Моя больная любовь

В вас когда-нибудь стреляли? В меня – да. Я сижу на полу, но нет ни холода, ни боли. Я ничего не ощущаю, то ли из-за адреналина, то ли из-за морального состояния. Будто тысячи мыслей запутались в один большой ком, который нарастал с каждой секундой. В ушах невыносимо шумит. Я слышу приглушённые крики людей. Кто-то из них кричит, что мне нужна помощь, а кто-то просто зовёт меня. Но у меня нет сил поднять голову и посмотреть на зовущего.

– Нина! Нина, прошу, отвечай мне! Не смей закрывать глаза!

Я не в силах произнести что-либо. Слова застряли где-то на уровне горла.

На моём животе с левой стороны расползается кровавое пятно. Чья-то рука пытается зажать рану, а я лишь смотрю на свои руки, в которых лежит тело.

Ещё недавно этот человек был жив: дышал, ходил, говорил… А теперь его, ещё не остывшее тело, покоится на моих коленях, мои руки держат его за плечи и иногда судорожно ощупывают его в районе шеи и лица, будто пытаясь уловить дыхание, которого уже точно не может быть. Этот человек мёртв.

Мне уже приходилось держать на руках тело. Это был мой возлюбленный. Мой Арсений. Отчаянный, молодой, смелый. Он обожал байки и приучил к ним меня. Я полюбила скорость, риск, ощущение ветра, обдающего тело. Но это стало моей страстью далеко не сразу.

Изначально Арсений катал меня. Я помню, как прижималась к нему, сидя сзади, пока он вёл байк. Помню его улыбку и смех, когда я впервые пыталась поехать сама. Спустя месяц Арсений уже сидел сзади, где раньше всегда ездила я, и обнимал меня за талию. Он так гордился тем, что я научилась водить байк, ведь этим я показала, какой смелой и упорной могу быть.

Наша последняя поездка была такой же как и все остальные. В тот раз я просто захотела побыть пассажиром и привычно прижалась к спине любимого. В какой-то момент, когда мы ехали по трассе, он вдруг потерял управление. Я сама не поняла, как это произошло. Чуть позже эксперты скажут, что-то о камне, который попал под колесо.

Байк резко повернулся боком и упал. Арсений столкнул меня, а сам остался на байке. Я почувствовала дикую боль в левой ноге, на которую приземлилась. Байк пронёсся дальше на метров сто, а мой любимый лежал неподалёку от меня. Он смотрел пустыми глазами в пасмурное небо. Губы были приоткрыты.

Я не сразу поняла, что произошло и попыталась встать, но тут же упала обратно. Продолжила ползти, даже не обернувшись на свои ноги, чтобы понять, почему я не могу идти. Оказавшись рядом с Арсением, я нежно положила ладони на его щёки, не обращая никакого внимания на лужу крови, что начала образовываться под ним. Я просто была не в себе. Не могла осознать то, что произошло.

– Арсений, – тихо позвала я.

Никакого ответа не последовало. Он всё также смотрел перед собой, но не на меня…

– Арсений! Прошу, ответь мне!

Мой возлюбленный никак не реагировал на мои слова. Тут я резко опустила взгляд и увидела огромную кровотачащую рану на его животе.

– Нет! – закричала я, понимая, что случилось с Арсением.

Мои руки зачем-то попытались закрыть рану на животе парня, ведь ему уже явно было не помочь.

По моим щекам потекли слёзы, когда я окончательно поняла, что Арсений погиб.

– Нет, пожалуйста, Арсений! Прошу, не уходи!

Я закричала, прижимая голову моего любимого к своей груди.

Его золотистые кудряшки были запачканы кровью и грязью, а медовые глаза всё так же созерцали небо. Дрожащей рукой я бережно закрыла их и прошептала:

– Прощай…

Вдали послышались крики людей. Пара машин остановилась, чтобы помочь нам и я, взглянув на них, хотела что-то сказать, как вдруг картинка перед глазами поплыла, в ушах зазвенело.

Пришла в себя я, когда рядом была скорая помощь. Двое докторов переносили меня на носилки. Моя нога была неестественно вывернута, но я её не чувствовала. Впоследствие оказалось, что я лишилась её от колена. Спустя полгода мне удалось научиться ходить с протезом, не задействуя костылей и даже трости. Моя походка оставляла желать лучшего, но лучше ходить так, чем вечно таскать с собой трость. Для меня она была своеобразным символом слабости. А я никак не могла быть слабой. Ради Арсения. Он бы не хотел, чтобы я зацикливалась на его гибели и постоянно приходила к нему на могилу. Я уверена, для него не было бы наказания хуже, чем видеть то, как я медленно увядаю, думая лишь о нём.

