Моя большая маленькая тайна

Стою перед огромной высоткой у самого входа уже минут тридцать и никак не могу собраться с силами, чтобы зайти внутрь. Руки трясутся, в груди все вибрирует от страха, ноги подгибаются и не идут. Сердце в груди трепыхается, как раненая птица, и никак не может успокоиться. 

Я не видела его уже девять месяцев. Знала все про него из газет и журналов, но не видела в живую. Поэтому у меня сейчас были огромные сомнения, потяну ли я эту встречу. Но я должна. Ради своего сына должна. 

Делаю глубокий вдох и захожу внутрь здания. Окружающая обстановка сразу бьет на контрасте с моим внешним видом. На фоне этого великолепия я выгляжу, как оборванка, которая пришла просить милостыню. Ну, в какой-то степени, оно так и есть. Выписываю пропуск на ресепшене и иду дальше, стараюсь не обращать внимания на озадаченные взгляды проходящих мимо людей. Я представляю просто, что они видят со стороны, поэтому понимаю их удивление и недоумение.
Я не спала нормально уже целый месяц, питалась кое-как, несмотря на то, что мне надо было кормить малыша. Сильно похудела, поэтому джинсы на мне болтались. Толстовка тоже. Неухоженные тусклые волосы были просто закручены в небрежный пучок. Но мне сейчас вообще нет никакого дела до того, как я выгляжу.

Я поднимаюсь на лифте на одиннадцатый этаж и захожу в огромную приемную. Здесь все выглядит еще шикарнее, чем внизу и я уже на полном серьезе начинаю переживать, что меня сейчас выставят отсюда, как попрошайку. Подхожу к секретарше и жду, когда она обратит на меня внимание. Наконец-то она, оторвавшись от монитора, поднимает на меня взгляд и у меня срывается дыхание. Да она смотрит на меня, как овчарка на грабителя, разве через такую возможно прошмыгнуть незаметно, она меня потом пустит на ленты через шредер (*машинка для уничтожения бумаг). 

 - Здравствуйте, - стараюсь говорить, как можно приветливее, - могу я попасть на прием к Егору Александровичу?

 - У вас разве назначено? – спрашивает меня с сомнением и морщит нос, разглядываю меня с ног до головы.

 - Нет, но я уверена, он меня примет, - говорю тихо, но твердо.

Та приподнимает брови в степени крайнего удивления и поправляет свои очки.

 - Егор Александрович просил его не беспокоить сегодня, - потом делает небольшую паузу и добавляет, - и завтра тоже.

И снова утыкается в свой монитор. Я уже настроилась на встречу, поэтому остановить меня сейчас практически невозможно. Быстро ищу нужную мне дверь с табличкой и что есть сил бегу в ту сторону. Секретарша-овчарка быстро срывается с места, но перехватить меня у нее получается только, когда я распахиваю настежь дверь его кабинета. 

Егор сидит в массивном кресле за большим столом и разговаривает с кем-то по телефону. Он поднимает на меня свой взгляд и в нем загорается недобрый огонек. Он одним жестом велит секретарше выйти, спокойно заканчивает свой разговор и встает со своего кресла. По мере того, как он приближается ко мне мое бедное сердце пропускает удар, как минимум раза три, а потом несется в бешеном темпе убивать меня тахикардией. Я опять чувствую, как у меня подгибаются коленки, поэтому опираюсь спиной на стену. Боюсь поднять на него глаза, поэтому смотрю на его дорогущие ботинки.

Он подходит ближе и окутывает меня своим запахом, вызывая во мне совсем неуместные сейчас чувства. 

 - Зачем пришла? - спрашивает без всяких приветствий, - если учесть, как давно тебя не было видно, твое сегодняшнее появление странно вдвойне. 

Он протягивает руку и резко сдергивает с моих волос резинку. Они тяжелой массой рассыпаются по плечам, частично закрывая мое лицо. Видимо его это не устраивает, поэтому он небрежным движением заправляет мне волосы за уши и приподнимает мое лицо за подбородок, так, чтобы я смотрела ему в глаза. Меня простреливает током от этого прикосновения так ощутимо, что я ненадолго зажмуриваю глаза. Еще немного и я рухну прямо ему под ноги. Почему он так на меня действует? Мое дыхание тяжелое и частое, сердце никак не успокоится в груди и ноги подкашиваются. Я сглатываю и поднимаю на него глаза. Меня пронзает еще одной вспышкой от того, как он на меня смотрит. Так, как будто ненавидит и хочет затрахать до смерти. 

 - Я задал вопрос, - напоминает мне.

 - Мне нужна твоя помощь, - отвечаю тихо и хрипло, облизываю пересохшие губы, а он сразу прикипает к ним взглядом.

 - Ты шаталась неизвестно где почти год, теперь просишь о помощи? Я правильно тебя понимаю? – спрашивает жестко, немного повышая голос.

 - Да, - просто выдыхаю, потому что мои силы на исходе.

 - Ну, давай, расскажи мне, что тебе нужно? – спрашивает с издевкой.

 - Мне срочно нужны деньги, - выпаливаю, пока еще могу говорить. 

Он выгибает в недоумении брови и продолжает сверлить меня своими невозможными глазами. 

 - Интересно, - тянет он, - а что твои любовники тебе плохо платят? Или они вообще перестали тебе платить? Учитывая, как плачевно ты сейчас выглядишь, я вполне в это верю. 

Знал бы ты, почему я так выгляжу, сволочь беспощадная. Знал бы ты, что я пережила за последние месяцы. Но нельзя. Ему рассказывать нельзя. Я не хочу лишиться еще одного ребенка.

 - Помоги мне, - прошу его, со слезами на глазах, - дай мне денег в долг. Я верну тебе все постепенно. 

 - Где ты их возьмешь, чтобы возвращать? – жестко обрывает меня. 

Я несколько долгих секунд смотрю ему в глаза и не вижу в них ничего человеческого. Никакого просвета там. Одна тьма. Значит, не поможет. Меня разрывает настойчивое желание упасть перед ним на колени и разрыдаться от всего отчаяния, что накрывает меня последние месяцы, скатиться в истерику и хотя бы ненадолго побыть слабой женщиной рядом с сильным мужчиной. Но он не тот сильный мужчина, который поможет мне в данной ситуации. 

- Я никому  никогда не даю денег в долг. И ты не станешь исключением, - добавляет равнодушно.

Я разворачиваюсь к выходу и спешу покинуть этот кабинет, потому что слезы уже близко. Хватаюсь за ручку и слышу, как он срывается с места. 

