Моя жизнь

Я, Анисимова Валерия Максимовна, торжественно заявляю, что пора брать свою жизнь в собственные руки. Только для начала неплохо перестать бояться вылезти из своей скорлупы и начинать уже действовать.

Однако одних мыслей недостаточно. Мне всё равно страшно выходить совершенно одной неизвестно куда и к кому. Но я стараюсь. К примеру, сама записалась на шугаринг сама и даже сходила, не отменив в последний момент. И сходила на него уже не один раз. Я считаю это успехом, маленькой победой. Также я ещё и на маникюр записалась в неизведанное место.

Если подумать, то и не страшно. Более подойдёт слово некомфортно. Хочется рядом с собой человека для поддержания морального духа, который с тобой пойдёт хоть куда и начнёт что-то новое с тобой вместе.

Конечно же никто не обязан так поступать, да и позиция такая… не очень. Взрослые люди берут и делают всё сами, не оглядываясь на остальных. Взрослые люди сами решают свои проблемы и не ждут, когда это сделают за них. Взрослые люди переступают через себя, особенно когда это связано с улучшением их жизни: не хватает денег на все хотелки — найди работу, которая даст эти деньги. Всё очень просто и одновременно очень сложно.

Я знаю, что пора бы уже начать действовать и перестать себя жалеть. По факту ведь ничего страшного в моей жизни не происходит. У меня две руки, две ноги, два глаза… хорошее здоровье, есть возможность как-то устраиваться в этом мире. Не зря же я переехала так далеко от дома. Но я продолжаю делать тут то, что делала там, словно особо ничего и не изменилось.

Подобные мысли тревожат меня постоянно, не первый день, они просто не дают мне покоя. Плохое это занятие — изводить себя. Только я всё равно не контролирую их, вот и сейчас они снова меня одолевают, когда я сижу в зале ожидания Кольцово. Настолько погружаюсь в себя, что не сразу понимаю, как ко мне обращается какая-то женщина. Выглядит она очень представительной дамой, похожа на успешную бизнесвумен или просто счастливую женщину обеспеченного мужчины, который души в ней не чает.

Как я это поняла?

Да очень просто!

Светлые волосы длиной до плеч красиво уложены, на лице лёгкий макияж, подчёркивающий все достоинства. Одежда идеально сидит на ней, красный пиджак хорошо гармонирует с макияжем, изящный кулон, подозреваю, из белого золота притягивает внимание к ключицам, что выглядывают из-под белого топа. Также дорогой телефон, симпатичная сумка и ещё всякая всячина. Это всё указывает на материальную состоятельность, а вот счастливая улыбка и сверкающие глаза — это знак того, что женщина любит и любима.

— Домой возвращаешься? — повторяет свой вопрос, видимо поняв, что я не слышала её.

— Нет, из дома на учёбу, — чуть смутившись своей оплошности, отвечаю.

— Значит, учишься в другом городе? — уточняет она и после моего подтверждающего кивка задает ещё один вопрос. — На кого учишься, если не секрет?

— На направлении международного менеджмента, — и через небольшую паузу вдруг признаюсь в своих потаённых страхах. Абсолютно незнакомому человеку. — Но я ещё не знаю моё это или нет. Я до сих пор не знаю, чем бы хотела заниматься. Хочется просто зарабатывать деньги и иметь интересную деятельность, которая и приносит мне доход, и не только его, но и удовольствие.

— Это абсолютно нормально в твоём возрасте, — понимающе кивает женщина. — Сколько тебе?

— Восемнадцать.

На лице моей собеседницы проскальзывает удивление, что не укрывается от меня.

— Прости, — извиняется она, видимо за свою несдержанность. — Но выглядишь ты моложе.

— Я знаю, — усмехаюсь я, откинув длинные волосы назад. — Мне многие об этом говорят.

— Так это хорошо. В будущем будешь также выглядеть моложе своего возраста. Мечта любой женщины. Я бы сама от такого не отказалась, — мечтательно заключает моя собеседница.

— Вы отлично выглядите, — искренне заверяю её. — Подаёте хороший пример по уходу за собой и любви к себе.

— Спасибо, милая, — тепло улыбается та. — Это всё благодаря мужу, — её лицо в этот момент светлеет, становится одухотворённым.

— Ну, в отношениях работают оба, — философски замечаю, пожав плечами. — Вас муж любит, заботится о вас, ничего не жалеет, но и вы о себе тоже заботитесь, не забываете о себе. Это очень хорошо. Я, разумеется, не знаю, какие у вас отношения, но по вам и вашим словам можно судить о том, что хорошие, может даже примерные. Вот у меня никогда не было перед глазами хороших отношений между супругами, — вздыхаю и, вспомнив кое-что, продолжаю более радостно. — А сейчас, с переездом в другой город и знакомством с новыми людьми, вижу один пример, но он пока такой, не совсем про то, что я говорила. Они не взрослые люди, прожившие много-много лет вместе, а совсем ещё молодые. Я верю, что у них будет всё также прекрасно и всю их долгую жизнь. Мне нравится за ними наблюдать.

Мы обе молчим какое-то время, наверное, каждая обдумывает своё. Женщине звонят, и она отходит в сторону, потом и вовсе куда-то пропадает. Больше за ней не слежу, снова погрузившись в свои мысли.

Через несколько минут поднимаюсь и иду смотреть на табло — скоро должны объявить посадку. Подхожу как раз вовремя.

Заняв своё место на борту самолёта, утыкаюсь в телефон, печатаю сообщение маме да девочкам из общаги, а потом и вовсе открываю электронную книгу и погружаюсь в неё с головой. Отвлекаюсь только после того, как понимаю, что надо пропустить человека к окну.

— Ой какая приятная неожиданность, — произносит та самая женщина из зала ожидания. — Значит, полёт пройдёт хорошо.

Как это связано, не понимаю, но всё равно приветливо улыбаюсь.

Дождавшись, когда она займёт своё место, сажусь обратно на своё кресло. Ей опять звонят, и она до самого взлёта разговаривает по телефону. Как только мы оказываемся в небе и я собираюсь надеть наушнику, заводит со мной разговор, который неожиданно вовлекает меня. Чувствую себя очень комфортно, беседуя с незнакомым человеком. Мы обсуждаем абсолютно разные вещи: от любимой еды до видения отношений мужчины и женщины. Меня даже заставляют поднапрячься, подумать и понять, какие качества я хотела бы видеть в своём мужчине, наших отношениях, себе и многое другое.

Полёт за разговорами проходит незаметно.

Получается так, что из зоны прилёты мы выходим с Ольгой Алексеевной вместе. К ней тут же подходит мужчина в деловом костюме, сообщает, что Владимиру Евгеньевичу срочно пришлось вылететь на объект из-за поступившей жалобы от клиента, и забирает чемодан. Понимаю, что это водитель, а может даже и телохранитель.

— Лера, — останавливается Ольга Алексеевна. — Я бы хотела, чтобы ты работала со мной. Ты мне показалась очень умной и рассудительной девушкой.

— Но я же ничего не умею, никогда не работала.

Знаю я, знаю, что лучше так не говорить, особенно когда предлагают работу, но эти слова вылетели изо рта от неожиданности и из-за честности, которая вылезает иногда не к месту.

— А ты приходи по этому адресу, — со всё той же понимающей улыбкой протягивает мне визитку. — Это мой офис. Приходи, там и разберёмся во всём.

— А когда? — робко спрашиваю, сжав карточку в руке.

Ольга Алексеевна сверяется со своим расписанием.

— Приходи тринадцатого числа. У тебя как раз будет время подумать.

