Мой запретный командор

Оглушающая сирена разрывает тишину ночной смены. Красный свет бьет по глазам, гулкие удары моего сердца становятся частью сигнализации.

Я подскакиваю с кресла и инстинктивно хватаю планшет со стола. Сработали силовые поля, кто-то проник в наш научно-исследовательский институт без разрешения.

— Лаэрис Вита, там солдаты! — молодой лаборант Дэн влетает в мой кабинет, как ураган, глаза горят от возбуждения.

— Какие еще солдаты? — шепчу я сама себе и кидаюсь к центральной консоли.

Экран покрывается рябью, датчики показывают приближающийся корабль, сигналы опознавателя пусты. Неизвестный транспорт садится прямо на нашу площадку.

По протоколу такие суда сразу же разворачивают, но он уже прорвался сквозь защитный купол базы.

Дэн вылетает из моего кабинета, я едва успеваю подхватить планшет и бросаюсь следом за парнишкой.

Он несется вперед по коридору. Сердце колотится в такт ударам наших ботинок по металлическому полу. Дверь в лабораторию открывается перед нами с шипением, и я резко останавливаюсь.

Через несколько секунд со стороны стыковочного шлюза врывается группа вооруженных людей в черной военной форме. Их лица скрыты визорами, на головах защитные шлемы.

— Отделение «Альфа-Ноль», — чеканит один из солдат. — Защитный протокол, полный доступ. Всем покинуть лабораторию. Немедленно.

Я открываю рот, чтобы возразить, но рядом уже дергают за руку мою лаборантку Лину, оттаскивают ее в коридор. Дэна буквально на руках выносят следом.

Люди в форме движутся быстро, отрезая мне путь к выходу. Остаемся только я, моя лаборатория и непонятный холод в груди.

— Я заведующая отделением, — строго произношу я, ставя руки на пояс. — Что вы себе позволяете? Верните моих сотрудников!

Тот самый солдат, что приказал всем покинуть лабораторию, поворачивается ко мне. За маской не разглядеть его лица. Наверное, он тут главный.

— Приказ Генерала Армии. Идет доставка объекта.

Объекта? Звучит слишком абстрактно.

И тут сквозь толпу солдат ко мне выходит Генерал Армии – Лиам Дрофт – собственной персоной. Высокий, сухой, седовласый, в идеально выглаженной форме и с блестящими звездами на погонах.

— Лаэрис Вита Корн? — голос громовой, от которого хочется встать по стойке «смирно».

Я киваю. Тогда он подносит к моему лбу считывающее устройство в виде пистолета, и на всю лабораторию раздается электронный женский голос:

«Вита Корн. Женская особь, 25 лет, заведующая отделом Ксенобиологии и Экспериментальной Генетики. Основная задача: изучение биологии инопланетных рас, их ДНК, особенностей организма и способов адаптации».

— Все, что вы увидите дальше, совершенно секретно, — генерал строго смотрит на меня.

Я хочу задать ему сотню вопросов, но он уже поворачивается к группе военных за своей спиной.

Щелкают замки шлюза, и в помещение закатывают тяжелую капсулу на антиграве. Металлическая, с прозрачной верхней панелью, такие служат для гибернации.

Я машинально делаю шаг назад, от этого «объекта» веет такой силой, что воздух становится гуще.

Внутри неподвижно лежит мужчина. Длинные черные волосы разметались по плечам, верхняя часть тела обнажена, кожа покрыта едва заметной сеткой тонких прожилок. Возможно, это остатки нанотканей или сенсорного покрытия. Ни одного шрама, ни дефекта – идеальная симметрия мышц, будто он не человек, а произведение генной инженерии. На ногах сидят, как влитые, защитные брюки цвета темной стали. Не ткань, не металл, а что-то между.

Его мышцы напряжены так, будто он вот-вот поднимется.

Но в нем есть что-то странное и что-то неправильное. Точнее сказать: непривычное моему земному глазу, и даже в бессознательном состоянии он выглядит опасным.

— Что за...

Я на автомате хватаю со стола первый попавшийся сканер, подхожу к капсуле. Сканирую. Линии на экране скачут, мигают, и через пару секунд высвечивается красный крест.

— Не считывает, — растерянно произношу я и смотрю на Генерала.

Лиам Дрофт не удивлен, а всего лишь протягивает мне голографический планшет.

— Приказ: объект обследовать, — чеканит он. — Полный доступ только у вас и у меня. Ни одна душа в этом институте не должна знать, что вы увидели.

Солдаты молча разворачиваются и уходят. Дверь шлюза с глухим щелчком блокируется.

Генерал осматривает меня с головы до ног. Догадываюсь о чем он думает: такая молодая и уже зав.отделением? Мало кто воспринимает меня всерьез, но, тем не менее, я заслужила это место.

— Предварительный отчет через два часа, — произносит Генерал и последним покидает лабораторию.

