

– Ну как тебе сказать…

Теперь я уже была согласна с Шайло. В этом точно нельзя ехать. Ещё и Виви подлила масла. Взяла несколько платьев и поднесла к себе.

– Это музейные экспонаты, что ли? Да наша бабуля одевается лучше.

– Об этом я твержу ей с утра, – Шайло подняла голову с подушки.

Быстро же она в себя пришла!

– Уговорили! Еду за новой одеждой. Вы просто невыносимы!

– Одну я тебя не пущу, – подруга вскочила на ноги. – Я с тобой, иначе ты опять отоваришься в музее.

– И Виви с собой берите. Я вас подброшу, – он позвенел ключами от фургона. – Она очень хотела с вами.

– Винс, – шикнула на него сестра, и в нашем отряде смущенных заметно прибавилось.  Не знала, что Вивиан тоже умеет краснеть. Я думала из всех участников Парамнезии, она самая мужественная и невозмутимая.

– Не вопрос. Поехали с нами, – охотно согласилась я. –

Давно хотела вновь сблизиться с сестрой своего парня. Раньше мы спали в одной кровати, а теперь я едва ли знаю, чем она живет.

Утро складывалось просто идеально. Но, к сожалению, ровно до того момента как дверь в комнату скрипнула уже в третий раз. Не сестринство, а проходной двор! Еще один человек, чье имя тоже начинается с «Ви», бросил нам наигранно радостное:

– Привееееееет. Ничего себе у вас тут компания собралась. А к вам можно?

Нет, конечно, Виктория. Тебе нельзя.

– Викки, – Вивиан рванула к ней навстречу.

– Виви, – крикнула ей президент сестринства.

Они словно год не виделись. Шутили над чем-то своим, подозвали Винсента, и уже втроем что-то обсуждали, а я не могла не чувствовать себя лишней, глядя на них. В отличие от меня Виктория не носила убогую пижаму. На ней были скромные бриджи, которые идеально подчеркивали длинные загорелые ноги. Белая майка обтягивала плоский живот и красивую грудь. По плечам струились прямые волосы. Коснулась своего спутанного гнезда на голове. Я не только не причесывалась, я даже зубы еще не чистила.

– В душ пойду, – зачем-то слишком громко сказала я, и только Винс повернулся ко мне.

– Мы тебя подождём, – пообещал он, но Виктория тут же повисла у него на шее.

– А вы куда собрались такой компанией? – она так непринуждённо касалась его, а Винс никак это не пресекал.

Почему не уберёт ее руки? Для них это в порядке вещей?

– До торгового центра. Нана, хотела что-то перед Клостер-ам-Зее прикупить.

– Слушай. Виви же добросит их, а ты мне тут кое для чего нужен. Смущать их только будешь.

Колкий взгляд в мою сторону. Виктория явно наслаждалась произведенным эффектом и моей реакцией. А меня всю потряхивать от ревности начинает.

– Да, я уже обещал, – как-то неуверенно отпирался он, а Виктория наклонилась и прошептала ему что-то на ухо, отчего Винс издал удивлённое:

– Да ладно?

Она довольно кивнула.

– Нана, ты не против? – спросил меня Винс, и я растерялась.

Что говорят в таких случаях? Я не хочу, чтобы он куда-то с ней шёл по каким-то явно секретным делам. Но могу ли запрещать? А если я скажу, что против, не окажусь ли я ревнивой собственницей. Я не знаю, что делать!

– Не против, – пробормотала я, глядя куда-то себе под ноги. 

– Ну хорошо. Виви, лови ключи. Успеете к вечеру?

Брелок с ключом от фургона описал дугу и попал четко в руки Вивиан.

– Да, большой босс. Смотри сам не опоздай!

– Да не…– он отчего-то больше не смотрел мне в глаза и выглядел как-то странно, словно уже в чем-то провинился. Или мне только кажется?

Виктория взлохматила ему волосы и заверила:

– Мы быстро, верну его вам к поезду в целости и сохранности. О, Винни, знакомый запах! Это тот шампунь, что я тебе подарила?

– Да… Он…

От нее мне досталась победная улыбка, а затем они с Винсентом просто взяли и ушли, оставив меня в полном недоумении и нелепой пижаме. Виктории даже шантажировать меня не нужно, она и без этого справится и уведет у меня парня, пока я буду что-то мямлить себе под нос. Слабачка. Нужно же всего лишь сказать простое:

– Я против…

Но это я осмелилась произнести лишь стоя под холодной струёй душа.

– Я против, – повторила, сжав кулаки.

– Я против…

Нана

К счастью, или нет, но ни Шайло, ни Виви не поняли, что со мной случилось. Я быстро ополоснулась, почистила зубы и натянула свежее бельё. Решено, пижаму новую я себе тоже прикуплю. Не зря же папа мне денег перевёл на это дело. И в Клостер-ам-Зее с собой возьму, а уж там как-нибудь невзначай зайду к Винсенту в номер. Отличный план. Реабилитируюсь за это утро.
Нет... Это ужасный план. 

Я дождалась, пока у меня перестанут дрожать руки и вышла из ванной комнаты. Интересно, мне стоит стесняться Вивиан? На всякий случай накинула на себя полотенце. 

