Мой волк, или Отбор для альфы

приобрести можно в , и .

_________________________________________

Я ненавижу походы. И в следующий раз, когда Маринка будет расписывать мне все прелести жизни «дикарем», надо обязательно напомнить себе об этом. А еще лучше где-то записать или выбить огромными буквами.

Ну что хорошего в том, чтобы спать практически на голой земле, быть заживо съеденной комарами и прочей мошкарой, да еще и довольствоваться справлением нужды в ближайших кустах? И зачем я ввязалась в эту авантюру? Сидела бы себе дома, с книжкой, попивая ароматный чай. Сейчас мягкий диван и удобная ванная комната вспоминались почти со слезами ностальгии на глазах. Нет, все-таки я типичный городской житель.

Но моя подруга не из тех, кто терпит отказы. Если говорить совсем откровенно, она способна эскимосам снег продать, если ей вдруг взбредет в голову такая мысль. Я вспомнила, как неделю назад ураган по имени «Маринка» стремительно ворвался в мою однушку.

— Следующие выходные проведем за городом! Мы отправляемся в поход! — радостно объявила подруга, устраиваясь за столом на моей крохотной кухне. Весь ее вид выражал полнейший восторг.

— Рада за вас с Олегом, — вежливо ответила я, наливая чай.

— Ты не поняла, — покачала светловолосой головой подруга, — ты едешь с нами.

— Нет-нет, я точно не смогу, — попыталась я отвертеться от приглашения, лихорадочно придумывая причину. — У меня…

— Работа, волонтерство, стирка, уборка, — закатив глаза, перечислила Маринка. — Слушай, Ляль, ты после своего развода совсем чокнулась. Никуда не ходишь, ни с кем не знакомишься. Ну попался тебе засранец, с каждой бывает, но это ведь еще не повод ставить на себе крест. К тому же часики-то тикают.

Я приказала себе дышать спокойно, но пальцами крепче стиснула чашку. Такое ощущение, что пресловутые часики дамокловым мечом висят над макушкой каждой одинокой девушки после тридцати, о чем не забудут напомнить заботливые подруги, обеспокоенные отсутствием у тебя личной жизни.

— А за городом намечается парад холостяков, что ли? — хмыкнула я, отпивая чай.

Маринка нахмурилась и несколько раз моргнула.

— А я разве не сказала? С нами поедет Денис, ну, помнишь, с которым Олег работает? Я тебе про него рассказывала.

— Сто миллионов раз, — вздохнула я.

Маринка прожужжала «этим-самым-Денисом» мне все уши, расписывая потенциального жениха с навязчивостью опытной свахи. Я не понимала ее стремления поскорее свести меня с каждым свободным другом ее мужа и до сих пор стойко переносила все эти бесполезные свидания и знакомства. После развода с бывшим прошло всего лишь полгода и, хотя детей мы не нажили, расставание далось мне тяжело. В новые отношения я не стремилась, с головой нырнув в работу.

— Значит, решено! — хлопнула подруга ладонью по столу. Я вздрогнула от неожиданности.

— Да подожди ты, у меня даже палатки нет, — попыталась я приглушить Маринкин энтузиазм, но она тут же разбила мои возражения.

— Напрокат возьмем.

— Мне в понедельник на работу, — напомнила я.

— Вечером воскресенья уже будешь дома, — отбила подруга.

— А как же коты? Я троих на передержку взяла.

— Пристрой другому волонтеру. Обойдутся твои хвостатые пару дней и без тебя.

Я старалась придумать что-нибудь, но в голове было пусто. Маринка коварно смотрела на меня, прищурив глаза, словно подначивая озвучить еще одну причину не ехать, которую она тут же разобьет в пух и прах. Подруга слишком хорошо меня знала.

— Только представь: два чудесных дня в райском уголке природы, — голосом змеи-искусительницы завела она. — Рядом лес, речка. Красота! В бадминтон поиграем, Олег удочки обещал достать, шашлыки пожарим. Скучно точно не будет! Уже середина августа, лето заканчивается, когда еще выпадет возможность чудесно провести время на природе?

Я побарабанила пальцами по столу. Вроде бы звучит заманчиво, к тому же планов на выходные у меня все равно не было. Да и Денис этот, судя по восторженным отзывам подруги, стоил того, чтобы обратить на него внимание. Одним словом, воодушевление Маринки частично передалось и мне.

— Ладно, — кивнула я, сдаваясь. — Надеюсь, все будет именно так, как ты расписываешь.

— Обещаю! — почти взвизгнула подруга. — Вот увидишь, Денис окажется мужчиной из твоих снов!

— Лишь бы не кошмарных, — пробормотала я обреченно.

Выяснилось, что я как в воду глядела — райский уголок оказался болотистым местечком, где водились злобные комары размером с добрую ладонь, причем в качестве главного блюда они выбрали именно меня. В речке то ли отсутствовала рыба, то ли мы ее распугали, пока устанавливали палатки. В общем, с рыбалкой не задалось с самого начала. Затея с игрой в бадминтон тоже провалилась, потому что внезапно налетевший ветер отбросил воланчик в речку, и его никто не пожелал спасать из холодной воды.

Густая стена леса, обступившая наш лагерь с двух сторон, сразу же навела меня на мысли о диких зверях. Маринка и Олег над моими страхами лишь посмеялись. Вышеупомянутый же Денис, выпив, очевидно, для храбрости пару бутылок пива, попробовал распустить руки, но получил от ворот поворот, после чего уснул прямо у костра и больше меня не беспокоил. Одним словом, романтической истории в духе голливудских фильмов не случилось. Поев шашлыков, мы уже в десять вечера разбрелись по своим палаткам, чтобы наутро продолжить безудержное «веселье».

Я вздыхала, ворочалась, расчесывала укусы на руках и жалела, что не взяла книгу. Но ведь я-то ожидала, что меня ждут сплошные развлечения и читать будет совершенно некогда. Даже телефон здесь не ловит, а я искренне верила, что таких мест на планете уже не осталось. И как назло в туалет хочется в три раза чаще обычного. С проклятиями я вылезла из палатки и направилась к ближайшим кустам. Голодные комары сразу же набросились на незащищенные одеждой участки тела.

Деревья в лесу зловеще покачивали темными ветвями, и я, быстренько сделав свои дела, уже шла обратно, когда услышала протяжный вой. Так воет животное, которому причинили сильную боль. Уж я-то знала, недаром помогала в качестве волонтера в одном из питомников нашего города. По телу поползли мурашки. То ли от страха, то ли от холода. Август все-таки, вечерами уже не так тепло. Вой повторился, теперь какой-то плачущий, почти человеческий.

Уже не раздумывая, я бросилась на помощь. Про то, что это, скорее всего, дикий зверь, я подумала уже на бегу. Но не бросать же несчастное животное в беде.

— Ну, где же ты? — шептала я, пробираясь между деревьями. Хорошо еще, что сегодня полнолуние, и большая августовская луна ярко освещает путь.

Вой, переходящий в плач, все приближался, и наконец под кустами слева я заметила съежившийся комочек меха, который и издавал похожие на стоны звуки. Зверек, судя по размерам, не больше кошки. А кто это вообще? Собака? Однако серый со стальным отливом мех принадлежал явно не собаке. Зверь поднял голову и издал протяжный вой. Сверкнули светлые золотистые глаза.

— Волчонок! — выдохнула я, опускаясь на колени перед малышом. Его передняя лапка попала в капкан, из-за чего зверек и издавал почти человеческие звуки. — Тише, малыш, тише, я помогу тебе.

Я продолжала болтать спокойным тоном разную чепуху, зная, что животные, домашние ли, дикие ли, отлично улавливают интонацию. Острые зубья капкана проржавели и расцепить их никак не получалось. И как только он умудрился сработать?

Удивительное дело, но волчонок не огрызался, а лишь поскуливал, будто понимал, что ему хотят помочь. Однако маленькое пушистое тело тряслось в ознобе.

— Сейчас, еще немного, малыш, совсем чуть-чуть. — Я приложила все силы, чтобы разомкнуть ловушку, не причиняя зверю лишних мучений. Я и так будто сама чувствовала боль волчонка. Скрипнув, капкан наконец поддался. — Готово!

Притянув волчонка на руки, я осмотрела израненную лапу. Густая темная кровь тонкими струйками текла из двух глубоких ран. Я оторвала от длинной футболки лоскут и перебинтовала лапку. Волчонок благодарно лизнул меня в руку.

— Пойдем, малыш, отвезем тебя в клинику. Надо промыть и зашить рану, неизвестно, какая дрянь была на этом ржавом капкане. — Я взяла волчонка на руки и двинулась обратно. Теплое тельце доверчиво прижалось ко мне и наконец перестало дрожать. — Тебя мне словно небеса послали  в ответ на молитвы. Зато теперь я смогу вернуться в город с чистой совестью.

Настроение понемногу улучшалось. Маринка не сможет мне отказать, она сама такая же любительница всех пернатых и четвероногих. Я поглаживала волчонка по мягкой шерстке, удивляясь, что он совсем ручной. Внезапно пальцы нащупали цепочку-ошейник. Я остановилась. Но у диких зверей не бывает ошейников. А вдруг это вовсе никакой не волчонок, а какой-нибудь гибрид? Сбежал из частного питомника неподалеку и заплутал в лесу. В темноте немудрено перепутать.

— Так, а это что такое? Бирка с адресом?

Я потянула круглую бляшку на ошейнике, ожидая, что на ней будет информация в духе «Если вы нашли меня, просьба вернуть по адресу». Но, поймав на медальон лунные лучи, чтобы рассмотреть надпись, я увидела лишь выгравированные восемь фаз луны, которые зажглись бледным золотым светом. Я поморгала, прогоняя наваждение, и даже пальцем потрогала гравировку, чтобы убедиться в своем ли я уме. Свечение никуда не делось, зато налетевший сильный ветер начал так сильно раскачивать деревья, что я решила ускориться и почти бегом двинулась в сторону лагеря.

Однако сверкнувшая передо мной молния заставила отступить назад. Еще семь молний с равными промежутками ударили с разных сторон от меня, будто образуя круг. В тех местах, где их вспышки коснулись земли, от травы поднимался дым. Мир завертелся, деревья причудливо изогнули ветви, словно протягивая ко мне свои узловатые, изъеденные насекомыми руки. Я взвизгнула и упала на колени, прикрывая собой волчонка, но неразумный звереныш, вывернувшись из моих рук, припустил куда-то влево и затерялся в кустах. Даже на трех лапах он передвигался довольно быстро. Я собиралась рвануть за ним, но яркая вспышка невесть откуда взявшегося света ослепила меня, и я машинально закрылась руками.

Через несколько секунд все стихло. Я осторожно опустила руки, недоумевая, свидетелем какого природного коллапса только что стала. Странное дело, но теперь вокруг была поразительная тишина, которую нарушало лишь мое шумное дыхание. Вот тебе и райское местечко! Надо будет сказать Маринке, что она совершенно не умеет выбирать места для отдыха. Но сначала нужно отыскать волчонка, пока он не поранился еще сильнее.

Я повертела головой по сторонам и нахмурилась. Так, подождите-ка, я точно помню, как волчонок рванул в кусты, но сейчас слева плотной стеной стояли лишь деревья. Я подняла голову вверх. Так и есть — желтый глаз луны висит прямо надо мной, а не справа. Недоуменно покрутив головой по сторонам, я поняла, что вся местность отличается от той, которую я помнила до вспышки света. Во рту пересохло, а сердце начало биться неровными скачками.

— Ерунда какая, — сказала я вслух, чтобы подбодрить себя.

Немного покружив между одинаковыми с виду деревьями, я окончательно впала в панику. Лес казался совершенно другим! Так и есть — я заблудилась. А все этот волчонок. И дернул меня черт пойти на его зов одной, учитывая, что я и в городе белым днем на незнакомой улице легко могу потеряться, чего уж говорить про лес, да еще и ночью!

— Марина-а-а-а! Оле-е-е-г! — хрипло выкрикнула я, неизвестно на что надеясь. Потом, чуть подумав, выдавила даже: — Дени-и-и-с!

Однако ответом мне была тишина. Приказав себе не паниковать, я припомнила все уроки ОБЖ, на которых мне довелось побывать. Что там советовали тем, кто потерялся в лесу? Залезть на дерево? Сидеть и ждать помощь? Определить стороны светы с помощью мха на деревьях?

Я беспомощно осмотрелась. Низких деревьев не наблюдалось, значит, не придется изображать из себя белку. Сидеть в лесу в тонкой футболке и пижамных штанах и ждать спасения не очень-то воодушевляет. Я скорее умру от пневмонии, чем дождусь помощи.

Осмотр ближайших деревьев на наличие мха тоже не принес никаких результатов. Что ж, остается взять свое спасение в свои же руки и двигаться вперед. Если здесь откуда-то взялся гибрид волка и собаки, значит неподалеку должно быть человеческое жилье. Опять же, если я буду двигаться, хотя бы не замерзну, а я вдруг всем телом ощутила заползающий под одежду ночной холод.

Пометавшись по поляне, я приняла решение идти направо, там хотя бы растительность была не такой плотной.

— Я справлюсь, подумаешь, какой-то лес, — подбадривала я себя, переступая через поваленные ветви. — Только пусть в нем не будет медведей и маньяков. Все остальное я как-нибудь переживу.

И вдруг я услышала голоса. Сердце забилось быстрее. Я остановилась и прислушалась. Много голосов, перекликающихся друг с другом. Только вот язык мне совершенно незнаком. Но откуда ночью в лесу взяться иностранцам? Или это эхо играет с моим слухом? Решив не тратить время на догадки, я припустила на звуки. Вряд ли по лесу бегает целая толпа маньяков-убийц, разговаривая на непонятном языке, а значит и бояться нечего.

Голоса раздавались все ближе. Кто-то разговаривал на повышенных тонах, а я все никак не могла распознать язык. То ли немецкий, то ли норвежский. Неожиданно все стихло, и я тоже замерла. Отчего-то самой подать голос не показалось мне такой уж хорошей идеей. Сначала подсмотрю, кто это разгуливает по ночам в лесу.

