Моя королева Хаоса

Первая часть дилогии
Варя

Мы быстро идём к стоящей вдалеке от замка машине.

Морозный воздух кусает мои бледные щёки. Каждый шаг по хрустящему снегу отдаётся болью в висках.

Батиста по-прежнему держит меня за руку. Его хватка твёрдая и крепкая, как холодные железные кандалы.

Я очень хочу выдернуть свои пальцы из его ладони, мне не хочется сейчас ничьих прикосновений, но уверена, что мужчина не даст мне этого сделать. Он слишком долго ждал этого момента, чтобы сейчас так просто хоть ненадолго выпустить добычу из своих рук.

Терплю.

Наконец, впереди показывается машина.

Большая, чёрная, блестящая.

Настоящий железный зверь, притаившийся в снегах.

Мы останавливаемся. Я кутаюсь в мужской пиджак, а Батиста вскидывает руку. Авто тут же отвечает вампиру тихим урчанием мотора и хищным миганием ярких ксеноновых фар.

Машина подъезжает к нам бесшумно, почти призрачно.

Батиста галантно открывает передо мной заднюю пассажирскую дверь, и я сажусь на кожаное сиденье, холодное, как и всё в этом проклятом месте.

Дверь захлопывается с глухим щелчком, окончательно отсекая меня от этой реальности… и от Чезаре.

Вампир быстро обходит машину и садится с другой стороны на одно сиденье со мной.

Пространство салона мгновенно наполняется его присутствием – холодным, плотным, давящим - и мне это не нравится.

- Гони! – бросает Батиста водителю, и машина плавно трогается с места, а внутри меня горячей волной проходит острый волнительный трепет.

Я покидаю место, которое было для меня тюрьмой долгие месяцы.

Казалось бы, нужно радостно прокричать: «Дыши полной грудью, Варька! Ты, наконец, на свободе!»

Только это совершенно не так.

Рядом со мной сидит мой новый хозяин.

И я не знаю, как долго он захочет со мной играть?

Насколько это будет жестоко?

Вопросов в моей голове много, но все они сводятся к одному – сколько я ещё проживу в этом безжалостном ледяном мире? Сколько времени даст мне Батиста?

- Ты читала книгу о Хаосе? – вздрагиваю от вопроса вампира, слишком сильно задумалась и с головой ушла в свои мысли, - странное развлечение для человека.

Он кладёт на сидение между нами мой потрёпанный талмуд, а я бросаю на мужчину холодный, но впервые настолько заинтересованный взгляд.

Он, как другие вампиры, не обозвал меня пренебрежительно «человечкой» или «мясом», «едой», «пищей»… и это странно.

Батиста хочет показать, что ему не плевать на меня?

- Когда долгие месяцы сидишь в железной клетке в вонючем подземелье и твоими друзьями являются только мухи да мыши, ты будешь рад любому развлечению. Особенно книгам, - отвечаю практически правду.

Свои непонятные способности я по-прежнему не собираюсь никому открывать.

Батиста кивает, и я вижу, как его взгляд мрачнеет.

Настроения общаться у меня нет, поэтому я отворачиваюсь к окну, провожая пустым взглядом знакомые очертания замка, его высоких каменных стен.

Наконец-то я покидаю Его замок.

Мрачный, каменный, прекрасный в своём вечном величии.

В нём осталось всё: мои мольбы и несбыточные надежды, моё безумие и разорванное в клочья сердце.

Там остался Он.

Думать об этом больно.

Резко отворачиваюсь от окна.

Опускаю взгляд на свои руки и понимаю, что они ледяные.

- Ренат, накинь ещё градусов, - раздаётся рядом спокойный голос Батисты.

Он заметил.

Это бы было мило, но я знаю, что вампир просто заботится о сохранности своей новой долгожданной игрушки.

Становится противно.

Горько усмехаюсь.

Из одного ада я прыгнула в другой.

В салоне постепенно становится теплее.

Я утыкаюсь лбом в холодное стекло. За окном мелькают пейзажи, выточенные из льда и снега. Скалы, ущелья, бесконечные белые поля… и лёд.

Вечный, голубой, мертвый лёд.

Вглядываюсь в его глубины, и мне чудится, что я смотрю в Его голубые глаза.

Те ледяные и бездонные глаза, что смотрели на меня с такой… с такой ложью.

Так, Варя!

Не думать о нём! Не думать! Не думать!

Грубо одёргиваю себя и с силой впиваюсь ногтями в ладони, и боль – острая, реальная – отрезвляет меня.

Откидываюсь на спинку удобного кожаного сиденья. Прикрываю глаза. Дышу тихо, размеренно… и чувствую на себе мужской взгляд.

Медленный, тяжёлый, изучающий.

Батиста наблюдает за мной как хищник за раненым зверьком.

Я не поворачиваюсь к нему, не подаю вида, но каждый мой нерв натягивается струной... а потом внезапно накатывает усталость, словно наркоз. Тяжёлая, тёмная волна смывает остатки сил. Веки слипаются, дыхание выравнивается, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон, как в чёрную бездну.

Просыпаюсь резко от какого-то движения.

Быстро распахиваю глаза и понимаю, что кто-то держит меня на руках… нежно, почти бережно.

Поднимаю голову и сталкиваюсь с довольным взглядом карих глаз Батисты...

Нервно сглатываю. В горле першит… а моя интуиция кричит об опасности, только я знаю, что уже поздно куда-то бежать.

