Мой забытый огонёк, или Ёжка гадает под ёлкой

Этот странный сон я видела в декабре из года в год. Иногда в начале месяца, иногда и в середине, реже в конце. Не помогали ни заговоры, ни особенные снадобья, ни даже ловцы снов, в которые я вплетала собственное колдовство.
Сон всё равно являлся.
Я видела свою спальню со стороны. Во времена, когда она была еще детской. Я – совсем еще кроха – спала в кроватке с пологом. А рядом стоял бородатый мужчина в одеянии до пола. Смотрел недобро, о чем-то раздумывая.
- Зря ты, Яга, мне отказала, - говорил он, наконец. И наклонялся ко мне ближе. – Придется заплатить. Наша кровь смешается. Мой внук и твоя внучка породят общего потомка. Так или иначе тебе придется со мной породниться.
- Не будет этого! Никогда! – в комнату неизменно врывалась бабушка. Еще не седая. С метлой в руке. – Пшел вон, Казимир! – она кидала под ноги бородачу горсть черного порошка, и незваный гость… сгорал в огне. В один миг.
Я просыпалась, начинала испуганно реветь.
- Это сон, Сашенька, - убеждала бабушка, садясь на край кровати. – Просто плохой сон.
Но в комнате тут же звучал насмешливый мужской голос:
- Ничего не кончилось. И не кончится, пока не сбудется моё желание, Яга…
Я начинала реветь еще громче, не реагируя на попытки бабушки меня успокоить…
 
****
- Осталась одна ночь…
Я сидела на постели в спальне, где горели лишь три свечи, смотрела не темный проем окна и никак не могла заставить себя лечь спать. На календаре значилось тридцатое декабря, а странный сон так до сих пор не приснился. Стало быть, явится нынешней ночью. Иначе никак. Завтра-то в доме никто спать не будет. Соберется вся семья за праздничным столом, чтобы встретить Новый год.
В дверь постучали.
- Войдите! – крикнула я, поправляя край домашнего платья.
Это Наташа – моя горничная. Но с ногами на показ сидеть всё равно не следует.
- Прошу прощения, барышня, - пробормотала та, заходя бочком. Получилось неуклюже. Бедра у Наташи просто необъятные. – Вам письмецо принесли. Очень просили передать.
Лицо у дурехи засияло. Но я скривилась.
- Брось в камин.
- Как? – Наташины глаза округлись. – Но господин Николай такой… та-акой… - она сложила ладони домиком. Фразу не закончила, но было очевидно, что она восхищается графом Устиновым.
- Брось в камин, - повторила я. – И даже не смей распечатывать.
- За кого вы меня принимаете, барышня… - пробурчала Наташа обиженно. И ушла. Но письмо, нахалка такая, оставила на туалетном столике. Посчитала, что у меня очередная блажь, и к утру я обязательно передумаю.
Я же тяжко вздохнула и повалилась на подушки.
Нет, не передумаю. Мне совершенно неинтересно, что там пишет граф Николай. И так всё понятно. Надеется на благосклонность. Слуги знают, что вообще-то неприлично передавать подобные послания. Но все в доме закрывают глаза. Даже папенька. Вся семья не теряет надежды выдать меня хоть за графа Николая, хоть за кого-то другого, кого я сочту достойным. Не будь мы особенной семьей, папенька давно бы притащил меня к алтарю за косы. Но приходилось ждать и терпеть момента, когда я одобрю-таки очередного кандидата в мужья.
Хотя нет, не так. Нужно сказать иначе. Папенька действовал бы жестко, не будь у нас бабушки Яги – колдуньи, последние годы живущей в лесу. И не будь я тоже колдуньей – следующей Ягой. Попробовал бы папенька выдать меня за кого-то силой! До алтаря бы даже близко не дотащил. Обзавелся бы бараньими рожками и копытцами! А жених бы и вовсе сгинул. Нашли бы лет через сто в каком-нибудь шкафу.
На самом деле бабушку официально звали, конечно же, не Ягой, а Алевтиной Владимировной Чернышовой, в девичестве Разумовской. Яга – это только в кругу семьи. Из-за дара, что передавался через поколение кому-то из женщин. Я же значилась в документах Александрой Даниловной Чернышевой. Домашние за глаза использовали прозвище Ёжка. Я, признаться, не обижалась. Да, Ёжка. И что с того?
- Забыли бы вы меня, граф Николай, - пробормотала я печально. – Только проблемы создаете на ровном месте. Родня надеется, а мне одно расстройство.
Вот бы организовать упрямому графу отворот, если его чувства вообще искренни. Но бабушка давным-давно внушила мне, что колдовство и чувства – вещи совершенно несовместимые. Нарушишь незыблемое правило, жди беды.
- Придется вам потерпеть, дорогие родственники, меня – старую деву, - добавила я и горько усмехнулась.
Нет, так меня в глаза пока никто не звал. Но шепотки раздавались за спиной всё чаще. Подумать только, уж двадцать три года, а всё незамужняя! Даже Наденька, которая младше на четыре года, уже не просто жена, а будущая мать. Завтра сестры устроят балаган. И старшая, и две младшие. Будут обсуждать кандидатов в женихи. А особенно графа Николая.
Только бы выдержать натиск! Только бы никому ничего не наколдовать!
- Спать пора… - сказала я сама себе.
От особенного сна никуда не деться. Всё равно приснится. Даже если лягу завтра днем. А бодрствовать еще полтора суток – это чересчур.
- Всё не по-настоящему, - напомнила я себе.
Бабушка клялась, что сон – это игры моего собственного разума. Никаких Казимиров из моей детской она никогда не прогоняла. И вообще с подозрительными бородачами знакома не была. Но как бы я ни старалась разобраться в причинах повторяющего сна, ничего не получалось.
Так или иначе я знала, что мне приснится. И была к этому готова.
Вот только…
В этот раз всё неожиданно пошло по-другому…

Странный сон принял меня в объятия, однако оказался не тем, к которому готовилась.
Я стояла посреди зала, в котором родители принимали гостей, а зимой наряжали огромную ель. Шел снег. Прямо в помещении. Он ложился на волосы и плечи. Но вовсе не это казалось странным.
- Ты должна всё забыть, Саша! – мои щеки обхватили чьи-то ладони. Кажется, бабушкины, но я не была уверена. – Это всё происки Казимира. Гад проклятый нашел лазейку!
- Неправда… - шептали губы.
- Юных дурочек легко ввести в заблуждение. Смотри на меня, Александра! Не смей отводить взгляд!
Да, теперь я точно видела бабушкино лицо. Она принялась шептать заклятие, держа меня уже за плечи. Такой бледной и испуганной я ее еще не видела. А мне… Мне было ужасно горько, но я уже не понимала, почему…
А под конец безумного сновидения я увидела черноволосого мальчика лет двенадцати. Он сидел на полу всё в том же зале у наряженной ели.
- Я победил! – воскликнул он радостно. – Ты проиграла, Ёжка!
…Я села будто от толчка. Свечи не горели, за окном господствовала тьма. Утро и не думало наступать.
- Ну и сон. Бррр… - я поежилась и поднялась с постели.