— Со скольки и до скольки можно будет подойти? У меня просто в этот день экзамен в универе, и я не знаю, когда освобожусь, — чувствуя себя неловко от того, что приношу неудобство столь занятой женщины.

— Тогда приходи четырнадцатого, — немного подумав, предлагает другой вариант она, совсем не рассердившись. — У тебя же нет в этот день экзамена?

— Нет.

— Вот и отлично! Тогда до встречи, милая. Я бы предложила тебя подвезти, но у нас ещё дела, которые могут неизвестно насколько затянуться.

— Да ничего, — ещё больше смущаюсь я. — Я сама спокойно доберусь.

Распрощавшись с Ольгой Алексеевной, еду в общагу, где меня уже заждались девочки. Мы всё же больше двух недель не виделись, столько новостей накопилось, наверное.

А Ольга Алексеевна мне понравилась. Даже очень.

Первым порывом, когда я приехала, было рассказать про знакомство девочкам и маме, но я стоически задушила это желание — хочу, чтобы всё получилось удачно, и не хочу сглазить. Я совсем не суеверная, однако не могу не заметить такую тенденцию — чтобы не придумала и не посвятила кого-либо в свои планы, они не сбывались. Это огорчает. Поэтому буду молчать, пока всё не получится. А у меня обязательно в этот раз всё получится, начну работать с Ольгой Алексеевной. Верю, что мне с ней будет хорошо и деньги буду зарабатывать хорошие.

Несмотря на то, что я давно не спала, разговариваю с девочками почти до самого утра. Расходимся, когда уже совсем не получается держать не то что спину прямой, глаза открытыми.

Несколько дней уходит на подготовку к экзамену, и наконец он настаёт. По правде говоря я больше волнуюсь из-за предстоящего посещения Ольги Алексеевны, чем из-за получения оценки. Наверное, благодаря этому я спокойно сдаю всё и возвращаюсь в общагу к девочкам делиться впечатлениями от начала сессии.

Четырнадцатого меня потряхивает. Мне всё кажется, что это розыгрыш, а не шанс устроиться на нормальную работу. Подъезжаю в офис, а там меня у входа встречает помощник Ольги Алексеевны, щупленький мужчина с блокнотом в руках. Он провожает меня до кабинета начальницы. Там меня уже ждёт не только она, но и ещё какая-то женщина лет тридцати пяти. Тоже ухоженная, стильно одетая, только теплотой от неё не веет. Холодная она.

Ольга Алексеевна при виде меня расплывается в улыбке, будто ей преподнесли дорогущий бриллиант, о котором она давно мечтала. Приятно думать и видеть, что это из-за меня. Мы обмениваемся приветствия, я рассказываю, как прошёл экзамен. Женщине было искренне интересно. Потом уже она представляет меня своему, как оказывается, главному юристу вместе с ней вываливает на меня большой объём информации, от которого я теряюсь и вновь чувствую себя скованно и неуверенно. Они объясняют обязанности той или иной должности, расписывают и укладывают всё по полочкам, чтобы, наверное, мне было легче выбрать из того, что они могут мне дать на данный момент.

Например, я могу пойти под крыло Олеси Марковны, главного юриста. Сначала буду заполнять разные бумажки, слушать, как ведут дела специалисты, принеси-подай и так далее. Однако мне придётся перевестись на юрфак, чтобы стать чем-то большим, чем рядовой помощник. С одной стороны — неплохо, а с другой — меня не очень интересует юриспруденция.

Далее могу затесаться к инженерам-конструкторам. Сценарий тот же.

Несколько таких отделов и сценариев ещё присутствуют.

Отдел рекламы меня заинтересовал, как и отдел маркетинга. На них мы задерживаемся подальше. Для наглядности меня провожают по этажу, на котором они заседают, показывают работу изнутри. И попадаем мы в разгар суматохи.

— Какие оранжевые круги?! Ну какие оранжевые цветы?! — орёт на весь холл какая-то брюнетка, на голове которой воронье гнездо. — Ты идиот, скажи мне?! Какой оранжевый к голубому?! Ты где учился? Откуда тебя вообще вытащили?

Перед ней, нервно теребя какой-то несчастный листок, мнётся молодой-зелёный парень. Бедолага. С каждым словом он съёживается всё сильнее и сильнее, явно желает исчезнуть куда-нибудь подальше от злой тёти.

— Мира, каркас готов? Его должны были привезти час назад, — мимо меня пролетает ярко-розовая макушка и скрывается за ближайшим поворотом. — Как нет?! — доносится отчаянное. — Да они там совсем офонарели что ли?! Третий раз задерживаются и не предупреждают.

— Не переживайте, Ольга Алексеевна, всё под контролем. Как и всегда, — неожиданно рядом с начальницей возникает татуированная девушка лет тридцати. Вид у неё тоже взъерошенный, но она держится спокойно и уверенно. Железные нервы. Интересно, а как она от такого стресса потом отходит? — Вы к нам по делу, с инспекцией или как?

— Осматриваемся, — коротко отвечает та.

— Ясно. Тогда я побежала дальше, — и с позволения босса исчезает также незаметно, как и появилась.

Немного ошеломлённая я следую за женщинами далее, и они приводят меня к дизайнерам. У них значительно тише, однако в воздухе так и витает напряжение, кажется, будто вот-вот рванёт.

— У них тоже что-то с дедлайнами? — шёпотом спрашиваю у Ольги Алексеевны, когда она оторвалась от просмотра какого-то эскиза на ближайшем компьютере.

— Бинго, подруга, — на моих плечах неожиданно появляется тяжесть, а спине становится жарко. — Кофе будешь?

— Нет, спасибо, — одурело хлопаю ресницами, глядя снизу-вверх на парня фриковатого вида: крашенные волосы, многочисленный пирсинг, татуировки и… одежда с перьями и стразами.

— Как знаешь, — пожимает он плечами и отстраняется. — Кис, кофейку? — обращается уже к другой девушке. А она кивает, не повернув головы. Значит, это обычное явление сейчас было.

Ольга Алексеевна ещё немного ходит между столами, а потом мы возвращаемся в её кабинет, чтобы продолжить изучение имеющихся сфер.

Разумеется, мне сейчас показали малую часть дизайнерских отделов, поскольку, как я поняла, компания имеет различные направления: от интерьерного дизайна до промышленного. Масштабно. Выбора много и с профильным образованием проблем нет, но… это не моё, совсем не моё — я не креативный человек.

Я получаю образование в сфере международного менеджмента, и мне нравится это дело, однако я ещё не готова к работе в ней. О чём собственно и сообщил глава данного отдела. Сноб.

— Нет, Ольга Алексеевна, при всём моём уважении к вам, я не возьму к себе зелёную девчонку, которая ничего не смыслит в этой сложной, требующей незаурядного ума деятельности, — сморщивается, будто съел целый лимон, при взгляде на меня.

Я бы тоже не хотела работать с таким снобом.

Я понимаю его позицию и в какой-то степени согласна с ней. Однако то, как он доносит её, вызывает желание послать его на все четыре стороны, поставив парочку фонарей на физиономии, чтобы не темно было продвигаться по извилистым дорожкам в темноте.

Ну нельзя так обращаться с новичками! Откуда возьмутся профессионалы, высококлассные специалисты? Все с чего-то начинали. В том числе и он. Поэтому мне непонятны его снобизм, пренебрежение и завуалированные оскорбления.

Ольга Алексеевна выслушивает все аргументы холёного мужчины.

— Нет, если вы прикажете, то я конечно возьму эту девочку, — заканчивает он свою тираду такими словами.

