Мой запретный эльф

1.1

День клонился к вечеру, и я совершенно пропахла травами. Оставалось перетереть немного высохших стеблей и рассыпать по подписанным мешочкам, когда раздался удар огромного гонга, стоявшего в крепости. Возвращаются...

Рука дрогнула, и часть травы просыпалась на грубый деревянный стол, а в тёмный, покосившийся домишко влетела моя молодая мачеха. Разряженная в бархат, хотя на улице цвела тёплая весна, она брезгливо сморщила нос от запаха сырости, к которому я с детства привыкла.

― Ринна, чего ты копаешься? – нервно и требовательно накинулась красотка, бывшая лишь на три года старше меня, но пытавшаяся указывать, как жить и вести себя. – Отец возвращается, с крепостной стены обоз заметили, сейчас нам обеим достанется, что ты так и не переехала в наш дом.

― Вообще-то, это и мой дом, Пола. Я родилась там задолго до того, как ты выскочила замуж за моего папашу.

― Не говори таким тоном о Матиасе! Была бы ты моя дочь, я бы...

― Так роди, и будешь воспитывать, а я в твоих поучениях и указах не нуждаюсь.

― Но Матиас велел тебе переехать! Ты девица на выданье, понимаешь? Неприлично жить одной, а бабка твоя уже два месяца, как померла. Кроме того, тебя даже крепостные стены не защищают, мало ли, что может случиться? Изнасилует бандит какой-нибудь, а твоему отцу потом позор будет! А он брат главы клана! – горделиво вскинулась мачеха и поправила серебряное ожерелье, украшенное самоцветами. – И вообще, ты подрываешь авторитет Матиаса!

― Не думаю, что его авторитет пострадает. Весь клан знает, что он сам отправил бездарную дочь жить к бабке. Вот и живу. И сейчас время сбора трав, я часто ухожу рано утром в леса. Сомневаюсь, что отцу понравится, если стану будить его затемно каждый раз, требуя поставить мне магическую печать, разрешающую покинуть крепость. Я просто стараюсь не создавать вам проблем, – добавила мягче, чтобы сгладить углы.

― Ой, разбирайтесь сами! – молодуха откинула за спину толстую косу. – Но я тебя предупредила, расскажу, что звала к нам, а ты отказалась.

Пола выскочила так же стремительно, как и ворвалась, а по пути в крепость отряхивала платье, словно в грязи извалялась. Спеси много, ума мало, как говорила о ней бабушка.

Я спокойно закончила с травами и вымыла руки. На улице уже слышались возбуждённые голоса и беготня, народ клана Дэналж, бежал встречать купцов, уехавших пару месяцев назад в земли соседнего клана. Все ждали своих мужчин, подарков и новостей...

Пора было и мне встречать родителя, а значит, скоро моя жизнь превратится в кошмар. Меня заставят подчиниться традиции, если только не придумаю, как вырваться из клетки, поджидающей любую человеческую деву, одарённую магией. Я должна придумать, иначе это конец! Сердце сжалось в ужасе, хотелось вопить в голос от собственной беспомощности. И зачем только этот дар проснулся?!

Запирать дверь я не стала, люди знали, что живу небогато, а мои красивые платья лишь обноски молодой мачехи. Идти не хотелось так, что ноги еле двигались, как у коровы, которую тянут на убой.

1.2

Решётка и ворота неказистой каменной крепости, стоявшей на пологом холме, были открыты, народ улыбался в предвкушении, и пару раз я слышала слово «раб». О чём они? У нашего клана нет рабов...

Чувствуя всеобщее возбуждение, видя какое-то болезненное любопытство в глазах сородичей, я протолкнулась к площадке перед воротами приземистого, маленького замка, где жил глава клана, и застыла, раскрыв рот от удивления.

В нашем небогатом поселении ни пленников, ни рабов таких не бывало. Я впервые видела живого эльфа, и не могла отвести взгляда! Рассказы о красоте этого народа оказались чистой правдой...

Высокий, беловолосый раб стоял посреди площади. Рельефные руки, покрытые синяками и ссадинами, сковывала зачарованная цепь, грязная и рваная одежда невольника висела мешком, но не могла испортить красоты поджарого, мускулистого тела. Эльф был довольно молод, смотрел прямо перед собой, но лицо не выражало покорности или смирения. Резковатые черты были напряжены, челюсти плотно сжаты, а тонкие ноздри подрагивали, как у хищника.

Я сразу поняла, что невольник затаился, однако не сломлен, а мужики, смотревшие на него высокомерно и кровожадно, этого не замечали, довольные, что заполучили живую игрушку, над которой можно вволю поиздеваться.

Наши народы враждовали после большой войны, и люди учили детей с малых лет ненавидеть длинноухих. Хотя кто из нас видел эльфов? Мы знали, что где-то в горных лесах есть эльфийские поселения, но ни воины и охотники, ни отряды тех, кто зачищает границы человеческих владений от «ушастых выродков», так далеко не совались. Я смотрела на красивого невольника, полного скрытой силы, и не видела в нём врага, а вот соплеменники вызывали во мне стойкое отвращение и страх. Очень скоро они отнимут часть меня... Рёбра сдавило. Так бывало уже не раз, с тех пор, как отец высказал свою волю.

Пробежавшись глазами по толпе, я нашла главу клана, высокого, толстомордого дядю Майло, а рядом с ним папашу, тоже крупного, но больше мускулистого, чем жирного.

Отец поймал мой взгляд, на его локте уже висела Пола, и что-то прошептала, заметив наши переглядки. Ясно, жалуется. Сейчас наплетёт небылиц... По тому, как потемнели глаза родителя, я поняла, что не ошиблась и похолодела, зная тяжесть отцовской руки.

― Ты привёз любопытный подарок, брат! – усмехнулся глава клана, отвлекая отца, в поросячьих глазках читалась жестокость. – Я найду применение этой твари. Пора нашему клану отомстить хоть одному ушастому выродку за то, что с нами сделали.

Он подошёл к пленнику, но тот не опустил головы, атмосфера сгустилась, люди затаили дыхание в ожидании зрелища, а эльф смотрел прямо в глаза Майло, и тот свирепел всё больше. Вдруг вожак плюнул прямо в лицо раба и расхохотался.

― Пожалеешь, что не сдох, гадёныш! Я тебя научу покорности!

В воздух взметнулся тяжеленный кулак и врезался в челюсть невольника. Эльф устоял бы, но папаша подставил подножку, и тот полетел на землю под гогот и улюлюканье мужиков. Женщины разделились, одни отворачивались печально и сострадательно, другие пожирали несчастного горящими взглядами, полными жажды плотских утех. Майло с тупой яростью накинулся на раба, пинал его и рычал, хотя этому борову больше подошло бы хрюканье. Эльф закрывался, как мог, однако не издавал ни звука, беся вождя всё больше. Но Майло быстро устал, жирные телеса помешали расправе.

― Ладно, брат, – рассмеялся отец, хлопнув главу клана по плечу, – не всё веселье в один день. Сейчас я передам тебе этого урода, и сможешь тешиться с ним, пока не сдохнет, для того и куплен. Знаю, как ты мечтал хоть раз вытрясти душу из длинноухого, да кишки выпустить и по соседним ёлкам развесить.

Пара мужиков подняла эльфа, и я поняла, что отец хочет снять свою магическую печать, не позволявшую рабу причинить вред хозяину и его окружению, а потом Майло поставит свою, со всеми ограничениями и запретами, которые сочтёт нужными. И не останется у невольника ни малейшего шанса, ни выжить, ни защититься...

Втайне от папаши я читала книги по истории мира и магии, училась у бабушкиного соседа-мага, и пусть многого не понимала, но кое-что запомнила и умела. Только бы получилось...