Зажгла лампу и разглядела, наконец, циферблат на стене. Часы показывали двадцать минут третьего. Еще глубока ночь. Прелестно.
И вдруг накатила та-акая грусть, что хоть вой. Я даже объяснить не могла, что на меня нашло. В странном сне ли дело или в чем-то другом. Взгляд остановился на письме графа Николая, оставленном нахалкой Наташей. Нет, я не собиралась его вскрывать и читать. Но сердце кольнул острый шип. Стало себя ужасно жаль. Ведь, правда. И сестры, и все подружки-ровесницы замужем. Я одна остаюсь в девках. И не потому, что не сватаются. Сама нос ворочу от всех кандидатов.
Почему?
У меня не было четкого ответа. В каждом новом ухажере я видела исключительно недостатки. Сердце и не думало ёкать. Матушка твердила, что чувства – не обязательный атрибут брака. Главное, чтобы муж был заботливым и состоятельным. Остальное приложится. Но я знала, что не смогу так жить. Если не случится сердечной теплоты.
И ведь я не была черствой. Просто никак не получалось встретить того самого.
- Они сведут меня с ума…
Я вспомнила о семейном сборе и закусила губу, чтобы не разреветься. А ведь я – не плакса. Но сейчас мысль, что сестры будут вновь обсуждать мою незамужнюю персону, почему-то мучила, жгла огнем.
- А что, если…
Мелькнула странная и даже чуточку безумная мысль. Многие девушки гадают перед Новым годом. В ночь на тридцать первое декабря. В нашей доме этим не занимались. Бабушка говорила, что судьбу ждут только дурочки. В семье Чернышовых-Разумовских женщины сами делают выбор. Но в целом гадать не возбранялось. Даже мне – колдунье.
Это был порыв.
Но я ему поддалась. Стянула ночное одеяние и облачилась в домашнее платье. Помощь горничной не требовалось. Это же не бальный наряд, на котором столько крючков, что с ума можно сойти. Взяв в руки лампу, я бесшумно выскользнула из спальни и направилась в тот самый зал, который видела во сне. Но сновидение было ни при чем. Мне требовалась ель. А еще зеркало и окно, выходящее на север. Дом спал. Тишина стояла почти гробовая. Только иногда раздавался тихий стук внутри стен. Но я никогда не боялась ни темноты, ни даже странных шорохов – неизменных спутников зимний ночи.
- Домовые шалят, - сказала себе едва слышно после очередного стука совсем рядом.
Я этот народец никогда не видела. Но бабушка уверяла, что в доме живет супружеская пара, которая ни в коем случае не должна показываться нам на глаза. Таковы правила. Хороший домовой – тот, которого никто ни разу не заметил.
В зале я поставила лампу на каминную полку. Закрыла глаза, сконцентрировалась и… хлопнула в ладоши. Вновь посмотрела вокруг и довольно улыбнулась. Колдовство сработало. Под потолком зажглись желтые огоньки, которые освещали залг лучше любых свечей и керосиновых ламп. И еще несколько «светлячков» повисли на ели. Правда, синие. Но мне очень нравилось сочетание синего и зеленого.
- Начнем, - сказала я себе.
Подошла к одному из зеркал, которых в бальном зале было в избытке. Прежде гадать мне не приходилось, но принцип я понимала. Начертила на стекле несколько невидимых знаков. Прямо пальцем. Просила помощи у потусторонних сил. Затем отправилась к окну. Там проделала то же самое. Только рисовала уже иные знаки – призывала духи зимы.
Оставалось самое главное.
Я села на полу у ели. Скрестила ноги. Расправила платье. Посмотрела вверх на колючие лапы, украшенные игрушками, лентами и конфетами.
- Сила грядущего Нового года, помоги приоткрыть завесу тайны, - попросила шепотом.
Волосы взметнулись от ветра, которому неоткуда было взяться в закрытом помещении. Это был знак, что меня услышали.
- Хочу увидеть суженого. Того, кто мне предназначен судьбой.
Сердце вдруг сжалось. Вдруг увижу графа Николая, который навевал на меня исключительно тоску? Иль какого-нибудь старика?
Но назад пути не было.
Комната перед глазами начала растворяться. Еще чуть-чуть и я увижу лицо суженого…

- Ты проиграла, Ёжка…
На меня снова посмотрел мальчик из сна. У него были темные волосы, падающие на лоб и очень светлые глаза. Смотрел он не то, чтобы с превосходством, но точно взглядом победителя.
А потом я увидела, как вспыхивает ель. Нет, не огоньками, которые ее украшают, а настоящим огнем. Пламя вмиг прошло по всеми дереву, перепрыгивая с ветви на ветвь. За моей спиной разбилось зеркало.
- Ты ничего не сможешь изменить, Яга! – завопил мужской голос из другого сна – того повторяющегося. – Я получу желаемое!
- Нет! – крикнула я, открывая глаза, и вскочила на ноги. – Это не… правильно…
В зале никого не было. Только я. Зеркала все были целы, а ель не думала гореть. Но сердце стучало, как безумное. Дышалось тяжело, будто я долго бежала посреди зимы, утопая в сугробах. А в ушах еще звучал злой голос мужчины, которого в снах бабушка называла Казимиром.
Да уж, не такого результата я ждала от гадания.
- Ну, спасибо, - проговорила сердито, обращаясь сразу ко всем силам, которые недавно призывала.
А на душе было темно, как ночью. Я не понимала, что именно мне показали.
Это ведь не подсказка о суженом, верно? Не может такого быть.
- Только не раскисай, Ёжка! – велела я себе и пошла к зеркалу, намереваясь стереть символы, которые сама нарисовала. Другие их не увидят. Но оставаться им не стоит.
Однако не дошла.
Когда до зеркала оставалось метров пять, случилось нечто совершенно безумное. Еще безумнее, чем раньше!
По зеркальной поверхности прошла рябь и…
- Ох… - я в ужасе попятилась.
И было от чего. Прямо из зеркала – не разбивая стекла – вышел незнакомец. Не морок, а самый настоящий мужчина во плоти. Он был высок, широкоплеч. Черные волосы (длиннее, чем положено носить) развивались будто от ветра. Но что особенно «впечатлило»: белая рубаха была расстегнута, и я увидела голую мужскую грудь – картину, которой незамужней девице наблюдать не полагалось ни при каких обстоятельствах.
Незнакомец, тем временем, оглядел зал и заметил меня.
- Александра Чернышова, - он ткнул в мою сторону пальцем. – Ты – моя суженая. Я явился за тобой. Мы должны провести брачный обряд и зачать потомка.
- Э-э-э… - только и сумела выдать я, шокированная происходящем.
Обряд? Потомок? Еще и голая грудь…
Что-то многовато всего за одну ночь.
Или это очередной сон? О, да, мне очень хотелось, чтобы незнакомец был лишь ночным кошмаром.
- Зачарованные кольца приготовлены, - объявил незнакомец, направляясь ко мне. – Нужный человек ждет. Он проведет обряд, и мы сможем приступить к делу. Потомок должен появиться как можно скорее.