Я заключила сделку с чудовищем.

- Я могу идти сама, - стараюсь произнести ровно, но мой голос всё равно дрожит.

Батиста смотрит на меня, качает головой и молча несёт меня дальше.

А я вижу в его глазах тот самый огонь, что когда-то пугал и манил меня в Чезаре… только есть одно важное отличие – во взгляде Батисты нет и капли мучительной двойственности. Во взгляде этого вампира горит только чистое, абсолютное обладание.

Мужчина несёт меня по какому-то тёмному коридору. Камни здесь другие – более тёмные, почти чёрные, с острыми выступающими краями. Воздух пахнет свежей древесиной и чем-то металлическим.

Кровью??

Я не успеваю испугаться, Батиста опускает меня на ноги около разожжённого камина, и его жар касается моего замёрзшего тела. Приятное тепло тут же растекается по коже тысячами довольных мурашек, но внутри я по-прежнему остаюсь ледышкой.

Обнимаю себя руками, а вампир улыбается мне идеальной белозубой улыбкой… только в ней нет тепла. Лишь холодный расчёт и удовольствие охотника, поймавшего свою самую ценную добычу.

А потом его обманчиво ласковый голос бьёт меня словно резкий удар хлыста по коже:

- Добро пожаловать домой, Сирена.

Варя

- Ты устала, Варя, - Батиста внимательно вглядывается в моё лицо, сидя напротив меня на широком чёрном диване.

Какой проницательный.

Лишь вскользь касаюсь мужчины своим взглядом.

Мне так плохо, что сил нет ни на задушевные разговоры, ни на разборки.

Я действительно хочу просто лечь в кровать, уснуть и желательно никогда не просыпаться.

Конечно, вампир замечает моё мрачное настроение. Я уже давно поняла, что эти холодные кровожадные создания отлично умеют считывать эмоции. И не только по глазам или лицу, но и по биению человеческого сердца… а у меня оно сегодня едва стучит в груди.

- Пойдём, - он ставит на стеклянный столик между нами стакан с недопитым виски и с поднимается с дивана с грацией ленивого хищника, медленно подходит ко мне, заглядывает в глаза… и через мгновение я вскрикиваю, подол алого платья взмывает вверх – Батиста подхватывает меня на руки и уверенно шагает вперёд.

- Отпусти! Я сама! – верещу, но рукой мне приходиться обвить шею мужчины, чтобы не упасть.

Терпкие ноты виски и аромат ночной прохлады и льда, исходящие от Батисты, смешиваются в единый коктейль и обжигают мои рецепторы. Чужой незнакомый аромат проникает в лёгкие и скользит тонкой паутиной по моей коже. Холодные сильные мужские руки обнимают меня… и это всё слишком.

Я помню другой аромат, жадные прикосновения других рук… я всё ещё помню Чезаре…

Сердце болезненно сжимается при мысли о нём.

Боже… нет. Я не буду о нём думать! Не буду!

Прикрываю глаза и перестаю сопротивляться, смиренно затихаю, прижатая к твёрдой груди Батисты, а он уже поднимается со мной на руках на второй этаж по широкой тёмной мраморной лестнице.

Я чувствую, как напряжены его стальные холодные мышцы, слышу, как шумно вампир вдыхает запах моих волос… знаю – это неправильно… так не должно быть…

Всё внутри меня кричит об этом, отчаянно сопротивляясь такой ненужной… неестественной близости, но что я могу сделать в этой ситуации?

Я сама согласилась на предложение Батисты.

Он меня не заставлял.

Я сделала этот выбор сама, потому что не выдержала бы находиться рядом с ними.

Я бы не смогла…

Я сломалась уже.

 Пребываю глубоко в своих мыслях и не замечаю, как мы оказываемся у сбитой из нескольких толстых тёмных досок арочной двери.

Батиста аккуратно ставит меня на ноги, и я быстро выскальзываю из его рук, на что вампир лишь тихо ухмыляется.

Чёрные старые металлические крепления тихо скрипят, когда вампир открывает для меня дверь.

Запах горящей древесины и дыма сразу обволакивает меня, даря уют и тепло.

- Прошу, - мужчина застывает передо мной в галантном поклоне и жестом приглашает пройти внутрь.

Робко делаю пару шагов вперёд, и тёмные начищенные до блеска деревянные половицы приятно поскрипывают.

Быстро обвожу взглядом свою новую комнату – здесь… мило.

Каменные, неприкрытые обоями тёмные стены хочется потрогать рукой и распахнуть закрытые плотные шторы… а ещё – рассмотреть фотографии, стоящие в рамках на каминной полке… и я знаю, что это сделаю в первую очередь.

- До ужина отдыхай, - оборачиваюсь на голос Батисты и киваю, желая лишь одного – закрыть эту дверь и остаться наедине с собой.

Я тяну тяжёлую дверь за ручку, он вампир не уходит. Он замирает в проёме. Его взгляд вдруг становится тяжёлым, хищным, опасным… с примесью чего-то тёмного, что тут же заставляет меня внутренне сжаться.

Я замираю, не в силах пошевелиться, не желая сильнее раздразнить зверя… и вдруг он медленно поднимает руку.

Вздрагиваю, но не отхожу, терплю его грубую ласку – большой палец мужчины, холодный и идеально гладкий, медленно, почти с болезненной нежностью, проводит по моей нижней губе… обжигает своим ледяным, властным прикосновением.