Я сосредоточилась, готовясь пустить в дело свой дар. Тихо, аккуратно, очень тонким потоком, чтобы другие одарённые не заметили... Было бы лучше закрыть глаза, так магия легче слушалась, но я должна была следить за происходящим, чтобы не упустить момент.

Вот отец схватил раба за длинные волосы, оттянув голову назад, прочёл заклинание и коснулся середины лба большим пальцем. Сейчас! Я выпустила на волю магию, а дядя повторил всё за отцом, только дольше держал палец на лбу невольника, запреты ставил. Наконец, он осклабился и брезгливо вытер руку о штаны, процедив:

― Ты теперь мой, потный ублюдок, – Майло довольно расхохотался, обнял младшего братца и объявил вечерний пир по случаю возвращения обоза. – Прячьтесь, девахи, – рявкнул он, – этой ночью мужчины гулять будут!

Со всех сторон раздался омерзительный гогот, а я встретилась взглядом с эльфом. В серых глазах, ещё затуманенных болью, мелькнуло недоверие. Он что-то понял или заподозрил. Неужели у меня получилось?! Заклинание должно было создать зачарованную, тонкую водную преграду между кожей парня и пальцем Майло, чтобы рабская магическая печать не легла. Если получилось, то сейчас эльфа сдерживали лишь оковы и цепь.

Но моя радость была недолгой и сменилась страхом. Что я наделала? Зачем влезла в это? Ведь если всё удалось, и наши маги прознают, или эльф себя выдаст, а потом под пытками укажет на меня, это конец... Ох, Ринна, голова дурная, душа добрая, как говаривала бабуля!

― В хлев его! – Майло отдал распоряжение своим людям и выписал унизительного пинка рабу пониже спины. – На цепь посадите, пусть жрёт из корыта со свиньями.

Возбуждённый народ не спешил расходиться, переговаривался, обменивался впечатлениями, а ко мне подошёл отец и схватил за запястье так, что едва кости не затрещали.

― Или сама сейчас же домой вернёшься, или я за волосы отволоку при всех, а потом поучу послушанию, как мамашу. Помнишь, а? – вот тебе и приветствие отцовское. – До свадьбы синяки сойдут, а будущий муж благодарить меня станет за покорную жёнушку.

― Здравствуй, отец,  – напоминание о матери взорвалось яростью и болью в груди, но я поклонилась и опустила голову. – Я бы вернулась, но объяснила Поле, что мне затемно идти за травами. Если у твоего брата ноги отекут, кто его лечить станет? А у меня уже запас заканчивается, сейчас не соберу, и всё, не будет снадобья. Проснёшься ты в такую рань? – ответила спокойно, чтобы не устраивать ещё одного зрелища для сородичей, а у самой поджилки тряслись. Матиас не терпел возражений.

― С вечера выходной знак тебе сделаю, как служанке, – усмехнулся отец, – и предупрежу стражу. Марш домой, этой ночью опасно девке одной в доме быть! И скажи спасибо, что я в хорошем настроении, а то за обиду жены получила бы плети.

Пола победно сверкнула улыбкой, подлая гадина. Ничего, однажды ты ему надоешь, и узнаешь, каково было маме с твоим ненаглядным Матиасом.

Мимо нас провели невольника, а отец остановил его на мгновение, схватил за волосы и повернул ко мне, ухмыляясь.

― Смотри, дочь, чтобы хоть знала, как эти уроды выглядят, а то, боюсь, братец мой подарок за пару дней разорвёт на куски, – он рассмеялся.

Взгляд эльфа потяжелел и полыхнул ненавистью при слове «дочь»... Мы были врагами. И пусть я пыталась помочь ему, но раб мог выдать меня, хотя бы для того, чтобы папашу и дядю унизить. Племянница главы клана пошла против родичей и хотела помочь рабу! Это позор для отца и его брата-вождя. А для меня – смерть, закопают в яму по пояс и камнями забьют.

Только теперь я по-настоящему осознала опасность! Силы Светлые, помогите... 

2.1

Много лет я не бывала в отцовском доме. После бабушкиного домика эти хоромы давили. Тут всё напоминало о сценах, врезавшихся в память с детства, я словно опять слышала мамины крики, когда подонок лупил её. Вся та боль, ужас и отчаяние ещё витали здесь, и только Матиас и его новая жена ничего не замечали.

К пяти годам магия во мне так и не проснулась, и священный камень Эмаральт, определяющий наличие дара, в пятый раз остался прозрачным. Тогда отец зверски избил маму за то, что родила никудышную девку, и теперь ему придётся тратиться на приданое. Он всегда вымещал на жене злобу, словно она тюк сена, а потом велел слугам унести меня к тёще, бабке-знахарке, живущей за пределами крепости, там, где селились нищие члены клана Дэналж. Мамина семья была небогатой, но сильный дар сделал из Этэллы ценную невесту, и стал проклятьем.

Мама вынесла много побоев, оскорблений и издевательств мужа, но после того раза так и не оправилась, умерла через пару месяцев. Бабушка обняла меня тогда и сказала лишь одно: «Хвала Свету, отмучилась моя девочка».

Теперь пришёл мой черёд мучиться. И никто не поможет, если сама не придумаю, как спастись.

Папаше сошло с рук содеянное, но за его спиной шептались, и родители не спешили отдать ему своих дочерей. Прошло много лет, прежде чем его второй женой стала Пола, красивая, из богатого рода, но совершенно бездарная. Как говорил отец, за одарённую жену выкуп заплатил, за бездарную приданое получил и свои деньги вернул...

Все эти мысли роем кружились в голове, ранили, словно шершни, терзали застарелой болью, а за окном орали пьяные мужики. Пирушка была в самом разгаре, и я ходила из угла в угол, не в состоянии спать, хотя близилась полночь, а мне в четыре часа утра нужно встать и идти за травами, путь неблизкий, в леса.

Может, повезёт, и меня там звери сожрут? Или сорвусь с какой-нибудь горы?.. После новостей от папаши это казалось не таким плохим исходом.

Отец с вечера выдал мне глиняную табличку на шнурке, какие носили слуги. Без этой таблички меня не выпустили бы в такую рань из крепости – богатые мужики стерегли своих женщин и дев, чтобы те не сбежали от слишком счастливой жизни. Хотя кого-то, вроде Полы всё устраивало, но я была не из таких.

― Завтра с женихом знакомиться будешь, чтобы вернулась к ужину из своих лесов, – приказал родитель. – И помни, Ринна, выходок я не потерплю.

― Ты уже кого-то выбрал? – у меня сердце остановилось, пересохшие губы еле выталкивали слова.

Из тех, кого я знала, лишь четверо могли заплатить отцу требуемый выкуп, папаша заломил высокую цену. Дочь красива, магически сильна, и в доме будет знахарка-целительница даже после ритуала, кроме того, жених породнится с главой клана...

― Утром решу. Может Хельмут-охотник, но скорее Агейр, сын змеелова. Муж яд добывать станет и шкуры змеиные, ты снадобья варить, бедствовать не будете. И отец Агейра готов за тебя ещё пару свиней сверх выкупа накинуть и пять золотых самородков.

Мне стало дурно настолько, что пришлось схватиться за спинку стула. Один отвратительный любитель сырого мяса, грязный, вечно воняющий кровью и потом. Второй сам как гад ползучий, подлый и жестокий, и вечно смотрел на меня сальными глазками. Силы Светлые, нет! Никогда!

― Что побледнела? – рявкнул отец. – Хороший жених, не бедный. Нечего нос воротить! – он ушёл, хлопнув дверью, а у меня подкосились ноги.

