Моя любимая мачеха, или Она не твоя

Баграт

– Я не стану жениться на дочери нашего партнера! – сын упрямо сжал губы и вздернул подбородок, всем своим видом демонстрируя мне решительность своих слов.

– Почему нет? – спокойно поинтересовался я, словно на кону не стояло дело всей моей жизни. Да и не только моей.

Нашу фирму основали два друга: мой отец и дядя Тимур. Оба жилы рвали, чтобы оставить своим детям империю. И сейчас, я шел по их же стопам, ради этого зеленого юнца стараюсь ведь.

– Я не совершу твоих ошибок. – метко ударил сын. – Или ты хочешь сказать, что сам хотел в девятнадцать лет жениться на дочери мэра? – Роман зло усмехнулся. – Ни за что н поверю! Знаю. Это все дед! Теперь и ты решил поступить так же со мной? 

Я усмехнулся. Так же? О, нет, дорогой мой мальчик, со мной не разговаривали, не убеждали. Лучше ему не знать никогда это “так же”.

– Милена красивая, умная молодая женщина, получившая образование в Англии. Девочка всю свою жизнь провела в закрытой школе, а затем университете. Ты мог хотя бы познакомиться с ней, поговорить, перед тем, как принимать решение?

Я видел фото девушки. Уверен, Рома передумает, как только встретиться с этой красоткой.

– Если тебе так нужен этот брак - сам и женись, а меня не приплетай!

Руки сына сжались в кулаки, а голос все таки сорвался в крик.

Молодой, горячий еще, муж с него, как и начальник отдела еще “так-сяк-никак”.

– Ладно, ступай, поговорим об этом позже. Остынь и подумай спокойно.

– Я не передумаю! – заявил мне на прощание Рома и вышел, хлопнув дверью.

Я устало оперся на спинку кресла и прикрыл глаза. Солнцев сильно сдал за последний год. По тем справкам, что я навел у него большие неприятности со здоровьем. После той жуткой аварии десять лет назад, когда погибла почти вся его семья, за исключением младшей дочери, у мужчины часто похватало сердце. В прошлом году даже операцию он перенес. Уже тогда мой главный акционер начал вести эти разговоры о родстве семей.

Вчера же он поставил меня перед фактом. Через неделю возвращается его дочь Милена и он будет искать ей мужа, которому в качестве свадебного подарка и подарит акции “Макс-строя”. 

Последние пять лет фирмой руководил я почти единолично, с голосами дяди Тимура у нас был контрольный пакет. Теперь же все может измениться. Если те же сорок процентов будет у другого владельца, то мне придется договариваться с мелкими акционерами и  курс развития компании может круто измениться. 

Меня это не устраивало. Я открыл папку и взял в руки фото девочки. Красивая, наивная, с огромными небесно голубыми глазами, как у олененка. Она вся дышала юностью, чистотой и … Я остановил сам себя. Не стоит так думать о будущей невестке.

Наверно, я не с того начал. Нужно было Роме показать фото девушки, а потом завести речь о браке. 

Тем же вечером я дал ему папку со всей информацией по Милене Солнцевой.

– Утром, за завтраком обсудим. – спокойно сказал я.

Рома промолчал в ответ. Только сильнее сжал вилку в руке. 

Ничего, побесится да успокоится. Милена в отличие от его матери к нему придет невинной, а не после череды охранников. Да и девочка видно сразу спокойная, домашняя, а не любительница клубов и выпивки. Ему не придется терпеть истерики взбалмошной идиотки. 

Знал бы он, как Катя громила дом, когда я запрещал ей беременной ехать в клуб. Думал материнство ее изменит, но нет. Жена бросала новорожденного сына и ехала тусоваться. Я же разрывался между учебой, сыном и работой на фирме отца.

Когда очередной ее пьяный загул закончился аварией и сломанной ногой, Катя наконец-то очнулась. Несколько лет мы жили спокойно, тихо, растили сына. Я даже стал к ней привыкать, испытывать привязанность, а потом в нашей жизни появился Рикардо. Учитель сальсы. С ним-то моя благоверная и сбежала. Страстный, не менее взбалмошный и авантюрный, как и она сама испанец нашел управу на Катю. 

Шесть лет назад она вернулась в Россию, приехала на совершеннолетие к сыну. Решила помириться, попросить прощение, что бросила его. Рома не простил, не понял и общаться с ней не стал. Я знал, что он не доверяет женщинам, особенно тем, кто так похожи на его мать, но эта Милена совсем не такая. Эта девочка сможет залечить его раны, потому что и сама слишком многое потеряла в этой жизни.

В одиннадцать лет осталась без матери и двух старших братьев, с отцом, который прятал взгляд от дочери. Потому что не уберег их семью, ведь за рулем того авто был именно он. А еще потому, что Милена была так похожа на свою мать, его любимую Нани. 

Дядя Тимур отправил дочку в пансионат, лучший в Англии. Он не скупился на деньги, но лишил девочку тепла и любви.

Я надеялся, что эти двое смогут понять друг друга. Верил, что Милена может стать для Ромы хорошей женой, но давить на сына не хотел.

– Я не женюсь на этом Бэмби. – заявил сын за завтраком.

– Хорошо, – спокойно ответил я, разрезая блинчик.

– Так просто? – удивился Рома.

– Да, –  кивнул. – Значит, женюсь я. 

– Что? Ты не можешь говорить серьезно! – отбросил салфетку, взбесился сын.

– Почему нет? Она красивая, молодая, родит мне еще детей. К тому же сорок процентов акции на дороге не валяются. Я не позволю дело моего отца и мое растащить какому-то молокососу.

– Делай, что хочешь! 

Взбешенный Роман вылетел из кухни, а я улыбнулся. До приезда Милены еще шесть дней. Он передумает.

Милена

Самолет прилетел без опозданий, проверку на таможне я прошла быстро, как и получила свой багаж. Все определенно шло хорошо, но я все равно волновалась, не зная, какой будет наша с папой встреча. Я столько раз представляла ее, репетировала то, что скажу, но вот заметив в толпе встречающих единственного, родного человека на всей земле, растерялась.

– Привет, – отец все также стоял в нескольких метрах от меня, сжимал в руках огромный букет персиковых роз, которые так любила мама и не решался сделать шаг навстречу.

Я сама тоже застыла на месте. Мы столько лет не виделись, скайп не в счет. Я все еще ужасно злилась на него, но и скучала не меньше. 

– Привет, папа, – прошептала я и бросилась в его объятья.

Как же мне их не хватало! Крупный, неповоротливый медведь, как называла его мама, совершенно не умел высказывать свою любовь, но то, с какой силой он прижал меня к себе, говорило громче любых слов. Отец тоже скучал. Он не вышвырнул меня из своей жизни, он любит меня, как умеет.

– Мила, ты дома. Я так рад. – признался папа, размыкая наши объятия.

Отстранившись, я заметила, как он постарел. Лицо покрылось глубокими морщинами, волосы давно уже все были седыми, а глаза потеряли живой блеск. Он выглядел измученным и уставшим.

– Я тоже очень рада.

– Нам с тобой предстоит о многом поговорить, родная, но вначале поехали домой. Тебе нужно отдохнуть с дороги и подготовиться к вечеру. Сегодня к нам в гости придет мой компаньон Баграт и его сын Роман. Я хочу, чтобы ты познакомилась с ними.

Сердце в груди бешено забилось. Неужели моя мечта исполнится и отец позволит мне работать в нашей фирме?

– Конечно! Я буду очень рада их увидеть. – я радостно улыбнулась и поспешила к машине, которая уже ждала нас у аэропорта.

Рука крепче сжала портфель с чертежами моих проектов. Вечером у меня будет шанс!

К сожалению, толком поговорить с отцом так и не удалось. Он успел рассказать мне только о том, как жалеет, что мы так мало времени проводили вместе, как надеется все изменить и как беспокоится о моем будущем.

Последнее волновало его сильнее остального. Папа признался, что здоровье подводит его, рассказал об перенесенных операциях и еще одной, сложной, назначенной через месяц.

Эти новости выбили меня из колеи, запал пропал. Я больше не думала о фирме и своих наработках, а волновалась за папу. Он моя единственная семья. Я не хочу его терять.

На ужин собиралась без особого рвения, все еще прокручивая в голове разговор с отцом. Я страшилась предстоящей операции. Хоть отец и говорил, что риски минимальны, но я понимала, что это не так. Иначе он не попросил меня вернуться, бросив учебу. До окончания университета оставалось два года. 

