Моя Мерзавка

---~ Гектор Рамирес~ -------

Кабинет содрогался от ударов.
Я схватил первый попавшийся стул и со всей силы швырнул его в стену. Грохот был такой, что задребезжали стекла. Щепки разлетелись по полу, но мне было плевать. В висках бешено стучала кровь, будто кто-то долбил изнутри ломом.

— ЧТО, БЛЯДЬ, ЗНАЧИТ “ВСЁ ПРОПАЛО”?!

Мой голос разорвал воздух. Люди в комнате инстинктивно подались назад — каждый из них знал: когда я так ору, кто-то сегодня не доживёт до утра.

Передо мной стоял Альваро и мой лучший программист. Сейчас они выглядели одинаково жалко — бледные, потные, с глазами загнанных крыс. Хакер судорожно сглотнул, но так и не решился открыть рот.

Я сорвал со стола папку с распечатками и метнул её прямо ему в грудь. Бумаги разлетелись по полу, рассыпавшись веером. Красные цифры, на которых ещё вчера были миллионы долларов, теперь смотрели на меня пустыми нулями.

— Объясни мне, мать твою, как это произошло?!

Альваро зажмурился на секунду, будто собирался прыгнуть с крыши, потом выдохнул:

— Деньги… их сняли. Все.

Я скрипнул зубами так, что челюсть свело.

— Кто.

— Мы… мы отследили перевод, — вмешался этот чёртов задрот, который должен был следить за моими бабками, а не дрожать, как девственник перед шлюхой.

Он потянулся к планшету, но руки тряслись. Я выхватил его у него из пальцев и уставился в экран.

«Фонд детского дома малютки “Святой Анны”».

Мои кулаки сжались так, что пальцы затрещали.

— Ты, блять, издеваешься? — процедил я сквозь зубы. — Кто-то ограбил меня, чтобы перевести деньги этим… соплякам?

Альваро молчал.
В комнате повисло напряжение — густое, липкое. Никто не смел даже дышать. Любой звук мог стать последним.

Я глубоко вдохнул, пытаясь утопить ярость, но она только разрасталась внутри. Горела, скреблась, требовала крови.
Кто-то только что полез ко мне в карман.
И сделал это слишком красиво.

Я медленно выпрямился. Тишина в кабинете была такая густая, что её можно было резать ножом. Где-то внизу гудел город — Рио жил своей жизнью, а у меня только что вырвали сердце и растоптали его в пыль.

— Фонд, блять… — хрипло усмехнулся я. — Детский дом.
Я поднял глаза на хакера. — Ты вообще понимаешь, чьи деньги это были?

Он побледнел ещё сильнее. Если бы мог — стал бы прозрачным, как стекло.

— Это… это было сделано чисто, с любовью, — проблеял он. — Без следов. Как будто… — он замялся, — как будто нас трахнули и аккуратно застелили постель.

Я шагнул к нему. Медленно. Спокойно. Вот это и было самое страшное.

— Имя, — тихо сказал я. — Мне нужно имя.

Он открыл рот — и тут же закрыл.
Альваро дернулся, словно хотел что-то сказать, но передумал. Умный мальчик. В этой комнате лишние слова сокращают жизнь.

— Это женщина, — наконец выдавил хакер. — Никнейм… La Sombra. Тень.

В груди что-то щёлкнуло.

— Женщина? — я усмехнулся, но в этой улыбке не было ничего живого. — Значит, какая-то сука решила сыграть в Робин Гуда за мой счёт.

Я развернулся и ударил кулаком по столу. Дуб треснул.
Хороший стол. Был.

— Она не просто украла деньги, — продолжил он уже быстрее, видя, что молчание его убьёт быстрее, чем правда. — Она знала, куда лезет. Серверы, маршруты, резервные каналы… Это не уличная шлюха с ноутбуком.

Я медленно кивнул.

— Найти, — сказал я. — Я хочу знать, как она дышит, что пьёт по утрам и кого ебёт по ночам.
Повернулся к Альваро. — И если через сорок восемь часов я не буду знать её имя — ты сам пойдёшь продавать свои почки на чёрном рынке. По одной. Медленно.

Альваро сглотнул и закивал, как китайский болванчик.

Я подошёл к окну. Внизу переливались огни ночного Рио — красивые, грязные, лживые. Город, который жрёт слабых и уважает только хищников.

— Детский дом… — пробормотал я себе под нос.
Где-то глубоко внутри, под слоями ярости и крови, шевельнулось странное чувство. Не жалость. Нет.
Интерес.

— Ладно, La Sombra, — тихо сказал я, глядя на город. — Ты только что купила себе билет в мой личный ад. И поверь… я сделаю так, что ты захочешь вернуть каждый чёртов доллар.

Все затарились кто куда мог. Все искали эту девку.
И через некоторое время ко мне подошёл Альваро.

— Мы вычислили… имя, — голос Альваро звучал как у человека, который только что подписал себе смертный приговор.

Я медленно поднял на него взгляд.

— Говори.

Он судорожно сглотнул.

— Габриэлла Монтеро.

Я замер.
Это имя… оно что-то во мне задело. Как крючок под рёбра.

— Она кто?

— Хакер. Очень сильный. ФБР давно её ищет, но так и не поймали. Она работает одна.

Я снова уставился на экран. Глаза сами начали искать фото — и через секунду оно появилось.

Мгновение.
И меня будто ударило током.

Она была красива до безумия. Белокурые волосы — словно сплетённые из солнечного света. Хищные скулы. Взгляд с вызовом. Она смотрела прямо в камеру, и в её глазах читалась чистая, наглая дерзость.

Мерзавка.

Она не боялась.

Я провёл языком по зубам, чувствуя, как во мне закипает новая эмоция.
Не просто ярость.
Одержимость.

— Найдите её. Немедленно.

Люди вокруг замерли. Они это увидели. Почувствовали.
Охота началась.

Не успел я хуй стряхнуть, как дверь буквально вышибают, и в кабинет врывается целый ёбаный отряд ГБР. Вместе с федералами.

— БЛЯДЬ! — рёв вырвался из моей груди в тот момент, когда меня вжали лицом в бетонный пол.

Пока мои люди, как последние идиоты, носились за этой чёртовой хакершей, ФБР уже готовило засаду. Они ждали момента.
И эта сучка им его подарила.

Руки скрутили за спиной. Холодный металл наручников сомкнулся на запястьях.
В комнате стояли крики, команды, глухие удары. Моих людей ставили на колени — одного за другим.

Передо мной стояли двое агентов. Мрази в костюмах, которые были уверены, что наконец загнали меня в угол.

Один из них присел рядом. Ухмыльнулся.

— Ну что, Рамирес? Не ожидал?

Я усмехнулся, даже не пытаясь поднять голову.
Бетон был холодный, пах пылью и старой кровью. Моей. Чужой. Разницы давно нет.

— Ты удивишься, — хрипло сказал я, — сколько всего я ожидал, мудак.

Агент напротив скривился. Не понравилось. Отлично.

— Конец игры, Гектор, — протянул он с той самой интонацией, от которой хочется ломать челюсти. — Твоя империя посыпалась. Деньги — тю-тю. Люди — под нами.

Он нахмурился, но договорить не успел.
В следующий миг я резко рванулся вперёд и разбил ему нос собственным лбом.

— Сука! — агент взвыл, падая назад.

Второй бросился ко мне, но я уже был на ногах — даже с наручниками. Удар локтем — дыхание у него сбито. Второй — и он оседает на пол.

Хаос.
Стрельба.
Грохот.

Я двинулся к выходу, но удар в спину сбил меня с ног.

Чёрт. Электрошокер.

Перед глазами вспыхнули искры, тело скрутило, будто меня вывернули наизнанку. И последнее, что я увидел, прежде чем провалиться во тьму, — её лицо.

На экране планшета, упавшего на пол, по-прежнему горела её фотография.

Габриэлла Монтеро.

Мерзавка. Ты мне за это заплатишь.

Бронированные двери глухо захлопнулись, отрезая нас от внешнего мира.
В фургоне пахло потом, кровью и порохом. Моих людей рассадили по сторонам — руки скованы наручниками, лица у многих в синяках.

Меня усадили в центре, напротив двоих агентов ФБР. Оба в чёрных костюмах. Уверенные, что загнали меня в угол.

Я медленно поднял голову, с трудом сдерживая усмешку.

— Какого хуя уставились? — прорычал я, бросая взгляд на агента слева.

Тот скривился, но промолчал. Его напарник, наоборот, ухмыльнулся:

— Любуюсь. Всегда хотел увидеть, как Гектор Рамирес сидит в наручниках.

Я медленно облизнул губы.

— Наслаждайся, пока можешь.