— Я тебя услышала, Михаил. Можешь быть свободен.

На его лице тут же появляется самодовольные выражение. Послав мне улыбку победителя, выходит из просторного кабинета с видом на реку, через которую перекинут широкий мост.

— Не обращай внимание, Лера, — говорит Олеся Марковна, вдруг смягчившись по отношению ко мне. — Он всегда такой.

Я киваю, не зная, что отвечать. Тереблю ремешок сумочки, так спуская нервное напряжение.

В кабинете повисает тишина. Не знаю, о чём думает Олеся Марковна, но я нервно жду вердикта Ольги Алексеевны. Мы уже перебрали всё, что можно, и надо бы определиться, с чего-то начать. Страшно же только начинать, дальше проще.

— Давай поступим так… — наконец подаёт голос женщина.

Мы договариваемся, что буду кем-то вроде её помощницы, начну постепенно входить в работу компании, постигать сразу несколько навыков.

Только по выходе из бизнес-центра понимаю, что провела в нём несколько часов. Вот так время пролетело незаметно. Мы заключили договор, который очень быстро составила Олеся Марковна, будто он у неё уже был готов. Я приступаю к работе сразу на следующий день после последнего экзамена в вузе. Однако мне уже назначили несколько программ для обучения, дали пару папок для начального изучения — Ольга Алексеевна хочет развить сразу много качеств во мне.

Планируется так: сначала, пока идёт первая и самая сложная стадия обучения и вливания в компанию, я буду находиться в офисе, где мне смогут быстрее адаптироваться. А потом, уже когда более-менее освоюсь, буду сопровождаться Ольгу Алексеевну везде, или почти везде — как она решит.

По приезде в общагу созваниваюсь с мамой и сообщаю радостную новость. Я ей не говорила, что собираюсь устроиться на работу. Она рада, желает мне успехов. Мы с ней общаемся около часа.

Не могу отделаться от ощущения, что мама чем-то расстроена, однако она не ответила на прямой вопрос.

— Всё хорошо.

— Точно.

— Точно-точно, — улыбается она. Грустно так.

А после присоединяюсь к Шуре. Тоже наливаю себе чай, достаю печеньки и усаживаюсь рядом, вперившись в её телефон, который показывает какой-то сериал про маньяка.

Она у нас та ещё эксцентричная дама. Ярко-голубые волосы, пирсинг на носу, брови, губе, носит исключительно большие серьги различных видов — это могут быть как драконы вокруг острого клинка, так и имитация маленьких кусочков сыра. Одевается девушка в балахонистую одежду, любит всё огромное, хотя сама невысокая. Я конечно тоже не великан, но буду повыше сантиметров на семь-восемь.

А ещё она не любит слабых людей, ей с ними крайне сложно взаимодействовать.

— Я сегодня ходила на работу устраиваться, — сообщает она, не отрываясь от экрана.

— Куда?

— В книжный, который через дорогу.

— А учёба что? Как совмещать будешь?

— Так же, как и ты, — хитро смотрит на меня.

— Ну у меня уже всё обговорено, я как освобождаюсь — сразу к Ольге Алексеевне, — мечтательно закатываю глаза, накручивая на палец прядь волос. — Да и вообще я могу и дома поработать, удалённо. Мы этот момент тоже обговаривали.

— Что обговаривали? — спрашивает Настя, войдя в кухню.

— Да Лера у нас тут хвастается свободным графиком, — опережает меня Шура.

— Ничего я не хвастаюсь.

— Ещё как хвастаешься, — хохочет подруга.

— Завидуй молча, — показываю ей язык и тоже смеюсь.

— Ах вот как мы заговорили! — восклицает Настя. — Двигайтесь, — пихает нас, чтобы достать табуретку и сесть между нами. — А я ходила в кино сегодня…

Хорошо, что я начинаю работать, пока учёба ещё не началась. Думаю, мне было бы сложно адаптироваться, поскольку у меня первый курс и я никогда до этого не работала — не было нужды. Я как раз к началу семестра адаптируюсь и смогу понимать, как рассчитывать время так, чтобы я не упахивалась в хлам каждый день и не снижала показатели эффективности, что в учёбе, что на работе, что в хобби.

Про дресс-код мне ничего не говорили, да я и не заметила чего-то похожего на него в дизайнерском отделе, но всё равно одеваюсь в строгую классику. Не зря привезла школьную форму с собой, как чувствовала, что ещё пригодится. Так-то я планировала надевать её, комбинируя с одеждой другого стиля. Только за полгода так ни разу и не надела. Ну а сейчас есть вполне хороший повод.

Выхожу из метро и невольно вздрагиваю из-за резко налетевшего ледяного ветра. Мимо проносятся машины, провожаю их завистливым взглядом и следую за толпой людей к подземному переходу.

Мне нравится территория перед бизнес-центром. В одном сериале есть похожая, глядя на которую, я поняла, что хотела бы в чём-то похожем работать. Площадь вымощена плиткой, по которой могут как люди ходить, так и машины ездить. Места много, выглядит прикольно. Ещё у них есть в некоторых участках кадки с цветами и клумбы с невысокими деревьями. У входа стоит охрана, которая отлично вписывается в ландшафт. Не думала, что так бывает.

— Девушка, вы куда? — останавливает меня чей-то голос.

Машинально поворачиваю голову в сторону молодого мужчины, выбежавшего из-за стойки администратора. Весь вид его так кричит: «Я — напыщенный индюк!». Нет, я может наговариваю на него, но по-другому сказать не получается, поскольку смотрит он на меня отнюдь не доброжелательно. Я не считаю, что выгляжу, как оборванка, которая по ошибке зашла в «элитное» место.

— Девушка, вы куда? — повторяет, поравнявшись со мной и преградив дорогу.

— На работу, — сохраняю спокойствие, хотя внутренне содрогаюсь от неуверенности и нерешительности.

— Пф, да? — несдержанно фыркает он, глядя на меня снизу-вверх.

— Да, — подтверждаю, не зная, что делать дальше. С одной стороны, этот человек тут не главный, а с другой, и я никто по сути. Но это пока что. В будущем это обязательно изменится.

Продолжаю смотреть на мужчину, ожидая его дальнейших слов и действия.

— Девочка, ты уверена, что не заблудилась?

Мальчик, ты уверен, что занимаешь правильную должность? — так и вертится на языке, но я не решаюсь озвучить свои мысли. А ведь могу поставить его на место… Наверное.

В следующий раз обязательно соберусь с духом и сразу же дам понять, что со мной так разговаривать нельзя. А пока поступлю мудрее — промолчу. Лучше промолчать, чем сморозить какую-то глупость и наломать дров. Как некоторые личности в данный момент.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — прорывается возмущённый голос сквозь мои мысли, и тут же его обладатель варварски хватает меня за локоть.

— Без рук, пожалуйста, — резким движением вызволяю свою руку и делаю шаг назад, с предупреждением во взгляде смотрю на него.

— Не указывай мне тут, — вскидывается тот и снова пытается меня схватить. Не позволяю, увернувшись.

— Что здесь происходит?

Помощник Ольги Алексеевны появляется очень вовремя. Он встаёт между мной и этим типом так, что загораживает меня своей спиной.

— Максим, что ты делаешь? Почему не на своём рабочем месте? Мне доложить Ольге Семёновне?

При имени этой неизвестной мне женщины мужчина бледнеет и, что-то бормоча, возвращается за стойку пунцовый как варёный рак.