Рвано выдыхаю и отворачиваю голову, не в силах выдержать это, и мужской палец скользит в сторону по моей щеке, оставляя за собой ледяной след.

В воздухе повисает тишина.

Густая, звенящая, давящая на плечи.

Я чувствую, как по спине рассыпаются мурашки, а сердце замирает в ожидании его гнева, но голос Батисты звучит на удивление спокойно, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой:

- Ты права, Сирена. Не всё сразу.

Уголки губ вампира ползут вверх… но я понимаю, что хищник просто отступает сейчас, желая продолжить свою игру в кошки-мышки.

Батиста делает шаг назад, его взгляд касается моего лица, задерживаясь на губах.

- Отдыхай, Сирена. Твоя комната очень долго ждала тебя.

Варя

Дверь закрывается с тихим щелчком, и я устало упираюсь в неё лбом и ладонями.

Наконец-то, он ушёл и оставил меня в покое.

Наконец я одна.

Усталость растекается невозможной тяжестью по телу.

Тихо стону… и вдруг замираю на месте.

Опасность тысячами острых игл впивается в кожу, спускается по позвоночнику ледяными волнами.

Я стою и не двигаюсь.

Не хочу. Потому что знаю… знаю, что сейчас увижу.

Ледяные мурашки разбегаются по телу. Холод надвигается на меня медленно, словно туман ползёт у моих ног… и сейчас он другой.

Не тот, что исходит от каменных стен или зимнего ветра.

Это их холод.

Мёртвый, пронизывающий до самых костей, до самой души.

Он подкрадывается к пяткам, обвивает лодыжки, медленно, но уверенно ползёт вверх по ногам, цепляется ледяными пальцами, впивается в кожу.

Меня передёргивает.

Я не хочу оборачиваться!

Не хочу! Не хочу!

Шорохи… они подбираются ко мне.

Тишина. Она уже не пустая. Она густая, звенящая, наполненная. И в этой тишине раздаются шорохи. Те самые. Едва уловимые, тихо скребущиеся ногтями по камням, шелестом ткани, сводящие меня с ума.

Я слышу их не ушами. Они словно живут в моей голове. Шёпот, который возникает из ниоткуда и звучит, царапает в самых тёмных уголках сознания.

Взгляд. Я чувствую его на своей спине.

Ледяной. Пустой. Лишённый всего человеческого.

Он буравит меня, проникает под кожу, заполняет всё нутро тяжёлой, безжизненной тяжестью. От него стынет кровь в жилах и перехватывает дыхание.

Я не хочу оборачиваться!

Боже, как я не хочу...

Закрываю глаза, стараюсь дышать глубже, но воздух леденит лёгкие. Я обнимаю себя руками, пытаясь согреться, прекрасно понимая, что это бесполезно.

- Варряяя…

Боже, нет…

Холод уже ползёт по моей коже, дразнит, облизывает, морозными иглами пронзает меня.

Я знаю, что сопротивляться ему бесполезно.

Он всё равно получит своё.

Они получат.

- Варрряяя…

Она уже совсем близко.

- Варряяя… поосмоотриии на меняя…

Зажмуриваю на мгновение глаза и медленно оборачиваюсь.

Она ползёт по самому тёмному углу комнаты, где даже тени кажутся гуще.

Та самая. Бледная, почти прозрачная, как дымка тумана над рекой.

Длинные белёсые волосы волнами спадают на плечи. А глаза… Боже, эти глаза. Два огромных, пустых, молочных озера. В них не видно зрачков. Нет жизни. Лишь бесконечная, всепоглощающая тоска, от которой замирает сердце.

Её рот не движется, но голос, печальный, протяжный, полный невыразимой муки, пронизывает мой разум, заставляя содрогнуться каждую клетку тела.

- Тыыы прииишшлаа ко мнеее, Варяяя...

Голос призрака будто состоит из самого холода и отчаяния.

Я не могу пошевелиться. Не могу издать звук. Я просто стою, парализованная ужасом, заворожённая её ледяным, мёртвым взглядом.

- Кто… ты? – вырывается из меня сиплый шёпот, и он кажется неестественно громким в звенящей тишине.

Её голова чуть склоняется набок. Молочные глаза не моргают.

- Я тааа, когоо он видииит в тебее... Варряяяя…

Холод пробирается ещё глубже. До костей. До самого нутра.

Это она??

- Ты Сирена? – это имя, даже произнесённое мной, обжигает меня.

- Он лжеец. Красивыый лжееец, Варряяя… - её голос на мгновение становится резким, - не веерь емуу!

Она медленно, плавно, не шагая, а словно плывя по воздуху, приближается ко мне. От неё веет запахом старой воды, влажного камня и чего-то сладковато-гнилостного.

Её ледяные пальцы почти касаются моей щеки. От них исходит такой холод, что больно дышать.

- Бегиии, Варяяя, - её шёпот становится настойчивым, полным отчаянной мольбы, - бегии отсюдаа как можнооо даальшее…

Варя

Это больно. Неимоверно больно смотреть в её пустые белёсые глазницы и чувствовать могильный холод, что ползёт от неё.

- Покаа ещёёё нее поздноооо, - её тихий шёпот приподнимает все волоски на моём теле, - покаа оон нее впустиил своой яд тебе в душу… Покаа тыыы не стаалаа такоой жее, как яя… бегии от неегоо, Варряяя… бегии…

Шумно сглатываю. Лицо призрака зависает напротив меня. Белое ледяное облако, из которого состоит Сирена, касается меня, обволакивает и от этого холодные мурашки ползут по моей спине, а сама я даже двинуться боюсь, но где-то в глубине души понимаю, что это мой шанс поговорить с призраком девушки, поэтому собираю себя по разрозненным ледяным кусочкам и заставляю поплывший от ужаса мозг работать.