 - Стой, - рявкает он в опасной близости от меня. Я обессиленно зажмуриваю глаза и чувствую, как слезы обжигают мои щеки.

 Он хватает меня за плечи и разворачивает к себе.

 - Зачем тебе деньги? – спрашивает требовательно.

 - Какая тебе разница, тем более ты не собираешься мне их давать, - шепчу ему в ответ чуть слышно.

 - Если скажешь зачем, я могу передумать, - говорит твердо, небрежным движением стирая со щеки мои слезы. 

 - Или давай так, или отпусти. Мне нужно идти, я тороплюсь.

 - Так просто я никому ничего не даю, дорогая моя, - опять эти издевательские нотки в его голосе, - тебе ли не знать.

 - Что тебе надо от меня? У меня ничего нет, что я могла бы предложить тебе взамен.

Он скользит по мне медленным взглядом и морщится так, будто все, что он видит ему крайне неприятно. 

 - Ну, раньше меня интересовало твое тело. А сейчас тебя настолько затаскали, что ты ни на что уже не сгодишься. Так что тут тоже мимо.

 - Ты же женат, Егор, - пораженно выдыхаю.

 - Это не твоя забота и не твое дело, - зло припечатывает.

Бедная его жена, она вышла замуж за чудовище. Хотя почему меня должно это волновать. Потом, когда все образуется, я смогу послать его на все четыре стороны, а пока я вынуждена стоять здесь и умолять о помощи.

 - Я хочу снова видеться со своим сыном,  - произношу  на свой страх и риск и смело смотрю в его глаза.

- Странно, тебя не было все это время, а теперь ты просишь меня снова с ним видеться? Причем, прошу заметить, ты сама уехала. Ну, это так не работает, милая. Захотела поиграть в мать - появилась. Наигралась, свалила почти на год. 

 - Я уезжала работать, - смело возражаю ему.

 - Не особо ты заработала, судя по виду. И боюсь даже представить, кем ты так упахалась, что на тебе живого места нет, - морщится, пройдясь по мне еще раз острым взглядом.

 - Если это все, то давай-ка на выход. У меня много работы, - завершает наш разговор.

Нет, не все. Я бы хотела тебе в лицо впиться и острыми ногтями проехаться по наглой роже, чтобы до крови. Может мне бы хоть немного полегчало после этого. 

Я резко встаю со стула и видимо очень зря, потому что неожиданно на меня накатывает тошнота и начинает сильно кружиться голова. Стараюсь дышать глубже и вспомнить, когда я в последний раз нормально ела. Но напрячь свою память не успеваю, потому что меня накрывает удушающей волной, и я теряю сознание. 

***От автора: чтобы понять все причины ненависти Егора к Марине, начать читать лучше с первой книги цикла.
Порядок книг:
1. Чудо под бой курантов (история Алены и Паши)
2. Моя большая маленькая тайна (история Марины и Егора)
3. Я вернулась тебе отомстить (история Алекса)
Напоминаю, что спойлеры к новым книгам, визуализацию героев, арты, коллажи, буктрейлеры можно посмотреть в группе ВК.
БУКТРЕЙЛЕР

Марина

Через несколько дней Данечке исполнится девять месяцев, и я хочу снова сделать для него небольшой праздник. В прошлый раз делала на шесть месяцев. С шариками, тортиком и фотографом. Каждый раз приглашаю профессионального фотографа, чтобы на стене в моей комнате висело как можно больше его фотографий. Он так быстро растет, что запечатлеть самые дорогие сердцу моменту можно только на фотографиях и сохранить в памяти. Но на фотографиях надежнее.

В такие маленькие дни рождения сына на меня накатывают приступы ностальгии, я беру в руки фотоальбомы и долго рассматриваю фотографии маленького Дани. Вспоминаю моменты своей беременности и в глубине души очень жалею, что это время так быстро пролетело. 

Сначала меня мучил сильный токсикоз, но потом, к восемнадцати неделям все улеглось и начал появляться животик. Я нисколько не расстраивалась и не переживала по поводу фигуры. Это такая ерунда на самом деле, потом можно будет все подкорректировать. Главное, что во мне рос человек, частичка меня. Когда я почувствовала первые шевеления ребенка, я даже расплакалась от накативших эмоций. На радостях позвонила Егору, а он только рыкнул на меня, что у него важное совещание. Я после этого проплакала часа три. Как можно быть таким черствым, разве может быть что-нибудь важнее новой жизни.

Егор был не в восторге от того, что я постоянно что-то придумываю, он считает, что я не имею на это никаких прав, но после долгих уговоров мне удавалось его переубедить. 

Это большая редкость, но я убедила его в том, что ничего плохого в шарах и сладостях нет. Тем более сладости едят взрослые, Дане достаются только фрукты. С фотографом было сложнее, но и тут я привела несколько весомых аргументов. Предложила ему на своем рабочем столе поставить несколько рамок с фотографиями сына, а остальные отправить его родителям. Они будут рады, тем более видят его очень редко.

Егор предлагал мне денег на проведение праздника, но я всегда отказывалась. Я иногда подрабатывала, брала съемки на дневное время, пока Даня спит или на вечернее, после того, как искупаю его и уложу.  На эти деньги покупала сыну костюмчик на очередной месяц и делала маленький праздник. Мне казалось важным и необходимым сделать все самой своими силами. Тем более Егор в этом вообще был не заинтересован.

В этот раз можно было не экономить, потому что Олег, мой агент, обещал мне большой заказ. Я должна неплохо заработать на этом. 

Сегодня он опять позвонил мне, уточнить необходимые моменты.

 - Мариш, привет, - только он меня так называет, мне даже как-то тепло становится от такого обращения.

 - Привет, Олег, - отвечаю с улыбкой, которую он не увидит, но уверена, почувствует.

 - Слушай, тут такое дело, - продолжает неуверенным голосом, - после съемок у заказчика большой фуршет, надо бы присутствовать. Ты, как основная модель всей нашей съемки должна быть обязательно. 

В этот раз я снималась в рекламе ювелирных украшений, очень дорогих и эксклюзивных. Не знаю, каким чудом заказчик выбрал меня, потому что после того, как отсутствовала долгое время в связи с рождением ребенка, популярность моя среди моделей очень снизилась. Но, тем не менее, из всего каталога моделей, выбрана была я. Категорически. 

Потом Олег мне намекнул, что коллекция была отснята для какого-то крупного бизнесмена, а он очень любит блондинок. Ему я показалась наиболее яркой из всех. Странно, но от этой фразы я почувствовала  неприятный холодок вдоль позвоночника. 