Виви сидела на моей кровати и задумчиво поглаживала ткань одного из платьев. В этот самый миг она совсем не походила на парня. Черты ее лица словно стали нежнее, губы чуть полнее и розовее, да и взгляд мягче. Из-за причуд моей памяти я теперь отлично помнила её маленькой: длинные косы, платья и туфельки. Сколько лет ей потребовалось, чтобы это забыть? Вдруг ей, как и мне, нужна волшебная пьеса, чтобы вспомнить о том, какой миленькой и счастливой она была когда-то.

Встретившись со мной взглядом, Виви быстро отдёрнула руки и положила их ладонями себе на колени. Прямо как ученица, которую застукали за списыванием. Даже так? А точно ли мне одной нужно обновить гардероб? 

– И куда мы? – я обратилась скорее к Шайло, которая уже успела одеться и теперь искала что-то в Эфире.

– Предлагаю сгонять до торгового центра. Там все под рукой. Быстро закупимся, и на поезд вы точно успеете. Виви, подкинешь вот сюда? – Шай развернула к сестре Винсента экран видеофона.

– Вообще, не вопрос. 

Я быстро выудила из-под вороха разбросанной одежды удобные брюки и кофточку с высоким воротником. Затылком чувствовала цоканье подруги. Да ей даже мои повседневные вещи не нравятся! Так уж и быть отдамся полностью в её руки. Лишь бы она больше не издавала эти звуки всякий раз, когда я одеваюсь.

– Вы у меня обе пройдёте через волшебное преображение, – пригрозила Шайло, и мы с Виви немного испуганно переглянулись.

С одной стороны, наверное, мы явно готовы к переменам, но энтузиазм этого безбашенного эльфа не может не напрягать. Только Музы знают, куда фантазия может завести мою соседку, особенно после наших с Виви издевательств над ней. Она точно отомстит нам за сегодняшнюю шутку.

– Погнали, – Виви зазывно позвенела ключами от фургончика, и мы отправились навстречу своему волшебному преображению.

– Хочу пирсинг, – выпалила неожиданно для самой себя, и спутницы ошарашенно уставились на меня. – Ну а что? У Винсента же есть. 

Вивиан скептически оглядела меня, а затем подошла почти вплотную и взяла за мочку уха. Задумчиво потерла её между пальцев и спросила:

– Уши были проколоты? 

– Не помню, – честно ответила я, чувствуя неловкость от этого прикосновения. Всё же Виви жуть как похожа на своего брата, а от Винсента у меня внутри все переворачивается. Если бы он сделал нечто подобное, у меня бы уже щеки взорвались.

Сережки я вроде не носила, но старые следы от чего-то остались на мочках. Просто я не задумывалась над этим. Не когда задумывалась, то не вспомнила. В этом вся я. Мастерица парамнезии.

– Тогда начни хотя бы с простого, а там посмотрим. Я знаю мастера. Успеем и туда заехать по пути.

Я улыбнулась. Возможность изменить в себе что-то вот так кардинально жутко воодушевляла. И если смены гардероба я панически боялась, то вот проколоть уши виделось мне весёлым приключением. До машины я почти парила по воздуху и уже не могла дождаться встречи с этим самым мастером.

***

Знакомого мастера Виви я представляла себе брутальным бородатым мужиком, у которого в руках была как минимум старая дрель с искрящимся проводом, наспех замотанным изолентой. Мастер бы злобно посмеивался, покашливал и курил толстенную сигару. А ещё он бы и татуировку мне шлёпнул по-быстрому, пока я не вижу. А видела бы я вообще мало в темном подвале, вход в который располагался между гаражей, за старым деревянным покошенным забором. Вывески бы не было, и об этом месте знали только избранные. Мы бы передавали друг другу секретное кодовое слово и количество стуков о ржавую железную дверь. А  пока я лежала бы в отключке от выпитого спиртного, потому что это было бы единственным обезболивающим,  мне и волосы в какой-нибудь сумасшедший цвет выкрасили. Кто же по трезвому будет прокалывать уши дрелью? Только так.

– Лена? – хором позвали меня Виви и Шай, когда мы оказались перед стеклянными дверьми салона красоты. Они были такими чистыми, что в них запросто можно было бы врезаться. Особенно, когда размечталась о жутком бородатом мужике, а тебя привели в какое-то гламурное место. 

– А? Это тут твой мастер работает, Виви? – с нескрываемым удивлением и одновременно разочарованием спросила я.

Даже не знаю, что меня так огорчило, наличие перчаток у мастеров, милая приветливая девушка за стойкой ресепшена, или что мне не набьют татуировку ржавой иглой, а волосы не покрасят в розовый. Тогда бы я точно стала круче Виктории. Круче, но глупее. А вдобавок не очень здоровой после всех манипуляций.

 – Ну да,  – ответила сестра Винса. – А ты чего ждала? Темного подвала за гаражами?

Я мгновенно покраснела. Ох уж эти Вестерхольты! Замучили мои мысли читать.

– Нет, конечно! – быстро и очень наигранно возмутилась я. – Скажешь тоже! Подвал. Просто я думала, будет что-то побрутальнее.

– С черепами на стенах? – посмеивалась Шайло.