― А ты что думала, лучше других? Всех так замуж выдают, – злорадно рассмеялась Пола, вернувшаяся в гостиную. – Хотя я бы на твоём месте молилась, чтобы достался Хельмут, он хотя бы мускулистый, а не тощий, как Агейр, да и волос на голове побольше.

Она уселась у окна и принялась напевать, а я, шатаясь, пошла к себе, руки дрожали так, что не унять было.

***

Только часам к трём голоса за окном стихли, и отец вернулся, настолько пьяный, что уснул прямо в холле на шкуре у камина, по дому нёсся храп и омерзительный запах перегара. Мне было слышно с лестницы, как Пола пыталась убедить его подняться в спальню, потом раздался звук пощёчины, вскрик и плач.

Я вернулась в комнату под самой крышей, которую мне отвели, и тихо закрыла дверь. Было по-своему жалко мачеху, хотя она ничем этого не заслужила. Просто дурочка, довольная тем, что урвала мужа при деньгах и власти, да при том довольно видного...

Просидев у окна, глядя в темноту, я спохватилась, пора было одеваться и идти.

На улице кое-где лежали, привалившись к стенам домов, пьяные, воняло нечистотами. Как же хорошо было за крепостными стенами! Люди там жили бедно, но большинство сохранили в себе душу и совесть, а тут... Я постаралась скорее пробежать до ворот, назвалась, показала стражнику свою табличку и вырвалась на свободу. Казалось, из зловонной темницы сбежала!

Поселение клана раскинулось на лугах вокруг холма, где стояла крепость Дэналж, дальше за небольшими возделанными полями шумели древние леса, а на юге и юго-востоке горизонт закрывали высоченные горы, поросшие вековыми соснами с пушистой хвоей. Пока что было темно, лес не позволял увидеть зарождающийся восход, и я бесшумно, как учила бабушка, шла вдоль крепостной стены, кутаясь в плащ, утро выдалось прохладное, росистое.

Раздался странный шорох, мне послышался тихий, сдавленный стон, и в десятке шагов впереди меня со стены крепости кто-то спрыгнул...

Тело глухо ударилось о землю, звякнул металл, и в свете последних звёзд я разглядела белые волосы. Эльф!

Раб поднялся немного неуклюже, я поняла, что он прижимает к телу цепь, чтобы не гремела, огляделся, и наши взгляды встретились...
2.2

Беглец замер, как настороженное животное. Он стоял далековато, чтобы броситься на меня, и понимал, что успею поднять шум, а на стене дежурят часовые. Мне тоже было понятно, что ему дорога каждая секунда, ведь я слышала стон. Эльф кото-то убил, когда удирал, и как только тело найдут, поднимется тревога, побег обнаружат, и начнётся погоня. А если раба поймают, его уже ничто не спасёт. Наказание и месть за убитого будут чудовищными, я знала своего дядю...

Но что же раб стоит и смотрит? Чего ждёт?

― Уходи! Беги! – прошептала я одними губами и махнула рукой, показывая, что ему надо уносить ноги.

Эльф чуть наклонил голову набок и всматривался в меня, как пёс, следящий за незнакомцем.

Сделав пару осторожных шагов к нему, я снова указала в сторону Сосновых гор, где-то там, по слухам, были эльфийские поселения, а дальше неизведанные земли – места, о которых люди ничего не знали, но были уверены, что они кишат монстрами.

― Туда беги! Там твои.                     

Я оглянулась на ворота, посмотрела на стену, но пока было тихо, однако сердце стучало барабаном, и каждую секунду ждало удар гонга, который станет концом для нас обоих. Эльф что-то прошептал, я хотела снова сказать про горы, но поняла, что не могу говорить и двигаться. Паника пронеслась холодком по спине. Чары! Эльфийская магия, с которой я понятия не имела, что делать! Что теперь? Он убьёт меня?..

Раб, внимательно за мной следивший, усмехнулся и бесшумно подбежал.

― Заложница, – процедил он, схватил меня за руку и помчался через поля.

Вот только что я шевельнуться не могла и уже неслась, спотыкаясь, рядом с эльфом. Его скорость была бы больше, но он придерживал цепь, соединяющую наручники, и меня за собой тащил. Однако рванул в сторону гор. Поверил мне или знал, куда бежать?

Первые несколько минут мне было страшно. Куда мы мчимся? Что сделает со мной эльф? Я наслушалась ужасов о том, что творят они с человеческими девами... А если он продаст меня в рабство своим?.. Я хотела вопить от страха, но не могла издать ни звука, только сердце заходилось, билось так часто, что сбивалось с ритма. Пленница... Я теперь невольница эльфа!

Мы миновали поля и оказались среди лесных теней, мой похититель молча нёсся вперёд, дёргая меня, поднимая, когда оступалась и падала. Перед глазами мелькали кусты и деревья, и я старалась отогнать все мысли кроме одной – не врезаться в дерево и не свернуть себе шею! И постепенно ужас отступил, я снова могла мыслить.

Какое будущее мне уготовано? Отец выберет одного из двух омерзительных женихов, потом будет ритуал, и всё... Конец. Часть меня исчезнет, а оставшаяся пустая оболочка повторит жизненный путь мамы. И если рожу одарённую дочь, то буду, как бабушка,  бессильно смотреть на её муки, ведь в нашем обществе ничего не менялось веками, и не изменится, кажется, никогда.

Я мельком глянула на своего похитителя. Чеканный профиль, глаза сверкающие отчаянной решимостью, сильное тело и магия...

Он мог убить меня у крепости, но не сделал этого. Почему? Что даст ему заложница? Ну, унизит он отца, рассказав правду, так нас просто прикончат обоих, причём мучительно, и всё. Выторговать себе свободу в обмен на мою жизнь тоже не выйдет, не так я дорога папаше. Да Матиас без сожалений меня убьёт, если решит, что потеряла невинность! Наш клан помешан на девственной чистоте невест, ради магии на порченой девице кто-то может жениться конечно, но выкуп будет намного меньше, а родители позора не оберутся. Брат главы клана такого не потерпит.

В общем, со всех сторон, толку от меня эльфу нет.

Так может Силы Света услышали мои молитвы? Может, сама судьба заставила меня помочь пленнику, чтобы он потом помог мне сбежать? Ну, это если нас не поймают...

Я размышляла, петляя среди деревьев, под ногами клубился утренний туман, и решение пришло само, а душа приняла его с радостью и облегчением. Нас не должны поймать, и значит, надо действовать сообща. Мои знания и его, только так можно спастись. Вот только... Я огляделась, и поняла, что бежим мы не той дорогой!

Остановиться не получалось, как и сказать что-то, но я стала упрямо и настойчиво дёргать эльфа за рубаху без рукавов. С четвёртой попытки мне удалось привлечь внимание. Длинноухий остановился.

― Что? – прорычал в ярости, но чары не снял, и пришлось жестами показать, что надо бежать в другую сторону. Он хотел отмахнуться, но я замычала, выпучив глаза, и снова мотнула головой. – Проклятая человечка, – эльф поджал красивые губы и повёл пальцами, а потом схватил меня за горло и закрыл рот ладонью: – Завопишь или попытаешься использовать чары, придушу. Поняла?

Пришлось кивнуть, и он чуть отодвинул руку, перекрывшую мне воздух.

― Мы бежим не тем путём! Надо забирать левее, там труднопроходимые чащи, но есть река, если пойти по ней, то я смогу управлять водой. Так скорее скроемся! Наверняка побег уже обнаружили и за нами погоня.

― У вас есть собаки? – прищурился эльф.

― Нет, но у нас отличные следопыты, и скрыть следы можно только в реке.

Похититель что-то обдумывал, между бровей пролегла складка, и воззрился на меня ошарашенно.

― Скорее скроемся? Погоня ЗА НАМИ? – он повторил мои слова и нахмурился, явно не понимая.