Олег долго уговаривал меня согласиться на это предложение, утверждал, что после такой съемки моя популярность снова взлетит. В итоге я согласилась, потому что мне могли понадобиться эти деньги. Никто не знает, что взбредет в голову Егору в будущем, а я не собиралась сдаваться и отдавать ему своего сына без борьбы.

 - Ну, раз надо, значит, буду, - соглашаюсь без всякого желания.

 - Ты не волнуйся, тебе даже делать ничего не придется, тебя, как нарядят, накрасят для съемки, так и пойдешь на фуршет.

 - Хорошо, - выдыхаю обреченно и скидываю звонок. 

Съемки будут уже после нашего с Даней праздника, поэтому я все успею. 

***

Праздник у нас получился замечательным, правда, мы для себя делали, без гостей. Была только я, няня Дани и домработница, мы нормально общались, даже можно сказать дружили.  Егора не было, он, как всегда, задерживался в офисе. Мы с ним вообще очень редко пересекались, иногда, чтобы поговорить с ним о Дане, мне приходилось чуть ли не записываться к нему на прием. Несколько дней ходить следом, чтоб он меня выслушал.

Наверно, ужаснее отношений, чем у нас с ним быть просто не может. После того, как он узнал обо мне всю правду, он очень изменился. Стал жестким, не позволял себе никаких лишних эмоций, переключился полностью на себя и свою жизнь, полностью вычеркнув при этом меня. Один раз мы съездили вместе с ним в медицинский центр, когда делали тест ДНК, он получил результат, подтверждающий его отцовство, и больше в поле моего зрения не появлялся. 

Когда мы переехали за границу, он поселил меня в отдельную комнату своего огромного дома, в самую дальнюю из всех. Так, чтобы под ногами не путалась. Приставил следить за мной домработницу и благополучно слился заниматься своими делами. И вот тут я и столкнулась с ужасной реальностью. Именно сейчас, когда не видела его неделями, я поняла, кто мне был нужен все это время на самом деле. Сначала я начала по нему скучать, с каждым днем все сильнее. Мне было очень обидно, что он совсем не интересуется моим здоровьем, самочувствием и в целом моей жизнью. 

Чем меньше оставалось времени до родов, тем сильнее я убеждалась в том, что он мне нужен. Нужен, как мужчина. Только он и никто больше. Несколько раз я пыталась поговорить с ним, объяснить, как ошибалась раньше, но все мои попытки ни к чему не привели. Он только злился каждый раз на меня еще больше. И не верил. Ни одному моему слову не верил. Я понимала, что я полностью заслужила такое отношение, но не могла с этим смириться. Я любила его всем сердцем и душой. А он уже нет. Больше нет.

Всю свою любовь я перенесла на своего еще нерожденного малыша. Раз Егора я потеряла, то его ребенка я потерять не могла. И не могла смириться с тем, чтобы у меня забрали его после родов. 

Я умоляла Егора простить меня и принять обратно в свою жизнь, но очень быстро поняла, что это бесполезно. Тогда я просила оставить меня рядом с сыном, в качестве кого угодно, няни, кормилицы, даже просто служанкой в этом доме. Сначала Егор категорически отказывал мне, но потом, когда у меня от очередной истерики после его отказа начались роды, он благосклонно разрешил мне выкормить его до года. Но только потому, что для ребенка так будет лучше. 

Он не поехал со мной на роды и ни разу не приехал ко мне, пока я лежала в послеродовом отделении. Знаю только от медсестры, что он приходил в детское отделение один раз посмотреть на сына. Он не приехал даже на выписку, просто отправил своего водителя нас забрать. Без цветов, шаров и подарков. Мне даже перед медсестрами и остальными девчонками, с которыми познакомилась в роддоме, было неудобно, потому что забирать меня приехала крутая тачка, а на цветы и подарки не раскошелилась. После этого я окончательно поняла, что шансов на нормальную семью у меня нет. Он не передумает и не простит. Теперь я постоянно молилась только о том, чтобы со временем он смягчился и не отнимал у меня сына. 

С постоянными стрессами и недосыпом наладить грудное вскармливание мне было очень сложно. Но это был единственный шанс остаться, поэтому я приложила все усилия, чтоб молоко не пропало. Егор нанял няню, которую я отказывалась подпускать к ребенку, но он стал настаивать, чтобы, когда он приходит повидаться с сыном, я нигде рядом не маячила и на глаза ему не попадалась. Мне пришлось уступить. Потом позже, когда мы с ней подружились, я уже спокойнее на это реагировала. 

Тем более, однажды меня нашел мой агент Олег, который предложил мне снова сниматься. Я к тому времени уже пришла в форму и решила, что заработать денег мне не помешает. Когда Дане исполнилось шесть месяцев, и мы ввели прикорм, я начала снова подрабатывать. Брала в основном маленькие заказы, чтобы по времени долго не отсутствовать. 

Как-то поздно вечером, когда я вернулась домой со съемки в районе одиннадцати часов, меня поджидал взбешенный Егор и устроил мне скандал. Он обвинял меня в страшных вещах, в том, что я таскаюсь по мужикам и предлагаю им свои услуги. Как назло в этот раз со съемки я приехала в очень коротком открытом платье, что послужило еще одним доводом против меня.
Он угрожал, орал, что выкинет меня на улицу и никогда не даст увидеть сына. Я просто молча положила ему на стол визитку моего агента и сказала, что у него есть мое расписание съемок и все материалы, которые были отсняты за время моего отсутствия и по которым можно увидеть дату и время самой съемки. Он заткнулся, а я просто пошла спать. Потому что это был единственный наш с ним разговор наедине за последний год, и он отнял у меня все последние силы.

***

Я помогала прибираться домработнице после нашего праздника, расставляя украшения и шары по комнате, чтобы, как можно дольше сохранить приятную атмосферу. Ну и мне было скучно. Даня, утомленный веселыми шумными играми быстро уснул, а я искала, чем бы еще себя занять. После того, как все дела были переделаны, решила почитать у себя в комнате. 

Захожу к себе, сразу сбрасываю туфли, потому что ноги устали на каблуках и начинаю расстегивать платье. Резко замираю, когда слышу в глубине комнаты какой-то шорох. Вскрикиваю и тянусь к выключателю, но меня останавливает жесткий голос.

 - Не включай, - прилетает из темноты от Егора. 