Внезапно из-за ближайшего дерева выступила огромная мужская фигура в странной одежде: темная туника без рукавов, прикрывающая бедра, обтягивающие штаны и высокие, почти до колена, сапоги. Несколько секунд мы с мужчиной пристально смотрели друг на друга. Мой язык моментально прилип к нёбу. От высокого незнакомца за версту веяло опасностью. Из-за того, что мужчина стоял в тени дерева, его лица мне было не видно. Я рассмотрела лишь крепкие мускулы и длинные темные волосы. И если пять минут назад я готова была кого угодно встретить с распростертыми объятиями, то сейчас проснувшийся инстинкт самосохранения настоятельно посоветовал бежать. Я сделала пару шагов назад, и, развернувшись, рванула от незнакомца прочь. Быстрее, быстрее!

Мой побег закончился скорее, чем я смогла это осознать. Почувствовав на плечах обжигающе горячие руки, я забилась в них. Незнакомец развернул меня и притянул к своей широкой груди.

— Эй! Что это за фокусы? А ну отпустите меня! — Я попыталась вывернуться из стальных объятий незнакомца, но не тут-то было. Его руки были словно из камня, как и мускулистая грудь, к которой незнакомец прижимал меня все настойчивей. И самое удивительное, что он даже не выглядел запыхавшимся, тогда как я не могла отдышаться. К тому же жар от его тела проникал сквозь мою тонкую футболку, даря долгожданное тепло продрогшему телу. Незнакомец что-то резко спросил на своем странном гортанном наречии, явно ожидая ответа, но я отрицательно покачала головой. — Я… я не понимаю, — в моем голосе были явно слышны панические нотки.

Чтобы рассмотреть незнакомца, я сильно закинула голову и замерла. Лунный свет ярко освещал породистое, с крупными чертами лицо. Он был так мужественно красив, что у меня от восхищения внутри все сладко замерло. И даже грозное выражение лица его не портило. Такими, наверное, были воины в древности — опасность и суровая привлекательность в одном мускулистом флаконе. Широкие темные брови нахмурены. Глаза слишком светлые для карих, скорее янтарные, словно листья в конце октября. Ноздри раздуваются, как будто незнакомец принюхивается. Квадратный подбородок, крупный рот с красиво очерченными губами, уголки которых сейчас опущены вниз. Весь вид мужчины явно выражает недовольство.

Незнакомец несколько секунд изучающе скользил взглядом по моему лицу, отчего я сразу почувствовала себя неприбранной и растрепанной, а потом сделал и совершенно возмутительную вещь — опустился на колени, притянул меня за талию и прижался лицом к моему животу, с силой втянув воздух. Кровь прилила сразу ко всем частям моего тела, уж слишком интимным выглядел это жест. Я снова затрепыхалась в руках незнакомца, самой себе боясь признаться в том, что тугой узел образовался в низу живота явно от страха, а не от острого желания избавиться от всей одежды и позволить мужчине намного больше, чем простое обнюхивание.

Мужчина тем временем скользнул носом по моему голому животу, задрав рваную футболку, отчего я начала извиваться в три раза сильнее, потом встал и приник носом к моей шее. Из-за высокого роста ему приходилось сильно наклоняться. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я обхватила руками его шею, прижимая к себе еще ближе. Я почувствовала аромат хвои, смешанный с терпким запахом мужского пота и свежего ночного воздуха. И эти запахи были мне приятны, они словно будили внутри меня какие-то первобытные чувства, названия которым я и сама не знала.

Незнакомец резко отстранился и удивленно взглянул в мое лицо, снова что-то спросив на своем языке.

— Я же сказала, что не понимаю тебя, — прошептала я досадливо.

Мужчина сказал что-то еще, а я поморщилась, разочарованная его недогадливостью. Но оказалось, что он обращается вовсе не ко мне. Из-за деревьев сбоку вышла высокая девушка в такой же странной одежде, что и незнакомец. Она была выше меня на целую голову и имела умопомрачительную фигуру заядлой любительницы фитнес-клуба. Светлые волосы собраны в высокий хвост, губы капризно сжаты в линию. Красотка подошла к нам и, брезгливо посмотрев на меня, что-то спросила у мужчины.

Он резко ответил ей, развернув меня спиной к себе и сжав мои руки. Я окончательно перестала понимать, что происходит, и решила внести ясность.

— Послушайте, я не понимаю, что у вас тут за странные игры. Я заблудилась и хотела бы найти дорогу обратно, понимаете? Ду ю спик инглиш? А может, парле ву франсе? — Девушка бросила вопросительный взгляд на мужчину. Я покопалась в памяти, припоминая те же фразы на других языках. — Точно! Вы, может быть, зе дойч, в смысле, шпрехен?

Но они не понимали, а мой запас расхожих фраз на иностранных языках иссяк. Мужчина грубо встряхнул меня и что-то снова сказал девушке. Та подошла ближе и, наклонившись, точно так же, как и незнакомец несколько минут назад, обнюхала мою футболку. Правда, она проделала это с брезгливым выражением на точеном личике. В следующую секунду красавица резко поднялась, сверкнув полными ярости светлыми глазами, и отвесила мне крепкую пощечину, от которой моя голова мотнулась в сторону. Зубы впечатались в щеку, и я ощутила вкус крови.

Мужчина резко осадил девицу, видимо, запретил ей трогать меня. Они принялись переругиваться. И хотя я не понимала, о чем они говорят, мне все и так было ясно как день. Эти двое точно ненормальные! Может, здесь неподалеку есть психушка, из которой они сбежали? Или эта парочка росла вдали от цивилизации и теперь отлавливает незадачливых путников, которым не посчастливилось заблудиться в лесу? И как мне сбежать от них, если я даже пошевелиться не могу!

Мои размышления бесцеремонно прервали. Мужчина перехватил меня поперек талии, легко закинул на свое плечо, отчего я шумно выдохнула, и бегом припустил через лес. Девица резво бежала рядом. Тот факт, что мужчина нес меня легко, словно я весила не больше карликового кролика, совершенно обескураживал, а его рука, крепко придерживающая меня за ягодицы, не давала упасть, хотя я брыкалась изо всех сил.

К моему удивлению, в лесу было полно таких же странных личностей. Несший меня мужчина что-то резко выкрикивал на бегу, и скоро к нам присоединились еще несколько одинаково одетых парней и девушек. И так как тот, что нес меня, был выше их всех на пару голов, я могла рассмотреть бегущих рядом. Все молодые, не старше тридцати, в старомодной одежде, но явно из натуральных тканей. У каждого на шее амулет в виде белого клыка. Лес закончился, и теперь вся группа бежала по вьющейся дороге в горах. Справа и слева угрожающе чернела пропасть. Меня замутило. Чтобы не испортить незнакомцу одежду, пришлось в страхе зажмуриться. Кровоточащая щека отчаянно болела.

Может быть, это ролевики, которые уж очень сильно вжились в свою роль? Они же обожают разгуливать по лесам, изображая эльфов, гоблинов и разных средневековых персонажей. Это бы объяснило и непонятный мне язык. И куда меня тащат? В свой лагерь? Вдруг представление закончится именно там?

Пока я предавалась этим вопросам, путешествие и правда закончилось — прогрохотав по деревянному навесному мосту, группа вбежала во двор, окруженный толстыми каменными стенами. Откуда-то пахнуло сырым мясом, и меня опять затошнило. Незнакомец грубо рванул меня за талию, стащив на землю, и принялся толкать перед собой, заставляя идти вперед. Я расширившимися глазами смотрела на выросший перед глазами старинный замок, словно сошедший со средневековой гравюры. С высокими квадратными башнями, галереями и воротами в виде открывшего пасть каменного волка. Это что же за ролевики такие, что строят целые замки для своих игр?

Меня провели в боковую башню и поволокли по узким ступеням. Я заметила, что остальные спутники незнакомца отстали, и мы остались вдвоем. Решив предпринять еще одну попытку и вступить в контакт с явно заигравшимся незнакомцем, я замерла на одной из ступеней и резко развернулась, чуть было не впечатавшись лбом в нос мужчины. В ярком свете висевших на стенах факелов его мужественное лицо снова поразило меня.

— Послушайте, я понимаю, что вам  нужно соблюдать  правила игры и все такое, но я просто хочу вернуться  к друзьям, — быстро заговорила я. По нахмуренному лицу красавца напротив невозможно было ничего прочесть. — Они будут меня искать, понимаете? Мне кажется, вам бы не хотелось иметь дело с полицией. У моей близкой подруги отец полковник МВД, — выкинула я последний козырь.

Однако на незнакомца мои угрозы не произвели никакого впечатления. Он прищурился и, схватив меня за футболку, указал на пятна крови, которые остались, когда я прижимала к себе раненого волчонка. При этом тело у меня обнажилось чуть ли не до груди. Мне надоело столь бесцеремонное обращение, поэтому я вырвала футболку у него из рук и грубо сказала:

— Отведите меня к организатору этих ваших идиотских игр! Немедленно! Или вы очень пожалеете, что связались со мной! Я на вас такое заявление накатаю, мало не покажется!

То ли мужчине не понравился мой тон, то ли он прекрасно понял, что именно я сказала, но незнакомец прищурил свои удивительные глаза, напомнившие мне застывшую смолу, и, прорычав что-то, схватил меня за руку и снова потащил вверх.

Шансов вырваться и при этом не потерять руку у меня все равно не было, поэтому я решила отнестись к такому способу передвижения философски, надеясь, что рано или поздно все это закончится. Наконец лестница уперлась в деревянную дверь. Не постучавшись, незнакомец плечом толкнул ее и ввалился внутрь, втаскивая меня следом.

Большая комната с одним окном, через которое была видна яркая луна, заставлена старомодной мебелью. Стоявшая около полки с книгами седая полная женщина в простом длинном платье обернулась и изумленно распахнула желтоватые глаза. Она склонила голову, приветствуя притащившего меня, и что-то у него спросила. Черноволосый резко ответил, указывая на меня своей огромной рукой. Женщина подошла ближе, и я уже приготовилась к третьему акту пьесы под названием «Обнюхивание», но она лишь мягко спросила что-то. Мне захотелось закричать от раздражения. Я устала, нервы были взвинчены, и никто не пожелал выйти из роли, чтобы помочь мне! Однако я все же предприняла еще одну попытку все объяснить и заговорила довольно спокойным голосом, чем необычайно гордилась.

— Я заблудилась в лесу. Точнее, я услышала вой и пошла на звук, а там оказался раненый волчонок, понимаете? — Толстушка внимательно слушала, изредка кивая. Добродушное выражение круглого лица располагало к себе. Подбодренная ее желанием меня выслушать, я продолжала: — Я взяла его и уже возвращалась в лагерь, — мы с друзьями остановились неподалеку с палатками — когда…

Женщина выставила руку ладонью вперед, заставляя меня замолчать. Я обиженно заморгала, но она повернулась к черноволосому и принялась его в чем-то убеждать. Разгорелся нешуточный спор, в ходе которого женщина мягко увещевала, а черноволосый яростно отрицал предложенное. Пока эти двое были заняты спором, я делала маленькие шажки в сторону двери, намереваясь рвануть прочь, как только представится такая возможность. Женщина, видимо, в качестве последнего довода, указала пухлой рукой на полную луну в окне и тихо что-то добавила. Она могла бы и не понижать голос, я все равно ни черта не понимала. Черноволосый дернул плечом и посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что оставалось лишь догадываться, как я смогла устоять на ногах.

Тяжело вздохнув, так, что его огромная грудь высоко поднялась, он медленно подошел ко мне. Я уперлась спиной в скрипнувшую дверь — теперь бежать точно было некуда. Гигант навис надо мной. Он был таким высоким, что мои метр шестьдесят пять роста заканчивались ровно там, где начинались его плечи.

— Не подходи ко мне, — прошипела я, жалея, что вместо волонтерства не записалась на курсы самообороны.

Но незнакомец лишь криво улыбнулся, однако глаза полыхнули холодным золотым светом. До этого момента мне всегда казалось, что золото теплое. Я выставила вперед руки, чтобы не дать мужчине приблизиться, но он легко преодолел мое сопротивление, схватив за запястья и ловко развернув меня. Я снова оказалась прижата к его горячей груди.

— Отпусти меня! Чертов дикарь! Да что ты вытворяешь? — взвизгнула я, когда он рванул мою футболку, практически обнажив левое плечо.

Одной рукой он легко удерживал оба моих запястья, другой же потянул меня за растрепавшиеся волосы, заставив наклонить голову. Я со всей силы наступила незнакомцу на ногу, но он даже не заметил. Извернувшись, я прихватила его руку выше локтя зубами, сомкнув челюсть так, что скрипнули зубы. Мужчина зарычал и, судя по интонации, выругался, но хватку не ослабил. Вместо этого я услышала тихий щелчок и почувствовала на своей шее его горячее дыхание. А в следующую секунду боль, которую я не могла сравнить ни с чем, испытанным мною ранее, пронзила все мое тело, заставив закричать так, что заложило уши.

— А если не получилось, госпожа Фира?

— Получилось, мой альфа. По-другому и быть не может. Древние книги не врут, да и я еще помню времена первых обращенных.

Где я? Что за голоса? Зачем они кричат так громко? А мое горло… Его словно раздирает дикий зверь… И откуда эта жажда? Воды…

— Прошло уже три восходы луны, а девчонка до сих пор похожа на труп. Далла места себе не находит и меня скоро с ума сведет.

— Ее волнение в этой ситуации вполне естественно. Любая мать оберегает свое дитя. Всем известно, что Бранд всегда был своевольным волчонком. И вашей вины в том нет.

— Я и не говорил, что здесь есть моя вина. Когда очнется девчонка? У меня ее крик до сих пор в ушах стоит.

— Терпение, мой альфа, девочка не из наших, ее организм слабее, поэтому ей пришлось тяжело.

О чем эти двое? Хотя какая разница… Но неужели они не слышат мой крик? Воды! Пить! Хоть каплю воды! Почему так жарко? И сердце бешено колотится, будто хочет вырваться.

— Если она что-то сделала с Брандом, то, что она испытывает сейчас, покажется ей приятным развлечением.