― Да! Давай шевелиться, стоим уже целую вечность! – я потянула его, но он рванул меня на себя, вдавив в твёрдое, сильное тело. Жёсткие пальцы впились в плечи.

― Не верю! Что ты задумала? Толкаешь меня в ловушку? Думаешь, папаша спасёт? А если узнает, как ты помогла мне? – прошипел эльф.

Наши глаза встретились, моё лицо овеяло жаром его дыхания, взгляд, полный ненависти, прожигал насквозь, и сердце замерло... Но не от страха. Я никогда не чувствовала такого рядом с мужчиной, в глубинах моего существа зародилось незнакомое, пугающее томление.

Не отворачиваясь, я чуть лизнула пересохшие губы, и эльф шумно сглотнул, его взгляд скользнул на мой рот и снова метнулся выше.

― Если нас поймают, то убьют обоих. Ты выбрал плохую заложницу, – говорить удавалось с трудом, дыхание моё сбилось, а грудь, прижатая к рельефной груди мужчины, налилась.

― Тогда зачем ты мне, да? – процедил он, зло усмехнувшись. – Думаешь, поверю и отпущу?

― Да не надо отпускать, всё равно не отстану! Я с тобой убегаю! – меня стали раздражать и собственные странные чувства, и его упрямство. Но вырваться из крепких рук не получилось, что добавило раздражение. – Чем дольше препираемся, тем скорее нас изловят.

Глаза эльфа стали огромными, наверное, так его ещё ничто не удивляло, аж чувственный рот слегка приоткрылся.

― Бежим! – потребовала я и кивнула в нужную сторону.
-----
Ринна

2.3

Эльф отпустил меня и даже слегка попятился, глядя, как на буйную сумасшедшую.

― Ты на голову болезная, человечка? То рабу помогаешь, то...

Вдали раздались звуки погони, за нами гналась толпа! Невольник встрепенулся, как дикое животное, насторожился, взгляд заметался. Он кинулся бежать, но я не отставала.

 ― Стой, говорю! – я снова схватила его за рубаху, вынуждая замедлиться. – Оставишь тут, своим расскажу, куда ты побежал. Убьёшь, по трупу поймут, что ты тут проходил, – прищурилась с угрозой. – И сам ты не спасёшься. Этот лес ты не знаешь, а они знают, – я протянула парню руку. – Бежим вместе!

Звуки погони приближались, и эльф, подумав пару секунд, сжал мои пальцы. Мы рванули к реке, а я призвала магию, чтобы создать туман. Усложню задачу родичам.

Мы мчались сквозь густой подлесок, начались буреломы, дорога стала плавно уходить вверх, и бежать было всё труднее, однако преследователи задержались. Да, в густом тумане по лесу не побегаешь, а магов воздуха, способных его разогнать, среди тех, кого могли послать в погоню, не было.

У нас в основном рождались девочки с магией земли или воды, а из других кланов невест давным-давно не привозили. Мужчинам негде было взять магию других стихий. Среди стариков воздушники ещё оставались, но они уже не участвовали в охотах и преследованиях, я это знала, потому что в клане, где и двух сотен душ не наберётся, все всё знают. Мне вот тоже не удалось сохранить в секрете, что дар проснулся, потому папаша и вспомнил о дочери. Почему бы ещё немного не обогатиться, правда?

Ни за что не вернусь! Силы Света, помогите мне спастись! Дайте убежать от преследователей или убейте!

Прошлое меня не держало, о будущем пока думать было страшно, и всё, что осталось – это настоящее, где мы с эльфом, врагом, ненавидящим меня, удирали в горы, в места, о которых люди почти ничего не знали.

Впереди послышалось журчание. Быстрая речка, которую мы называли Серебристой, несла свои воды с гор, обрушивалась каскадом водопадов и устремлялась в небольшое озеро, где наши люди ловили рыбу и собирали тростник для крыш. Собственно, водопады и были мне нужны. Ещё в детстве бабушка показала мне там пару мест, где можно спрятаться. Магия моя, хоть и была сильной, но слушалась плохо, потому что не было настоящего обучения, я всегда быстро уставала, и сейчас понимала, что не смогу долго создавать туманы.

Но нам-то надо протянуть до ночи, когда мои соплеменники не рискнут носиться по лесу, и тогда мы поднимемся ещё выше в горы. Если добежим до третьего водопада, будем спасены. Дальше этой границы люди не сунутся, поговаривают, там видели эльфов. А для небольшого клана, живущего на отшибе, столкновение с длинноухими может означать смерть.

― Куда ты ведёшь меня? – сквозь зубы процедил эльф. – Если нас поймают, я убью тебя, даже пусть это будет последнее, что сделаю!

― Если нас поймают, меня и без тебя убьют, и скорее всего первой, – мрачно ответила я, пытаясь как-то ускориться, но силы таяли.

― Врёшь! Ты племянница вождя!

― Если вру, то зачем с тобой бегу?

― Потому что ненормальная, – уверенно ответил эльф, он ещё даже не особо запыхался, тогда как я бежала всё медленнее и задыхалась, в боку кололо.

― Думай, что хочешь...

На берегу, я подняла в реке большую волну, как учил бабушкин сосед, старый Уммо, выплеснула её на берег, чтобы смыть следы, а потом заставила воду уйти в землю. Мы вошли в реку и, шипя ругательства и оскальзываясь на больших камнях, побежали вверх по течению. Вода была ледяной, ноги быстро замёрзли, но приходилось терпеть! Когда эльф уволок меня за собой, я уронила корзинку, её конечно уже нашли, и поняли, что случилось. А Матиас помешан на своей чести. Раб нанёс ему оскорбление – бежал и похитил дочь, и отец не успокоится, пока не смоет обиду кровью. По телу пробежал озноб, но не от холода вод, а потому, что мне было страшно до одури.

Ноги устали, в боку уже жгло, но я упрямо рванула вперёд немного быстрее. Не сдамся. Лучше умереть, чем попасться в руки папаше!

― Куда мы бежим? Впереди водопад! – эльф дёрнул меня за руку, и я поскользнулась и свалилась, отбив колено. От злости и боли я зарычала и плеснула в него ледяной водой, хорошенько так окатила. – Не смей! – прошипел парень, рывком поставив меня на ноги и стиснув руку до синяков.

― А ты не дёргай! Шевелись лучше! – но глянула вниз, и злость прошла. Вода у ног эльфа окрашивалась кровью. – Поранился?

― Ты же хотела шевелиться? Вот и пошли! – он потянул меня дальше, не ответив, но я видела тонкие красноватые струйки.

― Тут рядом уже. Потом подлечу твою ногу, – пообещала я и снова вырвалась вперёд, а он странно и подозрительно на меня посмотрел.

Мы вышли на другой берег реки, вымокнув лишь по пояс, поток был неглубокий, но предстояло намокнуть и больше.

― Иди за мной. В горе за водопадом есть небольшая расщелина, она приведёт в пещеру, там пересидим до темноты.

Поглубже вдохнув, я подошла к краю потока и, резко втянув воздух, юркнула под ледяную струю. Узкий, скользкий лаз и для меня-то был тесноват, а эльфу придётся трудно с его габаритами. Сзади раздались ругательства, что-то про человечье племя, чокнутую девку и ещё парочка проклятий, но я особо не прислушивалась. В ботинках мерзко чавкало, от холода пробирала дрожь, но, наконец, я оказалась в довольно широком пространстве. Каменный мешок, тёмный, пахнущий сыростью, холодный. Свет сюда попадал только через трещину в скале прямо над головами.

― Ты понимаешь, что мы тут в ловушке? Или таков и был план? – эльф в окончательно разодранной рубашке, с расцарапанной грудью и спиной, вырвался из тайного хода и сразу схватил меня за плечи, встряхнув.

