Моя любовь навсегда

Сорванный кран выплюнул поток ледяной воды прямо в лицо удивленного Антона. Поверженный в бою смеситель жаждал отмщения за пренебрежительное отношение к сантехнике и теперь заливал ромбический рисунок напольной плитки.

Плевать ему было на писк системы «Умный дом», ругань хозяина, громкие маты. Вместе с гудящими, изрядно проржавевшими трубами прибор вознамерился затопить не только однокомнатную квартиру Антона, но и всех его соседей этажами ниже.

— Протечка! Протечка! — вопили динамики голосом Базика.

Искусственный интеллект добивался отключения подачи воды, но терпел полное поражение. Побороть упрямство тридцатилетней сантехники оказалось сложнее, чем думал компьютер. Многочисленные анализы и математические вычисления спасовали перед безжалостным временем, которое лишило его человеческого проживания на съемной жилплощади.

— Зачем ты кран дергал, умник? — поинтересовалась младшая сестра Антона, Настя, забравшись на тумбочку в коридоре с ногами.

Дешевый экопластик из «Икеа» с тихим скрипом пыхтел, держал ее вес и изредка постанывал от смены положения. Настя устраивалась с комфортом, а вот тумбочка страдала. Все-таки подобная мебель рассчитывалась на несколько пар обуви да брошенную связку ключей, а не будущую мать. Пусть и на втором месяце беременности.

— Слезь, — прищурился Марк и недовольно покосился на ободранный пластиковый бок. — Свалишься же.

— Да ладно, чего ей будет.

— Настя, — Марк навис над женой, как питон над будущей жертвой. Еще немного, и зашипел бы вслух, однако сдержался.

Оранжевый кончик моркови оказался между жемчужных зубов, и Настя осторожно слезла с многострадальной тумбочки. Она хрустнула овощем, прожевала, затем для наглядности погладила выбеленную гладкую поверхность.

Несколько долгих секунд супруги смотрели друг на друга в борьбе за власть. Первой сдалась Настя. Опустила карий взор и тяжело вздохнула. Все равно бы в споре победил Марк, поскольку спор из-за чужой тумбочки — дело глупое.

— Тиран, — проворчала она и в два укуса добралась до середины корнеплода.

— Жуй и молчи, пока я восстанавливаю душевное равновесие. Твой брат затопил нашу квартиру, — беззлобно огрызнулся Марк. — Куда мы теперь отселим будущих детей?

— К моему папе?

— Может, ваша сладкая парочка прервется на минутку? У меня здесь реальная проблема! — рявкнул из-за ванной комнаты Антон.

Растрепанная, высветленная краской макушка показалась из-за двери. Супруги посмотрели сначала на разозленного Антона, потом на мигающий датчик справа от дверного проема. Цифры сменяла картинка с перечеркнутым краном, и система вновь выдала:

— Протечка! Протечка! Перегрузка системы!

Вода перебралась через порог, щедро заливала обшарпанный паркет. В прошлом косметический ремонт постепенно рос в цене, а плата за аренду раздувалась до размеров приличной студии в центре Москвы. Пока Антон мрачнел от мысли о будущих долгах перед мужем сестры, Марк добрел и светился от непрерывного удовольствия. Страдания шурина явно продлевали ему жизнь на десяток лет.

— Я за твою косячную систему ничего платить не буду! — решительно уперся Антон. — Ты специально это сделал!

Он встал в агрессивную позу: руки в бока, и мокрая футболка натянулась на широких плечах. Выцветавшая надпись почти слилась с застиранным черным цветом ткани, но Марк все равно прочел решительный посыл в места не столь отдаленные. Те самые, на которых люди сидят.

— Ты здесь живешь, потому что моя принцесса волновалась. Так? — поинтересовался Марк, и Антон моментально скис.

— Так, — ладонь нервно пригладила окрашенные пряди. — Но все равно…

— Вот и не беси меня, Канарейкин. Терпение — моя высшая добродетель, однако ты делаешь все, чтобы я от нее отказался, — пафосно заявил Марк.

Рядом негромко хохотнула Настя.

— Это когда ты у меня терпеливым стал? — со смехом поинтересовалась она, игнорируя синие молнии недовольства в быстром взгляде.

— Тонечка полтора года пользуется моей щедростью. Я возмущен его лживыми инсинуациями в свою сторону.

Для демонстрации глубокой обиды Марк выпятил губу, словно крики Антона нанесли непоправимый вред его хрупкой психике. На самом деле за последний год он устраивал подобные концерты столь часто, что Антон постепенно к ним привык и почти не реагировал.

Нет, где-то в душе вина за испорченное имущество грызла. Однако не настолько, чтобы поддаваться на столь явные провокации.

Просто дорогому зятю нравилось издеваться над людьми. Особенно если они были его родственниками со стороны жены. Антон давно принял тот факт, что, в отличие от своего старшего брата, лучшим другом для Марка он никогда не станет. Даже не пытался.

Им бы выжить на одной территории без кровавых последствий.

— Давай опустим двадцатиминутное унижение моего достоинства и спасем соседей от потопа? — устало потер ладонями лицо Антон.

— Подачу от стояка перекрой, — прекратил дурачиться Марк, затем язвительно добавил: — Надеюсь, его-то ты сразу найдешь?

Антон закатил глаза, решительно развернулся и исчез за дверью. Несколько секунд ушло на поиск крохотной кнопки, которая отключала подачу воды вручную. Опустившись на колени прямо на залитый пол, он потянулся к зеленой точке прямо за раковиной и несильно нажал. Пискнула система, звон в ушах прекратился.

Громкий всплеск, когда Антон поднялся, печально отозвался в ответ на его громкий стон. Теперь предстояло все убрать. Сорвав с полотенцедержателя брошенную туда толстовку вместе с полотенцем, он бросил их на пол и, цыкнув от досады, принялся возить ногой в промокшем тапочки.

С грохотом упал ультрапланшет, который он по глупости оставил на краю раковины. Благо сверхтонкий и гибкий экран выдержал удар, а влагоустойчивое покрытие не дало уничтожить хрупкую связь человека с внешним миром.

— Черт, — процедил Антон, когда помимо планшета на полу оказалась автоматическая зубная щетка.

— Включаю режим обработки помещения, — услышал в ответ.

Свет мигнул и загорелись ультрафиолетовые лампы, после чего помещение погрузилось в мягкий фиалковый дурман. Ненависть к новым технологиям возросла во сто крат, ведь следом за системой очнулся и вездесущий Базик:

— Антон Павлович, покиньте ванную комнату до окончания обработки!

Бросив вещи, он ругнулся, встал и вышел. За спиной раздался шум включившейся вентиляции, а также заработавшего обогрева плитки. Из-за угла показался маленький робот-уборщик, дребезжа металлическим основанием, Антон направился к протечке. Будто не эта груда из пластика и пластин двадцать минут назад никак не реагировала на вызов через главный компьютер.

— Здесь хоть что-то работает нормально? — буркнул себе под нос, перепрыгнув лужу в коридоре.

Он чуть не растянулся на скользкой поверхности, но вовремя поймал равновесие.

— Двадцать тысяч в месяц, зайчик, — хрюкнул Марк. — Ты ждал пентхаус, как у папы? Очнись, мистер «Я все сам», такова жизнь простого смертного.

— Сказал тот, кто выкупил несколько квартир в старом доме ради земли.

— Что поделать? Нынче земелька в мегаполисе — ценный ресурс, — пожал плечами Марк, подталкивая жену в сторону светлой кухни. — Переоденься и ползи на чай, разговор есть. Семейный, — бросил он через плечо застывшему Антону.

Больше никто не спорил. Марк с Настей исчезли, а он направился в спальню.

Там, посреди темной комнаты, лежал надувной матрас с функцией массажа спины и сиротливо прислонился к стенке единственный шкаф-купе под вещи. К нему-то Антон и поспешил, мысленно перебирая в уме список покупок на будущее, а также собственный денежный лимит.

Получалось негусто. Мир за пределами уютной пятикомнатной квартиры встретил нового жителя совсем не с распростертыми объятиями. Наоборот, он делал все, чтобы этот человек сгинул в скоростной пучине мегаполиса, растворился в безликой толпе и сдался.

В первую же неделю Антон потратил весь скромный запас денег и понял, что попал. Решительно и бесповоротно. Все из-за собственного упрямства.

Полгода желание вернуться домой, к отцу, не покидало измученное поиском работы сознание. Никого не интересовал неопытный работник с простым дипломом историка, пусть даже настроенный покорять Олимп рынка труда.

Чуда не случилось, и золотые горы не упали на плечи Антон. Случайные заработки, которыми он перебивался, исчезали по волшебству, стоило разок закупиться продуктами на месяц и заплатить по многочисленным счетам.

А последних было так много, что иногда Антон всерьез побаивался смотреть историю звонков. Вдруг невесть откуда вылезет коллекторская служба по поиску должников?

Он сразу понял: все его приятели — существа временные. За деньги Канарейкиных они бы спокойно помогли вмиг осиротевшему другу, а вот без — увы и ах, извольте не тревожить покой мирных граждан.

Оставшись без связей, он осознал, как мало у него поддержки. Только семья, редкие друзья и несколько посторонних личностей, от кого помощь совсем не ожидалась.

— От твоего холодильника веет нищенской унылостью, — Марк ткнул пальцем в зеленую субстанцию и тронул увядший огурец, купленный два дня назад по акции.

— Просто ты никогда не охотился за скидками в «Пятерочке» и «Ашане», — зевнул Антон и прошел к круглому столику, за которым едва уместились три человека. — Приключение, достойное мемуаров бывшего мажора.

— Тони, — Настя с сочувствием опустила кружку, палец очертил небольшой скол на краю, — возвращайся домой. Хватит уже. Извинись перед отцом, и мы снова будем нормальной семьей.

— Нет.

Лаконичный ответ сестру не удивил, лишь спровоцировал на очередной вздох. Раз в месяц Настя заводила подобный разговор, и всегда тот заканчивался одинаково — отказом сдаться. Антон закусывал губу, начинал заново, но идти и мириться с отцом не желал.

Полтора года назад его держало чистое упрямство, однако на сегодняшний день список причин вырос вдвое.

— На меня не смотри, — поднял руки Марк, когда Настя испепелила мужа взглядом. — Я говорил, что он откажет.

— Мог бы помочь.

— Принцесса, — короткая усмешка прорвалась сквозь стену невозмутимости на лице Марка, — мы всегда можем выселить его в коробку из-под кроватки для ребенка.

— О, вы купили кроватку? — поднял голову Антон.

Милая семейная беседа звонким ручейком протекала между ними в перерывах между включением многофункциональной машины, разливом чая по кружкам и поглощением магазинного печенья.

На принесенные гостинцы Антон ничего не сказал: спорить с Настей бесполезно, сестра пребывала в гормональных скачках настроения и при случае дала бы подзатыльник. Запас продуктов пополнился свежим мясом, фруктами, шоколадом, капсулами с сортовым чаем из какой-то там провинции Китая, а будущий платеж за квартиру — непредвиденными расходами.

— Замена сантехники нужна, — задумчиво пожевал губу Марк. — Дом старый, система не справляется.

— То есть додумался ты до этого лишь после потопа? Мило, — Антон уткнулся взглядом в принесенный планшет. Цифры в столбцах запрыгали веселыми зайчиками прямо по синему экрану открытого приложения.

— Я все еще могу тебя выселить.

— Дрожу, боюсь. Подожди пару минут, я обязательно встану на колени.

«Доступ к файлам ограничен. Пожалуйста, введите шестизначный пароль и коснитесь экрана, чтобы система определила вашу личность», — прозвучало в образовавшейся тишине.

Настя встрепенулась и, прекратив цедить крохотными глотками чай, привстала. Взгляд метнулся по открывшимся документам после подтверждения личности. Она нахмурилась, аккуратно сдвинула упаковку с капсулами и спросила:

— Откуда у тебя списки участников закрытого показа фильма Боярышникова?

— Ласточкина, — отозвался Антон и оторвался от экрана. — Дама ушлая и вездесущая.

— Фильм, на который ушло несколько миллионов невозвратных средств из Фонда кино? — нахмурился Марк.

— Ага, якобы по заказу правительства.

Взгляды мужчин пересеклись, затем Антон взмахом пальца вывел картинку на всеобщее обозрение. Целую минуту сидящие за столом изучали списки, просматривали документы один за другим.

— Глеб Боярышников с нашим дорогим мэром — самые желанные гости в доме министра культуры и некоторых членов Государственной думы. Кинокомпания «СтарМедия» за три года потратила денег больше, чем заработала в прокатах.

— Реклама, — пожала плечами Настя. — Продажа прав, да и у Боярышникова хорошая крыша. Прячут все его провалы с помощью зачистки интернет-пространства от негативных выкриков в адрес компании.

— Ага, — кивнул Антон и громко хмыкнул, — через кроликов. И деньги тоже текут через них.

Сестра с мужем одновременно застыли, а сам Антон побарабанил пальцами по крышке стола.

— Уверен? — холодно спросил Марк. — Вадим по-прежнему в тюрьме, новое слушание только через два месяца.

— Боюсь, никакая решетка не остановит того, в чьих руках обычные смарт-часы превращаются в хакерское оружие, — сухо ответил Антон, горло сжал спазм. Словно он вновь находился в комнате для свиданий с заключенным, задыхался от нехватки кислорода и пытался дотянуться до умирающего Ярослава.

— Донской прикрыт, — поморщилась Настя. — Отец сейчас отбивается от его нападок в СМИ. Плюс бесконечные проверки наших ресторанов.

— А нам и не нужен он. Доберемся до Боярышникова, так проще. Последние испытания программы «Кардинал» прошли успешно. Наташа говорит, что можно провести пробную вылазку.

— Через кого? — наклонил голову к плечу Марк.

Антон улыбнулся и подался вперед.

— Через его дочь, Тасманов. Осталось напомнить Милане, что наша семья гораздо лучше ее лживого папаши.

Друзья! Если книга вам нравится, то поддержите ее лайками и наградами

«Штаб-квартира на помойке» — так ребята пафосно называли крохотный офис в одном из административных зданий бывшего Московского электромашиностроительного завода «Память революции 1905 года».

Огненно-красный кирпич фасада привлекал внимание ушлых любителей приключений, которые не оставляли попыток проникнуть на территорию охраняемого объекта. Периодически они пробирались внутрь, чтобы сделать несколько снимков на фоне гранитного памятника рабочим, прогуляться вдоль разрушенных временем и непогодой цехов или забраться по изъеденной ржавчиной лестнице на охранную вышку.

Территория здесь почти не охранялась, часть объектов признали культурным наследием еще в далеком две тысячи девятнадцатом году, но толком не защищали ни от мародеров, ни от личностей без определенного места жительства.

Повсюду грязь, упадок и горы мусора, что разбрасывал ушлый ветер, иногда пробиравшийся через стены и в дыры электросетей. Силовая установка давно не работала, поэтому никто не опасался прикасаться к металлическим звеньям.

Даже сам Антон сокращал путь к единственному дышащему жизнью зданию через такой проход: осторожно нырял в лазейку, стараясь не зацепиться за торчащие прутья, затем пересекал главную дорогу, перепрыгивал разобранные железные пути и попадал в нужное место.

Десять минут ходом против лишних двадцати, если идти от остановки электробуса.

— Сегодня вы рано, — удивился охранник на входе. Он почти не взглянул на мигнувший датчик, когда Антон коснулся большим пальцем индикатора на плоской панели.

— Не спалось, — ответил он, отметив полупустую кружку кофе.

Желудок моментально заурчал от возмущения на бестолкового хозяина. Мол, следовало позавтракать, а не бежать сломя голову по звонку Ласточкиной!

— Мария Федоровна уже приехала. Сказала, к вам.

Намек Антон уловил, хотя игривое поигрывание бровями очень раздражало. Почему у немногочисленных работников местного завода возникало ощущение, будто между директором холдинга «Палермо» и младшим Канарейкиным что-то есть.

Интим — грязный и непростительный.

Мастера бросали в сторону Антона многозначительные ухмылочки, охранники сплетничали в курильных комнатах, а топ-менеджеры недоуменно вздыхали. Одна только секретарша Марии, Галочка, периодически намекала ему, что не прочь заменить свою начальницу в постели «столь перспективного симпатичного юноши».

«Идиоты», — философски подумал Антон и возвел очи к трещинам на потолке. Насчитал три, потом отыскал еще четыре у видеоботов, чтобы окончательно подавить желание убивать людей. На месте.

— Класс, я как раз надел ее любимые леопардовые стринги. Со вкусом маршмеллоу, — бросил через плечо Антон.

Что о нем подумал престарелый сотрудник частной охранной службы — он плевал с облачка. Сейчас больше волновала причина столь скоропалительного звонка.

Неужели Ласточкина приехала закрыть проект? Год тяжелого труда не мог так легко сгинуть, Канарейкин бы не позволил. Или Мария посчитала названную цену слишком высокой?

Перепрыгивая через две ступеньки, Антон судорожно втянул носом воздух и крепко сжал кулаки.

Именно финансирование «Кардинала» — самая важная часть. Запустить полностью программу без перегрева систем ранее не представлялось возможным. Сколько ультрапланшетов и процессоров они спалили, пока тестировали последние коды? Штук десять, не меньше. Антону вложить все заработанные на подработках деньги, перезанимать и брать микрокредиты, чтобы восполнить утраченное, вообще не дело. Никто уже не верил, что получится.

Кроме Антона.

— Ваш пульс учащен, организм в состоянии стресса. Количество ударов в минуту превышает допустимые нормы, — проскандировал Базик.

— Знаю, — буркнул Антон и взмахнул руками, когда правая нога соскользнула с предпоследней ступени.

Равновесие вернулось, а злосчастный скол на самом краю серого бетона получил яростный взор. Безобразное изображение карикатуры пионера с левой стороны злорадно ухмыльнулось в ответ на цыканье Антона. Кирпичного цвета галстук сжимали тонкие пальцы, грязно-серая рубашка топорщилась и выглядела пожёванной — словно юного строителя коммунизма вытащили с ближайшей помойки.

На бледном лице алели веснушки, добавленные чьей-то неумелой рукой и маркером в тон, а над кудрявой рыжей макушкой располагалась надпись: «Товарищ! Пьешь водку? Тогда береги пилотку!».

— Господи, — перекрестился Антон и передернул плечами. — Ну и дрянь.

— Дрянь — пренебрежительное высказывание в отношении чего-то плохого. Используется в разговорной речи…

Под монотонное бухтение Базика Антон преодолел еще два лестничных пролета почти на одном вдохе. Он позволил себе расслабиться лишь после того, как ступил на собственную территорию. В полутьме длинного и пустого коридора очертания силуэта постороннего человека смотрелись особенно пугающе. Тем более, когда подсознательно Антон готовился к неприятностям.

Втянув носом аромат пыли и новенькой краски, он зажмурился на мгновение до бликующих пятен в темноте: Мария Федоровна в окружении охраны внезапно заставила его поджилки затрястись. Вся показная уверенность, с которой Антон обычно встречал работодательницу, просто-напросто испарилась.

— А ты не торопишься, — протянула Мария.

Недовольство начальница выдала лишь легкой улыбкой, и та через секунду сменилась коротким смешком. Взмахнув изящной рукой, Мария отбросила с глаз надоедливую челку: синяя прядка постоянно норовила пощекотать губы.

Она игриво демонстрировала свое отличие от остальной композиции, состоящей из прически пикси скучного оттенка «Горячий шоколад» от «Эстель». Антон непроизвольно вздохнул, вспоминая, как еще год назад самолично вписывал порядковый номер запасной капсулы этой краски в электронную базу данных секретаря Марии.

Раз двадцать. Потому что та дура постоянно форматировала диск в надежде увидеть «любимого мальчика на побегушках начальницы».

— Летел к вам на крыльях любви, но самосвал общественного транспорта несколько поумерил мой пыл, — иронизировал Антон на автомате.

На этот раз шутка удалась, и тонкие губы Марии раздвинулись в очередном подобии улыбки. Кончик розового языка мелькнул, затем исчез. В голове Антона почти сразу возникла ассоциация с Медузой Горгоной. Уж очень похожи были мифический персонаж и реальная личность перед ним.

— Мне нравятся твои шутки, мой мальчик. Но не забывай, кто подобрал тебя нищего и грязного с улицы, — от прохлады в голосе он поежился, однако не отступил. Он вскинул выше подбородок и оказался напротив Марии.

Будучи на две головы выше, Антон поддался вперед и заглянул в бледно-голубые глаза.

— А вы не забывайте, кто вывел два ваших предприятия из глубокой финансовой задницы.

Бледно-розовая помада на стыке губ почти стерлась, отчего Антон удивился. Мария никогда не позволяла себе халатность, даже в макияже. В современном мире стойкость помады доходила до суток. Неужели начальница пришла сюда прямо из офиса?

Судя по уставшему виду — да. Темные круги под тонким слоем косметики были весьма красноречивы.

— Я могла бы нанять специалиста и все решить.

— И заплатили бы кучу бабок вместо бесплатной эксплуатации моих талантов.

Мария промолчала, чтобы через минуту задумчиво подцепить двумя пальцами ворот черной куртки-авиатора и аккуратно разгладить искусственный мех. Обычная «дешевка» из заменителя кожи, совершенно неподходящая по погоде в этот неспокойный сезон. Антон мерз, но лишних денег на обновки не имел: приходилось выкручиваться и, стиснув зубы, продолжать работу во имя светлого будущего.

Однажды и он чего-то добьется — так рассуждал Антон.

— Когда я тебя увидела, сразу подумала, как сильно ты похож на отца, — вдруг произнесла Ласточкина.

— Все так говорят.

Канарейкин поежился и отступил, однако Мария не позволила сдвинуться дальше. Она крепче сжала пальцы, затем подняла пронзительный взгляд.

— Я поверила в тебя, мальчик. В твои идеи, твой энтузиазм. Ты бросился под колеса моего автомобиля, лишь бы взяла на работу. Поэтому, — от сильного толчка Антон покачнулся и невольно подался вперед. Кончики носов почти соприкоснулись, поскольку Ласточкина привстала на носках и приблизилась.

Она сжимала в руке ворот с такой силой, что куртке грозили серьезные травмы в виде разорванных швов.

— Не разочаруй меня. Твой запрос влетел мне в копейку, проект на миллионы рублей грозит в случае провала большими финансовыми потерями для «Паллегро». Я пошла на риск, проигнорировала акционеров. Понимаешь, насколько все серьезно?