Он сделал еще шаг, а я принялась пятиться, всё ещё надеясь, что сплю. Ведь такой реальность попросту не могло быть. Сон. Просто кошмарный сон.
Я пятилась и пятилась, а незнакомец шагал и шагал. До того момента, пока пространство за моей спиной не закончилось, и я не уперлась в стену.
- Не подходи! – приказала, почувствовав себя маленькой и незначительной.
Но кто бы еще послушал!
Миг, и меня буквально впечатали в стену, а влажные мужские губы накрыли мои. От осознания, что это мой первый поцелуй, и он происходит с безумцем, вышедшим из зеркала, чуть не остановилось сердце. А мелькнувшая мысль, что меня прижимают к голой груди, едва не лишила разума. Я же – девица из благородной семьи, а тут такой ужас творится! Но даже шелохнуться не смогла под напором этого богатыря. А он продолжал целовать меня жадно, одной рукой обхватив талию, другой – затылок.
«Ты же – колдунья, Ёжка!» - сказал кто-то в голове сердито.
Нет, это был не бабушкин голос, но очень похожий. Наверное, голос моего разума.
И, правда, колдунья! А позволяю себя тискать, будто горничную, а то и вовсе дворовую девку, которая и сама не прочь!
Осознания собственной значимости хватило, чтобы всё изменить за мгновение. Я призвала силы приближающегося праздника и нашего родового гнезда, в котором выросла еще моя бабушка Яга. Мгновенье, и объединенная мощь пробежала по моим венам, и тут же брызнула в наглого незнакомца. Он отлетел прочь, с громким стуком приземлившись на спину. Но и не подумал отключаться. Сел и зарычал.
- Ой-ой-ой… - я бы попятилась, если бы за спиной было хоть немного пространства.
С глазами незваного гостя что-то случилось. Их застилала пелена. Я видела такую, когда бабушка однажды заколдовала нечистого на руку слугу. Кажется, и этот здоровяк находился под воздействием неких чар? Но чьих? И зачем?
Увы, пелена не мешала ему видеть. Он уставился на меня и снова вскочил, явно намереваясь повторно заключить в жаркие объятия. Но я пришла в себя и не собиралась позволять вольности. Вскинула руки и наколдовала стаю птиц. Они рванули на моего обидчика, желая приложить его острыми клювами. Мелькнула мысль, что тот начнет отбиваться руками. Но нет. Здоровяк выругался и рванул прочь. Увы, не к зеркалу, из которого пришел. И даже не к двери. А прямиком к окну. К тому, на котором я знаки рисовала. Выскочил на улицу, разбив стекло. Наколдованные птицы рванули за ним – в ночь.
- Кто здесь? – послышался в коридоре голос одной из горничных.
Я двумя щелчками пальцев потушила огни под потолком, потом на ели. И сразу сотворила довольно сложное колдовство движением обеих рук, отводя глаза всем, кто появится рядом в ближайшее время.
- Помогите! – завопила горничная, обнаружив разбитое окно. – Кто-то проник в дом!
Я тяжело вздохнула и сползла по стене на пол. Сейчас здесь будет очень шумно. Но я не могла рассказать о случившемся родственникам. Виданное ли дело, провела время наедине с неизвестным мужланом! Единственная, с кем следовало ВСЁ ЭТО обсудить (кроме поцелуев и тисканья), была бабушка. Хорошо, что она прибудет на празднование Нового года. Нужно лишь подождать несколько часов.
Главное, чтобы за это время еще чего не стряслось…

- И что молочник рассказывает? – спросила я осторожно.
Наташа вздохнула и сделала приглашающий жест рукой.
- Вы садитесь, барышня. Я вашими волосами займусь. Потом краской. Осторожненько. А то вы сами так себя раскрасите, что барин точно приметит.
Я послушалась. Устроилась на стуле перед зеркалом. Подождала пару минут, пока Наташа, что-то шепча, расчесывала мои волосы. Потом потребовала:
- Ну же, рассказывай. А то заинтригуешь, а потом молчишь. Клещами тянуть?
- Я стараюсь не болтать, барышня, пока волосами вашими занимаюсь. Отвлекусь, потяну сильно прядку, кто виноват будет, а?
- Рассказывай! – повторила требовательно. – Уж не связаны ли события в городе с нашими ночными?
- Это вряд ли. Хотя… - Наташа задумалась и потянула-таки прядь моих волос, что я чуть не зарычала. Сдержалась с трудом. Сведения были важнее даже выдранных волос, не то, что натянутых в руках горничной. – А знаете, барышня, впрямь чудные дела творятся… - пробормотала она.
- Ну же, не томи!
- Ночью по городу странный очень мужик бегал, - зашептала Наташа, глядя мне я глаза в зеркале. – Легко одетый. Еще и в рубахе расстегнутый. Будто безумный совсем. Иль одержимый. А от него, рассказывают, искры летели.
- Так уж и искры? – усомнилась я.
- Искры, барышня. Мужик этот одержимый даже по снегу катался, пытался сам себя потушить. Во! Это многие видели.
- Так уж и многие? Посреди ночи?
- Барышня, можете сами молочника спросить, коль сомневаетесь. А я рассказываю, что слышала от него. Он – не из брехунов. В смысле, лишнего болтать не приученный. Так вот… Покатался одержимый по снегу и дальше побежал в рубахе нараспашку. Позже его в другой части города видели. Крутился на месте, как безумный, и снежки в небо подкидывал. А потом и в третьей. Городовые за ним гнались. Но не поймали. Скрылся он. Аккурат рядом с домом терпим… Ой-ой-ой… - Наташа сообразила, что брякнула лишнее, и шлепнула себя по губам. – Пропал он, значит, в переулке, барышня. И всё. Не смогли городовые его отыскать. Как сквозь землю провалился.
Я сделала вид, что не заметила казус. Пропал и пропал одержимый. И неважно где. Я же барышня, мне не положено знать о подобных местах. А уж тем более, говорить о них. Но это было очень даже важно. Может, упомянутое заведение – как раз именно то, что «доктор прописал»? Суженому так не терпелось озаботиться особым делом во имя появления наследника, что, вероятно, попал по адресу. Глядишь, выпустит пар и перестанет ко мне приставать.
Надежды было немного. Но я очень не хотела ее терять…
- В общем, больше этого искрометного никто не видел, - Наташа закончила «колдовать» над моей прической и аккуратно пристроила гребень с бусинками. – Городовые его ищут. Похоже, не местный он. Но непонятно, откуда взялся.
«Из треклятого зеркала», - проворчала я мысленно.
Ох, скорее бы бабушка приехала. Да, говорить с ней боязно. Но куда страшнее, если неугомонный суженый натворит новых дел….
 
****
- Алексеем звали нашего дядю с маминой стороны. По мне, он был ужасным мужланом, - Варвара – наша старшая сестра – поморщилась. – Лучше не использовать это имя. Нехорошо это.
- Но у Гриши так деда звали. А ты, Варвара, ужасно злая, - губки Наденьки – сестры самой младшей – обиженно надулись. Но, разумеется, никто и внимания не обратил. Все знали, что матушка избаловала любимицу до невозможности. И чуть что, она изображала обиду века, а если это не работало, падала в обморок.