- Я… я не могу уйти, - срывается с моих губ, - мне некуда бежать.

Тут же в сознании вспыхивает воспоминание – Чезаре кладёт свою ладонь на округлый живот моей сестры – и сердце сжимается от боли, а рот наполняется горечью.

Прозрачное лицо Сирены искажается маской внезапной тихой печали и сожаления. Она несколько долгих мгновений молчит, покачиваясь передо мной в воздухе, будто раздумывает над чем-то, а потом вдруг снова поднимает на меня свой пустой взгляд и произносит то, от чего кровь стынет в моих венах:

- Тооогда ты уже мёртва, Ваарряяя… Прооосто ещё не знаааешь об этом…

Призрачная фигура начинает блекнуть, растворяясь в воздухе. Она становится прозрачной, как утренний туман. Холод отступает от меня, но в груди остаются ледяная звенящая пустота и страх. Безумный страх, от которого моё сердце почти перестаёт биться в груди.

- Не веерь ему, Варяяя… - её голос становится тише, удаляясь от меня, - нии единооомуу егоо словууу нее веерь...

Сирена исчезает. Последнее, что я вижу – это её белёсые глаза, полные предостережения и бесконечной жалости.

Я остаюсь одна в комнате, дрожащая от холода и ужаса. Слова призрака эхом отдаются в моей голове, впиваясь в сознание ядовитыми шипами.

«…ты уже мёртва, Ваарряяя…»

«Не веерь ему…»

«…нии единооомуу егоо словууу нее веерь...»

Я медленно сползаю на пол, на холодные деревянные доски, и до боли закусываю кулак, чтобы не заорать. Мой крик застревает в горле, превращаясь в беззвучный, отчаянный стон.

Сирена предупредила меня… но, кажется, слишком поздно.

Я уже угодила в его ловушку и вряд ли смогу выбраться из неё… живой.

Следующие несколько часов я провожу на кровати, но вместо того, чтобы отдохнуть, я по кругу гоняю в голове мысли о Чезаре и Аське, о Батисте – перебираю в уме всё, что я об этом вампире знаю… и с ужасом понимаю, что почти ничего.

Я сбежала с ним из замка короля, поддавшись эмоциям, но я совершенно ничего не знаю о Батисте.

Закрываю лицо ладонями и тихо стону.

Какая же непутёвая ты, Варя.

Вместо того, чтобы выбраться из всей этой кровавой истории с вампирами, ты бежала ещё дальше во льды с ещё одним клыкастым безумцем.

Но каждый раз в конце своих размышлений я опять натыкаюсь на один и тот же вопрос – почему вампиры не никак убьют меня?

Ася беременна и надобность во мне у Чезаре давно отпала. Меня вполне можно было пустить в расход на ближайшей охоте, но вместо этого он… так, ладно, не буду вспоминать об этом!

А для чего я нужна Батисте?

Он хочет вылепить из меня подобие Сирены??

Разве это возможно?

Уверена, что Сирена была вампиром… или он и меня хочет обратить?

Нет. Я не готова к такому.

Резко сажусь на кровати, и мой взгляд падает на каминную полку и старые фотографии на ней. По телу проходит разряд тока.

- Я же хотела первым делом просмотреть их!

Вскакиваю с кровати, делаю шаг вперёд, но резко останавливаюсь, слыша громкий настойчивый стук в дверь.

Поворачиваюсь на звук. Сердце больно бьётся о рёбра и подпрыгивает в пульсирующее огнём горло.

- Войдите, - заставляю себя произнести, сиплый голос предательски дрожит.

Дверь медленно, с тихим скрипом, как фильмах ужасов, открывается, и в проёме появляется Батиста.

- Варвара, - он учтиво кланяется мне, а на губах его играет ленивая улыбка, - как отдохнула?

Вампир вальяжно проходит в комнату, закрывает дверь, но его тяжёлый взгляд не отпускает меня ни на секунду.

Я не двигаюсь. Застываю на месте.

Каждое движение вампира грациозно, плавно и лениво, как у сытого хищника. Его глаза медленно скользят по мне, оценивающе, задерживаясь на моём бледном застывшем, как маска, лице.

- Что это? – спрашиваю сиплым голосом и киваю на светлый чехол в руках мужчины. Тревога разрастается внутри.

«Не веерь ему…» - снова звучит тихий шёпот призрака у меня в голове.

Батиста с лёгкой, почти невесомой улыбкой подходит ближе и кладёт чехол на кровать.

- Одевайся, Варя, - его бархатный голос должен обволакивать собеседника, но во мне лишь усиливается тревога, - скоро ужин, я хочу представить тебя своему клану.

Он смотрит на меня тепло, почти нежно, но в глубине его карих глаз – тонны льда… и я понимаю – представление клану – это не просто ужин.

Это демонстрация своей добычи… или оружия мести Чезаре.

Варя

Моя рука лежит на его рукаве, холодная и неживая, как и всё во мне. Батиста медленно ведёт меня вниз по широкой мраморной лестнице, и каждый шаг отдаётся эхом в моей опустошённой груди.