Антон ничего не ответил, но и без слов стало понятно, о чем речь. Сердце застучало, боль ударила по вискам, и онемели кончики пальцев. Страх услышать отрицательный ответ на невысказанный вопрос завязал узлом язык, отчего не получалось выдавить мало-мальски звук радостного восклицания. Шумно выдохнув, Антон опустил ресницы, разглядывая напряженное лицо Марии, открыл рот и услышал короткий смешок.

— Цена в шестьдесят миллионов рублей за один компьютер, способный работать с 536 квантовыми битами. Скорость вычисления такой машины достигает…

— Меньше миллисекунды, — перебил Марию Антон на выдохе и распахнул глаза. — Ты его купила?

— Конечно, я его купила, мой мальчик, — раздался в ответ язвительный смешок. — Если твоя программа хоть вполовину так хороша, как ты заявлял мне на последнем собрании — никто во всей стране не обойдет нас в кибербезопасности. А может, и в мире. Детки в твоем офисе ни на секунду не представляют, какое будущее создают своими играми.

Он помолчал, затем вдруг усмехнулся и опустил голову ниже. Их лица оказались почти вплотную, дыхание обожгло дыханием кожу губ под тонким слоем розовой помады.

— Именно поэтому я взял в команду студентов и школьников. Самых лучших. Гибкий ум, не обезображенный реалиями мира, способен на большие эксперименты. Главное — правильно расставить акценты и подарить мотивацию.

Любой стартап — это деньги. Большие. Все сказочки про гаражи, сараи и один старенький компьютер, обрабатывающий один гигабайт информации в неделю, полная чушь. Антон прекрасно понимал, что без связей и вливаний средств у него ничего не получится. Да ни один миллиардер мира не стал таковым без серьезных вложений в свое дело.

Мария прищурилась, после чего разжала пальцы и отпустила ворот многострадальной куртки. Сунув руки в карманы пальто, она резко развернулась и зашагала по коридору.

— Тогда живее, мой мальчик. Время — деньги!

Открытие нового культурного комплекса для детей с ограниченными возможностями пришелся аккурат на день рождения нового мэра.

Пока Марат Григорьевич Донской получил поздравления от коллег и журналистов, именитые гости вперемешку с приглашенными жителями столицы прогуливались между четырьмя башнями-пирамидами и разглядывали кристально прозрачные стекла бассейна. Крытые, открытые — они прятались за серебристой отделкой внешнего фасада, скрывавшего новейшую конструкцию из легкой нержавеющей стали.

В общей сложности центр занимал около двух тысяч квадратных метров. Издалека он очень напоминал пышное облако, плывущее под лазурным небосводом, пока над ним нависли остроконечные пики многочисленных силовых башен и темнеющих вдали небоскребов. Вокруг выделялся зеленым пятачком прогулочный парк, через который извилистыми дорожками можно было добраться до комплекса.

Внутри главного здания первый этаж занимали киберкафетерии, детские игровые залы и фитнес-центры. На втором расположился медицинский персонал для проверки здоровья будущих юных посетителей, а также их родителей. На третьем и четвертом этажах — бизнес-центры, смотровая площадка и небольшая сцена для возможного проведения концертов музыкальных групп.

Между пирамидами гостей радовал многообразием цветочных оттенков сад с открытыми бассейнами под куполом из переработанного стеклопластика: именно он соединял все части «облака» между собой. В остальных строениях оставили только аквазону. Чаши в форме полукруга, прямоугольника, ромба — внутри плескалась чистейшая вода, маня радостную публику искупаться и расслабиться после тяжелого трудового дня.

— Марат Григорьевич, расскажите о новой системе фильтрации воды? Вы говорили о наночастицах? — молодая журналистка восторженно похлопала ресницами. Темный взор скользнул от бордового шелка галстука на воротник черной рубашки импозантного мужчины.

Марат белозубо улыбнулся, демонстрируя идеальную работу стоматолога, и немного перекатился с пятки на носок, чтобы принять удачную позу. Он знал, что с этого угла камера дрона заснимет моложавое лицо, несколько морщинок в уголках глаз и асимметричный изгиб губ — следствие перенесенного микроинсульта. Из-за болезни пострадала мелкая моторика, немного нарушилась речь, но почти никто не замечал особых изменений.

Кроме Павла Александровича Канарейкина, который не раз и не два прошелся в своих интервью по теме здоровья главы города.

— Мы используем органический способ биоаугментации. Он представляет собой добавление в воду смеси микроорганизмов, которые разрушают и удаляют загрязнения. В них включены ферменты, безопасные бактерии. Они естественным образом разлагают вещества, такие как масла или углеродные продукты.

— Нет ли опасности, что подобный метод только навредит детям? Использование такого способа в открытой среде вызывает споры. Микроорганизмы могут выделять опасные токсины при взаимодействии друг с другом, — журналистка склонила голову к плечу, а вот Марат цыкнул про себя и поймал напряженный взгляд одного из спонсоров проекта.

«Проклятие! Чем думал Женя, когда одобрял список вопросов для интервью?!» — обрушил гнев на голову своего помощника Марат.

Правда, через секунду он уже передумал убивать Женю: блеск во взгляде девицы говорил о том, что вопрос она задала вне списка.

— Мы проводили множество тестов, — на лице не дрогнул ни один мускул, только указательный палец правой руки нервно ударил по ткани пиджака. — Здесь снимали новый блокбастер «Русские витязи» известного режиссера — Глеба Боярышникова. Все актеры и съемочная команда после трудового дня несколько раз посетила аквазону.

Марат кивнул в сторону Глеба, который напряженно всматривался в бокал шампанского и почти не обращал внимания на щебетания супруги. Рядом с ним, высоко приподняв подбородок, стояла единственная дочь Милана.

Непроизвольно Марат засмотрелся на молодую девчонку, почти ровесницу его новой супруги Жанны: такая же светловолосая, голубоглазая и с точеной фигурой, упакованной в платье из шелка. Амарантовый оттенок наряда подчеркивал бледность скул, а также тщательно припудренные синяки под глазами от усталости. Периодически Милана зевала, прикрывая рот узкой ладошкой, вызывая в душе Марата умиление и мужской восторг.

Вот будь девчонка из семьи попроще, он бы обязательно предложил ей выгодные условия и свое расположение.

— Понятно, — вернул его к действительности голос журналистки и оторвал от созерцания длинных ног.

— Полагаю, господин мэр нам сейчас расскажет, как действует его система очистки? — ворвался низкий голос и нарушил покой Марата.

Он скрипнул зубами, а Павел Канарейкин бесцеремонно встал рядом. Забросил свободную руку на плечи взбешенного врага, после чего насладился секундной яростью в потемневшем взгляде.

— Павел Александрович, — встрепенулась журналистка, предвкушая потрясающий скандал. — Вы все-таки пришли!

— А как же, — чересчур радостно пропел Паша и прижал к себе ойкнувшего Марата. — Не мог пропустить встречу со старым приятелем. Тем более, сегодня вторник.

— Почему именно вторник?

— Не догадываетесь? — усмехнулся Паша, затем неожиданно интонация голос из сладкой сменилась на ледяную. — У меня теперь по вторникам траур. Хорошие люди уходят в этот день из моей жизни. Да, Марат?

— Не совсем понял, о чем речь, — сухо ответил тот.

Марат вздрогнул, когда Паша неожиданно наклонился. Зашептал так, чтобы слышал только он, и холодок прошелся по телу от излучаемой ненависти собеседника:

— Ярослав, дружочек мой. Помнишь это имя?

Пока девица переводила взгляд с одного мужчины на другого, старые враги почти не шевелились. Ждали чего-то.

— Пап! — услышали они окрик. Паша обернулся к позвавшему его старшему сыну.

Елисей неприязненно покосился на Марата и махнул рукой, прося родителя подойти. Рядом стояла Алиса — невестка Канарейкина, младший дочь Анастасия и бывшая жена Кира. Последняя особенно выразительно подняла бокал с соком, затем качнула головой. Будто умоляла не затевать скандал на публику.

— Семья зовет, — улыбнулся Паша, убирая руку. Одернув пиджак, он еще раз прошелся по мрачному Марату взором и поправил пиджак.

— Вы не хотите обсудить с Маратом Григорьевичем вопрос экологии и безопасности использованной методики очистки воды? — спросила расстроенно журналистка. Ясное дело, скандал завял раньше времени.

— Боюсь, я не обладаю таким количеством лишнего времени. Уверен, специалисты Марата все подробно разложат по полочкам. Мы ведь не хотим, чтобы кто-то пострадал? — язвительно поинтересовался Паша. — Зачем нам повторения несчастного случая на химическом заводе «Сантар», да?

Скрип зубов стал громче.

— Семья, Павлик, — прошипел Марат. — Поспеши, а то вдруг второго сына потеряешь. Мало ли какие несчастья подстерегают наших отпрысков. К тому же у тебя ведь скоро появится внук? Как назовете? Ярослав?

Удар достиг цели. Паша прищурился, сжал челюсти, а вот Марат расцвел и заулыбался. Пальцы дрогнули, потянувшись к шее зарвавшегося гада, но в последний момент локтя коснулась ладонь Киры. Легкого поглаживания оказалось достаточно, чтобы кровавый туман в голове рассеялся.

— Кира Владимировна, — разлил радость от встречи Марат. — Какая приятная встреча. Хочу сказать, что ваш ресторан превзошел все наши ожидания. Закуски великолепны!

— Благодарю, — процедила Кира. — Передам ваши благодарности сыну и невестке, а также нашему директору Анне.

Подняв голову, она дернула слегка Пашу за рукав.

— Вернемся? Дети ждут.

Паша кивнул без слов и, одарив Марата напоследок многообещающим взглядом, зашагал обратно к столу с закусками, где стояли остальные члены семьи Канарейкиных.

— Говорила же: не подходи к этой мрази, — вздохнула Кира и поймала беспокойство на лице Миланы, когда они прошли мимо.

Ей она ничего не ответила, однако позволила себе слегка склонить голову. Чуть-чуть, лишь бы девочка не выглядела настолько расстроенной.

— Сорок пять пострадавших от отравления токсинами, — прорычал Паша. — А урод использует непроверенную до конца технологию для очистки общественного бассейна! Естественно, никто ничего не нашел. Они и не искали!

— Кенар.

Кира остановилась и встала перед бывшим мужем.

— Мы не можем воевать в открытую, — мягко произнесла она. — Прошу тебя.

— Он упомянул Антона! Угрожать посмел!

— Ну вот с Антоном ты сам виноват. А угрозы… Пусть попробует. Тогда его найдут в бочке с токсинами. По частям, — мрачно хохотнула Кира, и Паша заинтересованно хмыкнул.

— Моя кровожадная львица сама порвет?

— Нет, она натравит зятя. Зря мы этого питона тридцать лет кормили, что ли?

Ответить Паша не успел. За спиной жены, чуть дальше остальных Канарейкиных стояла Мария Ласточкина в белом брючном костюме. Едва их взгляды пересеклись, она поманила пальцем и кивнула на выход.

— Мне надо идти, — быстро пробормотал Паша, коснувшись на прощания плеча Киры.

— Куда?! Ты не останешься?

— Проследи, чтобы все прошло хорошо. Марк пришлет за вами машину с охранной.

— Па…

Кира осеклась, когда муж торопливым шагом направился за мелькнувшей Марией Ласточкиной у красной цифровой таблички с надписью: «Пожарная лестница».

***

— Ты постарел. Выглядишь ужасно.

— Созрею, попрошу номер твоего хирурга, — хохотнул Паша, когда охранник Марии захлопнул за ним дверцу «Мерседеса».

Ультрасовременный салон из экокожи радовал глаз своей эстетичностью. Куда ни плюнь, везде наткнешься на хромированные детали или кипенно-белый диванчик. Паша хмыкнул, когда его собственный ботинок оставил уродливый след грязи на коврике. Больше, безусловно, порадовала реакция Марии: она скривила губы, наморщила идеально ровный нос и скрипнула жемчужными зубами.

Паша мысленно отдал честь ее стоматологу. И центру красоты, где из любой страшной хромоногой утки создавали богинь.

— Ах, Павел, — показательно зевнула Мария и прикрыла рот ладонью, — твой яд почти не жалит. Так что не старайся зазря.

— За год общения с моим сыном заработала естественный иммунитет? — поинтересовался Паша как ни в чем не бывало.

Легкую рябь удивления он тоже проигнорировал, предпочел сосредоточиться на своем пиджаке. Особое волокно по желанию владельца изменяло форму и цвет, а также охлаждало кожу, согревало при необходимости, самовосстанавливалось и самоочищалось. Счастливые обладатели костюмов, джинсов, свитеров и прочего теперь больше не заморачивались с поиском нужного размера, ограничившись покупкой одной вещи.

One size — значилось на бирке. Достаточно задать параметры и отправить команду через компьютер, чтобы одежда перестроилась под конкретного человека. Дорогая разработка от «Адвант Технолоджи», пока изучаемая в России, но уже вовсю покорившая Европу и США.

Главной проблемой ткани была лишь ее цена, поэтому сейчас Паша задумчиво разглядывал переливы встроенных светодиодов в пуговицы и думал о том, что текстиль — тоже неплохое вложение денег. Людям будущего хотелось простоты и удобства, даже рынок косметических средств и гаджетов шагнул в сторону многофункциональности своих продуктов. Чем больше задач выполняет одна вещь, тем лучше.

Нет у человечества времени думать о часах, проведенных в поиске идеального подарка или теплой куртки на зиму. Они хотели здесь, сейчас и быстро.

— Ты слушаешь меня?

Паша поднял голову и прищурился. Конечно, он слушал. Мария вещала о трудностях последнего года, связанного с назначением нового мэра: от сорвавшихся договоров с бюджетными организациями до провальных аукционов. В последний раз они с треском проиграли какому-то новичку на рынке. А тот взялся из ниоткуда, ушел тоже в никуда. Строительство детского центра — это невероятная возможность и перспективы.

Люди любили меценатов, еще больше обожали тех, кто тратит свои кровные на детишек. Они с охотой закупались товарами в супермаркетах и бродили по сайтам компаний, которые на рынке имели кристально чистую репутацию.

— Культура отмены, — пожал плечами Паша. — При чем здесь я? Одну из твоих компаний сняли с тендера за махинации, теперь пожинай плоды.

— Мы не договорились с Донским, — процедила Мария, на что он громко хохотнул.

Нет, не так. Бессовестно заржал, запрокинув голову, и расслабился. Устроился напротив напряженной Марии, бессовестно закинул полусогнутую ногу на другую, после чего положил обе руки на спинку диванчика. Демонстрация власти ей не понравилась, но виду она не подала. Только цыкнула негромко, после чего коснулась смарт-часов, и через мгновение из бокового отдела со звоном появилось два бокала на подставке.

— Шампанского?

— Среди бела дня? — приподнял бровь Паша, однако от предложенного напитка не отказался.

Бутылка нашлась там же, в мини-баре рядом с сиденьями. Запотевшее матовое стекло и брендовая марка игристого мелькнули перед глазами Паши, а через минуту уже тихо хлопнула пробка. Осторожно разливая алкоголь по бокалам, Марии внимательно следила за тем, как нежно стекает по внутренним стенкам воздушная пенка и появляется золотистый напиток, насыщенный крохотными пузырьками.

— Донской мне не доверяет, но мой бизнес хорошо его кормит. В отличие от тебя и Радова, я не попала в опалу к Марату, — взмахом пальца Мария активировала функцию «автопилот». Назвала код, и мерседес с тихим шелестом тронулся с места.

— Давай называть вещи своими именами, — улыбнулся Паша, поднес бокал к лицу и вдохнул цветочно-виноградную композицию ароматов. — Ты была в числе тех, кто финансировал сомнительную политическую кампанию бывшего мэра и подарил шанс нынешнему.

— Какой ты злопамятный, Кенар, — цокнула языком Мария. — Мог бы для порядочности не напоминать даме о ее ошибках.

— Вот только ты не дама, а дрянь продажная, — просто ответил Паша.

— Кто бы говорил.

— И я тоже, — философски кивнул Паша. — Все бизнесмены немного шкуры, потому что интересы у нас… шкурные. Поэтому следующий вопрос в нашем неприятнейшем диалоге: зачем ты меня позвала?

Он догадывался, однако озвучивать мысли вслух не стал. Когда начальник охраны впервые донес, что Антон связался с его конкурентом, Паша сначала ушам не поверил. Ну не настолько у любимого сына отбило мозги после смерти Ярослава, чтобы самолично шагнуть в пасть этого жадного до денег монстра по имени Мария.

Проклятый характер Канарейкиных: упрямый и совершенно безрассудный. Вот этих качеств Антону досталось прямо чересчур.

Как таковой открытой войны между ними не было, конечно: даже свадьбы своих сыновей провели в один день и в одном месте. Мир вообще странный, в нем всякое случалось. Но даже после распитого в ресторане шампанского за здоровье молодых Паша и Мария не превратились в друзей навек. Они держались друг от друга подальше, лишь изредка сталкивались на общем рынке, а со всеми политическими дрязгами он даже позабыл о заклятой «подруге», пока та о себе не напомнила.

— Обсудить стратегию, объявить мировую, протянуть белые подштанники перемирия…

— О, — Паша прекратил мысленно стегать сына ремнем по заднице за глупое решение пойти к Ласточкиной и склонил голову к плечу. — Шутить изволите, мадам?

— Кенар, — устало потерла переносицу Мария, — выключи, пожалуйста, внутреннего доминирующего мудака. Ты, без сомнения, очаровательный и весьма харизматичный хам, но мне нужна твоя помощь. А я, знаешь ли, не из тех, кто просит ее дважды.

Игры закончились. Паша выпрямился, подставил бокал с недопитым шампанским на столик и сцепил пальцы в замок, после чего уперся локтями в колени.

— В чем дело, Мари? — нахмурился он. — Я знаю, что ты участвовала в аукционе по продаже земли, где раньше находилась Краснопресненская обсерватория.

— Верно. После пожара десять лет назад ее закрыли вместе с Назаровской башней и обнесли забором якобы для реставрации памятника культурного наследия. А когда поутихли крики защитников истории, попросту исключили из списка.

Паша отвернулся к окну. Многочисленные небоскребы со всплывающей 4D-рекламой отвлекали от дурных предчувствий. Несколько лет назад частное сообщество по сохранению различных памятников обратилось в прокуратуру. Возбуждение уголовного дела против Департамента культурного наследия Москвы развалилось после предоставления неопровержимых фактов: что сохранять, если все давно уничтожено? Время добило сгоревшие остатки зданий, университет тоже отказался от бывшей обсерватории. Им предоставили новенькое, о старом давно успели позабыть.

Висела земля с грудой камней за развалившимся забором, даже дроны там не патрулировали. Бомжи и наркоманы нашли пристанище, пока не решили дело радикально.

Все продать к чертовой матери.

— Меня немного удивляет подобная осведомленность. Сколько твоих шпионов в моей компании? — между делом спросила Мария, и Паша улыбнулся, вновь повернувшись к ней.

— Не надо тут, я — честный человек. Вот одного твоего Кира недавно уволила.

— Ой, — цокнула языком Мария и похлопала ресницами. — Что ты, что ты. Никаких шпионов, никаких хакеров.

Обоюдная ложь — прекрасный инструмент в договоре. Паша хмыкнул, затем взмахнул рукой.

— Так что с аукционом?

— Есть подозрение о сговоре, — пожала плечами Мария. — Едва землю с остатками обсерватории вывели из списка, объявили о продаже. Часть участников сошла с дистанции почти сразу, аукцион затянулся из-за многочисленных проверок антимонопольной службы.

— Не нашли нарушений?

— Естественно, — фыркнула Мария. — А компания, которая приобрела землю, числится, знаешь, за кем? За дальним родственником Боярышникова. Ему он обсерваторию и перепродал. Теперь концов не найдешь, только самого Глеба трясти.

— Зачем киношнику земля?

— Ее снова признали ценной, — мрачно хохотнула Мария. — Вернули статус памятника, теперь Глебушка получит дотации от государства по новой программе для восстановления обсерватории. Неожиданность, правда? Гоняют туда-сюда бюджетные деньги через скромного режиссера, чьи отвратительные фильмы всегда финансируются государством. Безвозмездно.

Машина остановилась, и поток людей хлынул через переход. Именно его Паша разглядывал несколько напряженных минут, пока Мария ждала ответа.

— Ладно, — наконец оторвался он созерцания городских жителей, уткнувшихся в виртуальные экраны. — Какие у тебя планы?

Паша догадывался, но жаждал, чтобы Мария сама призналась. Попросила о помощи по-настоящему. Такая маленькая победа в череде темных полос.

— Давай объединимся. Не в открытую, конечно.

— Картель [1]?

— Фактически. Мы же почти родственники, наши сыновья женились в один день, — взмахнула ресницами Мария. — Почему бы не стать ими?

— У тебя нежданно появилась внебрачная дочь?

— Нет, — улыбка Марии теперь напоминала акулий оскал. — Но есть дочка хорошей знакомой. Чудесная девочка. Знает три языка, играет на флейте, печет домашние тортики…

— Я не торгую детьми, — сухо отрезал Паша. — Даже если у меня с ними разногласия по теме воспитания. И к Антону советую с подобными предложениями не соваться: он мальчик тихий, однако посылать научился еще годика в четыре.

— Да, жаль, что Тасманов оставил после себя лишь одного наследника. С ним бы мы договорились.

Мария понимала, что ударила точно в цель. Паша потерял концентрацию и вздрогнул, но промолчал. Указательный палец скользнул по золотому ободку кольца, а холод металла вернул в состояние равновесия.

— Ты плохо знала Ярика, Мари, — холодно ответил Паша.

— Возможно, — она примирительно подняла руки, а автомобиль вновь погнал по дороге. — В любом случае без союза войну тебе не выиграть. Радова обложили со всех сторон, на Морозова тоже ищут компромат, часть твоих счетов заморожена, бизнес расшатан. Как только выпустят главного крольчонка из клетки, все начнется заново, Кенар. А его выпустят, не сомневайся.

— Почему не ищешь союзников в других местах?

— Потому что, Паша, ты — любимец народа. Твой образ, несмотря на все скандалы, остался непогрешим в глазах людей. Они видят в тебе будущее, за тобой готовы идти. Семья Канарейкиных — канон крепкой ячейки общества. Человечеству нужны живые идолы, так они верят и надеются на их милость. Решим проблему со следствием, и толпа сама изберет тебя мэром.

Вдохнув распространяющийся по салону аромат хвои, Паша прикрыл глаза и застыл. Отмер в тот момент, когда Мария щелкнула электронной сигаретой.