Еще прошлой весной отец завел речь, что был бы не против, если бы я вернулась домой, перевелась в местный университет. Тогда я настояла на своем, у меня были интересные курсы и замечательные лекторы. Я не хотела упускать шанс получить действительно стоящее образование. К тому же папа не настаивал, так мимоходом предложил. Сейчас, я поняла, что он просто не хотел давить на меня, что еще тогда, у него начались проблемы с сердцем.

Прикрыв глаза, я сильно зажмурилась, стараясь прогнать выступившие слезы. Не время предаваться унынию - внизу уже накрывают званый ужин, а времени у меня на сборы почти не осталось. Как вежливая хозяйка дома, я должна встретить гостей. 

Я успела вовремя. Шум подъезжающих машин был слышен с улицы, через открытые окна. Бросив короткий, тревожный взгляд в зеркало, я еще раз придирчиво осмотрела себя: аккуратная высокая прическа, вечерний классический макияж, нежный розовый жемчуг в ушах и на шее. Черное, в меру облегающее платье с целомудренным вырезом-лодочкой и кружевными рукавами в три четверти. На ногах черные туфли с высоким каблуком-шпилькой, которые делали меня стройнее, а ноги длиннее. Однако в целом весь мой образ был классическим и представительным. 

Я хотела произвести впечатление серьезного и ответственного человека. Надеялась, что смогу найти общий язык и с Багратом, и с Романом. Наш разговор с отцом навел меня на мысль, что именно эти мужчины и станут моей опорой в бизнесе.

Когда гости появились, я с трудом взяла себя в руки. Мужчины смотрели на меня странно: Баграт с теплой улыбкой, а Рома колким, холодным взглядом, полным ненависти. Я вся съежилась и даже шагнула ближе к отцу.

– Добро пожаловать домой, в Россию. – поприветствовал меня старший Сабуров и протянул букет.  

Нежный аромат цветов шел в разрез с другим, сильным мощным, яростным запахом мужчины. Мои пальцы случайно задели горячую ладонь, принимая подарок. Это было неловко. Я казалась самой себе одеревенелой статуэткой, которая слишком неуклюжа.

– Благодарю. Они чудесны.

Я с неохотой передала цветы нашей горничной, и та быстро скрылась с букетом. 

– Прошу всех к столу! – пригласил отец гостей в большой зал. 

В нем мы всегда отмечали праздники, мама любила эту комнату. Говорила, что она - сердце дома. Тем больнее сейчас мне было видеть, что отец сделал здесь ремонт. Не стало уютных подушек и мягких пледов, на стенах больше не висят наши фото и картины, написанные Антоном, моим старшим братом. Вместо этого царил пустой, холодный интерьер от какого-то наверняка модного дизайнера.

– Как тебе новая отделка, милая? – спросил отец, едва мы селе за стол и я вновь обвела взглядом некогда любимую комнату.

– Стильно.

– Не нравится? – прищурился он.

– При маме здесь было уютнее.

– Да, без нее все превратилось в прах. – согласился папа и плеснул себе в стакан виски.

Я опустила взгляд на тарелку и принялась разделывать на ровные кусочки стейк. Аппетит давно пропал, но простые движения вилкой и ножом успокаивали.

Вскоре разговор между мужчинами завязался. Баграт даже удачно пошутил несколько раз, вызвал во мне искреннюю улыбку и легкий смех. А вот Роман… Парень осуждающе смотрел на меня всякий раз, как я поднимала взгляд от еды. Понять чем вызвана его нетерпимость ко мне, я не могла, поэтому просто игнорировала гостя. 

Наш учитель часто говорил: “Отношение другого человека к вам - это его выбор, не ваш. Ваш же состоит в том, принимать его точку зрения или нет”. Так вот, я не принимала, не анализировала поведение Романа и конечно же не собиралась каким-либо образом переубеждать парня. Пусть и дальше пытается прожечь меня своим взглядом, пусть живет со своей ненавистью, если она ему так необходима.

Исключив из вечера Романа, я стала наслаждаться ужином. Баграт оказался замечательным собеседником, очень тактичным и эрудированным. Мы с ним почти весь десерт одни обсуждали современные направление в строительстве загородных домов. Мужчина рассказал, что сейчас они как раз делают интересный проект в стиле биотек.

Это одно из самых интересных и трудных в исполнении направлений. 

– Я в прошлом году разрабатывала один проект загородного дома на триста квадратов. – призналась я.

– Разработала? – удивился отец. – Не знал, что на факультете культурологии проектируют дома.

– Я перевелась после первого семестра на архитектурный. Посчитала, что мне стоит иметь профильное образование, раз моя семья занимается строительством.

Папа заломил бровь и покачал головой.

– Вся в мою Нани. – тихо пробурчал себе под нос.

Его ворчание было добрым, а в голосе слышались нотки гордости и поддержки. 

Я сжала его морщинистую руку и улыбнулась.

– Значит, ты будущий архитектор? – неожиданно к разговору присоединился до этого молчавший Роман.

– Да, – осторожно подтвердила я, ожидая от парня неприятностей.

– А как же дом? Семья? Дети? Планируешь оставить все это на прислугу и заниматься карьерой?

– Я пока еще не думала о браке. 

– Почему? Хочешь нагуляться? 

Мне не нравился напор парня и его пренебрежительный тон. Он словно обвинял меня в чем-то. Хотелось поставить его на место, ответить грубо, хлестко, чтобы он замолчал, но за столом сидели наши отцы и подобное поведение не украшало хозяйку дома.

– Я не люблю клубы и шумные компание.

– Роман! 

Голос Баграта звучал угрожающе, я посмотрела на мужчину. За весь вечер он вел себя открыто и тепло. Я не чувствовала от него агрессии и мне казалось, что мужчина на нее не способен, но сейчас за столом сидел хищник, глава прайда. Его взгляд пригвоздил меня в стулу, загипнотизировал, а Рома лишь усмехнулся:

– Простите меня, Милена.

– Все хорошо, – собрав всю волю в кулак, я широко улыбнулась парню.

– Если вам интересно, завтра я могу вам показать наш проект. – предложил Баграт, стараясь сгладить грубость сына.

– Если у вас нет неотложных дел.

– Для вас я всегда найду время, Мила, – заверил меня мужчина, смутив.

Что это значит? Он просто хочет показать свое хорошее отношение к наследнице партнера или флиртует со мной?

Роман

Папка с документами на «невесту» лежала на моём столе, я уже два раза изучил её, чтобы знать о противнике всё. Даже больше, чем он сам. Так учил меня отец. Тот, кто сейчас заставляет поступиться личными интересами и вступить в брак по расчёту.

Да у меня от одной мысли об этом в груди будто перемешивали гвозди. Я глотнул виски и перелистнул страницу на планшете. Как ни странно, в интернете про эту Милену я мало что нарыл. Видимо, дядя Тимур хорошо постарался перед тем, как предложить моему отцу сделку, и подчистил весь компромат.

Девчонка действительно казалась ангелом. Но я-то знал, что на земле ангелов не существует.

– Долго ещё будешь работать? – присев рядом на диван, прильнула ко мне Алла. Она сложила свои пухлые губки бантиком и ревниво стукнула меня кулачком по груди: – Ты обещал, что мы поедем в клуб!

– Угу, – перелистывая страницу, буркнул я. – Ещё пять минут. Мне нужно кое в чём убедиться.

Сменив тактику, Алла вскочила и покружилась:

– Как тебе моё новое платье?

– Неплохо, – мельком глянув на слепящую пайетками ткань, буркнул я. – Ты похожа на ёлочную игрушку.

Она на миг замолчала, но потом снова расцвела в призывной улыбке:

– Так… может, поиграешь со мной?

– Обязательно поиграю, – сухо кивнул я. – Чуть позже.

Я перелопатил почти всё, осталось покопаться в архивах. Вдруг, компьютерщики Солнцева что-то пропустили. Но Алла вдруг опустилась на колени и, качая попой, подползла ко мне. Поднырнув под планшет, будто послушная собачка, она лукаво посмотрела на меня и, ухватив зубами замочек, расстегнула молнию на моих брюках.

Пухлые женские губы в непосредственной близости от моего члена… Что же, просмотреть архивы я могу и чуть позже. Оттянув резинку трусов, я погрузился в горячий ротик Аллы, а она, застонав, причмокнула. Кровь побежала по венам быстрее, дыхание сбилось.