– Ага. И с брутальным бородатым мужиком, – поддакивала Виви. – А уши он бы прокалывал при помощи выстрела из винтажного револьвера, из которого до этого убил с добрую сотню демонов.

– Дрелью вообще-то, – с ликованием поправила я. Ничего они мысли не читают. Ха!

– А? – Переспросила Виви, и я мгновенно прикусила язык, пока они опять ржать не начали. 

– Забейте…

Обо всем договаривалась Виви. Она ловко флиртовала с девицей с ресепшена. Вскидывала челку эффектным жестом, ерошила свои черные волосы, и даже голос у неё стал ниже на пару октав. Такими темпами, это Винсенту придется ревновать меня, а не мне. Сестра у него влюбляет в себя так легко и непринуждённо, словно дышит, и вот уже девица протянула ей лист блокнота со своим номером и подмигнула. Даже Шая забыла о своем любовном треугольнике и принце и выдохнула:

 – Талантище.

– Погнали. Ангела на месте. Сейчас по-быстренькому все сделает, и побежим покупать платьица.

Платьица? Хм… Мне вроде одно нужно было. Оговорочка?

Меня заботливо усадили на чистенькое кресло напротив огромного зеркала. На столе у Ангелы были разложены разнообразные инструменты. Все блестело и искрилось. Пистолет, иголочки разных калибров, гвоздики с камушками, колечки, и ещё что-то странное и продолговатое.

– Что это? – спросила мастера, пока он доставала антисептики и готовилась к процедуре.

– Это для пупка. 

Я даже за живот схватилась. Пупок тоже прокалывают? Ну уж нет… Или? Интересно, а у Виктории есть такое?

Вивиан тут же задрала кофту и продемонстрировала нам аккуратный камушек.

– Вот такое. Но заживает долго. Зато на плоском животе смотрится круто.

Кажется, Шай загорелась больше всех. Гладила свой идеальный пресс и поглядывала на сережку таким голодным взглядом, что я удивлена, как она не схватила её в тот же миг и сама себе не проколола.

– Что будем делать, Елена? 

Ангела закончила свои приспособлением и теперь внимательно смотрела на меня. Мои спутницы тоже с любопытством следили за происходящим. А я, как назло, всю уверенность растеряла и лишь промямлила.

– У меня когда-то были проколоты уши… Но давно не носила серьги.

– Ага. Ну-ка, – она потерла мои мочки между пальцев. – Вижу. Проколы остались. Давай попробуем надеть?

Она взяла со стола один из гвоздиков и поднесла к уху. Я лишь услышала, как защелкнулась застежка. То же самое Ангела проделала со второй мочкой.

– Порядок. Что-то ещё? Время есть.

Мой взгляд метался по постерам на стенах. Столько всего! Колечко в носу, на губах, бровь.  Что скажет папа?  Он сказал жить на полную катушку, но вдруг он имел в виду другое?

Я убрала волосы за ухо и робко показала Ангеле на хрящ. Чего я так стесняюсь? Почему желание чуточку измениться вызывает во мне такое жгучее сопротивление, словно я предаю себя.

– Как насчёт хеликса? Виви, глянь-ка тоже.

Ангела приложила мне к обоим ушам какие-то камушки, и сестра Винсента одобрительно кивнула.

– Идеально!

– Мне хоть покажите, – я заёрзала на стуле, и Ангела чуть подвинулась, чтобы я могла посмотреть в зеркало.

Блестящие камушки располагались в верхнем хряще под завитком уха. Смело, мило и совсем не брутально. Я была в этот момент похожа на какое волшебное существо из сказок. Мне нравится! Хочу.

– Делаем? – спросила Ангела, и я решительно кивнула, даже не спросив будет ли больно.

Я искренне полагала, что буду наблюдать за процессом от начала и до конца, но едва я увидела полую иглу в руках Ангелы, то мгновенно зажмурилась и приготовилась к худшему. Но мастер лишь посмеялась себе под нос, и я почувствовала на ухе прохладный металл. Кончик иголки уперся мне в кожу, но боли почти не было, лишь слабое покалывание и натяжение. Пальцы Ангелы невесомо колдовали, продевали что-то, защелкивали. А затем я услышала победное:

– Первая готова! Ты как, Лена? Живая? Не больно?

– Не-а. Не больно.

На самом деле я лукавила, но лишь самую малость. Боли не было, но прокол слегка зудел и пощипывал.

Я приоткрыла один глаз. Но ничего не увидела. Ангела загораживала собой зеркало и погрозила мне пальцем:

– Пока я не сделаю всю работу целиком, смотреть нельзя!

Я лишь покорно улыбнулась в ожидании повторения процедуры, но уже на втором ухе.

– Признавайся, хочешь парня поразить, или для себя стараешься? – отвлекала меня Ангела, обеззараживая кожу.

– И то и то, – быстро ответила я. – Я очень хочу удивить его. А то мне иногда кажется, что я слишком обычная для него…

Раздался такой дикий кашель, что даже Ангела подпрыгнула.

– Лена, ты это сейчас серьёзно? Слишком обычная? Произвести впечатление… Ты до сих пор не уверена в его чувствах?