Я навещала Арсения пять раз.

Первый, чтобы сказать «спасибо», ведь он спас меня. Второй, чтобы успокоить: его байк у меня. Родители Арсения даром отдали мне его, сказав, что я осчастливила их сына, пусть и ненадолго, но он действительно был счастлив со мной.

Мои же родители всегда были не в восторге от моего возлюбленного и предлагали отправить его железного коня в утиль, но я не позволила и смогла его восстановить, параллельно дав себе слово: «Я всегда буду за рулём и больше никому не позволю погибнуть за меня».

Третий раз я навестила любимого, чтобы сказать о моём протезе и адаптации к нему. В четвёртый я с горящими глазами поведала Арсению о том, что научилась водить байк с моим протезом. В пятый я прощалась с ним, обещая, что никогда его не забуду.

Я уехала на байке в другой город, поступать в университет и начинать новую жизнь.

Никогда бы не подумала, что мне вновь придётся видеть смерть и испытывать не только ощущение безысходности, но и вины, когда ничего не можешь сделать, видя, как душа покидает тело знакомого тебе человека.

Я обожаю атмосферу гонок: рёв моторов, скорость, адреналин. Давно поняла, что у меня зависимость от этого. Никогда не упускала шанса поучаствовать в очередных гонках за деньги и известность.

Благодаря соревнованиям я довольно быстро освоилась в новом городе, куда переехала год назад. Успела поучаствовать в множестве заездов и уже нашла знакомых, приобрела уважение среди местных гонщиков, так как смогла победить одних из самых выдающихся. Смогла вписаться. Дальше – больше.

Сегодня у меня заезд с одним мажориком – Соколом (в нелегальных гонках все используют псевдонимы, я, например, Фурия). Помню, как победила его, участвуя в своей, всего лишь, третьей гонке здесь. Тогда организатор намекнул, что мне не о чем волноваться. Его слова я поняла примерно так: «Этот парень слишком много понтуется. Самоуверенный мальчик, которого надо поставить на место и это не составит большого труда. Особенно для тебя».

Он был прав. Я ни разу не проиграла Соколу. Поэтому совершенно не волновалась и сегодня, но понимала, что расслабляться рано. Надо приехать пораньше и настроиться.

Так я и поступила, приехав на целый час раньше своего заезда. Куча дорогих, навороченных тачек и байков, громкая музыка, пьяные люди. Всё как везде.

Раньше, в старшей школе, я думала, что все гонщики похожи друг на друга: молчаливые, не поддерживающие этой атмосферы вокруг, замкнутые. Но Арсений смог меня переубедить. Он уже участвовал в подобных гонках и уверял, что я просто пересмотрела фильмов с типичными байкерами-альфачами, где в них влюбляются милые, невинные девушки, которых они «портят». Тогда я просила его показать мне этих «настоящих гонщиков», но Арсений наотрез отказывался брать меня на заезды. Говорил, что там опасно, а он не сможет постоянно быть рядом.

Тогда я обижалась на него, но теперь, стоя у своего байка, припаркованного немного поодаль от всего этого балагана, понимаю, о чём говорил Арсений. Гонщики все разные. Да, можно выделить несколько типов: охотников за «лёгкими» деньгами, адреналиновых наркоманов и героев-любовников. Но никогда нельзя угадать, к какому типу односится тот или иной гонщик. Тут я задумалась о том, что со мной могло бы произойти в таком месте, будь Арсений менее предусмотрительным, и сразу же отмахнулась от подобных мыслей. Теперь я не такая наивная и смогу постоять за себя.

Нога начала затекать. Я раздражённо достала телефон и посмотрела на экран телефона. Остался час до моего заезда. Я уже давно проверила все самые важные части байка и заняться было нечем. Взгляд пал на небольшой импровизированный танцпол среди машин. Девушки и парни плавно двигались под какую-то попсу, но вдруг диджей сменил трек. Зазвучала бодрая песня с красивыми гитарными проигрышами и французским голосом, мурчащим что-то о любви. Как же мне нравится подобная музыка… Руки, будто сами по себе, пристегнули мотошлем к байку. Пара танцев перед заездом не помешают, верно?