Запустив пятерню в роскошную гриву волос женщины, я с удовольствием сломал причёску и, насаживая Аллу на свой член, откинулся на спинку дивана. Так приятно погружаться до самой глотки, слышать стоны и влажные звуки, ощущать, что женщина в моих руках и никуда не денется из моей хватки.

Алла била меня по коленям, хотела большего, но я не отпускал. Хотелось кончить в её порочный ротик и заставить проглотить всё до капли. Наказать за то, что не потерпела несколько минут, что решилась на провокацию. Желал напомнить, кто задаёт ритм.

Тело напряглось, грудь выгнулась, дыхание перехватило от острого пика наслаждения. Зарычав почти по-звериному, я вонзился в рот Аллы до самых яиц и замер, ощущая, как пах скрутило от сладкой истомы.

Кончив, вышел изо рта закашлявшейся женщины и, поднявшись, быстро застегнул брюки. Посмотрел на Аллу сверху вниз. Выглядела она жалко. Тушь потекла, помада размазалась, причёска растрепалась, на платье тёмные пятна от моей спермы и её слюны.

– Теперь подождёшь, пока я не закончу? – холодно спросил я.

– Сука ты, Сабуров, – хрипло ответила она и, сверкнув синью глаз, снова призывно улыбнулась: – Я только возбудилась. Трахни меня.

– Не хочу, – подхватив планшет, я вернулся к столу и, усевшись, снова открыл папку. – Лучше приведи себя в порядок, а то я поеду к Яру один, чем с таким пугалом.

Вздрогнув, Алла поднялась и, выругавшись, поплелась в сторону ванной. Ноги заплетались, платье задралось, открывая аппетитные округлости. Девушка не надела трусов. В паху снова разлилось тепло, член окаменел, но я оторвал взгляд от соблазнительного вида и опустил голову.

Успеется. Сегодня Яромир устраивает чумовую, по его словам, вечеринку. Возможно, удастся уломать Аллу на то, чтобы к нам кто-нибудь присоединился. Новые ощущения отвлекут меня от угнетающих мыслей и освободят от пожирающей душу ярости.

Но отвлечься не удалось ни по пути в клуб, ни на самой вечеринке. Из головы никак не выходило то, что я так ничего не накопал на Солнцеву. Девчонку будто держали в монастыре. Но это не могло быть правдой. В такую чистоту я бы поверил, будь ей лет шестнадцать, да и то с трудом. Но в двадцать лет современные женщины перепробовали всё.

Это сейчас и доказывала Алла, целуясь в засос с какой-то девицей, которую я снял на танцполе. Профессионально целуясь, работая на публику – то есть для меня. После нескольких коктейлей она была готова на всё. Но вот мне уже ничего не хотелось. Я пожалел, что вообще согласился и поехал тусить. Надо было трахнуть Аллу дома и отправить её на такси к Яромиру.

– Что не весел? – будто прочитав мои мысли, подошёл к нам темноволосый парень модельной внешности. Декламируя стихи из школьной программы, обнял меня за плечи: – Что голову повесил? – И уточнил серьёзнее: – Случилось что-то?

– Примерно, – расплывчато ответил я.

– Ну уж нет! – усевшись напротив, он подлил мне виски. – А ну рассказывай. Кому, как не другу можно пожаловаться на сучку-жизнь?

– Не в твой же день рождения, – криво усмехнулся я.

– Именно, – не отступал Яромир. – Колись! Тебя же корёжит, что складка меж бровей глубже Марианской впадины.

Я отпил из стакана и откинулся на спинку мягкого клубного дивана ВИП-зоны. А почему бы и нет? Может, Яр что-то дельное подскажет. Но он, выслушав, лишь покачал головой:

– Судя по твоим словам, тебе в руки попался редкий экземпляр, дружище. Не понимаю, почему ты сопротивляешься? Какая тебе разница, на ком жениться? Будет тёлочка сидеть дома и ждать тебя с приготовленным ужином.

Алла, услышав эти слова, подобралась и зыркнула на нас так, что, казалось, можно прикурить от её взгляда. Я с безразличием пожал плечами:

– Да я вообще жениться не собирался. Но если бы отец сразу сказал «Ром, надо захватить уплывающие акции, вступи в фиктивный брак», я бы согласился без вопросов. Но он же досье на девку собрал. Расписал её, как ангела спустившегося с небес. Делал вид, что обо мне думает в первую очередь. А ты знаешь, как я ненавижу лицемерие.

– Досье? – заинтересовался Яромир. – Не настолько же всё серьёзно… Мы не в Японии, чтобы проходить этот… как там?

– О-миаи, – подсказал я и достал сотовый. – Не веришь, сам посмотри. Я отсканировал её фото, чтобы проверить «легенду» отца и Солнцева.

Друг принял телефон и, едва взглянув на фото, воскликнул:

– Ого! Прямо Бэмби!

– Кто? – удивился я.

– Друг, ты в детстве мультиков не смотрел? – ухмыльнулся Яромир. – Бэмби. Глупый доверчивый оленёнок.

– В глупость поверю, – отпив виски, кивнул я. – В невинность, извини. Внешность обманчива.

Девушки поднялись со своих мест и с интересом заглянули в телефон.

– Фотошоп, – уверенно заявила Алла. – Глаза увеличила, зубы отбелила, кожу заблюрила…

– Обработка, – поддакнула ей та, что упала мне на хвост на танцполе. – Фото, как из журнала. А в жизни наверняка бледная и невзрачная.

– Может, познакомишься с ней? – подмигнул Яр. – Не нужна самому, приведи ко мне. Я б вдул!

– Вот сам и знакомься, – отрезал я, и Алла с довольным видом уселась рядом. – Как раз через несколько дней она прилетит из Англии. Это дочь нашего крупнейшего акционера, и он пригласил обсудить дальнейшее развитие предприятия. В свой дом. Можешь пойти на «смотрины» вместо меня. Буду только рад.

– Смотрины в доме её отца? – уточнил друг. – И что ты будешь делать?

– Ничего, – поигрывая кубиками льда в стакане, ухмыльнулся я. – Завтра откажусь от свадьбы. Пусть отец не рассчитывает, что я подыграю. Я не пойду на это.

– Но как же акции? – выгнул бровь Яромир. – Может женишься, заберёшь контрольный пакет, а потом разведёшься? Поживёшь пару месяцев с Бэмби…

Я перебил:

– У меня аллергия на фальшь.

– Тебе нравятся настоящие, да? – Алла довольно прильнула и, поманив вторую девушку, которая устроилась с другой от меня стороны, принялась поглаживать меня по ширинке. – Как я…

– И как я! – прижимаясь ко мне, поддержала её блондинка.

Ощущая, как вместо эрекции растёт раздражение, я холодно процедил:

– Настоящие, да. Которые не скрывают, что шлюхи, и отсасывают по первому требованию. Терпеть не могу жеманства!

Алла неожиданно вскочила. Опалив меня злым взглядом, схватила сумочку и убежала. Вторая девушка как-то сразу сдулась и, явно ощущая себя неуютно, немного отодвинулась.

– Ты перегнул, – заметил Яр. – Кажется, Алла обиделась.

– Знаю, – я задумчиво побарабанил пальцами по столу.

И с чего я решил, что Яромир подскажет мне выход? Он и со своей жизнью не может разобраться. Тайно встречается с девушкой, которую не одобрили его родители. Даже на собственный день рождения не осмелился её позвать. Сидит в одиночестве и заливает, кого бы он «вдул».

– Мне пора. – Я поднялся. – Ещё раз с праздником.

Вызвал такси, и уже в машине глянул на сотовый. Алла не звонила. Всё к лучшему, хоть высплюсь. Но в городской квартире пожалел о резких словах. Осмотрел пустую тёмную комнату, развернулся и поехал домой. Отец уже спал, и я поднялся к себе.

И в душевой кабине, стоя под ледяными струями, и в постели я размышлял о предстоящем разговоре. Пытался простроить диалог с отцом. Зная, как папа разозлится, готовил контраргументы. Полночи на это потратил, ворочаясь без сна. Но всё оказалось напрасно, через неделю пришлось идти на «смотрины».

В доме Солнцевых мне сразу не понравилось. Слишком тускло, чересчур заурядно. Совершенно безлико! Но зато дизайн прекрасно соответствовал построенному мною образу Милены. Серая мышь с голубыми глазами и отличным стилистом.