Я застываю на месте прямо как есть с расстегнутым полностью платьем, а Егор бесшумно двигаясь в темноте, оказывается совсем близко. Не слышу, скорее чувствую. Знакомый запах окутывает меня вместе с тягучим напряжением, которое искрит между нами. Он резким движением распахивает полы платья и скидывает его с плеч. 

Мое дыхание срывается, к лицу приливает жаркая волна и разносится по всему телу. Я закрываю на мгновенье глаза, чтобы остановить слезы, потому что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. 

Егор хватает меня за талию и наклоняется к губам, но затем, передумав, резко поворачивает спиной к себе. Подталкивает к стене и заставляет опереться об нее руками. Проводит ладонями от плеч до груди, рождая во мне всполохи острого желания. Я так давно мечтала об этом, что сейчас не могу поверить, что он сам пришел ко мне. Чувствую от него запах алкоголя, но сейчас мне плевать на это. 

Егор  гладит горячей ладонью мой живот, опускается ниже, второй рукой обхватывает шею и прижимает к себе еще сильнее. На долгую прелюдию его не хватает. Он одним движением небрежно раздвигает мне ноги и, отодвинув белье в сторону, врывается внутрь, заполняя собой до отказа. Я задыхаюсь от такого напора и ощущения дискомфорта, но ни за что на свете не смогу его сейчас остановить. Он ненадолго замирает и выдыхает струю горячего воздуха прямо мне в шею, запуская дрожь и трепет во всех частях моего тела. Затем продолжает быстро двигаться, высекая искры удовольствия из наших сплетенных тел. Меня очень быстро закручивает в водоворот удовольствия, наверно сказывается длительное воздержание и желание полностью принадлежать любимому мужчине. 

Егор через несколько судорожных движений догоняет меня и с вымученным стоном утыкается  в мои волосы. Я продолжаю стоять в той же позе, боюсь пошевелиться и разрушить эту хрупкую  связь между нами. Но видимо этого боюсь только я, потому что Егор отстраняется, поправляет на себе одежду и быстро выходит из моей комнаты. А я так и продолжаю стоять посреди комнаты голая и растерянная. 

В эту ночь я так и не смогла уснуть. Сначала находилась в какой-то прострации и растерянности, потом на меня накатила такая тоска, что хоть волком вой. Слезы не успевали высохнуть и лились из меня с новой силой, потому что сначала я, когда увидела его у себя в комнате, воспряла духом, а потом, когда он ушел снова, скатилась в отчаяние, потому что поняла, что между нами ничего не изменилось. 

Разочарование едкой кислотой растекалось в груди, уничтожая последние частички надежды. Вся боль, которую я испытываю сейчас перекрывает другие чувства, она пульсирует внутри и сжимает холодными острыми тисками мое сердце. Закрываю ладонями лицо и начинаю рыдать в голос. Воздух застревает в горле и царапает его на каждом всхлипе. Даже дышать становится больно. 

Не простит. Не верит. Не любит. 

Эти три слова ложатся тяжелым грузом на плечи и разрывают мне душу. Сколько боли я смогу выдержать от него, прежде, чем он меня окончательно сломает. Я не знаю. Знаю только, что не смогу отказаться от него и от сына. Я не уйду сама, буду рядом, пока силой не вышвырнет.

В эту ночь меня спасает только то, что Даня очень плохо спал и постоянно плакал. У него режутся зубки, и он очень тяжело переносит все это. Поэтому, как бы плохо мне сейчас не было, приходится взять себя в руки и вместо моей бесконечной истерики качать сына всю ночь на руках. Он крепко засыпает только ближе к утру, поэтому я прошу няню меня подменить, а сама иду досыпать. 

Сегодня вечером съемки, я должна выглядеть отдохнувшей и свежей, хотя мое зареванное лицо и покрасневшие глаза явно этому не способствуют. 

После съемки стою перед зеркалом и придирчиво оглядываю себя со всех сторон. Выгляжу я великолепно, вот что значит умелые руки визажиста, никаких следов бессонной ночи и пролитых слез.
Распущенные волосы тяжелой волной спадают до талии, отливая золотом. Для съемок было выбрано черное платье из шелка, облегающее фигуру, как вторая кожа. В низком вырезе платья сверкало колье с изумрудами, его дополняли такие же серьги. И то и другое было надето на съемки, но заказчик настаивал, чтобы я носила это на себе весь вечер.  На ногах плетеные кожаные босоножек на почти восьмисантиметровом каблуке. 

Олег присылает сообщение, что подъехал и я, прихватив сумочку, спешу на выход. Не могу понять чувство внутреннего дискомфорта и мандража. Я на таких вечеринках раньше очень часто бывала, как себя вести знала, но сейчас мне очень не хотелось туда идти, вот только выбора у меня не было.

Огромный зал, шикарные гости и вся атмосфера в целом сразу на входе ослепляет и шокирует даже меня. Только Олег чувствует себя здесь, как рыба в воде. Я мельком смотрю на него и оцениваю. Безукоризненный вид, как всегда, и ни капли волнения. Он, видимо, замечает мои страхи и одобряюще улыбается.

 - Дыши глубже, в наши планы не входит обморок, - шутит, прихватывая по пути два бокала шампанского.

 - На, выпей и немного расслабься, - протягивает один мне.

 - Олег ты же знаешь, что я кормлю еще.

 - От пары глотков ничего не будет, - отмахивается нетерпеливым жестом.

Я неторопливым взглядом обвожу зал, очень надеясь не встретить здесь никого знакомого. Выдыхаю с облегчением, потому что абсолютно точно не знаю этих людей. Правда мое спокойствие длится недолго. Чувствую жжение на спине и осторожно поворачиваюсь посмотреть, кто там так настойчиво прожигает меня взглядом.

Дыхание резко перехватывает и в груди образуется вакуум. Стены начинают опасно качаться и мне с большим трудом удается удержаться на ногах. В противоположном конце зала с бокалом в руке стоит Егор. Он внимательно смотрит сначала на меня, потом на руку Олега, которая крепко держит меня за талию, затем на мой бокал. Это конец. Меня сегодня ждут жесткие разборки и вполне возможно после этого я стану бездомной.

 - Олег, что он здесь делает? – спрашиваю дрожащим голосом своего агента, но он явно не в курсе ситуации.

- Я не знал. Правда. Иначе предупредил бы тебя.

Я ставлю нетронутый бокал на поднос официанта и ненадолго зажмуриваю глаза. Стараюсь дышать глубже. Перспектива упасть в обморок мне уже не кажется такой далекой. 