Разобравшись с этим инцидентом, идём в кабинет Ольги Алексеевны. В лифте её помощник советует мне в следующий раз не стесняться и ставить этого Максима на места. Как оказалось, он частенько может забыться и превысить свои должностные полномочия, которые заключаются только в записи посетителей и всё. Ни на что другое тот не способен, а держат его по старой дружбе.

— О, кис, привет! — в лифт на третьем этаже заходит тот странный парень и подмигивает мне, как старой знакомой.

— Привет, — пищу в ответ.

— Как ты? — он расслабленно приваливается плечом к стене. — А ты, Гришик?

— Григорий, — сквозь зубы цедит помощник начальницы. Вот я и узнала его имя. Конечно при мне его уже называли, да только я была сосредоточена на другом, поэтому упустила сей момент. — Меня зовут Григорий.

— Да знаю я. Чего ты? — лыбится тот. — Так что, кис, как дела? Надолго ты к нам? Может сходим как-нибудь погулять?

— Э-э-э, — только и тяну я, в очередной раз растерявшись, а Григорий в это время хватает меня за локоть и выводит из лифта, не дав ничего нормально ответить мне. Не то чтобы я возмущена, но… пусть будет так. Всё же этот парень довольно… странен.

— Не советую тебе с ним водится, — тихо говорит мужчина спустя пару секунд. — Доброе утро, — кивает коллеге.

— Почему? — мне просто интересно послушать и ничего более.

— Потому что он довольно ветренен, непостоянен и безответственен.

— Почему он тогда тут работает?

— Безответственен в отношении девушек, — недовольно поправляет себя, фыркнув себе под нос короткое ругательство. — Не разочаровывай меня, девочка.

Вот это заявочка, однако.

Мы уже у нужных дверей, поэтому я никак не комментирую слова Григория. Как только я появляюсь в поле зрения Ольги Алексеевны, она сразу даёт мне стопку бумаги для изучения и отправляет на диван, стоящий в закутке. Его не видно со входа, и мне это очень нравится. С удовольствием устраиваюсь там и начинаю вникать в документы.

Поначалу очень сложно сосредоточиться из-за делового стиля текста, постоянно отвлекаюсь, перечитываю одну и ту же строчку по несколько раз. Спустя несколько минут мучений, может даже час прошёл, у меня получается войти в процесс и даже обрабатывать информацию. Но я всё равно изредка отвлекаюсь.

К Ольге Алексеевне иногда заходят по разным вопросам. Они меня не видят и не слышат, зато я во всё вникаю, прислушиваюсь, правда толком ничего не понимаю.

Надолго зависаю на страницах со статистикой спроса услуг компании. Сначала пробую разобрать что к чему, а потом уже что-то анализировать. Только к этому моменту мой мозг отказывается работать — устал.

— Ну как ты тут? — словно почувствовав, подходит ко мне начальница.

— Тяжеловато, но вроде что-то да получается, — еле заметно улыбаюсь.

— Устала?

— Да, — честно отвечаю. — Мозг отказывается воспринимать новую информацию.

— Оно и понятно. Для первого раза достаточно, — забирает бумаги и относит их к себе на стол. — Завтра продолжишь изучать, а теперь мы сходим на обед.

— А потом? — потягиваясь, спрашиваю.

— Потом походишь с Гришей по отделам, понаблюдаешь за его работой, посмотришь пример.

— Хорошо.

Выйдя из кабинета, Ольга Алексеевна даёт указания своей секретарше и только после этого мы спускаемся на первый этаж. Женщина предлагает сходить в «Глорию», ресторан смешанной кухни. Не отказываюсь, поскольку мне всё равно, да и не была я там никогда, интересно узнать новое место — вдруг понравится.

— Советую тебе попробовать вот это блюдо, — женщина показывает мне картинку, на которой изображена красная рыба с чем-то непонятным, похожим на пюре странного цвета. — Ты же ещё не была здесь?

— Нет, не была, — тихо подтверждаю я, пролистывая страницы меню. — Здесь симпатично, — ещё тише добавляю.

Ольга Алексеевна окидывает меня оценивающим взглядом.

— Что случилось? Что тебя тревожит?

Вскидываю на неё удивлённые глаза. Почему она задаёт такие вопросы? Неужели у меня всё на лице написано?

— Просто я переживаю, что не вольюсь в компанию, не смогу принести пользу. Мне кажется, что сейчас я приношу только проблемы, — эти слова сами срываются с моего языка.

Не поднимаю глаза на начальницу, уткнувшись в стол, не видя ничего.

Надо что-то делать с моей самооценкой. Это ненормально ощущать себя везде лишней и так сомневаться в своих силах. Люди любят сильных. Люди не любят мямлей. Люди об них вытирают ноги и плюют им в душу. Люди не интересуются такими. Люди вообще довольно жестоки по своей натуре.

Не выдержав длительного молчания, поднимаю взгляд, а Ольга Алексеевна будто этого и ждала.

— Все с чего-то начинали, — медленно говорит она, удерживая мой взгляд и не давая мне возможности отвернуться. — У всех что-то когда-то не получалось и не получается. Не бойся совершать ошибки. Главное — уметь признавать их и, по возможности, решать, или попробовать исправить. Ты же не принесла компании многомиллиардные убытки, так ведь?

— Ну да.

— Никого не подставила?

— Нет.

— Вот видишь, уже не всё плохо, — тепло улыбается. — А теперь предлагаю перекусить и набраться сил, чтобы вновь окунуться в работу, — к нам подходит официант, с полным подносом, и расставляет блюда. — С твоей самооценкой мы ещё поработаем, — добавляет, как только я кладу в рот кусочек рыбы.

Сглатываю, забыв прожевать, и испуганно смотрю на женщину. Она больше ничего не говорит, только загадочно улыбается. Решаю не задавать никаких вопросов, просто есть, просто смотреть в окно, просто ни о чём сложном не думать.

Насколько я узнала Ольгу Алексеевну, насколько имею представление и смею что-то судить, то эта женщина ещё привнесёт в мою жизнь ураган, заставит изменится кардинально и, возможно, резко. Такая женщина сказала и тут же сделала. Мне не хочется подвести её, потому что она мне очень импонирует, я ею восхищаюсь, несмотря на то, что мы не очень долго знакомы.

Блюдо, которое посоветовала Ольга Алексеевна, мне нравится, очень вкусно.

После обеда мы возвращаемся в бизнес-центр. Босс через час уезжает на встречу с новым заказчиком, пожелавшим стильно обставить офис, в который он планирует перевести свою фирму. Это всё я узнала из рассказа Григория. Ему вручили меня на попечение, поэтому я хожу за ним хвостиком по всем этажам и слушаю, о чём и как он разговаривает с коллегами. Иногда мужчина что-то мне объясняет, но в основном занимается своими прямыми обязанностями, не особо обращая на меня внимание. Пока что меня устраивает такая ситуация, что меня никуда не вовлекают. Я просто слежу за работой и подмечаю некоторые детали для себя.

Однако до отдела иллюстраторов не дохожу, попросив Григория сходить без меня, потому что я не горю желанием сталкиваться лишний раз с тем перьевым чудом.

— Кис, а ты чего стоишь тут как неродная? — вздрагиваю, услышав за спиной его голос. А ведь на горизонте его не наблюдалось. Может у них тут потайные ходы есть? Не первый раз кто-то из сотрудников так тихо подкрадывается. — Не бойся, они не кусаются.

Бесцеремонно берёт меня под локоть и утягивает в сторону, в которой скрылся помощник босса.

— А ты? — вырывается у меня, пока моё тело бестолково следует за этим типом.

— Я тоже не кусаюсь. Ну может если иногда по праздникам, — широко лыбится он и подмигивает. — Тебе уже проводили полную экскурсию?