Он усмехнулся, но я видел — глубоко внутри он был не так уж уверен.
Они знали, кто я такой.
И знали, что даже за решёткой я — угроза.

Фургон тряхнуло. Где-то снаружи завыла сирена.
Я глубоко вдохнул, закрывая глаза.

Мои люди не подведут.
Этот фургон — не конец. Это только начало.

А когда я выберусь…

…первой, кого я найду, будет она.

Фургон трясло на выбоинах, но это было ничто по сравнению с бурей, что клокотала внутри меня.

Меня. Гектора Рамиреса.
Посадили в этот ебучий бронированный гроб, словно животное.

Я сжал кулаки — кожа натянулась на костяшках. Наручники резали запястья, но мне было плевать. Гнев прожигал изнутри, как кислота, разъедая последние остатки терпения.

Эти ублюдки думают, что у них всё на мази?
Они понятия не имеют, с кем связались.

Мои люди сидели напротив, опустив головы, но я знал — в их глазах нет страха. Только ожидание.
Они знали: если я здесь, значит, это не конец.

Агенты ФБР снова уставились на меня. Один — этот уёбок с наглой ухмылкой — заговорил первым:

— Каково это, Рамирес? Быть в наручниках?

Я медленно поднял голову. Мои глаза встретились с его.

— Каково это — быть живым мертвецом?

Он нахмурился.

— Ты угрожаешь федеральному агенту?

Я наклонился вперёд, настолько, насколько позволяли наручники.

— Нет. Я констатирую факт.
Ты — труп. Ты и все, кто приложил к этому руку.

Он дёрнулся, но тут же взял себя в руки.

— Ты сильно переоцениваешь своё положение. Тебя повязали, Рамирес. Конец твоей империи. Твои деньги ушли на благотворительность, а твои люди сгниют за решёткой.

Я усмехнулся.

— Благотворительность? Ты про ту сучку,
которая украла мои деньги?

— Габи? — уточнил второй агент, внимательно сканируя мою реакцию.

Только вот они не знали главного.

Я был не просто зол.

Я был одержим местью.

Её лицо до сих пор стояло перед глазами. Белокурые волосы. Этот взгляд — дерзкий, наглый, бросающий вызов.
Она не побоялась меня.

Не дрожала.

И этим подписала себе смертный приговор.

Нет. Не смерть…

Что-то хуже.

Она будет молить о смерти.

Фургон резко свернул. Агенты слегка накренились, но я даже не пошевелился.

— Скоро приедем, — бросил один из них, глянув на наручные часы.

Я откинулся назад, размеренно дыша.

Спокойно, Рамирес. Не сейчас.

Но скоро.

Очень скоро.

И тогда кровь прольётся рекой.
---------------------------------------------
Дорогие мои! 🔥❤️
Добро пожаловать в мою огненную и страстную историю «Моя Мерзавка» 😈✨
Не забудьте поставить ⭐ и оставить пару слов от себя 💬 — для меня это очень важно и большая поддержка для истории 🤍
Крепко обнимаю вас,
ваша Selena Cross 🤗💫

Железная дверь камеры захлопнулась с глухим лязгом.

Меня впихнули внутрь, как собаку, которой место в конуре. За мной затолкали моих людей. Камера была маленькая, тесная, воздух тяжёлый, пропитанный потом, сыростью и застарелым страхом тех, кто здесь был до нас.

Я усмехнулся. Они думают, что сломают меня этой вонючей клеткой?

На койках уже сидели Рикардо, Тони и Луис. Все в синяках, опухшие, помятые — но ни один, сука, не ныл.

— Как дела, босс? — сквозь зубы пробормотал Тони, потирая разбитую губу.

Я опустился рядом, потянул запястья, разгоняя затёкшие мышцы.

— Заебись. Давно хотел отпуск. Gratis, с полным сервисом.

Они тихо хмыкнули.
Никакой паники. Никакого страха.
Эти парни знали: если я спокоен — значит, выход есть. А он всегда есть.

Железная дверь снова скрипнула, как старая шлюха.

— Рамирес! На допрос!

Я медленно поднялся.

— Они меня долго будут ебать? — лениво бросил я, направляясь к выходу.

— Думаю, да, — ухмыльнулся Рикардо. — Boa sorte, босс.

Я вышел в коридор. За спиной тут же щёлкнули наручники.
Двое агентов взяли меня под руки, будто я мог куда-то деться. Я даже не дёрнулся.

Пусть трогают. Пусть думают, что держат.

Они не понимают одного.

Я не их пленник.

Это они — в моей игре. Просто пока не знают об этом.

Меня усадили за металлический стол. Холодный, как руки мертвеца.
Напротив — двое агентов. Суровые морды, строгие костюмы, самодовольство в каждом движении.

Банальный спектакль.
Я таких видел сотни. И все они заканчивались одинаково.

Один из них откинулся на спинку стула, лениво постукивая пальцами по металлу. Звук резал нервы, как ногтем по стеклу.

— Ну что, senhor Рамирес, — протянул он с мерзким акцентом, — поговорим по-хорошему? Или сразу пойдём по плохому сценарию?

Я усмехнулся и посмотрел на него исподлобья.

— Vai se foder, — спокойно бросил я. — Ты даже не представляешь, что для меня «плохо».

Второй агент резко вскочил и с размаху ударил ладонями по столу.

— Ты здесь не король, сукин сын! — рявкнул он. — Ты в федеральном изоляторе. Без денег. Без людей. Без будущего.

Я медленно наклонил голову набок, разглядывая его, как мерзкое насекомое.

— Ты так говоришь, будто это навсегда, — усмехнулся я. — Ошибка номер один.

Первый агент наклонился вперёд.

— Гектор Рамирес, — начал он, раскладывая передо мной стопку бумаг. — Торговля оружием. Контрабанда. Наркотики. Проституция. Убийства. И это, поверь, только верхушка дерьма.

Я зевнул и откинулся на спинку стула.

— Без адвоката я не говорю.

Второй, молодой и слишком самоуверенный, нахмурился.

— Сотрудничество облегчит твою участь, Рамирес. Мы знаем, что твоя организация—

— Без адвоката я не говорю, — перебил я, ухмыляясь и глядя ему прямо в глаза.

Первый тяжело вздохнул, сцепил пальцы на столе.

— Давай проще, Рамирес. Нам нужна информация о твоих партнёрах.

Я медленно наклонился вперёд.

— А я сказал — идите нахер.

Один из них усмехнулся.

— Чётко она тебя натянула с бабками, да? — голос сочился издёвкой. — Каково это — быть нищебродом?

Они заржали.

Вот тут внутри меня что-то дёрнулось.
Не боль. Не страх.

Чистая, вязкая ярость.

— А вот это, — я медленно поднял на него глаза, — уже не твоё собачье дело.

Он молча кивнул охранникам.

Удар пришёлся неожиданно — под рёбра. Воздух вышибло из лёгких, но я даже не застонал. Только выдохнул сквозь зубы и ухмыльнулся.

— Всё? — прохрипел я. — Или вы, cachorros, ещё умеете удивлять?

Второй агент выругался:

— Filho da puta…

— Да, — перебил я. — Именно так.
И знаешь, в чём ваша проблема?

Я медленно выпрямился на стуле, несмотря на боль.

— Вы думаете, что эта девка — ваш козырь.
Что она сдала меня, и теперь вы держите нити.

Я наклонился ближе, насколько позволяли наручники.

— А на самом деле… — мой голос стал почти шёпотом, — она просто зажгла фитиль.

Тишина повисла плотная, как дым после выстрела.

— Когда я выйду отсюда, — продолжил я, глядя им прямо в глаза, — Рио утонет в крови.
И начнётся всё не с вас.

Я улыбнулся. Медленно. Зло.

— Начнётся всё с неё.

Охранники дёрнули меня за плечи.

— Спустите с небес на землю этого психа.

Удар прилетел по челюсти. Боль пульсировала в каждом вдохе, но внутри было спокойно. Почти хорошо.

Потому что охота уже шла.

И Габриэлла Монтеро…
даже не подозревала, какого демона она разбудила.

Молодой агент сжал кулаки, но старший только холодно улыбнулся.

— Ты понимаешь, что выйдешь отсюда либо в тюрьму, либо в морг?

Я усмехнулся.

— А ты вообще понимаешь, что твои дни уже сочтены?

В комнате повисла тяжёлая, липкая тишина. Такая, в которой люди обычно начинают делать глупости.
Они пытались меня сломать. Запугать. Прижать к полу психологией для бедных.

Но я не из тех, кого ломают.

Эта игра только началась.

Агент, почувствовав, что контроль ускользает, попробовал ещё раз. Последний заход — как у утопающего.