Помимо моей воли взгляд постоянно возвращается к нему, потому что он очень выделяется среди присутствующих мужчин. Высокий, прекрасно сложен, в дорогом костюме, который сидит на нем, как влитой. Белая рубашка оттеняет загорелую кожу. Я вспоминаю то, что произошло между нами вчера и мои щеки начинают пылать.
Мне кажется, что я снова чувствую на себе его горячие руки, и меня топит волной сладкого возбуждения. Опускаю голову и стараюсь прикрыть грудь волосами, потому что через платье теперь отчетливо проступают соски. Черт возьми.

Олег отходит куда-то по делам и просит дождаться его на том же месте, иначе мы потом просто не найдем друг друга. 

Когда я в следующий раз взглядом нахожу Егора в толпе, рядом с ним стоит какая-то молоденькая девушка. Они улыбаются друг другу и о чем – то переговариваются, не замечая никого вокруг. Он наклоняется к ней, что-то шепчет на ухо и обнимает за талию.
В этом жесте столько тепла. Это странно. Это очень странно. Если это случайная любовница, то с ней так себя не ведут. Прилюдно показывать свои чувства, это вообще не про Егора. Вернее раньше, когда мы встречались, и у нас все было хорошо, он стремился держать меня в своих руках, как можно чаще. Но потом он очень изменился. 

Нехорошее предчувствие скребет на душе, и я поспешно отворачиваюсь, потому что видеть это пытка для меня. Но перед этим замечаю, как взгляд Егора сверкает в мою сторону, и в нем нет ничего кроме сражающей наповал холодности и гнева.

Наконец возвращается Олег, но его хмурый вид не предвещает ничего хорошего. 

 - У меня плохие новости, Мариш, - начинает он осторожно, - даже не знаю, как тебе и сказать.

 - Не говори, - решительно прерываю его, - я не хочу ничего слышать. Скажи лучше, когда мы сможем уехать домой.

 - Только через три часа, - грустно вздыхает, - и я бы на твоем месте все-таки выпил.

 Я молча погружаюсь в свои мысли и стараюсь абстрагироваться. Очень странно, но все это время меня не покидает такое чувство, что за мной следят. И это абсолютно точно не Егор. Он уже давно занялся своими делами и не обращает на меня никакого внимания. 

Примерно через час на сцену выходит какой-то мужчина и берет в руки микрофон. Он долго говорит про какую-то сделку, но мне это неинтересно, поэтому я перестаю его слушать. Неинтересно до тех пор, пока Олег резко не хватает меня за талию и не разворачивает к себе.

 - Так, - шепчет взволнованно, - а теперь набери в грудь побольше воздуха и постарайся дышать глубже.

Я распахиваю глаза и недоуменно смотрю ему в лицо. Что на него нашло? Но он отвечает мне таким беспокойным взглядом, что внутри меня стягивается какой-то леденящий комок. 

В следующее мгновение я очень отчетливо слышу, как голос мужчины со сцены объявляет о помолвке между Егором Градовым и Эмили Стоун. Это звучит, как выстрел в звенящей тишине по мишени из моего сердца.

***

Чувствую, как комок внутри пульсирует и взрывается, замораживая холодом все мои внутренности. Ледяными осколками ранит в самое сердце, вышибает весь воздух из легких вместе со слезами из глаз. Я зажмуриваюсь и прилагаю все усилия, чтобы не упасть.

Возможно, для меня сейчас это был бы наилучший выход: упасть в бездну, провалиться в пропасть, лишиться чувств и ничего не чувствовать. Не смотреть, не слушать, не осознавать. Я же знала, я, черт возьми, весь день ощущала внутри себя предупреждающие звоночки. Я боялась сюда идти с самого начала. Понимаю, что даже, если бы не пошла, это не спасло бы меня от оглушительной реальности, но так я могла бы уйти к себе и закрыться в своем маленьком мире, принять эту новость в одиночестве и постепенно справится с эмоциями. А сейчас я у всех на виду. И моя жизнь рушится у всех на виду.

 - Дыши, Мариш, - слышу, как сквозь вату голос Олега.

Хорошо, что я стою спиной к сцене, у меня есть время прийти в себя и не дать Егору насладиться моим разбитым видом, потому что в этот момент он смотрит на меня. Чувствую, что смотрит. 

Выхватываю из рук Олега бокал и двумя глотками осушаю его. На голодный желудок это должно помочь мне немного расслабиться.

 - Еще? - спрашивает Олег.

 - Нет, - шепчу в ответ.

Все происходящее вокруг напоминает мне сцены из кошмарных снов. Хотя, даже в самых страшных кошмарах мне никогда не снился такой расклад. Мне удается как-то сдвинуть происходящее на сцене на второй план, может под действием алкоголя, и подумать сейчас о том, как мало времени мы провели вместе с Егором, когда у нас еще все было хорошо. Ничтожно мало. Даже вспомнить будет не о чем тоскливыми одинокими вечерами. 

Нас как-то сразу настолько затянула страсть, что на остальное времени не хватило. Только наше знакомство яркой вспышкой осталось в нашем прошлом, а дальше каждый из нас был слишком занят работой, учебой, Егор еще и футболом. Мы встречались только тогда, когда обоим позволяло время, но тогда нам было не до разговоров. 

Мы просто притягивались, как магнитом, не спали, не ели, просто всю ночь любили друг друга. Почему я тогда была уверена, что это не то, что мне нужно, я не знаю. Мне не хватило времени разобраться, и я ошиблась. Потом открылась вся правда, и я потеряла его.

Мы словно поменялись с ним местами. Вот только обмен у нас получился не равноценный. Сначала он любил, а я была равнодушна, потом полюбила я, а он возненавидел. Хотя здесь всем воздалось по заслугам. Я предала его, и мне все вернулось бумерангом. 

Теперь получалось мужчина, которого я люблю всем сердцем, сейчас смотрит на меня так, будто я грязь, прилипшая к его дорогим ботинкам. Все происходящее со мной в последнее время слишком страшно, чтобы быть правдой.

 - Олег, - шепчу чуть слышно, - мне очень нужно на воздух. Пожалуйста, хотя бы ненадолго. 

 - Хорошо, пойдем, - соглашается и выводит меня из зала в сторону лифтов.

Мы поднимаемся с ним на последний этаж, который находится под самой крышей и очень напоминает просторную террасу. Высокие перила и небольшой навес вместо крыши. Я подхожу к самому краю и облокачиваюсь на перила, чтобы глотнуть свежего воздуха и попробовать снова дышать полной грудью. 