Ноги словно свинцом наливаются, и я заставляю себя передвигать их, хотя, на самом деле, хочется рвануть обратно в комнату и закрыться от всех! Просто исчезнуть!

Но кто мне позволит?

Я же новая игрушка.

Бросаю быстрый встревоженный взгляд на Батисту. На его лице – лёгкая, уверенная улыбка хозяина, демонстрирующего свой новый трофей… а я… я рядом с ним ощущаю себя замороженной статуей, но застывшая на моём лице маска скрывает под собой кипящие внутри эмоции – ненависть, страх и адское волнение.

Как они примут меня?

Как отнесутся?

Сможет ли Батиста оградить меня от своей стаи кровожадных хищников?

А может… лучше, чтобы они сразу разорвали меня?

Я устала.

Просто устала от их жестоких игр, от их мира, от их пристального внимания.

Я хочу свободы. Хотя бы один жадный глоток свободы!

Но я знаю, что меня никто не отпустит.

Тяжело выдыхаю. Пальцы заметно подрагивают на холодной руке Батисты.

Наконец, мы спускаемся.

Сердце замирает от жуткого волнения.

Уже сейчас, ещё не видя вампиров, я ощущаю их… и это самое отвратительное, губительное, беспощадное чувство на свете.

Хищники.

И я сейчас почти добровольно иду к ним… на ужин.

Волнение зашкаливает. Застывшая на моём лице маска трескается, выпуская панику, от которой подкашиваются ноги, на свободу.

Батиста не останавливается ни на секунду. Не даёт мне передышки… и через мгновение мы входим в огромный зал с высокими сводчатыми потолками.

Медленно вдыхаю густой и тяжёлый воздух. Он пахнет старым вином, дорогими духами и чем-то металлическим, знакомым… кровью.

Десятки пар глаз мгновенно прилипают к нам.

Холодные, оценивающие, голодные взгляды скользят по мне, словно ощупывая, взвешивая, пробуя на вкус мои эмоции – уязвимость, страх, волнение.

Я чувствую их на своей коже, словно лёд обжигает меня.

Сильнее сжимаю пальцы на руке Батисты, а он, не обращая внимания на тягостную тишину в зале, подводит меня к длинному дубовому столу, ломящемуся от яств и хрустальных бокалов с тёмно-рубиновой жидкостью и галантно усаживает меня на почётное место справа от себя. Его движения безупречны, но я ощущаю сейчас себя его добычей, и это заставляет меня внутренне сжаться.

Гоню от себя страх, что инеем расползается по моей коже, заставляю себя поднять голову и тут же ловлю на себе взгляд женщины, сидящей напротив.

Она ослепительно красива, смертельно опасна и вся сейчас состоит из острых углов и холодного гнева. Её платье – цвета крови, волосы – чёрный водопад.

Я знаю её – это Долорес, фаворитка Батисты. Я уже видела её рядом с ним за столом на ужинах у Чезаре.

Раньше она лишь мельком смотрела меня. Я её мало интересовала, так обычное любопытство.

Сейчас же её васильковые глаза, пылающие страшным огнём ненависти, готовы испепелить меня на месте.

- Батиста, - её недовольный, пронизанный ядом голос нарушает молчание за столом, - ты усаживаешь человечку рядом с собой?! Разве её место не в холодильнике до ближайшей охоты?

Тишина в зале становится абсолютной. Все замирают, следя за разворачивающимся спектаклем.

Я нервно сглатываю, моё напряжённое тело вытягивается по струнке, а Батиста медленно поворачивается к своей фаворитке. Его улыбка не гаснет, но я замечаю, как вспыхивают опасностью его чёрные глаза.

- Ты хочешь решать что-то за меня, Долорес? – властный голос вампира спокоен и тих, но каждый звук отточен, как лезвие.

Женщина замирает. По её лицу пробегает мрачная тень, но уже через мгновение Долорес молча качает головой, пряча холодный взгляд в своей тарелке. Её губы сжимаются в тонкую белую линию, а в глазах застывает бессильная ярость.

Наступает тягостная пауза, которую неожиданно нарушает седовласый вампир с лицом старого воина, сидящий по левую руку от Батисты.

- Ты забрал у Чезаре его сосуд для наследника, — говорит он без предисловий. Его голос словно скрежет камня по камню, - король не простит этого, Батиста. Это возможность для Чезаре начать войну, которую мы избегали веками.

В зале снова воцаряется тишина, но теперь она напряжённая, звенящая волнительным взбудораженным ожиданием.

Батиста откидывается на спинку своего трона-кресла. Он медленно проводит языком по кончику клыка, и на его губах расцветает улыбка… или, скорее, опасный оскал хищника, который, наконец-то, почуял кровь и запах долгожданной битвы.

- Именно на это я надеюсь, - произносит он тихо, но так, что слова разносятся мрачным эхом по всему залу. В его глазах горит холодный, безумный огонь амбиций и жажды власти, - пусть начнётся война.

Чезаре

Она – моё безумие… огонь в моей ледяной крови… она - биение моего холодного сердца.

Маленькая, хрупкая, сладкая человечка.

Варя.

Моя жажда.

Моё наказание.

Моё желание.

В ней теперь вся моя жизнь и… моя смерть… а я упустил её!

Упустил! Упусти! Упустил!!!

С размаху снова бью в холодную стену, и каменная крошка с тихим шорохом падает к моим ногам.

Хаос!

Кровь таранит виски тяжёлым, отравленным пульсом. Сжимаю и разжимаю саднящие костяшки, почти не чувствуя боли. Глаза застилает алая пелена гнева.