Но, когда девушка вошла в комнату, меня будто ударили под дых. Никогда не забуду тот миг, перевернувший мой мир с ног на голову. Не имея возможности дышать, я ощущал, словно мне на грудь положили бетонную плиту. Холодно, больно, тяжело…

Образ девчонки впечатался в память, как забитый в голову гвоздь. Причиняя дискомфорт при каждом вдохе.

Нежный овал лица и причёска будто из чёрно-белых фильмов. К чистой коже, казалось, не тронутой макияжем, так и хотелось прикоснуться, провести по щеке кончиками пальцев. Мягкие и пухлые губы будто созданы для того, чтобы их терзать, вырывая стоны наслаждения. В голубые глаза хотелось смотреться, будто в холодное горное озеро, ловить своё отражение…

Осознав, что смотрю на неё, как идиот, и не могу отвести взгляда, я судорожно втянул воздух и принялся искать подтверждение своей теории. Все они шлюхи! И эта ничем не отличается.

Шпильки сантиметров десять, такие только стриптизёрши носят. Платье на ладонь выше колена… А коленки красивые. И ноги длинные, стройные. Захотелось раздвинуть их и, отодвинув в сторону бельё, войти в Милену. Резко, одним рывком, чтобы она закричала от наслаждения. Я скользил взглядом по разрезу, пока не заметил кусочек кружева. Чулки! Так и знал, что весь этот образ скромницы – лишь ширма.

Мелена такая же, как и другие.

В этот момент я её возненавидел.

В этот момент я её возжелал так, что в паху болезненно заныло.

Весь обед смотрел на неё, отвечал невпопад, а в душе клубилась и росла тьма.

Баграт

Ромка ходил весь недовольный, искоса бросал колкие взгляды в мою сторону, даже хмыкнул  пару раз, наблюдая, как я собираюсь на встречу с Миленой. 

Эта была молчаливая битва из разряда кто, кого переиграет. Я невозмутимо и неторопливо пил кофе и поглядывал на время. Выезжать только через четверть часа. Что ж времени предостаточно.

– Ты действительно повезешь Бэмби на объект? – не выдержал сын и наконец-то завел нужный мне разговор.

– Если хочешь, можешь сам ей все показать и рассказать. Это ведь твой проект. 

Я небрежно пожал плечами, предлагая Роме самому принять решение. 

– Она твоя невеста, не моя. Так что это тебе нужно “наводить мосты”. – отбил подачу сын, но просчитался:

– Милена будет жить здесь, с тобой под одной крышей и я не позволю оскорблять девушку. Это поездка хороший повод изменить ее отношение к тебе. Вчера ты вел себя не по-мужски.

– Она чуть ли не вешалась на тебя вчера! 

– Думаешь? – я заломил бровь.

Как по мне девочка пыталась быть лишь радушной хозяйкой, поддерживала беседу за столом и была искренне увлечена проектом Ромы.

Последнее меня особо порадовало. Это ведь так чудесно, что у них так много общего. Ромка еще совсем зеленый и не понимает, как ему повезло. Красивая, умная, хорошо воспитанная девушка, которая к тому же может стать его верным помощником не только в быту, дома, но и на работе. 

Я грустно улыбнулся, представляя, как бы круто изменилась моя жизнь, если бы вместо Кати я женился на такой, как Милена. 

– Ну, так что? Покажешь девушке свой проект?

Уверен, пару часов с Миленой наедине и он спрячет свои колючки и сам придет ко мне с разговором, уступить невесту. 

– Нет. У меня встреча с Аллой. 

Я нахмурился. Никогда не лез в личную жизнь сына, не комментировал его выбор, но эта ушлая девка мне сразу не понравилась. В ней собрано все, что меня отталкивает в женщинах: вульгарность, бескультурье и показное кокетство.

– Алла не может подождать? 

– Она моя девушка.

Девушка? Огородное опудало она. Ладно, пусть катится к этой Алле.

– Как знаешь. – дальше настаивать я не стал.

Что ж познакомлюсь с Миленой поближе. В конце концов мы с ней скоро породнимся, так что наладить дружеские отношения с будущей золовкой не помешает.

По дороге купив большой букет, я приехал к дому Солнцевых в назначенный час. К моему удивлению, девушка уже ждала меня на улице, играя с огромной собакой. Выглядела она, как сказочная фея: волнистый каскад светлых волос подобранный сверху лишь тонкой заколкой в виде цветка, на губах такая мягкая, притягательная улыбка. Казалось, вся атмосфера пропитана счастьем и радостью, а Милена центр этого мира, его сердце. Нет, солнце! Она именно солнце, вокруг которого крутится весь мир, которое согревает и отогревает всех, кто находится рядом. 

Когда я вышел из машины, то заметил дядю Тимура, мирно читающего газету в  беседке. Его дочь всего сутки, как вернулась домой, а мужчину словно подменили: взгляд стал мягче, исчез серый оттенок кожи, а с губ не сходила улыбка.

Хотел бы я, чтобы и в нашем с Ромом холостяцком доме произошли такие же перемены.

– Добрый день, – поздоровался я с присутствующими. 

– Это тебе, – я вручил цветы девушке и она тут же притянула их к лицу, чтобы вдохнуть аромат.

Черные ресницы веером легли на белоснежную коже, когда она прикрыла глаза, а затем словно крылья бабочки взлетели в вверх.

– Спасибо! Они замечательные.

Я смотрел в эти голубые глаза и не мог выдавить из себя и слова! Сердце в груди яростно забилось, а мысли покинули мою голову, я просто любовался девушкой, как какой-то зеленый юнец!

– Я сейчас быстро, поставлю цветы в воду! Одну секундочку!

Я смотрел вслед убегающей девушки, когда тяжелая рука легла мне на плечо.

– Она самое большое мое сокровище. 

– Мы позаботимся о ней. Ее никто не обидит. Обещаю.

– Когда я встретил Нану, то был старше тебя. Думал, что не подхожу такой юной красавице, пытался избегать встреч с ней. Только она меня выбрала и можно сказать взяла штурмом, чуть ли не заставила жениться на себе.

– Зная вас, в это сложно поверить.

Мужчина тихо засмеялся.

– Все это время я жалел, что целый год отказывался от своего счастья из-за глупых предрассудков.

– Роман…

– Мальчишка, который не в состоянии оценить то, что ему само идет в руки. Не дави на него. Если не задалось у них с Миленой, то и не надо.

Я напрягся. Неужели старый интриган нашел другого жениха?

– Мне будет спокойнее за дочь, если она будет рядом с тобой. Я ничего ей пока о свадьбе не говорил. Подожду пару дней, а ты уж постарайся поладить с Милой.

– Постараюсь. – кивнул я и, услышав звук приближающихся шагов, обернулся. 

Девушка с широкой улыбкой и сияющим радостью взглядом спешила к нам.

– Мы поедем. – кивнул я и направился навстречу моему личному солнцу.

– Повеселитесь! – донеслось мне в спину напутствие дяди Тимура.

Сев в машину все никак не мог выбросить из головы разговор с отцом Милены, да и собственную реакцию на девушку тоже.

Она привлекала меня своей искренностью, душевным теплом и умением радоваться мелочам. Не новой сумкой от Версаче или поездкой на острова, а обычным вещам. 

Вот сейчас, Милена смотрела в окно и улыбалась. Просто хорошему теплому дню, тем, что едет на интересный для нее объект.

Я сразу понял, что девушке действительно интересна эта сфера. К тому же, когда читал собранное досье ознакомился не просто с выбором специализации, но и заглянув в список выбранных дисциплин. 

Интересно, Солнцев сделал вид, что не знал о переменах в обучение дочки или действительно так сильно сдал за последние годы?

– Расскажите что-нибудь о проекте, пока мы едим? – спросила Мила, пронзая меня насквозь своим взглядом.

– Я взял с собой документы. – передал папку, что лежала на сиденье. – Вообще-то это проект Ромы. Он очень талантливый архитектор. – начал я заготовленную речь и осекся, заметив, как нахмурилась собеседница.

Видно вчера на ужине он все же не понравился ей. Сын вел себя вызывающе и несправедливо по отношению к девушке, так что ее понять можно. Наверно, пока не стоит заводить о нем разговор, пусть страсти улягутся.

Милена листала записи, а я молча наблюдал за девушкой.

– Не терпится все увидеть не на бумаге, а в реальности!

– Строительство еще не завершено. Нет отделочных работ: ни фасадных, ни внутренних, также мы ждем ландшафтного дизайнера. Часть крыши и стены будет озеленено.

