Моя Чужая. Осколки чувств

Снег. Он падает крупными хлопьями, кружит над лесом, укрывая ветви деревьев белым покрывалом.

Я вдыхаю морозную свежесть, прикрываю веки.

В элитном посёлке царит безмятежная тишина – словно весь мир затаил дыхание в преддверии Нового года. Воздух пронизан ожиданием чуда

Хруст от тяжёлых ботинок позади нарушает идиллию.

Напрягаюсь от неожиданности, ощущая чужое присутствие рядом. Мне не нужно гадать, чтобы понять кто это.

Илья.

Он… оборотень. Чёрный волк.

Настоящий хищник. Реальный, во плоти, а не персонаж сказок.

Он намеренно заранее обозначил своё появление. Оборотни способны передвигаться совершенно бесшумно, оставаться незаметными для человеческого глаза. Но он не стал скрываться.

Немыслимо!

Я совсем недавно узнала об оборотнях, и мне до сих пор тяжело принять факт их существования. Осознать всё это у меня пока не получается – голова идёт кругом от чуждого мне мира.

Илья не спешит нарушать тяжёлое, густое молчание.

Прошлое по‑прежнему связывает нас с НИМ невидимой нитью. Боль предательства, гордость и недосказанность создали непреодолимую пропасть между нами.

Илья преследует меня, словно тень, а я избегаю.

Боюсь… Его. Себя.

Того, что будет, если поддамся.

А ведь я наивно полагала, что похоронила чувства к нему под старыми шрамами. В ТОТ ДЕНЬ.

Однако не перегорело. Тц!

Никогда! Предателей не прощают!

Он останавливается в нескольких шагах от меня, не решаясь подойти ближе. Я отворачиваюсь, делая вид, что увлечена изучением красных гроздей ягод на голых ветвях рябины.

Алое на белом. Как кровь, что кипит в моих венах и циркулирует вместе с ненавистью. К нему.

Руки слегка дрожат, а в груди щемит от непрошеных воспоминаний.

– Не думал, что ты придёшь сегодня, – наконец нарушает он тишину низким, рокочущим голосом.

Я тоже, но сестра настояла. Вздыхаю, глядя на свои руки. Молчу. Игнорирую. Надеюсь, что Илья снова просто уйдёт. Не хочу ворошить прошлое.

Поздно…

Но сегодня моим надеждам, к сожалению, не суждено сбыться.

– Милена, – протягивает он моё имя хрипло на выдохе. Как и раньше, вызывая предательскую дрожь в теле.

Сердце пускается вскачь. Стучит. Ёкает.

– Прошу, не уходи. Давай поговорим? – звучат требовательные нотки в стальном голосе. Кажется, что я слышу отголоски отчаяния.

Чушь.

Поговорить?!

Мурашки прошивают спинные позвонки. Следом прокатывается ледяная дрожь. Я взвиваюсь по щелчку, сжимаю кулаки от злости, не замечая, как давлю ни в чем не повинные ягоды. Оборачиваюсь.

– Повторю для особо непонятливых, – сужаю глаза, мой презрительный взгляд пронзает мужчину лезвием снизу вверх. – Не о чем нам разговаривать.

Красив подлец.

Всё те же резкие, чёткие линии лица, словно выточены из камня. Высокие скулы, прямой, чуть заострённый нос и твёрдая линия подбородка с едва заметной ямочкой. Легкая щетина.

Густые тёмные волосы слегка взъерошены ветром, несколько непокорных прядей падают на лоб, придавая облику чуть небрежный, но от этого не менее завораживающий вид.

Все оборотни от природы обладатели совершенной внешности и особой грации.

Однако на левой половине лица у Ильи теперь появился кривой шрам.

Его не было раньше…

От самого виска, пересекающий щëку и спускающийся ломаной линией на подбородок.