Я спокойно двигалась к группе танцующих и присоединилась к ним, начиная двигаться в ритме мелодии, что выходило у меня неплохо. Никто даже не пытался подкатить ко мне, ведь ещё перед первым своим заездом в этом городе, я успела разбить нос одному наглому парню и тот пустил слух, что я «больная сука, с которой лучше не связываться». Поэтому на меня только глазели. Обычно эти взгляды были полны похоти. Но сегодня они словно стали более тяжёлыми, тягучими, опутывающими, словно чугунные цепи. Меня не покидало ощущение чужого взгляда. И оно шло лишь с одной стороны. Я попыталсь вглядеться в эту толпу, но не заметила того, кто смотрел на меня. Может мне просто показалось? Пытаясь не думать об этом дурацком ощущении, я продолжила танцевать.

Сменилось пять песен, прежде чем я вспомнила о времени и вновь посмотрела на экран телефона. Осталось пятнадцать минут. Отлично, как раз успею перевести дух.

Я быстро вернулась к своему байку, завела его и надела шлем. Оседлав моего стального коня, я двинулась к линии старта. Все лишние мысли испарились как и чувство чужого взгляда на мне. Или может всё просто отошло на задний план ввиду начавшего подниматься адреналина? Я не знала. Все мысли были о гонке. Соперник, его возможное поведение, трасса, погода. Я ещё раз прогоняла в голове всё это, словно генеральную репетицию перед выступлением.

К стартовой линии подъехал мой соперник. Кастомный байк, брендированный и безумно дорогой гоночный костюм, мотошлем расписанный граффити. Вид солидный, как и всегда, а что насчёт навыков? Смог улучшить? Сейчас и узнаю.

Парень явно смотрел на меня. Может его взгляд я чувствовала на себе, пока танцевала?

На середину линии старта вышла девушка, одетая в очень короткую юбку, топ с глубоким вырезом и туфли на высоченном каблуке. В её руках были флажки. Кажется, таких называют «грид-гёрл».

– Настало время следующего заезда! За место в тройке лидеров этого сезона сразятся Сокол и Фурия! – проорал в мегафон организатор гонок, что зазывал зрителей ближе к трассе.

Я усмехнулась. Сколько пафоса. Но при этом сама любила это. Меня подкупали рёв толпы, какая-никакая популярность и мандраж. Такие же эмоции я испытывала когда играла на гитаре. Преимущественно я делала это на сцене клуба, куда приглашал меня Роберт – солист музыкальной группы «Буревестник». Им как раз не хватало гитаристки, способной сыграть годное соло.

Вдруг ход моих мыслей прервал организатор гонок:

– Фурия! Ты меня слышишь?!

– Не расслышала.

– Я говорю, что на тебя поставило большинство споносоров! Не разочаруй их, пташка.

– Не смеши меня, этот мажорик пыль за мной будет глотать, – дерзко фыркнула я и надела шлем, на что организатор хмыкнул и отошёл в сторону, вновь поднося мегафон ко рту.

– Гонщики, на старт!

Девушка, что стояла на линии старта, развела руки с флажками в стороны.

Я пригнулась к байку, готовясь стартовать. Важно выбиться в лидеры в самом начале, чтобы иметь преимущество.

– Внимание!

Грид-гёрл подняла флажками над головой.

Также нужно держать Сокола на расстоянии, ведь этот мажорик мог подрезать или даже толкнуть соперника прямо во время гонки и при этом не понести наказания, так как доказать факт мухлежа довольно сложно. Он ни раз проворачивал этот трюк, благо, не со мной.

– Погнали!!!

Девушка резко опустила флажки вниз, и мы с Соколом понеслись по трассе.

Гонка прошла быстро. Как бы соперник не старался меня обогнать, я всё равно сохраняла лидерство до конца заезда и финишировала на пару секунд быстрее него.

Сокол остановился чуть поодаль меня, ударил руками по рулю. Кажется, я услышала его ругань, даже несмотря на то, что в ушах был оглушительный стук сердца. Сколько бы я не учавствовала в заездах, впечатления от гонок всегда были такими же яркими, как и в первый раз. Сняв шлем, я дышала так, будто только что пробежала марафон.

– Фурия проходит в тройку лидеров! – проорал организатор в мегафон, чем привёл меня в чувства.