Чистого, концентрированного, животного.

Батиста.

Только он мог догадаться… и он единственный, кто мог выкрасть Варю.

Твою мать!

Я так долго скрывал её от всех. Прятал в этом вонючем подвале, чтобы никто даже не смел предположить, что Варя для меня значит.

Прислоняюсь спиной к стене. Затылком бьюсь в неё, прикрываю глаза. Сердце вот-вот разнесёт в щепки грудину.

Я повёрнут на ней.

Пора признать это.

Я – монстр, поправший тысячелетние законы вампиров.

Я – ошибка, вкравшаяся в выстроенную систему.

Потому что то, что я чувствую, невозможно… но жар, растекающийся в груди при одной только мысли о Варе, говорит мне о другом.

Это правда.

Я влюбился… и не удержал. Отдал Варю этому ублюдку!

Ярость обжигает меня изнутри, испепеляет, прокручивает внутренности в кровавое месиво.

Ревность застилает глаза, разъедающим ядом шпарит по венам.

Горю. Злюсь. Подыхаю.

Я ведь видел, как Батиста смотрел на неё, чувствовал его интерес, считывал его излишнее внимание к Варе. Знал, что он касался её губ…

Ааааа!!!

Надо было уже тогда сломать ему пальцы и вырвать его грёбаные конечности!

Какого хрена я держался?!

Чёртов король!

В голове сами собой вспыхиваю картинки того, как его наглые руки касаются её тёплой кожи, скользят по тонкой шее…

Я убью его!!!!

Резко наклоняюсь вперёд и одним движением сметаю всё со стола. Рычу от лютой, расплавленной в крови ярости.

Я. Его. Убью.

Чувствую, как клыки удлиняются, прокалывая набухшие дёсна и впиваясь острыми концами в нижнюю губу. Вкус собственной крови растекается во рту и на мгновение возвращает меня к реальности, отрезвляет.

Нельзя.

Сейчас нельзя.

Надо закончить эту игру… но, Хаос, как же сложно будет себя сдержать, зная, что он…

Кулаками упираюсь в столешницу. Выдыхаю.

Проглатываю всю ненависть, ярость, громкий крик, что рвётся из горла… и на несколько минут погружаюсь, словно в транс, в зловещую тишину.

Никто не должен знать. Никто не должен даже заподозрить, что эта… человечка… значит для меня больше, чем просто испорченный сосуд, больше, чем источник крови.

Варя – моя главная слабость.

Единственная моя уязвимость.

И если об этом узнают, она будет обречена – Батиста обязательно втянет её в нашу войну.

Сейчас есть ещё призрачная надежда, что он забрал её для себя.

Хаос!!!

Прикрываю глаза, опускаю голову вниз и заставляю себя не думать о том, что он может делать сейчас с Варей.

Мне нужно быть сильным.

Сначала я поймаю и придушу ту суку, что затеяла игру со мной, а потом я доберусь до Батисты.

Он забрал Варю. Значит, он уже мёртв.

Всё просто.

Сначала я отниму у него клан. Потом собственными руками заберу его жизнь и верну себе Варю.

Пальцы сами сжимаются в воздухе, и я с наслаждением представляю, как хрустят кости его шеи и гаснет жизнь в наглых глазах Батисты.

Я выстою в войне за трон. Я верну Варю.

Мне нельзя быть слабым. Не сейчас.

Открываю глаза и выпрямляюсь. Застёгиваю пуговицы на чёрной рубашке, поправляю ремень.

Дрожь в руках стихает, сменяясь холодной, стальной решимостью.

Собираю себя по кусочкам как сотни лет до этого.

Провожу ладонями по лицу, стирая с него все эмоции, кроме надменного холода. Снаружи – я идеальный, невозмутимый король, а внутри меня – бушующий ад – мысли о Варе не покидают меня, но сегодня важный день, я должен собраться.

Я делаю свой первый ход в этой затянувшейся игре.

Покидаю свой кабинет, прохожу по коридору и без стука распахиваю дверь в комнату Аси.

Она сидит у зеркала и сильно вздрагивает, когда я вхожу.

- Ты готова? – бросаю я, даже не поздоровавшись, а девчонка испуганно обхватывает руками свой круглый живот, - пора продолжить наш утренний спектакль.

Чезаре

Каждая новая ступень под моими ногами – это шаг к трону, который по наивности или из наглости кто-то посмел считать своим.

Глупцы.

Династия Коэн никогда не уйдёт в прошлое.

Я не позволю.

Мрак, исходящий от меня, растекается холодом по огромному каменному залу, жёстко погребая под собой чьи-то ненужные сомнения в будущем вампиров, наглядно демонстрируя мою власть и заставляя моих родовитых гостей почтительно склонить головы перед своим королём.

Мои уверенные шаги по холодному белому мрамору отдаются тихим эхом от каменных стен ледяного замка. Моё безжалостное сердце гулко и ровно бьётся в холодной груди.

Я готов к поединку.

Я готов к войне.

На моём локте лежит тонкая, дрожащая рука Аси, и её ледяные пальцы впиваются в мою руку.

Я остро ощущаю её страх, слышу отчаянное биение её человеческого сердца… и накрываю её ладонь своей.

Эта игра началась давно, но теперь моя очередь сделать ход.