Сколько гнева в этом чарующем низком голосе. Не хотелось бы оказаться на месте того, в чью сторону этот гнев направлен.

— Мне кажется, произошло какое-то недоразумение. И оно разрешится, как только девочка придет в себя.

— Вы слишком мягкосердечны, госпожа Фира.

— Просто я до сих пор помню, каково это, мой альфа. И не хотела бы еще раз пережить подобное.

Снова дикий жар проносится от пальцев на ногах и вверх, до самых кончиков волос. Неужели я горю?

— Ритм ее сердца определенно стал быстрее.

— Это так, мой альфа. Но телу нужно время, чтобы принять изменения.

Если я не сделаю хотя бы глоток воды, жар, разливающийся по телу, спалит меня. Сейчас, сейчас… Нужно всего лишь усилие, чтобы открыть глаза. Но губы меня опередили.

— Воды, — прохрипел кто-то, и лишь через несколько мгновений я поняла, что голос принадлежит мне.

Оказывается, кто-то положил меня на кровать. Но почему? Я потеряла сознание? Перед глазами расстилалась мутная пелена, сквозь которую я, опустив взгляд ниже, все-таки смогла рассмотреть высокую фигуру черноволосого и той, кого он называл госпожой Фирой. Память возвращалась скачками. Последнее, что я помнила — как незнакомец втолкнул меня в комнату.

— Я же говорила, — довольным тоном произнесла женщина, прикладывая к моим губам пузатый металлический кубок с водой и придерживая мне голову.

Ощутив долгожданный вкус воды, я схватила кубок обеими руками и принялась жадно глотать ледяную жидкость, проливая на себя добрую часть.

— Не торопись, волчица, — засмеялась толстушка. — Воды у нас предостаточно.

Я наконец напилась и вернула кубок. Сев на кровати, поморгала. Зрение понемногу восстанавливалось. И хотя в комнате царил полумрак, я все видела ясно, словно днем, а свет от горящих свечей, коих в спальне было с пару десятков, слепил глаза. Я прищурилась и опустила взгляд, с изумлением увидев, что моя одежда куда-то пропала. А вместо нее кто-то переодел меня в широкое и длинное льняное платье, напоминающее старинную ночную сорочку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила женщина.

Я покачала головой.

— Где я?

— Голова кружится?

— Кто вы такие?

— Госпожа Фира, оставьте нас, — приказал черноволосый, подходя ближе. Руки сложены на широкой груди — само воплощение угрозы.

— Но, мой альфа… — робко начала женщина.

Я со смесью изумления и презрения наблюдала за этим представлением. Какой еще альфа? Что за бред? Ладно хоть эти двое перестали разговаривать на своем вымышленном языке.

— Повинуйся, — отрывисто приказал он.

— Слушаюсь, мой альфа, — женщина недовольно поджала губы, но покорно склонила голову и отошла в другую часть комнаты, где стоял стол с какими-то склянками. Там она принялась так яростно толочь что-то в глиняной миске, словно намеревалась стереть в порошок и посуду. Я уловила запах трав настолько ясно, будто кто-то помахал ими перед моим носом.

Я перевела взгляд на черноволосого и, вспомнив, что лучшая защита — это нападение, самым своим строгим голосом сказала:

— Значит, вы закончили свое представление. Вы в курсе, что за похищение и насильственное удерживание людей вам грозит немалый срок? Я не хочу участвовать в ваших идиотских ролевых играх, понятно? Я даже готова забыть ту пощечину, которой, заигравшись, наградила меня твоя подружка. И вообще…

— Прекрати трескотню, девчонка! Где Бранд? Что ты сделала с ним? — прорычал черноволосый, подходя ближе и за плечи поднимая меня над кроватью. Казалось, он обладает какой-то необъяснимой силой, и совершенно не ощущает мой вес. Это было бы приятным чувством, если бы этот красавец (а он оставался красивым даже в гневе!) кружил меня на руках, к примеру, а не держал на весу, как тряпичную куклу. И почему мне в голову лезут такие мысли?

Чтобы получить ответ, он тряхнул меня. Мои ноги беспомощно болтались высоко над полом. В голове будто отбивали дробь маленькие молоточки. И хотя страх отчетливо шевельнулся внутри, другое чувство — я назвала его безумием — заставило меня вскинуть голову и процедить:

— Не надо так орать, я не глухая.

Черноволосый удивленно приподнял брови, прожигая взглядом темно-золотых глаз.

— Мой альфа, — робко подала голос Фира, — ее слух, зрение и обоняние сейчас особенно чувствительны.

Мужчина не подал виду, что услышал реплику толстушки, однако следующий его вопрос был задан обманчиво спокойным голосом.

— Что ты делала в лесу?

— А ты?

— Отвечай! — Он снова тряхнул меня.

Волна дикой ярости затопила все мое существо. Да какое право имеет этот тип допрашивать меня и распускать руки? Внутри словно взорвалась хлопушка, я зарычала, чего никогда раньше не делала и, поджав ноги, не то оттолкнула, не то отопнула черноволосого, одновременно высвобождаясь из его железных «объятий».

К моему величайшему удивлению, верзила лишь отшатнулся, но не упал. Я же, сделав кувырок, которого не постыдился бы и цирковой акробат, преспокойно приземлилась с другой стороны кровати. И это в платье! Если бы меня попросили повторить этот трюк, я бы не смогла и за все деньги мира. Вот что с людьми делает выброс адреналина!

Пока я рассматривала свои руки и ноги, опасаясь переломов, толстушка, заинтересовавшись происходящим, подала голос.

— Она новообращенная. И сейчас ее сила велика, мой альфа, — удовлетворенно произнесла она. Что это в ее взгляде? Восхищение? — До первого полнолуния лучше не провоцировать внутреннюю волчицу.

— Я думал, это все волчьи сказки, — проворчал черноволосый. Странное дело, но он не разозлился, а выглядел лишь слегка озадаченным.

— Позвольте мне, мой альфа, — мягко предложила женщина. Дождавшись кивка, она сделала несколько шагов в мою сторону. Черноволосый, снова сложив руки на груди, мрачно посматривал на меня.

— Не подходи ко мне, — предупредила я толстушку. — Где я? Кто вы такие? Что это за место?

— Ты в Атарнассе, в замке Рамаин. Меня зовут Фира, а это — альфа нашей стаи Рэйнар тер Сверрен.

— Стаи? — со смешком переспросила я, мысленно же застонала. Надо же было наткнуться на секту сумасшедших. Очень жаль, что у красивых мужчин, как правило, всегда найдется серьезный внутренний изъян.

Однако женщина не разделила мое веселье.

— Мы — волки Багряных Гор. И живем здесь уже несколько сотен лет.

— Ну да, ну да, конечно. И где же ваши хвостики?

Фира нахмурилась.

— Я не понимаю тебя.

— Вы же волки. Где уши, хвосты, шерсть, клыки?

— Мы оборотни, — просто сказала Фира. — Волчья сущность живет в каждом из нас.

— Ах, оборотни, значит. — Голосок внутри меня тоненько закричал: «Ну я попала!» — А я-то вам зачем? Я не оборотень, и в них не верю.

— Ты последняя, кто видел Бранда.

Я развела руками.

— Простите, но я не знаю никакого Бранда. Вы ошиблись. Если вы кого-то потеряли, то вам лучше обратиться в полицию. Я приехала отдохнуть с друзьями, и они уже наверняка ищут меня. Так что если вы не возражаете, я бы хотела…

— У тебя на одежде была его кровь! — заорал Рэйнар, вновь теряя терпение. Обратившись к Фире, он приказал: — Где ее одежда?

— Вот она, мой альфа, — толстушка достала из шкафа мою футболку. Я уставилась на испачканную кровью тряпку.

— Будешь отрицать очевидное? — рыкнул Рэйнар.

Лучик понимания наконец забрезжил в моем истерзанном мозгу. Я вспомнила.

— А, так вот вы о чем. Но это не кровь человека. Я нашла в лесу волчонка. — Увидев ужас в глазах Рэйнара и Фиры, я поспешила объяснить: — С ним все в порядке, по крайней мере, было до того момента, как он убежал. Я освободила его из капкана и хотела отвезти в клинику.

— Куда? — удивленно переспросил Рэйнар.

— В ветеринарную клинику. Больницу для животных, где ему смогли бы помочь. — Ой, да перестаньте! Не притворяйтесь, что не слышали о больницах!

Однако Фира и Рэйнар лишь недоуменно переглянулись.

— Ты, наверное, говоришь о знахарке? — предположила Фира.

Ну надо же, стараются играть в свои средневеково-фантастические игры до конца.

— Именно. Так вот, я возвращалась в лагерь, я уже говорила, что мы приехали отдохнуть на природе с друзьями, а потом в лесу начала происходить какая-то чертовщина. Несколько молний, то ли семь, то ли восемь, ударили в землю рядом со мной, волчонок вырвался и убежал. Наверное, он сильно испугался. Да  и я тоже испугалась, чего уж там. Когда в лесу стало тихо, я хотела его отыскать, ведь он мог еще сильнее пораниться, но нашла только тебя, — я кивнула в сторону мрачного Рэйнара. — А кровь, видимо, вытекла из ран волчонка, когда я несла его на руках.

Рэйнар задумчиво потер подбородок огромной рукой.

— В лесу не было чужаков, мы бы их почувствовали, да и смертных не осталось на этих землях, ни одного. Все они были уничтожены во времена Великого Гона, — рассуждал Рэйнар, уставившись в пустоту. — Если все и правда так, как говорит девчонка… Восемь молний… Но этого не может быть… он не посмел бы… — Рэйнар расширившимися от ужаса глазами уставился на меня. —  Медальон! У волчонка был с собой медальон? — быстро спросил он.

— Да, на нем был ошейник с медальоном. На нем еще гравировка с фазами луны. Очень изящная вещица.

— Проклятие Черной Луны! — выругался Рэйнар. — Неужели Бранд смог открыть запечатанный портал?

Я ничего не поняла из болтовни Рэйнара. Меня волновало только одно — как спровоцировать следующий выброс адреналина, чтобы убежать отсюда?

— Мой альфа, но если девочка здесь, то Бранд… — Женщина заметно побледнела. Но мне не было дела до цвета ее лица. Я не могла понять, чего они так распереживались из-за волчонка. Его же легко можно отловить. Вряд ли он успел далеко убежать. Или это какой-то жутко дорогой гибрид, ценность которого резко упала в связи с полученной раной?

Рэйнар снова затейливо выругался и бросился прочь из комнаты. Громко хлопнула дверь, ударившись о стену. Я поморщилась. С моим слухом явно что-то случилось, иначе откуда эта суперчувствительность?

Фира в ужасе прижала ко рту пухлую ладонь.

— Богиня за что-то разгневалась на волков Багряных Гор, не иначе. Бранд, бедный малыш, совершенно один там и, конечно, до смерти напуган, — проговорила она, расстроенно покачивая головой.

— Так пошлите побольше людей, чтобы его отыскали, — устало сказала я. Развели панику на пустом месте. — Это, конечно, похвально, что вы так заботитесь о своем волчонке, но мне нужно возвращаться. Друзья будут беспокоиться.

Фира посмотрела на меня с жалостью. Такой взгляд я наблюдала у ветеринаров, когда им нужно было сообщить владельцам животного, что его необходимо усыпить, так как надежды не осталось.

— Ты не можешь уйти. Отныне замок Рамаин — твой дом.

Я громко фыркнула.

— Что за ерунда? Вы не имеете права насильно удерживать меня!

— Тебе оказана великая честь, девочка.

Честь? О чем это она?

— И какая же? — поторопила я женщину, раздумывая, рвануть из комнаты сейчас или подождать, пока меня оставят одну.

— Ты теперь одна из нас. Волчица. Сам альфа Рэйнар обратил тебя.

Тут я, не выдержав, громко рассмеялась.

— Ну перестаньте же, наконец, — выдавила я между приступами смеха. — Я ведь все вам честно рассказала. Больше нет нужды насильно удерживать меня и придумывать разные небылицы. Если хотите, я даже помогу вам отыскать волчонка. — По выражению лица толстушки я поняла, что она ждет не этих слов, поэтому решила добавить: — Да, и вот еще что: я плохо запоминаю лица, и я абсолютно не болтлива. Я уже все забыла, клянусь! Если вы поверили в чепуху про полицию, то это все неправда. Я просто запаниковала.

Фира снова покачала головой. Глаза ее светились добротой.

— Я знаю, это большое потрясение, девочка. Я помню первых обращенных, я одна из них. И хотя это произошло тысячи полнолуний назад, память не подводит меня, поэтому я помогу тебе, не бойся. Я вижу, что ты напугана, но все будет хорошо. Тебе нужно лишь принять волчицу внутри себя, но научиться держать ее под контролем.

— Прекратите нести бред! — закричала я, взбешенная до глубины души. — Вы что тут все, с ума посходили?! Какие еще волки и оборотни? Полная чушь!

На Фиру, однако, моя вспышка гнева впечатления не произвела. Она взяла со стола маленькое зеркальце и протянула мне.

— Взгляни на свою метку. На левой ключице.

Я машинально взяла зеркало и равнодушно посмотрела в него. На обложку журнала меня бы сейчас точно не взяли: веки припухли, русые волосы растрепаны, щеки ввалились. Я наклонила зеркальце. Место около шеи слева «украшал» укус в виде полумесяца. Я осторожно дотронулась до красных следов, отчетливо выделяющихся на белой коже.

— Этот подонок и правда укусил меня? — прошептала я, все еще не веря. Теперь в памяти отчетливо всплыло все, что произошло до моего пробуждения. Ощущение вгрызающихся в нежную кожу клыков и последовавшая за этим адская боль. — И теперь этот уродливый шрам останется у меня на всю жизнь? Ну, это уже перебор! Куда он ушел? — рявкнула я, отбрасывая зеркало.

Оно, отлетев в другой конец комнаты, ударилось о стену и, жалобно звякнув, разлетелось на мелкие осколки.

— Девочка, тебе нельзя волноваться, обуздай свой гнев! — запричитала Фира, благоразумно стараясь держаться от меня на расстоянии.