Я подъехала к нему, забрала выигрышь и приняла поздравления, опять чувствуя на себе этот пронизывающий взгляд. Пытаясь разглядеть того, кто неотрывно рассматривал меня, я увидела Аню, что подъехала и остановила свой байк неподалёку от трассы.

Аня Шевчук – первая, с кем я действительно сблизилась с тех пор, как приехала в этот город. Мы познакомились на моей первой гонке здесь.

С первых дней нашего знакомства Аня охотно помогала мне освоиться в городе и много рассказывала о себе. Мы с ней очень сильно похожи. Обе начали ездить и гонять на байках из-за парней. У обоих они разбились. У меня два года назад, а у неё три. Я до сих пор помню тот диалог в кафе:

– Подожди, – слегка нахмурилась Аня, смотря в свою чашку, наполненную ягодным чаем, – сколько тебе было? Ну, когда он…

– Шестнадцать. Я тогда только перешла в десятый класс. Мы с Арсением встречались год. Да, может и мало, но…

– Любовь не зависит от времени, – кивнула Аня.

– Да. А что насчёт тебя?

– Что?

– Сколько было тебе?

– Семнадцать. Я заканчивала одиннадцатый класс.

– И ты после этого всего поступала в универ?

– Да. Было тяжело, но я понимала, что надо жить дальше, несмотря на то, что очень больно.

Я прекрасно видела, что Аня многое замалчивала: бессонные ночи, истерики, постоянные слёзы. У меня было также.

– А вот как ты пережила это, я не представляю, – продолжила Шевчук и указала взглядом на мою ногу.

Тогда я ничего не ответила, ведь мне действительно было тяжело.

Ещё в день нашего знакомства Аня расспросила меня о протезе, когда подметила то, как я прихрамываю. Никто в этом городе не знает о моей инвалидности, кроме неё. Я и не хочу, чтобы кто-то знал. Иначе не оберусь проблем на гонках. Меня сразу перестанут воспринимать всерьёз, начнут высмеивать и им будет плевать на то, через что мне пришлось пройти. А так я всем говорю, что неудачно упала или что-то типа того.

Я немного потрясла головой, будто отгоняя от себя не самые приятные мысли и подъехала к Ане.

– Привет! Отличный финиш!

Подруга обняла меня за плечи.

– Спасибо.

– Ты чего? Что-то случилось?

– С чего ты взяла?

– Ну, ты какая-то напряжённая и озираешься постоянно.

– Да, просто…

Пока я пыталась подобрать слова, организатор опять заорал в мегафон:

– Ровно через десять минут состоится следующая гонка! Махаон против Джонни!

Махаоном была Аня, она выбрала этот псевдоним, ведь любила бабочек, говорила что-то о перерождении, но не в буквальном смысле, а скорее в моральном, после потери дорогого человека.

– Пожелай мне удачи. И лучше поезжай домой, отдохни, а то ты реально сама не своя… Давай созвонимся часов в двенадцать?

Я нахмурилась, пытаясь быстро прикинуть, сколько сейчас времени. Моя гонка началась ровно в девять вечера. Прошло минут пятнадцать. Мне действительно было некомфортно от этого непонятного взгляда. Хотелось как можно скорее уехать.

– Да, давай. Прости, что не останусь посмотреть твой заезд, – проговорила я, опять оборачиваясь на сборище возле трассы.

– Не вздумай извиняться, – покачала головой Аня и потрепала меня за плечо.

– Ни пуха ни пера.

– К чёрту!

Она надела мотошлем и уехала к линии старта.

Я проводила подругу взглядом и также собралась ехать, но не успела даже надеть шлем, как к моему байку подъехал серый Мерседес s-класса с матовым покрытием. Нетипичная машина для такого места… Здешние мажорики ездили на более спортивных автомобилях, раскрашенных в неестественные и вызывающие цвета.

Из автомобиля вышел блондин лет сорока. Он был одет в строгий чёрный костюм, на который было накинуто длинное бежевое пальто. Выглядел незнакомец весьма ухоженно. Заблудился? Или очередной богатый папаша приехал за своим непутёвым ребёнком?

Его серые глаза изучали меня сквозь стёкла прозрачных очков, но даже так я, будто физически, ощущала то, насколько тяжёлым и холодным был его взгляд. Это он наблюдал за мной всё это время?