— Что значит «полную»? — с опаской уточняю, не зная чего ожидать от этого странного типа.

— Вот ты где, негодник!

Я такими темпами заикой стану и параноиком. Что у них тут за манера подкрадываться, а потом орать в ухо? Что вообще за порядки? Или это только художники такие… такие в общем? Неординарные, во!

— Что-то случилось, кис? — а этот и бровью не ведёт, продолжая удерживать меня за локоть. — Опять паникуешь. Сколько я тебе говорил, что нервничать — вредно для красоты и молодости? — и фривольно поправляет волосы блондинке, пышущей негодованием. У неё даже нагрудный карман джинсового комбинезона возмущённо топорщится. Весь её вид так и направлен на то, чтобы показать парню, что он попал по-крупному.

— Когда ты начнёшь всё сдавать вовремя, а главное — верно и чётко, тогда я перестану столько нервничать, — огрызается девушка двадцати восьми лет. — Хватит новенькую лапать и займись своей работой!

— Вот так всегда, кис, — вдруг поворачивается ко мне и, сняв свою интересную шляпу с длинным изогнутым пером, нахлобучивает её на мою бедную голову. — Вечно все проблемы и нерешённые задачи скидывают на меня. Но я не обижаюсь, — щёлкает пальцами, приняв презабавный вид. — Я ценю, что они обращаются ко мне, уверенные, что я смогу помочь им с любым вопросом. Извини, кис, мне придётся тебя покинуть. Но не грусти, мы ещё обязательно встретимся!

Я смотрю, открыв рот, как он вразвалочку удаляется.

— Не стоит обольщаться на его счёт, — привлекает моё внимание девушка, почему-то не последовавшая за ним. — У него просто такая манера общения.

Сначала хочу ответить, оправдаться, заверить, что я его избегаю, что специально не пошла с Григорием в тот отдел, но потом решаю, что я не обязана оправдываться, что-то объяснять и доказывать. Тем более что я ничего плохого не делала. Даже если бы я захотела общаться с тем фриком, то это было бы моё право, которое не нарушает никаких законов Российской Федерации — парень же тоже не против общения, сам подходит ко мне и заговаривает.

Не дождавшись от меня ответа, девушка хмыкает и удаляется в ту же сторону.

А до моего понимания начинает доходит — я только что переборола себя, сделала шаг к своему преображению, к изменению самооценки. И что самое приятное, так это то, что мне это оказалось сделать не тяжело. Мне просто даже в голову сначала не пришло, что надо что-то объяснить. Да, появилось чуть позже желание объясниться, но было скорее из-за привычки, а не потому, что мне это было жизненно необходимо, чтобы остаться в относительном комфорте — привычном состоянии.

Я действительно могу гордится собой.

— Ты чего такая странная? — спрашивает Григорий, пока мы поднимаемся на лифте.

— Ничего, всё в порядке.

— Ольга Алексеевна сказал, что я могу тебя отпустить пораньше, — больше никак не комментирует ситуацию. — Езжай домой, ты сегодня неплохо потрудилась для первого дня с учётом твоей подготовки.

— Спасибо, — растерянно говорю, поражённая неожиданной похвалой от этого человека. Мне показалось, что я ему не нравлюсь, что он не рад моему присутствию и что не хочет со мной возиться. И я его понимаю.

Мужчина больше со мной не заговаривает, уткнувшись в планшет. Он дожидается, когда я оденусь и провожает аж до самого выхода. А напоследок, может мне и показалось конечно, посылает улыбку, когда я уже оказываюсь на улице и оборачиваюсь, будто предчувствуя что-то.

— Получается, сейчас нам надо связаться вот с этими и этими поставщиками? — уточняю у Григория, задумчиво покусывая кончик карандаша, которым делаю пометки на листке с планами на ближайшее будущее.

— Верно, — просмотрев указанные данные, подтверждает он. — Попробуешь сама?

— Э-э, да? — неуверенно отзываюсь я, замерев испуганным тушканчиком.

— Отлично! Я тогда пойду разведаю обстановку у Марка.

Марк — это тот фриканутый тип, любитель длинных ярких перьев.

Уже прошло несколько дней, как я устроилась сюда. Могу с гордостью говорить, что адаптация идёт полным ходом, что я — огромная молодец. Столько проделано работы над собой, хоть и незаметно, особенно для посторонних. Я чувствую себя более уверенно, нежели пару дней назад. Конечно, я по-прежнему стесняюсь о многом спрашивать, отвлекать людей от работы, даже если у меня что-то важное, лишний раз позвонить или завязать разговор с незнакомцем. Однако моя уверенность крепнет. Я уже не дёргаюсь от не слишком доброжелательного обращения ко мне, спокойнее выдерживаю словесную атаку, всё также не ввязываясь в спор.

Несколько минут тупо пялюсь на листок с контактами поставщиков, с которыми необходимо подтвердить договорённости, проследить, чтобы про нас не забыли, чтобы не решили на нас отдохнуть.

— Фух… — выдыхаю, прежде чем набрать первый номер. — Добрый день! Вас беспокоят из «Клевера» по поводу поставки на тридцатое января. Хотелось бы уточнить планируемое время доставки…

К счастью, мне заранее дали шаблонные фразы для разговоров, поэтому я подглядываю и не теряюсь при уточняющих вопросах и объяснении, чего я собственно хочу от них.

Я слышу, как дрожит мой голос. Делаю вид, что всё так и задумано, что всё под контролем. Так оно и есть. Правда в пару моментах, задумавшись, чуть не упускаю нить разговора, благо, вовремя спохватившись, возвращаю внимание на собеседника.

После обзвона поставщиков составляю табличку с полученной информацией, которую я таким образом структурирую для удобства. Затем приступаю к отложенным на время документам, которые надо изучить и постараться запомнить. Если запомнить не получается, то хотя бы начать ориентироваться в той информации, что дана мне.

Вчера и сегодня Ольга Алексеевна отсутствует — уехала куда-то далеко, но она передаёт мне задания через Григория или свою секретаршу. Обычно последняя со мной не взаимодействует, потому как занята своими делами, скидывает всё на помощника.

С Марком почти всегда получается не пересечься. Он меня пугает своей непосредственностью, отсутствием понятия личных границ, манерой двигаться как танк — напролом. Не чувствую я спокойствие рядом с такими людьми. Но его вроде здесь любят, а если не любят, то относятся с нисхождением, не обижают его, даже если кричат.

Срочно иди к Елене, забери эскиз и принеси в триста шестой кабинет.

Увидев сообщение, тяжело вздыхаю. Не щадит меня Григорий, отправляет прямо в логово Марка. А ведь сам говорил, и не один раз, чтобы я держалась от него подальше. Для моего же блага.

Попадаю уже в привычный бедлам, без труда нахожу нужный стол, поскольку с Еленой уже знакома и пару раз общалась — интересовалась, почему она выбрала конкретно это направление.

— О, отлично! — восклицает девушка, которая как раз отходила от принтера с целой кипой бумаги. При взгляде на неё у меня непроизвольно округляются глаза. — Так, это Марику, а это Грише в семьсот двадцать четвёртый, — всовывает какую-то синюю папку и ту самую кипу бумаг. — Вход в этот кабинет на шестом этаже, — кричит мне вдогонку, когда я уже почти скрылась за дверью, так ничего и не сказав.

— Прелестно, — тихо выдыхаю, хмуро глядя на свою ношу. — Сейчас будем играть в экстрасенсов — найди то, не знаю где.