Сейчас Наденька сидела в кресле в малой гостиной, ноги покоились на пуфике. Ручки были сложены на округлившемся животе. Нам – трем другим сестрам – полагалось развлекать беременную «царевну», пока весь дом занимался последними приготовлениями к празднованию Нового года.
Варвара, разумеется, и бровью не повела. Она привыкла к капризам всех младших сестер. Ее было сложно пронять.
- Не имеет значения, чего там хочет Гриша. Дмитрий вон тоже имя для сына выбрал. Афанасий. Просто кошмар! Но я сказала: если не поступит по-моему, в спальню не пущу. Так и растет у нас Никита. И вообще… - она покосилась на Наденькин живот. – По всем признакам, у тебя родится девочка. Что? – Варвара хмуро посмотрела на кашляющую Настасью – третью по старшинству сестру. – Наде пора уяснить, что в жизни не всегда можно получить то, что хочется. В следующий раз сына родит. А если ты о делах в спальне, то не надо коситься на Сашу. Она хоть и не замужем, но, думаю, понимает, что там происходит по ночам между мужем и женой.
Настя аж ладонями на себя замахала, за неимением веера под рукой. Всегда была ужасно стеснительной и краснела по любому поводу и даже без оного. Она тоже была замужем, как и все сестры (не считая, само собой, меня). Но детьми пока бог не наградил.
Я же сжала губы. Зря Варя упомянула мое семейное положение. Сейчас начнется…
- А правда, что батюшка пригласил на празднование графа Николая? – осведомилась Наденька как бы между делом. Хотя было яснее ясного, с какой целью начат разговор.
- Правда, - Варя весело покосилась на меня. – Все идет к тому, что не после праздничной недели явится свататься.
Я сделала вид, что ничего не слышу и не вижу. И вообще увлечена интересной книгой, с которой и сидела на диване. Меня впрямь мало волновала болтовня сестер о моем замужестве. Точнее, волновала меньше обычного. Шел уже восьмой час. Вот-вот начнут собираться гости, а бабушка так и не приехала.

- Будто и не слышит, - заметила Наденька. – И опять ведь откажет. Хотя граф Николай великолепен. Лучше жениха и не найти. Все уже шепчутся, что ей угодить невозможно.
- Кто шепчется? – я оторвала взгляд от книги. Младшая сестра перешла границу дозволенного. Спустить подобное было никак нельзя.
- Родня моего мужа, например, - Наденька и не подумала смущаться. – Думаешь, мне приятно такое слышать? Не знаю, куда деться от стыда.
Мои кулаки сжались, но вперед выступила Настя.
- Зачем ты так? – попеняла она младшенькой, но тут же выдала бестактность: - Саша не виновата, что у нее холодное сердце.
- Что-о-о? – книга едва не кувыркнулась с колен на пол.
- Но это же правда, - Настя повела плечами. – За тобой какие только кавалеры ни ухаживали. Все вокруг завидовали. Но ты, как лед. Никому не пожелала дать шанс.
- Вот именно! – воскликнула Наденька, поднимая указательный палец. – Ладно, твоя репутация, Саша. Но ты остальных ставишь в ужасное положение. А особенно матушку с батюшкой. Им скоро соседям в глаза станет невозможно. Иль всё ждешь, когда Серёженька Покровский из столицы вернется? Вот уж не дождешься. Я слышала, он свадьбу скоро сыграет. С дочкой какого-то князя.
- А Сережа Покровский тут каким боком? – не поняла я.
- Вот только дурочку из себя не строй, - посоветовала Наденька ядовито.
- Знаешь, что? – у меня чуть дым из ушей не повалил.
- Так, девочки, прекращаем ссориться, - вмешалась Варя.
Она и сама нередко участвовала в обсуждении моей личной жизни, точнее, ее отсутствия. Однако всегда чувствовала назревающую бурю в наших разговорах. И неважно, какая тема поднималась. Особенно старшая сестра тревожилась, когда злилась я. Колдовская-то сила в семье только у меня. Вдруг рассвирепею и наколдую всем сестрам рожки или свиные пятачки? Кажется, Наденька подумала о том же. Потому что коснулась вдруг сначала головы, а потом носа.
Варя, тем временем, решительно перевела тему:
- Как думаете, что произошло в доме ночью? Батюшка запретил болтать при посторонних. Но у некоторых слуг язык без костей. Я приехать не успела, как все подробности поведали. И о стекле на снегу, и о лампе забытой.
- А что тут обсуждать? – Наденька сердито фыркнула. - Сказали же, что это к дурехе Верке кавалер приходил. Совсем стыд потеряли. Не могут до свадьбы дотерпеть.
- Эту глупость Люба брякнула, не подумав, - проговорила я. Да, мне было выгодно, чтобы правда не всплыла. Но нехорошо, когда из-за меня страдают другие. – Вот у кого язык, как помело.
- А ты сама, что думаешь? – спросила Настя.
- А что я могу думать? Я в тот момент десятый сон видела. А колдовская проверка не помогла. Тут бабушкина сила нужна.
- Неужели? – Наденька прищурилась с подозрением и наклонила голову набок. – Обычно ты больше всех рассуждаешь, когда происходит что-то странное. А тут молчок. Да и способностями колдовскими любишь похвастаться. И вдруг они слабые? Ага-ага. Может, это к тебе приходили на тайное свидание, Александра? И опять к ели новогодней? А вся твоя холодность – притворство? Может, просто кавалер беден, потому и прячешь?
- Опять? – не поняла я. – Ты о чем вообще?
- О том, что такое уже было, - глаза младшей сестры вспыхнули. – Ты уже устраивала в зале тайные свидания.
- Кто внушил тебе такую глупость?
У меня голова пошла кругом. Вот ведь дурочка! Сейчас наболтает всякого, а остальные поверят, что так всё и было.
- Никто не внушал. Сама видела, - не унималась Наденька. – Мне лет двенадцать было. Значит, тебе шестнадцать. Я за вами с Сережей подглядывала. Через замочную скважину. Да, нехорошо. Но маленькая еще была. Не могла удержаться от любопытства.
- И что они там делали? – лицо Насти аж красными пятнами пошло от стыда за меня.
- Болтали. О чем, не знаю. Мне не слышно было за дверью. А потом… - она осуждающе покачала головой. – Потом целовались.
- Глупости! – вскричала я в ужасе. – Ни с кем я не целовалась в зале! Ни с Сережей Покровским, ни с другим тайным гостем!
Ну, почти ни с кем. Не считая вчерашнего безумца из зеркала. Но он – отдельная история.
- Я всё видела, - упрямо повторила Наденька.
- У тебя с памятью что-то приключилось. На фоне беременности.
- Всё в порядке с моей памятью, - отчеканила она, злясь. – И не приплетай моего сына!
- Варя уверена, что ты ждешь дочь! – парировала я.
- Тихо! – приказала только что упомянутая старшая сестра и обвела нас строгим взглядом.
- А нечего выставлять меня лгуньей! – потребовала Наденька.
- Но ты и есть лгунья! – не сдержалась я.