Я остаюсь одна с капсулой.

Шумно выдохнув, я подхожу ближе к мужчине и не могу оторвать от него взгляд. Его лицо спокойно, но я ощущаю странное и почти осязаемое поле вокруг него. Оно тянет и пугает одновременно.

И вдруг мне кажется, что он чуть шевельнул пальцами.

— Не-е-е-е-т. Ты в гибернации, это невозможно.

Сканер снова показывает пустоту. Ни признаков жизни, ни теплового сигнала. Пустой объект, и от этого в груди поселяется тревога.

Мне страшно, а еще просыпается любопытство. Вот такой крышесносный коктейль.

— Кто ты такой? — бурчу себе под нос.

Ответа, конечно, нет. Только гул силовых полей за стеной и ощущение, что за стеклом лежит кто-то слишком сильный и кто-то слишком чужой.

И я одна осталась с ним в лаборатории.

Я стою в тишине, вглядываясь в капсулу, и впервые за все время работы в НИИ чувствую, как дрожат мои руки.

Я заведующая отделением. Это моя территория и теперь это мой «объект», а значит и моя ответственность. Но внутри все кричит: ты не готова к такому!

Десятки раз я представляла себе, как мы столкнемся с чем-то неизвестным, но никогда не думала, что это будет вот так неожиданно, посреди ночной смены.

И еще этот генерал, Лиам Дрофт. Его взгляд до сих пор стоит перед глазами – холодный, оценивающий, как будто он заранее знает, что я облажаюсь. В его присутствии я чувствую себя глупой девчонкой, которая впервые попала в серьезную лабораторию.

Я нервно кусаю губу и делаю шаг к капсуле.

Если я ошибусь – это будет не только конец карьеры. Это может быть катастрофа для всего института. Но что, если я сделаю недостаточно? Что, если упущу то, что поможет мне понять, кто он?

Я подношу ладонь к прозрачной панели. За стеклом неподвижно лежит мужчина, слишком совершенный, чтобы быть случайной находкой.

— Ну что, Вита, — шепчу я себе, — докажи, что заслужила это место.

Только вот что делать, если мой «объект» будто издевается над законами физики и здравого смысла?

Так, спокойно, начнем с привычного: сканеры, датчики, анализаторы. Один за другим они показывают пустоту.

Ни данных о биополе, ни состава тканей, даже базовый экзоскелет в системе не формируется. Будто он вообще не существует.

Такого просто не бывает!

Я хмурюсь, нутро ехидно поддевает, возникает повышенный интерес. В лепешку разобьюсь, а решу эту задачку со звездочкой.

Подсоединяю дополнительные модули к капсуле и даже пробую задействовать старую систему архивного анализа, вдруг этот мужчина относится к какой-то засекреченной расе, о которой все уже забыли? Но и тут ноль.

— Ладно, — расхаживаю мимо капсулы, глядя себе под ноги. — Попробуем с другой стороны.

Я включаю микроскопический датчик импульса, даже сердцебиение не фиксируется. Никакого движения жидкости, ни одного биологического маркера. Он будто мертв.

Но я не верю данным, слишком уж мощная энергетика исходит от него. Да, это не научно, я – ученая, мне впору верить показателям приборов, а не собственным чувствам.

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что просто стою и смотрю на мужчину. Секунды тянутся вечностью. Черты лица настолько безупречны, что кажется – это голограмма.

И эта мысль засела в голове.                                                              

— Проверим!

Я знаю, что этого делать КАТЕГОРИЧЕСКИ нельзя. Что, возможно, Генерал прямо сейчас наблюдает за мной по камерам, но я не могу просто смотреть на эту загадку и ничего не делать.

Я подсоединяю капсулу к жизнеобеспечивающим трубкам, пусть система поддерживает его гибернацию. Моя цель не разбудить, а проверить.

Прозрачная панель мягко щелкает. Капсула чуть шипит, когда я запускаю частичную разблокировку. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь этаж.

Крышка медленно приоткрывается, выпуская тонкий пар холода.

Я замираю, «объект» так близко. Теперь между нами нет стекла. Я тянусь к нему рукой, хотя сама себе шепчу: не делай этого, Вита, не надо.

Но я должна убедиться, что он настоящий. Мои пальцы едва касаются его щеки. Я вздрагиваю, его кожа холодная.

Он выглядит таким безмятежным, но от прикосновения по моей спине пробегает волна паники. Потому что мгновенно возникает ощущение, что он сейчас откроет глаза и схватит меня за горло.

Но на мое счастье мужчина не шевелится.

Я понимаю, что нахожусь в точке невозврата. Если генерал увидит запись с камер, мне конец, но я не могу оторваться от «объекта».

Мой взгляд опускается на его чуть приоткрытые губы. И тут я отдергиваю руку от его лица, будто обожглась.

Жму на консоль, и крышка капсулы снова захлопывается, изолируя меня от него толстым стеклом.