 - Марин, - слышу в его голосе панические нотки, - ты же не собираешься…

 - Егор, - отвечаю со смешком, - не говори глупостей, у меня маленький сын. Чтобы ни случилось в моей жизни, я его не оставлю без матери.

 - Хорошо, - выдыхает облегченно. 

 - Оставь меня ненадолго одну, пожалуйста, - прошу его, потому что не люблю, когда на меня так пристально смотрят, - все будет хорошо, я обещаю.

Олег после недолгих раздумий уходит, а я просто стою и наслаждаюсь легким дуновением ветра. Ровно до тех пор, пока не слышу за своей спиной тихие шаги.

Мне не надо поворачиваться, чтобы понять кто это. Я и так знаю. Чувствую сначала жжение на спине, потом мурашки по всему телу, потом свое сердце, которое срывается и заходится в бешеном ритме. 

Я не оглядываюсь, продолжаю стоять спиной к нему. То, что он здесь, скорее всего, просто совпадение, никогда не поверю, что он пошел меня искать. 

Он подходит к перилам и встает рядом со мной, я даже чувствую своей левой рукой тепло, исходящее от него.

 - Поздравляю, - решаю все-таки начать разговор, чтобы отвлечься от ощущений,  поглощающих меня рядом с ним.

Мне удается это сказать абсолютно спокойным голосом. Равнодушным и полностью безэмоциональным. 

 - Спасибо, - отвечает с ухмылкой.

Сволочь. Теперь уже мне не кажется его появление здесь случайным. Увидел, куда я ушла, и отправился следом? Может, надеялся увидеть, как я сигану с крыши. Не дождется.

 - Тебе по-настоящему повезло, - продолжаю спокойным голосом, уже даже начинаю гордиться своей выдержкой, - недавно здесь живешь и уже подцепил самую богатую невесту. 

 - Завидуешь? – опять этот издевательский тон.

 - А ты думаешь, тут есть чему завидовать? – с этими словами выдаю ему свою самую равнодушную улыбку. 

«Оскар» мне, пожалуйста. Сегодня я его заслужила.

 - Проверим? – на этой фразе его губы выдают сексуальную усмешку, которую я когда-то так любила. Я ненадолго зависаю и не сразу понимаю, что происходит в следующий момент.

Он резко хватает меня и припечатывает к перилам. Одной рукой фиксирует затылок, второй крепко держит за талию и впивается в мой рот, не давая ни малейшего шанса отступить. Я пытаюсь его оттолкнуть только первые пару секунд, потом мое эмоциональное состояние не выдерживает такого напора, и я отвечаю. Горячо, страстно, безудержно. Так, как всегда у нас с ним было. Выгибаюсь навстречу его рукам и уже ни черта не соображаю. 

Меня окутывает жаркой волной, пробивает трескучими разрядами до костей и распаляет до умопомрачения. Как же давно он не целовал меня. Как давно! Я отвечаю ему со всей одержимостью, жадно набрасываюсь на его рот и облизываю губы. Мы сплетаемся языками. От этого прикосновения чувствую, как горячий импульс бьет прямо между ног и растекается там горячей волной желания.

Мгновенно прихожу в себя, когда чувствую, как его руки задирают мне платье. Застываю, как статуя, потому что мне становится противно. Я только что чуть не отдалась на крыше чужому мужику, жениху другой девушки. Теперь он для меня чужой. 

Егор чувствует мой ступор и отпускает. Не знаю, что бы я стала делать, если бы он продолжил, долго сопротивляться ему я не умею.

Я молча обхожу его и спешу к дверям. Убраться отсюда подальше мое единственное желание сейчас.

***

Возвращаюсь в зал и все еще чувствую себя неживой. Нахожу глазами Олега и пробираюсь к нему через толпу людей. Рядом с ним мне становится хоть немного спокойнее. 

Как только я появляюсь в этом зале, ощущение, что за мной кто-то пристально наблюдает, снова возвращается ко мне. Меня даже передергивает несколько раз. Осторожно оглядываю людей вокруг себя, но ничего особенного не замечаю. До тех пор пока не подхожу к Олегу и не поднимаю голову выше. 

Сразу в толпе натыкаюсь на взгляд мужчины, который пристально меня разглядывает. У него черные вьющиеся волосы, черные глаза и смуглая кожа. От него даже издалека веет аристократичностью, властью, опасностью и большими деньгами. Теперь сбежать отсюда мне хочется еще больше.

Олег видимо чувствует мое напряжение, оборачивается и, увидев мужчину, перехватывает меня за талию.

 - Пойдем, - подталкивает меня вперед, - я вас познакомлю.

Мы подходим  ближе к хозяину всего этого веселья, то, что хозяин здесь именно он у меня не возникает никаких сомнений. Каким-то внутренним чутьем я понимаю и то, что это он настаивал на моей кандидатуре для съемок.  

Мужчина все это время не отрывает от меня внимательного взгляда, в котором горит мужской интерес и дикое желание присвоить меня себе. Вот только этого мне сейчас не хватало. 

Как я смогу ему отказать, если он потребует от меня то, что не входит в мои обязанности по трудовому договору. 

Как вообще таким отказывают, кто-нибудь знает? 

Мне даже спрятаться не за кем теперь, я одна в этой никчемной жизни барахтаюсь как котенок, которого все время пытаются утопить. 

 - Познакомься  Марина, это Алекс Мартон, главный спонсор сегодняшнего вечера и заказчик съемки.

Меня сковывает чувство страха, потому что мужчина смотрит только на меня, никуда больше не отвлекается. Я его прожигающий взгляд чувствую каждым сантиметром своей кожи. У меня нет никаких сомнений, что он видел меня много раз на фотографиях, раз уж выбрал для съемок. Так неужели я настолько сильно отличаюсь в живую, что он глаз отвести не может. 

Вдоль позвоночника бежит неприятный холодок, и меня начинает ощутимо потряхивать. Жутко. Я инстинктивно сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови, но прийти в себя мне это не помогает. 

Он очень осторожно берет мою руку в свою и целует. Подушечками пальцев нежно проходится по свежим ранкам, будто понимая, зачем я это сделала и, убеждая, что рядом с ним мне бояться нечего. Меня обжигает это прикосновение, но я пока не способна проанализировать причины такой реакции.  Он, безусловно, знает, как нужно обращаться с женщинами, потому что сейчас действует очень деликатно и осторожно. В его взгляде, направленном на меня не замечаю никакой опасности, поэтому постепенно начинаю расслабляться рядом с ним и выдыхаю.