- Угомонись, - велела Варя негромко и указала глазами на живот младшей сестры. Мол, в Наденькином положении нельзя волноваться.
«А выставлять меня гулящей можно?!» - хотелось закричать мне.
Теперь ведь Варя с Настей поверят, что я целовалась в зале в Сережей Покровским. Хотя такого в жизни не случалось. Я Сережу вообще едва знала. По нему лет пять назад одна из моих подружек сохла.
Уж не знаю, что там Наденьке в детстве померещилось.
- Я говорю правду, - не сдавалась она, поглаживая живот на случай, если я опять захочу повысить голос. – Саша тайно встречалась с Сережей.
Настя косилась на меня с подозрением, а на лице Вари застыло странное выражение. Кажется, она хотела что-то сказать, но раздумывала, стоит ли это делать.

- Ни с кем я не встречалась. Ни явно, ни тайно, - прошипела я. Сделала это негромко. Велено же не нервировать Наденьку.
- Ну, может в дом ты никого и не приводила, - объявила вдруг Варя. – Но уж насчет тайных встреч не заливай, Саш. Я видела тебя однажды с Вольдемаром Воронцовым. На катке поздно вечером. Но промолчала. Понадеялась, что тебе хватит ума, чтобы не наделать глупостей.
Я вытаращила глаза. Сестры что – сговорились?
- Когда это такое было?
- В вечер моего первого бала, - объявила Варя с полной уверенностью. - Мне исполнилось восемнадцать, а тебе, соответственно, семнадцать. Я увидела тебя из саней, когда мы возвращались домой. 
- Ты видела кого-то другого.
- Нет. Тебя.
- Но я…
- Ты позаимствовала кошмарно зеленое пальто, пошитое новой маминой портнихой. Оно было просто ужасно. Но ты его взяла, видимо, как раз, чтобы тебя не узнали в темноте. Шапочка точно была твоя – та, белая, с которой ты долго не желала расставаться. И рыжие волосы из-под нее выбивались очень даже наглядно. Я постаралась увлечь матушку и батюшку разговором, чтобы и они тебя не увидели. Иначе бы не удалось избежать скандала. Вечер-то был поздний. А ты каталась с Вольдемаром одна. Без сопровождения компаньонки или служанки. Точнее, ты каталась, а он просто стоял и смотрел, как ты кружишься на льду. Хотела я потом тебя отругать. Но утром пришло известие о смерти Дарьи Алексеевны – твоей крестной. Ты была убита горем, и я решила, что не время тебя ругать. В вскоре Вольдемар стал официальным женихом Катеньки Афанасьевой. Ты расстроенной не выглядела. Вот я и подумала, что всё забыто. Решила сделать то же самое. Не стоило, наверное, и сейчас вспоминать. Но не нравится мне твое вранье, Саша.
Настя что-то нервно шептала, а Наденька бубнила под нос, что я – та еще вертихвостка, оказывается.
А я…
Я обхватила голову руками и понятия не имела, как разубедить сестер. Ибо точно не ходила ни на какой каток в жутком Варином пальто. И вообще мне никогда не нравился Вольдемар. Я считала, что он слишком много о себе думает. Он был бы последним юношей в городе, с которым я вообще бы согласилась встретиться. Тем более, тайно.
Ох, ладно бы еще одна из сестер наговорила бы обо мне всякого. Но сразу две?
Это просто кошмар…
- Прекращай делать глупости, Саша, - распорядилась Наденька. – Как только граф Николай придет свататься, дай согласие. Не позорь родню.
Язык снова развязался. Моментально.
- Знаешь, я как-нибудь без твоих подсказок решу, какой ответ дать графу Николаю или кому-то другому, кто соизволит свататься. И…
- Еще чуть-чуть и свататься никто не захочет, - перебила Наденька. – Девочки имеют обыкновение взрослеть. Каждый год появляются новые восемнадцатилетние невесты. А мужчины… Они еще долго могут выбирать. А тебе даже приданое не поможет.
- Ах ты! – я вскочила с дивана, уронив-таки книгу.
- Не вздумай, - между мной и Наденькой встала Варя. – Она ждет ребенка, не забывай. А ты, - старшая сестра повернулась к самой младшей, - прекрати провоцировать Сашу, прикрываясь беременностью. Мы все понимаем, что ей пора замуж и лучше не отказывать графу Николаю, но говорить об этом столь гадко, неприемлемо. Скажи «спасибо» будущему ребенку, не то бы я сама тебя за волосы оттаскала.
Наденька открыла рот, я вытаращила глаза, ибо не ожидала заступничества, и тут очень вовремя распахнулась дверь. За нами явилась матушка. Лично.
- Девочки, гости начинают прибывать. Вам пора их развлекать. От тебя, Наденька, требуется лишь сидеть и улыбаться. Давай, я помогу тебе спуститься. Остальные, марш вниз.
Но я вдруг ощутила слабость. Не физическую. Душевную. Поняла, что просто не смогу сейчас общаться с гостями. Еще скажу что-нибудь не то. А это точно лишнее.
- Мне нужно… подышать, - пробормотала я и попыталась пройти мимо матушки.
Но не тут-то было.
Она преградила путь.
- Куда это ты собралась, Александра? Гости ждут. Да и граф Николай вот-вот прибудет.
- Но я… я…
- Матушка, дайте ей минут десять, - попросила Варя. – Наденька ужасно раскапризничалась. Даже у меня голова болеть начала. А Саша полночи не спала из-за странного происшествия.
Я думала, аргумент покажется недостаточным. Однако матушка смягчилась.
- Десять минут, Александра, - отчеканила она, и я, выдохнув с облегчением, поспешила прочь.
Торопливо спустилась по лестнице, стараясь не бежать уж больно сильно, чтобы никого не испугать. Добралась до черного хода, открыла настежь дверь, чтобы на несколько секунд подышать пусть и морозным, но зато свежим зимним воздухом. И вдруг…
- Ох…
Я врезалась в кого-то из мужчин. В темноте не разобрала, кто это. Лишь, когда меня в падении подхватили сильные руки, мелькнула мысль, что это «суженый» вернулся по мою душу…

- Не трогай меня!
- Александра, всё в порядке? За вами кто-то гнался?
- Что? Ох…
До уставшего разума дошло, что подхватил меня никто иной, как граф Николай. Тот самый, что, по мнению сестер, скоро явится ко мне свататься.
- Вы… - прошептала я, чувствуя себя неловко. – Не могли бы вы…
- О! – он тоже сообразил, что держит меня фактически в объятиях. А это не очень-то прилично. – Простите, Александра. Я лишь пытался…
- Не дать мне убиться. Поняла. И очень благодарна. Только объясните, что вы тут делаете?
- Хм… Прибыл на праздник по приглашению вашего батюшки.
- Я имела в виду, почему не с главного входа?