— Чем занимается Антон? — спросил он как бы невзначай и вновь получил в ответ ядовитую улыбку.

— А-а-а, это тебе шпионы не доложили? — глумливо хихикнула Мария. — Будущее, Кенар. Тони великолепно чувствует мировые тренды и большие деньги. Он не умеет творить, но зато прекрасно считает и знает, кому можно перепоручить всю творческую работу. Весь в тебя.

Отцовская гордость пощекотала под ребрами, после чего восторг растекся теплом в груди. Как иногда полезно выгонять детей из дома!

— Информация за информацию. Все дела будешь вести через Марка.

— Ох, маленький змееныш в вашем зоопарке теперь рулит процессом?

— Маленький, — хрюкнул Паша. — В животной вариации — настоящий пятиметровый питон. Который плохо понимает шуточки. Или понимает, но весьма по-своему.

— И как Тасманов породил такое чудовище, — цыкнул Мария и оглядела Пашу. — Впрочем, Тони тоже не подарочный сертификат в салон с дорогими иномарками.

Автомобиль осторожно выкатился на парковку у стеклянного офисного здания. Огромная высотка стремилась к самому небу, отражая от гладкой поверхности оранжевые блики солнечных лучей. Как только «Мерседес» Марии остановился, Паша поправил расстегнутое пальто и одернул ворот пиджака.

— Присмотри за моим ребенком, — бросил он через плечо и схватился за кнопку, чтобы открыть дверцу. После одобрительного писка в салон ворвался наполненный газами весенний воздух. — Куда бы Тони ни сунулся.

— И ничего больше не спросишь?

Паша замер, не до конца выбравшись на улицу, и повернул голову вполоборота.

— Антон — взрослый мальчик. Я жажду вытрясти из тебя правду, но подожду. Чай, не первый год на арене, научился терпению.

Оказывается, пока они ехали, по городу прошел снег с дождем. Теперь противная слякоть липла к ботинкам, пачкала края брюк и противно чавкала под ногами. Выругавшись, Паша пнул попавшийся камень, однако сдвинуться с места не успел. Окошко опустилось, а из салона показалась Мария.

— Мы сегодня попрощаемся?

— Ответь на один вопрос, — она подалась вперед с видом любопытной кошки.

— Какой? — буркнул Паша, нацепив очки виртуальной реальности и активировав солнцезащитную функцию.

— Где он?

Паша обернулся и приспустил очки на кончик носа.

— Кто? — он сделал вид, будто не понял вопроса. Лишь внутри все замерло, а глаза Марии сузились и превратились в щелочки.

— Ярослав Тасманов, — промурлыкала она. — Тот, кого похоронила и оплакала вся страна. Куда ты дел лучшего друга, Кенар? Я же знаю, что он не мертв. Но тебе выгодно, чтобы все считали иначе. Даже Антон.

Развернувшись на каблуках, Паша зашагал в сторону стеклянных дверей, услужливо раскрывающих пасть для своих посетителей. Он надеялся, что Кира уехала из нового центра и добралась до офиса. Разговор с бывшей супругой предстоял долгий.

Вряд ли она будет в восторге от перспективы работы с Марией.

— Кенар! — вновь окликнула та.

Не оборачиваясь, Паша махнул рукой на прощание.

— Злость — отличный мотиватор для Татошки, Мари, — крикнул он весело. — Уж мне ли не знать, как его отцу?

[1] Картели (соглашения между конкурирующими субъектами) — классические, сезонные, одноразовые, с двумя участниками, поликартели и синдикаты.

— Манго или маракуйя?

Милана почесала кончик носа и уставилась на сосредоточенную Настю, которая сосредоточенно перелистывала страницы электронного меню. Сегодня киберкафе «Лисица» почти пустовало, народ предпочел отсидеться дома в столь непогожий денек. За окном лил дождь, размывал по улицам грязь и остатки снежного покрова, сгущались тучи над головами прохожих и ехидно свистел ветер.

Фиг вам, а не весна, дорогие жители столицы.

— Мне все равно.

Ей и правда было все равно. Милана устало разглядывала редких людей, мелькавших за прозрачным окном и жмущихся друг к другу в надежде спрятаться от непогоды. Разноцветные силовые «шапочки» зонтов марки «Айэрблоу 2050» моментально заполонили улицы, защищая от шума, дождя и ветра своих хозяев.

— Значит, будем есть манго, — решительно заявила Настя и быстро коснулась нужной строчки в меню. Загорелся светодиод, система приняла заказ.

— Зачем ты меня позвала?

Этот вопрос мучил Милану с момента встречи. Прошло больше года, когда они с Тасмановой общались в последний раз. Бывшая подруга успела не только помириться с мужем, хотя, по мнению блогеров и журналистов, они были на грани развода, — но еще забеременеть. Об этом свидетельствовал и цветущий вид, и округлившееся лицо, и охрана. Двое рослых, широкоплечих мужчин, которые обследовали каждый миллиметр здания, прежде чем разрешили девушкам сюда зайти.

— Посидеть с подругой, — невинно взмахнула ресницами Настя и хищно улыбнулась. — Разве нам с тобой нечего обсудить?

— Мы не виделись год, — вздохнула Милана. — Я бросила твоего брата, наши семьи враждуют. Достаточно поводов прекратить общение и не одного, чтобы его возродить.

— Ой, кто старое помянет…

Настя отмахнулась и расслабленно устроилась на диванчике. Вытянув длинные ноги, она продолжала заниматься тем, что делала с момента их с Миланой встречи — наблюдать. И последняя не отставала, внимательно изучила внешние изменения бывшей подруги, мысленно радуясь тому, как хорошо та выглядит.

Ни печали в глубинах каре-зеленых озер, ни усталости в чертах. Одета просто и со вкусом, никаких обтягивающих нарядов: свободная рубашка мягко очерчивала грудь, черные брюки подчеркивали стройность бедер и изящность икр. А удобные ботинки с платформой завершали образ будущей матери, но абсолютно не превращали Настю в ходячую клушу. Да и откуда бы, когда даже каштановые волосы глянцевым блеском оттеняли белизну ее ровной кожи. Такую у не каждой москвички увидишь при всех современных способах поддержания красоты.

— Прекрасно выглядишь, кстати, — сделала комплимент Милана. — Прямо светишься вся. Рада, что у вас с Марком все наладилось.

Улыбка на алых губах Насти стала шире и загадочнее. Напряжение за столиком возросло во сто крат.

— Больше ничем не поинтересуешься? — вскинула она брови. — Я ждала один вопрос как минимум.

Вместо ответа Милана промолчала, вжала ногти в ткань джинсов и втянула носом воздух. Громко. Взгляд заметался от подставки с влажными антибактериальными салфетками на окно, затем обратно. Остановился на иллюзии вазы с цветочками. Пока она пересчитывала мимозы по цветам, Настя с невозмутимым видом ждала и благоразумно помалкивала.

— Я и так знаю, что Антон сейчас за границей, — сухо сказала она наконец. Пришлось прочистить горло, потому что голос постоянно срывался и дрожал. — Поссорился с отцом и живет где-то в Таиланде. Залечивает душевные раны после смерти Ярослава Марсельевича.

— Ледибои отлично помогают справиться с депрессией, ага, — подмигнула Настя.

Робот-официант аккуратно подкатил к их столику с тихим перезвоном тарелок и чашек. Несколько коричневых капель окрасило металлическую поверхность, когда механическая рука резко выдвинулась вперед, но никто не обратил на это внимания. Два пышных пирожных с тонкой прослойкой мангового желе оказались перед девушками, а аромат зернового кофе подстегнул чувство голода своим насыщенным ароматом.

— Ваш заказ, — прозвучал электронный голос из динамика. — Для оплаты, пожалуйста, отсканируйте штрихкод на главном экране.

— Спасибо, — кивнула Милана и осторожно обхватила крохотную чашку.

Да, не ресторан Канарейкиных и даже не их кафе. Странный выбор сделала Настя: почему-то выбрала одно из бюджетных мест города. Пусть неплохое, но совсем неподходящее ей по статусу. Тем более — конкуренты.

— Мы собираемся выкупить это место, — сказала Настя, будто прочитала мысли в голове бывшей подруги. — Вот, присматриваюсь.

Горьковатый напиток с отчетливыми нотками шоколада встал поперек горла.

— Что? — просипела Милана после минутного кашля. — Вы решили выкупить все заведения в Москве для своей сети?

— Почему нет? — пожала плечами Настя и вновь стрельнула в подругу взглядом из-за края чашки. — Развод родителей — не повод разваливать семейный бизнес.

— Раз так, я рада, — кивнула Милана. — Что все слухи о разорении не подтвердились, и ваша семья оправилась после трагедии.

Скользкая тема вновь промелькнула в разговоре. Если в первый раз Настя сделала вид, будто пропустила мимо ушей замечание о смерти свекра, то во второй — прищурилась и напряглась. Отставив чашку, она придвинула к себе пирожное, но даже не притронулась к нему. Просто замерла с ложечкой над цветочным орнаментом из крема, решая, есть или оставить в покое созданную поваром красоту.

— Мы не оправились, — внезапно ответила Настя. — Просто живем дальше. Все.

Воздушный крем моментально размазался по блюдцу, стоило ложке вонзиться в самую сердцевину десерта. Настя с жестокостью расковыряла пирожное, разделив его на мелкие кусочки, и недовольно поджала губы.

— Мне очень жаль, — вздохнула Милана. — Я звонила Раисе Степановне…

— Знаю.

— Она не брала трубку, но я отправила цветы и деньги…

— Ага.

Весь разговор уже напоминал театр абсурда, где актеры говорят вне сценария и на разных языках. Оттого беседа шла тяжело, буквально прыжками по кочкам. Милана ощущала неловкость, постоянно теребила пальцем ушко керамической чашки и периодически отпивала кофе. Настя же издевалась над десертом, отвечала односложно, резко прекратила любезничать и вообще вела себя немного отстраненно.

Странная встреча, совсем не дружеская.

В конце концов, тонкая струна напряжения лопнула. Милана грохнула чашкой и резко поднялась из-за стола под взглядом теперь уже точно бывшей подруги.

— Мне пора. Извини, что коснулась неприятной темы, — бросила она, потянувшись к сумочке.

— Стоять!

Резкий окрик заставил замереть не только Милану, но и охрану вместе с немногочисленным персоналом киберкафе. С невозмутимым видом Настя бросила десертную ложку, откинулась на спинку диванчика и скрестила руки под грудью. Ресницы дрогнули, скрыв выражение глаз, зато поза выдала явное раздражение, которого еще пять минут назад у нее не наблюдалось.

— Терпеть не могу, когда люди убегают от проблем, — дернулась она, и рубашка немного съехала с правого плеча. — Мне не нравится говорить о смерти дяди Ярика. Для меня и мужа это удар. Особенно задело Марка. Ты знаешь, у него вообще плохо с выражением эмоций. Журналисты сутками осаждали наш дом, дежурили на парковке, пробирались в офис, допрашивали работников. Не умолкала связь, дебильные ток-шоу зазывали к себе в эфир ради целого часа хайпа.

— Прости, — побледнев, прошептала Милана и медленно села на место.

— Моя семья пережила настоящий ужас, — неожиданно холодно произнесла Настя, однако ее пальцы мелко подрагивали, сжимая край интерактивного столика. — Я неделями не видела Марка. Он приходил домой поздно ночью и рано утром уходил обратно в офис. И молчал все время. Иногда часами просто сидел, уставившись в угол. Не реагировал ни на что, даже на собак. А через месяц на этого кроличьего уродца напали в тюрьме и едва не убили заточкой.

Вздрогнув, Милана сжалась под пристальным взором и сглотнула ком. Мурашки пробежали по телу от намека в словах Насти. Едва уловимого, но вполне понятного для них двоих.

Год назад десятки либеральных организаций по защите прав человека взвыли о «скотских» условиях, в которых содержат заключенных. Нападение сравнили со взломом системы безопасности тюрьмы, где погиб Ярослав Марсельевич и чуть не умер Антон. Все депутаты и министры разом заговорили о том, что жизнь человека очень важна. Кто-то даже назвал нападение провокацией и обвинил во всем Павла Канарейкина.

Теперь бывшего члена хакерской организации «Белый кролик» держали под строгим наблюдением. Его ждал новый суд, поговаривали о полном снятии обвинений за недостатком улик. Большая часть общества выступала за освобождение, ведь многим Вадим показался невинной жертвой произвола. Этакий символ войны между Донским и Канарейкиным, практически козел отпущения, созданный для того, чтобы отвлечь Павла от реального врага.

А уж как благоволило теневое сообщество «крольчонку», кто бы знал.

— Марк бы не стал, — качнула головой Милана. — Не стал же? Или это… — она не договорила, лишь выразительно уставилась на бывшую подругу.

«Это ты», — мысленно закончила она.

Настя молча отвернулась и задумчиво побарабанила пальцами по столу. Потом улыбнулась почти невинно и вновь потянулась к пирожному.

— Дело давнее, дело темное, — промурлыкала она. — Лучше обсудим насущное. Я тебя зачем позвала, подруженька? Отдать хочу кое-какую вещичку, которую мама нашла, разбирая вещи в комнате Антона.

— Вещицу? — удивилась Милана.

После непродолжительного копания в сумочке Настя выудила на свет небольшую коробочку. Бархатную, явно из-под ювелирного украшения. Яркий цвет лазури напомнил Милане о ясном небе Танзании и непродолжительном путешествии по Африке. Несмотря ни на что, одно из лучших воспоминаний. Там они с Антоном еще были вместе, по-настоящему разделили интересы друг друга и ступили на дорожку взаимного доверия. А потом все разрушилось из-за самой Миланы, из-за Антона и обстоятельств, которые ни от кого из них не зависели.

— Что это?

— Открой, — кивнула Настя и пододвинула коробочку ближе. — Руку на отсечение даю, вещичка твоя.

Милана уже догадывалась, что внутри. Однако она побоялась лишний раз прикоснуться к подарку, оставила его лежать на столе и убрала руки. Позже посмотрит, когда Настя уйдет и оставит ее наедине с той бурей эмоций, что поднялась в душе.

Облизнув пересохшие губы, Милана выдавила из себя:

— Не хочу. Лучше скажи честно, зачем все пришла. Вряд ли ностальгия по нашим отношениям тебя замучила настолько, что ты выкопала одну из тысяч безделушек, подаренных мне Антоном.

— Ой ли, много ли мой братец тебе презентов дарил? — вскинула брови Настя. — Доброго слова, как воды в пустыне, вечно не допросишься.

— Еще нахамит, — буркнула Милана непроизвольно, на что Настя понимающе кивнула.

— Козел.

— Скотина.

— Бестолочь упрямая.

— Сволочь невоспитанная, — процедила сквозь зубы Милана, и Настя улыбнулась.

— Отлично, я рада, что чувства все еще взаимны, — проговорила она и проигнорировала возмущенный писк. — Ненависть лучше равнодушия. А теперь, дорогая моя, мне нужна твоя помощь.

Насторожившись, Милана моментально подобралась, отчего весь флер легкости слетел за секунды. Сердце пропустило два удара, а легкие начало жечь, ибо она слишком долго не дышала.

— Какая именно?

— Я слышала, твоя мать ищет садовника, — протянула Настя и принялась рассматривать свой маникюр. — Кого-нибудь попрестижнее, со всякими наградами в области дизайна.

Милана прикрыла глаза и потерла переносицу. Очередная глупая прихоть ее матери, которая вызвала только недоумение у всех остальных членов семьи. Кроме отца. Глебу было наплевать, он редко появлялся дома и если приходил, то все заканчивалось очередным посещением врача-травматолога для Илоны Боярышниковой.

Вчера, к примеру, после возвращения из нового центра отдыха Глебу показалось, что супруга недостаточно часто улыбалась. Ударом кулака он чуть не выбил Илоне несколько зубов, спасло лишь вмешательство дочери. Ее отец не трогал, ведь у них имелась своеобразная договоренность.

Мирное соглашение, за которым стояли наследство Миланы и тысячи жизней людей.

— Это дурацкая идея, — пожала плечами она, отгоняя подальше мрачные воспоминания. — У нас есть зимний сад. Мама думает, что цветам нужно живое общение, а не роботы. Начиталась какой-то ерунды про энергию и прочую муть у парапсихологов.

На самом деле Милана теперь даже радовалась огромной оранжерее за домом, ведь там легко прятаться в зарослях.

Под стеклянным куполом уживались различные виды экзотических растений, росли четыре карликовые сосны. Генномодифицированные розы, лилии, фиалки, крокусы, кактусы, плодово-ягодные деревья и кустарники — всему этому требовался ежедневный уход. Вот Илона и решила нанять садовника, желательно профессионального. Только где его взять в век роботизации и цифровых технологий? Опять же, Глеб ничего не знал об идее супруги.

— Отлично, — закивала Настя. — Оно нам и нужно.

— Садовник? — вскинула брови Милана и склонила голову к плечу.

— Почти. У нас есть нужный человек. Нужна лишь твоя помощь, чтобы его взяли на должность.

Замерев, Милана так и не донесла чашку с остывшим кофе до рта. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, особенно когда она поняла, что Настя совсем не шутит. Ни капли. Наоборот, она смотрела на подругу выжидающе, явно желая получить в ответ полное согласие.

— Ты с ума сошла? — Милана поставила чашку обратно. — Прекрасно знаешь, что я не могу! Если отец узнает…

— А как он узнает? — заинтересованно протянула Настя и подалась вперед. Поставила локти на столик, затем подперла рукой подбородок. — Тебе всего лишь надо подыграть.

Милана задохнулась от распирающего возмущения. В груди разлилось неприятное ощущение жжения, на языке появился кислый привкус, будто она съела что-то несвежее.

— Игры, — выплюнула Милана. — Тоже к ним перешли, да? Ты в курсе, что у моего отца все базы данных на тех, кто сейчас прячется в убежищах. Ставишь их под удар ради чего? Ради вашей дебильной войны за власть?

— Чего ты завелась, подруга? — не моргнув, спокойно отозвалась Настя. — Поздновато ты очухалась, проблемы коснулись нас всех. Думаешь, твой папаша перестанет тебя шантажировать? Не-а, он получит деньги твоей бабки, едва затухнет свечка на праздничном тортике с цифрой 25. А потом сольет всю информацию тому, кто за нее побольше заплатит. Как только подпишешь отказ от наследства в его пользу, станешь не нужна. У Глеба сейчас ничего нет. Все деньги — это бюджетные средства, которых он может запросто лишиться.

Сцепив пальцы в замок, Милана скрипнула зубами и молча уставилась на интерактивное меню. Строчки то и дело расплывались перед глазами, пока ядовитая правда постепенно достигала сознания. Она не дура, давно поняла, что у отца свои планы. Просто тщательно гнала от себя возможное развитие событий в будущем.

Бабушка поступила умно: оставила наследство внучке. С условием, что она получит всю недвижимость и доступ к миллионному счету лишь по достижению двадцати пяти лет.

— Отец землю купил, не такой он и бедный, — попыталась возразить Милана, на что Настя хохотнула:

— С памятником культуры, да. Кстати, сколько денег он просадил на играх? Пока Донскому и остальным в правительстве выгодно гонять через его компанию средства — Глеб в плюсе. Но однажды все закончится, придется искать другие источники. Понимаешь?

Милана вдохнула полной грудью, досчитала до десяти и внимательно посмотрела на нее. Настя ждала, ничего не говоря, лишь выстукивала ногтями какой-то веселый ритм.

— Наша система безопасности, — сухо начала она. — Коды доступа, тройная защита на файлах. Попробуй взломать. Отец меня не пустит к личному компьютеру, да и не разбираюсь я в этом.

— И не нужно, — хмыкнула Настя и взяла сумочку. — Пусть работают профессионалы. Твоя задача — впустить их, а потом предоставить данные полиции. Поверь, мы сможем защитить и тебя, и остальных.

Сомнительное обещание и ситуация в целом тоже не очень, но выбора особо не было.

— Чем ваш план лучше того, что делали кролики? — устало пробормотала вдруг Милана. — Такой же обман.

Лицо Насти окаменело, она сдвинула брови и процедила.

— Ничем, ты права. Только не мы превратили политическую арену в бои на выживание. Пусть мой отец не безгрешен, но он ничью жизнь не разрушал. Сознательно уж точно.

Верно. На фоне многих политиков и бизнесменов Павла Канарейкина вполне пора причислить к лику святых. Он хотя бы пытался изменить уродливую систему и боролся за права людей. Милана провела ладонью по волосам, обдумывая слова Насти, и, наконец, кивнула.

— Ладно, что от меня нужно?

Остаток свободного часа Милана провела одна, сидя на том же диванчике, и сверлила взглядом коробочку. После обсуждения «плана» Настя ушла вместе с охраной, напоследок обняв Милану. Цветочный аромат шампуня и тепло рук напомнили о старых добрых временах, когда они еще считали себя подругами. О годах веселья, смеха и студенческой беззаботности.

Куда оно все делось?

Чуть склонив голову, Настя шепнула на прощание:

— Все будет хорошо. Мы справимся.

В итоге после анализа прошедшей беседы Милана пришла к выводу, что все не так уж плохо. Даже если ее используют, давно пора остановить творящийся беспредел. Раз мать отказывалась ей помогать, а друзей у нее не было — выбор сам собой пал на семью Канарейкиных.

Те, кого Милана когда-то спасла, снова нуждались в помощи. И она тоже. Очень. А то, что к птичьему гнезду прилагался Антон — плевать. Забыть и перетереть. Пусть с ледибоями в Таиланде веселится, Милана давно с ним попрощалась.

Решительно схватив коробочку, Милана щелкнула потайным замочком и уставилась на лежащий внутри медальон. Тот самый, который она когда-то бросила в лужу.

Сапфир игриво блеснул в лучах полуденного солнца, едва его луч проник сквозь прозрачное стекло и осветил драгоценный камень. Бриллианты заиграли всеми цветами радуги, а новенькая цепочка аккуратно обмоталась вокруг клочка белой бумаги.

— Ну, Настя… — процедила Милана и проглотила давящий ком. Прикоснувшись к ажурному плетению, она аккуратно вытащила записку.

Шелест ударил по натянутым нервам.

«Теперь моя очередь догонять тебя».

— Это дом Боярышниковых, съемка велась с дежурного дрона, — Петя двумя касаниями по цифровой клавиатуре вывел изображение четырехэтажного особняка.