Топаю к лифту. Пока буду подниматься или спускаться, решу в какую сторону подамся в первую очередь.

Для начала, думаю, надо сходить в тот кабинет, в который сказал Григорий, а потом уже поищу семьсот какой-то там. Но только я выхожу из лифта на третьем этаже, как у меня звонит телефон.

— Ты где ходишь? — недовольно спрашивает мужчина, а на фоне у него стоит неясный гул. — Долго тебя ждать?

— Иду я.

— Где?

— Уже на третьем…

— Где?!

— На тре…

— Да расслышал, — обрывает тот. — Зачем ты туда пошла?

— Вы мне сказали…

— Иди в пятьсот десятый. Бегом! — отключается.

Пару мгновений смотрю в экран телефона, а потом круто разворачиваюсь и натыкаюсь на препятствие. Не успеваю понять, кто это, и просто-напросто отойти, как ко мне уже тянут загребущие руки.

— Кис, я скучал, — и обнимает!

Да чтоб их всех!

— Вот, это просили передать тебе, — кое-как выбравшись, сую ему папку и, пользуясь моментом, проскальзываю за его спину к лифту.

— А ты скучала? — спрашивает он, обернувшись с лукавой улыбкой.

— Нет, — отвечаю, когда створки лифта почти закрылись, и всё равно слышу весёлый смех Марка, видимо оценив мою честность.

Зато одну задачу выполнила, теперь не нужно будет искать этого чудика по всему бизнес-центру, а заодно пытаться слиться, чтобы не общаться с ним. Я его боюсь.

Так. Так! Куда мне надо? Из-за Марика всё вылетело из головы и сейчас перемешано.

В итоге оббегав пару этажей, налетаю на Григория чисто случайно, когда поворачиваю в отдел продаж.

— Ой да неужели! — восклицает он и прямо-таки вырывает у меня из рук все листы. — Тебя за смертью посылать…

Пропускаю мимо ушей его ругательства на грани оскорблений, пережидая бурю. Почему-то он сегодня нервный, дёрганный, грубый. Я успела привыкнуть к его вежливой, хладнокровной, спокойной версии. Наверное, что-то случилось или случится в обозримом будущем, а может он заработался, устал, в отпуск ему пора. Насколько я понимаю, Григорий во многом помогает Ольге Алексеевне, она ему очень доверяет. Всё не получается спросить, сколько они работают вместе. Мужчина выглядит лет на тридцать, хотя не исключено, что возраст ему добавляют густая борода, бледность и мешки под глазами.

— Что-то случилось? — набравшись смелости, тихо спрашиваю, когда Григорий затихает, погрузившись с головой в бумаги. При этом он передвигается, не глядя под ноги, прекрасно ориентируясь в пространстве, хотя у него даже боковое зрение перекрыто листами.

— Что случилось? — переспрашивает уже совсем другим тоном он.

— Вы нервничаете…

Уже жалею, что открыла рот, но ничего уже не изменить — придётся идти вперёд, несмотря на страхи и неуверенность.

— Не отвлекай меня, пожалуйста, — нахмурившись, просит мужчина и прибавляет шаг.

— Ладно, — растерянно говорю, глядя ему в спину.

Под шелест перелистываемых страниц поднимаемся в лифте на этаж, где расположен кабинет Ольги Алексеевны. Проходим в соседний, и там мне дают довольно объёмное задание, сообщив, что я могу быть свободной, как только его выполню.

Мне нужно сравнить статистики разных годов, вычленить закономерности, описать их и предложить идеи, как их улучшить, если показатели хорошие, и как исправить, если показатели низкие. А после ещё и рассортировать их по стопкам, которые отнесут в архив. Я не знала, что он существует в компаниях. Не задумывалась об этом никогда.

Работы оказывается больше, чем показалось в начале. Она продвигается очень медленно и сложно. Очень часто я перепроверяю себя, либо же заново всё сверяю, потому что забываю свою мысль. Мозги скрипят от натуги, но я ещё пока не сдаюсь, держусь на упрямстве и нежелании подвести добрую женщину.

Часа через три со скрипом разгибаюсь и издаю громкий вздох, больше похожий на стон.

Устала, я очень устала.

И очень вовремя у меня звонит телефон. Ольга Алексеевна.

— Да? — принимаю вызов.

— Милая, Григорий не успевает привезти мне документы, — после приветствия говорит она. — Не могла бы ты это сделать?

— Могу, конечно могу. Куда нужно везти?

— Гриша скажет тебе адрес. Спасибо, милая.

Когда нахожу Григория, его лицо кривится, но мужчина вполне спокойно и миролюбиво всё мне объясняет. Даже совет даёт. Довольно странный, на самом деле, однако я решаю прислушаться, поэтому заезжаю сначала в общагу переодеться в горнолыжный костюм и взяв с собой вещи на одну ночь.

То ли вид у Григория был особенный, то ли я — дурочка. Странно всё это.

Добравшись до места, мысленно ахаю.

Навигатор указал, что конечная точка пути — это горнолыжная база. Однако я всё равно не ожидала, что здесь будет настолько красиво. Всё же в этом году не самая снежная зима, я думала, что горнолыжный курорт будет работать с перебоями. Если будет вообще. Снег был, он просто очень маленьким слоем лежал, а здесь его очень много. Скорее всего привозят откуда-нибудь и распыляют пушками.

Может, я задержусь сегодня после встречи с Ольгой Алексеевной. Вряд ли решусь сейчас наобум пойти кататься, зато осмотрюсь, приценюсь, в общем, проведу разведку, чтобы вернуться сюда уже полностью подготовленной. И это я не про внешний вид, с которым благодаря Григорию всё в порядке, а про внутреннее состояние. Мне нужен штиль, а не то, что сейчас имеется.

Теперь надо найти босса.

Однако Ольга Алексеевна опережает меня — передо мной, как только я поднялась к склону, резко тормозит женщина в ярко-оранжевом горнолыжном костюме. Понимаю, кто передо мной, ещё до того, как перламутрового цвета очки оказываются подняты и закреплены на шлеме.

— Рада тебя видеть, милая!

— Я тоже, — не могу удержаться от широкой улыбки. — Григорий нервный сегодня, — сообщаю. — Мне кажется ему необходим длительный отдых. Я привыкла к его уравновешенной версии.

— Да? Мне он говорит, что отдых ему не нужен, а ведь он не был в нём не меньше двух лет. Ну раз ты это заметила, то отправлю его принудительно.

— Можно отправить его с каким-нибудь заданием, которое можно сделать только в определённом месте, где-нибудь в курортном городке, — озвучиваю возникшую в голове идею я, и только после этого до меня доходит, кому я это говорю. — Ой! — вырывается испуганное у меня.

— Что случилось? Замёрзла?

— Нет, — мотаю головой. — Куда мне документы положить? Вам же сейчас их некуда деть, так ведь?

— Сейчас муж спустится и заберёт их.

— А, хорошо.

Я уже готовлюсь к молчаливому ожиданию, как Ольга Алексеевна расспрашивает меня об изученной мною информации, выпытывает, что мне запомнилось, что понравилось, что кристально понятно и так далее. Я нервничаю, боюсь ответить что-то не то, ошибиться или не ответить вовсе. Но что ещё более неловкое так это то, что она видит меня насквозь, видит мою нервозность и всё понимает. Мне же хочется считать, что я умело скрываю своё внутреннее смятение, что могу держать лицо.

Постепенно я успокаиваюсь, понимая, что всё в порядке, что я многое знаю или делаю правильные выводы. Спокойствие начальницы передаётся и мне.