- А, вот вы о чем, – граф Николай выглядел немного смущенным. – У меня случился казус по дороге, - он поднял руку, и я увидела, что рукав пальто порван. – Решил прогуляться пешком и… встретился с бродячей собакой. Уж не знаю, откуда она взялась, и почему я ей не приглянулся. До вашего дома было рукой подать, и я решил, что добраться в таком виде проще сюда, чем возвращаться к себе. А с черного хода вошел, чтобы… - он развел руками. Мол, и так понятно, что выглядит не слишком презентабельно. - Надеюсь, кто-то из ваших слуг сумеет помочь с моей проблемой, чтобы… она не бросалась в глаза, когда буду возвращаться домой.
- Об этом не беспокойтесь, - я выдавила улыбку. – Люба у нас замечательная швея. Велю ее озадачить.
- Буду очень признателен, - он тоже улыбнулся и тут же поменялся в лице. – Александра, вы же заболеете!
Да, до графа Николая дошло, что мы стоим на пороге, а дверь открыта настежь. Впрочем, я сама совершенно забыла об этом факте. Дышала морозным воздухом и не чувствовала холода. Так допекли меня сестрички!
- Идемте в дом, - я первая пошла по коридору. – Гости уже собираются. О, Вера! – я заметила горничную, которой нынче попало ни за что. Лицо бедняжки было припухшим от слез, и я снова ощутила вину. – Передай пальто Его сиятельства Любе. Пусть постарается. Степан! – я заметила очень вовремя спустившегося со второго этажа молодого слугу. – Проводи графа Николая к гостям.
- Александра, а вы… - начал было «жених» разочарованно, но я не позволила договорить.
- Мне нужно выпить целебной настойки. С утра ужасно болит голова. Наверное, грядет метель…
Я умчалась, подхватив подол зеленого платья и не позволив графу Николаю и слова вымолвить. Взлетела по лестнице, будто за мной гнались.
- Что с вами, барышня? – растерянно спросила Наташа, с которой я едва не столкнулась в коридоре.  
- Всё хорошо, просто… хочу побыть одна.
- Вы б не бегали, а то прическа придет в негодность. И это… одной не получится. Матушка ваша меня послала. Вас найти и привести распорядилась.
- Наташа, мне нужно десять минут, - отчеканила я.
- Барыня знала, что вы так скажете. Велела передать, что десять минут истекли. И что вам следует перестать ребячиться и идти к гостям сейчас же.
У меня чуть дым из ушей не повалил.
- На-аташа… - протянула, сужая глаза.
- Вот только не надо, барышня, к моему носу примеряться. Наколдуете пятачок, кто потом расколдовывать будет? Вдруг вы не справитесь.
- Бабушка Алевтина, - улыбнулась я отнюдь не доброй улыбкой.
- Хорошо бы, как бы так. Только ваша бабушка сюда еще долго не приедет.
- Что? – выдохнула я испуганно и аж попятилась. – Ты это о чем, Наташа?
- Ох, язык мой – враг мой, - занервничала та. Закрутилась на месте, чуть в стену не врезалась. А потом взмахнула руками. Да так, что о раму картины приложилась.
- На-аташа? – я посмотрела ой как опасно. – Сейчас полный коридор мышей будет.
- Ага, барышня. А я так разорусь с перепуга, что все гости разбегутся. А батюшка ваш потом нас обеих под замок посадит до лета. Только вам-то хоть книжки приносить будут и еду барскую. А мне придется на хлебе и воде. Ох, исхудаю.
- Наташа, черти тебе дери! - я вцепилась в ворот горничной. – Ты не понимаешь серьезность ситуации. Мне очень нужно посоветоваться с бабушкой. Я ее жду, как из печки пирога. А ты болтаешь, что она не приедет. А ну, говори: в чем дело?
- Ой, барышня, задушите!
- На-аташа, говори, иначе я за себя не ручаюсь! И пусть мыши наколдованные хоть дом на кирпичики разберут, хоть от всех гостей по кусочку откусят, мне всё равно.
- Ладно-ладно, барышня, - горничная отлично меня знала и поняла, что я на пределе. В такие моменты лучше уступить, а то точно худо будет. Причем, всем сразу. – Только не знаю я ничего толком. Слышала лишь кое-что. Ушком одним.
- Что слышала? – я снова потянула Наташин ворот.
- Ссорились они. Батюшка ваш и бабушка. Ну, в тот раз, когда она осенью приезжала. Алевтина Владимировна (здоровья ей крепкого!) осерчала на него. За что, не знаю. Ушко моё лишь конец разговора услышало. Сказала бабушка ваша, что ноги ее в доме не будет, пока батюшка ваш тут главный. Во! Так что не приедет она на праздник. Вы ж ее знаете. Словами никогда не бросалась.
- Ого…
Я отпустила Наташин ворот и прислонилась к стене. Ноги едва меня держали.
Бабушка не приедет…
Если впрямь так сказала батюшке, слово сдержит.
Это что же теперь получается?
Мне самой разбираться с сумасшедшим из зеркала?..

- Барышня, идемте, - напомнила о своем присутствии Наташа. – Матушка ваша распорядилась.
- Нет, - мотнула я головой из стороны в сторону. И повторила всё ту же фразу: - Мне нужно побыть одной.
- Уже побыли. И…
- Наташа, ты меня не видела. Ясно?! – перебила я. – Иначе…
- Барышня, но мне велено…
- Не доводи до греха! – зашипела я, и что-то в моих глазах заставило горничную отшатнутся и даже перекреститься. – В спальне меня нет. В других помещениях тоже не нашла. Поняла?
- Да, барышня… - пролепетала та едва слышно.
А я, успев позабыв о ней, помчалась к спальне. Хотелось спрятаться. Хотя бы на время. Матушка же не успокоится. Сама за мной явится. И уж ей-то отказать не получится. Но я хотя бы выиграю несколько минут в одиночестве. А еще стоит вчерашнее письмо графа Николая прочитать. На празднике придется с ним общаться. Нехорошо, если он узнает, что я не потрудилась вскрыть послание.
Или сказать, что письмо не доставили?
Нет, плохая идея. Подставлю под удар слуг, которым дали поручение.
Как же всё сложно. И невовремя…
Ох, бабушка! И угораздило тебя с батюшкой поссориться!
Эти двое никогда особенно не ладили. Батюшка – мужчина, глава семейства. Ему полагается всеми командовать. Не только слугами, но и родней. Жена досталась послушная. Это нас – дочек – она всегда легко призывала к порядку. А муж для нее – непревзойденный авторитет. Да и мы с уважением к батюшке относимся. Даже капризная Наденька знает, что при нем нельзя болтать всякие глупости. Но бабушка… Она – колдунья. И этим всё сказано. Поди заставь колдунью подчиняться. Особенно, если ты ее собственный сын, которого она до сих пор считает мальчишкой. Не в том смысле, что он не состоялся в жизни. Очень даже состоялся. Просто бабушка никогда не позволяла собой командовать тому, чью колыбель когда-то качала. Пусть он сто раз мужчина и нынешний глава рода Чернышевых. Она понимала, что в своей семье батюшка – главный. Но и не слушалась. Наверное, потому и переселилась в лес, чтобы меньше сталкиваться и ссориться с собственным же отпрыском.
Но как обидно!
У этих двоих и раньше всякое было. Коса регулярно находила на камень.