Не обращая на толстушку внимания, я выскочила из комнаты и понеслась вниз по ступеням, путаясь в непривычно длинной сорочке. Я сама найду этого Рэйнара, и тогда он ответит за то, что сделал! Добежав до подножия лестницы, я в замешательстве остановилась. Где искать? Я закрыла глаза, приказав себе успокоиться. И тут моего обоняния коснулся знакомый аромат — хвоя и свежесть. Я втянула его носом и, словно ищейка, сначала пошла, а потом и побежала на запах. Да это даже лучше навигатора!

Хвойные нотки безошибочно вели меня через коридор, соединяющий башню с широким холлом замка. Я ловила на себе заинтересованные взгляды любителей изображать из себя волков. Машинально я отметила, что мне не встретилось ни одного человека в джинсах или кроссовках. Сплошь простые платья или туники с облегающими штанами.

Странно, но никто не попытался остановить меня даже тогда, когда я взлетела по каменной лестнице, устланной дорогим ковром цвета мха, и толкнула украшенные резьбой высокие двери.

В большой комнате было довольно уютно: кофейного цвета бархатные шторы на окнах гармонировали с пушистым ковром на полу. Гигантская кровать занимала четверть помещения, прячась под плотным балдахином песочного цвета. Украшенный резьбой шкаф, несколько кресел, широкий деревянный стол — все явно старинное, но сделанное на века.

Около погасшего камина стояли двое. Видимо, я прервала необычайно важный разговор. Я мрачно улыбнулась, поймав удивленный взгляд Рэйнара и презрительный той самой девицы, что отвесила мне пощечину.

— Что она здесь делает? — выплюнула блондинка. Отчего-то она была взбешена, и явно не Рэйнар был тем, на кого она злилась.

— Мне бы тоже хотелось это узнать, — сказал Рэйнар, вскинув черную бровь.

Я быстро подошла к нему и, хорошенько размахнувшись, влепила пощечину. Ввиду высокого роста Рэйнара, она пришлась большей частью на подбородок. Однако я почти со звериным восторгом увидела, что мои ногти оставили три яркие полосы на его коже.

— Теперь у тебя тоже есть уродливый шрам! — выкрикнула я. — Жаль, что не могу…

Договорить я не успела, потому что светловолосая девица не то зашипела, не то зарычала и налетела на меня, вцепившись в волосы.

— Не смей прикасаться к альфе, тварь! — завизжала она.

Не устояв на ногах, мы обе упали на пол и покатились в другой конец комнаты, вцепившись друг в друга.

— Далла! Оставь ее! — выкрикнул Рэйнар, но его предупреждение запоздало, потому что я легко вскочила и перехватила рослую девицу за талию, отбросив ее. Перелетев через всю комнату и ударившись головой о каминную полку, девица сползла на пол и затихла.

Испугавшись, что убила ее, я замерла, но тут же услышала быстрое биение ее сердца и успокоилась. С ней получилось даже легче, чем с Рэйнаром недавно. Испытывала ли я жалость? Ни капельки. Если она позволила себе распускать руки, когда я не могла дать сдачи, то сейчас я победила ее честно. Меня распирало ощущение такой дикой силы, какой я никогда до этого не обладала.

— А теперь с тобой, красавчик, — азартно прошептала я, поворачиваясь к Рэйнару. — Видишь ли, я очень не люблю, когда портят мою кожу. Я не давала разрешения себя кусать, это право нужно заслужить.

Я надвигалась на стоявшего со скучающим видом Рэйнара. Однако его внешнее спокойствие было обманчивым. Широкая грудь тяжело вздымалась и опускалась, выдавая гнев. Но мне почему-то не было страшно. Бесшабашное предвкушение азарта, предшествующее драке, полностью затопило меня. Где-то на краешке сознания мелькнула мысль, что я, абсолютно мирный человек, ни разу за свою жизнь не ввязавшийся в драку, сейчас надвигаюсь на гору мускулов с целью показать, кто здесь главный, причем делаю это вполне осознанно. Я задвинула эту мысль поглубже, пообещав себе вернуться к ней.

— Я твой альфа. Отныне ты подчиняешься мне, — лениво протянул Рэйнар, следя за мной янтарными глазами. — Преклони колено и дай клятву верности.

Я громко фыркнула, не в силах сдержать изумление. Да кем он себя возомнил? Тоже мне альфа-самец!

— А давай наоборот? — предложила я, останавливаясь от него в паре метров. — Ты преклонишь колено и попросишь прощения.

— Подчиняйся, волчица, — прорычал он, сверкая глазами.

— Ни одному мужчине в своей жизни я не подчинялась и не собираюсь начинать! — я в бешенстве сжимала и разжимала кулаки.

— Признай своего альфу!

— Или что? Как мы уже выяснили, у меня есть все шансы победить!

Я так до конца и не поняла, что произошло, но грудь Рэйнара вдруг раздулась, одежда разлетелась на клочки, и передо мной оказался черный волк размером с добрую лошадь.

Парализованная увиденным, я выпучила глаза, крик ужаса застрял где-то на выходе из горла. Вся бравада слетела с меня быстрее, чем пух с одуванчика под порывом ветра. Я попятилась к двери.

Угрожающе рыча, отчего стали видны огромные, похожие на зубцы вил, клыки, волк двинулся на меня. Густой черный мех на его загривке стоял дыбом. Не в силах отвести взгляд от этого страшилища, я неловко запнулась и растянулась на полу. Волчья морда нависла надо мной, скаля зубы. Но глаза… Эти глаза точно принадлежали Рэйнару — глянцевый застывший янтарь.

— Признаешь ли ты меня своим альфой, волчица? — услышала я низкий голос Рэйнара у себя в голове.

И хотя все во мне воспротивилось такой мысли, я с отвращением осознала, что придется подчиниться. Причем только одна часть моего «я» советовала бездумно покориться и чуть ли не ползать на брюхе перед огромным волком, прося прощения, вторая же советовала с гордостью послать его куда подальше.

— Признаю, — выдохнула я со второй попытки, решив прислушаться к первому — трусливому, как я его обозначила — внутреннему голосу.

Волк еще несколько секунд сверлил меня взглядом, потом опустил морду к им же оставленному укусу, и я почувствовала прикосновение горячего шершавого языка. Я приказала мозгу отдохнуть, почти с наслаждением проваливаясь в спасительную тьму.

— Волчица, очнись. — Мягкое похлопывание по щекам. — Очнись же, я знаю, что ты меня слышишь.

Фира была права — я прекрасно ее слышала, но не хотела покидать такую уютную целительную тьму. Здесь хотя бы не было оборотней, мечтающих меня разорвать. Не добившись никакой реакции, Фира, видимо, ушла, а мое сознание снова начало отключаться, но тут я почувствовала под носом непонятное щекотание, после чего обоняния коснулся отвратительный резкий запах, заставивший меня резко сесть и расчихаться. Я все еще была в комнате альфы и лежала прямо на его огромной кровати. Балдахин с одной стороны был откинут.

— Что это за гадость? — старательно прикрывая нос, выпалила я. В окно слева лился мутноватый свет. Значит, сейчас день. Интересно, сколько я пролежала без сознания?

— Карказон. Это растение, которое можно найти в нашем лесу, — охотно пояснила Фира, убирая вонючую траву в маленький сундучок. — Отлично помогает, чтобы привести в чувство. Ты долго была без сознания. Уж и луна успела взойти. — Я нахмурилась, еще раз посмотрев в окно. Луна? Но ведь сейчас день. — Ну как, волчица, жить будешь?

— Не называйте меня так, — простонала я. — Ведь это же все неправда. Пожалуйста, скажите, что вы актеры, замок ненастоящий, а все это — просто декорации.

Фира похлопала меня по руке.

— Ну-ну, будет, ты теперь одна из нас и этого уже не изменить. Наш альфа принял твою присягу. Так что ты теперь часть нашей стаи. Как тебя зовут, девочка?

— Аэлита, — машинально ответила я.

Полным именем я представлялась в исключительных случаях, предпочитая ему не столь тяжеловесное Ляля. По крайней мере, все друзья звали меня именно так, но Фира в их число не входила. Часть стаи, надо же такое выдумать! Я снова вспомнила огромное черное страшилище с зубами-лезвиями и передернулась.

— Какое странное имя, — проговорила она. Я только фыркнула. Не объяснять же ей, что мои родители были поклонниками одноименного фантастического романа. Вот и не верь после этого, что имя определяет судьбу. Звали бы меня Машей или Катей, сидела бы себе в палатке и дальше, расчесывая комариные укусы. Голос Фиры прервал мои философские размышления: — Я бы и рада сказать, что тебе все привиделось, потому что я вижу, как ты жаждешь услышать именно это, но чем скорее ты примешь свою сущность и привыкнешь к нашему миру, тем лучше для тебя же.

Мой взгляд задумчиво блуждал в складках песочного балдахина.

— Вашему миру? Вы это серьезно? — устало спросила я.

— Вполне. Альфа разрешил объяснить тебе кое-что. — Я еле удержалась, чтобы не фыркнуть. — Видишь ли, Бранд, тот волчонок, которого ты нашла в лесу, открыл запечатанный портал. Точнее, его открыл тот медальон, про который ты рассказывала. Бранд, маленький проказник, каким-то образом утащил его из тайника альфы и убежал в лес. Как только Далла (она мать волчонка) обнаружила пропажу сына, все волки-охотники во главе с альфой бросились на его поиски. Но вместо Бранда они нашли тебя.

Голова у меня пошла кругом. Я только и могла, что глупо хлопать ресницами.

— Вы хотите сказать, что сейчас портал закрыт? И волчонок разгуливает по моему миру?

— Быстро ухватываешь суть, — одобрительно покивала Фира. — Но нам нельзя открывать свое существование людям, иначе весь наш род окажется под угрозой. Однажды такое уже случалось. В твоем мире есть оборотни?

— Не такие, к которым вы привыкли, — ответила я, напряженно размышляя. Мозг отказывался переварить полученную информацию.

— А какие? — не отставала Фира. — Они могут навредить Бранду?

— Конечно, могут! — выпалила я, в надежде, что этот разговор передадут Рэйнару, и он сразу же откроет портал, через который я смогу вернуться домой. Я мысленно посмеялась сама над собой. Ну что за глупости лезут в голову? Я же не поверила ни единому слову из того, что наговорила Фира. Но, может быть, если я буду поддерживать их игру, то у меня получится убежать. — Там очень много людей и большинство из них враждебно настроены к диким животным. И к людям в образе животных, — добавила я, немного подумав.

Фира в ужасе прижала руки ко рту.

— Но что же делать? Смертные не должны узнать о нашем существовании! — голос ее звучал глухо.

— У вас ведь есть еще один медальон, чтобы открыть портал? — быстро спросила я.

— Нет, девочка, тогда мы бы и секунды не думали, а воспользовались им.

— И зачем же вы хранили такую опасную вещь?

— Это очень могущественный предмет и он должен храниться в центре Атарнасса, поэтому медальон и был помещен в замок Рамаин, — с гордостью пояснила Фира. — Медальон скрывает и охраняет всех нас. Давным-давно Совет альфа-вожаков обратился к могущественному волшебнику и попросил его скрыть Атарнасс завесой. Волки боялись повторения Великого Гона. — Я открыла рот, чтобы спросить, что это за Великий Гон такой, про который уже упоминал Рэйнар, но Фира подняла руку, приказывая не перебивать. — Ни один смертный не может к нам попасть и точно так же ни один волк не может выйти. Волшебник поместил охранное заклинание в медальон. Дальше ты знаешь.

Я с сомнением смотрела на Фиру. Надо же, еще и волшебников с заклинаниями приплели. Сказочка становится все интереснее.

«А превращение в волка?» — шепнул внутренний голос. Но я тут же нашла ответ и на этот вопрос — спецэффекты! Ну, конечно, почему я сразу до этого не додумалась! Хотя кому понадобилось бы ради меня устраивать весь этот дорогостоящий цирк с волками — та еще загадка.

— Но вы же говорите на моем языке! — почти прокричала я радостно. И почему эта простая мысль пришла мне в голову только сейчас? Вот они и прокололись!

Фира усмехнулась.

— Готова на что угодно, лишь бы не видеть правды? Как ты думаешь, зачем наш альфа обратил тебя? — Я пожала плечами. Не говорить же добродушной толстушке, что этот Рэйнар, похоже, любит кусать ничего не подозревающих девушек. Фира же, присев на кровать рядом со мной, продолжала: — У него не было другого выхода. Он не мог расспросить тебя о Бранде, потому что ты прибыла издалека и твой язык чужд нам. Вспомни, как ты заговорила про знахаря. Мы же не могли понять, о чем ты.

Я с недоверием прислушалась к себе. И снова это странное чувство двойственности. Будто внутри меня замерло что-то, совершенно чуждое, да еще и обладающее какими-то неизученными пока что навыками.

Закрыв глаза, я сосредоточилась и пробормотала пару фраз на русском. С этим все в порядке. Те же фразы  я попробовала проговорить на английском, но в мозгу будто вспыхнул другой язык, совершенно мне незнакомый, странно гортанный, с большим количеством каких-то «рычащих» звуков. Быть не может! Однако я попробовала несколько раз и поняла, что действительно спокойно могу болтать на совершенно незнакомом мне языке!

— А еще твой слух, зрение и обоняние обострились, — тихо продолжала Фира. — Ты стала намного сильней. Это временная сила, с которой тело свыкнется после твоего первого полнолуния.

— И я могу превратиться в волчицу прямо сейчас? — недоверчиво спросила я, открывая глаза.

— Нет, первое обращение произойдет в полнолуние, так завещала Богиня. Три восхода луны после обращения ты была в забытьи, значит,  через двадцать пять восходов ты сможешь обернуться.

Я вспомнила, как легко справилась с гигантом Рэйнаром, как нашла его же по запаху и услышала биение сердца светловолосой дылды, стоя в другом конце комнаты. Неужели все это правда? Не может быть. Скорее всего, я переела шашлыков и крепко заснула. Я со всей силы ущипнула себя за руку, громко взвизгнув. К великому сожалению, я не проснулась, зато на руке начал расползаться синяк. Начал — и пропал. Я тупо уставилась на то место, где он только что был.