― Прекрати! – я стукнула его по рукам. – Дерево нашёл, что ли? Чего трясёшь? Повторяю, это лучшее место, чтобы спрятаться! У меня уже нет сил, туман создавать, или думаешь, мои родичи такие идиоты, что беглеца выследить не способны?

Оттолкнув парня, я присела у края прохода и принялась колдовать – смыла водой следы с камней, где мы вышли на берег, высушила влагу, а потом втянула остатки своей магии, как учил Уммо, чтобы никто не мог почуять, что тут творились чары.

И вдруг раздался звук охотничьего рога, а у меня перехватило дыхание, сердце замерло, и даже сквозь мокрую одежду бросило в жар.

― Отец...

3.1

Звуки становились громче, а я дышала всё тяжелее, паника душила, стоило только представить состояние папаши сейчас. Дочь отняли, это позор и недополученные деньги. Раб сбежал – насмешка и оскорбление. Гордость Матиаса сейчас вопит об отмщении, кровавом и жутком, а сам он страдает диким похмельем и ненавидит весь мир. Он просто так не отстанет, будет гнаться до последнего, весь лес прочешет. А вдруг бабушка ошибалась, и кто-то ещё знает о пещере? Или вдруг отцу кто-то донёс о моей учёбе? Не захочет ли он тогда искать тщательнее, не обнаружит ли мою магию?

Оставалось молиться, чтобы папаша верил, что я кроме трав и снадобий ни в чём не разбираюсь, иначе моих знаний и умений не хватит, чтобы справиться с магами клана. Я не сумею спрятать себя и эльфа.

В мамином роду женщины скрывали, что хранили крупицу знаний о магии ещё со времён той войны, передавали их из поколения в поколение, учились, хотя понимали, что магию у них отнимут. Но то, что хранит память, отнять нельзя. А старый Уммо ненавидел Матиаса за то, что тот по молодости прохода не давал его единственной не одарённой дочери и довёл несчастную до самоубийства. Девушка знала, что он либо обесчестит её и велит молчать, либо решит взять второй женой, и выбрала смерть. Старик учил меня в отместку папаше, давал книги, и злорадно потирал руки при каждом моём успехе. Если бы не эта помощь, меня ждала бы участь мамы.

А что ждёт теперь?

Я судорожно втянула воздух и вжалась в сырую, холодную стену, плотнее запахнув тёмный плащ, скрывавший выгоревшее бордовое платье, натянула мокрый капюшон так, чтобы светлой кожи не было видно в темноте.

― Отойди подальше от входа и от трещины в потолке. Ты слишком... светлый, – прошептала эльфу.

― По-твоему, кто-то в водопад заглядывать станет? Или в трещины в скале? – процедил он, но всё же постарался встать так, чтобы слиться с темнотой. – А если они тут лагерь разобьют? Мы попались, и всё из-за тебя!

― Значит, будем сидеть тихо! Всё равно ты не убежал бы от них. Пойми! Босому, по камням, заросшим мхом, травой и кустарниками, не убежать далеко, выше начинаются настоящие горы. А если бы бежал прежним путём, так тебя давно бы поймали. Охотники там каждое дерево знают.

― А что же сюда-то не ходят? – он всё ещё мне не верил.

― Ходят. Некоторые. Сюда пумы забредают часто, вот кто на них охотится, тот сюда и ходит, а таких у нас мало, и выше третьего водопада никто не поднимается вообще. Доберёмся туда, и появится надежда на спасение.

― А что за ним? Почему туда не ходят? – эльф говорил тихо, и я не могла разглядеть выражения его лица, но в голосе ощущала враждебность.

― Далеко, во-первых, а во-вторых, уже на подходе к третьему водопаду охотники видели эльфийские вещи. Корзинки, стрелы, находили какие-то амулеты... У нас знают, что высоко в горах живут ваши.

― Давно знают? И что же, до сих пор не перебили? – зло усмехнулся эльф.

― Давно. И не перебили. У нас маленький клан, живём на отшибе, кругом леса, горы, а дальше неизведанные земли. Думаешь, если ввяжемся в противостояние, нам на помощь придут быстро? Если вообще придут... А сколько в горах эльфов, никто не знает.

Я старалась не злиться в ответ на его агрессию, хотя невольно всё равно обижалась, что он вот так со мной. Да, эльф ненавидит людей, и есть за что. Но неужели не способен понять, что я ему не враг? Что ещё мне сделать, чтобы заслужить доверие? Хотя, наверное, стоит подумать о том, могу ли я сама ему доверять? Не прикончит ли он меня, как только минует опасность?

Люди прочёсывали лес, я слышала их голоса, и совсем рядом раздался радостный вопль:

― Матиас! Это лоскут от его штанов, выродок точно тут проходил!

Голос я не узнала, но сердце сжалось. Они так близко! И тут в пещеру полился свет. Солнце выглянуло из-за туч, и эльф, со своими белыми волосами и в грязных, но светлых одеждах, опасно проступил из темноты. Проклятье!

Стащив накидку, я кинулась к парню.

― Набрось на плечи, надевай капюшон и заслоняй меня тоже, вдруг кто-то всё же заглянет! Тебя сразу увидят.

Раб брезгливо скривился, глядя на плащ, и я вспомнила, что мужики болтали, мол, эльфы высокомерны и терпеть не могут физических контактов с людьми. Мы для них грязные, хуже свиней.

― Можешь кривиться, но зато оба выживем, – сунула накидку ему в руки и прижалась спиной к стене, а над нашими головами раздались шаги, из трещины посыпались камешки.

Гордец накинул ткань на голову и чуть растянул по бокам, прижав руками к стенам по сторонам от моей головы. Сам присел, потому что накидка шилась на мой рост, и не закрывала его ног от середины щиколоток и ниже.

Плащ конечно был мал такому здоровяку, и нам пришлось прижаться друг к другу так, что мой нос почти касался его плеча. Странно, но он не вонял потом, как наши мужчины, пах вполне нормально, а учащённое дыхание щекотало мне висок, колыхало волосы, выбившиеся из косы. Внутри кокона стало жарко, хотя мы оба промокли и только что страдали от холода.

― Ты долго не простоишь на полусогнутых, – едва слышно прошептала я и сглотнула слишком громко, когда парень навалился на руки и чуть придвинулся.

Между нашими телами почти не осталось расстояния, мы дышали в такт, и на каждом вдохе я ощущала, как ставшие чувствительными соски упираются в его тугие мускулы, и меня пробирало до мурашек, до полуобморока.

― Простою, сколько потребуется, человечка, – глухим шёпотом процедил эльф, окатив меня новой волной ярости и горячим, пряным дыханием. Я слышала, как он стиснул челюсти, и отвернулся.

От его голоса тело стало ватным, казалось, вся сила, что была во мне, собралась и пульсировала внизу живота, по спине пробежала дрожь, и я зажмурилась, стараясь унять бьющееся сердце, во рту пересохло так, что я даже губы разлепить не могла. Жуткий страх перед преследователями смешался с чем-то неизведанным, запретным, и чудовищно желанным. Что со мной?.. 

― Разделимся, – раздался знакомый голос над головой. Матиас был прямо над нами, и я едва не заскулила от ужаса, вцепившись в рубаху парня и уткнувшись лбом ему в плечо. Меня колотило от страха, глаза заволокло слезами. – Три отряда. Одни пойдут за реку, вторые поднимутся до третьего водопада, а мы будем прочёсывать лес по этому берегу. Встречаемся вечером здесь. Если сегодня не найдём выродка, значит, сбежал. И дочь мою ночью успеет оприходовать, лучше бы я её убил. Добегалась по лесам, дрянь строптивая. Бабка-дура только испортила девку, надо было самому воспитывать и лупить каждый день, как мамашу, – Матиас сплюнул и грязно выругался. – Теперь всё равно убью, если найдём, чтобы не позорила, тварь.