Мы спускаемся по лестнице. Я осторожно придерживаю Асю… а сам понимаю, что рядом со мной сейчас должна быть другая женщина. Ася лишь удобная марионетка и пародия на ту, что должна идти рядом.

Варя.

Её имя – яркая вспышка, мгновенно взрывающая мой мозг.

Ярость, ледяная и ослепительная, обнажает клыки. Мир на секунду заливается алым. Я чувствую, как мышцы спины и плеч каменеют от напряжения.

Заставляю себя сделать вдох, а потом сразу тихий выдох.

Воздух обжигает лёгкие ледяным огнём.

Сдержись.

Приказываю себе и спускаюсь дальше.

Как обычно надеваю на лицо маску равнодушия и холодного пренебрежения. Я словно весь высечен изо льда. Ни одна мышца не дрогнет. Только мои глаза, холодные голубые осколки, медленно скользят по залу, встречаясь с десятками других глаз.

Они все здесь. Вся свора. Старые воины с потухшими глазами, юные выскочки с ненасытными амбициями. Главы кланов. Элита. И каждый… каждый смотрит на меня и сопровождающую меня беременную человечку с холодным любопытством, жаждой зрелища и… животным страхом.

Они боятся.

Хорошо. Пусть боятся.

Снова внимательно рассматриваю своих гостей. Мой взгляд выискивает одно-единственное лицо в этой толпе.

Наглое, самоуверенное, с вечной усмешкой на губах… но его нет.

Батиста.

Он не пришёл.

Он не просто проигнорировал мой вызов. Он воспользовался им, чтобы забрать у меня самое ценное – Варю. Он бросил перчатку мне в лицо… и я принимаю его дерзкий вызов.

Я сотру его с лица земли.

Убью, выпотрошу и сброшу его тело в ледяную бездну Хаоса. Пусть наш кровожадный бог полакомится им.

Я знаю – это война. И я её объявлю. Сегодня. Сейчас.

Чувствую, как дрожь Аси становится сильнее. Её свободная рука инстинктивно прижимается к обтянутому алым бархатом животу… к выпирающему, круглому доказательству продолжения моего рода.

Мои холодные пальцы непроизвольно сжимают её руку чуть сильнее, заставляя девушку вздрогнуть. Она чуть не спотыкается о длинный подол своего платья – алого, как кровь, что я сегодня пролью.

Мы останавливаемся на середине лестницы.

Пауза. В зале замирает всё.

На несколько мгновений тишина становится звенящей и густой, как смола.

Глашатай, старый вампир, который служил ещё моему отцу, с лицом, изборождённым глубокими шрамами, делает шаг вперёд. Его низкий голос грохочет под каменными сводами, ломая мёртвую тишину:

- Склоните головы главы кланов. Перед вами наследник династии Коэн – ваш король – Чезаре!

В воздухе застывает гнетущее, почтительное молчание.

Вампиры склоняют головы ровно настолько, чтобы это не было оскорблением, но и не выглядело подобострастием.

Я знаю - они боятся, они ненавидят, они ждут моего падения, но никогда не дождутся этого.

Глашатай бросает на Асю беглый взгляд и добавляет, чётко выговаривая каждое слово:

- И сопровождает его госпожа Ася. Носительница наследника его древней крови. Да будет признан её статус!

Коротко. Жёстко. Без пафоса, но с непререкаемой авторитетностью.

Фраза «наследник его древней крови» звучит для многих здесь как приговор и не оставляет пространства для споров.

Я вижу, как бледнеют некоторые лица. Как оценивающие, внимательные и тревожные взгляды прилипают к животу Аси.

Для них всех она – всего лишь пешка, сосуд, жертва. А вот ребёнок в её утробе – мой наследник. Будущее моей династии и знак её силы.

Медленно веду Асю дальше, вниз, к своему трону. Моя рука на её руке – не только поддержка.

Это оковы. Это демонстрация моей власти над ней.

Я ещё раз обвожу ледяным взглядом напряжённые лица вампиров и впервые улыбаюсь.

Холодно. Кровожадно. Цинично.

Сейчас я займу своё место на троне… и начнётся моя охота.

Варя

Тишина, что воцаряется после слов Батисты, хуже любого раската грома.

Кричащая. Звенящая. Давящая.

И если раньше десятки опасных холодных взглядов этих ненасытных чудовищ пожирали меня, то теперь каждый вампир в этом зале смотрит только на Батисту, и он ловит эти обращённые к нему взоры с той же холодной, безумной улыбкой, что пробирает меня до костей.

Я вижу, как в его чёрных глазах пляшут отблески какого-то странного пламени. Сначала мне кажется, что это языки огня развешанных по стенам факелов отражаются в них… но присмотревшись понимаю, что это не их свет.

Это горит что-то изнутри Батисты. Что-то безумное, хищное, страшное.

Мне становится не по себе.

Я не видела ещё таким Батисту.

Из добивающегося моего внимания ловеласа-вампира он вдруг резко, на глазах превращается во что-то чудовищное… Нет, конечно, вампиры сами по себе те ещё монстры, но от Батисты сейчас исходит такая сокрушающая мощь, что мне становится безумно страшно.

Кто он?

Нет. Сейчас он не просто вампир.

Он кто-то… что-то другое…

Сжимаю холодными пальцами подол своего изумрудного платья. Отвожу взгляд от Батисты. Не могу смотреть на него, мне слишком сложно выдержать то, что сейчас исходит от него.

Мрак. Темнота. Тьма.

Что-то чёрное. Сокрушающее. Безликое.