— Регенерация — еще одно доказательство. Все заживает быстрее, даже самые глубокие раны. Сейчас это произошло мгновенно, потому что ты новообращенная, — охотно пояснила Фира. Казалось, ей доставляет удовольствие просвещать новичка. — Ты можешь сама убедиться. Если у тебя были какие-нибудь старые шрамы, то теперь они исчезли.

Я послушно задрала футболку и уставилась на то место, где раньше был шрам от аппендицита. Длинная уродливая отметина и правда исчезла. Я недоверчиво провела рукой по идеально гладкой коже.

— А лекарство? Есть лекарство от этой… болезни? — хрипло прошептала я.

— Это не болезнь! — отрезала Фира, поджав губы. — Это большая честь. Ты теперь бессмертна. Если, конечно, первое превращение пройдет удачно. — Увидев испуганное выражение моего лица, Фира поспешила добавить: — Не переживай, я уверена, что все будет хорошо. Я буду рядом и помогу тебе.

— Рэйнар не имел права обращать меня! — выкрикнула я жалобно, размазывая катящиеся по лицу слезы. — Я не хочу становиться волчицей! Я хочу обратно! Верните меня назад!

— Эмоциональный фон тоже нестабильный, — вздохнула Фира, доставая из кармана платья полотняный платочек и протягивая мне. — Представляешь, что с тобой будет, если смертные узнают твой секрет? Они же убьют тебя. Теперь твое место здесь, в стае альфы Рэйнара.

— Я буду скрываться! — глотая слова, выдавила я и зарыдала еще громче. — У вас же получается!

— Все не так просто. Смертных давно нет на этих землях. Много веков назад они все были истреблены.

— Вы что, их убили? — высморкавшись, прошептала я в ужасе.

Фира вздохнула.

— Оборотни обособленно жили на своих землях и не трогали смертных, но они все равно узнали об их существовании. Среди людей стали ходить слухи, что шкура оборотня дарует неуязвимость и бессмертие, поэтому они открыли охоту, не гнушаясь убивать даже волчат. Волка-оборотня ведь легко отличить по цвету глаз. У настоящего оборотня они имеют цвет от светло-желтого до янтарного. Твои тоже поменяют цвет после первого полнолуния. Так вот, люди начали охотиться на волков. Когда убийства стали происходить регулярно, альфы всех стай собрались на Совет и приняли решение дать смертным то, чего те так желали. Это было темное и страшное время, наши предки назвали его Великий Гон.

— То есть всех смертных истребили? — спросила я, мысленно оплакивая свои зеленые глаза. Это было как раз то, что я очень любила в своей внешности.

— Смертных обратили. Как и тебя. Всего один укус, и уже после первого полнолуния альфы принимали присяги в свои стаи.

— А как же дети? Что стало с детьми? — шепотом спросила я. — Ведь у смертных же наверняка были младенцы.

Фира зябко передернула плечами.

— В истории любого племени есть темные пятна. Никто бы не стал ждать, пока человеческие детеныши подрастут. Их тоже обращали, правда, никто не выжил, организмы были слишком малы и слабы. Я была свидетельницей тех жестоких времен. Я сама из обращенных, у меня есть такая же метка, как у тебя. — Мы немного помолчали, потом Фира продолжала: — Тогда же альфы истребили все серебро, утопив его в ледяных водах реки Тиорейн. Но все это было много сотен лет назад, и про события тех поистине черных дней мы можем узнать лишь из летописей, но мы все потомки истинных оборотней и обращенных смертных.

— Подождите, вы же сами сказали, что оборотни бессмертны.

— Это так. Но альфы часто вызывают друг друга на бой за право власти над племенем. Отец и мать нашего альфы погибли, приняв такие вызовы, но альфа Рэйнар вернул свое племя. Обычные волки тоже могут бросить друг другу вызов. Скоро ты поймешь, что сила имеет для нас огромное значение.

Я покачала головой, не в силах осмыслить случившееся. Все это какой-то бред воспаленного сознания! У меня же есть работа, друзья… Друзья! Что подумала Маринка, не найдя меня в палатке? Кошмар, бедная подруга! Она же будет винить себя в том, что я пропала!

— Хорошо, я поняла. У меня теперь куча бонусов: бессмертие, регенерация, сила, ловкость, зрение, нюх. А во всей этой сахарно-шоколадной истории есть хоть один минус, кроме того, что через месяц я буду выть на луну? — горько спросила я.

Фира отчего-то замялась. Я так и знала! Сейчас она скажет что-нибудь в духе «нужно питаться дохлятиной» или «есть шанс обратиться не до конца и разгуливать с волчьей головой на человеческом теле». Я напряженно ждала ответа, сцепив пальцы на руках.

— В волчьей стае все подчинено строгим законам, — осторожно начала она. — Видишь ли, если таких законов не будет, то система, по которой мы живем, просто развалится. Рэйнар наш вожак, он альфа, его приказам обязаны подчиняться все, от самого старого волка до юного волчонка. Далла его бета — вторая по значимости в стае, она советник Рэйнара и его правая рука. Есть еще Хольд, он гамма-волк, левая рука Рэйнара, с ним ты познакомишься позднее. Это правящая верхушка стаи. За непослушание ей — строгое наказание или даже смерть. — Я вздрогнула, потому что вспомнила свое «фи», брошенное в лицо Рэйнару. Фира продолжала: — Все вопросы по наказаниям выносит только альфа. Бета и гамма могут вынести обвинение, но окончательное решение за вожаком.

— А остальные волки?

— Они выполняют разные работы по замку, обеспечивая его всем необходимым. Кто-то охотится, кто-то шьет одежду, кто-то приглядывает за волчатами, кто-то работает на кухне.

— А вы?

Фира улыбнулась. На пухлых щеках вспыхнули две ямочки.

— Я смотрительница замка. И знахарка. Я одна из немногих свидетельниц давних времен, поэтому получила уважаемую должность.

— А я? — задала я наконец мучивший меня вопрос и вопросительно приподняла брови, заставляя Фиру продолжать, но она замолчала, пухлыми руками нервно перебирая кожаный пояс платья.

— Благодарю вас, госпожа Фира, за то, что объяснили новой волчице основы жизни нашей стаи, — услышала я того, чей голос меньше всего хотела слышать.

Рэйнар появился, шагнув откуда-то сбоку. Я мысленно застонала. Так он все это время был здесь и, несомненно, слышал весь разговор! То, с каким самодовольным видом Рэйнар посматривал на меня, не оставляло сомнений в том, что сейчас я узнаю нечто весьма неприятное для себя. Жаль, что в такие моменты интуиция очень редко меня подводит.

____________________________________________________

«Аэлита» (1923 г.) — фантастический роман Алексея Толстого о путешествии землян на Марс. Роман назван по имени главной героини, имя придумал сам Алексей Толстой. За основу он взял два греческих слова: «аэрос» и «литос». Первое означает «воздух», второе — «камень».

— Да, мой альфа, — Фира склонила голову и, прихватив свой сундучок с травами, практически выбежала из комнаты.

Я быстро соскочила с кровати. И почему я не сделала этого раньше?

Рэйнар прошел к стоявшему у погасшего камина большому креслу и устроился в нем, следя за мной глазами. Намереваясь последовать примеру Фиры, я направилась к дверям, поклявшись себе, что лучше лишусь головы, но не поклонюсь Рэйнару.

— Я не отпускал тебя, Лита.

Я задохнулась от возмущения.

— Меня зовут Аэлита, волк! — презрительно процедила я, поворачиваясь. — И мне никогда не требовалось разрешение кого бы то ни было, чтобы выйти из комнаты.

Он усмехнулся и лениво протянул:

— Это можно расценить как неповиновение.

Своего он добился — я замерла на месте в паре метров от него, не зная, что делать. Никто ведь не помешает ему в случае чего назначить мне наказание.

— И что? — спросила я резко, не выдержав пристального взгляда, которым он медленно скользил по моему телу. Причем предательское тело откликалось уж очень живо: соски натянули ткань футболки, а внизу живота стало покалывать. Я сложила руки на груди. — Хочешь обрисовать мне круг обязанностей?

Рэйнар не ответил, а я вдруг вспомнила, как он лизнул мое плечо до того, как я потеряла сознание. Интересно, зачем? Я машинально протянула руку и потрогала шрам. Он был чуть горячей, чем остальная кожа. Странно, почему этот шрам не затянулся, подобно всем остальным.

— Отныне ты относишься к низшей касте, Лита.

Я нахмурилась.

— Если ты о том, чтобы обслуживать тебя в постели, даже не мечтай, — надменно бросила я, глядя на красиво очерченные губы альфы. Воображение уже вовсю рисовало пикантные картинки с участием меня и Рэйнара на его огромной удобной кровати. А потом на полу перед камином. И на широком письменном столе. Черт! Это все явно оттого, что у меня давненько не было старого доброго секса. Прогоняя наваждение, я поспешно добавила: — Я сама выбираю себе любовников.

Рэйнар откинул голову и захохотал так громко, что я поморщилась. Фира была права — слух стал еще чувствительней. Отсмеявшись, Рэйнар поднялся и подошел ко мне. Двигался он необычайно легко для столь высокого и крупного мужчины. Мне пришлось закинуть голову, чтобы встретить его веселый взгляд. Все эти штучки с мужским доминированием успели мне порядком надоесть.

— Право попасть ко мне в постель нужно заслужить, — ответил Рэйнар мне моими же словами, улыбнувшись так чувственно и маняще, что я едва сдержала порыв повиснуть у него на шее. Я была противна сама себе. Оправдывалась я лишь тем, что это вытворяет вовсе не моя человеческая половина. Это волчица, будь она проклята, мечтает стать альфа-самкой! — И это точно не может быть девчонка из низшей касты.

— Рада, что могу не участвовать в этом состязании, — хмыкнула я. Если этот самодовольный павлин думает, что за его внимание я буду драться, он глубоко заблуждается. — Так что ты хотел мне сказать?

— Список своих обязанностей получишь у госпожи Фиры. Уборка, стирка, готовка — любой вид работ, какой она посчитает нужным тебе назначить.

— Это все, что ты можешь мне предложить, волк? — вызывающе спросила я. — Драить полы в твоем замке?

— А что еще ты умеешь, волчица? — в тон мне ответил Рэйнар. В его глазах плескались веселые искорки, а вот мне было вовсе не смешно. — Может быть, охотиться? Сможешь убивать и обеспечивать пищей замок?

Я прислушалась к себе и поняла, что не смогу. Не смогу видеть страх в глазах загнанного зверя, не смогу оборвать чью-то жизнь.

— Нет, — пришлось признать.

— Тогда почему ты еще здесь? — насмешливо поинтересовался Рэйнар.

— Охотники или слуги… И это все? Невелик выбор.

— Каст всего три, — терпеливо пояснил альфа. — Слуги, волки-охотники и альфа. Охотники добывают пищу и защищают стаю от опасности. Чтобы попасть в эту касту, нужно показать себя отменным бойцом и хладнокровным добытчиком, а это не всем под силу. Слуги занимаются разным трудом, но про это тебе уже говорила госпожа Фира. В касте слуг ты можешь возвыситься, если покажешь себя как послушный и старательный работник. Старшая воспитательница, старшая прачка, старшая служанка — все зависит только от тебя. Ну а с альфой может быть рядом лишь дочь альфы.

Рэйнар не упустил случая поддеть меня. Будто я мечтаю о том, чтобы залезть к нему в постель!

— А если я откажусь? Снова превратишься в страшного волка и покажешь зубы?

Рэйнар кривовато усмехнулся.

— В замке есть темница. А для волка нет хуже наказания, чем быть запертым в клетке.

Подумав, что если меня запрут, то сбежать отсюда вряд ли получится, я решила устроить сеанс показательного послушания.

— Стирка и уборка, говоришь? Что ж, это ничем не отличается от моей обычной жизни, — сказала я, поворачиваясь, чтобы уйти. Гораздо тише, помня о чутком волчьем слухе, я пробормотала любимую присказку своей бабули: — Напугал ежа голой задницей.

— Я не разрешал тебе уйти, Лита.

Скрипнув зубами от злости, я замерла.

— Что-то еще? У меня работы полно, — сказала едко.

— Ты наденешь вот это, — Рэйнар погремел перед моим носом… металлическим ошейником? И как это я сразу не заметила эту штуку у него в руке?

— И что это? — фальшиво удивилась я, разыгрывая недоумение.

— То, что поможет сдерживать твою силу.

— Я тебе не собака! — возмутилась я, снова начиная заводиться. — Давай уж сразу на цепь сажай перед миской с объедками! Что-то я не заметила, чтобы кто-то здесь носил ошейники.

— А ты будешь, — спокойно ответил Рэйнар. — Чтобы каждый волк в замке знал, что ты опасна. К тому же это вполовину ослабит твою волчью силу.

— И не мечтай! Я же сказала, что не надену его! В моем мире рабства давно нет!

— Если ты будешь вести себя достойно, я сниму ошейник, — спокойно объяснял Рэйнар, хотя по его виду можно было подумать, что все происходящее его забавляет. — Но сначала докажи, что можешь держать свою волчицу под контролем. Тебе еще предстоит ответить за ту выходку с Даллой.

— Она первая ударила меня, волк, — прошипела я. — Может, стоит для начала поучить вежливости ее?

— Я подумаю над этим, Лита, — серьезно кивнул он.

Я удивленно приподняла брови. Может быть, с этим волком будет не так уж и трудно договориться. Однако я очень часто заблуждаюсь в самых простых вещах.

— И как я уже сказала, я отказываюсь надевать этот унизительный рабский ошейник. Если тебе так хочется, чтобы я его носила, придется самому надеть его на меня, потому что я ни за какие деньги не нацеплю эту дрянь на свою шею, — путано проговорила я.

— Снова бросаешь мне вызов? — Рэйнар шагнул ближе ко мне.

Я криво усмехнулась. Если этот альфа-самец думает, что я вот так просто позволю заковать себя, то у него мозги набекрень. Приказав внутреннему волчьему голосу, который советовал соглашаться на все, заткнуть пасть, я отступила назад, приготовившись сопротивляться.