– Да, я видела. Это отображено в чертеже.

Казалось девушка едет не на приятную прогулку, а на экзамен. Она то и дело перекладывала документы. Хотелось сжать ее ладонь в своей и заверить, что все хорошо. Глупость какая-то. 

Милена

У меня дрожали руки так, будто я снова в колледже и сейчас начнётся тест. Даже нет… Меня трясло так, как не было даже на самых сложных экзаменах. Я не понимала своего поведения. Сначала я так обрадовалась, когда приехал Баграт Святославович. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, колени подогнулись при виде его стройной подтянутой фигуры.

Отцу Романа шёл строгий костюм больше, чем молодому человеку. Если парень выглядел бизнесменом среднего звена, от Баргата исходили волны успешности. Он одним своим видом показывал, насколько хорош, и, уверена, все конкуренты ощущали это.

Мужчина был уже не молод. Помню пару лет назад отец сетовал, что будет трудно перебить торжественный приём у Сабуровых. Тогда Баграт вопреки приметам отметил сороковой юбилей. Значит, сорок два? Сорок три? Выглядел Сабуров не старше сорока… Даже тридцати восьми… Пяти…

Да что же это? Я торгуюсь сама с собой? Какая мне разница, насколько молодо выглядит партнёр моего отца? Меня должно интересовать, как он работает, что вкладывает в общее дело, готов ли доверить мне хоть часть обязанностей.

В машине, чтобы отвлечься от обаятельной улыбки Баграта, я схватила документы и постаралась отвечать деловым тоном, чтобы показать, что я готова работать. Мужчина нахмурился и одновременно с этим взгляд его потеплел. Я растерялась, не понимая подобной реакции. Будто ему понравилось, что я сказала, но Сабуров остался недоволен этим фактом.

Насторожившись, я кусала губы. А что, если Баграт не видит меня в руководящем составе компании? Решившись, я задала самый важный для меня вопрос:

– Как вы относитесь к женщинам?

Он глянул на меня с изумлением:

– Что?

– К бизнес-вумен, я имела в виду, – ощущая, что краснею, поправилась я и торопливо добавила: – Есть ли у вас предубеждение, что руководящие посты могут занимать лишь мужчины?

– Честно признаюсь, – казалось, он сдерживает смех, – вы озадачили меня этим вопросом. До сих пор я даже не задумывался об этом.

Я не отрывала взгляда от его ладони на руле, и Баграт тоже посмотрел на свою руку. Шевельнул пальцем с кольцом и сухо пояснил:

– Я считаю, что главное, на что должен обращать внимание руководитель – специализация и работоспособность. В некоторых отраслях важен креатив и сообразительность, в других пунктуальность и педантичность, в третьих внимательность и усидчивость… И так далее. Что же касается вашего вопроса, то не думаю, что способности зависят от физиологических различий.

– Спасибо, – вырвалось у меня.

– За что?

Кажется, мне снова удалось его удивить. Я молча смотрела вперёд и машинально перебирала листы, не зная, что ответить. Не могла же я признаться, что отец никогда не верил в меня? Да, он дал мне потрясающее образование, никогда не спорил с моими решениями, но на самом деле желал лишь одного – чтобы я удачно вышла замуж и обрела защиту.

Может, желание всех отцов – постараться пристроить дочь, будто слабое безвольное растение, в руки заботливого мужчины?

– Почему вы подарили мне цветы?

Я снова прикусила губу до боли. Не собиралась же спрашивать. Но тот букет действительно стал неожиданностью, пусть и очень приятной. А стоит вспомнить взгляд Баграта, когда я взяла розы, так сердце начинает заходиться в быстром беге. Глаза его заблестели тёмной влагой, словно озеро в лунную ночь. Я даже на миг потерялась в них.

– Красивой женщине принято дарить красивые цветы, – белозубо улыбнулся Сабуров.

– Вы всегда делаете то, что принято?

Спросила и едва не застонала от тона, которым выпалила это. Будто обиженная девочка. А ведь мужчина пожелал сделать мне приятно. И мне было хорошо до того момента, как я узнала, что это лишь ритуал вежливости. И почему меня это так сильно огорчило?

– Конечно, – кивнул Баграт и, остановив у проходной машину, повернулся ко мне. – Я всегда говорю девушке, что она прекрасна, если это правда. Увы, в вашем случае у меня не нашлось достойных слов для такого комплимента, который вы заслуживаете. Поэтому я откупился розами. Если они недостаточно выразили моё восхищение, я готов исправиться лилиями или орхидеями.

Я понимала, что он подтрунивает надо мной, но всё равно не сумела сдержать ответной улыбки. Стало так радостно, но и одновременно с этим лёгкой вуалью налетела печаль. Баграт видит во мне маленькую девочку?

Сабуров вышел из машины и, обогнув её, открыл мне дверцу:

– Я всегда подаю руку прекрасной даме… Не прекрасной тоже подаю, но с меньшим удовольствием.

– Вы чрезвычайно галантны, – рассмеялась я, принимая его ладонь.

Но, выходя из машины, зацепилась каблуком и, покачнувшись, едва не упала. Сабуров поддержал меня, и мы оба замерли на мгновение, растянувшееся в вечность. Глядя друг на друга, казалось, оба не дышали.

Я видела лишь приоткрытые твёрдые губы, ощущала дорогой парфюм и лёгкое головокружение. Чувствовала мужскую ладонь на своей талии, и жар, казалось, прожигал ткань костюма, разгораясь внутри моего тела. Дыхание стало частым, а по венам словно разлилась лава.

Баграт неохотно отстранился и, разорвав взгляд, тихо извинился:

– Простите, Милена, я задумался.

– О чём же? – с трудом выныривая из омута поглотивших вмиг незнакомых до этого момента эмоций, поинтересовалась я.

От одной мысли, что я едва не захотела, чтобы Сабуров меня поцеловал, в животе похолодело.

– Хотел отвести вас в уже готовый комплекс, - кивнул Баграт в сторону забора, но вдруг решил показать больше…

– Больше? – заинтересовалась я.

– Увидите, – таинственно улыбнулся он. – Это сюрприз. Но дорога туда грязная и небезопасная. Вам придётся переодеть обувь и обзавестись каской.

– Обещаете, что оно того стоит? – лукаво уточнила я.

– Даю слово, – серьёзно кивнул он и протянул руку: – Вы мне доверяете?

И я поняла, что да – доверяю. Даже жуткие резиновые сапоги, которые мне выдали рабочие, и канареечного цвета каска не убили мою решимость посмотреть на то, что Баграт считает стоящим таких жертв, как подъём по едва достроенному остову лестницы. Здание напоминало кружево, куда ни глянь – стройматериалы. А некоторые переходы и вовсе заменяли хлипкие конструкции.

Балансируя, я прошла по тонкой доске, а Сабуров стоял на той стороне так напряжённо, будто готов был поймать меня в любой момент. Смеясь, я спрыгнула прямиком в его объятия. На лету потеряла один сапог, и он, громыхая, полетел вниз, натыкаясь на балки.

– Придётся спускаться, – искренне огорчился Баграт. – Я не позволю вам ходить здесь в неподходящей обуви.

– А кеды подойдут? – со смехом открыла я сумочку и вынула приготовленную сменку.

– Что же вы не сказали, – в который раз удивился Сабуров, – что у вас с собой нормальная обувь?

– И потерять романтичную прогулку в резиновых сапогах сорок второго размера? – шутливо изумилась я. – Как можно?!

Рассмеявшись, мы продолжили подъём. Преодолев ещё четыре пролёта, упёрлись в заграждение.

– Кажется, это финиш, – дотронулась я до замка. – Именно это вы хотели мне показать?

– Нет, – тихо ответил Сабуров и, положив тёплые ладони мне на плечи, развернул. – Это…

Я задохнулась от восторга и, глядя на открывающийся вид на раскинувшийся внизу город, залитые золотом солнечных лучей крыши домов, зелёные озёра парков, прошептала:

– Это невообразимо. Такой вид! Удивительно и прекрасно.

– Как и ты.

Вздрогнув, я затаила дыхание. Мне же не послышалось? Или всё это виной ветер?

Я обернулась и, встретившись взглядом с Багратом, застыла на месте.

Сабуров крепко держал меня за плечи, смотрел так, будто открывающийся вид и тени моей не стоит, и от этого замирало сердце. Губы приоткрылись, и я невольно облизнула их. 