― Чтоб ты сдох в муках! – процедила я, подняв голову к потолку, и сглотнула слёзы, ногти впились в бока эльфа, но тот молчал, только напрягся сильнее.

Сообразив, что делаю ему больно, я отцепилась.

― Прости, – голос не слушался, внутри всё кипело. – Ненавижу его...

Я не видела лица эльфа в темноте, но чувствовала, что он повернулся ко мне:

― Как тебя зовут?.. – казалось, раб сам удивился собственному вопросу.
3.2

Голоса стихли, преследователи ушли, но мы не решались говорить нормально, боясь, что снаружи кто-то мог остаться. Красавец уже вернул мне плащ, и сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, в нескольких шагах от меня. Он старался держаться на расстоянии, насколько позволяла пещера.

― Ты странная, Ринна Дэналж, – прошептал эльф, настороженно глядя, как кутаюсь в мокрый плащ, словно ожидал, что превращусь в гадюку и укушу. – Я видел ваших девиц, ни одна не помогла бы рабу, и не умела управлять своим даром... – он резко отвернулся, разозлившись. – Не понимаю, почему вы не учитесь? Почему просто отдаёте силу и не сопротивляетесь, словно безмозглые овцы, предназначенные на убой?

― Мужчины сильнее, и девочек с детства учат покорности, запрещают даже думать о даре. Кого убеждением, кого побоями заставляют запомнить, что магия принадлежит будущему мужу и клану. Никто не спрашивает нашего мнения, – так же тихо ответила я, наблюдая за ним, кожей ощущая враждебность. – Узнай отец, что я изучаю магию, давно отдал бы замуж, принудив пройти ритуал, отнимающий дар и вливающий его в тело мужа. Ты сейчас был бы рабом, или мёртвым рабом. Мой муженёк учился бы пользоваться тем, что присвоил, а я лишилась бы части себя, став вещью. Наш народ считает, что у женщины только два предназначения – отдать мужчине магию, если она есть, и рожать детей, ни в чём не переча супругу.

― Но ты училась... Зачем, если тебя воспитывали так же? – интереса в его тоне не было, только недоверие и холод.

― Не воспитывали, к счастью. В моём роду по материнской линии были сильные женщины, не согласные со своим положением, и рядом жил человек, ненавидевший папашу. Он и бабушка учили меня в отместку Матиасу.

― А теперь ты сбежала с рабом, – криво усмехнулся эльф. – Тоже в отместку? Или из страха?

― И то, и другое. Но ты так и не назвал своё имя, – я не слишком хотела говорить о себе, поэтому перевела разговор на него. – Кто ты? Как попал в рабство? Ты не из тех, кого выращивают в рабских питомниках, как скот.

― Ты так хорошо разбираешься в рабах? – в его голосе звучала издёвка и злость, а я безумно устала, на эмоции сил не осталось, так что отвечала совершенно ровным тоном.

― Последний раб, который был у нашего клана, умер много лет назад. И невольником его сделали наши же люди, в наказание за то, что спал с женой вождя. Так что нет, в рабах я не разбираюсь, и впервые вижу эльфа, ничего о вас не знаю. Но в тебе горит огонь, а у тех, кто смирился, его нет. Если бы ты видел глаза некоторых наших женщин, понял бы, о чём говорю. Ты был свободным, и в плену не собирался сдаваться. И они убили бы тебя, пытаясь сломить...

Красавец долго молчал, глядя в небо, видневшееся в трещине над нами, потом вздохнул.

― Я Адэриар из клана Лониссель. Мои родичи жили в лесах на востоке. Мы боролись с людьми. Убивали и мстили за то, что вы сделали и продолжаете делать с нами, – он с вызовом глянул на меня. – Потом пришли отряды чистильщиков... Кажется, так называются объединённые войска людей, убивающие эльфов на границах ваших территорий и везде, где могут найти? – парень оскалился и тряхнул головой, словно отгоняя какие-то образы прошлого. – Всех наших убили, а меня поймали, как животное.

― Что же, будем знакомы, Адэриар. Только когда говоришь «вы», не забывай, что я в этом не участвовала. Я всё ещё та странная, которая помогла тебе избежать рабской печати.

― Вы все в этом участвуете! – прорычал он. – Если бы ваши женщины не отдавали магию, то...

― То её бы отнимали, – я отвернулась и устало прикрыла глаза. – Так было и во время войны, и сразу после неё. Сейчас это тоже происходит, но только тайно, и считается преступлением. Дева должна отдавать магию добровольно... – я сдавленно всхлипнула, вспомнив маму, и кулаки сжались от злости. – Добровольно... Только есть масса способов вырвать силой эту добрую волю. Здоровенных мужчин ломают, а уж подчинить женщину гораздо проще. Между человеческой женщиной и рабом не такая большая разница, если подумать. Просто со мной чуть лучше обращались, хотя и в этом не всем везёт.

― Например, твоей матери?

Сердце сжалось, и я открыла глаза, в упор глянув на эльфа.

― Например. И раз уж ты обвиняешь всех людей, то советую вспомнить, что наши женщины страдают из-за вашей богини. Это же она прокляла человеческих мужчин! Я читала об этом. Так что, мне стоит тебя ненавидеть?

― Я же из «грязных ушастых выродков», – хмыкнул он и плюнул под ноги. – Вы и так нас ненавидите.

― Правда? А зачем же я тебе помогла? Или думаешь, планировала, что вот ты убежишь и меня с собой прихватишь? Я не прорицательница, будущего не вижу, ментальной магией не владею. Утащить меня ты решил сам, я лишь потом согласилась бежать, поняв, что это лучший выход в моей ситуации.

― Вот и мне непонятно, зачем ты рисковала, отводя рабскую печать... Действительно ли всё произошло случайно, а? – красивое лицо словно окаменело. – Я тебе не верю. Может, вы с папашей ведёте какую-то игру? Люди коварные и подлые, и любят измываться. Может, вы решили устроить эту охоту в качестве развлечения? – он с отвращением посмотрел на меня, вскочил и, опустившись рядом, схватил за подбородок, пристально заглянув в глаза. – Так что, Ринна, это игра?

Сколько же злости и неприязни было в этом ледяном и одновременно испепеляющем взгляде!

― Ты же сам себе не веришь. И от того, что выплёскиваешь ярость и боль на меня, легче тебе не станет, – я попыталась отвести его руку, но он дёрнулся от прикосновения и отшатнулся.

― Выплёскиваю? – процедил сквозь зубы и ухмыльнулся. – Даже не начинал ещё. Твой папаша прав. Мы тут одни, на помощь тебе никто не придёт. Могу изнасиловать или убить. Не страшно? Не боишься эльфийской твари?

― Ты мог убить меня у крепости, там же, где расправился с дозорным. Но какой смысл убивать сейчас? И главное, что даст тебе убийство беззащитной девушки? Вряд ли так ты насладишься местью людям. Это только вот мой скудоумный дядя Майло мог думать, что замучив одного эльфийского раба, отомстит за весь клан, а то и за род людской. Ты такой же тупица? – я равнодушно смотрела на эльфа, не ощущая угрозы, как бы он ни пугал. – Сомневаюсь. А насилие... Я только что попыталась взять тебя за руку, и ты шарахнулся, как от заразной. Так что это тебе точно не нужно.

― Не переоценивай свой жизненный опыт, человечка. Мне больше сотни лет, а сколько живёшь ты? – прошипел он и вернулся на место, сел на корточки, уставившись в пол.

― Почему ты не убил меня? Зачем потащил с собой? – вопросы вырвались сами. – Я так же мало понимаю твои поступки, как и ты мои.