Стоп! Мне показалось или его губы чуть дрогнули???

Да нет! У меня уже развивается паранойя, честное слово.

Мужчина по-прежнему неподвижен, его сон неразрушим.

Вдруг на экранах вспыхивает красный сигнал тревоги, мигалки заливают лабораторию пульсирующим светом.

«Вторжение. Нарушение периметра. Немедленная блокировка всех выходов».

Грохот.

Лабораторию трясет так, что я едва не падаю, а с потолка осыпается пыль.

— Нет, нет, нет, — я бросаюсь к консоли.

На мониторе появляются красные точки. Они двигаются по периметру института слишком быстро.

Блокирую двери лаборатории вручную, затем хватаю шокер – жалкая игрушка против тех, кто ломится сюда.

Дыхание сбивается, и я вдруг слышу шаги. Несколько человек. Прямо за дверью.

Взрыв.

Двери выгибаются внутрь. Я падаю на пол, оглушенная, а в лабораторию врываются вооруженные боевики в серо-черной броне. Без знаков отличия, лица скрыты масками.

Это не наши!

— Капсулу! — рявкает один.

Они даже не смотрят на меня, идут к «объекту». Я подскакиваю, направляю на них шокер, хотя прекрасно понимаю, что это самоубийство.

— Не трогайте его!

Один боевик хватает меня за руку и швыряет в сторону так, что я ударяюсь спиной о консоль и из моих легких резко вылетает весь воздух.

— Нейтрализовать свидетеля, — раздается приказ.
****************
Мои космические приветствую!
Листайте далее, там визуалы наших героев ------->>>>

Вита Корн, землянка, 25 лет

Таинственный незнакомец (наш горячий командор)

Далее еще немного красивого------->>>>

Дорогие читатели! 
Не забудьте добавить книгу в бибилиотеку и подарить истории лайк.
Они очень-очень вдохновляют!

Двое в серо-черных тактических костюмах приближаются ко мне. Я отползаю на пятой точке к стене, ногами пинаю обвалившиеся куски потолочной плитки, но эти двое такие быстрые, что мгновенно оказываются возле меня.

Один без раздумий поднимает оружие и холодным стволом упирается прямо мне промеж глаз.

Ну, все, Вита, доигралась. Хотела изучать что-то неизведанное? Получи: вот как раз его пушка, упирающаяся в твой лоб – штука совсем тебе неизвестная. Сердце бешено бухает в горле, не давая сделать глубокий вдох.

Второй вдруг замирает. Его запястье начинает пищать, на маленьком экранчике мигает красный символ. Он поворачивает голову в сторону напарника:

— Стой! У нее был контакт с командором, — он быстро сверяет данные с наручного датчика.

— Что? — раздается недовольный голос из-под шлема.

Тот, что с датчиком опускается передо мной на одно колено, водит своей рукой возле моей головы, опускается ниже, и когда его запястье оказывается возле моей ладони, на экранчике вновь появляется красный символ.

— Биоследы совсем свежие. Забираем ее, — резко чеканит он и встает.

Его напарник прячет оружие, а потом грубо хватает меня за плечо и легким рывком ставит меня на ноги.

— Эй! Отпустите! — я пытаюсь вырваться, но меня разворачивают лицом к стене, безжалостно заламывают руки за спину.

Ощущаю, как мои запястья окутывает что-то холодное. А потом раздается характерный щелчок.

Он надел на меня наручники?! Да как он посмел? Я ему что, какая-нибудь преступница из класса «Е»?

Из коридора раздается лязг металла, кто-то взломал еще одну дверь. Силовое поле мигает, гаснет. Эти боевики работают быстро и точно знают, что ищут.

— Куда вы его везете? — кричу, когда мимо меня катят капсулу.

Прозрачный купол блестит, а внутри мой «объект» все так же неподвижен. Но я клянусь, его губы чуть дрогнули, будто он собирался что-то сказать.

Меня волокут по коридору, ботинки скользят по гладкому полу. Я успеваю лишь заметить, как напавшие на институт выворачивают мой отдел наизнанку: шкафы раскрыты, контейнеры валяются на полу, экраны мигают красным.

Они забирают все. Абсолютно все. И вместе с неопознанным мужчиной – меня.

И где же наш Генерал? Где его непобедимая команда Альфа или как там они себя называют?

Мамочки, мне страшно. Куда меня тащит этот огромный мужчина? На всем пути мне не встречается ни одного нашего солдата. Неужели они всех уничтожили?

— Отпустите меня! Я никому ничего не скажу, — дергаю плечом, пытаясь сбросить с себя чужую руку.

— Поздно, — шепчет мой конвой, и это «поздно» звучит так, что мороз пробегает по коже.

Меня втягивают в шлюз. Краем глаза вижу, как еще двое подхватывают капсулу на антиграве.

— Осторожнее, — произносит тот, что держит меня.