— Ты серьёзно думаешь, что мы не можем тебя сломать? — в его голосе дрожала злость, плохо замаскированная под уверенность. — Мы уже вытряхнули твои самые тёмные тайны, Рамирес. Теперь тебе осталось только выбрать, как ты хочешь, чтобы это закончилось.

Я не сдержал лёгкой улыбки. В глазах мелькнула холодная искра.
Он правда верит в эту хуйню?

— Ты думаешь, что мне страшно? — я медленно смотрел на него, смакуя каждую секунду. — Porra, да ты даже не понимаешь, на кого нарвался.

Я чуть наклонил голову.

— Я не из кино. Не из ваших грёбаных отчётов. Я — реальность. Та, от которой вы потом по ночам обсыкаетесь.

Он сглотнул. Ответить не решился.

Молчание растянулось, и я видел, как его уверенность трескается по швам, как дешёвое стекло. Ещё немного — и посыплется.

Первый агент, старший, поднялся. Шёл уверенно, но я заметил это.
Тень сомнения в глазах. Маленькая, почти незаметная.

Он обошёл стол, положил руки на край и наклонился ко мне.

Слишком близко.

Плохая идея, amigo.

— Слушай, Рамирес, — его голос стал тише, липким, как пот на спине, — ты не можешь держать рот на замке вечно. Можешь играть в эту хуйню сколько угодно, но рано или поздно мы получим от тебя то, что нам нужно.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. Зря.

— И запомни одно, — продолжил он, — мы не уйдём, пока не услышим нужные слова. Твои люди… — он чуть наклонил голову, — далеко не все под защитой. Ты же не хочешь, чтобы они начали исчезать, правда?

По телу пробежала дрожь.
Не от страха — от омерзения.

Filhos da puta.
Эти ублюдки даже не представляют, с кем связались. Думают, что могут пугать меня моими же людьми. Я прошёл через ад, через кровь и грязь, и ни одна тюремная крыса меня не сломает.

Я медленно поднял взгляд.

— Знаешь, чего я хочу? — тихо сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы до тебя наконец дошло: ты не в своей игре.

Я наклонился вперёд, настолько, насколько позволяла ситуация.

— Ты в моей, caralho.
И если ты вдруг поумнеешь — можешь увести своих людей отсюда живыми.

Я сделал паузу. Дал словам впитаться.

— Или… — продолжил я уже почти шёпотом, — кто-то из них окажется не таким удачливым.

Молодой агент снова сжал кулаки, костяшки побелели.
Старший лишь улыбнулся — криво, натянуто, без уверенности.

— Думаешь, нас это пугает? — бросил он. — Мы готовы идти до конца, Рамирес. До самого конца.

Я медленно поднялся, опираясь на спинку стула. Движения спокойные, ленивые. Я смотрел на него, как смотрят на человека, который ещё не понял, что уже мёртв.

Пауза затянулась. Воздух стал тяжёлым.

— Ты всё ещё думаешь, что мне есть что терять? — наконец сказал я. — Ты не понял главного: я вообще не из вашего мира.

Вот тогда до них дошло.

Я увидел это в глазах.
Момент, когда они поняли: я не сломаюсь. Никогда.

Граница была пройдена.
И эти сукины дети больше не будут лезть ко мне с подачками.

Теперь будет только боль.

Старший агент заметил, как молодой отступил. Шаг назад — мелочь, но я это увидел.
Значит, дошло. Значит, их аккуратный план уже пошёл по пизде.

— Ты слишком уверен в себе, Рамирес, — сказал старший, стараясь держать лицо. — Но рано или поздно ты поймёшь, что мы не такие уж беспомощные.

Я посмотрел на него. Спокойно. Холодно.
Во взгляде — ни капли сомнения.

— Devagar, amigo, — протянул я. — Не спеши с выводами. Вся эта хуйня только начинается.

Они это почувствовали.
Момент, когда контроль выскальзывает из рук, как пистолет из потной ладони. Они знали: за мной не просто репутация. За мной люди, улицы, деньги, адвокаты, которые жрут таких, как они, на завтрак.

Я позволил себе паузу. Маленькую. Вкусную.
Их время утекало. Моё — только начиналось.

Молодой агент снова дёрнулся. Лицо перекосило от злости. Он попытался вернуть инициативу, но голос уже не держал — треснул.

— Ты думаешь, мы не подготовились? — бросил он. Слабо. Почти жалко. — Ты всё равно окажешься за решёткой. А твой адвокат… — он ухмыльнулся, — он тебе не поможет. Мы с ним уже всё обсудили.

Я усмехнулся. Медленно. Зло.

Coitados.
Они даже не представляют, что творится у них за спиной. Мой адвокат — не просто «хороший». Он акула. Он вырос не в офисах, а на улицах, где людей хоронят без имён.

— Ты правда в это веришь? — спокойно спросил я. — Porra, да ты живёшь в сказке.

Я чуть наклонил голову.

— Когда он войдёт в эту комнату, — продолжил я, — эта игра закончится.
Не для меня.

Для вас.

И в этот момент я понял:
они уже это знают.
Просто боятся признаться.

— Ты правда думаешь, что твой «обсуждённый» адвокат вообще что-то значит? — сказал я с таким ядовитым спокойствием, что у них, кажется, земля под ногами поехала. — Когда мой адвокат переступит этот порог, я выйду отсюда свободным.
А ты, garoto, останешься тут стоять, как последний долбоёб, с умным лицом и пустыми руками.

Старший агент снова окинул меня взглядом. И на этот раз я увидел — дошло.
Не сразу. Неохотно. Но дошло. Он понял: это не понты. Я не из тех, кого берут на понт, на крики или на значок.

Всё это — их угрозы, допросы, попытки давить — выглядело как дешёвый спектакль для туристов с Копакабаны.

— Ты уверен, что адвокат тебя вытащит? — с сомнением сказал он. — Ты думаешь, что играешь в какую-то сложную игру, но на самом деле всё куда проще.

Я улыбнулся. Молча.
Улыбкой человека, который уже знает финал, даже если остальные ещё суетятся.

— Ты всё поймёшь, — произнёс я тихо, смакуя момент. — Когда поймёшь, что все ваши усилия — это пустая трата времени.
Когда моё слово снова станет законом улиц, caralho, ты будешь кусать локти.

Я чуть наклонился вперёд.

— А я буду свободен.

В воздухе повисло отчётливое понимание:
как бы они ни дёргались, как бы ни старались — они уже проебали.

Когда меня вернули в камеру, меня сразу накрыл этот гнилой, давящий воздух — бетон, ржавчина, пот и чужая злость. Запах мест, где людей ломают. Иногда.

Я опустился на скамейку и прикрыл глаза. Но вместо отдыха в голову снова полез её образ.

Габриэлла Монтеро.

Белокурые волосы. Этот наглый взгляд. Спокойствие человека, который знал, что делает.

Мерзавка.
Моя улыбка стала тёмной. Хищной.
В груди поднималась волна злости — горячая, грязная, как асфальт днём в фавелах.
Она правда думала, что я её не найду. Что я не доберусь. Что бетон и решётки меня остановят.

Смешно.

Даже сидя в этих четырёх стенах, я уже знал: у неё не будет ни одного спокойного дня. Ни одного чёртового утра без оглядки через плечо.

Я вернусь.
Я найду её.
И тогда… тогда её жизнь станет моей игрой.

Curte enquanto pode, sua puta.
Наслаждайся последними деньками, сучка.

Эти слова крутились в голове, будто их вырезали ножом прямо по мозгу — злостью, яростью, ненавистью.
Она не понимает, на кого полезла. Всё, что она сделала, — это плеснула бензин в огонь.

Теперь он будет жрать всё.

Её не спасёт ни холодная башка, ни быстрые ноги, ни её умный ноутбук.
Я всегда буду на шаг впереди.
Всегда.

Её образ — белокурые волосы, ярко-голубые глаза, эта дерзкая, вызывающая улыбка — крутился в голове, как проклятие.
Мне хотелось добраться до неё. Прижать. Сломать. Показать, кто здесь на самом деле держит город за горло.

Кто хозяин Рио.
Кто диктует правила.
Кто решает, кто дышит, а кто гниёт в земле.

Но пока я здесь. В этой камере. Среди бетона, вони и чужой злобы.
Пока — ждать.

Мой адвокат.
Вот мой выход. Мой ключ. Мой билет обратно в ад.

Как только он переступит этот порог — всё изменится.
И я начну путь к ней.

Всё остальное — вопрос времени.
А время, porra, всегда работает на меня. 😈🩸

        Рамирес
Этот грёбаный адвокат не заставил себя ждать. Сукин сын, надо признать, настоящий tubarão — акула своего дела. Он ввалился в этот вонючий кабинет с такой рожей, что у этих легавых сук сразу очко сжалось. Они поняли: лафа закончилась, начался настоящий карнавал в аду. Без лишнего пиздежа и тупых реверансов, этот filho da puta подошёл к столу, швырнул им в морды пару бумажек и выдал такой спич, что у старшего агента челюсть до пола отвисла.