«А что будет, если он все-таки обратится в волка или накажет тебя?» — продолжал нашептывать трусливый голосок.

— Чувствую, с тобой будет много проблем, — покачал головой Рэйнар, приближаясь. Ошейник в его руках звякнул, будто соглашаясь.

Подобравшись, я хотела оттолкнуть от себя Рэйнара, но он оказался хитрее: резко наклонившись, он одной рукой рванул меня под колени и опрокинул на пол. От неожиданности я громко охнула. Ошейник защелкнулся на шее быстрее, чем я успела понять, что произошло.

— Теперь ты свободна, Лита, — издевательски бросил Рэйнар, снисходительно посматривая на меня сверху.

— Чтоб тебя черти взяли, волк! — выпалила я, мечтая, чтобы сейчас и правда откуда-нибудь появились с десяток чертей и подняли Рэйнара на свои огненные вилы. Я хотела продолжить изрыгать проклятия, но большая ладонь альфы легла поперек моего рта. Он зло сверкнул глазами.

— Будь благоразумна, если собственная жизнь тебе дорога. Я не свернул твою шею только потому, что ты еще плохо знаешь наши обычаи. Я хочу видеть покорность и уважение. Ты поняла меня? — Я сглотнула, продолжая с ненавистью смотреть на Рэйнара. Если бы я могла убивать взглядом, от него уже остался бы только прикроватный коврик в виде волчьей шкуры. Убрав руку с моего рта, Рэйнар легко поднялся. — Можешь приступать к своим обязанностям. На моей постели нужно сменить белье. И попроси Фиру показать тебе место для купания. В этом замке волки следят за чистотой.

Проглотив все известные мне проклятия и оскорбления, я поднялась и вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Грохот, раздавшийся вслед за тем, красноречиво сказал о том, что она сорвалась с петель. Не дожидаясь возмездия,  я рванула вниз по ступеням.

Добежав до середины лестницы, я остановилась и попыталась избавиться от ненавистного ошейника, но лишь сломала пару ногтей. Ногти тут же отросли, в очередной раз убедив меня, что все происходит на самом деле. Но из чего же сделан ошейник, если даже моя новообретенная сила не помогает?

Заставшая меня за бесплодными попытками снять ненавистное «украшение» Фира — она, оказывается, не ушла далеко, поджидая меня — успокаивающе что-то забормотала и отвела в свою комнатку, где напоила травяным отваром.

Она говорила, что Рэйнар вскоре одумается и снимет ошейник, что его вывело из себя мое неповиновение, ведь вожака все обязаны слушаться. То, что я могла возражать ему, взбесило надменного альфу, заставив утвердить свою власть таким вот средневековым способом.

Мне от объяснений Фиры легче не стало, я вовсю продумывала план побега. Как там говорят? Лучше быть одинокой волчицей, чем пресмыкаться перед вожаком. Хотя обычно одинокими волками становились самые слабые и неуважаемые особи стаи, мне было плевать. Я хотела лишь скинуть с себя ярмо рабства, в котором невольно оказалась.

— Ошейник бесполезно пытаться снять, девочка, — объясняла Фира, разливая по чашкам ромашковый чай. Я в это время не оставляла попыток снять «украшение». — В нем содержится малая часть серебра. Достаточная для того, чтобы держать твою силу под контролем.

— Но вы же сами сказали, что от серебра избавились еще в древности! — возмутилась я, прекращая напрасно ломать ногти.

— У каждого альфы есть стратегический запас, — Фира застенчиво пожала плечами.

— Что, ваш трусливый альфа боится, что я вызову его на бой, и он проиграет? — фыркнула я.

Смотрительница недовольно поджала губы.

— Не болтай ерунды. Ты и в первый-то раз смогла вырваться только потому, что он боялся причинить тебе вред.

— Ну конечно, — с сомнением произнесла я, залпом выпивая кружку чая.

— Он вовсе не такой зверь, каким ты его себе вообразила, — добавила Фира.

Я сочла, что благоразумней будет промолчать. Фира не дала мне возможности ни побыть одной, ни вволю поплакать, жалея себя. Она посчитала, что за три дня я выспалась на неделю вперед. Также смотрительница несколько раз упомянула, что чем быстрее я вольюсь в обычную жизнь стаи, тем быстрее привыкну к своей новой семье. Я лишь презрительно фыркала в ответ на ее рассуждения. Не нужна мне новая семья! Я хочу обратно, в свою уютную однушку, где я вольна распоряжаться своей жизнью и судьбой и не слушаться ничьих приказов!

Фира отвела меня к небольшому озеру в горах, попутно развлекая рассказами и историями о месте, где я оказалась. Я слушала ее вполуха, осматриваясь по сторонам. Оказывается, замок Рамаин примыкал к Багряным Горам, благодаря чему становился идеальным с точки зрения безопасности местом. Подобраться к нему незамеченным было просто невозможно.

К лесу, в котором меня поймали и который тоже назывался Багряным, вела извилистая горная дорога над обрывом. А свое название горы получили от цвета листвы на деревьях осенью — они становились почти красными, окрашивая подножия гор цветом крови.

Меня даже не удивило, что вместо солнца в небе разливала яркий утренний свет идеально круглая белая луна. Фира пояснила, что это произошло после Великого Гона. Солнце зашло, а на следующее утро на востоке взошла белая луна. По ночам же она имеет привычный желтый свет. Я лишь отложила этот факт в мысленную папочку под названием «подумать потом». Все-таки человек — удивительное существо, он способен подстроиться к любым обстоятельствам.

Фира с удовольствием вводила меня в курс новой жизни, пока я жесткой губкой стирала со своего тела въевшиеся следы крови и грязи. От нее я узнала, что замок Рамаин довольно большой, благодаря чему вся стая легко умещается в его помещениях. Правда, есть, так называемая, парадная половина замка и половина для слуг.

— Альфа Рэйнар пока не нашел свою ирримэ, поэтому в обязанности слуг не входит забота о его волчатах. Хотя у его отца в его возрасте уже были волчата. Правда, в живых остался лишь наш альфа.

— Что еще за ирримэ? — рассеянно спросила я, рассматривая свою руку при ярком дневном свете. Ниточки царапин, неизменные спутники работы с животными, исчезли. Идеально гладкая кожа без единого изъяна словно светилась изнутри.

— Та единственная, что есть у каждого волка, — охотно пояснила Фира.

— Единственная? Одна за всю бессмертную жизнь? — недоверчиво переспросила я.

— Лишь смерть одного из влюбленных способна освободить от данных обетов. Я тоже когда-то была ирримэ, но мой волк погиб.

— Мне очень жаль, — пробормотала я. — Но ведь вы еще можете повстречать свою любовь, — добавила оптимистично.

Фира покачала головой.

— Я уже слишком стара для этого.

Чтобы разогнать гнетущую тишину, я быстро спросила:

— И что, до того, как эта самая пара появится, волки жестко воздерживаются от, как бы это сказать, любых отношений?

Фира рассмеялась так сильно, что ее пышная грудь запрыгала в круглом вырезе платья.

— Девочка, они ведь в первую очередь мужчины.

— Так я и думала, — хмыкнула я.

— Будь осторожна, ты красивая девушки, а волки из нашей стаи будут только рады приударить за новенькой. Хорошо еще, что волчата могут родиться только у предназначенных друг другу.

— Очень удобно и не нужно волноваться по поводу отцовства, — засмеялась я. — А эта Далла, разве ваш альфа с ней не… ну, вы понимаете… — спросила я, чувствуя, как краснею.

Я отвернулась, быстро намыливаясь куском ароматного мыла, выданного Фирой. Вода была довольно холодной, но, учитывая, что после своих блужданий по лесу и проведенных после обращения нескольких дней в кровати, я не мылась, меня бы сейчас и купание в ледяной проруби не смутило. Да и повышенная температура тела, опять же, грела.

—Нет-нет, Далла в паре с Хольдом.

— С гамма-волком?

— Верно.

— А мне показалось, что она и Рэйнар довольно близки.

— Она очень привязана к нему, это верно. Какое-то время Далла даже думала, что станет ирримэ альфы Рэйнара, но Богиня, хвала ее мудрости, распорядилась иначе.

— Значит, Бранд — это сын Хольда и Даллы? — Я быстро окунулась в ледяную воду, смывая мыло, а потом посмотрела на Фиру.

Она кивнула.

— Да, пока что он единственный высокородный волчонок стаи. А у тебя кто-то остался в твоем мире? — осторожно спросила Фира.

Я вышла из воды и быстро растерлась полотенцем. Соврать или сказать правду? Поразмыслив, я решила, что ложь в данном случае мне ничего не даст. Вряд ли Фира будет настолько растрогана моей басней про оставленных дома вымышленных детей, что станет упрашивать Рэйнара отпустить меня. Я покачала головой.

— Родители трагически погибли, когда я была еще маленькой. Я их почти не помню. Меня воспитывала бабушка, но несколько лет назад не стало и ее. Был муж. Но мы разошлись. Жаль, что в моем мире нет такой штуки с предназначенными. Можно было бы не волноваться по поводу непонятных смс посреди ночи, — хмыкнула я.

— О чем ты? — Фира непонимающе нахмурилась.

— Не берите в голову.

Я влезла в простую полотняную сорочку и накинула сверху темное платье с завязками на боках. Башмаки из мягкой кожи завершили мой рабский наряд. Голову я тоже вымыла и сейчас спутанные мокрые пряди свисали сосульками. Я попыталась расчесать их пальцами. Интересно, расчески-то здесь изобрели? Словно прочитав мои мысли, Фира достала из захваченной на озеро корзиночки деревянный гребень и протянула мне. Кое-как расчесавшись, я заплела длинные волосы в косу. Подойдя к озеру, критически осмотрела свое отражение и хмыкнула. На меня смотрела незнакомка, словно сбежавшая из массовки исторического фильма.

— Он оказался слабым? — Фира уже протягивала мне кусочек вяленого мяса и краюху свежего хлеба.

Я лишь кивнула, припоминая, как нашла у своего бывшего переписку с некоей «малышкой», а потом и застукала эту самую «малышку» верхом на нем посреди своей же брачной постели. Именно поэтому в новые отношения я не стремилась. Все мужчины одинаковые, нельзя им доверять.

— Ты сильная, я сразу поняла это. По тому, как ты перенесла перерождение.

Я улыбнулась, присаживаясь рядом с Фирой, чтобы перекусить.

— Это заслуга моего мира, а не моя. Там женщины обязаны быть сильными, чтобы выжить. Кстати, вам известно, как Рэйнар собирается возвращать Бранда? — этот вопрос не давал мне покоя с того момента, как я узнала о волшебной силе медальона.

Фира передернула плечами.

— Вряд ли альфа поделится этим с нами.

— Но ведь Бранд может открыть портал самостоятельно? — настаивала я. — Как вообще работает этот медальон?

— Я не знаю, Аэлита. И тебе не советую забивать этим голову. Альфа сам найдет решение, — отрезала Фира, поджав губы. Я поняла, что расспрашивать ее не имеет смысла. Если Фира что-то и знает, уж точно не скажет об этом мне. Мы замолчали, занятые пищей. Вскоре Фира поднялась и засобиралась обратно. — Дела в замке требуют моего постоянного присутствия. — Я помогала ей сложить в корзинку оставшуюся еду. — Да и тебе нужно все показать и обозначить список обязанностей. Не бойся, Аэлита, тяжелой работой в замке занимаются волки, волчицам же остается стряпня, шитье, стирка да уборка.

— Можете называть меня Литой, — улыбнулась я. Если уж альфа решил звать меня так, это не будет его личной привилегией.

— А ты меня Фирой, но только когда никого поблизости нет, — подмигнула она. Я улыбнулась. — Обращенные должны держаться вместе.

Пока мы возвращались, мне удалось узнать еще одну неприятную для меня вещь — покидать замок и уходить в лес мне было запрещено. Видите ли, так распорядился альфа Рэйнар. Я лишь мрачно кивнула, пообещав себе удрать при первой же возможности.

В замке уже началась утренняя суета: пахло жареным мясом (и это на завтрак!), куда-то, весело переговариваясь, торопливо шли девушки с рулонами темной ткани, несколько волков-охотников несли на широких плечах туши кабана и оленя, весело вопящие детишки путались под ногами. Все вежливо здоровались с Фирой, на меня же глазели с любопытством.

— Куда мы идем? — спросила я, еле поспевая за словно катившейся по коридорам толстушкой.

— Альфа приказал сразу же найти тебе занятие, он не любит, когда слуги бездельничают. Также он велел подыскать такую работу, чтобы пришлась тебе по душе. Нам не нужны слуги, которые выполняют свои обязанности кое-как.

— Надо же, какая забота, — процедила я, входя следом за Фирой в длинную и широкую комнату с несколькими окнами в пол. Длинные столы с рулонами материи, старинные прялки и множество табуретов около окон явно говорили о том, что я попала в комнату для шитья.

— Вот, — радостно сказала Фира, преувеличенно бодро улыбаясь находящимся в комнате девушкам, которых было не менее четырех десятков. Глаза всех оттенков желтого цвета с интересом уставились на меня, хотя мне казалось, что они смотрят на мой ошейник. Я неуверенно переступила с ноги на ногу. — Девушки, это Лита, наша новенькая. Будет помогать вам.

— Я не умею шить, — краешком губ прошептала я. — Совершенно.

— Ерунда, госпожа Тильда и слепого может научить, — отмахнулась Фира.

— Хорошо, но потом не говорите, что я вас не предупреждала, — вздохнула я.

— Госпожа Фира! — гневно верещала главная швея, указывая на меня костистым пальцем. — Перед альфой вы будете отчитываться сами! Эта девчонка совершенно ни на что не годится!

Сложив руки, я стояла напротив. Остальные швеи, пряча смешки, следили за перебранкой.

— Госпожа Тильда, да что произошло? Неужели вы не смогли обучить Литу?

Фира изумленно моргала круглыми от удивления глазами.

— Обучить? Вы посмотрите, сколько ткани она испортила! — палец указал на груду негодной материи в углу комнату. — Поставьте эту неумеху на кухню мясо чистить, но только если шкура убитого зверя вам не нужна, но в моей швейной комнате чтоб ее ноги больше не было!