— Кто вы такие?! — рычу недовольно.

— Те, кто забирает свое, — отвечает мужчина с датчиком на руке.

Они двигаются быстро, отрезая пути отступления. Я понимаю, что сейчас не могу вырваться. Но хуже того: я не знаю, в чьих руках я оказалась.

Стыковочный шлюз мчится мимо нас, пока мы не оказываемся на посадочной площадке. Черный корабль без опознавательных знаков ждет, распахнув пасть грузового отсека. Меня заталкивают внутрь вместе с капсулой.

— Я должна сообщить о вас Генералу Армии! — стараюсь держаться спокойно, а внутри все трясется от страха.

В ответ я слышу короткий, почти насмешливый смех.

— Генералу? — переспрашивает мужчина с датчиком на запястье. — Забудь.

Шлюз глухо закрывается, и корабль вздрагивает, отрываясь от платформы. Красный свет станции сменяется яркими красками предрассветного неба.

— Ты теперь с нами, — говорит тот, что держал меня за плечо.

— Я не с вами! Вы меня похитили! — почти кричу я, пока один из бугаев пристегивает меня ремнями безопасности.

Тот, что ходит с датчиком, садится напротив меня и снимает шлем.

Я замираю.

Длинные светлые волосы падают на плечи. Высокие скулы, прямой нос, тонкие и четко очерченные губы. Взгляд – холодный и цепкий. Этот мужчина слишком красивый, слишком идеальный, как и тот, кто спит в капсуле рядом.

— Теперь на своей земле ты предательница, — произносит он спокойно, словно говорит о погоде.

Я приоткрываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.

Предательница? Нет. Я просто оказалась в плену.

Слезы начинают душить, я стараюсь незаметно прикусить кончик своего языка, чтобы боль заглушила чувство обиды и несправедливости.

— Можете хотя бы наручники снять? — прошу я тихо, опустив глаза в металлический пол корабля.

Светловолосый встает и ловким щелчком освобождает мои руки. Я потираю запястья и упираюсь макушкой в холодную стену грузового отсека.

В груди клокочет злость и страх, а где-то глубже, против воли, рождается вопрос: если эти люди так похожи на мужчину из капсулы, значит ли это, что они его союзники?

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я наблюдаю, как двое в масках закрепляют капсулу.

Они тихо переговариваются на незнакомом мне языке, с резким и грубым произношением.

— Крадх ир солвет Маркẏр, — слова рвутся, словно команды, но в одном из них я распознаю что-то знакомое…

Имя.

Я подаюсь вперед, напрягаясь, ловлю следующий фрагмент, и снова это имя, чуть тянущееся, с акцентом.

Оно пронзает меня, как ток: они говорят о нем, о мужчине в капсуле.

Они назвали его командором… Маркур – это его так зовут?

Корабль сотрясается, и за иллюминатором внизу медленно проплывает крошечная голубая сфера – моя планета, мой дом.

Что делать дальше? Куда они меня везут? И как мне связаться с Генералом?

Мысли не дают покоя, а взгляд то и дело цепляется за капсулу, намертво пристегнутую несколькими щипцами к периллам.

Напавшие на институт ушли, я одна в грузовом отсеке.

Интересно, почему командор в гибернации? Кто его туда погрузил?

Да что ж ты будешь делать с моим любопытством. Мне впору свою шкуру спасать, а не думать о таинственном «объекте».

В конце отсека неожиданно гремит взрыв, пол уходит из-под ног. Я впиваюсь дрожащими пальцами в ремни безопасности, сердце бешено колотится, а в ушах стоит рев сирены.

— Держитесь! — кричит светловолосый, который появился ниоткуда.

И его голос тонет в грохоте выстрелов. На внутреннем экране появляется лицо Генерала Дрофта, и я замираю. Его взгляд прожигает даже сквозь помехи связи. Он стоит на фоне флага в полном своем обмундировании.

— Во избежание открытой атаки немедленно верните капсулу и девушку, — строго чеканит он.

— Пожалуй, мы откажемся, — коротко бросает один из незнакомцев, и в ту же секунду обшивка корабля сотрясается от прямого попадания.

Экран гаснет. От удара капсула срывается с креплений. Металл визжит, и «объект» с глухим грохотом врезается в стену всего в метре от меня. Я отклоняюсь в сторону и громко кричу от страха.

Прозрачное стекло начинает трескаться. Сначала появляется тонкая полоска, потом сеть трещинок, будто лед под ногами хрустит. Внутри что-то меняется: напряжение в плечах, легкий изгиб губ, как намек на осознание.

Его веки дрожат, пальцы едва заметно сжимаются. У меня в груди становится тесно, во рту все пересохло. Он опасен, чужой и пугающе прекрасный.

Корабль снова кренит, и я понимаю: когда он откроет глаза, все изменится. И для них, и для меня.