— Живо выпустили моего клиента, — его голос был спокойным, как океан перед штормом, но в нём звенела сталь. Старший агент стоял там, как обоссанный котенок, пытаясь сообразить, как не утонуть в собственном дерьме. — У вас, мусоров, нет ни хера. Ни одной улики, ни одного весомого повода держать его в этой клетке. Всё, что вы настрочили в своих протоколах — это влажные фантазии и горячечный бред.

Легавые начали суетиться, как крысы в затопленном подвале. Весь их дешёвый пафос испарился, когда они прочухали, что запереть меня просто так не выйдет. Их «расследование» было дырявым, как забор в фавелах. Они строили дело на слухах и каких-то догадках, надеясь прижать меня за связи, которых официально не существует. Это был их приговор.

Один сопляк, молодой агент, попытался вякнуть, брызгая слюной от страха:
— Но мы… у нас гора инфы! Мы выдвигаем обвинения! — голос у пацана дрожал, как хвост у побитой собаки. — Есть свидетели, есть бумаги, подтверждающие, что Рамирес по уши в дерьме и повязан с бандами!

Адвокат посмотрел на него, как на кусок придорожного говна, который посмел вонять на мастера.
— Бумаги? — он брезгливо подцепил один листок. — Это туалетная бумага, парень. Дешёвые копии, которыми ты можешь подтереть свой зад. Вы сами знаете, что ни один судья не примет этот мусор. Свидетели? Кто? Те тени, что исчезнут раньше, чем доползут до трибуны? Это пустой пиздёж, и вы это знаете.

В комнате повисла тишина, такая густая, что её можно было резать мачете. Легавые переглядывались, понимая, что их карточный домик рушится на глазах. Старший агент так вцепился в стол, что костяшки побелели — чувствовал, сука, как его карьера летит в пизду.

— Весь этот цирк, господа — досадное недоразумение, — продолжал адвокат, и каждое его слово входило в их тупые головы как пуля 45-го калибра. — Я требую немедленно освободить моего клиента и всех его парней. И если вы, дегенераты, продолжите этот беспредел, я засужу вас так, что вы до конца жизни будете выплачивать компенсации за нарушение прав человека.

Я стоял в углу и едва сдерживал оскал, глядя, как эти тупорылые ублюдки наконец-то осознают, в какую глубокую жопу они залезли. До них доходило медленно, но верно: всё, что они наворотили — это грёбаная иллюзия. Я был свободен ещё до того, как они нацепили на меня браслеты. Это было только начало, и мне уже не терпелось выйти на свежий воздух.

Адвокат кивнул мне. Пора сваливать из этого гадюшника. Я встал со стула, не спеша, наслаждаясь моментом их унижения. Мои люди уже ждали у дверей — их тоже выпустили. Мусора провожали меня взглядами, полными бессильной ярости. Они знали: я — слишком крупная рыба, peixe grande, их мелкая сетка порвалась, не успев затянуться. Весь их «спектакль» провалился с треском.

Всё закончилось быстро. Адвокат отработал каждый цент. Как только мы вышли из этого здания, на лицах моих парней расплылись довольные рожи. А у легавых за спиной осталась только одна эмоция — горечь поражения. Без фактов их игра стоила меньше, чем пустая гильза.

Но я, блядь, не собирался прощать им этот выходной. Это только начало кровавой бани. Всё их время, потраченное на меня — это просто пыль. Как только я переступлю порог, начнётся настоящий хаос.

Двери этой шарашки захлопнулись за спиной, и я почувствовал, как по жилам снова побежал свинец. Сила вернулась. Каждое движение стало чётким, хищным. Я потирал ладони, уже предвкушая, как вернусь к делам. Эти мусора даже не представляют, на чьих хвост они наступили.

Я — слишком матерый кот, чтобы меня пугала их мышиная возня. Они думали, что это игра? Нет, суки, это был ваш смертный приговор. Я сожру любого, кто встанет на моём пути, и скоро они это почувствуют каждой клеткой своей жалкой кожи.

Они думали, что поймали Рамиреса? Что поломали мои планы? Хрен там. Теперь я на воле, и контроль снова в моих руках. Я вернусь в игру и заберу своё с процентами. Никто меня не остановит.

Потирая ладони, я чувствовал, как меня распирает энергия. Я возвращаюсь к своим псам. И теперь, на свободе, мне плевать на любые их шаги. Я буду переть напролом, не оборачиваясь. А эти суки пусть сидят в своих кабинетах и гадают, где они проебались.

Я снова на поле, и теперь пощады не будет.

Два чёрных джипа с глухой тонировкой подлетели к обочине, как тени, вынырнувшие из самой преисподней. Мои ребята, мои верные псы, высыпали из машин. В глазах — огонь, в руках — готовность рвать за меня глотки. Они лыбились, потому что знали: мы снова вышли из этой клоаки чистыми.

Хотя… чистыми? Плевать. Мы не святоши. И пушистыми мы не будем никогда. Мы — те, кто мы есть, и мы этим гордимся.

Мне насрать на их законы и на то, что о нас шепчут в этом гнилом городе. Мы выходим, потому что у нас есть яйца и власть. Мы выходим, потому что наши дела не стоят на месте, и ни один законник не сможет перекрыть нам кислород.

Я встретил взгляды своих бойцов. В них была слепая преданность. Они знали: сейчас начнётся настоящая жара. Мы не играем по чужим правилам. Мы сами — правила.

Один из старших подошёл ко мне, криво усмехаясь: — Че, босс, эти мусора опять будут за нами хвостом ходить? Мы им быстро покажем, чьи это улицы.

Я пожал плечами и оскалился, глядя на них как на малых детей. — Гоняться? Да эти дегенераты даже не выкупят, что произошло. Пусть пытаются. А пока… за работу. Живо.

Мы загрузились в джипы, и они сорвались с места, разрезая городские джунгли. Я сразу раздал приказы. Смена базы — это не просто переезд. Это первый шаг к тотальной зачистке территории. Мы выжжем всё, что напоминает о нашем присутствии, не оставив ни единой зацепки. Каждый угол, каждая крысиная нора в этом районе теперь под моим личным контролем.

Моим ищейкам, тем сукиным сынам, что чуют след за милю, я отдал самый важный приказ: найти её.
— У вас есть грёбаные сутки. Эту «суку хакерную», Габриэллу Монтеро.
Она думает, что спряталась за кодами и экранами? Я выверну её мир наизнанку. Она не сбежит. Никакая техника не спасёт её от моих парней. Скоро она будет скулить у моих ног. Вопрос только в том, как долго она продержится, прежде чем сломается.

И это касается не только её. Очистить сеть. Стереть всех, кто хоть раз пытался копать под меня. Они думали, что могут наблюдать из теней? Я покажу им, что тень принадлежит мне. Любая тварь, посмевшая шпионить, любое ничтожество, задумавшее предательство — пойдут в расход. Пусть запомнят: ты либо с нами до гроба, либо ты уже труп. Если стоишь на пути Рамиреса — беги, прыгай, молись своим богам, но не стой на месте. Я не прощаю слабость. Я её уничтожаю.

Мои люди всё поняли. Им не нужны лишние слова. Каждый шаг, каждое действие — это часть моего идеального плана. И в этом плане нет места ошибкам.

Любая тварь, которая вздумает дернуться, узнает на своей шкуре: связываться с Рамиресом — это худшая идея в их никчёмной жизни. Мы — не просто сила. Мы — воплощённый страх. И теперь этот мир будет крутиться так, как я скажу.

            Габриэлла Монтеро

Похоже, я вляпалась по самые гланды. И не просто вляпалась — это полный caralho. Когда до меня долетела инфа, что этого зверя выпустили, у меня внутри всё похолодело. Какого чёрта?! Я на такое не подписывалась! Эти мусорские рожи из ФБР так уверенно втирали мне, что Рамирес засядет до конца своих дней, что их капкан — это стальная гарантия, и этот пёс не сорвется с цепи. Ага, подержите мой мате. Вот она — цена их обещаний. Суки подставили меня под удар, пока я думала, что они его сливают. А он снова на улице, злой как черт.

И теперь мне разгребать это дерьмо, которое я сама же и заварила. Ну, ладно, не совсем сама — эти легавые прижали меня к стенке и заставили влезть в его счета, чтобы выпотрошить его бабки. Но честно? Мне самой было в кайф. Мне стало дико любопытно: этот Рамирес реально такой тупоголовый качок, что оставляет следы, или… он настолько хорош, что я просто не выкупаю его игру? Я выбрала самое паршивое время, чтобы пошарить в его карманах. Рука не дрогнула, нет — я просто стерла его миллионы в цифровую пыль. Его бабки испарились, а вместе с ними — и моя спокойная жизнь.