Но прежде бабушка ни разу не заявляла, что ноги ее в нашем доме не будет…
И что теперь? Справляться самой? Ждать, что проблема решится? А вдруг не решится, и безумец в расстегнутой рубахе снова явится?
Или… мне ехать в лес?
Нет, это точно не вариант. Никто не знал, где именно живет бабушка. Пути-то к ее дому заколдованы, чтобы не беспокоил никто. Те, кто знал ее тайну (о способности колдовать) жаждали услугами воспользоваться. Бабушка же не желала, чтобы порог бесконечно обивала страждущие. Поэтому в наш дом приносили письма, а наша особенная родственница по приезде в город встречалась с теми, кого сама желала принять.
О моих способностях за пределами семьи никто не знал. Исключением была лишь личная горничная Наташа. Бабуля считала, что не время раскрывать «посвященным», кто из внучек унаследовал дар. Мол, я совершенно не готова. Зато, благодаря дару, у меня оставался шанс отыскать бабушкин дом в лесу. Одна колдунья рода по идее должна добраться до второй. Но кто знает, чем обернется такая попытка. Вдруг потом меня по всему лесу разыскивать придется? Суженого я себе уже нагадала…
…В спальню я заходила я твердым намерением снова поколдовать. Сделать себя невидимой для всех. Может, на полчасика. Или даже на часок. Эта способность была моей тайной от родственников. Позволяла прятаться на виду. Матушка, конечно, накажет знатно за то, что исчезла. Она-то решит, что я не в спальне пряталась, а где-нибудь в тайном месте. Но я сейчас была так взбудоражена новостью, что просто не могла спуститься вниз и общаться с графом Николаем. Если еще и танцевать с ним придется, у меня точно приступ случится.
- Да чтоб тебя! – возмутилась я, открыв дверь, ибо посреди собственной спальни обнаружила… Да! Его! Треклятого суженого!
Он стоял с оголенной грудью, как и в прошлый раз. И явно ждал меня.
- Невеста! – выдал почти радостно и рванул ко мне.
Он снова застал меня врасплох. Простой, но непреложный факт, что я умею колдовать, остался где-то очень далеко. Я взвизгнула, как самая обычная пугливая девица, и попыталась спастись бегством. Но куда там! Меня тут же догнали, схватили, перекинули через плечо, как пушинку, и потащили обратно в спальню.
«Неужели, над наследником работать?! Ох, там же кровать…» - промелькнуло в голове.
- Помогите! – заорала я.
Но внизу, увы, вовсю играли приглашенные музыканты. Гости и вся родня там. Да из слуг вряд ли хоть кто-то окажется сейчас поблизости. Они либо помогают на празднике, либо пытаются хоть глазочком подглядеть, что там происходит. Наши горничным потом месяц будут наряды дам обсуждать.
- А ну, пусти! – я замолотила нахала по середине спины, ибо как раз отлично до нее доставала, вися вниз головой.
Мелькнула кровать, но тут же отодвинулась. Кажется, меня не собиралась на нее бросать. Потащили зачем-то к стене.
Ох, там же зеркало!
БУМ!
Даже не знаю, кто из нас сильнее ударился о стекло. Я или суженый. Скорее, всё же я.
- Пусти, сказала! – прошипела, пока в голове звенело.
Но паразит не слушал. Одной рукой придерживал меня, причем за часть тела пониже спины, которой вообще нельзя касаться ни при каких обстоятельствах. Второй ощупывал зеркальную поверхность.

И тут я «проснулась». В смысле, сообразила, что меня пытаются умыкнуть. Да не абы куда, а прямиком в зеркало! Я понятия не имела, что за ним: коридор в очень далекое место или вовсе некий иной мир, как в сказках. Это было не так уж и важно. Главное, что я окажусь на чужой территории, чертовски опасной для меня!
А еще… Еще я снова вспомнила, что умею колдовать.
Пока паразит продолжал ощупывать стекло, я сжала зубы и ударила колдовской волной прямиком в его поясницу. И не рассчитала. Не сообразила, что заденет и меня заодно. Причем, основательно. Аж в голове загудело. А дальше… Дальше мы рухнули. Как уж было суженому на ногах-то устоять? Он хоть и великан, но колдовство любого уронит. Особенно, когда такая, как я, колдует со зла.
Спасибо, хоть паразит на правый бок завалился, а не на левый. Не то бы меня попросту придавил. А так я упала сначала на него, потом перекатилась на пол.
- Не уйдешь! – завопил он, едва я попыталась спастись бегством.
Но я вовремя сориентировалась. До двери добежать не успела, но и коснуться себя не позволила. Обернулась и ударила повторно. Сильнее, чем в прошлый раз. В надежде вырубить преследователя, а уж потом звать помощь. Как же не хотелось привлекать родню. Но выбора-то не осталось.
- Ох… - выдохнула испуганно, когда суженый отлетел к противоположной стене.
Встревожил меня неприятный хруст.
- Ну, лешие… - я схватилась за голову. – Неужели, убила?..
На цыпочках подошла ближе, наклонилась над распластавшимся на полу суженым, прислушалась. Никак не получалось понять, дышит ли этот безумец.
Мелькнула мысль, что, если он мертв, то на помощь лучше никого не звать. В смысле, не при гостях. Меня же обвинят во всех грехах. И вообще… мужчина в спальне! Позор на всю оставшуюся жизнь.
- Ну же! – я чуть не разрыдалась в попытках понять, жив паразит или нет.
Руки тряслись, сердце частило.
Да, он на меня напал, пытался похитить. Но ведь дурень заколдован. Действует неосознанно. Чужую волю выполняет, а не собственную. А я… Я его убила-а-а-а…
В тот миг, когда я собралась зареветь в голос, паразит шевельнулся и застонал. Я охнула и снова вознамерилась кинуться к двери. Раз он жив, на помощь позвать очень даже надо. Но в последний момент передумала. Остановил шепот суженого.
- Это был не я… - промычал он, почти не разжимая губ. – Это всё Казимир…
- Кто? – насторожилась я, вспомнив повторяющийся с детства сон. А по спине прошел неприятный холодок. – Кто такой Казимир? Это он тебя прислал?
Пожалуй, было странно сидеть на полу и вести разговор с паразитом, пытавшимся меня похитить. И не просто похитить, а заставить наследника родить. Но упоминание Казимира многое меняло. Бабушка ведь не раз заверяла, что он – плод моего буйного воображения.
- Всё это неважно, Ёжка… - суженый попытался сесть, но я не позволила.
- А ну, не шевелись! Иначе еще раз колдовством шибану!
- Ты можешь… - протянул он, ощупывая голову. – Это точно…
- Только не надо говорить так, будто меня знаешь.
- Может, и знаю.
- Откуда?
- Из зеркала следил.
- Да я тебе сейчас! – прошипела ясно, готовясь нанести новый удар. И плевать, что паразит уже раненный. Если наблюдал за мной, да еще в спальне, прибить его точно не жалко!
- Ладно-ладно, не следил, - он выставил руки вперед. – Это невозможно.
- Говори, кто такой Казимир?!