– Ну, здравствуй, Фурия, – усмехнулся мужчина, в его голосе так и сквозило пренебрежение, – давай без формальностей, просто скажи, сколько. Денег я не пожалею.

Я опешила. Да, мне ни раз предлагали «развлечься» за деньги, но не так нагло. Да кем этот павлин себя возомнил?!

– Я не продаюсь.

Нужно держать себя в руках.

– Хватит тратить моё время. Такие как ты готовы спать за любые деньги. Иначе бы те…

Этими словами он перешёл все границы. Я не дала ему закончить и влепила пощёчину.

– Пошёл ты.

Вдруг блондин схватил меня за запястье и больно сжал его.

– Ты что творишь?! – крикнула я, пытаясь вырваться.

– Не распускай руки, милочка, – прошипел мужчина мне в лицо, на что я сжала свободную руку в кулак и ударила урода в челюсть.

Несмотря на то, что я дралась непрофессионально, удар у меня был поставлен и отработан. Этому меня научили мальчишки со двора, ещё в классе пятом и данный навык ни раз пригодился мне в жизни.

Блондин пошатнулся, ведь не ожидал такого удара от девушки, но не отпустил мою руку, а вдобавок схватил и вторую.

Мой взгляд метнулся к толпе возле трассы. Да, я понимала, какой контингент там обычно собирается, и всё же хоть кто-то мог бы мне помочь. Но нас было не видно из-за тачки этого павлина и не слышно из-за рёва моторов. Придётся выкручиваться самой.

– Какая бойкая, – ухмыльнулся блондин и резко прижал меня к дверце своего Мерседеса, – люблю приручать таких.

Он держал меня обеими руками за запястья. Сейчас попытается поставить на колени. Нужно максимально сильно упереться ногами в землю, тем более одна из них у меня протезированная, и если повезёт, он попытается ударить по ней.

Так и получилось. Блондин ударил меня ногой по протезу. Я не издала ни звука, отчего урод на несколько секунд опустил взгляд. Мне хватило этого небольшого количества времени на то, чтобы изо всех сил толкнуть мерзавца. Он потерял равновесие и упал, выпустив мои запястья из рук.

Я быстро села на байк, завела его и погнала в сторону города (трасса находилась довольно далеко от него, там, где полиции будет труднее достать).

Оказалась дома я довольно быстро, а по дороге постоянно оборачивалась, боясь увидеть тот самый серый Мерседес. Меня не столько пугал сам факт попытки мне навредить, сколько то, что этот урод может приехать на следующий мой заезд и помешать настроиться.

Весь следующий час я пыталась прийти в себя: расчёсывала волосы, которые превратились в один сплошной колтун из-за езды без шлема, приняла душ и выпила кружку ромашкового чая.

Аня должна была позвонить пять минут назад. Стоило мне подумать, что она забыла о нашем договоре, как телефон завибрировал.

– Ало, Ань, рассказывай, как заезд?

– Заезд-то нормально. Я победила, – даже не видя её лица, а просто слыша голос через трубку, можно было понять, что она гордо улыбалась, – а вот что было потом…

– А что было потом?

– Я увидела своего отчима там, возле трассы. Он стоял у своей тачки и будто кого-то искал…

– Твоего отчима? На гонках?

Аня рассказывала о нём. Андрей Кравец. Редкостная скотина. Со стороны выглядел отличным примером успешного мужчины: куча бабок, прекрасные манеры, идеальная внешность и далее по списку. А на самом деле был гнилым человеком с отсутствием какой-либо эмпатии. Он влюбил в в себя мать Ани, заваливал цветами, подарками, но стоило им пожениться, как стала проявляться его истинная натура.

Ирина Шевчук всегда была сильной и мудрой женщиной. Она безумно любила отца Ани и когда тот погиб из-за проблем с сердцем, ей было очень тяжело. Ирине приходилось обеспечивать их семью, трудясь на двух работах, помогать дочери пережить потерю отца и одновременно с этим не позволять себе опускать руки из-за смерти любимого. Ещё немного и Ира бы точно впала в депрессию, но тут появился Андрей. Она влюбилась в него без памяти, веря каждому его слову. Кравец был лучиком надежды в её чёрной полосе жизни.