Так ему и надо, татуированному ублюдку! Пусть теперь рыщет по сетям, пытается меня вычислить. Я ржу в голос, когда представляю его рожу в этот момент — он наверняка в бешенстве, крушит всё вокруг. И этот образ меня, сука, даже успокаивает.

Я представляю, что он там про меня думает. Наверняка хочет содрать с меня кожу за то, как я его «потревожила». Он разрывается от ярости и жажды мести, это понятно. Но я его не боюсь. Хотя ладно, будем честны: то, что его влияние в Рио куда круче, чем я думала — это грёбаный факт. Теперь каждый его чих, каждое движение его шавок будет направлено на одну цель — на меня. Наша война только началась, и, возможно, это был мой самый эпичный прокол в жизни. Слишком поздно я поняла, что этот тип — cavalo preto, тёмная лошадка с парой козырей в рукаве, о которых никто и не догадывался.

Теперь мне надо делать ноги. Исчезнуть. Слиться с тенями фавел, иначе он меня найдет и живой не выпустит. Он уже ищет, я это кожей чувствую. Я же наследила везде, как неоперившийся юзер. Этот мужик — не просто бандит с пушкой. Такое чувство, что он мысли читать умеет, или это у меня уже паранойя началась. Но я знаю одно: Рамирес не угомонится, пока не сомкнет пальцы на моей шее.

Я сгребла сумку, закинула туда пару гаджетов, без которых я как без рук, и вылетела из хаты. С каждым шагом воздух в этом грёбаном городе становился всё тяжелее, как будто надвигается шторм. Его ищейки уже рыщут по подворотням, мне нужно затеряться. Сменить имидж, перекрасить патлы, использовать все те лазейки и бэкдоры в системе, которые я сама когда-то прокладывала для других. Только так я выживу. Но пугают меня не его цепные псы. Пугает он сам. Гектор Рамирес.

Перед глазами стоит его рожа: эти татуировки, холодные, как у акулы, глаза, и аура силы, которая может раздавить любого. Я почти чувствую, как его взгляд шарит по темноте, выискивая меня, как его кулаки сжимаются до хруста. Мне нельзя попадаться. Никогда. Иначе я стану не просто трупом, а его трофеем.

Я ныряла в закоулки, двигаясь быстро, но тихо, как кошка. Надо успеть до того, как его сеть накроет город колпаком. Мой тайник был уже близко — единственное место, где я могла выдохнуть. Ну, если в моей ситуации вообще можно говорить о безопасности. Бабки, шмотки, а потом — на дно. В какой-нибудь вонючий подвал, где нет камер и вай-фая, пока я не зачищу все свои цифровые следы до блеска.

Я всегда работала одна. Так проще. Никаких привязанностей, никакой лишней нагрузки, которую враги могут использовать как рычаг. Одиночка по жизни — это мой девиз. Ты сама за себя, а все остальные — это просто шум и лишний геморрой. Чужие проблемы мне не упали. А те редкие люди, которых я подпускала ближе, всегда оказывались ошибкой. Доверие — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Я знала, как легко угодить в капкан, если хоть на секунду откроешься.

Я ведь из приличной семьи, представляете? Мама, папа, Лондон, всё по классике. Образцовая картинка. Но потом папы не стало, и в доме завелась крыса. Мой отчим. Вот тогда всё и полетело в бездну. Этот подонок стал пялиться на меня так, что мне хотелось содрать с себя кожу. Сначала я думала — кажется, а потом всё стало слишком явным. Это были не просто взгляды. Он смотрел на меня как на вещь, которую можно просто взять и использовать. «Ой, прости, я не знал, что ты в душе» — втирал он своим масляным голосом, будто это нормально. Ублюдок прекрасно знал, что делает. Уверена, он потом ещё и ладошки потирал в углу, пока я тряслась от отвращения. Это была его мерзкая игра.

Я пыталась достучаться до матери, кричала ей, что этот мужик — маньяк. Но она… она просто закрыла глаза. «Ты всё придумываешь», «Сама его провоцируешь» — вот и весь её материнский инстинкт. Тварная трусость. Она просто не хотела ломать свой уютный мирок ради правды дочери. Я не могла там больше оставаться, быть просто мебелью в их извращённом спектакле.

Я свалила. Бросила Лондон, укатила в поисках хоть какого-то покоя. Но такие травмы не заживают просто так, они врастают в тебя. Я стала колючей, жесткой, как наждак. Всё, что я делала — только для себя. Наверное, я могла бы стать другой, но тогда мне казалось, что выжить можно только так. Это сделало меня сильной, но в то же время превратило в человека, который ждет удара в спину от каждого встречного. Глядя назад, я понимаю: мне надо было быть ещё жестче. Плевать на людей. В этом мире, где предательство — это валюта, слабости нет места.

Теперь я в Бразилии. Максимально далеко от лондонского тумана и того похотливого ублюдка-отчима. Здесь я почувствовала свободу, но это была не та свобода, о которой пишут в книжках. Свобода в Рио — это умение выживать, быть на три шага впереди всех, чтобы снова не оказаться в клетке. Я привыкла к этому ритму. Я научилась выживать там, где другие дохнут.

Я рублю бабло на том, в чем я бог. Программирование — это не просто работа, это мой кайф, моя страсть. В мире кода всё логично. Там меня не предают, там я контролирую каждую переменную. Я добилась всего сама: выучилась, отточила скиллы до идеала. Никаких компромиссов. Я не просто хакер — я цифровой призрак, который может вывернуть наизнанку любую систему, найти любую дыру и заставить её пахать на себя. Мои мозги работают быстрее любого процессора, и я этим чертовски горжусь.

Но тут в мою жизнь влезло ФБР. Я помогла им, да. Потому что эти суки прижали меня к стенке и не оставили выбора. Это была сделка: я сдаю им Рамиреса, а они дают мне шанс на нормальную жизнь без вечной слежки. И вот она — «благодарность». Ответка прилетела быстрее, чем я ожидала. Они думали, я буду сидеть на попе ровно и ждать, пока меня загребут? Хрен вам!

Я не из тех девчонок, что плачут в углу.

Я знаю, что за мои художества придется платить по счетам. Но я готова. Я вывезу это, как вывозила всегда. Рамирес может рыть землю носом, может быть самым жестоким ублюдком на этом континенте, но и я — не божий одуванчик. Я научилась драться за свою свободу зубами и когтями. И я ещё покажу этому «королю улиц», что играть с огнем — это больно. Это война, и я не собираюсь проигрывать какому-то татуированному бандиту.

~ Габриэлла ~

Я ныкаюсь в своём очередном убежище — временном, как и всё в этой грёбаной жизни. Здесь всё пропахло сыростью и страхом, но мне плевать. Главное, что эти filhos da puta пока не вынюхали мой след. Сегодня я здесь, завтра — в другой дыре. Постоянство — это роскошь для мертвецов, а я планирую пожить подольше.

Рюкзак наполовину набит. Я чётко знаю, что мне нужно для выживания в этом аду.

Оружие — компактная волына. Легко спрятать, но если прижмёт — вышибет мозги любому.

Бабки — только наличка. Никаких грёбаных карт, никакой банковской системы, где мусора или хакеры Рамиреса могут засечь мой след.

Ноутбук — моё главное копьё. Там программы, взломы, данные, которые стоят дороже, чем жизни всех этих банд в Рио. Глушилки, флешки с алгоритмами — мой личный цифровой арсенал.

Рюкзак готов. Теперь очередь за мной. Я привожу себя в порядок быстро, без лишних соплей. Волосы в высокий тугой хвост — чтобы в драке ни одна сука не смогла за них схватиться. Натягиваю «беглянскую амуницию»: чёрные штаны, удобные ботинки и куртку, в которой карманов больше, чем совести у политиков. Форма выживания в городских джунглях.

Последний штрих — хлыст. О, это моя гордость. Я владею им так, что профессиональные шлюхи в БДСМ-клубах обзавидовались бы. Лёгкий, прочный, идеально ложится в ладонь. Он не убивает на месте, но оставляет такие отметины, которые не заживают годами. Отличный способ показать врагу, что я — не та сучка, которую можно просто так поиметь. Пусть этому Гектору снится, как мой хлыст обвивает его шею и сдирает кожу до мяса.

Кидаю последний взгляд на эту дыру. Время валить. Гектор открыл сезон охоты, но этот напыщенный индюк ещё не понял: дичь умеет кусаться так, что он сам охереет.