Я не спорила. Шить я ненавидела и не умела. У меня обе руки, по выражению моей же бабули, были левыми. Еще она говорила, что если бы я зарабатывала на жизнь шитьем, то давно бы побиралась на улице. По иронии судьбы бабуля до самой пенсии работала на швейной фабрике. Видела бы она меня сейчас — посмеялась, что ее слова угодили точно в цель.

Фира успокоила главную швею тем, что поговорит по поводу расходов на ткань с альфой, и потянула меня за руку.

— Что поделать, шить может не каждый. Может, с волчатами дело пойдет лучше, — бормотала она. Я не спорила, покорно двигаясь следом. Мне было без разницы, куда меня поставят, самое главное — переждать до вечера.

Под детскую, где резвилась малышня, отвели целую башню замка. Фира рассказывала, что волкам, которые уже обрели ирримэ, разрешено иметь не более двух волчат. Это помогает контролировать численность их не такого уж большого мира и запасы продовольствия.

— Альфы этот приказ тоже касается?

Фира посмотрела на меня, как на дуру.

— Он же альфа. И может иметь столько волчат, сколько Богиня пошлет.

Я только фыркнула. Ну конечно, в любом мире одно остается неизменным. Закон не писан для тех, кем он писан.

Мы пересекли двор и вошли наконец в детскую. Пять девушек занимались с малышами от двух до семи лет. Пахло молоком и мокрыми пеленками. Я быстро пробежалась глазами по маленьким макушкам. Пятьдесят-шестьдесят?

— Или ваш альфа не умеет считать, или его закон никто не соблюдает, — пробормотала я, наблюдая за тем, как двое пятилеток, обрадованные тем, что внимание взрослых переключилось на меня, обернулись в волчат и, рыча, принялись весело гоняться друг за другом. Одежда художественными клочками разлетелась в стороны. Теперь зато стало понятно, зачем в замке держат столько швей.

— Не так много полнолуний назад мы воевали со стаей альфы Чарана, понадобилось восполнить погибших, — грустно пояснила Фира.

К нам уже спешила одна из нянь, представившаяся Кьярой. Передав меня с рук на руки, Фира ушла. Однако ей пришлось вернуться за мной через час. Итогом моей воспитательской деятельности стала массовая драка среди воспитанников, причем началось все из-за банального «дай посмотреть свой ошейник». Следом за одним любопытным потянулись другие, не менее любопытные, в результате мне пришлось залезть чуть ли не на шкаф, прячась от цепких ручонок. Униматься детишки никак не желали, а потом, словно по команде, обернулись в волчат и затеяли массовую потасовку. Самые маленькие от страха тут же наделали большие лужи, а еще часть начала завывать так истошно, что мне невольно захотелось подхватить этот вой.

— И что мне с тобой делать? — раздраженно спросила Фира, когда мы выбрались из филиала ада, как я мысленно окрестила детскую. — Чем ты занималась у себя дома?

Я задумалась. Вряд ли у меня получится объяснить, что делает секретарь директора.

— Я неплохо умею обращаться с животными, — вспомнив о своей волонтерской деятельности, ответила я.

— Только не шути так при альфе, иначе у тебя могут быть проблемы, — сурово сказала Фира.

— Я помогала попавшим в беду животным, — упрямо повторила я. — Я и Бранду хотела помочь.

Однако Фира сделала вид, что не услышала.

— Раз ты ничего не умеешь, прачек у нас предостаточно, а на готовку я и сама тебя не поставлю, будешь заниматься уборкой. Замок большой, его и за сто лет не перемоешь.

Я лишь пожала плечами. Уборка так уборка. В одной из комнат замка, заваленных разным хозяйственным хламом, Фира отыскала мне ведро, показав, что набрать воду можно из колодца во дворе замка. Вручив мне тряпку и наказав вымыть пол в главном зале, она укатилась по своим делам, ворча, что ей еще нужно обсудить с альфой убытки, причиненные моим неумелым шитьем.

Дождавшись, когда круглая фигура скроется в дверях, я оглянулась по сторонам и, убедившись, что за мной никто не следит, решительно направилась к воротам. Моя бабуля всегда говорила: «Когда прешь напролом, главное правило — при с каменным лицом, как будто имеешь на это полное право». Поэтому я вскинула голову и зашагала к воротам. Однако моей бравады хватило ровно до того момента, пока я не увидела двух волков-охранников, расхаживающих по крепостной стене ворот с арбалетами наперевес. И хотя ворота были открыты, а за ними меня ожидало подобие свободы, я не рискнула сломя голову бежать. Вряд ли чудесная волчья регенерация поможет от прошившей тело насквозь арбалетной стрелы. А я почему-то не сомневалась, что Рэйнар отдал приказ стрелять на поражение, если я попытаюсь сбежать.

Я несколько минут сверлила взглядом открытые ворота и вожделенную горную дорогу за ними, а потом поплелась обратно к колодцу. При дневном свете не стоило и пытаться убежать. Сначала надо разнюхать, в какое время открываются и закрываются ворота, да и неплохо бы втереться в доверие к кому-нибудь, кто поможет мне. Хотя если все здесь так по-собачьи преданны Рэйнару, как Фира, о помощи можно забыть. Нет, придется действовать в одиночку. Вот только как бы избавиться от ошейника?

Я задумалась, машинально проворачивая рукоятку и поднимая на цепи наполненное ведро. Теперь и водопровод  казался мне одним из чудес света. Интересно, а в туалет они здесь куда ходят? Ведь не в лес же каждый раз бегают?

— Тебе помочь, малышка? — Я вздрогнула от неожиданности, услышав за плечом приятный баритон с игривыми нотками. Голос принадлежал высокому светловолосому мужчине, что стоял, прислонившись к опорам, поддерживающим крышу колодца. Одет в тунику и обтягивающие штаны — значит, передо мной еще один волк-охотник.

— Если не отстанешь, помощь понадобится тебе, — грубо буркнула я, поднимая ведро и направляясь с ним в замок. Приятным бонусом стало вытянувшееся от удивления лицо охотника.

Главный зал встретил меня тишиной и полумраком. Хотя моего зрения теперь хватило бы, чтобы найти черную кошку в абсолютно темной комнате. Грохнув ведро на пол, я приступила к уборке. Постепенно зал начал заполняться другими служанками. Одни скребли два гигантских очага, отчищая их от копоти, другие вешали на окна богатые портьеры винного цвета. Учитывая, что окна были в пол, а портьеры несколько метров в длину, задачка предстояла не из легких.

На меня другие служанки косились опасливо и вообще старались держаться на расстоянии. Во второй половине дня в зале начали появляться охотники. Они пили пиво, которое им подносили молоденькие служанки, закусывая вяленым мясом. Хорошо еще, что того светловолосого, которому я нагрубила, среди них не было.

— Я всегда знала, что Золушке было нелегко, но ей хотя бы из дома выйти позволяли, — зло бубнила я, натирая бесконечный каменный пол. Ветхая ткань, которой я орудовала, расползалась под моими пальцами. А может быть, все дело было в силе волчицы.

Я в раздражении почесала шею. Ошейник почти не ощущался, но сам факт его наличия доводил до бешенства. Платье пришлось подоткнуть, чтобы не мешало работе, из-за чего, ползая по каменному полу, я уже содрала колени. Стоило встать, как ранки тут же исчезали, но мне доставляло какое-то мазохистское удовольствие испытывать боль — она поддерживала ненависть к альфе. Радовало лишь, что холодный камень помогал остудить сжигающий меня жар. К тому, что температура тела у меня теперь выше, чем у обычного человека, еще предстояло привыкнуть.

— Опять разговариваешь сама с собой? — добродушно спросила Фира, ставя на стол неизменную корзиночку. На этот раз в ней обнаружилось рукоделие.

— У меня здесь нет друзей, — отрезала я.

И это было правдой. В каком бы углу зала я не оказывалась, вокруг меня образовывалась этакая мертвая зона.

— Все приходит со временем. — Фира не обиделась на мой тон. Она вообще, казалось, обладала неисчерпаемым запасом терпения и доброты. — Они просто боятся, ведь новообращенных здесь не было уже очень-очень давно. Но скоро они привыкнут, не переживай.

— У меня полно других поводов для переживаний, — пробормотала я, обмакивая ветошь в ведро с водой и с силой бросая мокрую тряпку на пол.

Сказать кому — не поверят. Попасть в другой мир и стать волчицей только для того, чтобы оказаться рабыней, которой может помыкать кто угодно! Видимо, все мое везение осталось дома.

Проведя за натиранием полов гигантского главного зала несколько бесконечных часов, я была зла и снова голодна! Теперь понятно, откуда пошло выражение «волчий голод». Зла же потому, что подслушала несколько разговоров, из которых сделала неутешительные для себя выводы — весь замок хорошо охраняется, а подъемный мост на ночь поднимают! Хотя это вряд ли остановит меня. Я все равно убегу, черт их всех дери!

— Ты слышишь меня, Лита? — как сквозь вату донесся голос Фиры.

— А? — очнулась я, переведя взгляд на толстушку.

— Странное дело, у новообращенных слух обычно острее, — засмеялась она. — Пойдем, вымоешь руки и будешь прислуживать за столом.

— Я еще и еду должна разносить?

Я с удивлением обернулась и заметила, что в зале уже яблоку негде упасть.

— Да, альфа приказал, чтобы ты прислуживала за высоким столом этим вечером.

— А если я откажусь?

— Лучше этого не делать, — нахмурилась Фира.

Что ж, этот волк определенно решил тыкать меня носом, показывая мне мое место в этом мире. Однако пришлось стиснуть зубы и последовать за Фирой на просторную кухню с двумя ревущими очагами, в которых запекались туши кабанов. Работа на какую-то секунду замерла, потому что все присутствующие обернулись, потянув носом.

— Госпожа Ингрид, это Лита, наша новенькая, она будет прислуживать альфе сегодня, — пояснила Фира, указывая на здоровенную тетку, крутившую одну из запекавшихся на вертеле туш. — Лита, это госпожа Ингрид, главная кухарка замка.

Сказав, что ей надо проследить, как накрывают столы, Фира ушла. Я сразу почувствовала себя неуютно, особенно под взглядами, которые на меня бросали молоденькие кухарки и поварята. Я тоже не спешила никому улыбаться. Рыжеволосая Ингрид окинула меня тяжелым взглядом и кивнула.

— Вымой руки вон в том чане, — она мотнула головой влево. — И надень чистый передник. Сейчас я сниму мясо с огня и можно подавать. За ужином альфа пьет вино, поэтому, как только его кубок опустеет, не забывай подливать. Наполни кувшин из той бочки, — кивок головой вправо.

Я все сделала так, как говорила Ингрид, мечтая разбить кувшин о голову Рэйнара. Наконец на поднос была водружена наполненная порезанным мясом тарелка. На гарнир было что-то, отдаленно напоминающее картошку. Запах вызвал у меня острую тоску по дому и чувство голода. А вот овощи волки, похоже, не жаловали. По крайней мере, я ничего похожего не заметила. Я взяла поднос с одной большой порцией и, толкнув плечом дверь, вышла в зал.

Вдоль стен уже расставили длинные столы и лавки. Кастовость соблюдалась даже здесь — слуги, не занятые готовкой и обслуживанием столов, ужинали почти у дверей. Далее, на небольшом возвышении, за столами расположились волки-охотники. Я определила это по их неизменным туникам, облегающим штанам и подвескам в виде клыков. Все молодые, стройные, как на подбор. В моем городке столько молодежи сразу можно было увидеть разве что на каком-нибудь спортивном празднике. Фира объяснила мне, что волки достигают полной зрелости к тридцати пяти годам, после чего старение пркращается. Фира была обращена уже будучи старше. Получается, что и кухарка тоже.

Занятая размышлениями, я двигалась машинально. Но вот взгляд скользнул по сидящей на возвышении троице. Их стол был устлан белейшей скатертью, а обитые бархатом кресла, на которых они восседали, явно были мягче, чем лавки ужинающих внизу волков.

Янтарные глаза сидевшего по центру стола Рэйнара тут же выхватили меня, продвигающуюся к столу. Уголки красивых губ чуть приподнялись в улыбке.

Сидевшая по правую руку от него Далла, в чрезвычайно шедшем к ее светлым волосам голубом платье, о чем-то яростно спорила с устроившимся слева от альфы светловолосым мужчиной. Я мысленно застонала. Да это ведь тот самый тип, что предлагал мне помощь у колодца! Видимо, это и есть Хольд, гамма-волк. Вот только сейчас он переоделся в ржавого цвета тунику и коричневые штаны. Черт, в следующий раз надо быть аккуратнее в выражениях при общении с незнакомыми волками.

Я снова посмотрела на Рэйнара, он и не думал отводить взгляд, насмешливо следя за мной. Значит, он еще и насмехается над моим положением рабыни! Ноги сразу же стали какими-то деревянными, и я чуть запнулась, расплескав вино из кувшина. Чтоб его! Приказав себе успокоиться, я опустила глаза вниз, чтобы без происшествий добраться до высокого стола.

Когда я подошла ближе, оказалось, что предметом обсуждений являюсь я сама. Жаль, что из-за стоявшего в зале гула голосов мне не удалось расслышать начала беседы.

— Так это и есть наша новая волчица, — широко улыбнулся блондин, пока я ставила перед Рэйнаром тарелку. Как только тарелка оказались перед альфой, откуда-то нарисовались еще две служанки и поставили перед бетой и гаммой их ужин. Так значит, я еще и персональная рабыня Рэйнара на этот вечер!

Видимо, Хольд ожидал от меня какой-то реакции, но я промолчала.

— Эй, ты что, язык себе откусила? — резко бросила Далла.

Я, даже не пытаясь скрыть отвращения, посмотрела на нее. Жаль, что на волках все быстро заживает, и у нее не осталось даже маленького синяка после близкого знакомства с каминной полкой.

— Угу, и съела его на ужин. И твоим закушу, если не отстанешь, — весело пообещала я, хотя больше всего мне хотелось вцепиться в белокурые волосы волчицы и оттаскать ее как следует.