Милена

Домой я вернулась в растрепанных чувствах с какой-то шальной улыбкой на губах. Чтобы хоть как-то скрыть ее приходилось то и дело кусать губы. Не знаю, что на меня сильнее произвело впечатление общение с Багратом или то, что мужчина всерьез заговорил о моем будущем в фирме. 

Впервые кто-то расспрашивал меня о моих желаниях, стремлениях, планах. Мужчина вроде бы и не выпытывал, лишь внимательно слушал, но я как-то незаметно для самой себя рассказала ему все: как проходила практику, какие проекты уже делала, о каких мечтаю и главное о работе в фирме отца.  Вернее их общей фирме. 

Последнее точно не собиралась говорить, но слова так легко вылетели, что я не успела их поймать. Думала, Баграт покачает головой или начнет расспрашивать зачем мне нужно забивать свою прелестную головку такой чепухой, но он улыбнулся! Поддержал, похвалил и предложил попробовать себя в новом проекте! Невероятно.

Все невероятно: и эта поездка, и этот мужчина!

–  Мила, а вот и ты! –  папа отложил в сторону книгу и жестом подозвал меня в гостинную.

–  Привет, пап. 

Я наклонилась и поцеловала его в щеку. Быстро, порывисто и смело. Еще вчера на такое не решалась бы. Ведь при встречи мы лишь неловко обнимали друг друга, а сегодня Баграт подарил мне крылья.

–  Ты выглядишь счастливой. Тебе понравилась поездка?

Взгляд у отца был теплым, как когда-то давно. Словно я в прошлое перенеслась. Будто не было этих годов порознь. Мне захотелось поделиться кусочком своей жизни, впустить папу в нее.

–  Очень! – эмоции плескались во мне и я чуть ли не скороговоркой проговорила: – Проект дома необычный, все сделано очень красиво и лаконично.

–  Я рад, милая, очень рад. Присядь, не заставляй отца задирать голову.

–  Прости.

Я опустилась в кресло напротив.

–  Нам нужно поговорить. –  отец тяжело вздохнул и я поняла, что разговор ожидается не легкий.

–  О твоем здоровье. – понимающе сказала я. Еще вчера было ясно, что папа недоговаривает многое.

–  И о нем тоже, дочка. Я кое-что утаил от тебя.

–  Операция не такая уж и безопасная? Я понимаю это, папа.

–  Вся в мать. –  кивнул отец и его глазах  появились лучики тепла, а следом пришла тоска.

–  Нани гордилась бы тобой. Какой красавицей ты выросла.

Отец смотрел на меня с трепетом и сердце болезненно закололо. Вспомнилось, как в этой самой гостинной мы собирались все вместе. Братья спорили. Они всегда находили тысячи причин для этого. Трудно было найти что-то в чем их мнения совпадали. Папа хмурился и призывал их вести себя достойны, а мама весело смеялась, трепала их за волосы и мирила всех за ужином. До сих пор помню ее открытую улыбку и нежный аромат маминых духов. Раньше эта комната пахла ими и розами, которые отец постоянно приносил с работы. Я знала, что без них он не возвращается, но мама каждый раз восторженно принимала букет и горячо благодарила, не забыв поцеловать отца. 

–  Мне тоже не хватает ее и братьев. – призналась, опустив взгляд на руки.

–  Я никогда не рассказывал тебе, как мы познакомились с твоей матерью.

–  Мама говорила, что это была любовь с первого взгляда.

Я подняла лицо и улыбнулась отцу. Он-то не знал, что малышкой я заставляла рассказывать мне их историю вместо сказки на ночь.

–  Так и было, но я знал, что между нами большая разница в возрасте. К тому же привык к холостяцкой жизни. – папа усмехнулся. – Я долго сопротивлялся, шел против своих чувств и лишь, когда чуть не потерял Нани, опомнился. Мы с ней прожили в браке восемнадцать счастливых лет, и я благодарен Богу за каждый день с ней. 

Я быстро смахнула слезу со щеки. Мне все еще больно от утраты и сердце отца кровоточит несмотря на все годы без мамы. Им посчастливилось познать настоящую любовь, только цена ее оказалась слишком велика.

–  Возможно, скоро мы с ней встретимся и я хочу при встрече не отводить взгляд, а сказать ей, что позаботился о твоем будущем.

–  О чем ты говоришь?! – возмутилась я.

Пусть даже не думает о таком исходе!

–  Ты молода, красива, богата и совершенно не знаешь жизнь. Любой проходимец обманет тебя. Несколько дней назад я разговаривал с Багратом о том, чтобы наши семьи породнились.

Я ахнула. 

–  Ты хочешь выдать меня замуж?

–  Я хочу, чтобы рядом с тобой была семья. Сабитовы сильные, волевые мужчины, которые не раз на деле показали, что честь, достоинство и долг не пустые слова. Я знаю, что о тебе позаботятся, тебя поддержат. 

–  Разве не достаточно того, что они наши партнеры?

–  Бизнес - это всего лишь деньги и в тоже время это деньги, ради которых могут предать или даже убить. 

Я медленно кивнула, понимая игру слов. Да, бизнес жесток и мне не устоять без поддержки и в тоже время, даже если с этим я справлюсь, то одинокий, пустой, холодный дом - это тюрьма, в которой отец не хотел бы меня видеть. 

–  Значит брак?

Отец кивнул, а с ужасом поняла, что скорей всего моим женихом станет младший Сабитов. Вспомнив его колючий, полный ненависти взгляд, я поежилась. 

–  Не бойся, Баграт тебя не обидит.

–  Баграт? Моим мужем станет он?

Сердце сделало кульбит и бешено застучало. Вспомнился взгляд карих глаз, благородный профиль, мягкая улыбка, плавность и в тоже время решительность движений мужчины. Красивый, умный, тактичный, заботливый. 

–  Ты против?

–  Нет! –  слишком поспешно выкрикнула я и отец засмеялся:

–  Вся в мать!

Остаток дня папа провел у себя в кабинете, а я не могла заняться делом - все падало из рук. Я то и дело вспоминала сегодняшнюю встречу с Багратом. Выбросить этого мужчину из головы не выходило совершенно. Конечно же я не влюбилась, но все происходящее было слишком волнительным. 

Неужели через неделю я стану женой? Паника накатила меня с головой. Я не знаю, не умею… а вдруг не справлюсь? Господи, я ведь даже толком и не целовалась! Загружая себя учебой, дополнительными факультативами, выездными семинарами, я совершенно не уделяла внимание этой стороне жизни.

Нет, я не была ханжой. Мои однокурсницы встречались с парнями, несмотря на то, что учреждение было закрытым и обучение проходили лишь лица женского пола. У нас были рабочие: садовники, работники конюшни, а главное рядом находилась военная академия. 

Я видела, как девчонки убегают на свидания, но сама не стремилась к подобному, ведь у меня была цель - доказать отцу, что я на что-то способна! 

И вот в полушаге от намеченного, я отступила. Не стала убеждать папу, что справлюсь сама, что смогу работать на фирме и выстою против всех акул бизнеса. Почему? Все просто, личные амбиции подождут. Здоровье отца куда важнее. Если ему будет спокойнее так, если это хоть немного увеличит шансы на благополучный исход, то пусть так и будет.

В конце концов, если мы с Багратом не найдем общий язык, то развод никто не отменял. Главное, чтобы сейчас отец поправил свое здоровье. Все остальное приложится, а быть может в этом браке я обрету женское счастье. Кто знает?

Роман

Надевая на ходу пиджак, я выбежал из комнаты и сбежал вниз. Сунув в зубы тарталетку с икрой, застегнулся. Едва прожевав, запил водой. Заметив, как из кабинета торопливо вышел отец, махнул:

– Я в универ опаздываю. Пока!

– Рома, постой!

Но я уже выбежал из дома и хлопнул дверью посильнее. Не хочу ничего слушать. Отец заебал меня просьбами помочь в подготовке фарса под названием «бракосочетание». Я избегал всего этого чёртового безумия как мог. Только сел за руль, затренькал телефон. Процедив сквозь зубы ругательство, я ответил:

– Сказал же, что спешу!

– Ром, сегодня нужно отвезти Милену в салон свадебного платья, – сурово начал отец. – Это действительно важно, и я прошу…

– Подсказать номер такси? – зло процедил я и, выруливая на дорогу, жёстко усмехнулся: – Или ей подол поддержать?

– Роман!