Я натягиваю капюшон и выхожу. Главное — дойти до стоянки. Мой байк — чёрный, мощный, мой верный конь — ждёт там. Шаг за шагом. Ускоряюсь. Медлить — значит сдохнуть. Вот и стоянка. Мой красавец стоит в тени. Сажусь, уже тянусь к зажиганию и...

— Далеко собралась, крошка?

Чёрт. Передо мной трое. Гончие псы Рамиреса. Морды злые, глаза голодные — смотрят на меня так, будто я уже разделанная туша. Один стоит у тачки, типа главный , даёт отмашку. Двое других подходят ближе, нагло, по-хозяйски. — С торпеды своей слезай, живо, — рычит бугай. Голос грубый, пропитанный дешёвым куревом и угрозой.

— У меня нет денег... Отпустите, пожалуйста... — мой голос становится тонким, дрожащим. Включаю «девочку в беде». Они ведутся, как последние лохи! Раздувают ноздри, тянутся ко мне, думая, что сейчас легко прихлопнут добычу. Как только эти дебилы оказываются в зоне досягаемости, я рывком достаю хлыст.

— Зацените художественную гимнастику, ублюдки!

ЩЁЛК! Первый удар — чётко по роже. Хруст кожи, визг, и один из них отлетает назад, закрывая лицо руками. — ААА! ЧТО ЗА НАХЕР?!

ЩЁЛК! Второй получает по руке, вскидывает её, будто его молнией прошибло. — Сука! Это что ещё за херня?!

ЩЁЛК! ЩЁЛК! Они орут как резаные свиньи. Бьются в панике, пытаются меня схватить, но я — как ртуть. — БЛЯТЬ, ЖЖЁТ! ГЛАЗ! МОЙ ГЛАЗ! — ДА Я ТЕБЯ ПРИРЕЖУ... — ЩЁЛК!

Сочный треск удара разрывает тишину, как раскат грома. Я вижу их перекошенные, ошалевшие хари и не могу сдержать усмешку.
— Думали, будет легко, суки?!

Пока эти дегенераты пытаются осознать, что их только что отлупила девчонка, я не теряю ни секунды. Рывок на байк, ключ на старт — и движок взрывается низким рокотом.
— Сука, лови её! — орёт старший, но я уже выкручиваю газ.

Колёса с визгом рвут асфальт, позади остаются только пыль и три опозоренных козла. Чёрт, да это было весело! Но я знаю — это только разогрев. Рамирес не простит такого унижения.

------- ~ Гектор Рамирес ~ --------

Я сижу у себя на базе, перетираю сделку с одним мутным типом. Он пиздит без умолку, а толку ноль. Терпение на нуле, я уже прикидываю — сбить ему цену или просто выбить мозги об стол.

Тут дверь распахивается, и вваливаются мои «бойцы». Выглядят так, будто их через бетономешалку пропустили. Один за бок держится, другой кровью плюёт, а у третьего на роже полосы такие, будто его батя за двойки ремнём порол.

Я медленно поднимаю взгляд.
— Что за пиздец тут происходит?

Тишина. Они переглядываются, мнутся, как первоклассники.
— Вы откуда такие красивые? — спрашиваю, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Босс... Мы нашли её.
— И?
— Она... Она нас...
— Говори нормально, пока я тебе язык не вырвал.
— Она нас хлыстом отпиздила, босс.

Тишина.
Такая, что слышно, как у этих олухов очко сжимается.
Я медленно моргаю.
— Чем? Хлыстом? — я прищуриваюсь. — Вы хотите сказать, что трое здоровых мужиков... с пушками... натасканных убивать...
— Она была очень быстрая, босс! Мы не ожидали!
— И опасная, блять! — поддакивает второй, вытирая кровь со щеки.

— И вы... дали себя отхуярить хлыстом?

Гробовое молчание. Я откидываюсь в кресле и провожу рукой по лицу. Блять. Эта сучка... Я её найду, и она за это заплатит. И тут я начинаю ржать. Громко. Злобно. До коликов. Так, что мой собеседник по сделке чуть в штаны не наложил. Трое. Трое моих лучших псов. Вооружённых до зубов ублюдков... Отпизжены. Хлыстом. Это просто грёбаный позор на весь Рио!

— Вы блять серьёзно?! — я вытираю слезу, глядя на этих олухов. — Хлыстом! Вы хоть понимаете, как это со стороны выглядит?
Я встаю, опираясь на стол. Смех в глазах сменяется ледяным холодом.
— Теперь мне нужно искать эту сучку и отмывать свою репутацию, потому что мои люди опозорились перед какой-то бабой. Выставили меня посмешищем на весь Рио!

Они кашляют, прячут глаза.
— Босс, она реально непростая... Она улетела на байке, мы прочесали всё, но она как сквозь землю провалилась!

Я поднимаю руку, и они затыкаются.
— Вы хоть понимаете, что вас уделала девчонка, и вы её ЕЩЁ И ПРОЕБАЛИ?!
Они молчат. Я подхожу ближе, наклоняюсь к их кислым рожам. — Вы думаете, я это просто так оставлю? Думаете, я прощу вам этот позор?!
Они трясут головами, как болванчики. — Тогда какого хера вы ещё тут?!

Я рявкаю так, что они подпрыгивают: — Поднять всех! Каждую ищейку, каждую крысу в фавелах! Приведите её ко мне. Мне нужна эта сука. Живой.

Я машу своему спецу по коду. — Включай свой «третий глаз», сука. Давай записи со стоянки. Хочу увидеть это комедийное шоу своими глазами.

Мастер кода быстро пробегает пальцами по клавишам. Через пару минут на экране появляется картинка. Блондинка в капюшоне. Стоит перед моими псами, ни тени страха.
— Дай крупный план.

Вижу её лицо. Сучка... Она не просто смелая, она ловит кайф. Она стебётся над ними. И вот момент: она выдёргивает хлыст и начинает выстёгивать моих «тигров» как нашкодивших котят, такие пиздюли им выписывает, что я снова не выдерживаю и начинаю дико ржать.
— БЛЯ! Да вы только посмотрите на это! Трое на одну, и вы бегаете от неё, как сучки!
Я смеюсь так, что сигара чуть не падает изо рта. — Вы втроём против девки с хлыстом... Это просто позор!

Один из бойцов сжимает кулаки от стыда. Я смотрю, как она запрыгивает на байк и исчезает в пыли.
— Отследи её маршрут. По каждой камере, по каждому сраному светофору. Я наклоняюсь к монитору, глядя вслед исчезающим огням байка.
— Не промах, сучка... Но Рио — это мой город. Бегай, прыгай, делай что хочешь. Я всё равно тебя достану.

~ Габриэлла ~

Двое суток в пути.
Двое суток грёбаного ада на колёсах. Я гнала без сна, без продыха, выжимая из своего байка всё, на что этот стальной друг был способен. Только вперёд, подальше от Рио, подальше от тени Рамиреса.

Останавливалась только тогда, когда бак начинал кашлять пустым воздухом. Заправки, вонючие придорожные забегаловки с кофе, который на вкус как моча осла... Перекусила — и снова в седло. Адреналин хреначил по венам так, что руки дрожали, но я не могла затормозить. Стоило на секунду прикрыть глаза, и я видела их хари. Этих цепных псов Гектора, готовых порвать меня на куски по одному его щелчку.

Гектор... Caralho, от одного его имени внутри всё скручивалось в тугой узел. Я знала, что этот tubarão не спустит мне позора своих людей. Он не из тех, кто прощает, когда ему плюют в суп, а я не просто плюнула — я вылила кастрюлю ему на голову. Если он меня достанет...

Я тряхнула головой, прогоняя этот морок. Не найдёт. Не поймает. Я слишком умная для этих горилл с пушками. Я — цифровая тень, а тени не ловят руками.

К вечеру второго дня я докатилась до какого-то захолустья. Деревушка, про которую Бог забыл ещё в день сотворения. Старые косые лачуги, облезлые вывески, на улицах — ни души, кроме пары сухих стариков, которые смотрели на меня так, будто я пришелец из космоса. Идеальная дыра, чтобы зарыться поглубже и не отсвечивать.

Остановилась у мотеля, который выглядел так, будто развалится от первого чиха. Зашла внутрь. На ресепшене — старая женщина, недовольная, сонная, с рожей, похожей на сушёный изюм.
— Комната на ночь, — бросила я, стараясь звучать твёрдо. Она оценивала меня, как кусок подозрительной говядины.
Но стоило мне швырнуть наличку на стойку, как её глаза алчно блеснули.
— Вторая направо. Ключ в двери.

Комната была просто пиздец: кровать с подозрительными пятнами, стол и телек времён первой диктатуры. Но мне было насрать. Заперла дверь, подставила стул под ручку — старый добрый параноидальный приём. Окно заколочено? Отлично. Скинула куртку, рухнула на матрас. Наконец-то... тишина.