Как по мне шрам не портил, а придавал ему более суровый вид. Рубец натягивал кожу у уголка губ и немного отличался по цвету, из-за чего казалось мужчина ухмыляется.

Где же он получил увечье? Впрочем не всё ли мне равно!

Илья смотрит на меня исподлобья, сдвинув сурово брови к переносице. Желваки недовольно играют на его скулах, выдавая, что он явно не в духе.

В полумраке зимнего вечера его глаза тёмные, почти чёрные, прожигают насквозь. В них таится нечто дикое, неукротимое – мерцает в глубине расширенных зрачков отблеск звериной сущности, которую он тщетно пытается скрыть за маской хладнокровия.

Широкие плечи и мощная грудь выдают силу, скрытую под тёмным шерстяным пальто.

Руки крупные, с длинными пальцами и чётко проступающими венами – сейчас сжаты в кулаки, словно он борется с собой, сдерживает рвущуюся наружу ярость или, быть может, желание схватить меня и не отпускать.

Опасен…

Всё в нём – от тяжёлого взгляда до едва уловимого звериного запаха, пробивающегося сквозь морозный воздух, кричит об опасности. И я оправданно опасаюсь.

А ведь когда-то думала, безумно люблю. Поправочка – любила!

Теперь же тихо ненавижу. За то, что лишил меня самого дорогого.

 – Ты сделал свой выбор много лет назад, – грубо бросаю обвинение.

Не зажила рана. Никогда ей не зажить!

Илья напрягается, весь подбирается от услышанного. Кажется, меняется в лице.

А я вздернув подбородок, с остатками растоптанной им гордости направляюсь прочь от источника боли. От своего прошлого.

– Я думал, – кадык его дёргается судорожно, он осипло произносит: – что ты погибла тогда…

Слова ударяют мне в спину. Подкашиваются колени, но я выстою.

Оглядываюсь через плечо и вижу, как Илья выбрасывает мне вслед руку, желая задержать, но одёргивает порыв.

Сам понимает, что сейчас его слова звучат жалким оправданием.

Я останавливаюсь. Замираю, задыхаясь.

Воспоминания накатывают девятым валом, ломая волю, разрушая выстроенные годами барьеры.

Роняю ему глухо, надеюсь на этот раз поставить жирную точку:

– А я действительно умерла в тот день. В автокатастрофе, – изрубцованное сердце ноет, будто его вновь исполосовали, только на живую. – Когда ты отказался от нас…

Илья отшатывается. Словно хлёсткая фраза ударяет ему под дых, перекрывая кислород.

– Нас? – сипло выдыхает. – Что значит «нас»?! Милена!

Не желая отвечать, стремительно ухожу от него. Бегу, как от огня. Всегда бегу и боюсь его.

Чувствую, как он смотрит мне вслед. Прожигающий взгляд скользит меж лопаток, но спасибо, Илья не догоняет, отпускает.

И я сбегаю.

Я возвращаюсь в дом к сестре и Селене. Они с Линой решили отметить последний день в году в узком кругу близких, в который теперь вхожу и я.

К сожалению, и Илья тоже.

Так как является правой рукой Рэма, альфы стаи чёрных волков. Он его бета.

Для меня их понятия, иерархия, традиции и обычаи звучат дико, но потихоньку сестра и новая подруга вводят меня в курс, открывая их мир, который теперь вынужденно стал и моим.

Вымученно вздыхаю, снимаю запорошенное снегом пальто, обувь и прохожу в гостиную. Заставляю себя улыбаться вопреки буре, что царит в надтреснутой душе, сажусь на диван перед растопленным камином. Смеюсь над шалостями близняшек, они с восторгом и подлинным восхищением рассматривают наряженную ёлку.

Дети Селены очаровательные трехгодовалые непоседы, только глаз и глаз за ними – неуловимые шилопопы. Племянник Кирилл старше их на четыре, он пытается завлечь девочек в игру, пока взрослые готовят праздничный ужин. Впрочем напрасно, маленькие хитрюги вьют верёвки из взрослых и из него уже.