В момент, когда я уже совсем расслабляюсь и чувствую себя превосходно рядом с Ольгой Алексеевной, к нам приближается высокий мужчина в расстёгнутой куртке, из-под которой виднеется тёмно-зелёный вязаный свитер.

— Володя, ты опять без шапки, — укоризненно на него смотрит женщина и, подъехав, поправляет на нём одежду: застёгивает куртку, поднимает насколько возможно воротник. — Какой пример ты подаёшь молодёжи?

— Твой сын, между прочим, также ходит, — отвечает тот, покорно принимая заботу своей жены.

— А я не про него. Знакомься, это Валерия, — показывает на меня. — Моя протеже. Будущая, если ей всё понравится и она втянется. Милая, а это мой муж, Владимир Евгеньевич. Он тот ещё бунтарь. Вон даже с серьгой до сих пор не распрощался.

Только после её слов обращаю внимание на серёжку в виде полумесяца в левом ухе. Вкупе с короткими угольно-чёрными волосами и стильной одеждой выглядит очень ярко, привлекательно, интересно. Мужчине очень идёт. Его внешний вид будто отражает бунтарский характер, который не спрятать за фасадом успешного предпринимателя, бизнесмена и просто взрослого серьёзного человека, прожившего много лет и повидавшего много всего разного.

— Это всё понятно, — говорит Владимир Евгеньевич, прослушав всё, что хотела сказать ему жена по поводу и одежды, и планов на вечер, и бумаг, которые я привезла. — Почему Валерия ещё не готова? — строгим взглядом попеременно смотрит то на меня, то на Ольгу Алексеевну.

— К чему?

— Оля, ты опять заболталась и ничего не объяснила девочке?

Женщина выглядит пристыженной. Но совсем немного и быстро приходит к озорству, судя по лукавому прищуру и хитрой улыбке, расцветшей на её губах.

Владимир Евгеньевич, пробормотав что-то вроде: «Так, понятно — ничего нового» и ещё кое-чего неразборчивого, очень смахивающего на ругательства, командует следовать за ним. Глянув на начальницу, безропотно иду за мужчиной. К счастью для моего душевного спокойствия, Ольга Алексеевна, сняв лыжи, ровняется со мной — я не осталась один на один с незнакомым человеком.

Догадки, что происходит, у меня есть, но в них сложно поверить. Ну какой человек пойдёт и оплатит горнолыжный отдых первому встречному? Я же просто рядовой сотрудник, который только-только пришёл к ним работать. Сам факт того, как меня взяли туда, уже вызывает массу вопросов. Я благодарна Ольге Алексеевне за предоставленную работу, и мне всё время кажется, что это сон или эксперимент, а не моя реальность.

— Ты каталась уже раньше? — встав посередине зала, спрашивает мужчина.

— Пару раз на горных лыжах, — взгляд глаз цвета тёмного шоколада делается разочарованным. — Что-то не так? — растерянно смотрю на женщину, не скрывающую ехидную улыбку в адрес мужа.

— Володя у меня заядлый сноубордист, — поясняет она, а Владимир Евгеньевич закатывает глаза и, повернувшись к нам спиной, шагает к проёму, из которого виднеются короткие широкие лыжи. — Он считает, что лыжи — это для слабаков, а сноуборд не каждому одолеть. Мечтает о молодых компаньонах, разделяющих его страсть, хочет передавать им свои знания. Вот и младшего сына приобщил.

— А его не хватает?

— Он редко с нами выезжает куда-либо, — произносит Владимир Евгеньевич, услышав мой вопрос.

Он уже о чём-то поговорил с парнем по ту сторону стойки. Далее мне выдают два ботинка разного размера, чтобы я примерила и выбрала наиболее удобный. Мне сказали, что размер обуви, которую я ношу в повседневной жизни, может отличаться от лыжных ботинок. Мне помогают застегнуть их. Сама бы я долго возилась с этими адовыми застёжками.

Я попала в сказку. Ну не бывает так!

— На учебную или сразу на нормальную трассу?

— На учебную. Мне надо вспомнить, как это, и освоиться.

Очки наподобие тех, что носит Ольга Алексеевна, только немного потрёпанные.

По учебной трассе скатываюсь два раза, после чего меня бескомпромиссным образом утаскивают выше. Со словами «Пожалеем тебя на первый раз» супружеская пара сворачивает после подъёмника налево. Мне не остаётся ничего другого, как следовать за ними.

— Твою ж дивизию, — тихо вырывается из моего рта, когда перед глаза предстаёт красивый и одновременно устрашающий пейзаж.

Не знаю, кто решил, что эта трасса может сойти для «пожалеем на первый раз». Этот кто-то явно был не в себе. Или забыл то время и состояние, когда сам только-только встал на лыжи или сноуборд.

Подобравшись, позволяю лыжам начать движение. Скорость набирается с каждым поворотом. Когда становится страшно потерять контроль, притормаживаю, не забывая следить за остальными отдыхающими. Есть же определённые индивидуумы, которые гоняют без мозгов, создавая тем самым опасные ситуации.

Катаемся довольно долго. Когда я добираюсь до снятого, как оказалось, заранее для меня номера, мои ноги гудят так, словно сейчас ещё чуть-чуть и они отвалятся. После горячего душа, вогнавшего меня в ещё большую сонливость, падаю на кровать, но засыпаю не сразу. Записываю маме голосовые сообщения, рассказывая о сегодняшнем дне, также немного переписываюсь с подружками. Глаза сами собой закрываются, и я незаметно проваливаюсь в сновиденье, сквозь которое мне чудится стук в дверь и два голоса, зовущие меня на ужин.

А снится мне, как я мастерски катаюсь на сноуборде. Посмотрев сегодня на мужа начальницы, на его катание, я пришла в восторг и захотела стать таким же спецом, как и он.

Интересный Владимир Евгеньевич мужчина. Впечатляет своей бунтарской натурой. И Ольга Алексеевна ему под стать, неудивительно, что они нашли друг друга и счастливы вместе. Смею предположить, что и дети у них такие же. Даже интересно на них взглянуть, посмотреть всю семейку разом. А может у них и бабушки-дедушки те ещё оторвы и с них всё бунтарство и нестандартность и пошли.

Теперь я не чувствую себя отвратительно, что зря трачу время и мамины деньги. Я занята делом, начала наконец-то строить свою жизнь, как мама хотела и подталкивала словами к этому, я переступаю через свои необоснованные страхи, воюю со своей неуверенностью, робостью, учусь держать себя статно, чтобы со мной считались.

А следующий день приносит мне ещё больше сюрпризов, будто снежный ком полетели новшества моей реальности. То, чего никогда и в предпосылках не было, теперь есть в большом количестве. Справиться бы ещё с этим, не растеряться и не упустить ничего нужного и важного для новой меня.

— Доброе утро, — с трудов сдержав зевок, приветствую супружескую пару, столкнувшись с ними в коридоре.

— Как спалось?

— Спала как убитая. Меня вчера отключило, как только голова коснулась подушки. Вы меня не потеряли? Я слышала что-то сквозь дрёму, но не уверена, что это было не во сне.

— Я приходила позвать тебя на ужин, — отвечает Ольга Алексеевна. — Ты пропустила много интересного.

— Да?

— Да что там интересного-то? — усмехается Владимир Евгеньевич.

— Что интересного?! — с наигранным возмущением переспрашивает женщина. На лице её мужа проскальзывает довольная-предовольная ухмылка, словно такой реакции он и добивался. Бунтарь. — Ты сына последний раз когда видел?

— Вчера, — возмутительно спокойно отвечает тот, галантно придержав дверь перед нами.