После свадьбы эта привязанность стала проклятьем. Ира отдалилась от родственников, перестала общаться с друзьями и почти не выходила на улицу. Причиной всему этому был Андрей с его вечным: «Выбирай! Либо они, либо я!». Аню он недолюбливал, как помеху между ним и Ириной. Поэтому та часто выслушивала от него тирады о том, какая она плохая дочь, неблагодарная дрянь и что-то в этом роде. Терпение Ани закончилось после первой пощёчины. Она рассказала матери, но Ирина всячески оправдывала мужа. Тогда Аня собрала вещи и ушла из дома. Потом она кое-как возобновила общение с матерью, узнала о её беременности и поняла, что это конец. Ирина ни за что не уйдёт от этого урода и Аня никак не сможет ей помочь, но она до сих пор надеется, что всё же как-то откроет ей глаза на то, какой Андрей на самом деле.

– Да, это точно был он. Я не могла его ни с кем спутать. Но даже ума не приложу, зачем Андрей туда припёрся, – продолжала рассуждать Аня.

– Может ему не хватает власти, вот и стал спонсором? Ну, чтобы и нелегальные гонки под себя подмять.

Андрей был неприлично богат, ведь являлся одним из владельцев весьма успешной строительной компании и имел немало связей в городе.

– Возможно. Это на него похоже.

Разговор зашёл куда-то не туда. Я не хотела, чтобы Аня опять не спала всю ночь из-за мыслей о матери.

– Слушай. Ко мне сегодня какой-то идиот приставал…

– Кто?! Ты цела?!

– Я не знаю его. Да, всё хорошо, не переживай. Меня больше смутил его внешний вид.

– Почему?

– Ну, он выглядел как какой-то бизнесмен…ещё и на Мерседесе s-класса… Да на таких тачках впринципе туда не суются.

Аня замолчала.

– Ау, ты здесь? – позвала я.

– Блондин? В прозрачных очках? На сером Мерседесе?

– Да, – немного удивилась я, как вдруг до меня дошло, – стоп. Только не говори…

– Это Андрей.

– Твою мать.

– Что он с тобой сделал?!

– Ничего особенного. Мы немного сцепились, но я смогла удрать.

– Он говорил тебе что-нибудь?

Я кратко перессказала ей произошедшее.

– То есть он клеился к тебе?

– Скорее пытался купить.

– Он не из тех, кто готов платить за «развлечения с такими как мы». Андрей лицемер, каких поискать. Для него мы отбросы.

– К чему ты всё это говоришь?

– Он выбрал тебя не просто так. Ты явно ему понравилась.

– Бред.

– Нина, я тебе серьёзно говорю.

– Окей. Допустим, твой отчим положил на меня глаз. Дальше что? К тому же, я ему несколько раз врезала.

– Не важно. Он очень упёртый. Поверь, Андрей так просто от тебя не отстанет. И…

– Спасибо, Ань, что обеспечиваешь меня кошмарами и паранойей! – перебила я.

– Да подожди ты! Я хотела сказать, что он будет тебя добиваться.

– Ты так уверена?

– Нина, я знаю этого урода как облупленного.

– И что дальше?

– Мы сможем использовать его заинтересованность тобой против него!

– Каким образом?

– Давай встретимся завтра в «Грации»?

Это наше любимое кафе.

– Да, давай. Часов в двенадцать?

– Договорились.

Мы обменялись ещё парой фраз и завершили звонок. Я отложила телефон, после чего пошла готовиться ко сну. Из головы никак не выходил этот грёбанный блондин. Я и представить себе не могла, чтобы человек после такого «знакомства» имел наглость ни то, что продолжать надеяться на зарождение каких-то отношений, а даже быть уверенным в их появлении! Почему-то мне казалось, что этот павлин забьёт на меня и найдёт кого-то ещё. Я была далеко не единственной гонщицей в этом городе, да и особой красотой не отличалась. Хотя меня это никогда и не тревожило, но всё же… Я не блондинка с голубыми глазами и идеальной фигурой. Совсем нет. Я невысокая шатенка с волнистыми волосами до лопаток, карими глазами, небольшой грудью и чуток подкаченными бёдрами. Середнячок. Но я всегда была довольно харизматичной, могла привлечь внимание. Может Кравца зацепило именно это?

Почему я вообще задумалась об этом? Аня понапридумывала всякой чепухи, а я сижу и ищу логику в том, чего нет. Никакой взрослый человек не станет вести себя так, как мне описала его Шевчук. Ну, по-крайней мере не в данной ситуации.

С этой успокаивающей мыслью я сняла протез на ночь, легла в постель и довольно быстро уснула.