Я закусила губу. До сих пор это какое-то неправильное выражение. Я лишь недавно узнала, что у Винса вообще есть ко мне какие-то чувства, что у меня самой есть к нему какие-то чувства. Но хуже другое: вместе с любовной эйфорией меня накрывают и другие вещи. Ревность, например. Чем вот Винсент занимается с Викторией? Она так легко поманила его за собой, а я и слова не сказала. Не уши надо было прокалывать, а в руку ему вцепиться и не пускать.

Моё молчание действовало на Виви раздражающе.

– Он столько песен тебе посвятил. Все эти годы ни на кого не смотрел!

А вот тут ты заблуждаешься, Вивиан. Посмотрел. И даже поцеловал, и, если бы я сцену не подожгла, счастливо бы встречался с Викторией и писал ей уже новые любовные песни. Счастливые и без надрыва. И я никак не могу выбросить это из головы, потому что при любом сравнении себя с ней, я проигрываю и ничего не могу поделать с этим. Вместе с вернувшимися воспоминаниями ко мне нагрянула неуверенность в себя и ещё куча неведомых комплексов, о которых я благополучно не знала. А теперь мне рвет голову, и я всерьез подумываю о татуировке и пирсинге в пупке. Ох, Музы! Меня догнал переходный возраст! Да ещё так не вовремя.

– Минуточку? – Ангела замерла у моего уха с иглой. – Парень пишет тебе песни, а ты пытаешься произвести на него впечатление?

Ну вот опять меня пытаются пристыдить! А мне вот не стыдно, я же знаю больше их. Не в Винсенте я сомневаюсь, а в себе!

– А что ещё я должна делать? – отчаянно спросила девушку, вдруг у неё найдётся идеальный универсальный совет.

– Бежать! – на полном серьёзе сказала Ангела. – Если парень пишет тебе песни, то по моему опыту он сумасшедший. Был у меня один такой. Целую книжку со стихами наваял, каждый раз нёс чушь, что без меня умрёт, расшибётся и перестанет дышать. Настолько он пугал меня своей безумной влюбленностью, что я чуть имя не сменила и не переехала в другой город.

Ангела поёжилась, а Виви надулась:

– Ты не сравнивай того психа с Винни! Мой брат не такой.

– Винсент? – переспросила Ангела, а затем перевела сочувствующий взгляд на меня. – Так и ты и есть та самая Нана?

Кивнула. Забавное чувство, когда я вдруг стала знаменитостью в определённых кругах не из-за папиной фамилии, а из-за песен моего парня.

– Тогда тем более беги. Винсент настолько патологически влюблен в тебя, что по нему давно дурка плачет. Он точно так просто не отступится, как мой бывший. Тебя даже смена имени и переезд не спасут, этот чокнутый везде тебя достанет и найдет.

Я чуть не рассмеялась, потому что Винни реально частенько наведывался в клинику для душевнобольных. Но Ангеле удалось сделать то, с чем я сама не справилась. Она успокоила меня и заставила искренне улыбнуться. А когда я наконец расслабилась, то она молниеносно проткнула мне второе ухо. Я даже вскрикнуть не успела.

Нана

Даже шагалось теперь проще. Я буквально парила по торговому центру, словно мне не уши прокололи, а крылья нарастили. Если бы я раньше знала, что вот такие изменения в себе приносят столько радости, да на мне бы живого места не осталось! Я бы уже всю себя исколола и разрисовала. А может волосы покрасить? Или выпрямить? Мой взгляд жадно метался от витрины к витрине, но смотрела я не внутрь, я любовалась своим изменившемся отражением. Что именно так повлияло на моё состояние, разговор с девочками, или серьги, я могла лишь догадываться. Мой парень псих. Сумасшедший! Повёрнутый на мне. Это прекрасно.

– Прекрасно, – бормотала я, потирая ладошки, как заправский злодей, и Виви с Шайло напряжённо переглянулись.

– Эти двое стоят друг друга, – вынесла вердикт Вивиан и покрутила пальцем у виска, отчего мне стало еще веселее.

Приятности этого дня не закончились на пирсинге, нас еще ожидало обновление гардероба, и мне было интересно, что такое для обновленной меня придумали подруги, потому что сама я все равно упорно смотрела в сторону пышных платьев. Даже вздохнула с тоской, увидев неплохую модель. Я бы неплохо смотрелась в ней на сцене. Вернусь и куплю после конкурса! Отмечу нашу победу этим подарком.

– Даже не думай, Лена! – рыкнула на меня Шайло и уволокла в сторону сетевого магазинчика, где на меня почти с порога начали примерять обтягивающие штаны, кофточки и толстовки.

В какой-то момент я почувствовала себя куклой в руках мои двух чокнутых спутниц, которые сочетали несочетаемое на мне. Довериться? Мне даже в зеркало было страшно взглянуть и разочароваться. А вдруг у них ничего не выйдет?

Виви цокала. Ну точно! Не моё это всё. И уши я зря проколола. Паника захлёстывала, а ухмыляющаяся Виктория все чаще появлялась в моем воображении и уводила Винсента, от больничной койки, на которой я лежала, пуская слюну.

Кажется, я начала задыхаться.

– Шайло, ты задушишь её, – испугалась Вивиан и ослабила завязки чёрного кожаного корсета. И когда это в больном воображении моей подруги возникла идея напялить на меня это?!