- Марина, вы самая красивая женщина, прошу заметить не только в этом зале, но из всех, кого я видел в своей жизни, - отвешивает мне комплимент Алекс, а я стою и думаю, что хотела бы услышать эти слова совсем от другого мужчины.

  - Спасибо, - отвечаю ему без улыбки. В конце концов, я просто хочу домой. 

В этот момент чувствую, как мою правую щеку начинает ощутимо покалывать, и я уже знаю, кто мне ее прожигает взглядом. Егор сегодня отследил всех мужиков, которые обратили на меня свое внимание. С одной стороны, вроде бы весь в делах, даже обручиться успел, с другой постоянно видит, что я делаю.

Алекс  с Олегом начинают обсуждать какие-то деловые вопросы, а я с тоской рассматриваю содержимое своего бокала. 

Я даже не помню, как продержалась до конца вечера. Когда мы уже собирались ехать, ко мне снова подошел Алекс, на этот раз в его руках был шикарный букет алых роз.

 - Это чтобы вы никогда не грустили, - протягивает мне цветы, - позволите вас подвезти? – добавляет смело глядя мне в глаза.

 - Думаю, не стоит, - отвечаю серьезно. 

Надо же, какой проворный и наглый. Даже если сейчас мой отказ будет стоить мне работы, я нисколько не расстроюсь и уж конечно не передумаю. Плевать. Теперь мне на все плевать. Все, что было для меня по-настоящему важно и дорого, я сегодня уже потеряла. 

Я знала, что стоит хоть одной слезинке упасть и поток слез будет уже не остановить. Поэтому сразу, как только приезжаю домой и проверяю сына, залезаю под душ, опускаюсь на пол, уткнувшись головой в колени, горько плачу, чувствуя себя разбитой и одинокой.

Затем в спальне падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку и отчаянно изливаю ей свое горе всю ночь. Ближе к утру, когда за окном уже начинает светать, просто лежу, уставившись в потолок, равнодушная и усталая.

Егор никак не отреагировал на то, что я была на приеме. Вероятно, ему для мести хватило того, что там я узнала о его помолвке. Он даже насчет моей работы больше не высказывался. Мы с ним практически не пересекались.
Ну, хоть на улицу не выгнал и на том спасибо.

На следующее утро меня будит настойчивый звонок телефона. Я с большим трудом выбираюсь из кровати, потому что опять не спала почти всю ночь. Поднимаюсь на ноги и чувствую, что голова начинает кружиться, скорее всего, из-за стресса и постоянных слез. Добираюсь до орущего телефона и беру трубку. 

 - Марин, - слышу голос Олега, - ты там жива вообще?

 - Жива, - отвечаю хрипло, - что ты хотел в такую рань?

 - Какая рань, время обеда уже.

 - Не важно. Ну, так что? – раздраженно прерываю его.

 - Марина, ты нужна мне срочно. Сегодня Алекс назначил дополнительную съемку.

 - Олег, мы же договаривались, никаких дополнительных часов. 

 - Марина, - даже голос повышает от эмоций, - он дополнительные съемки оплачивает в трехкратном размере.

 - Ну и что? С чего ты взял, что мне это интересно?

 - Марин, это интересно мне. Ты уж прости, но я, как твой агент, тоже получу огромный процент с этого. Так что, давай, поднимай свой ленивый зад и дуй в студию, приводить себя в порядок.

 - А если я откажусь? – закидываю удочку.

 - Тогда ты останешься без работы, и я тоже, - рычит в трубку, - и не забывай про неустойку, она огромная.

 - Хорошо, сейчас приеду, - обреченно выдыхаю.

В конце концов, что такое потерпеть три часа съемки, надеюсь, потом-то меня оставят в покое. Быстро привожу себя в порядок, сильно не усердствую, все равно там, в студии сделают все, как надо.

Забегаю по пути в детскую, целую сына, даю себе немного времени подержать его в своих руках и насладиться сладким запахом. 

На завтрак у меня уже времени не остается, поэтому беру с собой пару бутербродов, кофе и выбегаю из квартиры. Перекусываю, пока еду в такси, потому что по опыту знаю, что съемка может затянуться на несколько часов. 

Когда подъезжаю к месту, обращаю внимание, что рядом со студией припаркованы несколько черных тонированных иномарок, а возле входных дверей стоят два огромных охранника. Подхожу ближе и застываю, не знаю, что я должна сказать им, чтобы меня пропустили. Но один из них сам распахивает передо мной двери.

 - Проходите, вас ждут, - говорит спокойно, умудряясь при этом даже рот практически не открывать. 

Я захожу внутрь и вижу, что здесь охраны еще больше. Все на одно лицо и в одинаковых черных костюмах. Олег стоит у окна и как обычно с кем-то ругается по телефону. В углу сидит девочка фотограф, с которой я частенько работаю. У нее огромные глаза и перепуганное лицо, мне тоже как-то не по себе, еще с тех пор, как я увидела количество машин и охраны. 

Прохожу дальше и замечаю, что в кресле  у стены с ноутбуком на коленях сидит Алекс. Он сосредоточенно смотрит на экран и, кажется, никого не замечает. На столе рядом с ним огромное количество черных футляров с украшениями. От такого вида я вовсе не замираю в восхищении, у меня в голове только одна мысль, неужели все это количество, надо будет отснять. Это же на целый день.

Дальше все идет по отработанной схеме, меня усаживает в кресло визажист и делает свою обычную работу. Затем она приносит две коробки, одну большую, вторую поменьше. В большой  коробке лежит платье, в маленькой туфли. Не понимаю, на черта они мне нужны, ведь снимать будут только верх, но послушно беру и то и другое. 

Я быстро переодеваюсь за ширмой и подхожу к столу, на котором лежат футляры с драгоценностями. Алекс в это время перебирает коробки, несколько из них открывает и показывает мне. Я равнодушно пробегаю по ним глазами и продолжаю молчать. Он, что ждет, когда я выберу сама? Так мне абсолютно все равно. Я к этим разноцветным камням и их холодному блеску абсолютно равнодушна.
Понимаю, конечно, что здесь побрякушек на огромную сумму, скорее всего, поэтому здесь столько охраны, но я никогда не была любительницей драгоценностей. Может пару раз после первых съемок покупала себе что-то или получала в подарок от родственников, но особо не носила. 