Словно огромные щупальца какого-то древнего монстра расползаются по залу… и этот монстр гораздо страшнее вампиров…

Как я чувствую это??

Я и сама не понимаю, но это что-то здесь, рядом со мной и источник этой невиданной силы – глава этого клана вампиров – Батиста.

Краем глаза вижу, как один из мужчин поднимает наполненный красным вином… или кровью бокал и делает несколько жадных глотков, а потом поднимается. Его деревянный резной стул со скрежетом отъезжает по полу.

И всё-таки я поднимаю голову и смотрю на смельчака – высокого брюнета с яркими зелёными глазами, которые в это мгновение начинают алеть.

- Батиста. – голос вампира, густой и тягучий, сразу привлекает к себе всеобщее внимание. – Ты знаешь – я только за войну с последним выродком династии Коэн. Чезаре давно нужно напомнить, кто настоящая сила в этом мире, – вампир замолкает и бросает холодный взгляд на Батисту, - но его не сломать в одиночку, что бы ни говорили, но король сейчас достаточно силён. Нам нужны союзники. Кланы должны быть на нашей стороне.

Упоминание о Чезаре больно бьёт по мне, словно плетью. Я даже вздрагиваю, а внутри всё скручивается в тугой, колючий клубок. Предательское тело отзывается на напоминание о короле резкой болью, сжимающей горло.

Нет. Я не хочу, чтобы Чезаре погиб.

Даже после всего… после его лжи, предательства… после Аси… я не хочу слушать о его смерти.

Пусть живёт. Где-то далеко. С ней. С их ребёнком. Просто… пусть живёт.

Я слышу, как учащённо начинает биться моё сердце, нарушая тишину зала своим гулким стуком… И тут же на мою ледяную руку ложится ладонь Батисты.

Резко выдыхаю. Сонмы испуганных мурашек выступают на коже.

Конечно, он заметил моё состояние, услышал рваное биение моего израненного сердца.

Его властное прикосновение холодно, как февральский снег, оно обжигает меня, но я не смею отдёрнуть руку, не смотрю на него, лишь застываю, чувствуя, как сильные мужские пальцы сжимают мои.

Батиста усмехается. Медлит несколько долгих мгновений, накаляющих до своего пика напряжение в зале, а потом отпускает мою руку, плавно и величественно поднимается и уверенно проходит на середину зала.

Десятки пар глаз вампиров с интересом, страхом и уважением следят за ним.

Батиста наконец разворачивается к нам лицом, и его хищная улыбка становится шире, обнажая острые белые клыки. Глаза его вспыхивают алым огнём.

- Союзники? – голос Батисты прокатывается по залу, громким эхо отражаясь от стен. – У нас уже есть союзник. Сильный. Мощный. Безудержный.

Нервно сглатываю вставший в горле ком.

Мне совершенно не нравятся слова вампира.

Я интуитивно чувствую в них чудовищную неминуемую опасность.

Шёпот бежит по рядам. Вампиры волнуются. Обратившийся к Батисте до этого зеленоглазый вампир кулаками упирается в тяжёлый дубовый стол. Полы его чёрного камзола расходятся. Его лицо искажается нетерпением, и он громко спрашивает то, что волнует сейчас всех в этом зале:

- Кто это, Батиста? Назови нам его имя!

- Хаос! – имя их бога звучит как удар грома и словно пронзает меня яркой молнией, раскалывая моё сознание в щепки. – Разве вы уже не чувствуете его?!

Батиста резко вскидывает вверх руки, словно призывая кого-то и подчиняя себе саму тьму.

Тишина становится густой, физически ощутимой. И я… я вдруг ощущаю Его.

Холод. Не такой, как у вампиров.

Древний, бесконечный, лишённый всякой жизни.

Он медленно и властно плывёт по каменному полу, словно настоящий хозяин этого замка. Тяжёлым облаком окутывает мои ноги, настырно ползёт вверх, к коленям.

Дыхание становится частым и рваным, ледяной воздух начинает обжигать собой горло и лёгкие. Моё сердце колотится так бешено, что мучительная боль отдаёт в гудящие от ужаса виски.

Я вижу, как из моего рта на морозном воздухе вырываются клубы белого пара… а потом я вижу их…

Призраки.

Их белёсые мрачные тени проявляются на стенах и ползут вниз, оставляя за собой мёрзлый след – иней. Пламя факелов гаснет там, где призраки касаются его, а достигнув пола, белые, словно состоящие из клубов белого дыма, тени отрываются от каменной кладки и принимают расплывчатые, вытянутые очертания. Десятки призрачных силуэтов, бледных и безликих застывают напротив, не смея двинуться дальше… или ожидая приказа Батисты?

Призраки не издают звуков, но их присутствие наполняет зал невыносимым гулом потусторонней мощи - звуками из иного мира. Их пустые глазницы устремляют свои взоры на нас, а лица иногда искажаются, показывая нам их бездонные рты и в следующее мгновение уже снова меняя свои очертания.

Вампиры резко вскакивают, шипят, обнажая свои клыки. Стулья скрежещут о камни, с громким стуком падают на пол. На надменных лицах вампиров читается ужас. Древний, первобытный страх перед силой, которая намного мощнее их и которой они не могут управлять.

Батиста стоит в центре этого безумия, его руки всё ещё подняты, а алые глаза горят торжеством.

- Хаос голоден, друзья мои, - громко произносит он, - и он на нашей стороне. Так чего же вы испугались?