Капсула трещит, панель со звоном разлетается на куски. Я машинально прикрываю голову, но уже в следующую секунду мужчина распрямляется внутри, и на миг мне кажется, что даже шум боя за стенами притих.

И вдруг прямо на моих глазах тонкие черные линии проступают на его голых плечах, на спине, на груди, расходясь в сложные узоры. Они оживают, сплетаются, словно чернильные змеи, и в следующую секунду из этих линий вырастает ткань: матовая и идеально обтягивающая тело.

Я забываю даже дышать. Не понимаю, что вижу… это биотехнология такая? Живой материал? Или часть его самого?

Мужчина с легкостью выпрыгивает из капсулы. Я тихо сижу, вжавшись в себя. Какая технология, какие способности. И почему мне кажется, что, если он посмотрит на меня, я забуду обо всем. И о нападении, и о Генерале, и о том, что должна бояться.

Вибрация пробирает корабль, сирены воют, налет не прекращается. Красные индикаторы скачут по панелям, и на фоне всего этого хаоса про меня будто забыли.

За обзорным стеклом скользит черная тень, и тут корпус сотрясает удар. Корабль Генерала выбросил крепежные клещи. Металлические захваты сомкнулись на обшивке, и звук этого зажима пробирает до костей.

К проснувшемуся «объекту» подбегает светловолосый. Тот самый с идеальными чертами, что снял шлем. Они переговариваются быстро на языке, где звуки щелкают и льются, как что-то вода.

Светловолосый кивает в мою сторону, и командор поворачивается.

Взгляд зацепляет меня, как гарпун. Молния проходит сквозь все тело, распарывает меня изнутри, ток пробегает по позвоночнику, оставляя за собой дрожь.

Я не успеваю вдохнуть, как раздается новый удар. Воздух дрожит, и где-то в соседнем отсеке рвется металл. Дверь взрывается ярким разлетом искр, и внутрь врываются солдаты Генерала.

Я рвусь вперед, желая освободиться, но ремни безопасности врезаются в плечи и в талию, держат намертво. Пальцы скользят по замкам, все бесполезно. Я могу только смотреть и молиться, что меня не зацепит.

Командор двигается так, будто его тело – это оружие. Одним рывком он выбивает лазерный пистолет у ближайшего солдата, резким ударом отправляет его в стену. Другого подхватывает за горло, отбрасывает в сторону, как тряпичную куклу. Никаких лишних движений – только сила, скорость и абсолютная уверенность.

Страшно. И одновременно невозможно не перестать смотреть. Каждый изгиб мышц, каждый резкий поворот корпуса обтянут живым металлом его костюма, и этот танец смерти завораживает сильнее любого ужаса.

Последний солдат падает. Тишина давит на барабанные перепонки. Он поворачивается ко мне.

Ой. Что он задумал? Мне не нравится его взгляд!

Шаг, второй, третий. Его тень накрывает меня, я испуганно смотрю на него снизу вверх. А потом он одним движением срывает ремни, будто они сделаны из тонкой бумаги. Его крепкие руки  подхватывают меня так легко, словно я невесомая.

Он скользит взглядом по моему лицу, задерживается на глазах. Затем бессовестно осматривает мое тело, скользит изучающим взглядом до самых ног.  

— Поместимся.

Я не понимаю: это приказ или обещание?

— Что-что??? — я растерянно моргаю.

Но командор уже отводит взгляд, и что-то грохочет в глубине корабля.

Грохот усиливается, корпус корабля стонет, будто его рвут на части. Командор в одно мгновение перекидывает меня через свое широкое плечо и идет быстрым и уверенным шагом куда-то вглубь отсека.

Я болтаюсь сзади, стараясь держать свое лицо подальше от его упругих ягодиц.

— Куда вы меня несете? — я пытаюсь как-то сползти с него, но у него железная хватка.

— Нам надо выжить, лаэрис, — бросает он коротко, и его рука ложится мне на бедро.

Он не вкладывает в этот жест ничего пошлого, только придерживает меня, а мне становится неловко.

Мы сворачиваем в узкий коридор, входим в помещение с полукруглыми стенами, вся поверхность которых светится холодным голубым светом. В центре стоит не спасательная капсула, а крошечное эвакуационное судно, тесное настолько, что там невозможно даже сидеть врозь.

Мое сердце замирает.

— Нет!

Мужчина опускает меня на пол, но остается стоять вплотную. Смотрит сверху вниз, и его взгляд прожигает меня насквозь.

— Некогда крутить носом. Иначе – смерть.

Я хватаю ртом воздух от возмущения.

— Вы собираетесь меня туда запихнуть?!

Его губы едва заметно приподнимаются в уголках, то ли усмешка, то ли что-то опаснее.

— Запихнуть? Нет, — командор делает шаг ближе. — Я лягу вместе с тобой.

Взрыв сотрясает пол, стены дрожат, и из динамиков доносится надрывный голос:

— Командор, поторопитесь! Координаты верны, мы отвлечем землян, а потом вернемся за вами.