Не то чтобы Антон совсем забыл, как выглядит родовое гнездо Миланы. Но одно дело мельком разглядывать крышу и кроны голубых сосен, но совсем другое — разглядывать сейчас расположение всех объектов за каменным забором. Сколько там гектар? Один только дом по размерам программа оценила в тысячу квадратных метров, включая прилегающий к особняку зимний сад под прозрачным куполом.

— Твоя анкета уже прошла второй этап. Илона лично отбирает кандидатов.

— Ищет сексуального садовника, который будет стричь ее кусты в одном комбинезоне? — иронично спросил Елисей, заглядывая за плечо брата.

Юный студент технического университета имени Баумана покраснел до корней волос и опустил голову, чтобы спрятать за блеском ультрамодных смарт-очков выражение глаз. Русая прядь упала на лоб, Петя сглотнул ком и прокашлялся.

— Да не жмись, студентик, — улыбнулся Елисей и ткнул несчастного парня кулаком в плечо. — Все мы мечтали о девочках…

— Ну, вообще-то, я мальчик, — мрачно изрек Антон. — Это если забыл, братик.

— Ой, правда? — прижал ладони к щекам Елисей, глаза стали больше раза в два. — А такое чувство, что у меня появилась еще одна сестричка. Только бестолковая, потому что тянет ее в неприятности со скоростью реактивного истребителя.

Антон скрипнул зубами, душа в себе желание хорошенько наподдать старшему брату. Зря он все-таки ему позвонил. Нет, встреча по-прежнему теплым одеялом согрела сердце. Антон честно и открыто признался себе: он скучал. По дурацкому чувству юмора, по хитрому блеску в зеленых глазах. Всему тому, что олицетворял собой Елисей, прозванный в семье не иначе как Лиса.

Такой же наглый и немного безбашенный.

Только достал его братец, просто ужас! Да, сначала все шло прекрасно. По звонку Елисей моментально сорвался и принесся на указанный адрес. Привез три пакета с продуктами, около получаса осматривал каждый угол в однокомнатной квартирке и, конечно же, заглянул в холодильник.

Тот самый, где с момента приезда младшей сестры повесилась мышь.

Закатав рукава, Елисей заявил, что не даст умереть неразумному брату с голоду. Первый час его полностью занимали сырники, борщ, котлеты и блюда, от названия которых у Антона волосы на голове шевелились.

Сначала Антон возражал, ведь он только вчера сделал генеральную уборку! Но брат оказался упрям и суров, выгнал младшего из кухни, оккупировав ее самым безжалостным образом.

Когда понеслись ароматы, даже стойкий Петя не выдержал и жалобно покосился на Антона. Щенячий взор растопил лед в сердце, пробудил желудок. Следующие два часа пролетели незаметно в компании Елисея за чашкой чая, горячим обедом и разговорами ни о чем. О родителях речи не шло, хотя тема отца в контексте беседы о проблемах ресторанов все равно мелькнула.

А вот теперь у Елисея появилось время доставать младшего брата, чем он с удовольствием занялся.

— Я тебя зачем позвал?

— Потому что скучал? — невинно улыбнулся Елисей и бессовестно хмыкнул. — Шмотки выклянчил. Кстати, для чего? Перед кем щеголять «Армани», собрался, Тото?

— Перед Илоной, — сквозь зубы процедил Антон. — Как ты себе представляешь элитного дизайнера, у которого европейское образование и одежда из масс-маркета?

— Братюнь, ты меня извини, но как внешний вид связан со всей операцией? Ты же не собираешься реально к ним устроиться…

Елисей замолк, когда наткнулся на упрямое выражение лица брата. Вздохнув, он покачал головой и буркнул:

— Собираешься.

— Да.

— Тупая идея.

— Ну, какая есть. Больше нам никак до Боярышникова не добраться. К Донскому мы и подавно не попадем.

— Тебя там каждая собака узнает! — раздраженно рыкнул Елисей и пихнул Антона в плечо. — Твоя рожа — красный сигнал светофора. Смотри, сын Павла Канарейкина! Да-да, тот, младшенький. Слабый на голову, ага.

Антон закатил глаза.

— П-простите, Елисей Павлович, — осторожно обратился Петя к пыхтящему от злости Лисе. — Научно доказано, что современный человек доверяет социальным сетям. Почти девяносто восемь процентов опрошенных верят информации, которая льется на них с экранов мониторов и различных блогерских площадок. Мы в течение года показывали всему миру, что ваш брат путешествует по экзотическим странам. Он пишет посты про алкоголь, девочек, мальчиков…

— Я читал, — цыкнул Елисей. — И статью про ледибоев тоже.

— Убью Влада, — прошипел Антон и сжал кулаки. — Пусть только попадется, рыжая шкура. Это же надо, какую чушь выдумал!

Петя с опаской отодвинулся от него. У него братья вызывали стойкую ассоциацию с хулиганами из школы. Те, что когда-то опустили его в унитаз и запирали в кабинке. Однажды вообще закрыли в подвале со швабрами на все выходные, хорошо в сумке была вода и два батончика «Марс». Парни, подобные Канарейкиным, никогда ему не нравились.

Хотя, надо признать, речь именно младшего из братьев вдохновила будущего проектировщика личной безопасности на бесплатную работу с тестовой программой. По профессии Петя проектировал чужую жизнь. Стелил соломку там, где человек мог оступиться.

Антон дал шанс ему и другим ребятам показать себя.

Вместе они творили будущее. «Кардинал» — уникальная система поиска и обработки данных, разработанная на базе уже существующей платформы. Когда руководитель команды, Наташа Степанова, озвучила перспективы, у Пети пальцы загорелись от предвкушения. Обещали выделить бюджет, ведь проектом заинтересовался крупный холдинг «Палермо».

Он корпел над кодами день и ночь. Иногда спал на лекциях, пропускал скучные и ненужные пары по непрофильным предметам ради этой подработки.

Петя ждал, когда «Кардинал» выйдет в мир.

Изменение матрицы реальности — вот чем стал труд последних месяцев. После тестового запуска на новом квантовом компьютере эфемерная мечта обрела физическую форму. Программа скорректировала реакцию Марии Ласточкиной, передав сигнал через встроенный в нанонаушник чип.

Едва она синхронизировала свои смарт-часы с компьютером, искусственный интеллект изменил настройки. Восприятие реальности исказилось, и вместо лица Антона Мария увидела другого человека. Пусть на доли секунды, но их хватило. Матрица изменений сработала как надо, клиповое мышление победило логику и сыграло на человеческом факторе.

Люди верили тому, что видели своими глазами. Но в современном мире легко обмануться. На том и строился весь проект.

— Кардинал работает по принципу вируса, но им не является. Просто заменяет имеющиеся файлы на заданные нами, — сказал Петя, и Елисей моргнул, затем посмотрел на брата.

— Переведи, — поморщился он.

— Программа воздействует через импульсы в мозгу во время синхронизации устройств. Подменяет одно другим, и человек на некоторое время дезориентирован, — ответил Антон. — Он видит картинку, но не понимает, что за ней. Восемь секунд, чтобы в памяти отложился образ. Когда я подключу смарт-часы к системе безопасности, мой ИИ войдет в их сеть и активирует программу «Кардинал». Охрана не смотрит на человека, они считывают информацию с камер. А камеры увидят лишь то, что мы им покажем. Дизайнера садовых интерьеров — Тони Леонова.

Услышав девичью фамилию матери, Елисей несколько секунд хлопал ресницами. Потом втянул носом воздух и выпустил через рот.

— Татон, — протянул он. — Допустим, мамину фамилию никто не вспомнит. Она нигде не фигурирует и почти неизвестна. Все, конечно, прекрасно, но с Боярышниковым, что делать будешь? Думаешь, Глеб забыл, как выглядит один из его врагов? Или мне тебя прямо сейчас подвести к зеркалу и поставить рядом фото отца? Вы даже говорите, блин, одинаково!

Антон улыбнулся, затем обхватил пискнувшего Петю за плечи и потянул на себя.

— А-а-а, брат. Для этого и нужна перекраска волос, одежды и капля актерского мастерства. Ну и моя страничка в социальной сети, за которой Донской с командой точно следят.

Громко фыркнув, Елисей отмахнулся.

— Они же не идиоты, Тони.

— Конечно, нет. Но самоуверенность и тяга «залипать» в экраны цифровых гаджетов убила всякую способность надолго концентрировать внимание на объекте. Буду вести себя не как Антон Канарейкин, получу карт-бланш.

— Дебильный план, — скептически отозвался Елисей. — Если тебя там грохнут, отдам твоих игрушечных рыцарей своему будущему сыну. На растерзание. Так и знай.

Прищурившись, Антон поднял руку и показал брату неприличный жест.

— Тронешь мои игрушки, я тебя в бетон закатаю. Не буди во мне большого злого ребенка, Лиса. Я теперь на полголовы выше и килограмм на пять тяжелее.

Елисей задумчиво осмотрел брата с ног до головы, после чего важно кивнул.

— И правда. С голоду распух?

— Пошел ты.

— Кстати, убийца-садовник, Милана-то в курсе, что подсадным голубем будешь именно ты? Или сей сюрприз ее ждет только при встрече?

Образовавшаяся пауза заставила Петю втянуть голову в плечи. Он аккуратно убрал руки от клавиатуры и отошел еще на два шага от братьев. На всякий случай. Некоторое время Канарейкины молчали, а потом Елисей взлохматил светлые волосы на затылке и философски пробормотал:

— Ну, значит, свалишься ей на голову, как птичий помет с неба. Нежданно и очень эффектно.

— Ой, все. Заткнись, Лиса!

Кафе было уютным и без особых изысков. Никаких 4D-проекторов или системы расчета предпочтений на основе сводных данных по последним покупкам. Исключительно роботы, тишина и немного тесные кабинки с небольшими диванчиками из кожаного заменителя. Антон думал, что такие уже не производят, но чуть потрепанная временем лаковая обивка говорила об обратном.

— Что смотреть будем? — поинтересовался первым Елисей, когда заказ через компьютер улетел электронным письмом на кухню.

К ним не подъехал робот, пришлось самим возиться с древней системой. Несколько минут Елисей разбирался с функциями смарт-подключения на окнах, пока Антону не надоело за ним наблюдать. Отобрав пульт управления, он вернул изображение тихой улочки города и недовольно фыркнул.

— На людей посмотрим.

— Чего на них смотреть, — буркнул Елисей и подпер ладонью подбородок. — Ходят, уткнувшись в цифровой экран, ничего вокруг не видят.

— Увы, реалии будущего завязаны на технике и технологиях, — рассмеялся Антон. — О чем я толковал тебе еще в квартире.

— Да просто идея твоя мне не нравится. Ты соображаешь, насколько это опасная технология? Использовать подмену в качестве возможности совершать преступления, проникать в чью-то систему безопасности, изменять пароли и коды за считаные секунды…

— Стоп!

Удар по столу заставил Елисея вздрогнуть. Подняв взгляд на брата, он прищурился и склонил голову к плечу, улавливая в глубине зрачков раздражение. Антон злился, оно и понятно. Не каждый день кого-то косвенно обвиняли в преступлении. А уж его чуткая натура остро реагировала на вопросы, касающиеся буквы закона.

— Я тебя ни в чем не обвиняю, — спустя минуту молчания сказал Елисей. — Но ты сам подумай: влезешь ты в дом Боярышникова, получишь доступ к его личному ИИ. А дальше? По факту — это воровство.

— Я не собираюсь ничего красть, только добыть информацию, — цыкнул Антон. — Милана передаст…

— «Милана передаст», — передразнил Елисей. — Девчонка будет крысить у семьи ради… Чего, Тох? Тебя, что ли? Ты у нас дофига ценная персона?

Поджав губы, Антон отвернулся к окну и скрестил на груди руки. Эйфория от встречи со старшим братом постепенно сменялась привычной злостью от поучений. Как будто он первый!

Антон точно знал, что у отца натыканы шпионы едва ли не в каждом офисе «Паллегро». И что Кира, его мать, использовала не самые законные методы, чтобы вывести семейный бизнес из-под удара Марата Донского.

Никто не играл по правилам на большой арене. Елисей понимал сей факт, принимал и даже сам использовал. Иначе давно бы всех ресторанов лишился. Так почему же сейчас строил из себя праведника? Антон не собирался подставлять Милану, все должно было пройти максимально безболезненно для нее.

Передать файлы, дальше все сделала бы полиция. Родион обещал помочь…

Разумеется, если доказательства мошенничества и незаконного использования государственного бюджета передадут законным путем. А не выкрадут личные файлы у Глеба путем использования незарегистрированной теневой программы.

«Мы тебя не знаем, не видели и не слышали. Поддержку оказать не можем, выкручивайся сам. Мне по горло хватает своей работы, я и так уже переступаю через все правила, помогая вашей семье», — припечатал Антона Родион в их последний разговор.

Полиция не вмешивается ровно до тех пор, пока все не выйдет наружу. Лучше бы Антону вместе с семьей и друзьями остаться максимально непричастным. Или заденет по касательной.

— Мы продадим «Кардинал» спецслужбам, — сказал Антон и вновь повернулся к брату. — Но тестинга не избежать. От нас с Марией потребуют доказательства его эффективности. Уже требуют, — уточнил он.

— И почему ты не занялся разведением морских свинок. Или лучше футурологией. Еда в таблетках и растительное мясо — последний тренд у спятивших веганов, — вздохнул Елисей и откинулся на спинку. — У вас с отцом какая-то мания хапать больше, чем надо. Не удивлюсь, если и ты пойдешь в политику следом.

Их отец тоже всегда держал руку на пульсе. Павел никогда не отставал от трендов, всегда читал сводки, держал целый штат аналитиков. Даже сейчас, вроде бы отказавшись от бизнеса в пользу «бывшей» супруги, он следил за изменениями в мировой экономике.

— Скорее, политика для Марка, — дернул плечом Антон.

— Тасман предпочитает закулисные игры, — хмыкнул Елисей и коснулся цифровой клавиатуры на столике.

Последние новости вылезли прямо между ними.

Прозрачный экран с десятками окон демонстрировал на выбор блоки с тематикой: спорт, политика, бизнес, криминальная сводка и другие животрепещущие вопросы. Любой посетитель мог, не отрываясь от чашки кофе, следить за жизнью в стране и мире, нисколько не отвлекаясь от разговора с собеседником.

Уцепив взглядом знакомое имя, Антон потянулся к блоку. Экран дернулся, рука Елисея прошла сквозь него, и пальцы с блеснувшим обручальным кольцом крепко обхватили запястье. Братья сверлили друг друга взглядами, пока Елисей не качнул головой.

— Не лезь туда.

— Я все равно просмотрю дома, — процедил Антон, и услышал короткий вздох.

Елисей смиренно отпустил его, чтобы вновь откинуться на диванчик.

— Валяй, — отмахнулся он. — Занимайся мазохизмом, развлекайся по полной. Ты же у нас любишь лбом стенки собирать.

Ничего не ответив, Антон молча коснулся заинтересовавшей его вкладки. Последние новости о Вадиме Красовском пестрели сообщениями блогеров и прочих средств массовой информации о хороших условиях содержания бывшего члена «Белого кролика».

Суд, назначенный через месяц, обещал пересмотр новых улик по делу о кибератаках на федеральную тюрьму. Адвокат настаивал на невиновности своего подопечного, рассуждал на камеру о правосудии и очень аккуратно избегал вопросов о смерти Ярослава Тасманова.

«Акция “Сломанная жизнь” среди матерей и родственников тех, кто отбывает наказание в колониях, прошла на главной площади Москвы. 3D-плакаты с изображением Вадима Красовского пестрят лозунгами о его освобождении. Люди требуют справедливого суда…»

Хрупкий пластик лопнул от сильного сжатия. Елисей едва успел выхватить остатки, иначе Антон бы окончательно добил имущество ресторана. Пришлось спрятать его подальше, когда подъехал робот-официант с чашкой чая для младшего из братьев Канарейкиных и кофе для старшего. Звякнул поднос, а робот отчитался; Антон вздрогнул и опустил взгляд на свои раскрытые ладони, будто не понимал, что сейчас произошло.

«Вдова Ярослава Тасманова отказалась комментировать происходящее. Вместе с единственным сыном она покинула здание прокуратуры в сопровождении охраны. Насколько известно от достоверного источника: Раиса Степановна будет присутствовать на суде и надеется на отказ в пересмотре приговора по делу о кибератаках организации “Белый кролик” и ее создателя — Вадима Красовского».

— Поверить не могу!

Елисей вздрогнул и аккуратно убрал со стола чашку, когда Антон ударил по нему кулаками. Несколько коричневых капель оказались на гладкой поверхности, моментально испачкав белую скатерть. Подпрыгнула вазочка с искусственными цветами, источавшими аромат ландышей, и съехал на край автодиспенсер для дезинфекции рук.

— Они создали из него образ мученика, — прошипел Антон с ненавистью глядя на лицо бывшего друга, застывшее на экране.

Желание разнести что-нибудь или кого-то ударить пульсировало острой болью в висках, моментально загорелись легких от нехватки кислорода. Антон снова был там. В комнате для свиданий. Корчился на полу и тянул руку в беспросветную темноту. Пытался то ли поймать немного кислорода, выкачиваемого системой, то ли дотянуться до Ярослава.

Раз за разом он проигрывал в голове эту картинку. И сколько бы ни прошло времени, как бы ни старался работой и постоянными нагрузками стереть из памяти последние минуты в той ловушке — никак не получалось избавиться от навязчивого липкого страха.

Он жил в нем, забирал энергию. Наташа постоянно советовала обратиться хотя бы к штатному психотерапевту в компании Марии. Уж она чаще других за этот год видела подобные приступы. Последний случился, когда они внезапно застряли в лифте, и Антон в панике начал долбить по клавишам, словно ненормальный, разбивая в кровь костяшки о панель управления.

— Тох! Тони! Антон!

Голос брата прорвался сквозь плотную пелену. Елисей что-то шептал ему, тряс за плечо и крепко держал скользкую вспотевшую ладонь. Он не отпускал до тех пор, пока Антон не сумел нормально вдохнуть полной грудью. Рассеялась чернота, затем ушли цветные круги, и осталась только поддержка. Крепкая. Мужская.

— Все нормально? — обеспокоенное лицо Елисея исказила гримаса паники. Принес на корточки, он хлопнул брата по плечу еще раз.

— Я в порядке, — выдохнул Антон и несколько раз кивнул. — Выйду, подышу.

— Конечно.

— Сейчас вернусь. Закажи пока пожрать, а то с такими новостями похудеешь от возмущения, — шутка почти удалась. Елисей слабо улыбнулся и отпустил брата, провожая напряженным взглядом.

Опасался. Оно и понятно, ведь не каждый день при тебе случались панические атаки.

Руки тряслись, даже не сразу получилось обхватить ручку. От привычного треньканья колокольчика у Антона чуть инфаркт не случился.

Вывалившись на улицу, он буквально вдохнул морозный воздух и невольно порадовался прохладе запоздалой весны. Улицы пропахли талым снегом и пожухлой травой, но ледяной ветер так и норовил забраться под капюшон. Лишь бы ущипнуть за щеку или нос.

Сунувшись в карман наспех наброшенной куртки, Антон достал электронную сигарету и проверил заряд. Брат бы наверняка прочитал ему лекцию о здоровье.

Елисей забыл, видимо, как сам когда-то дымил не хуже завода по переработке угля. Лишь после свадьбы вредные привычки постепенно сошли на нет под чутким руководством Алисы. Иначе по сей день портил атмосферу «выхлопными газами».

Повертев головой, Антон пожал плечами. Табличка отсутствовала, но и служителей закона не наблюдалось. На небе чисто: ни дрона, ни солнышка — сплошная серая масса из облаков. Потому он быстро щелкнул кнопкой, слыша, как пищит разряженный аккумулятор.

— Да понял я, не ори. Дома подключу, — буркнул и сделал затяжку под неодобрительные взоры двух старушек, проходящих мимо.

— Здесь не курят, — цокнула языком та, что вышагивала в сером полушубке из настоящей норки.

Между прочим, жуткая безвкусица в современном мире. Давно в моду вошли экомеха, по качеству и теплоте давно переплюнувшие настоящие.

— Сними крысу, пока на нее моль не съехалась, — огрызнулся в ответ Антон. Возмущенный вопль про «хама» он, естественно, проигнорировал.

Взгляд равнодушно скользнул по неторопливому ряду машин. Здесь не толкались элитные иномарки — район не тот. Потому появление автомобиля представительского класса вызвало легкое удивление. А когда блестящая ауди припарковалась неподалеку, Антон не донес сигарету до рта.

Что здесь забыла его солнечная девочка? Милана выпрыгнула из салона, кудри золотыми волнами мягко стекли по плечам, обтянутым пальто в клетку. Шотландскую, все по последним веяниям. Благо, хоть цвета не ядовитые.

Милана, игнорируя окрик водителя, стремглав понеслась к неприметному зданию, что зажали с двух сторон модные многоэтажки. На фоне голубых фасадов дом терялся, сливаясь с мокрым асфальтом под ногами.

Антон даже не сразу понял, куда Милана нырнула: он перебежал дорогу в неположенном месте, но догнать светловолосую стрелу не успел. Милана взбежала по ступенькам, а через секунду хлопнула дверь центра «Правовой защиты животных».

— Дурная баба, — услышал Антон спустя минуту, когда нагнал расстроенного водителя.

— Девушка бросила?

Явно из стран Центральной Азии — Таджикистан или Узбекистан. Антон не слишком разбирался в национальностях, Москва полнилась разнообразными лицами. Кожа темнее, черты резче, густая растительность пробивалась на подбородке и портила внешний лоск водителя.

Скосив на Антона темные глаза, молодой человек вздохнул.

— Дочка начальника, — он кивнул в сторону здания. — Не баба, а метелка. Одно наказание.

«Новенький или просто дурак», — подумал Антон.

Водители людей масштаба Глеба Боярышникова болтать не привыкли, тем более с незнакомцами. У отца Антона охрана одним видом внушала трепет, куда подойти и спросить что-то. Люди вроде этого парня долго не задерживались на местах, где хорошо платили. Там требовали полное соблюдение конфиденциальности. Даже в мелочах.

В принципе, водитель — лишняя единица, машины давно на автопилотах. За редким исключением их практически не нанимали. Изжила себя профессия, так взяли молодого неопытного парня?

— Значит, ты ее охрана?

— А тебе зачем? — моментально насторожился водитель.

Антон пожал плечами и широко улыбнулся.

— Понравилась. Познакомиться хотел. Нельзя?