– Ох, прости. Лена, ты в порядке?

– В полном, – хрипела я, к счастью, мою панику они расценили наверно. Последнее чего я хочу, это чтобы они узнали о моих переживаниях. Пусть уже лучше грешат на корсет.

– Мы на поезд-то не опоздаем? – спросила я, стараясь не глядеть на гору выбранной для меня одежды.

– Нет, – сосредоточенно ответила Шай, роясь в вещах. – Дай мне одну минуточку. 

Она вытянула из вороха синие брюки с драными коленками и черную кофточку на молнии. На капюшоне красовались длинные заячьи уши с пирсингом. Довершали мой образ ботинки на платформе, усеянные таким количеством страз, что я даже глаза протерла.

– Идеально! 

Я бы поспорила с Шай. Но уже не было ни времени, ни сил.

– И это возьмём! – Виви потрясла тем самым чёрным корсетом. Надеюсь, она выбрала его для себя, потому что это точно станет перебором в моем внешнем виде. Мне уже кажется, что едва я выйду на улицу, как меня непременно утащит либо ястреб, либо сорока. Одному понравятся мои уши, второй – обилие блёсток.

И эти люди посмеивались над моими платьями?! Сейчас я точно выгляжу, словно на карнавал собралась. Вот только решимости не хватает возразить подругам, они так старались превратить меня в мою полную противоположность, что мне совсем не хотелось их обижать. Но это не тот эффект, которого я ждала от своего преображения. Мне хотелось выглядеть взрослой и зрелой, но теперь я больше похожа на тринадцатилетнюю девицу.

Расплатилась, стараясь не прикидывать, сколько папиных денег ушло на этот маскарад. В зеркала я больше не смотрела, да даже под ноги пялиться было опасно, от одного взгляда на мои ботинки можно было ослепнуть.

Натянула на себя заячий капюшон и попыталась спрятаться от всего мира. Чёрные уши упали мне на лицо и помогли спрятать красные от стыда щёки. А я даже ещё не встретилась с Винни!

Пока мы ехали обратно в академию я только и делала что думала о том, чем занимается мой парень с Викторией. После того как она раскрыла все карты, вариантов было немного. Она будет делать все, чтобы заполучить моего парня. А у меня на голове плюшевые уши. Оторвать бы их к чертям.

Мое нервное ёрзанье на сиденье все воспринимали как нетерпение поскорее показаться Винни. На деле же мне хотелось спрятаться куда-то в привычное длинное платье и бросится с утёса на скалы.

– Вы быстро, – рассеянно бросил Винс, отчего-то избегая смотреть мне в глаза.
Он повесил себе на плечо чью-то внушительную сумку и нервно поглядывал на часы. 

А я-то как дура убрала волосы за уши и ждала его реакции. Ничего может оно и к лучшему? И все же… Что с ним не так? Взгляд потерянный и немного виноватый. Лицо бледнее обычного. Он таким измученным не был с того самого выступления в хосписе. 

– Быстро? – отшутилась я. – Мне кажется, эти двое вечность продержали меня в торговом центре.

Он всё равно не обращал на меня внимания, и сейчас я чувствовала себя даже глупее, чем когда впервые увидела себя в зеркале сегодня.  Я уже в открытую теребила свои новые сережки. К счастью, проколы почти не болели. Ангела обещала, что уже к вечеру все неприятные последствия прокола, включая красноту и зуд исчезнут, и мне можно будет спокойно принимать ванну. 

– Ладно, собирайся быстрее, Лена. Жду вас всех в машине.

Ушёл. Даже не посмотрел в мою сторону. Да что с ним такое? И куда делось привычное Нана?

– Винни, подожди!

Я не успела отделаться от этого потрясение, как новое не заставило себя долго ждать. Виктория поспешила за моим парнем следом, а пройдя мимо, подмигнула мне. 

– Ботинки огонь, Нана, – с наигранной искренностью пролепетала она, и я стиснула зубы от злости.  Да что происходит? Вестерхольт зовёт меня Леной, а эта… Эта… Никакая я ей не Нана!

Винсент придержал Виктории дверь, пропустил вперёд, а я так и стояла посреди холла.

– Куда это она собралась? – настороженно спросила Шай.

О как я благодарна ей за этот вопрос, сама я даже слова сказать не могла сейчас. Да что там говорить, я дышала с трудом.

– Без понятия, – беззаботно пожала плечами Вивиан. – У них там с Винни какие-то свои мутки.

– Мутки? – я повторила это словечко, пытаясь понять, какой смысл в него заложила Виви.

– Ну… – затянула она. – Сама у него и спросишь. Ты же не ревнуешь, Лена?

– Вот ещё!

Я горделиво вскинула голову, а после рванула в комнату, потому что с улицы уже вовсю сигналили нам, а я не все собрала! Быстро распихала покупки по сумкам, сгребла с кровати платье и тоже запихнула к остальным вещам. Руки не слушались, тряслись, а на глаза сами собой наворачивались слезы. 

– Ты в порядке? – Шай заглянула в комнату, и я быстро опустила голову, лишь бы она не видела меня таком состоянии.