Мужчина смотрит на меня так, что права выбора у меня нет и быть не может. И я понимаю: через секунду он все равно сделает по-своему.

— Лаэрис, быстро, — звучит его приказ.

Я колеблюсь всего секунду, но командор уже ложится на спину, и резким рывком уволакивает меня за собой. Сердце в груди бешено колотится, когда я впечатываюсь в его стальную грудь. Металлическая крышка судна закрывается, и наш мир сжимается до пары метров и… его мощного тела.

Между нами нет ни миллиметра просвета. Его грудь подо мной твердая, но теплая. Рельефные плечи, словно живой щит, и в то же время опасная ловушка. Я чувствую, как под моей ладонью бьется его сильное сердце, не сбившееся ни на миг, даже когда вокруг раздается автоматная очередь.

Ох, Великая Материя, как же стыдно-то. Лежу в тесноте с незнакомым мужчиной.

Я зажмуриваюсь, и вот тут обостряются все остальные чувства. 

Запах непривычный, чуть терпкий вперемешку с чем-то пряным, от чего кружится голова. Его размеренное дыхание обжигает кожу у виска, и каждый его протяжный выдох ощущается, как прикосновение.

Где-то над головой раздается спокойный мужской голос:

— Отсчет до выброса: десять… девять…

Я чувствую, как его кровь бурлит, как мышцы под моим телом напряжены, готовые к рывку. Он пребывает в постоянной готовности, и это пугает и завораживает одновременно.

Вспышки света прорываются через узкий иллюминатор, отражаются от стен. Я жмусь к нему сильнее, стараюсь забыть, что лежу на нем, что чувствую каждый изгиб его тела.

— Пять… четыре… три…

Я все еще с закрытыми глазами. Его рука обхватывает меня за талию, вторая ложится на затылок, будто он боится, что я разобьюсь о невидимую стену.

— Два… один!

Мир взрывается толчком. Нас выстреливает из корабля в открытый космос, как торпеду, с силой, что выбивает из груди остатки воздуха. Мне хочется кричать от страха, но я только до боли закусываю губу. И в эти секунды единственным, за что я держусь, становится командор.

Судно кидает из стороны в сторону. Вдруг мужчина начинает шевелиться подо мной, и я, не выдержав, приоткрываю один глаз. Наши взгляды встречаются.

— Что вы делаете, лаэр? — шепчу я, подозрительно прищурившись.

— Лаэрис, — он делает паузу, чуть морщась, — ты не могла бы… чуть сдвинуть ножку в сторону? Ты слегка придавила мои…

Я даже не даю ему договорить, резко дергаюсь и тут же бьюсь макушкой о защитную крышку судна.

— Ай! — морщусь болезненно, хочется потереть место ушиба, но скованность не позволяет. — Простите.

Он смотрит на меня с равными долями сдержанного смеха и бездонной терпеливости.

— Осторожнее, лаэрис. У нас впереди еще длинный путь, не надо крушить наш спасительный «джойд».

— Джойд?

— Да, это судно называется «джойд».

И вот я уже красная, как пульт аварийной сигнализации, и думаю, что предпочла бы снова оказаться пристегнутой ремнями на корабле, чем вот так лежать на командоре, пытаясь вести себя прилично.

Джойд трясет, как в шторм, а хватка мужчины становится только крепче. У меня перехватывает дыхание.

— Ты в порядке, лаэрис? — тихим голосом спрашивает он.

— Вы сильно сжали мою грудную клетку, лаэр, — хриплю.

Он слегка расслабляет свои руки.

— Что будет дальше? — выдыхаю я, стараясь не задирать голову, чтобы не видеть его бездонных глаз.

— Теперь ты – моя ответственность. И, кажется, мой выбор.

Я тут же смотрю на него, позабыв про свои же принципы. Его взгляд, как удар: прямой, глубокий, непозволительно близкий. В нем нет ни капли сомнения, только абсолютная решимость.

— Почему? — мой голос срывается.

Его губы едва заметно трогаются в улыбке.

— Потому что, когда ты прикоснулась ко мне, ты изменила все.

Открытый космос за иллюминатором черный и бездонный, с редкими вспышками звезд. Но все мое внимание приковано к тому, на ком я лежу.

— Что изменилось? — шепчу я, опустив взгляд на дернувшийся кадык командора.

Я ощущаю, как напрягаются мышцы под моими ладонями, в такой близости вообще трудно пропускать мимо чувств все движения крепкого и сильного мужчины.

— Неважно, — отвечает он так тихо, что от вибрации у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

Я прикусываю губу и стараюсь не пялиться на серьезное лицо командора.

— Как твое имя? — спокойно спрашивает он, пока джойд несет нас в неизвестном направлении.

— Вита. А вас как зовут?

— Маркур.