― Мой народ чтит жизнь. Это вы сделали нас убийцами. Я не хотел отягощать душу бессмысленной смертью, – неохотно ответил он.

― А может, потому, что я тебе помогла? Рука не поднялась убить?

― Может и так, – Адэриар отвернулся, давая понять, что разговор окончен, мы замолчали, а наверху снова послышались голоса.

3.3 

Адэриар

Он прислушивался к голосам снаружи, постепенно они становились громче, но говорили всего двое.

― Нашёл же время, чтобы сбежать, мразь ушастая! – прорычал один. – Вчера такая пирушка была, что сегодня в этой погоне я только по кустам и бегал, так мутило. Матиас злой, как дикий кабан во время гона, он вообще ещё не протрезвел, кажется.

― Он хоть встал, хотя больше из-за злости на свою девку, Майло-то даже растолкать не смогли, – язвительно хохотнул второй.

― Да плевать. Меня вот бесит, что носиться тут приходится. Были бы мы трезвые, так уже нашли бы девицу, но всем погано, дар магов почти не слушается, они даже туман этот проклятый убрать не смогли! Чего же с нас, простых охотников, хотеть? Глаза пьяненькие много ли заметят? У людей мучения, но приходится по лесу мотаться. Как по мне, так удрали, да и пусть катятся! Девке всё равно не жить, разве кто-то её у папаши выкупит, да и раба этого вождь убьёт сразу. И к чему эта погоня?

― Не догадался бы Матиас, что мы с тобой от отряда отстали, да вернулись, – второй был не так смел, как первый, в голосе слышалась тревога.

― Ну, кто-то же первым должен вернуться, так почему и не мы? Не нашли никого, что же поделать? – мужик закряхтел. – По горам ещё тут лазать ради чужой мести...

Парочка спускалась к реке, голоса стихли.

― Ваши по пьяни не могут магию ощущать? – эльф повернулся к девушке, сидевшей так тихо, словно она задремала.

Во мраке пещеры тонкие черты девичьего лица казались призрачными, длинная коса растрепалась, и густые светло-русые волосы струились на пол. Адэриар презирал и ненавидел людей, не считал их женщин хоть сколь-нибудь привлекательными, но... Как только взгляд выхватил в толпе на площади лицо этой странной человечки, оно врезалось в память.

― Зависит от того, насколько пьян маг, – тихо ответила девушка, не открывая глаз. – Если не может сконцентрироваться, то как колдовать? Не знаю, может, в крупных кланах такого и нет, может, там о магии больше знают, а наш клан война обескровила, многие знания утеряны...

― Вы сами на нас напали! – эльф сразу вскипел, как бывало с ним всякий раз, стоило лишь вспомнить о далёком прошлом. – Вы уничтожили наш народ ни за что!

― Ты хочешь от меня извинений за всех людей? – Ринна посмотрела на него, в карих глазах, выделявшихся тёмными омутами на бледном лице, застыла печаль. – Я сожалею, что так случилось. Это правда, но ты всё равно не поверишь. И я не могу тебя винить.

Она отвернулась, снова опустив веки, пушистые ресницы добавили теней усталому лицу, а Адэр всё смотрел на неё.

Ринна... Почему он вообще спросил её имя? Какая разница? Да, она ему помогла, хотя только Богиня знает, зачем ей это понадобилось. Эльф действительно подозревал, что изначально весь их побег её рук дело, зачаровала его эта ненормальная... Но только не чуял он чар, да и сам легко с ней справился у крепости, хотя от его силы крохи остались из-за магических оков. И всё равно не верилось, что из сострадания и по доброте душевной избавила его девчонка от рабской печати. Не верил Адэр в людскую доброту. Нет её в людях!

Однако Ринна спасла его... Не вмешалась бы, и не сегодня, так завтра забили бы его до смерти подонки из её клана.

Мысли разрывались, метались от ненависти и подозрений до удивления, почти благодарности. Не хотелось признавать это, но если девчонка не в сговоре с папашей, то он действительно ей обязан жизнью и свободой. Хотя свободы-то пока нет, и не известно, удастся ли вырваться. Но он больше не дастся в руки врага живым!

Он... А она? Что будет с ней, если их поймают? Этот подонок Матиас дочь не пощадит, и от чего бежит кареглазая понятно, но куда бежит? Что собирается делать эта отчаянная, оставшись в одиночестве? А ведь бежит-то с ним, и выходит, что к эльфам... Понимает ли, что ждёт её там? Сравнивает своё положение с рабским, но на деле-то ничего не знает, дурочка.

Адэр видел эльфиек-рабынь, видел и человеческих девиц в рабстве у своего народа, участь тех и других была ужасна. Как бы эльфы ни восхваляли красоту своих дев, но и юные человеческие рабыни частенько оказывались в наложницах. Похоть не знает запретов.

Эльф вспомнил, как у самого во рту пересохло, а тело напряглось от проснувшегося желания, когда они с Ринной укрывались плащом. Он гнал прочь вожделение, отвернулся, чтобы меньше ощущать запах сухих трав, идущий от мягких волос, а девчонка, поглощённая страхом и ненавистью к папаше, ничего не заметила, даже ткнулась лбом ему в плечо, словно искала поддержки. Это как же она жила среди своих, если к врагу потянулась? Да и не чувствовал Адэриар в ней злости, высокомерия или отвращения. И это было странно, как и всё, связанное с Ринной.

― Надо ногу твою осмотреть, пока ещё светло, – негромкий голос отвлёк его от раздумий, и девушка открыла глаза, легко и грациозно поднялась, направилась к нему.

― Не надо, – огрызнулся он, испугавшись вдруг неизвестно чего. Пусть подальше держится лучше!

― Умереть хочешь? Или ты целительской магией владеешь? Хотя и она не всесильна. А если рана загноится, как пойдёшь? Кто знает, где там ваши живут. Не дури, дай осмотреть рану, – Ринна упрямо подошла к эльфу, присела рядом и строго велела: – Покажи ногу.

― Не указывай! – с угрозой процедил он. – И у людей нет целителей, а ты с пустыми руками, ни зелий, ни трав. Чем помочь собираешься?

Адэр нахмурился, сложил руки на широкой груди и отвернулся, показывая, что не подчинится.

― Вот и узнаешь, чем. Ну? Или боишься? – спросила Ринна, глянув на него с насмешливым вызовом.

― Тебя? – эльф оскорбился и вскинул голову. – На. Смотри! – он опустился на землю и вытянул ногу. Боится! Ещё не хватало!

Девушка села на колени рядом, тонкие, прохладные пальцы пробежали по стопе, где ныла рана. Проклятые речные камни!

Пока шёл осмотр, Адэриар замер, сжав зубы, стараясь не поддаваться зову плоти, но тело реагировало на каждое осторожное прикосновение, и не отвращением, как должно бы быть, а приливом крови к паху.

Тьма тебя поглоти! Эльф дёрнулся, намереваясь встать, но девчонка схватила его за щиколотку.

― Я сделала больно? – в огромных глазах читался испуг, вина и сочувствие. – Прости... Сейчас будет легче.

От этого взгляда внутри что-то оборвалось. Ринна без чар обездвижила его, лишила дара речи, только сердце пропустило удар и забилось быстрее. Адэр смотрел на девушку, не понимая, что с ним творится, а тонкие пальцы погладили его щиколотку, словно жалели.

Эльф стиснул кулаки и отвернулся, сжав челюсти. Она враг, враг! Проклятое человеческое отродье...

3.4

Странный он, здоровенного Майло не испугался, смотрел в глаза, побои молча терпел, а от моих прикосновений напрягся так, что зубы почти скрипели. Казалось, эльф готов рвануть прочь, лишь бы оказаться подальше от меня.