– Ага. Я тут бардаке развела. Ты прости…

– Ничего. Беги, а то вы на поезд опоздаете. Напиши, как сядешь, а я пока приберусь.

Я подскочила с места и подлетела к ней. Обняла. Мне это было нужно, а подруга даже вздрогнула от неожиданности и ласково провела мне рукой по волосам.

– Ты меняешься, Лена.

– Конечно, меняюсь! Ты видела мои краснючие уши и эти ужасные ботинки. А капюшон? – гундосила я, чувствуя, что вот-вот разревусь уже в голос.

Шай чуть отстранилась и заглянула мне в глаза.

– Я не об этом. Ты словно проснулась и теперь по-настоящему живая. Эмоции, ревность, обида, злость.

– Ты только плохое перечислила, – я шмыгнула носом, а подруга рассмеялась. – Так заметно?

– Да. Но тут нечего стесняться. Такая ты мне ещё больше нравишься теперь.

– Только Винсу, кажется, больше нравится Виктория. Ай!

Мне прилетело по темечку какой-то небольшой упаковкой.

– Он сходит по тебе с ума. Не придумывай, Лена. Виктория не в его вкусе. А это тебе бонусом за страдания, откроешь, как доберёшься до отеля.

Я даже не успела поблагодарить Шаю за подарок, как за окном остался очередной недовольный гудок.

– Да иду я... Иду! Вот же! Такое ощущение, что мы на поезд опаздываем, – хохотнула я, чувствуя, как ко мне возвращается прежняя беззаботность.

Закинула сумки на плечо, убрала подарок Шаи и звонко чмокнула ее в щеку.

– Я буду болеть за вас. “Парамнезия Елены” вперёд!

Шая вскинула вверх руку с отставленными указательным пальцем и мизинцем. Ответила ей таким же жестом. Вот уж никогда не думала, что когда-то стану рокершей. То есть, думала, но в другой жизни. Другая Нана. А теперешняя Нана только учится чувствовать и жить. И уроки пока весьма болезненные...

***

На улице Винсент меня не встретил, даже из машины не вышел. Сидел за рулём и явно готовился ещё раз нажать на сигнал. Мог бы и помочь! Сумки-то нелёгкие, я все же одежду тащу, скрипку.

Дверь в нутро фургончика отъехала в сторону, и Марко протянул мне руку:

– Давай вещи, я уберу.

Вот уж от кого я ожидала помощи в последнюю очередь. Это он сейчас перед Виви очки зарабатывает? Что ж буду благосклонна и позволю ему проявить себя.

Передала ему свои сумки, и новое открытие неприятно удивило меня. Место рядом с водителем было занято Викторией. Я успела сильно прикипеть к фургончику, чтобы вот так делиться им с ней. Тем более Винсент сказал, что купил его для меня. Так почему же он посадил подле себя другую девушку?

Терпеть. Терпеть! Не показывать, как сильно я огорчена. Не хочу, чтобы хоть кто-то видел, какая преисподняя сейчас разверзается у меня в груди. Тем более на меня сразу уставилось три виноватые пары глаз. Марко, Ласло и Вивиан. Да чтоб вас! Всё нормально! Нормально, я сказала! Сейчас мы доедем до станции, Виктория помашет нам ручкой и уедет обратно в академию. Винсент наверно попросил её об услуге: отогнать машину обратно, вот и всё. Потому что они друзья. Только друзья! Один случайный поцелуй между ними ещё ничего не значит.

– Садись рядом со мной, – Лас отбил какую-то совершенно безумную дробь палочками по соседнему кожаному сидению.

А чего бы и нет? И я сяду. Если Винни решил подразнить меня, так я тоже умею. Я ещё и пофлиртовать с его барабанщиком могу.

Не смогла. Да и не хотелось как-то. Я даже чуть ближе к окну отползла от Ласло, что вызывало снисходительную улыбку у Вивиан. Эх, Великие Музы, я для всех тут кроме себя тут открытая книга.  

– Шикарные ботинки, – Марко отставил большой палец, но в глазах его плясали такие смешливые черти, что я с трудом не запустила ему в лицо чем-то тяжёлым.  Но под рукой была только мамина скрипка. А её жалко.

– Спасибо. Это Вивиан выбирала, – ответила ему кривой усмешкой. Давай-давай, Марко, посмейся над вкусом своей возлюбленной.

– Узнаю руку мастера, а в следующий раз со мной сходишь, Ви?

Поздно. Вивиан уже успела обидеться на издёвки своего сокомандника, и обстановка в салоне стала ещё более напряженной.

– Тебя, Марко, не спасут никакие шмотки, – процедила она и уставилась в окно.

Браво, Нана. Ты развалишь группу Винсента изнутри. Они так долго воевали с тобой, а нужно-то было просто пригласить тебя в команду.

И только парочке в кабине было весело. Они смеялись, шутили и оживлённо обсуждали предстоящий концерт. Жаль, я не могла разобрать слов, но уверена, Виктория обещала ему болеть и поддерживать Парамнезию. Я же чувствовала, что медленно, но верно превращаюсь в мерзкую завистливую змеюку. Какая ирония: боялась змей, и сама стала одной из них.

Сохранить лицо у меня всё же получилось до конца поездки. Даже когда Винсент достал из салона чемодан на колёсиках, явно не принадлежащий никому из нас, и покатил его к станции, не взглянув на меня, я всё ещё искала этому логическое объяснение.