— Это имя такое? Или прозвище? — я чуть приподнимаю голову, стараясь заглянуть ему в лицо, но в тесноте все выглядит нелепо: мой локоть упирается ему в бок, нос почти касается его подбородка.

Он чуть усмехается уголком губ.

— Неважно. Можешь называть меня так.

Опять это его «неважно». Что за секретики?

— А к какой расе вы принадлежите? — задаю вопрос осторожно, переживаю, что мое любопытство может легко его рассердить.

Вместо ответа он опускает взгляд прямо в мои глаза. И на миг мне кажется, что вокруг нет ни космоса, ни звезд, только это черное и глубокое, как вселенная, мерцание.

— А ты, лаэрис Вита, разве не успела узнать ничего обо мне, когда сканировала?

Я расстроено выдыхаю.

— Ничего, — признаюсь честно. — Сканер показывал пустоту. Как будто вас вообще не существует.

— Не существует, — тихо повторяет он, словно пробует это слово на вкус. — Именно так многие и думают, когда сталкиваются с представителями моей расы.

Его голос становится ниже, мягче, и почему-то от этого по коже пробегает дрожь. Я замираю, готовая слушать увлекательную историю из уст самого командора.

— Вы это называете «гибернацией», у нас это называется «войлс». Мы умеем замедлять дыхание, пульс, каждую клетку до состояния, которое ваши приборы никогда не уловят. Для вас это пустота, а для нас – способ выживать веками.

У меня перехватывает дыхание.

— Таким образом вы себя спасаете?

Он чуть кивает, и черные глаза вспыхивают изнутри слабым светом.

— Когда тело засыпает, вокруг нас формируется оболочка. Поле, которое вы назвали бы энергетическим. Оно защищает, сдерживает чужие атаки, скрывает следы. Даже твои лучшие сканеры не смогли пробиться сквозь него.

Я ощущаю, как сердце начинает колотиться сильнее. Ведь это объясняет все: и нули в отчетах, и мои пустые графики, и тот ужасный момент, когда мне показалось, что он вовсе не человек, а иллюзия.

— Значит, вы сами себя погрузили в гибернацию, то есть в войлс? — шепчу я, широко распахнув глаза.

— Да. Потому что иногда проще притвориться пустотой, чем дать врагам увидеть твою силу.

Оказывается, рядом со мной, а точнее – подо мной, лежит не просто «объект» из капсулы, не просто мужчина. Это тайна, которая может уничтожить целую планету, а то и всю галактику.

— А я могу почувствовать это поле? — спрашиваю осторожно, хотя внутри уже точно знаю, что хочу не просто почувствовать, хочу прикоснуться снова.

Маркур поворачивает голову, его дыхание касается моей щеки.

— А что ты чувствовала, когда дотрагивалась до меня в лаборатории? — томно шепчет мне на ухо.

Я теряюсь в ответе. Слова куда-то исчезают, и в горле мгновенно пересыхает.

— Ну…, — начинаю неуверенно и тут же прикусываю губу. — Ничего особенного, у вас была холодная кожа. Вот и все.

— И все? — с усмешкой спрашивает он.

Я опускаю глаза и понимаю: он видит меня насквозь. Читает каждое колебание, каждое неровное дыхание.

— Ну… как будто…, — шепчу почти неслышно, — как будто я обожглась.

В его взгляде загорается странный огонь, темный и горячий одновременно. Его руки подтягивают меня выше, а сам он тянется ближе, так, что наши лица разделяют всего несколько сантиметров.

— Вот оно, лаэрис Вита. Ты уже соприкоснулась с моим полем. Твое тело все поняло раньше, чем разум.

Я опускаю взгляд на его четко очерченные губы, нижняя чуть больше верхней… и пухлее… Внутри возникает непреодолимое желание прикоснуться к ним, но я только тяжело сглатываю и возвращаю взгляд к лицу командора.

И в этой тесной ловушке джойда мне приходит осознание: возможно, это самое опасное место во всей вселенной. Потому что опасен не только враг снаружи, но и тот, на ком я лежу.

Надо срочно переключиться. Выключить все свои чувства, отвлечься на что-то нейтральное. И я не нахожу ничего лучше, как спросить:

— Куда мы летим?

Маркур чуть приподнимает подбородок, глядя сквозь прозрачный купол иллюминатора.

— На Любайрис.

— Любайрис? — слово звучит для меня непривычно, но мягко, почти музыкально. — Никогда не слышала.

— И не должна была, — отвечает коротко командор. — Она скрыта от ваших радаров и не нанесена ни на одну из ваших карт.

— Почему именно туда? — не отстаю я, хотя понимаю, что, возможно, перебарщиваю с вопросами.

Он задерживает взгляд на мне, и его глаза странно темнеют, словно отражают космос вокруг.

— Потому что это место, где даже ваша Армия не осмелится нас искать.

Я сглатываю.

— И что это за место?