Голос отца зазвенел металлом, и я нехотя добавил:

– Ладно, перегнул. Пап, это твоя женщина, вот сам и разбирайся.

– Не могу, – устало ответил он. – Сегодня заседание акционеров, переложить это мне не на кого, ты ещё не готов…

– У неё отец есть, подруги, в конце концов, – пытался увильнуть я. – Да и сама вроде не дура, поймёт, с какой стороны у тряпки дырка для головы.

– Ром, – терпеливо начал отец. – Важен взгляд со стороны, и ты прекрасно знаешь, какие сейчас времена. У тебя есть вкус, помоги девочке выбрать платье, в котором она будет сиять. Чтобы ни одной писклявой шавке из какой-то третьесортной газетёнки не пришло в голову испортить мне настроение.

– О, – деланно изумился я, – теперь тебе нравится мой вкус? Почему же тогда тебя корёжит при виде Аллы?

– Тебя самого корёжит, – парировал отец. – Но если уж из образа шлюхи ты сумел создать образ легкодоступной, но стильной девицы, то и тут справишься.

– Так вот что тебе нужно, – не сдержал я сарказма. – Ну хорошо, сделаю из неё легкодоступную…

– Роман, – сурово перебил отец и тише добавил: – Ну что ты как маленький? Когда я в последний раз просил тебя о помощи? Для меня это важно. Тимур сегодня на обследование едет, а подруги… Какие подруги, когда девочка учится в другой стране? У Милены есть лишь мы.

– Я сейчас расплачусь, – ехидно ответил я и вернул: – Как маленький. – Отец промолчал, и я нехотя сдался: – Хорошо. У меня сегодня  три пары, четвёртую загну. Предупреди её, что заеду. Всё, пока.

Отключился и, вжав педаль газа в пол, обогнал какую-то шлюху на красном рафике. Зазвучал в спину резкий сигнал, и я, притормозив, открыл окно:

– Подсказать, где автошкола, детка? Или самому научить водить? Недорого возьму, отсосёшь мне так же хорошо, как козлу, который тебе тачку подарил, и будем в расчёте!

Сорвав ярость на блондинке, я снова газанул и догнал до универа за несколько минут. Придут «письма счастья», но мне плевать! Я был так зол, что чудом никого не сбил, припарковавшись с разворота.

– Ты чего, Сабуров? – осторожно уточнил Ярик и вгляделся в моё лицо? – Снова с отцом поссорился?

– Хуже, – захлопнул я дверцу с таким треском, что удивительно, как она не отвалилась.

– Убил его? – округлил глаза друг и, прижав ладонь ко рту, громко зашептал: – Если помогу спрятать труп, отдашь мне половину наследства?

– Дурак, – не выдержал и рассмеялся я.

Туча, нависающая над головой, рассеялась. Потрясающий человек Яромир – что бы ни творилось в жизни, всегда найдёт нужные слова. И вроде ничего такого не говорит, а мир уже становится светлее.

– Привет. – Алла подошла и обняла меня, прижалась затянутыми в джинсы бёдрами. – Я соскучилась… А ты, чувствую, нет. Даже не позвонил ни разу.

– Обычно ты звонишь, – я отстранился и пожал плечами. – Идём, Яр.

– Рома! – в сердцах топнула девушка. – Я соскучилась!

Я замедлил шаг и, глянув на друга, вручил ему мою сумку.

– Предупреди Михалыча, что я с совещания немного задержусь.

– Ты там не слишком усердствуй, – понимающе хмыкнул друг и подмигнул: – Чтобы совещание не перетекло в арию, как в прошлый раз. Весь универ заслушался виртуозным соло.

– Я ей кляп вставлю, – жёстко пообещал я.

И, схватив покрасневшую Аллу за локоть, потянул в сторону подсобок.

– Я лишь хотела, чтобы ты меня поцеловал, – наконец обрела девушка дар речи.

– Ну извини, не понял, – буркнул я, заталкивая её в небольшое помещение. Сунув в ручку двери древко швабры, нетерпеливо нажал на голову Аллы, побуждая опуститься на колени, другой рукой уже расстёгивал ширинку. – В следующий раз расшифровывай, что именно ты хотела.

Руки дрожали, в полумраке подсобки я не видел лица Аллы и, проведя налитой головкой члена по пухлым губам, представил, что передо мной на коленях блондинка с голубыми глазами. Застонал от мысленно нарисованной картинки и, протолкнув палец в рот девушки, заставил разжать челюсти и принять меня.

Двинув бёдрами, вошёл резко, до самого горла, и задержался на миг. Удерживая Аллу за волосы, не позволял и шевельнуться. Так тебе, сучка! Задыхайся, бей меня по бёдрам, я знаю, что тебе нравится. И ей бы понравилось – уверен! Все вы такие – строите из себя целок, но так и течёте, когда вас ебут. Жёстко, вгоняя член так глубоко, как только возможно. Кричите, отталкиваете и… кончаете.

Толкнувшись несколько раз, я оттрахал Аллу в рот, а она причмокивала и постанывала, хотя по щекам катились слёзы. В полутьме я замечал влажный блеск её щёк.

– Блять, Алла, тебе нужно стать блондинкой, – выдохнул я и, рывком подняв девушку, развернул её к себе задом.

Спустив джинсы, звонко шлёпнул по округлым ягодицам. Девка не носит трусов, и это чертовски заводит, хотя сейчас я и так едва не кончал от одной мысли… Только вот не об этой шлюшке.

Закрыв глаза, впился пальцами в податливое тело и, предупредил:

– Не ори.

Ответить Алла не успела, я вставил член на всю длину, резко погрузился в упругую теплоту, застонал от едва сдерживаемого пика, балансировал на грани, тараня всхлипывающую девушку, а представлял на её месте другую. Алла принимала таблетки, и я с наслаждением кончил в неё, изливаясь, взрываясь, рассыпаясь на куски от безысходности.

Я хотел другую. Я ненавидел ту, что хотел так, что хотел затрахать её до смерти. И виной всему отец. Стоило вспомнить, как он смотрел на Бэмби, как поддерживал её за локоть, как открывал перед девкой двери, как внутри росла чёрная ярость.

Тварь! Шлюха!

Я отшвырнул Аллу.

– Сабуров, ты спятил? – ударившись о противоположную стену, прошипела Алла. – Мать твою, у меня теперь синяк будет!

– Извини, – пытаясь взять себя в руки, выдохнул я. Алла помогла мне, до секса я едва не взрывался, а сейчас хоть немного легче стало. – Я куплю тебе чего-нибудь красивое. После занятий проедемся по магазинам.

– Правда? – осветилась она и, забыв про синяк, бросилась мне на шею: – Спасибо, любимый! Я так рада, что мы помирились.

Я выгнул бровь: а мы ссорились? Впрочем, какая разница? Теперь я не буду один на один с Бэмби, и это оставляло надежду, что я не придушу эту голубоглазую сучку.

– И чего ты так её ненавидишь? – просил меня Яр, когда мы курили на большой перемене. То есть, курил он, а я лишь составлял компанию, то есть добровольно принимал свою долю яда под названием никотин. – Бэмби тебе ничего не сделала.

– Думаешь, если бы она мне отсосала, мы бы подружились? – саркастично хмыкнул я.

– Порой мне кажется, – серьёзно и тихо сказал друг, – что ты всех баб ненавидишь. Это… – Он помолчал и всё же спросил: – Из-за матери?

Сердце глухо бухнулось в грудь. Я нацепил на лицо циничную улыбку.

– Это из-за тебя, – пихнул его в плечо. – Ты, сука, не видишь, что я давно хочу тебя трахнуть! Крутишь перед глазами жопой, а не даёшь.

– Блять, Сабуров, – расхохотался Яр. – Ну и шуточки у тебя!

– Расслабь булки, я пошутил, – снова помрачнел я.

– А то не знаю, – фыркнул он и обнял меня за шею, будто пытаясь задушить, – это и бесит!

Хохоча и пихаясь, мы ещё простояли несколько минут. И это было самое спокойное время за день. Но скоро придётся ехать к дому Солнцевых и забирать мою будущую мачеху, везти её по магазинам, и от этого хотелось повеситься.

По окончанию пары я спустился к машине и, усевшись, газанул так, что народ разбежался с криками. В голове было пусто, а в груди противно давило. Я старался не думать о предстоящем мучении, пройти через это и забыть. Надо переехать в городскую квартиру и больше не возвращаться в дом отца. Чтобы не видеть эту шлюху.