- Так Яга тебе до сих пор не рассказала? – он сел-таки. И на этот раз я ему не помешала. – Вот, перечница. Сама не лучше Казимира.
- Она не знает… - прошептала я.
- Всё она знает. Просто о грехах молодости рассказывать не хочет.
- Врешь!
- Сама знаешь, что не вру. Нутром чуешь, Ёжка, - усмехнулся суженый. - Но это сейчас неважно. Нужно с проблемами разбираться, пока я – это я. Шибанула ты меня о стену знатно. Аж чары Казимира перебила. Не до конца, но, думаю, время у нас есть. Та-ак, посмотрим-посмотрим, - он коснулся ремня на поясе, и я отшатнулась.
А как раньше не заметила жуть?! Пряжка была особенная. И очень нехорошая. Морда некого зверя с рогами. Черт – не черт, не разберешь. Может, кто-то из его прихвостней.
- Зараза… - процедил суженый. Он попытался снять ремень, но ничего не вышло. Пальцы обожгло, а на меня посыпались искры.
- Что это? Казимира подарок?
- Ага.
- Ремень тебя контролирует?
- Прямо сейчас нет. Связь пока не работает. Но снять нельзя. Можно попробовать перехитрить чары. Но Казимир силен. И хитер. Непростая задачка, да? Но ты, Ёжка, всегда была предприимчивой.
- Как перехитрить? – я прищурилась. – Кто ты, лешие всех дери, вообще?
Суженый собрался что-то ответить. Но в дверь требовательно постучали.
- Александра, ты здесь? – раздался их коридора недовольный голос матушки.

Я аж за голову схватилась. Вот только этого мне сейчас и не хватало!
А дверь уже открывалась.
Всё, что я успела сделать, так это спрятать колдовством суженого, чтобы матушка его не увидела. Себя скрыть не получилось. Времени не осталось.
- Александра, мы тебя уже зажда… Почему ты сидишь на полу?
Она остановилась на пороге, взирая на меня с подозрением.
- Го-го-голова за-за-закружилась, - пролепетала я.
- И ты села на пол?
«Куда селось, туда и села», - пробурчала я мысленно, но вслух сказать такое не посмела, разумеется. В нашей семье подобное не принято. С сестрами мы ссорились всё детство. И до сих пор нередко много чего бросали друг другу в лицо. Но матушка и батюшка – это святое. С ними пререкаться нельзя.
- Не получилось дойти до кровати, - пояснила я.
- Александра, немедленно прекрати ребячество, - потребовала матушка. – Нечего мне тут сказки рассказывать про головокружение. У тебя здоровье, как у… Хм… Крепкое, в общем. Ни ты, ни твоя бабушка в жизни даже не простужались. Колдовская сила вас бережет. Так что поднимайся, и идем к гостям. Неудобно перед соседями.
- Перед всеми соседями или конкретно перед графом Николаем? – не удержалась я.
Но ведь не настоящая грубость. Тем более, правда. Пригласили кавалера за моей спиной, а я теперь должна отдуваться.
Однако матушка рассердилась. Так, что глаза потемнели.
- Это еще что за разговоры?
- Прошу прощения, но не я его звала, матушка. А мне…
- Живо вниз! – потребовала она. – И больше ни слова!
«Рядом с графом Николаем тоже помалкивать? И пусть сам догадывается, что думаю?»
Да, вслух я это тоже не сказала. Иначе б сбылось Наташино «пророчество». Под замок бы, может, и не посадили. По-настоящему, в смысле. Но прогулки бы точно запретили. До весны. Чтобы пропустила все зимние забавы, которые очень любила.
Я поднялась, мысленно костеря всех сразу, считая бабушку, невовремя поссорившуюся с батюшкой. Покосилась на суженого, который за это время не пикнул. Сидел себе, прислонившись к стене. И не скажешь, что совсем недавно бесновался.
- Я тут подожду, - шепнул он. Хотя ему-то можно было говорить в полный голос. Никто, кроме меня, не услышит. – Но при первой же возможности возвращайся. У нас много дел. Серьезно, Ёжка. Это и в твоих интересах тоже.
Я заскрежетала зубами. Теперь и этот командует. У меня право голоса-то вообще есть?
- Постарайся быть милой с графом Николаем, - говорила матушка по дороге. – Его старший брат, между прочим, вот-вот в столицу назначение получит. По службе. И, скорее всего, там и осядет. Жену с хорошим приданым найдет. Это значит, что всё имущество здесь, младшему и достанется. У них большой дом. И основной, и усадьба летняя – за городом. Уверена, тебе там понравится.
- Матушка, я не давала графу Николаю повода, считать, что я…
- Цыц! – она глянула сердито.
- Но…
- Имей в виду, Александра. Сегодня новогодняя ночь. Гости собрались очень важные. Если что-нибудь выкинешь, мы вовек не отмоемся. Ясно тебе?
- С чего мне что-то выкидывать? – не поняла я. О суженом никто не знает. В доме самый обычный праздник. В нашем доме каждый год в ночь на первое января много гостей собирается. Ничего нового или необычного.
- Дай слово! – потребовала матушка.
- Хорошо, даю слово, - ответила я. Лишь бы от меня отстали.
А мы уже достигли последнего лестничного пролета. Поворот и… Я резко остановилась. Но быстро взяла себя в руки и продолжила спускаться.
Он стоял внизу. Ждал нас. Граф Николай собственной персоной. Улыбался во весь рот.
Наверняка, его тут сама матушка и поставила. Дабы передать меня «с рук на руки». Мол, так я уже никуда не денусь. Придется общаться с важным гостем.
«Письмо!» - мелькнуло в голове.
Я ведь так его не прочитала. Ох, неудобно получится.
- Надеюсь, вам лучше, Александра, - проговорил граф Николай почтительно.
- Она прекрасно себя чувствует, - заверила матушка. – Разволновалась перед важным вечером. Но уже пришла в себя.
- Пришла, - пробормотала я, чувствуя себя загнанной в ловушку.
Похоже, родители делают ставки на мой брак с графом. Очень рассчитывают, что на этот раз я не посмею отказать. Ведут себя так, будто он без пяти минут член семьи. Пригласили сюда, чтобы все соседи увидели его в доме. Хотя обычно в новогоднюю ночь зовут только семейные пары. Никаких одиночек.
Вот такое давление на меня организовали.
Раздался звук гонга, приглашающий всех к столу – провожать старый год. Потому будут танцы и игры. А еще обмен подарков. А без десяти в двенадцать мы все выйдем наружу, чтобы встретить новый год под открытым небом.
- Александра, - граф Николай улыбнулся, приглашая меня проследовать вместе с ним в обеденный зал.
И… в этот самый момент в холле распахнулось окно. Со звоном. Осколки стекла посыпались на пол.
Слуги засуетились. Граф Николай пошел посмотреть, не поспособствовал ли кто происшествию, а матушка подарила мне яростный взгляд.
- Это не я, - заверила я шепотом. – Клянусь.
Не знаю, поверила она или нет. Это было неважно. Мне стало ужасно не по себе. Не верилось, что окно открылось из-за ветра. Скорее, замешано колдовство. Вот только не мое…