Впрочем, это не имело значения, нам предстоял трудный путь, и ногу надо было вылечить, насколько возможно. Адэриар прав, у людей нет настоящей целительской магии, если рана сильно воспалится, моих умений и знаний может не хватить для лечения.

Я прикрыла глаза, положила руку на камень стены и зашептала заклинание, а когда отняла ладонь, кожа была мокрой, капли падали на пол. Вода есть, теперь самое сложное – влить в неё силу, и так, чтобы магию мою снаружи не учуяли. Вспомнила уроки Уммо и бабушки, я принялась колдовать, а потом прижала мокрую руку к ране, повторяя одни и те же простые слова.

Адэриар настороженно, даже неприязненно косился на меня, следя за тем, как я отвела ладонь от раны и водила вверх и вниз вдоль стопы, не касаясь кожи. В холодных глазах эльфа угадывалось любопытство и удивление. Мне было неуютно под этим взглядом, но ничто не должно отвлекать знахарку во время работы, так учила бабуля.

Наконец, лечение закончилось, я сделала, что могла в таких условиях, поэтому вытерла руку о подол и вернулась на своё место. Он хочет быть подальше? Да и пожалуйста!

― А если почуют твою магию?

Вот так, вместо благодарности ледяной обвиняющий тон. Ладно, переживу.

― Я барьер ставила, не должны, – ответила и закрыла глаза.

Переживания, усталость и страх – плохие помощники в магии, особенно когда она и так плохо слушается, и мне надо было восстановить силы, ведь впереди был трудный путь. Но вот удивительно, когда эльф так отгораживался от меня, то было понятно, что разговор окончен, однако в обратную сторону это почему-то не сработало. Мне действительно требовался отдых, а спутника потянула на разговоры.

― Что такое ты шептала в конце? Это же не заклинание.

― Нет, – глаза открывать не стала, так и сидела в темноте. – В моём роду сохранили древнее знание клана, иногда магия не нужна, хватает человеческой энергии, желания помочь, добрых рук и силы правильных слов. Бабушка называла это заговорами от хворей. Помогает неплохо, правда, не всегда, зато силы не отнимает, как магия. А если использовать и то, и другие, результат бывает очень хорошим.

― Ты побледнела. Так устаёшь, когда применяешь дар? – и снова скорее любопытство, чем сочувствие в тоне.

― Что, ищешь слабые места врага?

Язвительные слова сорвались неожиданно. Я не сдержалась. Понимала, что не стоит обострять и без того сложную ситуацию, однако терпение моё таяло, враждебность эльфа вытягивала силы и раздражала, а каменный мешок давил всё больше с каждой минутой вынужденного заточения. И теперь прибавилась новая тревога. Хотя я и сказала о барьере, но прекрасно понимала риск. Матиасу досталась сильная магия мамы, и он много учился, не мне с ним тягаться и играть в прятки. С другой стороны, а какой был выбор? Не в пути же лечением заниматься!

Адэриар молчал некоторое время, словно переваривал мою реакцию, я буквально кожей ощущала его слегка удивлённый взгляд, а потом ответил:

― Мне не нужны твои слабости, но что ты собираешься делать, если мы всё же сбежим?

― Давай сначала с этим разберёмся... Какой смысл, думать, что будет дальше, когда ещё и тут непонятно, чем дело закончится?

― Тебе нужно идти к людям, – уверенно заявил этот умник. – Я видел другие людские кланы, там женщинам легче, вроде.

― Легче, это когда никто не стремится отнять часть тебя, когда сама собой распоряжаешься. Остальное лишь иллюзия лёгкости и свободы.

― Ну, – он с издёвкой усмехнулся, – тогда тебе нужен эльф. Мы у вас магию не отнимаем, можем лишь попросить усилить нас временно. Вот только эльфам человечки отвратительны, кроме рабства тебе не на что рассчитывать.

― Никто мне не нужен, – огрызнулась я. – Уммо рассказывал, что полукровок не выносят ни люди, ни эльфы, и те живут обособленно, вот их и пойду искать. Наверное, только там мне и есть место.

― Полукровки ненавидят людей и эльфов, так что паршивый у тебя план, человечка. Хотя, ты всё равно не дойдёшь. Попадёшь или в рабство, или в бордель, или трупом в канаву, – насмешливо заявил он, и меня прямо затрясло от его высокомерия.

― А тебе и нравится меня этим стращать, да? Вот уж правда, не делай никому добра, не получишь зла в ответ, – я в упор глянула на упрямого дурака и отвернулась, закутавшись в сырой плащ.

Эльф долго изучал меня, кожу покалывало от его взгляда, а потом протяжно вздохнул.

― Я просто говорю, как есть. Такова правда, Ринна. И раз уж ты за мной увязалась, теперь придётся думать, что с тобой делать. Я же, вроде как, свободой тебе обязан.

― Если тебя это так бесит, то успокойся. Ничем ты мне не обязан. Сбежал ты сам, я только помогла с печатью. И кстати, мне бы не пришло в голову за тобой увязаться, не утяни ты меня в лес, – успокоиться никак не получалось, я всегда терпела долго, а потом закипала и остывала с трудом. Надо было сменить тему, чтобы отвлечься. – Кстати, а как ты сбежал? Я думала, зачарованная цепь и оковы блокируют магию. Разве нет?

― Должны, – проворчал он, снова разглядывая меня. Что пытался высмотреть-то? – Однако если чары наложены слабым магом, а у раба магия сильная, то сопротивляться очень трудно, но можно, особенно без рабской печати. И ваши умом не блещут, вместо цепи привязали меня на верёвку, а потом были пьяны, так что, поняв, как проходят по стене дозорные, и приметив высокую лестницу в свинарнике, куда меня засунули, я сбежал. Магия не понадобилась, хватило физической силы и ярости.

― Говорила же, у нас рабов нет, откуда людям знать, как надо привязывать? – болтать не особо хотелось, но время тянулось медленно, и больше заняться было нечем. – Ладно, с побегом ясно. Но как ты вообще оказался у Матиаса? – лишний раз язык не поворачивался называть этого подонка отцом.

Эльф долго молчал, и я даже подумала, что он не расслышал вопрос. Но Адэриар мрачно смотрел в пустоту перед собой, и о чём-то думал, однако всё же заговорил, глухо и отстранённо:

― Когда меня поймали, пытали и избивали несколько дней, пытались и выведать что-то, и сломать, но не выходило, хотя последние встречи с «воспитателями» я уже плохо запомнил, мало соображал полуживой. Обычно таких упёртых убивают из соображений безопасности. Да и чего зря кормить, если толку нет от скота? Я уже дождаться не мог смерти, но работорговец повёз меня куда-то, и по пути встретил твоего отца с обозом, ну и решил добыть лёгких денег. От трупа выгоды нет, а так прибыль. В общем, у него был покладистый эльф-целитель, раб из питомника. Вместо того чтобы объединиться и сбежать вместе, этот идиот меня подлечил, придал товарный вид, опоил какой-то дрянью, чтобы не сопротивлялся, а торгаш продал под видом покладистого раба. Ваши люди даже друг с другом честны не могут быть! – зло усмехнулся эльф. – Папаша твой, дурак, не заметил обмана, так трогательно радовался, что недорого купил тушу для битья братцу в подарок...

― Да, он умеет находить радости в мелочах, – с отвращением процедила я, вспомнив, что и маму этот урод называл так же.

― Эй! – раздался окрик над нашими головами, и меня холодный пот прошиб от ужаса. – Вы чего расселись? Чего так рано вернулись? – рявкнул Матиас.

Я рванула к эльфу и накрыла обоих плащом, прижавшись к напрягшемуся телу. Вот он, момент истины, или кто-то из магов почует мой след, или мы всё же спасёмся...