— Нет, — грозный рык не вызвал никаких эмоций кроме веселья. Надо же, какой суровый. — Вали отсюда, Милана Глебовна занята.

— Милана Глебовна, — перекатил на языке обращение Антон. Он отступил на шаг, поднял руки, показывая, что никаких намерений у него нет. — Все-все, ухожу.

Чувствуя прожигающий взгляд между лопаток, Антон, как ни в чем не бывало, побрел обратно в сторону кафе. Наверняка брат заждался, поднял панику, в голове придумал разные страсти и сам же в них поверил.

— Базик, — тихо скомандовал Антон, одним касанием активируя правый нанонаушник, и зашагал к пешеходному переходу.

— Антон Павлович? — отозвался электронный голос искусственного интеллекта.

— Активируй удаленно чип объекта АА1789 и сделай дозвон по защищенной линии.

Отчего-то он верил, что Милана его подарок не выкинула в помойку. Точнее, надеялся.

— Это нарушение закона о защите личных данных, — пафосно заявил компьютер. — Активация устройств без разрешения пользователя является правонарушением и влечет уголовную ответственность за…

— Базик, — нетерпеливо перебил его Антон, — закройся и делай, что велено.

Мигнул датчик на дисплее смарт-часов.

— В лучшем случае штраф в размере ста тысяч рублей.

— Я в курсе.

— Возбуждение уголовного дела, три года колонии общего режима…

— Отлично, — хмыкнул Антон, — теперь шевели своими кубитами, бездельник.

— Вас посадят, а меня отключат, — обиделся Базик. — У машин тоже есть права!

Когда один умный человек вздумал очеловечить компьютер, стоило бы оторвать ему руки и вынести мозги. Любая идея равенства людей и роботов в приличном обществе — табу. Иначе, не ровен час, выйдут на Красную площадь андроиды и полетят дроны с плакатами «Электронные жизни важны».

— Есть у тебя права, только мне их не качай, — закатил глаза Антон.

Он дождался с нетерпением первых гудков. Сначала Милана не отвечала: то ли занята, то ли опасалась незнакомого номера. Но через полминуты мягкий голос все-таки раздался в динамике, пустив импульс вдоль позвоночника. Антон остановился, жадно прислушиваясь к совсем короткому «Слушаю».

— Привет, солнышко, — хрипло начал он. — Знаешь, тебе бы сменить водителя. За минуту разговора я узнал твое полное имя. А мог бы выведать и всю информацию.

Наступила давящая на барабанные перепонки тишина. На том конце молчали, на этом — Антон с трудом дышал. Добрался до кафе, а потом оглянулся, высматривая все ту же «Ауди» на парковочном месте и нетерпеливо шагающего кругами водителя. Милана, конечно, отсутствовала.

Чушь слетела с языка раньше, чем Антон его прикусил:

— Кстати, тебе очень идет пальто. Скажешь марку? Закажу подобное, будем как из инкубатора счастливая парочка идиотов.

Молчание сменилось мрачным сопением.

— Канарейкин… — прорычала Милана. — Ты дурак?!

— Да, — незамедлительно ответил Антон. — Чаю выпить не хочешь?

— Пошел ты!

Звонок оказался сброшен, а номер через секунду попал в черный список. О чем Антона весьма холодно уведомил Базик. Вздохнув, Антон поднял взгляд и наткнулся на насмешливую ухмылку старшего брата. Елисей стоял рядом с дверьми, скрестив на груди руки и опираясь плечом о перегородку между панорамными окнами.

— Ты что, свалил и не заплатил? — моргнул Антон и отключил нанонаушник.

Улыбка брата стала шире, взгляд хитрее. Как у лисы, которая стащила из сарая курицу.

— Почему? — кивнул Елисей на вход. — Все там ждет. И чай, и кофе, и сладости. Заказал нам в качестве десерта новый торт под названием «Брошенка». Говорят, рыдаешь, пока ешь. Настолько вкусный.

Фыркнув, Антон задрал нос и шагнул вперед, толкнув дверь. Дурацкий колокольчик опять оповестил персонал об их возвращении.

— Сам ешь. Никто меня не бросал. Временные трудности в отношениях не являются чем-то сверхъестественным.

— Конечно-конечно. Утешайся, малыш. Всем надо время, чтобы смириться с неизбежным. Ты уже на какой стадии? Гнев? Принятие? А пиво под слезливые мелодрамы с криками в трубку: «Все бабы — дуры»?

— Закрой свое кадило и не воняй, Лиса.

— Еще чего. Повод какой, папе расскажу. Пусть тоже поржет. Потом на семейном совете посчитаем по баллам, кто самый лох в нашей семье. Ты в лидерах, Татошка.

— Трепло!

— И мне ни капельки не стыдно.

— Шакалы!

Дверь в зал современной фотографии хлопнула, и в помещении раздался бойкий цокот каблуков. Раиса Тасманова пересекла галерею, обошла ряд красных пуфиков и остановилась, несколько раз ударив металлической набойкой по паркетному покрытию. Ей понадобилась целая минута дыхательной гимнастики, чтобы не устроить кровавую расправу над цифровыми шедеврами искусства.

Работники, естественно, шмыгнули в небольшие проходы от греха подальше. мало ли что взбредет начальнице, могла и уволить из-за сильного стресса.

— Опять предложили выкупить коллекцию да Винчи?

Резко остановившись, Раиса обернулась и прищурилась. Взгляд скользнул по широкой спине Паши, остановился на плечах, обтянутых черным пиджаком, затем замер. В ожидании, пока он соизволит обернуться.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Вопрос прозвучал слишком резко, но за последние дни суматоха вокруг имени мужа, постоянные осаждения дома журналистами и мерзкие статьи с провокационными заголовками довели вдову Ярослава Тасманова до ручки. Каждая газетенка считала своим долгом поднять грязное белье ее мужа.

Вспомнили всех: бывших партнеров, слухи и скандалы, даже упомянули любовниц. Последнее особенно будоражило умы жадных до скандалов блогеров. Они с упоением обсуждали романы Ярослава, его измены, когда их отношения с Раисой имели весьма нестабильный характер.

Как будто без всех этих пиявок о бывших бабах никто не знал!

— Разве так встречают друзей? — пожурил ее Паша, и Раиса рассвирепела за секунду.

— Друга? — прорычала она в ярости и сжала кулаки. — Где тебя носило, дружочек, когда Ярик задыхался в той камере?!

— Рая…

— Все твои игры, — прошипела Раиса, в два шага преодолев между ними расстояние. — Он сел за тебя, Кенар. Ты должен был его защищать! Ты. Мне. Обещал, — процедила она.

Ресницы дрогнули, Паша прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу. А Раиса сделала несколько судорожных глотков воздуха. Постепенно через туман гнева пробралось осознание высказанных слов. Она почувствовала раскаяние, желание взять назад жестокие слова.

Раиса потеряла мужа, а Паша едва не лишился сына. И боль в таких случаях невозможно измерить.

— Прости, — Раиса закрыла лицо руками, но ни единой слезинки не пролилось. — Я просто устала. Каждый день мне звонят продюсеры телешоу, приглашают на «откровенный разговор». За ними, как стая диких шавок, электронные издательства. Предлагают написать мемуары за хорошие гонорары.

— Деньги-то хоть приличные? — со смешком спросил Паша.

Он невольно потер грудь там, где билось новое сердце. Смарт-часы пискнули, на крохотном дисплее вылезло предупреждение о резком изменении давления.

— Несколько миллионов, — фыркнула Раиса и обеспокоенно проследила за движением Пашу. — В чем дело?

— С утра нехорошо. Давление скачет. Вроде здоров, но организм до конца не привык к новому жителю.

— Таблетки принимаешь? У врача был?

Судя по тому, как поморщился Паша, — никуда он не ходил. Нормальная ситуация, Раиса нисколько не удивилась его безалаберности. Пока Киры рядом нет, он нарушал все предписания. Иногда в частном порядке, иногда в общем.

— Кенар, — мрачно протянула Раиса.

— Тебе черный идет. Ноги длиннее, талия стройнее, — защебетал комплименты Паша, на что Раиса закатила глаза.

«Вдовье» платье известного дизайнера всколыхнуло вечный тренд. Юбка до колен превратилась в писк моды, рукава в три четверти будоражили сознание юных гениев текстильной промышленности. Шляпки с тончайшей вуалью, перчатки до локтя, очки-авиаторы, сто тысяч видов платьев прямого кроя. Разнились только цвета и иногда менялись детали, но в остальном они повторяли наряд Раисы.

Все. До единого.

— Туфли тоже ничего, — Паша посмотрел на известную модель телесного цвета с острым носком и красной подошвой. Шпилька в семь сантиметров впечатляла. — Правда, похожа ты больше на богатую вдову, которая дождалась смерти неугодного супруга.

— Колодка сама подстраивается под стопу, — ехидно отозвалась Раиса. — Дам поносить, если надо.

— Я слишком стар для подобных приключений. К тому же Кира не простит измену ее красным «Валентино».

— Павлик, — хохотнула Раиса, — да ты никак запомнил предпочтения жены?

— Однажды с мужчиной случается беда: он встречает женщину, остепеняется и превращается в каблук, — философски сказал Паша.

По залу пронеслось сдвоенное эхо смеха. От мраморных стен оно незримо коснулось высокого потолка. Скользнуло между встроенными датчиками системы безопасности и растворилось среди бесконечно сменяющих друг друга фотографий. С проектора улыбался молодой Ярослав — один из сотни кадров былой молодости. Тогда они с Павлом еще не были богаты, не имели связей и числились в рядах «понаехавших» в столицу за сытой жизнью.

Из обедневших регионов в Москву, где кипела жизнь среди высоток и в девяноста девяти процентах протекала среди спутанных веток метро. Город, который никогда не спал, встретил новых жителей спокойно. Он дал им возможности, а уж каждый из них сам решил, как распорядиться шансом.

— Через несколько недель благотворительный вечер в доме Боярышникова, — Паша рассеянно разглядывал яркое фото.

Здесь ему сколько? Кажется, двадцать шесть. Тогда они с Кирой еще даже не познакомились, а вот с Ярославом уже вовсю кутили по клубам. Где только Раиса добыла подобный компромат? Паша держал лучшего друга за шею, накачиваясь дешевым шампанским прямо из бутылки.

— Мне пришло приглашение. Ехать не хочу, боюсь, задушу Донского голыми руками, — поморщилась Раиса.

— Ты не могла фотки поприличнее найти? — возмутился Паша и ткнул пальцем в компрометирующий снимок. — Дети увидят!

— Твоим детям давно исполнилось восемнадцать, — ядовито заметила Раиса.

— Внук увидит!

Раиса закатила глаза.

— Хотя, — задумался Паша, — учитывая его отца, там и так непонятно, что вырастет.

— Кенар, хватит ностальгировать. Ты обожаешь моего сына, — вздохнула Раиса. — Насчет вечера с местными гадюками.

— Забудь про них.

— В смысле?

Паша повернулся к удивленной Раисе, взгляд утратил былую легкость. Стал тяжелым, почти нечитаемым, и вдоль позвоночника пробежали мурашки. Ладони вспотели, но Раиса виду не подала. Незаметно отерла их о ткань юбки, облизнула пересохшие губы и взяла себя в руки.

— Объяснись.

— Скажем так, у меня появились кое-какие сведения касательно матримониальных планов замминистра культуры и бывшего личного помощника Копейкина. Гена Збруев, если помнишь.

Нахмурившись, Раиса вспомнила бывшего мэра, отбывавшего ныне срок в колонии, а также его лучшего друга. С приходом к власти Марата, о Геннадии как-то все позабыли. Он почти не появлялся на важных мероприятиях, потом вовсе ушел в тень после скандала с «Белым кроликом».

Раиса прикусила губу. Кажется, сын Павла, Антон, и сын Геннадия в свое время что-то не поделили. Из-за их спора случилась авария, после которой Антон уехал в Африку. Замаливать грехи перед обществом.

— Он разве не отошел от дел?

— Не совсем, — качнул головой Паша. — Затаился, гадит из-за угла. Подбрасывает журналистам сплетни, расшатывает положение неподкупных политиков и близких нам людей. Еще оскандалился помощник прокурора. Поймали сначала на встречах с проститутками, потом нашли незафиксированные заграничные счета. Стаса теперь тоже проверяют.

— Откуда он знает? — распахнула глаза Раиса.

Коснувшись пульта, питавшего защитный барьер для ограждения от посторонних, он хищно улыбнулся.

— В нашей среде информация ценнее золотого фонда России. Будучи незаметной пешкой в игре больших мальчиков, Гена очень хорошо знал правила игры на политической доске. Пока короли рубили друг другу головы, он по крупицам собирал сведения, искал способы давления, подкупал нужных людей. Сейчас пришло время выложить карты на стол.

— Донскому нужно закрепить корни, а Збруеву? Гарантии? — догадалась Раиса. — Поэтому он хочет женить своего Федора на дочке замминистра? Полагаю, там тоже какие-то грязные секреты?

Паша передернул плечами, затем выпрямился. Поправив галстук, он провел пальцами по волосам и чуть испортил внешний лоск.

— Вроде того. Брак детей позволит слить капиталы, закрепиться у кормушки госбюджета. С Донским они прочно повязаны. Что выгодно одному, на руку и другому. Но не факт, что я прав, — отозвался Паша и прошел вперед, схватив с пуфика пальто. — Твое присутствие очень важно на мероприятии. Пока они будут играть в брачных павлинов, у тебя появится возможность переговорить с Донским.

Приподняв брови, Раиса дождалась продолжения.

— Ты меня ненавидишь, — улыбнулся Паша. — Ну, условно. А сейчас любой мой враг становится автоматически другом для Маратика.

Громкое фырканье вызвало у него смешок.

— Нашел Мату Хари, — пробурчала Раиса. — Я старовата для шпионажа.

— Ой, не прибедняйся. Яричек вечно пел оды твоей красоте, притом не зря.

— Журналисты за дверьми интересуются, сколько лет мне изменял муж, — сухо ответила она. — Жалеют бедняжку. Всячески очерняют образ человека, за которым я была замужем почти тридцать лет.

— Прекрати, — перебил ее Паша, — он жил только семьей. Прошлое оставь в прошлом. До свадьбы все не идеальны. Некоторые и потом не исправляются.

— Знаю. Ярослав не заслужил весь поток дерьма, что льется на него.

Раиса грустно улыбнулась, быстро стерла блеснувшую в уголке глаза слезинку и шмыгнула носом. Обмахиваясь ладонями, она сделала круг, затем вновь посмотрела на замершего Пашу.

— Думаешь, Марат поверит в мою внезапную перемену?

Паша цыкнул и набросил пальто на плечи.

— Кто громче всех заявлял журналистам в прошлом году, что я скотина и изменщик?

Сделав вид, будто ничего не понимает, Раиса поджала губы и присела на пуфик. Скрестив ноги в лодыжках, она чинно сложила руки на коленях.

— Ты попросил скандал.

— Приличный!

— Так я тебя прилично назвала блудливым козлом, чем ты недоволен? Женская солидарность, я отстаивала честь подруги.

— Годы общения с гиеной не прошли для тебя даром, — уныло протянул Паша, натягивая перчатки. — Милая девчушка превратилась в мегеру. И жену мою за собой потащила в болото…

— Из твоей жены тоже чахлая ромашка. Иди теперь, опыляй свой ядовитый плющ. Насчет Донского не беспокойся, попробую поговорить с ним, — Раиса отбросила за спину надоедливые пряди. Волосы засверкали здоровым блеском от яркого света насыщенным каштановым оттенком без признаков седины. — В конце концов, вспомню навыки флирта.

Они вновь расхохотались, вспоминая неумелые попытки Раисы привлечь внимание Ярослава в молодости.

— Ты, главное, домой его не приведи, — хрюкнул от смеха Паша. — Марк придушит нового «папочку» раньше, чем тот заговорит о правах.

— Фу, Кенар, ну и мысли у тебя.

Качая головой, Паша направился к выходу. У незаметной дверцы тенью дожидалась начальника верная помощница Александра. Она нервно поглядывала на смарт-часы, притопывала ногой и оглядывалась по сторонам. Время поджимало, им еще предстояло преодолеть половину города.

— К врачу сходи! — услышал Паша и махнул рукой не оборачиваясь. — И купи Кире цветы наконец!

Притормозив, он выразительно выгнул бровь. Александра засопела и недовольно пробурчала:

— Я уже все купила, также попросила вашу невестку оставить вип-кабинку в ресторане. Букет из тридцати трех роз ждет в салоне.

— Поняла? — Паша повернулся к Раисе. — Все есть.

— Угу. Сашенька, если тебя достанет этот старый динозавр — увольняйся. Мне как раз срочно требуется умная и находчивая девочка в качестве помощницы.

Александра невозмутимо кивнула и отошла в сторону, пропуская раздраженного Паши. Только тоску замученного трудобуднями офисного планктона в голубых глазах он все равно уловил.

— Никуда она не пойдет, ей и тут хорошо платят.

— Сашенька, зато у меня тихо и сверхурочные оплачиваются!

— Павел Александрович, а можно я прямо сейчас уволюсь?

— Нет! — рявкнул Паша, на что Александра вздохнула:

— Жаль… Мне бы прибавочку…

Кто-то умный однажды сказал: маски говорят о людях больше, чем их лицо.

Антон соглашался с этим утверждением. Более того, он считал, что новое обличие лучше отражало его суть. Вытащило наружу скрытые таланты, показало во всей красе черты характера, о которых никто ранее не подозревал.

— Самых хороших и самых плохих актеров мы видим не на сцене Большого театра, — холодно проговорила Оксана Демидова. — И хватит пялиться на мои ноги. Они не для тебя росли, красавчик.

Взгляд у молодой, но заслуженной актрисы кино и театра проникал насквозь не хуже лазеров. Антон поежился, но все-таки вернулся к плотно поджатым губам бывшей (или нынешней?) пассии Андрея Радова.

О таких женщинах в прошлом говорили, что они обладают «голливудской внешностью». Светлые локоны ниспадали на хрупкие плечи, морская синева глаз завораживала собеседника своей чистотой цвета.

Правда, Антона больше покорила длина ног, подтянутая фигура и весьма пышная грудь. Но тонкие черты лица, без сомнения, тоже очень импонировали ему. И не только ему: парни из команды побросали все дела и периодически появлялись с предложением принести кофе, чай или заказать минеральную воду.

Хоть таз, хоть цистерну. Лишь бы Оксана расписалась лично на экране их ультрапланшетов.

— Прости, — прокашлялся Антон. — Платье… короткое.

Стало совсем неуютно, Оксана посуровела и закинула ногу на ногу, чуть обнажив край чулка. Провокация, специально созданная для того, чтобы Антон научился «держать лицо» в любой ситуации. Для актера мало играть на сцене, он и в жизни часто оставался в нужной роли для общества.

— Дорогуша, — она понизила голос, и чарующая хрипотца прошлась по натянутым нервам, — ты будешь под прицелом камер двадцать четыре часа в сутки…

Оксана сделала паузу, от которой появилась приятная тяжесть в штанах. А потом рявкнула так, что весь флер сексуальности слетел за секунду:

— В руки себя возьми! Тебе не то что Боярышников, баба не поверит. Даже если у нее говно вместо мозгов, как у креветки!

Наташа, пристроившаяся на краешке стола с планшетом в руках, вздрогнула и чуть не рухнула на пол. Испуганный взор заметался от ошарашенного Антона к Оксане, затем она аккуратно отодвинулась от поднявшейся на ноги актрисы подальше. Неудивительно, ведь когда-то знакомство у девушек не задалось.

Сын Оксаны, Стас, учился с братом Наташи в одной школе, неизбежная встреча случилась и оставила глубокий след. Почти психологическую травму. А теперь им приходилось тесно общаться.

Но без профессиональной актрисы, да еще любимицы Глеба Боярышникова, не обошлось. Антон это понимал, как и тот факт, что личные связи в его деле — лучший способ достичь желаемого. Потому использовал все ресурсы на максимум. Пусть они не всегда приходились по душе.

— Вряд ли мы будем часто пересекаться с Глебом, — неуверенно произнес Антон и скрестил на груди руки. — Он, насколько я понял, дома ночует нечасто.

— Конечно, нет, столько юных дарований жаждет на подмостки. Каждая вторая грезит «Золотым львом» или «Пальмовой ветвью», — отмахнулась Оксана.

Антон подошел к ограждению и вытянул шею. Внизу копошились ребята: кто-то носился туда-сюда с проводами, другие следили за температурным режимом и процессами на экранах. Подключенный квантовый компьютер D-Wave 22X выделялся своими габаритами в свете софитов.

Здесь, в одном из бывших цехов завода, сотни кубитов одновременно взаимодействовали друг с другом. Прочный корпус защищал микросхемы, а встроенная криосистема охлаждала устройство на максимум, чтобы связь не разрушалась.

Всего год назад здесь лежали горы строительного мусора, в крыше зияла дыра и обвалилась одна из стен. Вложенные в ремонт деньги Мария, естественно, вычитала из зарплаты Антона. Как же иначе, его проект мог не окупиться. По скромным подсчетам, расплачиваться ему пришлось бы всю жизнь и еще вечность после, но к обоюдной радости программа все-таки заработала.

— Ты тоже такой была? — вдруг спросил Антон. Краем глаза он заметил, как вздрогнула Оксана. Расправленные плечи сгорбились, а на красивом лице отразилась усталость.

Сначала она молчала, будто думала, что вопрос исчезнет сам собой, потом цинично ответила:

— Что поделать, красавчик. Не у всех есть богатый папа и щедрая мама. Я осталась одна, в чужом городе, на первом курсе театрального, с ребенком на руках. Но я выжила, выбралась и сейчас востребована. Даже в век высоких технологий, когда роботы и человекоподобные андроиды заменяют актеров на площадке. Жалею ли я? Нет. Мне насрать, что думают другие люди. Свой выбор я сделала осознанно, с полным принятием ответственности.

Кивнув, Антон перевел взгляд на застывшую Наташу. Она помахала планшетом и кивнула в сторону.

— Я отойду ненадолго, — бросил он через плечо и зашагал за подругой к лестнице.

Когда они спустились на несколько ступеней ниже, Наташа вывела на передний план цифровой экран с бесконечным числом разнообразных кодов. Ни в одном из них Антон ничего не понимал, потому ждал пояснений, внимательно вглядываясь в сменяющие друг друга нули и единицы.

— Мы протестировали защиту личного компьютера Боярышникова.