Алекс сам выбирает комплект с брилльянтами и передает его девушке, которая приводила меня в порядок. Она помогает мне справиться с застежкой, и мы приступаем к работе. К моему большому облегчению съемки длятся совсем недолго. Из всей этой кучи драгоценностей Алекс выбирает только три комплекта. Не понимаю только, зачем надо было привозить с собой все. 

Сам хозяин этой коллекции во время съемки сидит все в том же кресле и ни на секунду не сводит с меня глаз. Раньше он никогда не присутствовал лично, только сегодня. Не знаю, что это значит, но мне это совсем не нравится. 

После окончания съемок Алекс подходит ко мне и протягивает руку к моим волосам, я в испуге отшатываюсь, но его это не останавливает.

 - У вас перышко в волосах, - говорит с легкой улыбкой и достает его из моих волос.

 - Спасибо, - отвечаю нервно и все равно отхожу от него на шаг.

 - Марина, вы можете выбрать себе комплект в подарок, - показывает на коробки, - любой.

 - Только один? – ехидно спрашиваю. 

Язык мой враг мой, особенно в те моменты, когда мне не по себе.

 - Нет, не один, - отвечает, нисколько не меняясь в лице, - можете забрать себе хоть все.

Ну, ни хрена себе, думаю про себя. Как дорого меня оценивают. Даже не знаю сейчас смеяться или плакать. А что потребуют взамен? Пожизненное рабство? Статус послушной наложницы, раздвигающей ноги сразу, как только хозяин появляется на горизонте?

 - Я не люблю драгоценности,  - пожимаю плечами, - вернее, я к ним абсолютно равнодушна, так что здесь мимо. Они не представляют для меня никакой ценности.

 - А что вы любите? – незамедлительно следует вопрос, - вернее, что для вас представляет наивысшую ценность?

 - Я люблю своего сына, - твердо отвечаю, - больше всего на свете. Он самое дорогое, что у меня есть.

Хотя тут можно поспорить, есть ли. 

Алекс к моему большому удивлению и сожалению никак не реагирует на новость о том, что у меня есть сын. Я надеялась, что, узнав об этом, он от меня отстанет. Опять мимо. 

 - Марина, а давайте прогуляемся, - ловко меняет тему.

 - Зачем? – напряженно спрашиваю.

 - Подышим свежим воздухом, - отвечает с улыбкой.

 - А у меня есть выбор? – обреченно спрашиваю.

Он несколько секунд удивленно на меня смотрит, затем его брови ползут вверх.

- Марина, скажите, вы, что меня боитесь?

 - Да, - отвечаю честно.

 - Почему?

 - Я не знаю, как вам отказать. На вашей стороне сила, - киваю в сторону охранников, - и власть. 

 - Да, это сложно, - спокойно отвечает, а у меня по спине ползут мурашки, - мне еще никто никогда не отказывал. 

 - А мне очень хотелось бы, - честно отвечаю, - наверно вас просто боятся.

- Не знаю, - говорит опять с улыбкой, - никогда не замечал у женщин рядом со мной чувство страха. Видел много чего другого, но только не страх.

К своему ужасу я стремительно краснею от этой фразы и снова покрываюсь мурашками. Вот черт. Алекс, бесспорно, это замечает и начинает хохотать в голос. Я несмело улыбаюсь ему в ответ и выдыхаю с облегчением. Чувствую, как меня постепенно отпускает напряжение. Кажется, я ему верю.

 - Поверьте, я никогда не обижал женщин и ни к чему их не принуждал, - добавляет, отсмеявшись, - я просто провожу вас и все.

Я переодеваюсь в свою одежду, и мы вместе выходим на улицу. 

 - Давайте пройдемся по набережной, - сама предлагаю, потому что, пожалуй, так быстрее отвяжусь от него, - у меня не так много времени. Мне нужно домой к сыну.

 - Хорошо, - на удивление спокойно соглашается, - я отниму у вас буквально полчаса. Потом мой водитель отвезет вас домой.

Алекс начинает говорить первым, в основном о модельном бизнесе, видимо, чтобы я могла поддержать разговор. Но потом он ловко соскакивает с этой темы и переходит к более личным вопросам.

 - Сколько вашему сыну? – спрашивает заинтересованно.

 - Девять месяцев.

 - Самый интересный возраст, - комментирует так, будто разбирается в этом. Хотя, может у него и дети есть. Я же о нем совсем ничего не знаю.

 - Вы ведь не замужем? – прилетает следующий личный вопрос.

Я поднимаю голову, чтобы ответить, но в этот момент замечаю недалеко от нас счастливую парочку, мужчину и женщину. Они самозабвенно целуются и никого не замечают вокруг. Этого мужчину я узнаю из тысячи, потому что он, как заноза сидит в моем сердце и постоянно причиняет боль. Острую, ноющую, хроническую.

 - Марина, что с вами? Вы так побледнели, - слышу, как сквозь вату голос Алекса. 

 - Нет, я не замужем, - отвечаю на предыдущий вопрос, - отвезите меня, пожалуйста, домой, я плохо себя чувствую. Устала, наверно.

Дома я снова срываюсь и тихонько плачу возле детской кроватки, в которой спит Даня. Изливаю свое горе без единого звука, чтобы не разбудить сына. Вот вроде бы приняла уже новость и смирилась, а стоит мне увидеть их вместе, как я не могу сдержаться. 

Я сижу спиной к стене и тихонько вою. Больно. Как же мне больно. Слезы льются из меня ручьем. Рыдания сдавливают горло спазмами и я зажимаю рот ладонями, чтобы не получалось слишком громко. Обхватываю руками колени и раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Как же мне не хватает сейчас объятий близкого человека и обычных слов утешения. Хоть кого-нибудь, с кем можно разделить свое несчастье. 

Сегодня я еще поплачу, еще немного побуду слабой и уязвимой, обещаю себе, а потом я соберу себя по кусочкам и начну жить дальше ради своего сына. Он единственный, кто любит меня по-настоящему, несмотря ни на что. Я снова стану сильной и непробиваемой, чтобы быть достойным примером для своего ребенка. 

Дальше я живу как в бреду. Встаю утром, принимаю душ, занимаюсь ребенком, все на автомате. Все действия словно механические. Мало ем и плохо сплю. Похудела и осунулась.

Когда через две недели все газеты начинают пестрить главной новостью о помолвке двух могущественных семей с фотографиями счастливой пары, я встречаю ее с ледяным спокойствием. 

Потому что в этот момент в моей жизни появляется другая новость, которая окончательно разрывает мой мир на части. Тест на беременность с двумя ярко-красными полосками.