— А до этого? — с нажимом уточняет.

— В выходные.

— Посмотрите на него! Спокойный какой, а, — ворчит женщина, тем не менее не её губах играет лёгкая улыбка.

— Не вижу никаких поводов для волнения.

— Ещё бы! — фыркает та.

Я их уже люблю. Такая классная пара. Смотришь на неё и хочешь себе также, такие же отношения, понимание друг друга, поддержку и самое главное — ЛЮБОВЬ. У всех она разная, требования к отношениям другие и так далее и тому подобное. То есть у разных людей разные предпочтения. Исходя из данного утверждения, с уверенностью в восемьдесят семь процентов могу утверждать, что Маринины очень близки мне по духу.

Смотря фильмы или читая книги, невольно выбираешь для себя тот тип взаимодействия внутри пары, который тебе нравится, который ты бы хотела иметь в своей жизни. Часто, конечно, примеры похожи друг на друга, но у нас так рынок построен, что многое делают для рейтингов, огромных просмотров. Народ желает измены? Пожалуйста! Он изменился ради неё в одно мгновение? Да сколько угодно! Но обязательно должна появиться бывшая подружку с хреновой новостью, на время испортившей между влюблёнными отношения.

Не спорю, иногда хочется почитать какого-нибудь треша. Но я считаю, что хорошего и положительного должно быть больше. Наши люди просто не знают, что может быть как-то по-другому, по-взрослому с психологической стороны. Заведено так с давних пор, что жена всё терпеть должна, чтобы сохранять семью во чтобы-то не стало, так и будет, несмотря на отвратительные выходки мужа и его семейки.

К сожалению, у нас принято: «Мы страдали, и вы страдайте». Как это так, вам хорошо, пока мы страдаем?! Непорядок. Надо срочно испортить хотя бы настроение, чтобы жизнь мёдом не казалась. Ну и всё в таком духе. Люди привыкли страдать.

После завтрака Владимир Евгеньевич уезжает по делам, настоятельно попросив меня проследить за тем, чтобы его неугомонная женщина ещё немного отдохнула, а потом уже опять погрузилась в работу. Ольга Алексеевна пародирует его, активно используя мимику. Глядя на них, давлю улыбку.

В конечном итоге моя начальница сама меня тащит на гору, вручив с довольным видом обмундирование. В этот раз с адовыми застёжками приходится справляться самой. Хотя мне предлагали помощь…

Ну какова красота! Кататься в столь живописном месте в первой половине дня, когда народу не так много. Сама атмосфера другая по сравнению с вечером.

В один момент получается так, что мы с Ольгой Алексеевной рассоединяемся. Я просто упускаю момент её исчезновения. Получаю от неё сообщение в мессенджере, что её не будет около получаса — что-то там случилось, что не может подождать её возвращения.

Вдыхаю холодный воздух, раздумывая на какую трассу мне податься.

Мимо меня с залихватским свистом проносится ярко-жёлтое пятно, чуть на скинув с обрыва.

— Sorry! — доносится без раскаяния.

Провожаю парня недовольным взглядом. Он, набирая скорость, совершает опасные манёвры вокруг несчастных, не ожидавших такой подставы с утра пораньше.

— И как таких на дорогу общего пользования отпускают? — не могу удержаться от недовольного бубнежа.

И еду я по той же трассе не потому, что там скрылся этот индивид, — я раньше её выбрала и даже успела чуть-чуть к ней приблизиться. Коряво, но как умею.

Уже внизу на глаза попадается ярко-жёлтый костюм, и я волей-неволей слежу за тем, как парень садится на подъёмник, активно жестикулируя, когда общается со своим, наверное, другом. Ноги немного гудят, поэтому я присаживаюсь на ближайшую лавочку и даю им отдохнуть. Лениво наблюдаю за катающимися, некоторые из них вызывают восхищение своей техникой. Не то чтобы я спец по правильному катанию на горных лыжах или сноуборде, но всё же…

И всё было прекрасно. Ровно до того момент, как меня окатывают снегом, резко затормозив перед самым носом. На секунду прикрываю глаза, набираясь терпения, и смотрю снизу-вверх на желток.

— I’m so sorry, — говорит он, подняв очки, как забрало. Чистый английский, но выражение лица русское. Хулиганское.

— Угу.

Жду следующего шага, а рядом появляется третье лицо — тот самый предположительный друг желтка. Он долго меня рассматривает, не скрываясь. Во всём чёрном, очки почему-то отсутствуют, хотя сегодня без них не слишком комфортно кататься, выражение лица — нечитаемое. Интересно, однако.

Тем временем кое-кому видимо не нравится, когда фокус внимания с него смещается, поскольку происходит следующее:

— О милая барышня, не будь столь жестока к скромному рыцарю, — упав на колени передо мной, вопит во всю мощь жёлтый костюм. — Позволь услышать свой чудесный голосок.

В голове проносится столько саркастичных комментариев, но я продолжаю хранить молчание. Не привыкла я грубить, а кроме грубости ничего на языке не пляшет пока.

— Мадмуазель, вы разбиваете мне сердце! — почти стонет он, а его друг слегка закатывает глаза, тоже ничего не говоря. — Я молю вас!

— Цирк уехал, а клоуны остались, — тихо хмыкаю и поднимаюсь с лавочки, приняв тот факт, что передышка закончилась. Из-за какой-то странной личности. Сомнительной. Очень сомнительной.

— Ах, какой красивый голосок!

Приходится попыхтеть, чтобы обойти непредвиденное препятствие.

Пока поднимаюсь на кресельном подъёмнике, описываю девочкам произошедшую только что клоунаду. Аня обзывает меня дурой и пишет, что надо было пообщаться с ним. Она предрекает мне жизнь в одиночестве, потому что я не впутываюсь ни в какие авантюры. Видите-ли я — скучная, вот у меня ничего кринжового и не происходит.

Да я только за! Не против авантюр, однако в них надо ввязываться с умом и запасным планом отхода.

И вообще! Зачем связываться с невоспитанными ловеласами? Я не вижу в этом смысла, поэтому я вовсе не дура! Просто осторожная разумница. Не надо на меня наговаривать.

Отъехав от подъёмника, достаю телефон из внутреннего кармана, чтобы записать маме кружок с красивым видом на заснеженный лес. А облака на небе, словно специально, выстраиваются в замысловатые фигуры. Быстро переключаю камеру, чтобы уже снять нормальное видео.

— Ох ты ж! — испуганно дёргаюсь, увидев на экране незнакомую физиономию, после того как включила фронталку. Это, блин, тот самый жёлтенький пристроился и стоит лыбу давит. — Что надо? — действуя на эмоциях, почти ору на него.

— Извиниться.

— Ты уже извинился, — бурчу, косо на него смотря и не зная, чего дальше ожидать.

— Я вижу, что ещё не прощён.

— И что? Забей и продолжай дальше гонять.

— Не могу.

— Почему? Совесть гложет? Молодой человек, может вы поможете своему другу угомониться? А то не ровен час кто-то вызовет полицию или человечков в белых халатах, и они его увезут в другое весёлое место, — обращаюсь к парню повыше. Он стоит чуть в отдалении, но я его ещё внизу приметила. Надеюсь, что я не додумала, что он симпатичный. По крайней мере глаза у него завораживающие — уже что-то, я считаю.

— Какая ты умная.

— Приму за комплимент.

Откуда у меня столько сарказма? И смелости.

— Это он и был.

— Так, — выставляю руку вперёд, заставив того замереть на месте. — Не знакомлюсь, извинения приняты, можем расходиться в разные стороны.

— Ну уж нет!