От касания пальцев Наташи на экране появились несколько ячеек. Десятки или сотни. Часть из них светилась ярко-зеленым цветом, другие оранжевым, третьи и четвертые горели красным или вовсе были неактивны.

В несколько манипуляций блоки сложились в единый пазл: последние четыре квадрата темнели на фоне остальных и поддерживали всю конструкцию.

— Четырехэтапная верификация. Каждый блок имеет разную степень защиты.

Наташа провела пальцем по самому большому ряду — зеленому. Квадратики дёрнулись и поменялись местами.

— Первая ступень самая простая. Подключаешься устройством к компьютеру, вводишь код или подбираешь. Получаешь доступ к домашним видео, фоточкам с котиками и прочей ненужной ерундой. Вторая ступень требует более серьезной подготовки. С ней «Кардинал» тоже легко справится. Скорее всего, там хранятся пароли к социальным сетям и какие-нибудь личные переписки. Мы можем взломать этот блок удаленно, без необходимости подключаться к ИИ Боярышникова.

Антон склонил голову к плечу. Красный уровень вспыхнул, планшет запищал, и система выдала: «Ошибка доступа. Пройдите проверку».

— Дай угадаю, самая задница меня ждет впереди, — протянул он, и Наташа, подумав, кивнула.

— Красная ступень — самый сложный уровень защиты. Скорее всего, что его, как и последний, делали кролики. Удаленно взломать не получится, система нас сразу засечет и выкинет из сетевого пространства. Важно, чтобы подключение шло к личному компьютеру Боярышникова. Потребуется расшифровка криптокодов каждого файла. В среднем это занимает от пяти секунд до минуты с нашим квантовым другом.

— Сколько там информации? — тихо спросил Антон.

— Не знаю, — поморщилась Наташа. — По скромным подсчетам около двадцати пяти терабайт. Если очень постараться, на расшифровку уйдет около сорока минут. Но подключаться должна Милана с любого устройства, чей ID значится в системе. Твое она засечет моментально и считает личную информацию с Базика. Засветишься, считай, вся операция провалена.

Сорок минут в кабинете личного врага под прицелом домашних камер и до потолка, напичканного охраной. Ерунда же совсем.

— А неактивные поля? Они что значат?

Тяжелый вздох Наташи Антону совсем не понравился.

— Чтобы туда попасть, надо пройти идентификацию личности, — мрачно изрекла Наташа, и он со стоном провел ладонью лицу. — Либо нужен Боярышников, либо кто-то из тех, кому он очень доверяет, и этот чудесный человек внесен в базу разрешенных пользователей.

И ведь так станется, что нужные им файлы окажутся обязательно в неактивном блоке!

— Можно обмануть ИИ с помощью Кардинала? — с надеждой спросил Антон.

Наташа покачала головой.

— Очень рискованно. Там все сложно. Если ИИ идентифицирует нашу программу и примет его за угрозу, то моментально активирует спящий вирус внутри файлов. Тогда вся работа пойдет насмарку, а вас сразу засечет система безопасности.

— Время на расшифровку?

Прикусив губу, Степанова снова посмотрела на экран, потом перевела взгляд на Антона. Фиолетовая прядь упала ей на лоб, скрыв проступившую от волнения морщинку.

— После подтверждения личности? — спросила Наташа, дождавшись кивка. — Минута или две. Зависит от сложности криптокодов. К сожалению, мы не смогли распознать их. Но основная проблема в том, что во время получения доступа ИИ начинает проверку всей системы.

— Сколько она длится?

Дернув плечом, Наташа свернула экран.

— Не больше минуты. Вы не успеете, Антон.

Антон сунул руки в карманы джинсов и качнулся с пятки на носок. Щелкнув языком, он упёрся спиной о перила. Вовсю работали ребята, шумели двое подростков — Артем и Ваня. Самые молодые ребята в команде, вундеркинды четырнадцати лет. Рядом с ними крутился Петя и бросал взволнованные взоры наверх. Туда, где стояла Оксана. И, конечно, над ним посмеивались другие, а бедолага в ответ краснел.

— Должны, — Антон сжал зубы. — Мы обязаны успеть. Подключим функцию изменения матрицы личности.

— Она не прошла тесты, Тони, — сморщила нос Наташа. — Представь, что во время проверки с тебя слетит цифровая оболочка!

— Значит надо исправить сей факт. И очень быстро, — резко бросил Антон, поднимаясь наверх. — У нас всего месяц до суда, чтобы посадить всю шайку и не дать Вадиму выйти на волю.

— Ты подводишь нас под монастырь, — вздохнула Наташа и содрогнулась, когда Антон резко повернулся.

От выражения его лица холодный пот пропитал одежду.

— Я хочу, чтобы ушастая тварь никогда больше не видела белый свет. Понятно? — процедил Антон и кивнул в сторону компьютера. — Работайте.

Следующие два часа пролетели в отработке реакций, эмоций и мимики. Оксана оказалась строгим преподавателем, почти не щадила чувств своего подопечного. При случае она отпускала едкие комментарии насчет его умственных и актерских способностей. Без всякой показной жалости.

Оксана нависла над Антоном, когда он в очередной раз совершил ошибку. Взгляд метнул молнии, зрачки расширились и несколько глубоких вдохов будто выписали ему приговор. Смертельный.

— Меня пугает твой энтузиазм, — выдавил он и вжался в спинку кресла.

— Ты собрался обмануть Боярышникова и его окружение, мальчик, — протянула Оксана сурово. — Вот с такими способностями?

— Мы занимаемся уже три месяца.

— И судя по отвратительной игре — все без толку.

Антон шумно втянул воздух, затем резко поднялся, заставляя Оксану отступить. Двигался он быстро, едва слышимые шаги утонули в громком шуме работающих процессоров и систем охлаждения.

Когда она достигла ограждения, они остановились. Антон сжал рукой металлическую перекладину и навис над своей жертвой, словно коршун.

— Вот так предполагается доминирование над женщиной? — его дыхание обожгло кожу, он видел подрагивающие кончики пальцев Оксаны.

Ей понадобилось ровно десять секунд, за время которых Антон уловил на лице замешательство и некоторый интерес. Физический, разумеется. Все же, как ни крути, а внешняя оболочка часто играла роль в формировании влечения к особи противоположного пола.

— Пытаешься давить харизмой? Неплохо, — прищурилась Оксана, и в ответ получила соблазнительную улыбку. Пальцы поймали непослушный локон, затем Антон поднес его к губам.

После чего отступил, и все прекратилось.

— У отца всегда получалось лучше, — рассеянно провел по волосам Антон, ероша пряди. — Я иногда тренировался перед зеркалом, девочек соблазнять хотел. Он как-то застал меня, потом долго хохотал над моими скудными потугами.

— По-моему, получилось неплохо. Твоя зазноба не устоит.

Покосившись на довольную Оксану, Антон нервно дернул плечом. Конечно, Милана не устоит. Толку только, если потом она его бросит? Или, наоборот, увидит это поведение озабоченного павлина и окончательно с ним расстанется.

— У нас странные отношения, — буркнул Антон и запрыгнул на перекладину. Крепко сжав металлическую трубу, он удержал равновесие, чтобы не свалиться к ребятам вниз. — Вообще, не понимаю, за что она меня полюбила. Большего придурка мир не видывал.

— Ну, — Оксана развернулась на каблуках лицом к цеху, — бабы часто дуры. Жажда эмоций формирует интерес к мудаку, будь тот хоть трижды нас недостоин. Хорошо, если поумнела в процессе. Плохо — если так и осталась безмозглой курицей и продолжаешь верить в чудеса.

Антон внимательно разглядывал свою собеседницу. С одной стороны, говорила Оксана скорее о себе. С другой, числиться в клане мудаков немного обидно. Он никогда Милане ничего не обещал. Это Милана с упорством носорога раз за разом доказывала ему идеальность их пары, сам-то Антон не слишком стремился к постоянству.

Да чего там. Он двадцать семь лет прожил в святой уверенности, что мир вертится вокруг него красивого. И папа с мамой на помощь прибегут по щелчку, и вся семья поддержит любое начинание, и немногочисленные друзья. Тупица? Ой, еще какой.

— Радов — олень, — вздохнул Антон. — И я тоже из сохатых.

— А, ну тогда ты — лось.

— Какая разница, все равно парнокопытный.

— Тоже верно.

Оксана вдруг повернулась и встала боком, пристально глядя на замершего Антона. Алые ноготки постукивали по металлу, пока она собиралась с мыслями.

— Боярышников известен в кругах богемы как человек, подверженный страстям и искушениям. Все знают и о его многочисленных связях, и темных сторонах души. Мне повезло, пришлось потерпеть его совсем недолго. Но другие девчонки, совсем молоденькие дурочки, которым едва исполнилось восемнадцать. Их настолько ослеплял блеск славы, что они следовали за Глебом прямо в яму.

— О чем ты? — нахмурился Антон.

— Я говорю о наркотиках, побоях и алкоголе. Темная сторона шоу-бизнеса. Бесконечные вечеринки, оргии — то, о чем говорить не принято. Наверняка и Донской, и его приближенные об этом знают. Вряд ли такой личности человек уровня Марата доверил бы свои секреты.

— Но и Боярышников кое-что знает, — развел руками Антон и спрыгнул, затем коснулся плеча Оксаны. — Спасибо в любом случае. Твоя помощь очень ценна.

Она поджала губы.

— Благодари не меня. Андрей умеет настаивать на своем.

Какие договоренности у Андрея Радова с матерью его ребенка, Антон не знал. В последнее время новостные паблики гремели статьями, что известная актриса закрутила страстный роман с отцом своего сына. Известным юристом, выходцем из богатой семьи.

Мельком Влад между встречами упоминал, что раньше отношения пары напоминали, скорее, холодную войну, чем любовные страсти. Андрей то грозился отсудить ребенка, то теперь всем показывал видимость возможного создания новой ячейки общества.

«Наши противоречия забыты. Планируем строить любовь, сажать сыновей и растить деревья».

Но, похоже, что не все так гладко в рыжем королевстве.

Несколько месяцев назад именно Антон первым обратился за помощью к Оксане. Сначала она отказала, потом под давлением новоиспеченного бойфренда сдалась. Занятия и встречи проводились под неусыпным контролем Андрея.

Мало похоже на здоровые отношения, но Антон предпочитал не ввязываться. Люди взрослые, сами разберутся. Да и Радовы очень радовались новому члену семьи. Юный Стас быстро прописался в сердцах дедушки и бабушки. Кристина и Сергей задаривали внука презентами, о чем тот неизменно хвастался Даньке — брату Наташи. Так что хотел Антон или нет, он был в курсе последних изменений в семье лучшего друга своего отца.

Себя виноватым Антон не считал, он лишь использовал на максимум все имеющиеся связи. Даже с Наташей у него вышло именно так. Как-то между делом она поделилась идеей создания программы, когда долго сокрушалась, что упустила Вадима.

Антон же вцепился в перспективу руками и ногами. И уговаривать не пришлось, чувство вины иногда объединяло получше всякой дружбы. Только разговаривать с Наташей сегодня так не стоило. Все-таки они команда.

— Когда все закончится, ты забудешь о Боярышникове, — проговорил Антон. — Никто не посмеет тявкнуть в твою сторону.

— О, я бы хотела вообще забыть обо всех мужчинах, кроме сына! — воскликнула Оксана, и Антон улыбнулся.

— Попроси Медведя, он набьет брату морду. Давно рвется.

Упоминание старшего из сыновей Радовых, Михаила, наконец развеселило помрачневшую Оксану. Смеялась, пока не послышался грохот у дверей. Она затихла, ребята прекратили суетиться, а Наташа удивленно воскликнула на весь цех:

— Настя, привет.

— Еда! Еда! Пиццу принесли! — завопили хором юные программисты.

Первыми к долгожданным коробкам ринулись Артем, Ваня и Юра. Одиннадцатиклассник растолкал младших собратьев по команде, расправил широкие плечи и заулыбался чересчур радостно.

Антон с высоты второго сектора видел, как Сомов восторженно запел типичный поток комплиментов его сестре. Сама Настя почти не обращала на него внимания: вручила подоспевшему Пете два пакета, потом велела идущему за спиной курьеру поставить коробки на ближайший свободный стол.

— Кыш, чайки! — рявкнула она и отмахнулась от надоедливого поклонника-школьника. — Моя с ананасами. Кто тронет — голову откушу.

— Тебе разве разрешают есть нездоровую пищу? — хохотнул Антон, перегнувшись через перекладину. — Какими судьбами, сестра?

— Иначе ты умрешь с голоду, — услышал в ответ ехидное замечание, хотя сама Настя даже не обернулась. — Ручки из жопки, а дети голодные.

— Очень голодные! — опять раздался нестройный хор.

Побросав планшеты, пульты и кабели, пять мальчиков и три девочки набросились на пакеты. Извлекли на свет несколько контейнеров, одноразовую посуду из биоразлагаемого пластика. Восхищенно поцокали языками на предусмотрительность Насти. Один из парней заявил, что «чужая тетя» заботится о них лучше начальника.

Легкий подзатыльник по русой макушке от Юры Сомова завязал говорливому Кеше Клеткину язык морским узлом. Тот, конечно, для порядка поворчал, но обо всем забыл, когда долгожданная пицца поманила пьянящим ароматом вечно голодного студента.

— Анастасия, — набравшись смелости, Юра пододвинул табурет поближе к сестре Антона. — Скажите, а вы вечером свободны?

Скрипнули по бетону ножки, Юрин взгляд Юры скользнул по женской фигуре. Алина Финикова неприязненно покосилась в сторону Насти, но ничего не сказала. Молча запихнула в рот горсть китайской лапши, пока ее подруги, Марина с Ирой, с сочувствием переглядывались.

Ребята перестали жевать, Антон захлебнулся чаем, Наташа — оливкой. Вот Оксана, наоборот, спрятала лицо за кружкой и подавила смех, отделавшись легким фырканьем. Вытянув руку, она постучала ему между лопаток, чтобы не умер от удушья.

— Спасибо, — сдавленно прохрипел тот, прочищая горло.

— Нас снимает скрытая камера? — громким шепотом поинтересовалась у него Наташа. — Или я чего-то пропустила. Мы попали в лырный ситком?

Настя со свойственным ей безразличием пожала плечами и, дожевав кусок пиццы, потянулась за вторым.

— Восемнадцать-то есть? — бросила она, игнорируя шипение брата и всякие знаки возмущения.

— В следующем месяце будет. — озадачился Юра. — А что?

— Жаль. Молодым помрешь.

Уточнить причину ранней кончины Сомов не успел, хохот Антона окончательно сбил парня с толку. С минуту он наблюдал, как его начальник, обхватив бока, веселится.

— Не понял, — протянул Юра почти агрессивно, рядом тихо вздохнул Петя. В тишине промелькнуло тихое: «Вроде умный, а дурак».

— Ну, ну, — хмыкнул Антон и пояснил едко: — Умерь пыл, малолетний съемщик. Ты все же не девочку за углом снимаешь, на мою сестру замахнулся. Старовата она для тебя, поищи объект для пускания слюней по возрасту.

Каблук под столом безошибочно попал в коленную чашечку, обтянутую джинсами. От боли он зашипел, потер ушибленное место и гневно посмотрел на сестру.

— Ты кого старой назвал, братец? — прищурилась Настя. — Как бы два года разницы не в твою пользу. Или речь про мозги? Тогда да. У тебя разум вечно обиженной десятилетки.

Подростки засобирались. Кто-то хватал булочки, другие тарелки с остатками еды, и подскакивали с мест. Атмосфера накалилась, Петя дернул рукав застывшей Алины и кивнул на оставленные планшеты, предлагая вариант бескровного побега.

— Нет уж, я с тобой отношения на публике выяснять не буду, — буркнул Антон.

— Боишься опростоволоситься?

— С маленькими беззубыми сестрами в дуэль на выживание не играю. Еще я младенчиков не пинал, ты сразу слезками затопишь мне цех, — язвительно ответил Антон, и Настя замахнулась пустой коробкой.

Юра бы вмешался, да опять не успел. Ожили смарт-часы на руке сестры. Голосом прокуренной певички из кафе-караоке оживший искусственный интеллект завыл:

— Властны-ый властели-и-ин звони-и-и-ит! Властный властели-и-и-ин звони-и-и-ит! Трубку возьми, нерадивая жена, сейчас получишь ты семейного люля!

Лица у всех присутствующих вытянулись. В том числе у самой Насти.

— Господи-и-ин требует внимания! Отвечай, моя рабыня-а, султан твоих очей требует тысячу ноче-э-эй, — продолжал надрываться электронный голос. — Горячий «вах» повелителя ждет с непокорною жено-о-ой.

— Я его убью, — взревела Настя, глядя на запястье, будто его обвила змея. — Клянусь, закопаю и стану самой счастливой вдовой в мире!

— А знаешь, — заржал Антон, — Марк мне нравится все больше.

— Властны-ы-ый властели-и-ин золотой дива-а-ан от гнева-а-а продавил! Скорее трубку ты возьми, пока не словила страстные люли! Кнопку на экране нажми. Тебя в жены взяли, теперь пожизненно-о-о терпи-и-и!

— Никаких грибов в мини-рулетах. У Геннадия Ивановича аллергия. Отдельно приготовьте веганское меню и несколько видов паштета.

Алиса Канарейкина сделала пометку на экране ультрапланшета, внимательно слушая Милану. Час ушел на обсуждение списка продуктов, а также блюд для предстоящего благотворительного вечера.

Когда мать свалила всю организацию на дочь, Милана не думала, что обсуждать еду будет так выматывающе.

— Наш ресторан подготовит все заранее и привезет в специальных контейнерах с нужным температурным режимом. А уже на следующий день ребята займутся блюдами, которые следует подать горячими. Что-то еще будет из закусок? — поинтересовалась Алиса и получила в ответ мрачный взгляд.

— Надеюсь, яд, — мрачно изрекла Милана, затем спешно глянула на смарт-часы, где на экране отобразился сброшенный от матери список.

— Она тебе сейчас голову отгрызет, ежик, — протянул Влад.

Подруги повернулись к приятелю, который возлежал на кушетке. Тоненькие кружочки огурца скрывали глаза, волосы в очаровательном беспорядке падали золотисто-рыжими прядями на лоб.

Сам Влад чинно сложил ручки на груди и не шевелился, только забросил ноги на декоративные подушки Илоны, сложенные вдвое. Изображал он то ли труп, то ли изнеженную даму.

— Радов! — возмутилась Милана, но друг не пошевелился.

Только руку вытянул, щелкнув пальцами.

— Корги, попроси прислугу принести мне коктейльчик «Маргарита». Побольше текилы, поменьше лайма. Оливочку отдельно.

Возмущенная подобным отношением, Милана выхватила из-под ног Влада подушку и замахнулась. Она не успела всего на секунду: рыжий бандит убрал куски огурца, сунул их в рот и вскочил с кушетки.

Пока она гоняла по кругу своего друга, Алиса закончила с меню, отправила его электронным письмом главному администратору и отписалась Елисею о том, что немного задерживается у подруги. Какой именно, она не уточнила. Без того отношения между Боярышниковыми и Канарейкиными были весьма натянуты, нечего лишний раз волновать мужа.

Елисей согласился на заказ под давлением Аллы Кениной, главного менеджера, матери и самой Алисы. Он целый час бушевал, требовал отказаться, но женщины насели всем скопом. Они в три голоса уговаривали взбешенного Елисея не посылать на три буквы Илону, когда та обратилась в ресторан через свою помощницу.

Во-первых, потому что праздники и различные мероприятия команды Баболовского дворца расписаны на много месяцев вперед. Все-таки звезда Мишлен и репутация делали свое дело, да и качество обслуживания всегда на высшем уровне. А во-вторых, банально не хватало людей, поскольку все заняты.

Но Илона жаждала заполучить лучших: она требовала, чтобы Елисей лично готовил для нее! Хотя он давно не являлся главным шеф-поваром и занимался исключительно административной работой вместо матери, когда Кира взяла на себя остальные кафе, бары и клубы, принадлежавшие семье Канарейкиных.

Илона плевала на тонкости. Потому-то Алиса сейчас лично составляла меню и списки вместе с Миланой, на которую сбросили подготовку. Помощница, по мнению матери, все сделала бы не так.

— Где твоя маман, корги? — поинтересовался Влад, когда борьба закончилась ничьей.

— Ждет нового садовника. Сегодня собеседование с кандидатом для стрижки ее кустов.

Милана со вздохом опустила подушку и рухнула на мягкую кушетку, с тоской разглядывая интерьер малой гостиной. Сюда перетащили фортепиано, и теперь оно загораживало панораму голографических окон, способных изменять изображение по заказу. Илона мечтала избавиться от него, да никто не позволил.

Поскольку Милана не прикасалась к инструменту после ссоры с Антоном, теперь его использовали в качестве подставки для антикварной вазы. Жутко дорогой и совершенно ненужной в хозяйстве, которую также принесли из главной гостиной. Теперь там располагался вход в зимний сад, по приказу Илоны интерьер комнаты изменили под стать. Не осталось даже намека на классику, все свели к минимализму и добавили больше света, металла и стекол.

Если зайти в гостиную на рассвете, то оранжевые лучи заливали пространство вокруг, отражаясь от всех блестящих поверхностей. Здесь, в малой комнате, кроме лишней мебели, не поменялось ничего. Милану этот факт полностью устраивал: фортепиано осталось вместе с жуткой вазой, кушеткой и кучей безделушек, ныне разбросанных по дому.

— Прозвучало двусмысленно, — хмыкнула Алиса и присела рядом с подругой. Неловкость после перерыва в общении давно исчезла, они снова легко разговаривали друг с другом.

— Как есть, — кисло отозвалась Милана. — Совсем с ума сошла. Помешалась на своих цветах, поиске «энергии природы» и раскрытии чакр!

— Небось и маткой дышит? — прищурился Влад, после чего расхохотался над собственной шуткой. Унылое выражение ее лица его позабавило вдвойне. — Ну, корги, чего ты уши повесила? Будешь целыми днями смотреть на сексуального мачо в рабочем комбезе…

Он вскочил на ноги, принялся крутить бедрами точно танцовщица Болливуда. Схватив с газетного столика вазочку с икебаной из орхидей, Влад прижал ее к груди и выставил ногу вперед.

— Ты что делаешь, дурак? — расхохоталась Алиса.

— Я себе представил картину: орешек, обтянутый штанами, в руках грабли. И он все чистит и чистит грядку, — закружился на месте Радов под хохот подруг.

— Прекрати, — заскулила Милана, обхватив себя руками.