Как там говорят? С глаз долой…

Зазвонил телефон.

– Да, – прижал трубку к уху.

– Сабуров! – заверещала Алла. – Ты обещал мне…

Я отключился. Блять! Совсем забыл. Жаль, с Аллой мне было бы проще. И чего я так спешил? Вроде не опаздываю. Но всё равно жал на педаль газа, игнорируя возмущённые гудки. С каждым километром становилось труднее дышать, я не мог её видеть, не мог встретиться взглядом, но лишь сильнее сжимал челюсти. Как только зубы не раскрошились? Челюсть уже ныла.

Можно ли ненавидеть сильнее?

«За что?», – спросил меня Яромир. Хер знает, я просто дышу этой ненавистью с того самого момента, как увидел кусочек кружева в разрезе её чёрного платья. С той секунды я спятил. И мне было похер почему.

– Здравствуй… те…

Я стоял, как идиот, перед её домом, а Милена открыто мне улыбалась. Я же мог думать о том, как глубоко она сможет принять в рот мой член. Безумие. Будет ли причмокивать, как Алла? Закроет глаза или будет смотреть на меня? Представив девчонку передо мной на коленях, с членом во рту, я покачнулся. Возбуждение взорвало вены, поставило член колом, вышвырнуло меня из мнимого спокойствия.

– Блять, «мамуля»! Так и будешь топтаться на месте или поедем уже?

От моей грубости она вздрогнула и побледнела. Уголки губ опустились, глаза увлажнились. Так-то лучше, сучка. Смотри на меня с ненавистью, так мне легче отвечать взаимностью.

Я развернулся и молча направился к машине. Если останется, скажу отцу, что девка сама отказалась. И пусть сами разбираются со своим ёбаным платьем!

Но стоило мне пристегнуть ремень, как дверца открылась, и Милена спокойно уселась рядом. Я не сдержал усмешки: поиграть хочешь? Хорошо. Лишь бы не заигралась… Впрочем, я не против. Может, присуну ей разок-другой, да отпустит это сумасшествие?

– Куда? – глядя вперёд, сухо спросил я.

– Вот адрес, – протянула она визитку.

От руки Милены пахло розами и солью, будто кто-то усеял поверхность моря розовыми лепестками. Безумие. Я оттолкнул её руку и рваными движениями включил навигатор. Едва ввёл адрес, молча завёл машину. До салона мы добрались быстро.

Боковым зрением я замечал, как девушка вжимается в кресло на поворотах, как цепляется за ручку двери, но хотелось ещё сильнее напугать, довести до края, заставить сорваться. Бесит, что она всё время спокойная и улыбчивая. Лживая тварь!

В салоне я тоже старался больше молчать. Взял с собой ноут и, пока Милена переодевалась в выбранное платье, работал.

– Кажется, это миленькое.

Я сжал пальцы в кулаки до хруста и, медленно подняв голову, придавил девушку взглядом.

Милена выглядела, как ангел! Как принцесса из сказки, которая только что сошла со страниц. Таких женщин не существует, это всё моё больное воображение – и блондинка в облаке белоснежных кружев такая же шлюха, как и другие.

– Ты выглядишь толстой, – припечатал я и снова уставился в экран.

Я солгал, но мне стало легче дышать. И пусть окаменевший член не согласен с моим мнением, я ни за что не соглашусь, что Милене это платье безумно идёт. Украшенный изящной вышивкой корсет делал и так осиную талию совершенно тонкой. Казалось, положи я ладони, и они сомкнутся. Грудь приподнималась и соблазнительная ложбинка так и манила приникнуть губами. Хотелось подняться, шагнуть и, содрав с девчонки чёртову обёртку, сожрать на месте сладкую конфетку.

Казалось, лоно её должно быть таким же сладким, а тело после секса пахнуть морем и цветами. Я застонал и сжал голову.

– Тебе плохо? – сочувственно уточнила Милена.

Я поднял взгляд и, заметив, что платье на ней уже другое, – более закрытое и скромное, – процедил:

– Ты что, монашка? На хуй надевать это уродство? Ты бы ешё паранджу нацепила!

– Роман, – строго начала девушка. – Если у тебя плохое настроение или болит голова, это не повод срываться на мне. Я хочу выглядеть достойно рядом с твоим отцом. Пожалуйста, помоги мне выбрать платье.

– Достойно?!

Меня подкинуло так, что ноут полетел на диван. Милена отшатнулась и испуганно вжалась в угол. Это отрезвило, пусть и немного. Я шагнул к заполненному платьями стеллажу и, отодвинув окаменевшую от страха представительницу салона, перебрал тряпки:

– Отстой, уродство, полная херь! Вот! – Выудил из гущи облегающее платье со шлейфом и серебристой вышивкой. – Примерь.

Бросил Милене, и девушка администратор тут же начала свою лебединую песню:

– Отличный выбор, у вас отменный вкус! Ручная работа, кружево…

– Тебе за болтовню платят? – оборвал я, и девушка отшатнулась. – Туфли есть? Фата… Нет, лучше шляпка с вуалью.

– Сейчас всё узнаю, – пролепетала девушка и исчезла за ширмой.

– Ой, – раздалось из кабины для переодевания. – Да как же это?

– Что? – неохотно процедил я.

– Ром, – смущённый голос Милены звенел грёбаным колокольчиком, и от этого болезненно сжималось в груди. – Попроси кого-нибудь мне помочь. Я кожу себе прищемила молнией. Больно.

– Зачем кого-то звать? – Я решительно шагнул в примерочную и, положив ладонь на стену над головой будущей «мачехи», улыбнулся: – Я сам  справлюсь. Ты же для этого устроила спектакль?

– Что?

Глаза её расширились, а я приник к пухлым губам. Сминал их, пил её дыхание, исследовал рот языком, кружил, наседал…

Милена пыталась вырваться, оттолкнуть, но я вжал девчонку своим телом в стену до болезненного стона. И услышав его, совсем слетел с катушек. Рванул платье, и ткань с шелестом упала к ногам. Положил ладонь на обнажённую женскую грудь, зажал пальцами сосок. Медленно выкручивая, знал, что причиняю удовольствие на грани боли. Алла извивалась и текла от этого, едва не кончала.

А Милена укусила меня. Ощутив резкую боль в губе и привкус крови, я отпрянул, и тут же получил удар коленом в пах. Согнувшись, простонал:

– С-у-ука…

Выдохнув, я с трудом разогнулся и постарался удержаться в прямом положении, хотя всё тело простреливало такой болью, что хотелось выть. Пронзил сучку взглядом:

– Что, нравится пожёстче? Желаешь выпороть меня… мамочка?

Милена, тяжело дыша и едва не взрываясь от ярости, смотрела на меня сияющими синевой глазами и сжимала пальцы в кулаки. От девчонки так и исходили волны злости, почти достоверной, я едва не поверил… Вот только она улыбнулась и выдала:

– И выпорю! Может, тогда будешь вести себя, как мужчина, а не обиженный ребёнок. – Прижимая к обнажённой груди платье, она шагнула и, испепеляя меня небесной синевой взгляда, прошипела: – Что бы ты ни выкинул, Рома, я выйду за твоего отца. Ясно тебе? Так надо.

– Кому надо? – Вновь подался я к ней, и она испуганно отпрянула. – Что, продаёшься моему папочке? И сколько ты хочешь за своё тело, Милена?

– Много, – сухо ответила она. – Я хочу доброго и уважительного отношения. Тебе, Рома, это не карману, и я очень рада, что не придётся выходить за тебя.

Двинув меня плечом, она вышла из примерочной.

– Блять, – прошипел я ей вслед.

Возвращались мы в такой же звенящей тишине. Стоило мне остановить, Милена молча покинула мой авто и, не оглядываясь, ушла в дом. Я же коснулся кончиками пальцев своих губ и ухмыльнулся. Сучка в какой-то миг почти ответила мне. Не так она холодна, как хочет показаться.

Пока раунд за тобой, «мамочка», но это лишь начало.

Переехать в городскую квартиру? И не мечтай!

Я набрал отца:

– Платье выбрали. Твоя невеста в нём божественна. Чем ещё помочь?

– Это Рома или вы ошиблись номером? – хмыкнул отец. – С чего вдруг ты решил стать добрым?

– Мне объяснили, что так надо, – честно ответил я. – Раз не могу помешать, я помогу тебе совершить эту глупость.

«И покажу, как ты ошибаешься насчёт этой стервы».