Маркур поворачивает голову и говорит почти шепотом, так что его дыхание касается моего виска:

— Планета-тень. Замаскирована астероидным поясом. С поверхности видны лишь вечные сумерки. Там нет солнца, только сияние хребтов из кристаллов, которые светятся изнутри. Атмосфера нестабильна, и любой корабль с примитивным навигатором просто разобьется, даже не заметив, что влетел в ловушку.

Я зажмуриваюсь, представляя мир, где всегда царит ночь. Планета, которая прячет себя сама.

— Красиво звучит, — тихо произношу.

Командор чуть улыбается, и улыбка на его лице кажется опасной, как и все в нем.

— Красиво, но смертельно. Именно поэтому это идеальное место для укрытия.

Внутри у меня смешивается страх и странное восхищение. Он везет меня туда, куда я бы никогда сама не рискнула ступить.

И впервые закрадывается мысль: может быть, я теперь не беглянка. Может быть, я – его пленница, хоть он и говорил что-то там об ответственности.

— Мне надо на Землю! — резко вырывается у меня. Я толкаю его в грудь, но в тесном джойде толку от этого – ноль. — Вы не понимаете! Я заведующая отделением НИИ. Вы – мой объект. Вы похитили меня!

Взгляд командора становится холодным, и у меня перехватывает дыхание. Его колено приподнимается, разводя мои ноги в стороны. Подошва ботинок упирается в металлические стены.

Сильными руками он хватает меня за талию, пальцы сжимают мой халат.

Мне кажется, что он сейчас сломает меня, стоит ему только чуть сильнее  надавить на мои кости. И тут в его темных глазах мелькнула яркая искра.

— Лаэрис Вита, — произносит он сквозь стиснутые зубы, а у меня бегут мурашки по коже. — Если бы ты вернулась на свою планету, тебя ждала бы смерть.

— Ч-что?

Его пальцы скользят по моим ребрам, широкие ладони ложатся на спину, прижимают меня к крепкому телу.

— Ты не смогла меня опознать, — медленно объясняет он. — Для вашей Армии – это провал. Для твоего начальства – приговор.

Я сглатываю, сердце бьется в горле. А еще мне не хочется, чтобы он меня отпускал. Чтобы его ладони продолжали скользить по моей спине.

Да что же это за наваждение такое?

— Но… я ведь просто… у меня не было данных!

— Это не имеет значения, — резко обрывает командор. — Ты видела слишком много. Слышала слишком много. Даже если бы ты молчала, они не позволили бы тебе жить.

Я в шоке от его слов. В голове крутится только одно: Генерал Дрофт смотрел на меня, он сам дал мне доступ. Разве он…

— Ты лжешь, — шепчу я, хотя внутренняя чуйка подсказывает: Маркур прав.

Он не улыбается, не играет. Его лицо абсолютно серьезно, и это пугает сильнее всего.

— Ты еще не понимаешь, — говорит он медленно, отчеканивая каждое слово. — Но твоя жизнь принадлежит мне с той самой секунды, как ты коснулась моей кожи в лаборатории.

У меня внутри все переворачивается.

— Нет, нет! — вырывается у меня, я упираюсь кулаками в его рельефную грудь, пытаясь отстраниться от него. — Генерал доверял мне. Он… он сказал, что доступ только у нас двоих. Я –  часть системы, понимаете? Я никогда не предам своих!

Маркур чуть прищуривается.

— Ты называешь это доверием? — его голос спокоен, но в нем чувствуется угроза. — Тебя, молодую и амбициозную девчонку, заперли с неизвестным существом и сделали ответственной за то, чего ты не могла выполнить. Ты стала пешкой, а пешку всегда приносят в жертву, лаэрис Вита.

— Замолчите, — прошептала я и накрыла своими пальчиками его теплые губы. Горло сводит судорогой, как будто меня душат невидимые пальцы. — Я… я не пешка.

Грудь командора вздымается подо мной от глубоких вдохов.

И тут…

О, Великая Материя, бедром я ощущаю, как у него в паху возникает напряжение. И оно стремительно растет.

А потом командор начинает покрывать поцелуями мои пальчики.

— Больше нет, — шипит он мне в пальцы, а я как завороженная наблюдаю за ним, даже руку не одергиваю.

— Если все это правда, — я неосознанно наклоняюсь к его лицу, пальцы соскальзывают на мощную шею. — Тогда зачем я вам? Почему вы не устранили меня, как свидетеля?

— Потому что ты сделала то, чего не сделали бы другие. И мой народ долго ждал этого соединения.

Его слова звенят в ушах. Касание. Всего лишь касание, и теперь он говорит, что моя жизнь принадлежит ему?

Я резко втягиваю воздух, пытаясь оттолкнуть от себя безумные мысли.

— Соединения? — непонимающе спрашиваю я. — Я ничего не делала! Просто прикоснулась! Это было случайно!

— Для вас – случайно. Для нас – судьба.