Хольд расхохотался так громко, что затих даже шум за нижними столами.

— Дерзкая девчонка, — весело сказал он. Очевидно, он не злопамятный, и на том спасибо.

— Да как ты… — взвилась волчица, но тихий голос Рэйнара прервал ее.

— Далла, Хольд, я не намерен терпеть ссоры за ужином, — напомнил альфа.

По его тону нельзя было сказать, взбешен он или нет моими словами. Однако волки тут же уткнулись в свои тарелки, правда Далла пробормотала что-то, отдаленно напоминающее «собачий ошейник». Удивительно, как одно лишь слово альфы заставило их забыть про меня. Вот это дрессура! Однако если Рэйнар ждет и от меня подобного раболепия, его ждет разочарование. Я мрачно улыбнулась, а потом поймала удивленные взгляды служанок. Они с вытаращенными от ужаса глазами взирали на меня. Я пожала плечами.

С кувшином в руках, как заправский официант, я встала позади Рэйнара, переминаясь с ноги на ногу. Однако глаза против воли скользили по его широким плечам и мускулистой спине. Мощные руки Рэйнара легко могли бы переломить хребет и медведю. Длинные темные волосы волнистой гривой спускались до самых лопаток. Черная туника из матовой ткани и черные штаны обрисовывали каждый мускул совершенного тела. Я тихо вздохнула и покачала головой, поймав себя на мысли, что беззастенчиво пялюсь на него. Да что со мной такое? Во всем виновата его внешность. Он и правда самый красивый мужчина из всех виденных мною.

Троица ужинала в молчании. Наконец, когда с едой было покончено и альфа со своими замами, как я их окрестила, сконцентрировали внимание на напитках, они заговорили о делах. Я подобралась, стараясь не пропустить ни слова.

— Ты подумал над нашим предложением, Рэйнар? — Хольд широко улыбнулся. Белоснежные зубы, горчичного цвета глаза, светлые волосы и будто сияющая кожа — ему бы в рекламу зубной пасты.

— Подумал, и мой ответ прежний — этому не бывать, — мрачно отрезал Рэйнар.

— Но как же мой волчонок, альфа? — прошептала Далла. В ее голосе было столько боли, что мне даже стало жаль бету. — Хоть в нем и сильная кровь, но ведь он там совсем один. Да у меня кусок в горло не лезет, как подумаю, какие опасности его поджидают. — Тут Далла малость перегнула, потому что тарелку свою она чуть ли не вылизала. — Ты же сам сказал, что там полно смертных, мечтающих его убить. К тому же он обратился впервые, да еще и ранен. Представить невозможно, как он напуган.

Я напряглась. Ага, значит мой разговор с Фирой стал достоянием общественности, как я и подозревала.

— Мы найдем другой способ, — прорычал Рэйнар, а мне стало интересно, против чего он так возражает. — Его рана, я уверен, уже зажила.

— Мой альфа, я не хотел портить тебе аппетит, — промямлил Хольд, почесав нос, — но сейчас просто обязан сказать. Не дождавшись от Рэйнара никакой реакции, гамма-волк продолжал: — Я был на границе Скальных земель…

— Как поживает твоя сестра?

— Я рад, что она обрела своего волка. Жалею лишь, что он из стаи альфы Чарана, но мы не выбираем свою судьбу.

— Если бы мы не вступали в браки с волками из других стай, то пришлось бы, как смертным в древности, сестрам выходить за своих братьев. И тогда бы тебе житья не было. Радуйся, что сестра далеко, — хмыкнул Рэйнар.

Хольд дернул плечом.

— Да, мой альфа, но я хотел сказать не об этом. Альфа Чаран уже знает о том, что амулет утерян. Он в бешенстве и грозится пойти войной.

— И откуда стая Чарана это узнала, ведь все случилось лишь три луны назад? — Стоя сзади, я заметила, как напряглись мышцы плеч Рэйнара.

Хольд развел руками.

— Я был с племянниками, когда пришел Ард, спутник жизни моей сестры. Он был на охоте и с порога выкрикнул эту новость, когда вернулся, и только потом заметил меня. Я сразу же отправился обратно, чтобы рассказать тебе, а тут такие новости о Бранде.

Я, стараясь не пропустить ни слова, лишь покачала головой. Либо Хольд самый равнодушный родитель, либо он высокого мнения о своем сынишке и считает, что тому ничего не грозит. Хотя, учитывая поведение гамма-волка у колодца, я была склонна верить в первое.

— Может быть, наша новая рабыня в курсе? — язвительно вставила Далла.

Я возмущенно фыркнула. Послушать ее, так сейчас на меня свалят все беды этой стаи за последнюю сотню лет! Одновременно меня очень заинтересовала информация о том, что где-то есть и другие волчьи стаи.

— Не говори чушь, она переродилась этим утром, — рыкнул Рэйнар.

— В замке Рамаин есть лазутчик, — не вижу иного объяснения, — развел руками Хольд.

— Или у девчонки есть сообщник, — снова встряла Далла. — Вдруг он скрылся в лесу, а мы не смогли его обнаружить?

— Тогда возьми охотников и после ужина прочеши лес, — приказал Рэйнар. Мне показалось, что он хочет просто чем-нибудь занять Даллу. По-видимому, она расценила этот приказ также, потому что досадливо поморщилась. — Скорее всего, зарево от молний видели не только мы. А так как их было восемь, в курсе не только Чаран, но и вообще все стаи. — Рэйнар сжал кубок так сильно, что побелели костяшки длинных пальцев. — Хольд, что еще ты слышал?

— У альфы Чарана старшая дочь на выданье. Она вошла в возраст, когда пора бы уже заводить волчат.

— Ты не хуже меня знаешь, что так просто это не работает, — Рэйнар забарабанил пальцами по столу. — Сильно сомневаюсь, что дочь Чарана окажется именно моей ирримэ. Я видел ее однажды, еще когда был волчонком.

Повисла пауза.

— И? — поторопил Хольд.

— Довольно надменное создание.

— Мой альфа, но в словах Хольда есть смысл, — быстро заговорила Далла, положив свою руку поверх правой руки Рэйнара. Я следила за этой рукой, испытывая смутное желание откусить ее. — Я слышала, что дочери других альф тоже вошли в возраст. Сила истинной ирримэ поможет нам.

— Мы уже обсуждали это. И я сказал — нет.

— Но так мы сможем остановить войну! Нам необходим крепкий союз с другой стаей! — Хольд стукнул кулаком по столу. Кубки, звякнув, подпрыгнули. — А Чаран не оставит своих притязаний на замок Рамаин, он у него, словно бельмо на глазу!

— Успокойся, волк, — проворчал Рэйнар, опрокидывая содержимое кубка. Альфа сделал знак пальцем, но я осталась на месте, не понимая, чего он хочет. — Вина, волчица, — повернулся он, кивая на свой кубок.

Мне захотелось вылить вино ему на голову, а никак не в кубок, но я сдержалась. Подойдя ближе, я наклонила графин, но сделала это слишком резко, вино перелилось через край кубка. Красное пятно тут же расползлось по белому полотну скатерти. Далла проворчала что-то о косоруких рабынях, а Рэйнар метнул на меня недовольный взгляд.

— Убери это, Лита. — Сжав губы, я взяла одну из лежавших на столе тканевых салфеток и преувеличенно медленно начала промокать винное пятно. — Далла, Хольд, прочешите лес. Если найдете шпионов Чарана, у нас полно свободных клеток.

— А как насчет нашего предложения? — снова завел гамма-волк.

— Я дам ответ. Но мне нужно подумать, — недовольно проговорил Рэйнар.

— Чем дольше ты думаешь, мой альфа, тем большей опасности подвергается вся наша стая! Уверен, что Чаран уже отправил своих послов к другим альфам! — Хольд в бешенстве сверкнул глазами.

— Я знаю свои обязанности, Хольд, пора бы и тебе знать свои.

В словах Рэйнара не было угрозы, но бета и гамма кивнули и бросились выполнять приказ вожака. Рэйнар в задумчивости гладил пальцами высокую ножку кубка.

— Что-нибудь еще? — процедила я ему в ухо, чтобы напомнить о себе. Получилось уж очень язвительно.

— Да, останься, — бросил он, одарив меня таким взглядом, от которого закипела кровь. — Мне нравится твоя покорность, Лита. Именно так должны вести себя слуги. Далла! — звучно крикнул Рэйнар через весь зал.

Волчица вернулась с такой скоростью, словно Рэйнар ей мешок золота пообещал.

— Да, мой альфа?

— Я заметил некоторое напряжение между тобой и Литой, — медленно заговорил Рэйнар, откидываясь в кресле. Я нахмурилась. Какую еще гадость он придумал? По бесстрастному лицу альфы невозможно было ничего прочитать. —  Как я уже говорил, мне не нужны ссоры в замке. Волки этой стаи живут в мире. Лита, ты попросишь прощения у Даллы…

— Еще чего! — гневно фыркнула я, сложив на груди руки.

По лицу светловолосой дылды разлилась ядовитая улыбочка.

— Ты попросишь прощения за то, что ударила Даллу, — сказал Рэйнар так, будто и не услышал моего возгласа. — Далла, но сначала ты попросишь прощения у Литы за ту пощечину.

Выражение лица беты вытянулось от изумления. Я едва сдержала смех. Однако волчица быстро взяла себя в руки. Видимо, Фира говорила правду: слово Рэйнара — закон.

— Да, мой альфа, — покорно склонила голову Далла и перевела взгляд светлых глаз на меня: — Прости, — еле выдавила она.

Конечно же, раскаяния в ее голосе не услышал бы и человек с сильно развитым воображением.

— Теперь ты, Лита, — лениво протянул Рэйнар.

Я несколько раз сжала и разжала кулаки. Чертов волк!

— Прости, Далла, за то, что встала у меня на пути. Я хотела избить вовсе не тебя.

Волчица вспыхнула, прищурив прозрачные желтые глаза. Я мысленно выругалась. Ну почему я не умею сдержать свой язык, когда это необходимо?

Рэйнар притворно вздохнул.

— Надеюсь, теперь в моем замке будет царить покой. — Мы с Даллой обменялись далекими от взаимной симпатии взглядами. — Можешь идти, Далла. А ты, — Рэйнар мазнул взглядом по мне, — приготовь мне ванну.

— Что, прости? — мне показалось, что я ослышалась. Мало того, что я драила чертов пол почти половину дня, потом стояла с кувшином наизготовку, а теперь еще должна и таскать ведра с водой по лестницам! Желудок, словно подтверждая мое возмущение, немедленно заурчал. Я покраснела, уверенная, что Рэйнар это слышал. Однако он не подал и виду, потягивая вино.

— Волки моей стаи купаются в озере в горах, но я предпочитаю горячую воду. Госпожа Фира объяснит тебе, где взять все необходимое.

Я крепко стиснула зубы, чтобы не наговорить грубостей и развернулась, чтобы отправиться на поиски Фиры, как снова услышала его голос:

— Лита.

— Да?

— Чуть не забыл — попроси у госпожи Фиры мыло из трав. Ты поможешь мне искупаться.

— Конечно,  травяное мыло, как я могла забыть, — я выдавила улыбку, донельзя возмущенная его наглостью.

— Ты можешь идти, — весело добавил Рэйнар.

Я рванула через зал, боясь не справиться с искушением и наговорить гадостей Рэйнару. Помочь ему искупаться! Надо же такое придумать! Я вбежала в кухню, грохнув поднос на стол.

— Осторожнее с посудой, волчица, — пробасила Ингрид, замешивавшая тесто в большой кадке. Ее массивные руки были по локоть в муке.

— Простите, — сказала я, — не могу привыкнуть к своей силе.

Хорошо, что можно прикрыться силой, хоть на что-то это превращение сгодилось. Кухарка понимающе хмыкнула.

— Помню, когда меня обратили, я свой дом по камешку разнесла. Муж от меня как сбежал, так я его больше и не видела.

— Вы хотя бы из этого мира, — пробормотала я.

— А что толку? Рождена-то я была не на луну выть. Но я не жалуюсь, — поспешно добавила она. — Там была простой крестьянкой, а здесь главная кухарка замка. Ты тоже привыкнешь.

Меня уже все порядком достали своими прогнозами, да взбунтовавшийся желудок снова напомнил о себе.

— Возьми тарелку, для тебя на огне держу.

Ингрид кивнула в сторону очага, где с краю и правда стояла тарелка, наполненная мясом. У меня на глаза набежали слезы. Приятно, когда кто-то о тебе заботится.

— Спасибо, но мне некогда есть. Альфа приказал подготовить ему ванну, — с отвращением сказала я.

— Успеешь, до того как Фира придет.

Я решила воспользоваться советом Ингрид, и к тому времени, как появилась Фира, голод был утолен, отчего глаза слипались. А ведь я намеревалась попробовать бежать сегодня ночью! Я сидела, смотрела в огонь и сдерживала зевоту.

— Вот ты где! Альфа сказал, что ты будешь ему прислуживать при купании, — Фира была полна энергии. И как ей только это удается?

— Угу. Где мне нагреть воду? — обреченно спросила я, представив, как таскаю вверх—вниз по лестницам тяжеленные ведра с водой. Сколько их потребуется, чтобы Рэйнар смог вымыться?

— Все уже готово. Полотенца и мыло в комнате рядом со спальней альфы.

— То есть не придется таскать воду? — Я все никак не могла поверить в то, что Рэйнар упустил такой способ поиздеваться надо мной.

Фира засмеялась.

— Конечно, нет, с чего ты взяла? Для этого есть волки, я же говорила, что тяжелую работу выполняют они. Иди же, альфа ждать не любит.

Я кивнула и отправилась наверх. Вспомнила картина «Купание красного коня», которую я мысленно переименовала в «Купание черного волка». Постучав в неприметную дверцу слева от покоев альфы, я вошла.

— Заставляешь себя ждать, волчица, — протянул он, оборачиваясь.

Я удивленно вскинула брови, почувствовав, как щеки заливает яркий румянец. И вовсе не от жара, поднимавшегося от большой каменной ванны посреди комнаты, а от вида совершенно обнаженного Рэйнара, который без малейшего смущения стоял напротив меня.