– Лена, давай я помогу, – предложила Виви, и я пересохшими от волнения губами спросила:

– Почему она? Она тоже едет?

– Тут такое…

Ну вот и всё. Я даже сглотнула. Ничего хорошего не начинается с этой фразы, а теперь я ещё отлично научилась накручивать. Моё воображение уже успело додумать, что Винсент решил бросить свою поломанную первую любовь и начать отношения с кем-то, кто не лишится рассудка от единственного поцелуя или воспоминания из прошлого. Логично. Я даже приму его выбор. Приму, пойму. Но… Но почему же так отвратительно щиплет глаза, а скрипка становится просто неподъёмной. Как теперь играть, как участвовать в этом чёртовом конкурсе. Как теперь элементарно дышать?

– Мы так и не поняли, как Амадей принял это решение, но теперь трио нашей академии превратилось в квартет. В любом случае мы все учимся вместе так что поможем девчонкам, поддержим и будем за них болеть. Что думаешь, Лена?

Не поняла. Погодите…

– В каком смысле квартет? – за своими упадническими мыслями я пропустила какую-то важную информацию, которую пыталась донести до меня Вивиан.

– Виктория теперь тоже участвует с нами в одном конкурсе. Нашим Сиренам не хватало оригинальной песни, в их репертуаре были только перепевки, а у Виктории оказался туз в рукаве.

– Что за туз? – спросила я, чувствуя себя всё хуже.

– Винсент ей подарил одну из своих песен. Он разрешил Виктории ее использовать для конкурса безвозмездно, всё-таки мы из одной академии. Круто, да?

– Круто. 

У меня в желудке всё мучительно свернулось. Винсент подарил песню Виктории! Только наличие посвящённых мне песен и отличало меня от нее, но теперь границы не просто размыло, меня отбросило невыносимо далеко от Винни. И единственный мостик, который можно навести через эту новую пропасть – это мои утерянные воспоминания, но они убьют меня. И как же быть? Как мне победить обстоятельства и соперницу?

Сумки мои казались в разы неподъёмнее, волочила их до вокзала сама, отказавшись от любой помощи. Я все ещё ждала, что Винсент обернется, подбежит ко мне и поможет. Но он был занят только Викторией. Расстался он с ней лишь на короткий миг, когда покупал на всех билеты в кассе.

Он дежурно протягивал их нам по очереди:

– Ласло, Марко, Ви… Лена. Ничего себе ты вещей набрала! Помочь?

Спросил довольно искренне, но поздно. Я уже настолько разобиделась, что ответила лишь:

– Не надо, они не тяжёлые.

– Хорошо. Народ, погнали. В поезде отдохнём, нам трястись часов шесть ещё.

Шесть часов. Неплохо. У меня будет достаточно времени с Винсентом, чтобы помириться. Хотя мы и не ссорились. Это я успела себе напридумывать всякого. Сейчас сядем, поговорим, и все станет как прежде. Он вновь будет только моим парнем, а я его Наной.

Геройски добралась до нашего купе и распихала вещи по свободным полкам. Положила футляр со скрипкой на колени, а ноги с моими сумасшедшими ботинками спрятала под сидение. А ещё на всякий случай щедро начесала себе волос на уши. Винсент все равно ничего не заметил, толку теперь? Хотя можно будет невзначай убрать прядь, и уже потом оценить его реакцию. У нас на это будет целых шесть часов. 
Шесть часов! Звучит как неплохая новая песня Винсента, написанная только для меня. Никаких Викторий!

– Тесновато у вас тут теперь, да? – Виктория вновь заглянула к нам, едва мы расселись – Винни, объяснишь ещё раз, где мы косячим с тональностью?

– Ага, сейчас. Лена, я помогу девчонкам. Хорошо?

На меня теперь смотрели все в купе. И что я должна была сказать? 

Нет, нельзя! Я ревнивая собственница, и на эти шесть часов Винсент мой. Я совершенно не хочу, чтобы он ещё хоть минуту провел с девушкой, с которой он целовался, пока я пребывала в беспамятстве. С той, что в открытую грозит отправить меня на больничную койку хосписа. Нет, нет и нет! Оставайся тут. Ты только наш лидер, пусть сами со своей тональностью разгребаются.

Но, разумеется, мне духу на такое не хватило, а жаль. 

– Да, конечно. Помоги. Мы же из одной академии, – выдавила из себя я, потратив последние силы на улыбку и милый взгляд.

Но я уже чувствовала, как губы начинают дрожать, как щиплет глаза, как растет ком в горле.

Кажется, только Марко заметил моё состояние и смотрел на меня с нескрываемым сожалением. А от этого ещё хуже!

– Винс, ты про нас только не забудь, – бросил он ему, и на миг мне стало легче, что это озвучила не я. – Мы тоже ещё не все по нашему выступлению обсудили.

– Да-да. Я быстро, – отмахнулся Винсент и ушел.

Его “быстро” уже растянулось почти на два часа. И все это время я сидела в одной позе, потому что мне казалось, подвинься я хоть на миллиметр, то все моё самообладание тут же рухнет, и я либо закачу истерику на весь вагон, либо разревусь прямо на глазах у всей группы.