— Он глубоко сажает бегонии в ямку…

— Радов!

— А потом окропляет влагой, чтобы бутон распустил свои пестики…

Они так громко смеялись, что не услышали тихий скреб управляющей. Ангелина Ивановна с неодобрением поправила очки, глядя на творящееся безобразие. Однако ни строгое выражение худощавой дамы в строгом платье до колен, ни поджатые губы, ни тихое цоканье языком — ничто не смутило Влада. Он солнечно улыбнулся Ангелине Ивановне.

Умей дама шестидесяти лет краснеть, аки красна девица от страстных взоров рыжеволосого красавца, впалые щеки осветили бы всю округу. Но управляющая взяла себя в руки, прокашлялась и чинно объявила:

— Милана Глебовна, вас ищет Илона Алексеевна.

Она удивленно переглянулась с друзьями.

— Зачем?

— Она мне не сообщила, — сухо ответила Ангелина Ивановна. — Прошу, поторопитесь.

Пожав плечами, Милана встала. За ней последовали остальные, хотя она не настаивала. Вообще, предпочла бы сегодня не встречаться с матерью, тем более при друзьях. Выслушивать очередной поток оскорблений в два раза унизительнее, когда рядом близкие тебе люди.

— Мы тебя там одну не оставим, — решительно заявил Влад, пока они шагали по извилистому коридору.

— Лиса согласился на заказ только для того, чтобы присматривать за тобой, — мягко сказала Алиса, едва Милана открыла рот в попытке возразить лучшему другу.

Она резко притормозила, развернулась и уставилась на невозмутимую Алису. Крепко сжимая планшет, та смутилась, но взгляд не отвела.

— В каком смысле?

Тяжелый вздох напряг сильнее, чем приказ Илоны явиться пред ее очи. Виноватое выражение на лицах друзей заставило воображаемых кошек заскрести где-то в подсознание. Догадка, такая близкая, поразила Милану моментально. Разговор с Настей пролетел перед глазами, пальцы потянулись к кулону под белым шелком блузки.

— Вы двое, — зашипела она, отдернув руку от выреза. — Скажите, что мне почудилось и там сейчас не Антон!

— Ну…

— Вот как тебе сказать, — продолжил за Алису Влад и покосился на выглядывающую цепочку. — Понятно без слов. Вроде.

— Мне нет, — процедила Милана зло. — Я же блондинка, тупая…

Она осеклась, Алиса нахмурила брови.

— Давай сначала посмотрим, хорошо? Слушай, мы правда не хотели. Теперь война общая, никуда не денешься. Лиса попросил меня подготовить тебя.

— Получается, без его отмашки ты бы сюда и не пришла, да? — горько усмехнулась Милана. Она не стала дожидаться ответа и развернулась. — Классные подружки у меня. Одна использует, вторая просто вынуждена играть по указке мужа.

— Мила, — от прикосновения по коже разбежались мурашки, когда Алиса сжала запястье подруги, — не накручивай. Прекрасно знаешь, что мы не общались по другой причине. И не говори так о Насте, она действительно о тебе беспокоится.

— Потому в гостиной меня ждет Антон?!

Выдернув руку из захвата, Милана потерла ее. Рослая тень накрыла раньше, чем она отреагировала: Влад схватил подругу в крепкие объятия, приподнял над полом и встряхнул.

— Я не просек, меня опять забыли?!

— Ты не подружка, — взвыла Милана и заерзала в попытке освободиться.

Вспыхнувшая в сердце обида ушла на второй план от страха, что мать увидит столь вольное обращение друзей. Илона регулярно твердила о воспитании, напоминала дочери о важности сохранения внешнего вида. Влад же бесцеремонно растрепал не только тщательно уложенные волосы, но и облапал подругу от души!

Даже блузку помял.

— Чего не подруженька? — разобиделся Радов и поставил ойкнувшую Милану на пол. После чего ловко оттянул вырез блузки. — О, бельишко симпатичное. «Белуччо», да?!

— Влад!

Увернувшись от ударов подруг, он захихикал и поднял ладони в примирительном жесте.

— Ладно, воительницы. Успокойтесь, я лишь из научного интереса.

— Твою бы энергию да в мирное русло, — буркнула Алиса, отодвигая от рыжего безобразника Милану себе за спину.

— Так уже. Строчу статьи, раскрываю заговоры, — Влад подвигал бровями. — Опыляю прекрасные бутоны.

— Шагай, пчеловод-любитель, — цыкнула Милана и поправила блузку.

— А кулончик, кстати, надела.

— Ты закроешь рот?

— Молчу-молчу.

В гостиную они вошли чинно, друг за другом. Первой шла Милана, за ней шагал Влад, а после бесшумно двигалась Алиса. Последняя изображала интерес к меню и почти не смотрела по сторонам. Потому и молодого человека рядом с Илоной заметила последней.

Антона признали не сразу. Первым их ослепил лимонный пиджак, потом тщательно уложенные волосы. Осветленные концы поблескивали, модно темнели корни. «Неряшливый блонд» идеально подходил к общему образу новой версии Канарейкина, который размахивал экспрессивно руками и демонстрировал под распахнутыми полами пиджака футболку. С нарисованным кактусом.

— Э… — первой очнулась Милана, как-то позабыв, что и на Антона должна обижаться. Взгляд упал на кожаные ботинки, затем скользнул по джинсам в обтяжку.

— Милана! — обрадовалась чему-то Илона, прерывая дочь на полуслове. — Ты пришла.

Друзьям дочери она спешно кивнула, лишь Влада удостоила кокетливой улыбки.

— Да я вот, — Милана запнулась.

Где-то в голове произошел жуткий диссонанс. Дурацкий и, без сомнения, модный образ Антона никак не вязался с бывшим бойфрендом. Одни накрашенные ногти приковали внимание Миланы, чтобы потом переместиться к лицу. Знакомому до боли в груди, но одновременно совершенно чужому. Ее Антон никогда не носил бороды, уж точно не заморачивался стрижками в барбершопах.

— Антох… — услышала она удивленный вскрик Влада.

Антона ветром сдуло с места. В три или четыре широких шага он преодолел расстояние между ними, резко схватил Влада за грудки и потянул на себя. Ладони легли на щеки, сжали их, отчего губы сложились в трубочку.

— Мой сложноцветик!

Алиса открыла рот, Милана выпучила глаза, а Илона ахнула. Короткий поцелуй в рыжую макушку поразил дам настолько, что они просто застыли изваяниями. Влад со свистом выпустил воздух из легких.

— Илона, — он похлопал несчастного приятеля по груди, — вы интересовались моим семейным положением?

— Да, вы сказали, что у вас друг… — протянула сбитая с толку мать Миланы.

— Именно, дорогая! Я просто хранил свой цветочек подальше от чужих глаз. Но раз уж мой сладкий клубень сам пришел, думаю, нет смысла скрывать наши отношения. Да, кактусенок? — шлепок по заднице вырвал из груди Влада короткий писк. — Не стесняйся, тычинка моя. Я как раз рассказывал Илоне, как мы с тобой познакомились на курсах по выращиванию бонсаев!

Милана сглотнула и услышала тихое, но очень грозное рычание:

— Подыгрывай, саранка, пока я тебе все лепестки не оборвал и удобрением для местной флоры не сделал.

Наташа сразу сказала Антону, что его план — чистое безумие.

Но он стоял перед воротами дома Боярышниковых под прицелом многочисленных дронов, камер и датчиков. Ждал, пока система считает данные со смарт-часов на запястье, определит выданный ему при рождении чип и установит личность.

Больше всего Антон боялся, что программа не сработает. Произойдет сбой, компьютер не успеет заменить файлы, и тогда ему одна дорога — в тюрьму. Потому что это считалось попыткой проникновения на частную территорию, фактически обман.

Одного только взлома системы достаточно, чтобы упечь Антона в тюрьму. Манипуляции с технологиями не приветствовались судом, вряд ли здесь помогли бы связи отца. Да и не стал бы Павел помогать нашкодившему сыну.

«Сам накосячил — сам расхлебывай», — так бы он сказал, если вспомнить, как они расстались в прошлый раз.

Где-то на третьей минуте проверки Антон мысленно приготовился к приезду наряда полиции. Робот скрутил бы руки, зачитал права, пока другой оформлял документы и направлял в управление. Потекли рекой воображаемые будни в изоляторе временного задержания: такие яркие, что Антон не сразу услышал, как его просят войти. Пять раз подряд.

Знай он в тот момент, какую глупость придется совершить ради плана, еще бы на стадии проверки сдался добровольно.

— Бонсай? — брови Илоны изогнулись в причудливой форме.

По убеждению Антона, они были единственной частью тела матери Миланы, которая оставалась подвижной после сотой дозы уколов красоты. Ни искусственная улыба, ни идеально гладкое лицо нисколько не впечатлили.

Вот брови — да! Сколько эмоций ни показывала Илона Боярышникова, каким только домиком ни вставали две идеальные дуги, подчеркнутые косметикой. Его мать не умела так кривить губы, когда сыновья вытворяли очередное безобразие. Даже переход от восхищения внешностью Антона к презрению в отношении его ориентации Илона своими бровями изобразила просто мастерски.

— Искусство выращивания настоящего дерева в миниатюре, — он повторил заученную фразу и крепче прижал к груди слабо сопротивляющееся тело.

Влад покраснел от натуги, кожа покрылась пятнами — он задыхался от чрезмерной любви «бойфренда». Чем сильнее он дергался, тем крепче сжимал руку Антон в явном желании придушить вторую половинку.

В сторону жены Елисея он не смотрел: без того позорное выступление завтра узнает вся семья. Потом лет двадцать будут вспоминать на семейных обедах, ужинах и обязательно в праздник. Любой.

Где-то в душе поселилась тоска, тюрьма снова показалась Антону лучшим местом на земле. Кормят, поят и никаких шуточек про: «Дорогая, я точно помню, что у нас родился мальчик. Но почему его невесту зовут Владислав?».

Когда твой отец — Павел Канарейкин, то неизменно вместе с цифрами в паспорте растут комплексы и всякие травмы. Все его дети — ходячая экспозиция «Как не надо воспитывать отпрысков».

— Что же, — протянула Илона и сцепила в замок пальцы перед собой, — очень интересно.

Она вся подобралась, почти так же, как Милана. Нечто общее у матери и дочери имелось: рост, светлые волосы, голубые глаза. Однако на фоне насквозь пластиковой матери дочь смотрелась чем-то инородным.

За минуту ошарашенная Милана сменила на лице с десяток выражений: от гнева до шока. У нее немного подрагивали кончики пальцев, прическа потеряла эстетичный вид вследствие каких-то активных действий.

А вот Илона стояла ровно, держала спину прямо. Тонкую талию подчеркивал шелковый пояс, платье без рукавов выгодно демонстрировало и стройные ноги, и упругую грудь. Симметричный рот — изгиб в центре верхней губы имел форму «лук Купидона», а нижняя смотрелась чуть полнее. Четкость овала выделяла скулы, демонстрировала подаренные природой аристократичные черты лица.

Неудивительно, что в прошлом Илона считалась классической красавицей. Пусть модные блоги давно перестали делить людей на симпатичных и не очень, в сознании большинства внешность по-прежнему играла важную роль. Она это знала, потому так отчаянно цеплялась за угасающую молодость.

«Вы свободны, Тони? Такой мужчина не может оставаться в одиночестве».

Спать с Илоной Антон не планировал даже ради плана. Оттого спонтанная идея при виде Влада возникла столь внезапно, практически спасательный круг для утопающего.

Неужели Глеб Боярышников позволял подобную вольность жене? Спать с кем-то, имея штамп о браке, — моветон в обществе, сколько бы особо толерантные особи ни кричали обратное.

— Полагаю, я должен бы признаться раньше. Но, вы понимаете, я не слишком делюсь подробностями личной жизни, — Антон, наконец, отпустил Влада, взглядом приказав помалкивать.

— Да, стоило бы сразу все сказать, — прищурилась Илона и посмотрела на застывшую дочь. — Мила, ты не говорила, что твой друг… хм… Из меньшинств.

Отбросив небрежно прядь волос с лица, она щелкнула пальцами. Будто слово подобрать не могла, чтобы оно не выглядело оскорблением.

— Влад просто скрытный, — выдавила Милана. — Почти ничего нам не рассказывал.

— Познакомиться с любовью всей его жизни для нас тоже шок, — прокомментировала происходящее Алиса, выразительно взглянув на Антона. — Хотелось бы убедиться, что наш рыжик в надежных и сильных руках.

Последнюю фразу жена Елисея подчеркнула особенно тщательно, а ее губы дрогнули в улыбке. Завтра точно все три семьи при помощи смеха продлят себе жизнь лет эдак на двадцать.

— Я сам не знал, — буркнул Влад, затем задохнулся от незаметного удара кулаком в бок. — В смысле, — выдавил он, — Тонечка такой властный, все изменилось так быстро.

Антон натянуто улыбнулся, но во второй раз промахнулся. Влад вовремя отодвинулся, чтобы не попасть под своеобразное проявление заботы. Просверлив друг друга взглядом, они вновь обнялись. Приятель нырнул в крепкие объятия и устроил голову на плече Антона.

— Мой король удобрений и совковых лопат, — пропел Влад, преданный взор заставил того поперхнуться воздухом. — Я так соскучился по тебе. Ночь не спал, день не ел, — продолжил весело.

Он опустил ладонь на его поясницу, коснулся пальцами ремня узких джинсов.

— Руки убери, — прошипел Антон и добавил громко: — Что ты делаешь, сараночка. Не на людях же.

— Во всем виноваты одинокие часы без тебя. Какое счастье, что ты теперь будешь работать в Москве, в доме моей любимой подруги.

Илона открыла рот, но возразить не успела. Влад прекратил ощупывать тело Антона, выпрямился, затем невозмутимо пересек гостиную. Он схватил за руку матери Миланы, поднес к губам, и, пока та собиралась с мыслями, заговорил:

— Илона Алексеевна, я безумно счастлив, что вы дали шанс Тони. Он настоящий бриллиант. Копатель от бога, сажатель хоть куда. А как выращивать слона из ничего умеет! Мастер своего дела, ручки золотые, растут из правильных мест.

Антон скрипнул зубами. Каждый недвусмысленный намек, вложенный в слова Влада, не поняла Илона, зато отлично разобрали остальные присутствующие. Алиса сделала вид, будто разглядывает вазы желтые бутоны роз, что стояли в стеклянных вазах.

Милана вовсе отвернулась. Будь ее мать чуть умнее табуретки, давно бы разгадала творящийся вокруг фарс. Но то ли Илона не использовала по назначению главный орган человека, то ли предпочитала жить в своем мире, где садовники подозрительно похожи на врагов мужа.

— Илона Алексеевна, — Антон прервал восторженную речь Влада. Что-то на лице матери Миланы промелькнуло, потом исчезло под маской живой куклы. — Ваш сад в надежных руках. Ни одна орхидея не пострадает, я позабочусь о них, как о собственных детях.

— Рекомендации говорят сами за себя, — с некоторой заминкой кивнула Илона и покосилась на всплывший экран. Несколько минут подряд датчик о пропущенном вызове мигал не переставая. — Надеюсь, соответствуют тому, что о вас пишут. Пришлите документы нашей службе безопасности, они еще раз все проверят. После этого переезжайте в дом.

— Сюда? — впервые за весь разговор Милана потеряла контроль над эмоциями. Голос сорвался на писк. — Мама, я уверена, что господин Леонов не готов жить двадцать четыре на семь в нашем домике для прислуги.

— Почему? Он очень уютный, там четыре комнаты и отдельный санузел, — удивилась ее мать.

Милана выразительно посмотрела на Антона, в потемневших зрачках и поджатых губах читалась просьба отказа. Еще вежливая, практически не агрессивная. Но, судя по растущему напряжению, она собиралась настаивать на его отселении куда-нибудь на Северный полюс. Или в другую галактику.

— Мне неудобно ездить сюда из Чертаново, — ласково ответил Антон, на что Милана похлопала ресницами.

— Скоростной транспорт ходит каждый день, — промурлыкала она.

— До вашего дома надо пройти два километра от станции через лесопарк.

— Система такси работает исправно.

— И совершенно невыгодно, если ездить из города в пригород туда-сюда по рабочим вопросам, — шире улыбнулся Антон.

— Зарплата высокая, — отрезала Милана.

— Цены растут, инфляция, — невозмутимо отозвался Антон и почесал кончик носа.

— Машину купить не проблема?

— Тогда придется стоять в пробках. А вдруг за это время какой-нибудь фаленопсис погибнет от жажды?

— Заботьтесь, чтобы цветочки не гибли! — сжала кулаки Милана с тихим утробным рычанием.

— Некоторые проблемы не видны вооруженным глазом, — сухо припечатал Антон, и они замолчали, думая каждый о своем.

Первой очнулась Алиса. Крепко сжав в руках ультрапланшет, она повернулась к Илоне и пробормотала:

— Илона Алексеевна, вы не уделите мне минуту? Мы с вашей дочерью закончили список продуктов и утвердили список блюд. Требуется ваша подпись на документах. Возможно, что-то захочется изменить.

Переведя взгляд с дочери на Антона, Илона кивнула осторожно и высвободила руку из хватки Влада.

— Конечно, поговорим в синей гостиной.

— Радов, ты с нами не сходишь? — приподняла брови Алиса, кивая на дверь. — Обговорим сразу присутствие журналистов на вечере.

— О, точно, — обрадовался Влад и потянул Илону за собой. — Илона Алексеевна, у меня есть список вопросов. Давай-ка тоже сразу его обсудим.

— Хорошо, конечно, но…

Дверь за троицей захлопнулась, и через мгновение в гостиной повисла гробовая тишина.

— Александра, после обеда меня не будет. Все несрочные встречи перенеси на завтра.

Паша отвел взгляд от экрана ультрапланшета и посмотрел на свою сосредоточенную помощницу.

— А что делать с Ильей Закретиным, Павел Александрович? «Дыхание Земли» хотят обсудить с вами возможность финансирования их нового проекта по вторичной переработке мусора. Они прислали своего представителя, он несколько дней пытается попасть на встречу с вами, — Александра застыла в ожидании ответа, пока Паша задумчиво постукивал кончиком стилуса по столу.

Он крутанулся в кресле, повернулся так, чтобы видеть весь кабинет и присутствующих в нем людей. Старший сын, Елисей, просматривал меню для праздника у Боярышниковых. Настя крутила ступней, закинув ногу на ногу, и листала отчет финансистов по нескольким галереям. И только его зять, Марк Тасманов, расслабленно откинул голову на спинку кресла, игнорируя любые звуки.

Даже кашель тестя.

— Что думаете? — поинтересовался Паша у своих детей. Любимого зятя он пока не трогал.

Первым, конечно, отозвался Елисей. Отложил ультрапланшет на стол и развел руки в сторону.

— Не знаю. Зеленые — ребята странные. Почти фанатики. Мы в прошлом году судились с ними из-за биоразлагаемой пластиковой посуды, которую используют наши кафе. Сам помнишь, чем дело кончилось.

Паша задумчиво потер подбородок, затем кивнул. Ничем дело не кончилось, организация по защите природы не предоставила необходимых доказательств суду о вреде такой посуды для планеты.

Елисей же вместе с командой юристов передали все исследовательские разработки в этой области, а также вызвали в качестве экспертов нескольких ученых с мировыми именем. Именно благодаря их авторитетному мнению победа в суде досталась ему легко.

— Если ты согласишься на встречу, сведешь на нет все мамины усилия по борьбе с их вечными акциями протеста, — подняла голову Настя и посмотрела на отца. — Конечно, сейчас ты — независимый инвестор. Имеешь право распоряжаться своими деньгами, как захочешь…

— Марк? — Паша вздернул бровь, и Марк приоткрыл глаза.

— Откажешься — они продолжат бунтовать и в итоге пойдут к нашим конкурентам. Донской, несмотря на махинации с химическим заводом, давно жаждет получить их голоса.

— И что предлагаешь?

Марк выпрямился в кресле, бросил взгляд на жену, на лучшего друга и, наконец, посмотрел на Пашу. С минуту он молчал, никак не выражая свои мысли. Только тарабанил по крышке стола, а потом сцепил пальцы в замок и поднес указательные пальцы к губам.

— Встреться с ним и обговори детали финансирования их проектов. Особый упор сделан на использование экологически чистых материалов.

— Будем из керамических кружек пить кофе? — едко улыбнулся Елисей. — Да мы разоримся на них. Биопластик дешевле и удобнее, к тому же подходит для вторичной переработки. Им бы завод посетить, а не орать под окнами.

— А еще Гринпис вместе с Мировым Зеленым крестом несколько раз подчеркивали его негативное влияние на почву. Он разлагается не до конца, что давно доказано, — отрезал Марк, поправив галстук, и закинул ногу на ногу. — Через рестораны и кафе быстрого питания проходят тонны подобного мусора. «Новая земля» предлагает изменить стратегию, заменить часть пластика на другие материалы.

— У них нет ресурсов, — заметила Настя. — Несколько частных гончарных не сравнятся с масштабным производством. Опять же выбросы углекислого газа в атмосферу не менее вредны, чем биопластик.

— Одно время было модно ходить с личной кружкой по кафе, — хмыкнул Паша, на что остальные скривились.

Еще бы, такое неудобство. Современные люди привыкли к тому, что их вселенная компактна. Никаких огромных супермаркетов, никакой кучи гаджетов: одного ультрапланшета или смарт-часов достаточно, чтобы заменить человеку все. Документы хранились в базе данных правительства, одним движением руки система любого банка считывала личность и моментально предоставляла всю информацию.

— Потому им и нужны инвестиции, — заметил Марк. — Представьте, какой пиар. Павел Александрович вкладывает деньги в проекты, Кира Владимировна заключает контракты на поставку посуды. Пресса и экоблогеры первыми разнесут эту новость по всему интернету.

— Опять шум поднимут вокруг ваших отношений, — протянул Елисей и весело покосился на отца. — Уже вижу заголовки «Бывшие на арене бизнес-интриг»!

— Я сейчас до тебя дотянусь, поросенок, потом на задницу не сядешь, — пригрозил Паша, а старший сын в ответ лишь рассмеялся.

— Ой, страшно. Прямо боюсь.

— Вот молодец. Трясись, хрюндель, пока пятачок на уши не натянул, — проворчал Паша и повернулся к Александре, терпеливо ожидавшей решения начальства. — Назначь встречу в одном из наших ресторанов. Меню веганское, обязательно пусть перепроверят все углы, и никакого биопластика!