Краем глаза в окно вижу, как Илья коршуном кружит вокруг. Но внутрь, к нам не заходит.

Это даёт мне передышку перед новым нашим столкновением, которое неизбежно настигнет в эту новогоднюю ночь. И как только Лине удалось уговорить меня на это безумство?

Если б я знала, что меня ждёт, то ни за что бы не согласилась стать жертвой сводничества родных мне людей… и нелюдей.

Дорогие читатели! 

Вы давно просили, так что приглашаю Вас в историю Милены и мрачного беты стаи черных волков. 

Героев связывают узы тяжелого прошлого... но об этом по порядку. Обещаю эмоциональное противостояние и жаркие сцены примирения. Поехали)

❤❤❤

Есть такая примета «с кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь!»

Знакомимся с героями истории:

Милена

Не позволяет себе быть жертвой обстоятельств. Привыкла отстаивать личные границы, выпускает колючки, скрывая боль за маской холодности и резкости.

Илья

Бета стаи черных волков. Скрытен и мрачен. Привык контролировать ситуацию, предпочитает действия словам, часто выражает чувства через поступки. Может показаться резким, жесток, когда этого требует ситуация. Но... у него есть одна дерзкая слабость)) 

Я сижу у камина, притворяясь, что увлечена болтовнёй детей, а сама то и дело бросаю взгляды в окно. Корю себя и ничего не могу с собой поделать. Илья по‑прежнему там – ошивается возле дома, его силуэт то растворяется в снежной пелене, то вновь проявляется, чёткий и неумолимый.

– Тётя Милена, смотри! – звонкий голос одной из белокурых близняшек, Алисы вроде бы, вырывает меня из омута мыслей. – Я нашла самый красивый шарик!

Девочка протягивает мне ёлочное украшение – крошечную хрустальную снежинку, переливающуюся в огнях гирлянд. На секунду её искренняя радость согревает меня, а в груди щемит.

Детей я очень люблю. Жаль, что… сглатываю ком в горле.

– Красивый, – выдавливаю охрипшим голосом, растягиваю губы в тёплой улыбке, поглаживая Алису по светлой голове с забавными волнистыми хвостиками. – Повесь его на ветку повыше, ладно? Пусть все увидят, какой он.

Она кивает, уже забыв обо мне, и бежит к ёлке, минуя стол. Просит помочь Киру достать до ветки. Я же вновь оборачиваюсь к окну.

– Он не зайдёт? – тихо произносит Селена, появляясь рядом с блюдом фаршированных перцев.

Поднимаю на неё взгляд. Селена за несколько месяцев стала мне хорошей подругой.

– Вы так и… не поговорили нормально? – осторожно спрашивает, прощупывает почву, а сама ставит блюдо на стол и поворачивается ко мне. – Может, пора прекратить бегать и разъяснить всё. Порой на самом деле всё складывается совсем иначе, чем нам кажется.

Сжимаю пальцами бархатную обивку дивана.

– Между нами всё давно сказано. Ну а ты? – гнев поднимается внутри, и в защитной реакции я нападаю на неё. Киваю на близняшек у ёлки. – Где их отец?

Насупившись, Селена поджимает губы. Не нравится, что я резко переключила тему на неё.

Ни Лине, ни Рэму она так и не сказала, что с ней произошло, когда несколько лет назад она уезжала в город на защиту диплома. А после вернулась в стаю, будучи уже беременной. Одна.

За упрямым молчанием явно крылась печальная история.

Во взгляде подруги горит невысказанный упрёк. И мне становится немного стыдно за моë напоминание о её прошлом. Но лишь совсем немного. Я тоже не терплю, когда они с Линой лезут в мою жизнь в попытке её наладить.

Они обе считают, что я слишком категорична. Что нужно дать Илье шанс. Что «тот день» – не приговор.

Но они не знает всего.