Не могла отделаться от чувства, что меня все вокруг жалеют. Не выдержала этой атмосферы.

– Я в туалет, – соврала я и быстро встала с места.

Уже стоя на пороге, услышала вопрос Ласло:

– А скрипка там тебе зачем? В туалете-то. Или принцессы только магической увертюрой подтираются?
Он вскрикнул, когда Вивиан заехала ему по рёбрам, и шутить резко перестал, да мне было все равно на его подколы, меня занимали совершенно другие вопросы.

Понятия не имею, зачем мне скрипка. Я даже не знаю, куда собралась в таком дурацком состоянии. Мне просто хотелось поскорее разогнать кровь по венам и бежать, бежать, бежать. Ноги сами привели меня к вагончику команды нашей академии. Вру. Ноги тут не причем, я шла на звук пения. Он манил, как ласковые обещания настоящих сирен, и даже я не смогла сопротивляться. Виктория вплетала свой голос в голоса бывшего трио, и у них получалась удивительная музыка, а я, словно воришка, стояла за дверью и подслушивала.

Вдруг все резко прервалось и раздался дружный смех.

– Ну вот опять в этом же месте мы сбиваемся. Я такая глупая, Винни, – прибеднялась Виктория.

Уверена, что наш идеальный президент нарочно это делает, лишь бы Вестерхольт и дальше ей помогал. 

– Ничего-ничего. Ещё раз!

Я положила скрипку себе на плечо, занесла смычок над струнами и на мгновение представила, как играю разрушительную сонату, вышибаю магией дверь в купе, побеждаю сирен-разлучниц и спасаю от них своего парня. Это было бы прекрасно. Дяде пришлось бы вызволять меня из полицейского участка, а Парамнезию Елены дисквалифицировали бы уже окончательно.

Сдалась. Сейчас нужно вести себя разумно, от моих поступков зависит в первую очередь судьба команды, а для них это важно, они много репетировали, шли к этому, и я просто не могу вновь встать у них на пути.

Оставила дверь и весёлый смех за спиной и побрела дальше мимо шумных купе, пока не услышала чей-то разговор:

– Ты уже был под панорамным куполом?

– Нет, но слышал, что там красотища. Пытался Милу туда позвать, но какой-то придурок с кучей аппаратуры нас не пустил, сказал, что у него бронь на всё пространство под куполом.

– Серьёзно? Во сколько же ему это влетело?

А вот и придумала я себе занятие на остаток поездки. Всяких придурков с аппаратурой бояться я перестала давно. С одним вот с поступления в академию бодалась. Вряд ли этот более упертый чем Вестерхольт. Подвинется! А если нет, то воспользуюсь папиной фамилией.

 Я столько слышала о вагонах с панорамными куполами, но в жизни не была в них. Обычно под самой крышей размещали нечто вроде смотровой площадки, накрытой стеклянным куполом. Можно бесконечно любоваться на пейзажи, а от многих по-настоящему захватывает дух судя по рассказам. Особенно когда поезд едет по какому-нибудь старому виадуку. Ты с замиранием сердца смотришь, как головной вагон заезжает на арочный мост. Можно только догадываться, какая высота у этого ущелья, и молиться, что в прошлом строили на века, и состав не свалится в глубокую пропасть.

Я прижала руку к клокочущему сердцу. Откуда эти мысли и эмоции, если я в жизни никогда не ездила под панорамным куполом? Я не могла испытывать такого от чьего-то рассказа или просмотренного видео. Неужели это новый кусочек моего прошлого? Тогда я непременно должна увидеть все своими глазами ещё раз. Чем ближе я к разгадке собственных воспоминаний, тем меньше у Виктории будет козырей против меня. Разберусь во всем сама, и никакой хоспис не будет мне страшен.

С этими мыслями я бодро вышагивала к нужному вагону, отыскала лестницу, ведущую наверх, и взялась за перила. Только я коснулась прохладного металла, как у меня подкосились ноги, и я медленно осела на ступеньки. Голову разрывало от музыки, словно на меня надели огромные наушники и врубили старый трек Парамнезии, только в этот раз с ним было что-то не так, его пел женский голос.
Мой голос:

Звёзды смотрят за нами,

Стук колёс под ногами,

А мы несемся сквозь тьму,

Не отдадим никому

Нашу свободу и песни,

А если станет мир тесен

Я звук погромче прибавлю,

Мы наши крылья расправим.

О-о-о-о-о

Стекло рассыпется пылью,

Пыльцой осядет на крыльях.

Лети.

Лети сквозь страх и боль.

Лети.

Лети на наш последний бой!
ЛЕТИ!

Под глазами стало влажно, неведомая тоска сковала мой разум и сердце. Оно знало и чувствовало больше, чем я могла вместить. Ему было больно, а я ничем не могла помочь. Просто обессиленно сидела на ступеньках. Или уже не на ступеньках? И не сидела, а лежала. Было мягко и тепло. Я смахнула слезы с щёк и медленно открыла глаза. Надо мной было темнеющее небо, на котором уже появились первые звезды.

Это все по-настоящему, или я попала в очередное своё воспоминание? В любом случае для начала нужно оглядеться!