Но я знала — это затишье перед настоящим штормом. Утром снова в путь. Мне нужен большой город, миллионная толпа, где я растворюсь как капля в океане. Потому что если он вычислит меня раньше... шансов у меня будет ровно ноль.

Сквозь тяжёлый, липкий сон я почувствовала движение. Не сразу въехала, что происходит. Грубые, тяжёлые ручищи схватили меня, как тряпичную куклу. Рывок!

Я проснулась в долю секунды, хотела закричать, но чья-то потная ладонь намертво зажала мне рот. Дышать нечем. Твою мать! Я пыталась брыкаться, извиваться, но их было слишком много. Эти уроды навалились сверху, сковывая запястья, затягивая узлы на лодыжках.

— Ну что, сука, попалась?! — голос грубый, пропитанный дешёвым бухлом и торжеством. — Набегалась, малявка?

ХЛЫСЬ! Резкий удар по щеке заставил голову мотнуться в сторону. Во рту сразу стало солоно от крови. На голову натянули вонючий мешок. Темнота.
— Гектор на тебе оторвётся по полной, — зашептал кто-то прямо в ухо. — Может, и с нами поделится... если от тебя хоть что-то останется.

Холод пробежал по позвоночнику, но я только крепче сжала зубы. Я не дам этим шакалам увидеть мой страх. Никогда. УДАР! Мне прилетело под дых так, что из лёгких вышибло весь воздух. Я согнулась пополам, пытаясь вдохнуть хоть каплю кислорода, но спазм сковал всё тело.
— Это тебе, тварь, за парковку! — прорычал один. — Лихо ты нас уделала, но теперь роли поменялись. Теперь ты — наша сучка.

Меня швырнули на пол, затащили в машину. Я слышала, как хрустит гравий под колёсами. Всё. Они везут меня к нему. К Рамиресу. Filho da puta... Это ещё не конец. Я выберусь. Я всегда нахожу лазейку, даже в аду.

Дорога казалась бесконечной. Машину трясло, меня швыряло по сиденью как мешок с мусором. Эти выродки ржали, издевались, били по рёбрам, но я молчала. Не доставила им удовольствия услышать мой плач.

— Что, молчишь, шлюха? Где твой острый язычок? — меня дёрнули за волосы, откидывая голову назад. — Скоро Гектор покажет тебе, кто тут главный хозяин.

Когда мы наконец затормозили, меня грубо вышвырнули наружу. Мешок сорвали. Я зажмурилась от резкого света прожекторов. Какой-то склад, бетонные стены, толпа вооружённых лбов. Радостный гул, смех, запах сигаретного дыма... Настоящий гадюшник.

— Ну что, привезли кобылку? — раздался чей-то голос. Меня окружило человек десять. Морды довольные, будто они чемпионат мира выиграли. Руки связаны, ноги ноют, но я выпрямилась. Не покажу слабость перед этим сбродом. Если не выберусь сейчас — мне конец.

Меня затащили в какое-то помещение. Темно. Тусклая лампа под потолком едва светила. Пахло сыростью и старым металлом. Дверь захлопнулась с лязгом, от которого зубы заныли.

Меня швырнули на бетон. Холод пробрал до костей. Я упала на колени, руки за спиной, не успела сгруппироваться и приложилась лицом. Всхлипнула — не от боли, от дикой, кипящей ярости. Подняла голову. Передо мной стоял огромный хмырь, настоящий мясник. Он усмехнулся, схватил меня за плечи и рывком забросил на металлический стол.

Ледяная сталь обжгла кожу. Я хотела проклясть его, но... ЩЁЛК! Звонкая пощёчина. Голова отлетела в сторону, губа лопнула. Я зажмурилась на миг, а потом посмотрела на этого урода взглядом, полным чистой ненависти.
— Ну что, сучка, теперь ты не такая дерзкая без своего хлыста?

Я молчала. Прикусила губу, сдерживая рычание. Я выживу. Я заставлю каждого из них захлебнуться собственным дерьмом.

------- ~ Гектор Рамирес ~ --------

Железная дверь захлопнулась с грохотом. Громкий лязг засовов, и в комнате воцарился полумрак. Я сидел в тени, наблюдая, как эта девчонка пытается сохранить остатки достоинства на холодном стальном столе.

Тишина в комнате стала такой густой, что её можно было есть ложкой. Я затянулся сигаретой. Огонёк вспыхнул, на секунду осветив мои пальцы и дым, вырывающийся из ноздрей. Я не спешил. Я наслаждался моментом.

Я видел, как она напряглась. Каждая её клетка чувствовала опасность. Я просто смотрел на неё, как хищник смотрит на жертву, которая так забавно дёргалась в капкане. Она была хороша, надо признать. Даже в крови и грязи, с растрёпанными волосами, в её глазах горел огонь, который не так-то просто потушить.

Я медленно поднялся. Шаг. Тяжёлый, уверенный. Ещё один. Вышел из тени.
— Ну что, мерзавка... побегала? — мой голос прозвучал низко, с той самой хрипотцой, от которой у моих врагов обычно холодеют яйца. Это был голос шторма, который уже здесь.

Я сделал затяжку, глядя ей прямо в душу. Она не отвела взгляд. Дерзкая дрянь. Она вскинула подбородок, несмотря на разбитую губу.
— Ну что, Гектор... — выплюнула она. — Как там твои псы? Всё ещё чешутся после моего хлыста? Или ты им лично зализываешь раны?

Я рассмеялся. Глухо, искренне. Мне нравился этот вызов. Мне нравилось, что она не скулит о пощаде.
— О, детка... — я выпустил дым ей прямо в лицо и подошёл вплотную.

Я видел каждую царапину на её коже, чувствовал запах её страха, смешанный с дерзостью. Я наклонился к самому её уху, так близко, что чувствовал жар её тела.
— Знаешь, за то, что ты сделала с моими людьми, я должен был скормить тебя крабам. Но ты... ты слишком интересная игрушка, чтобы ломать её так быстро.

Я посмотрел ей в глаза. Теперь она видела меня по-настоящему. Видела, что за этим смехом скрывается монстр, который только что поймал свою самую любимую добычу. Игра только начиналась.

Ищете, что почитать дальше? Приглашаю в горячую новинку моей коллеги.

Он — имперский дознаватель, привыкший к стерильной чистоте и жестким правилам. Она — хозяйка самого порочного клуба в Четвертом секторе, где продаются любые фантазии. Тирен должен найти сбежавшего принца и спасти Империю. Сайра должна выжить в войне картелей. Они ненавидят друг друга с первого взгляда, но вынуждены работать вместе. Что случится, когда идеальный солдат окажется во власти королевы ночи? И кто сломается первым, когда игра зайдет слишком далеко?

В книге вас ждут:
🔥 Горячая эротика и БДСМ-эстетика
😎 Властный герой и дерзкая героиня
☠️ Космические интриги и опасные погони
          ⬇️Читать здесь⬇️

------- ~ Габриэлла ~ -------

Тяжёлый, спёртый воздух этой конуры давил на грудь, как бетонная плита. Воняло сыростью, ржавым железом и старым дерьмом. Меня бросили на холодный стол, как мешок с мусором, запястья горели от тугих стяжек. Спина превратилась в одну сплошную гематому после «гостеприимства» его псов, но я держала голову высоко. Сдохну, но не дам этим ублюдкам увидеть, как я ломаюсь.

Передо мной стоял он. Гектор Рамирес. O próprio Diabo. Я смотрела ему прямо в глаза. Не отводя взгляда. Не моргая. Внутри колотилось бешеное дежавю: я снова перед этим татуированным ублюдком, в каком-то богом забытом морге, и он пялится на меня так, будто я его личная вещь, купленная на рынке. Но я не его. Я вообще ничья, сука.

Он подошёл ближе. Медленно. Хищно. От каждого его шага веяло смертью. Сигарета в его руке едва тлела, но взгляд прожигал шкуру сильнее, чем любой окурок. Он не торопился — смаковал момент, изучая меня, как трофей перед тем, как содрать кожу.
— Ну что, мерзавка... догоняешь, в какую жопу ты себя загнала? — его голос был ровным, почти ленивым, но в этой лени рокотала буря, готовая снести всё к чертям.

Я подняла на него взгляд и, несмотря на всю ту херню, что со мной творили эти часы, оскалилась в ухмылке.
— Да ну? А я-то ждала: «добро пожаловать, дорогая». Где моё шампанское и розы, Гектор? Или ты растерял все манеры в своих фавелах?