— Конечно, Павел Александрович, — кивнула та — Уже подготовлено. Встречу с Кирой Владимировой организовать в Баболовском дворце? Я забронировала еще столик в «Кьянти», но, думаю, лучше ваш семейный ресторан.

Паша повернулся к детям с довольной улыбкой и указал на Александру.

— Вот как надо работать. Свободны.

Послышался скрип, шорох собираемых вещей. Один за другим поднимались Елисей, Настя и Марк. Последний, правда, задержался у окна, что-то рассматривая среди небоскребов города. Он сунул руки в карманы брюк и прислонился плечом к прозрачному стеклу, пока Настя не окликнула его.

— Мама собиралась заехать вечером к Антону, — Елисей застегнул пуговицу пиджака, затем расправил складки на ткани. — Так что, скорее всего, опоздает.

— К Антону, — буркнул Паша. — Мне, конечно, об этом знать необязательно.

— Ты же нам не говоришь о своих договоренностях с Марией, — фыркнула Настя. — И не мы поссорились с Тошкой, а ты.

— Никто ни с кем не ссорился. Просто свиненок слишком упрям, — огрызнулся Паша и ткнул на первую попавшуюся папку, когда кран ультрапланшета загорелся.

— Эка новость, а ты у нас само радушие и вообще ни разу не орал на него, — закатил глаза Елисей, задвигая кресло. — Мог бы позвонить для разнообразия. С праздничком каким поздравить, а не передавать все через нас.

— Количество ударов по заднице увеличивается с каждым новым спором, — указал на дверь Паша.

— Анастасия Павловна, — Александра бесцеремонно влезла в разгорающийся семейный спор. Она поежилась от выражения лица Марка, однако все равно продолжила, когда Настя обратила на нее внимание. — Я по поводу вашей командировки в Поронайск.

— Да, мы восстанавливаем культурно-досуговый центр Мир, — удивилась Настя и склонила голову к плечу, отчего темные волосы легкой волной упали на спину. — Я собиралась провести там пресс-конференцию с инвесторами и главой города, наша сеть частных галерей устроит там выставку, посвященную памяти дяди Ярика. Вроде мы все обговорили, ты должна была заказать билеты и обеспечить проживание.

Она быстро оглянулась на мужа, но тот никак не отреагировал на ее слова. Наоборот, Марк отвернулся, затем шагнул к стене. Будто опасался чего-то. Настя прищурилась и опять повернулась к помощнице отца, которая неуверенно кусала губу. Поведение, которое несвойственно вечно собранной Александры. Она фактически вела дела всей семьи. Неофициально возглавляла штат личных помощников и всеми поездками — деловыми и личными — занималась сама, поскольку тесно сотрудничала со службой безопасности Канарейкиных и Тасмановых.

— Мне пришел приказ на отмену вашей командировки, — осторожно начала Александра.

Сделав шаг вперед, она коснулась экрана ультрапланшет и вывела на главную страницу документ, завизированный цифровой подписью. Настя несколько секунд вчитывалась в написанное, потом опустилась ниже, к дате и подписи. Резко развернувшись, Настя сжала сумку и посмотрела на мужа.

— Какого черта, Марк? Почему ты отменил мою поездку?! — голос сорвался на рычание.

Александра вжала голову в плечи. На цыпочках помощница Паша поспешила к выходу, когда Елисей за спиной махнул рукой, прося ее скорее убраться из кабинета отца.

— Потому что в эту дыру ты не поедешь, — сухо ответил Марк, едва дверь за Галановой бесшумно закрылась. — Несколько часов в полете, затем день по бездорожью. Ты серьезно думаешь, что я на такое соглашусь?

— Когда мы обговаривали детали, тебя все устраивало, — рявкнула Настя и хлопнула по столу. — Я вела переговоры, меня там ждут! Мы почти закончили с оформлением документов на передачу прав владением земли, а ты одним махом перечеркиваешь труд последних месяцев.

— Подписать документы и пожать руку мэру может кто-нибудь из нашей команды. Твое присутствие для этого необязательно, — Марк сжал спинку кресла и уставился на жену. — А откажутся, небольшая потеря для нас. Все равно продадут. Никуда не денутся. У губернатора нет денег на восстановление всех культурных объектов для развития туризма. Предложим чуть больше и получим хоть весь Сахалин!

— Ты вообще понимаешь, что несешь? — задохнулась от гнева Настя. — Местные с трудом согласились, нам открылись огромные перспективы. Хочешь пустить всю работу под хвост из-за какой-то прихоти?

— Я сказал: ты туда не поедешь. Точка, — резко оборвал ее Марк. — В конце концов, Россия — страна огромная. Найдем и землю под будущие экодеревни, и дома культуры для выставок.

— Сестра, пойдем-ка, попьем кофе, обсудим всякие родственные сплетни, — Елисей внезапно оказался подле Насти.

Он осторожно взял ее за руку, сжал пальцы и потянул к выходу, напоследок мотнув головой отцу в сторону взъерошенного от спора Марка. Сначала Настя не двигалась с места, но потом все-таки подчинилась под мягким и настойчивым влиянием брата.

Елисей обхватил хрупкие плечи, слушал ругань и кивал, когда следовало соглашаться с доводами взбешенной сестры. Едва они перешагнули порог, прозрачные стены и двери стали матовыми, чтобы никто из любопытных сотрудников не заглянул. Система активировала режим полной изоляции, и кабинет превратился в оглушающие тихий бункер.

— Ну и что это было? — поинтересовался Паша первым делом, когда компьютер отчитался об активации щита. На Марка он не смотрел, так слышал, как зять топчет паркет и пытается успокоиться.

— Слышал, как она со мной разговаривает? — резко развернулся на каблуках Марк, чтобы ткнуть пальцем туда, где минуту назад скрылись его жена и лучший друг. — Орет. Опять.

— Ты советуйся, прежде чем принять единоличное решение, авось и семейная жизнь текла бы размеренно, — Паша откинулся на спинку. Руки он сложил на животе, где рубашка натянулась, подчеркивая подтянутую фигуру.

— Дыра под названием Поронайск не место для беременной женщины. Там ни медицинских центров, ни квалифицированных врачей, никакой системы безопасности. Боже, они до сих пор не везде используют роботов в ресторанах! — перечислил Марк, но Паша лишь пожал плечами.

— Там, прости господи, едва ли десять тысяч человек наберется. Еще бы возмущался, почему у народов Крайнего Севера в чуме нет ИИ и нельзя заказать доставку суши в какой-нибудь Курильск, где один медведь на десять километров пасется.

— А там кто-то живет? — Марк прекратил суету и округлил глаза. — Серьёзно?

— Представляешь, зятек, за МКАДом есть жизнь! — пафосно заявил Паша. В ответ получил презрительную усмешку.

— Ой, неужели. Я-то думал, Россия заканчивается Хабаровским краем.

— Потому что твой отец там родился?

— Прекрати, — процедил сквозь зубы Марк и уперся руками в бока. — Мы ведем речь о заведомо опасной поездке для Насти.

Паша отодвинулся от стола. Жалобно скрипнули ножки, когда он поднялся и медленным шагом обошел свое рабочее место. Неспешные шаги позволили его зятю пристально следить за ним. Готовить контраргументы на любые ехидные замечания, которые обязательно последуют.

Невозможно, чтобы сам Павел Александрович спустил ему с рук публичный скандал с дочерью — это был бы не глава семьи Канарейкиных.

Только спора не случилось, поскольку Паша прислонился к столу для переговоров и спокойно спросил:

— Расскажешь, что тебя беспокоит?

Вздрогнув, Марк поджал губы и хотел отойти, но в последний момент передумал. Для него состояние нервозности всегда сродни шторму в обычно спокойных водах. Мир переворачивался, все валилось из рук, раздражение копилось и переполнило чашу терпения.

В семейной жизни не всегда гладко. Он прекрасно понимал и принимал сей факт. Однако у них с Настей постоянно случались какие-то конфликты, пусть в последнее время их количество существенно сократилось.

И вот, казалось бы, долгожданное затишье, но одно решение… Марк провел рукой по волосам и взъерошил светлые пряди, отчего идеальная причёска растрепалась. Весь чинный вид разрушился, образ холодного и неприступного начальника тоже потерял лоск.

— Частная авиакомпания, которой мы пользуемся, недавно обнаружила утечку информации по клиентам. Все удалось исправить, но некоторые сведения попали в даркнет и расползлись по теневым магазинам, — облизнув губы, начал Марк.

— Так, — кивнул Паша сосредоточенно. — Там есть наши данные?

— Насколько мы успели выяснить — нет. Ничего о нас выкрасть не успели. Вообще, ситуация достаточно рядовая, хакеры сплошь и рядом крадут номера счетов, онлайн-карт.

— Тогда в чем проблема? — спросила Паша, когда Марк сделал круг. — Тебя волнует слив данных или тот факт, что авиакомпания недостаточно хорошо их охраняла?

— Не в этом дело.

— Мне из тебя клещами тянуть продолжение? — с нажимом поинтересовался Паша.

Марк сорвался. Резко остановился, затем с шипением выпустил воздух.

— Не дошло, да? Дыра в системе безопасности касается не только баз данных! Их ИИ напрямую связаны с навигацией и автопилотами самолетов. Достаточно одной, — перед лицом Паши появился указательный палец, — слышишь? Одной уязвимости, чтобы люди подобные Вадиму и его ушастой команде перехватили управление транспортом прямо во время полета!

Задумчиво почесав подбородок, он подождал, пока Марк передохнет и успокоится. Когда ни счет до десяти, ни дыхательная гимнастика не помогли, он подошел к стене рядом с финиковой пальмой в кадке и нажал на незаметную панель. Система пискнула, неслышно отодвинулась дверца встроенного шкафчика с баром.

— Коньяк? — невозмутимо спросил Паша, на что Марк фыркнул.

— Я же не пью.

— Вот и я не пью, а стоит, — пробормотал Паша и взял бутылку минеральной воды.

Стекло приятно холодило кожу, крышка легко поддалась от несильного нажатия. Маленький робот-уборщик перехватил ее в полете, пискнув от недовольства датчиками. Паша из вредности пнул металлический бок, после чего вручил Марку бутылку.

Спустя два или три глотка тому действительно полегчало.

— Тебе стоило то же самое сказать моей дочери, — резонно заметил Паша, похлопав по спине кресла.

— Ничего мне не стоило, — огрызнулся Марк, но сел на указанное место. — После нападения на Красовского Настя вела себя послушно. Никуда не лезла, со всем соглашалась.

— Ой ли, — хохотнул Паша. — Моя принцесса и послушная.

— В любом случае, — Марк с грохотом поставил бутылку на стол, — вопрос касается ее личной безопасности. Их безопасности.

Вздох в тишине помещения показался им двоим слишком громким.

— Твоя паранойя напрягает меня не меньше, чем посттравматическое расстройство Антона после нападения в тюрьме, — сказал Паша, вновь прислонившись бедром к столу. — Ежедневные проверки, постоянные досмотры утомляют сотрудников. Про ежеквартальную сдачу экзаменов на подтверждение квалификации я просто молчу. Люди приходят работать, а их шерстят едва ли не сутками. У меня в рабочем чате куча жалоб от сотрудников на произвол охраны.

— Не нравится, пусть уходят. За забором целая толпа желающих, — ощетинился Марк, но почти сразу затих под пристальным взглядом тестя.

— Эй, — Паша дотронулся до плеча зятя, — мы не в осадном положении. Нельзя видеть в людях исключительно врагов. Пусть они на редкость туповаты в массе.

Давление от напряжения усилилось, Марк сильно сжал кулак. Пульс ускорился, кровь зашумела в ушах, и боль охватила обручем голову. Будто невидимый робот клешнями сжимал череп в надежде расколоть на части. Когда в глазах зарябило, Марк закрыл их и выдавил, наконец:

— Я впустил крысу в нашу компанию. Не выяснил, кто такой Вадим Красовский, хотя ты доверил мне самое важное — охрану. В ту машину могла сесть моя жена, и бог ведает, чем бы закончилась поездка, не окажись Антона в игровой капсуле. Моя некомпетентность привела к тому, что они с отцом оказались в той чертовой комнате. Пока он жив, я спать не буду. Ведь мой дом — теперь смертельная ловушка.

Посмотрев в потолок, Паша считал светодиоды и крепко удерживал плечо зятя. Мысли неспешно текли в сторону печальных событий годичной давности. Лицо Ярослава, посеревшее и неподвижное, навсегда отпечаталось в памяти. Про сына говорить нечего, безмолвный плач жены у палаты до сих пор болезненно сдавливал сердце в груди.

— Знаешь, — вдруг оживился Паша и отпустил Марка, — давай-ка утром съездим в нашу экодеревню. Навестим любителя считывать цвет кармы, покормим зверушек…

— У тебя на старости лет крыша поехала? — озадачился тот. — Или вы с тетей Кирой поменялись телами, и сопливая сцена с неуклюжей попыткой поддержать меня ее инициатива?

Паша склонился и мрачно протянул:

— Зятечек, у нас в экодеревне живет медведь, если помнишь. Еще одна шутка, переедешь жить к нему в клетку.

— Тебе никто не позволит так сделать, — гадко улыбнулся Марк. — Никто-о-о.

— Я сейчас туда позвоню и на тебя пожалуюсь.

— Он не поверит.

— Поверит. Гарантирую. Потом отправлю на воспитание. Пусть тебе ноет о своей скорой кончине. И зачитает все сорок четыре варианта завещания.

— В смысле? Было же двадцать восемь месяц назад, — открыл рот Марк, и Паша цыкнул.

— Время бежит, а кое-кому в деревне, помимо разведения кур, больше нечем заняться. Так что собирайся. Вместе обсудим его еженедельные похороны, бюст у здания Министерства культуры и почему вон те пернатые с мохнатыми лапками классно бегают, если отрубить им башку.

— Да я смотрю, кто-то развлекается на всю катушку, пока мы вспахиваем.

— Ты просто не слушал лекцию о применения коровьего навоза для подготовки земли к заморозкам. А как гордо он мне показывал свой урожай перцев на подоконнике! М-м-м, красота. Вот у кого на сто процентов поехала крыша.

Первым нарушить угнетающую атмосферу напряжения решил Антон. Приветливо улыбнувшись, он сделал три шага вперед и практически сразу остановился: Милана подняла руку, тем самым пресекая попытку сократить между ними расстояние.

— Не подходи, — резко сказала она.

Металлические нотки в голосе неприятно резанули слух. Поморщившись, Антон повел плечами в красном бомбере. А чтобы занять руки, сунул их в карманы джинсов. Так он держал необходимую дистанцию, пока Милана переваривала все произошедшее в гостиной несколько минут назад.

— Ты выглядишь… — она окинула его недоуменным взглядом. — Странно. Волосы, эта борода, — она провела ладонью по щеке, отчего кожа Антона под густой порослью моментально зачесалась.

— Образ претерпел изменения в связи с обстоятельствами моего возвращения, — пожал плечами он. Не удержавшись, Антон поскреб подбородок и улыбнулся. — Нравится?

— Нет, — чересчур резко ответила Милана. — Я вроде просила оставить меня в покое.

— Просила.

— Точно помню. Словами через рот.

— Ага, — согласился Антон, после чего гордо выпятил грудь. — К счастью, я никогда не слушал, что мне говорят. Стольких бы неприятностей избежал, но уж как получилось.

Вот оно. Милана закатила глаза, скрестила на груди руки и склонила голову к плечу. Взлохмаченные волосы рассыпались волнами по спине, несколько прядей пощекотали кожу. Она потянулась, чтобы убрать их, однако заметила пристальный взор за каждым своим движением и остановилась.

Ей показалось, будто ноздри у Антона затрепетали. Словно он принюхивался к аромату ее духов или воздуху вокруг.

— Ты не будешь здесь жить, — поджала губы Милана, отбросив раздражающие волосинки с лица. — Когда я давала Насте обещание помочь, твое присутствие в моем доме нами не оговаривалось.

— Но и не запрещалось, — возразил Антон резонно. Темные брови приподнялись, а Милана в ответ шикнула от злости.

Что за ослиное упрямство!

Пальцы сжались в кулаки, в горле запершило и сдавило грудь от желания наорать на кого-нибудь. Или ударить. Однако Милана держалась, мысленно считала цифры от одного до десяти точно мантру, которая позволила бы ей успокоить разбушевавшееся воображение.

Особенно фантазию — ту самую, где на голове Антона оказался горшок из-под драцены. Рисунок с позолотой прекрасно бы гармонировал с цветом модных мужских ботинок. Картина вышла настолько живой, что Милана непроизвольно дернулась к подоконнику. К растению, чьи пучки листьев на концах веток пугливо дрогнули от кровожадности хозяйки.

— Давай поговорим без насилия, — Антон бросился Милане наперерез. Его мощная фигура перегородила путь к цветку, отчего разочарование неприятно кольнуло в груди.

— Пошел вон из моего дома, — почти прорычала она и указала на дверь. — Сейчас же.

— Мы можем без истерик обсудить план?

— Канарейкин, — ярость перетекла в ядовитое шипение. Тон, которым Милана озвучила фамилию Антона, заставил его содрогнуться. — Ты тупой или глухой? Мне достаточно заорать, чтобы через минуту сюда ввалилась охрана. Тебя скрутят, выведут под конвоем и вышвырнут за ворота. Хорошо, если не сядешь за незаконное проникновение и мошенничество. Вряд ли Павла Александровича обрадует еще одна статья к твоему богатому послужному списку!

Она надеялась задеть Антона упоминанием имени отца, однако того не проняло. Он по-прежнему невозмутимо возвышался над ней. Сделай Милана шаг, уперлась бы носом в плечо, как часто делала в прошлом. Далеком и давно позабытом.

На мгновение Милана услышала сложный терпкий аромат, напоминавший сырость и сожженную древесину. Он резко сменился травянистыми нотами, после которых пришла горечь перца. Как и любовь Миланы к Антону, она испортила общие впечатления. Оттолкнула, после чего позволила вдохнуть немного кислорода в горящие огнем легкие.

— Зачем ты пришел, Тони? — спросила она тихо.

Слез не было. Давно оплакана та пародия на отношения.

— За тобой, — без прикрас ответил он и, проведя ладонью по волосам, добавил: — За справедливостью. Не знаю. Что там обычно вещают герои в крутых фильмах?

— А-а-а, — протянула Милана и едко улыбнулась, — тебе теперь только Голубого капитана играть. С твоими-то пристрастиями.

— Больше оскорблений. Мало яда спустила.

Милана захлебнулась словами от гнева, но вместо ожидаемого Антоном крика, она неожиданно прикрыла глаза и вдохнула дважды кислород полной грудью. Губы шевелились, как будто считали цифры или овечек, чтобы угомонить рвущуюся наружу злость. Не ответив на едкое замечание, развернулась и зашагала к двери.

— Ты куда? — крикнул Антон ей в спину.

Подошва мягких домашних туфель скрипнула от резкого торможения. Абсолютно прямая спина и отсутствие какой-либо реакции ему совсем не понравились. Уж лучше бы Милана кричала или била горшки с цветами. Такое поведение давало надежду на то, что последние шансы на прощение не превратились в прах за год обоюдного молчания.

Ответ Миланы почти физически ударил под ребрами, вывернул наизнанку эмоции и подарил мучительную боль. Долгую, ноющую, как незаживающая рана где-то в глубине сердца. Подобная той, что поселилась навечно после смерти Ярослава.

— У меня куча дел, Канарейкин, — ровно сказала Милана не оборачиваясь. — Разберись со службой безопасности, потом посмотрим. Пока ты официально не числишься в штате обслуги, говорить нам не о чем.

Проведи сейчас кто-то ножом по стеклу, вышло бы очень похоже на их беседу. Антон поморщился. Запах лекарств, давно въевшийся в кожу и волосы, заскрежетал на зубах горечью таблеток.

Ему вдруг вспомнилась больница — ее стерильно-белые стены, между которыми мелькала бесконечная череда равнодушных лиц медицинского персонала. Люди сменяли друг друга, а Антон не утруждался запоминанием имен тех, кто олицетворял собой безнадежность после разрушенных ожиданий.

Тогда он считал, что лучше бы умер в той комнате. Сейчас, что следовало просить прощения раньше. Год назад. Или пять.

Чего, собственно, Антон хотел? Старался, вот и получил сполна заслуженное бумерангом промеж глаз. Ему всю жизнь теперь гоняться за теми, кто ушел по его вине. Иногда за призраками, а порой и за живыми людьми.

— Я люблю тебя. Очень, — вымученно произнес он самую желанную фразу всех глупых романтиков.

Для нее одной. Милана же повернула голову и посмотрела, как на пустое место. Очередную деталь в доме, красивую вещицу, приобретенную Илоной для удовлетворения чувства прекрасного. Смешок, сорвавшийся с губ, змеей обвил шею Антона и сдавил горло от нехватки воздуха.

— Забавно, правда? Мы поменялись местами. Разница лишь в том, что я тебя больше не люблю.

Антон остался один посреди гостиной, среди цветов и декоративных безделушек. Пустых и никому не нужных. Устало выдохнув, он потер грудь там, где образовалась ноющая боль и сосущая пустота.

— Хорошо тебе. Сидишь — ни забот, ни хлопот, — покосившись на драцену, Антон ударил по кончикам упругих листьев. Их шелест почему-то вызвал улыбку.

— По психическому анализу личности я бы охарактеризовал ваше состояние как подавленное, — оживился Базик. — Зафиксирован недостаток серотонина в коре головного мозга.

Булькнул датчик на смарт-часах, и перед Антоном появилось цифровое изображение компьютера.

— Еще год, и начнешь писать диссертацию по теме «Изменение гормонального фона человека под воздействием внешних факторов», — вяло отозвался он, на что Базик ответил:

— Данная работа написана Кубасовым Романом Петровичем, аспирантом медицинского университета…

— Базик, — Антон поднял руку, — я тебя понял.

— Мне позвонить на горячую линию?

— Зачем?

— Общение со специалистом предотвращает риск нанесения самоповреждений в момент сильного переживания, — доверительно сообщил Базик. — Но я могу включить вам расслабляющую музыку и видео с котиками.

— Почему котики-то? — насмешливо поинтересовался Антон, потирая пальцами переносицу. Уголки губ непроизвольно дрогнули.

— Последние исследования показали, что любые видеоматериалы с котиками усиливают выработку эндорфина и дарят хорошее настроение.

— Хорошо, уговорил. Давай котов. Только выйдем из дома.

— И щеночков?

— Включи мне тогда корги, хоть издали полюбуюсь.