Рамирес усмехнулся, но в глазах был лед. Он приблизился — неторопливо, как тигр, который знает, что добыче некуда бежать.
— Ты ещё смеёшься? Забавно. Тебе не кажется, garota, что ты не в том положении, чтобы включать умную сучку?
— С чего бы это? — я наклонила голову набок, игнорируя боль. — Вы ведь припахали кучу людей и времени, чтобы поймать одну «беззащитную» девушку. Что такое, Рамирес? Неужели запал на меня? Соскучился?

Его челюсть так напряглась, что я услышала скрежет зубов. О да, я попала прямо в его раздутое эго.
— Ты, сука, сдала меня федералам, — его голос упал до опасного баса. — Ты обчистила мои счета до цента. Ты сделала всё, чтобы меня закопали в землю.
Я пожала плечами, насколько позволили стяжки.
— Ну, судя по твоей самодовольной роже, ты неплохо восстал из мёртвых. Мои поздравления.

Он рывком схватил меня за подбородок, впиваясь пальцами в кожу так, что я едва не взвыла.
— Ты думаешь, это игра, Габриэлла? Думаешь, я не заставлю тебя сожрать каждую секунду, которую ты у меня украла?
Я посмотрела ему в зрачки, чувствуя вкус собственной крови.
— О, ты уже заставил. Пришлось полчаса смотреть, как твои кастрированные болваны пытаются меня скрутить. Это было мучительно скучно, Гектор.

Он резко оттолкнул меня, и я едва не рухнула. Его дыхание сбилось — ублюдок явно не привык, чтобы с ним говорили как с грязью под ногтями.
— Ты будешь отрабатывать каждый реал, сучка. До последнего вздоха.
— Ха! А ты уверен, что твои цепи меня удержат? — я выплюнула кровь ему под ноги.

Он наклонился так близко, что его горячее дыхание обожгло моё лицо.
— Я уверен, что скоро ты будешь лизать мои сапоги и молить, чтобы я оставил тебя в живых. Я скалилась, не отводя глаз.
— Не дождёшься, котик. Ищи дур в другом месте.

Рамирес сжал кулаки, ноздри раздувались, взгляд потемнел, как небо над Рио перед грёбаном штормом. Он сделал шаг вперёд, нависая надо мной всей своей тушей, будто собирался раздавить.
— Дерзкая, значит? Думаешь, можешь крутить мной? — голос стал низким, с хрипотцой, от которой по коже пробежала дрожь. Я не отступила. Даже сейчас, чувствуя его запах — табак и дорогая кожа — я держала марку.
— А разве мы не ради этого здесь собрались? — ухмыльнулась я.

Гектор схватился за край стола, запирая меня в ловушке своего тела.
— Ты ведь понимаешь, что я могу сделать с тобой прямо здесь, на этом холодном железе? — он медленно наклонил голову.
— Слушай, Рамирес, ты меня убивать собрался или просто хочешь показать, какой ты офигенный альфа-самец? Определись уже.

Он прищурился, и я почувствовала, как его пальцы снова сжимаются на моей челюсти.
— Ты любишь играть с огнём, мерзавка?
— А что, теперь крутые бандюганы умеют воевать только с девушками? — я вложила в голос максимум издёвки, скрывая за ней колотящееся сердце. — Я-то думала, ты ищешь равных, а не ловишь «невинных девочек».

Гектор откинул голову и заржал — глухо, страшно.
— Невинная? Ты?! — он склонился к моему уху, обжигая кожу словами. — Ты, которая выпотрошила мою империю? Ты, которая подставила меня под пули ФБР? Ты, которая сбежала от моих людей, как ебучий призрак, оставив их зализывать раны и ныть от боли? Ты хочешь равного? — он посмотрел на меня с таким презрением, что по хребту посыпался лёд. — Мне не нужно быть равным, чтобы раздавить такое насекомое, как ты.

— Думаешь, я тебя боюсь? Ты ошибся адресом.
Он смотрел на меня, как на новую игрушку, которую хочет разобрать на части.
— Я сделаю так, что ты начнешь сраться от моего имени, сучка. Подумай дважды, прежде чем твой грязный рот откроется в последний раз.

— И чего ты хочешь? Чтобы я подтирала за тобой дерьмо?
Он хищно улыбнулся, и эта улыбка была хуже любого удара.
— Ты уже в этом дерьме по самые уши, Габриэлла. Ты будешь отрабатывать. Всю жизнь.
Я замерла на секунду, а потом просто рассмеялась ему в лицо. Громко. Истерично.
— Отрабатывать?! Ты совсем головой поехал в своей тюряге?!

Пальцы Гектора впились в мои щеки.
— Да, детка. Именно так. Ты разрушила часть моей империи. Теперь ты, своими руками и своим мозгом, будешь её восстанавливать. Я закипала. Ярость внутри бурлила, как лава.
— Да пошёл ты на хер, Гектор!

Он коснулся пальцами моей шеи, медленно ведя вниз, и мне стало по-настоящему не по себе. Я попыталась дернуться, но хватка была мертвой.
— Либо ты сама выберешь, как мне служить... либо я выберу за тебя. И поверь, мой вариант тебе не понравится.
Я смотрела в его глаза, где плескалось чистое зло. Дьявол существует, и сейчас он держал меня за горло.
— Мечтай, Рамирес! — выплюнула я.

Гектор резко отстранился, провел рукой по волосам, пытаясь обуздать свой азарт. В нем кипела смесь злости и какого-то извращенного желания.
— Значит, хочешь по-плохому? — бросил он с усмешкой.
— С тобой? Пф, я не настолько отчаявшаяся шлюха.

Он втиснул одну ладонь в край стола, едва не сминая металл, а в другой лениво покачивал стакан с виски, в котором лед бился о стенки, как кости врагов. В этой гребаной полутьме его глаза сверкали хищным, демоническим блеском — смесью чистого азарта и желания вскрыть мне глотку.

Гектор выглядел как воплощение кошмара, который вышел из теней фавел, чтобы забрать свое, и этот его взгляд прожигал меня насквозь, похлеще любого паяльника.

— Знаешь, а ведь мои ребята очень хотят с тобой «поиграть». Они злые. Обиженные.
Он сделал паузу, следя за каждой моей мышцей. Его взгляд медленно скользнул от моих губ к шее и ниже.
— Как ты на это смотришь, мм?

Я скрестила ноги, наклонившись вперёд, изображая каменное спокойствие.
— Твои ребята? — я сделала вид, что задумалась. — Ты про тех опущенцев, которые визжали как сучки, когда я их хлыстом воспитывала? Ты уверен, что они вообще на что-то способны после такого позора?

Гектор оскалился, но в глазах вспыхнуло пламя.
— Ты нарываешься, малышка. Напрасно.
— Я всегда нарываюсь. Это мой стиль.

ХЛЁСТКИЙ УДАР. В глазах полыхнуло, щеку обожгло дикой болью. Я почувствовала, как губа снова лопнула. Но я не отвела взгляд. Облизала кровь и рассмеялась ему в рожу.
— Это всё, Рамирес? Хочешь меня напугать пощёчиной? Не смеши мои тапки.

Гектор поставил стакан на стол и медленно выпрямился. Его массивная тень накрыла меня, как гробовая доска. Он подошёл вплотную, давя своей аурой.
— Не напугать, а поставить на место. Чтобы ты знала, чья ты теперь собака.
— Удачи, котик. Смотри, чтоб зубы не обломал.

Он хмыкнул, щёлкнул пальцами.
— Данте!
В дверях вырос его цербер.
— Да, босс?
— Закрой эту сучку в подвале. В самый сырой угол.
Меня рывком дернули вверх, но я лишь закатила глаза, проходя мимо Гектора.
— Как же ты предсказуем, Рамирес. Скука смертная.
Он лишь ухмыльнулся, отсаживаясь обратно к виски.
— Посмотрим, что ты запоешь утром, когда крысы станут твоими единственными друзьями.

------- ~ Рамирес ~ -------

Я смотрел, как Данте уволакивает её. Габриэлла не брыкалась — не потому, что сдалась, я видел это по её спине. Эта кошка просто выжидала. Она затаилась, чтобы вцепиться мне в глотку, как только я расслаблюсь.

Интересная... Puta que pariu, какая же она интересная. Другие бабы здесь превращаются в лужи, рыдают, ползают в ногах. А эта... смотрит мне в душу, хамит и скалится, даже когда лицо в крови. В ней нет того страха, который я привык видеть. Или она скрывает его так искусно, что это достойно медали. Она ведет свою игру, и, кажется, только она знает правила.

Я прикурил новую сигарету, чувствуя, как внутри ворочается азарт. Вспоминал, как её волосы рассыпались по плечам, когда она меня посылала.
Как её голубые глаза горели ненавистью. Непокорная тварь.
Я улыбнулся. Её нужно проучить, сломать этот хребет... но не сегодня. У меня дела.

Я поднял голову вверх, выпуская густую струю дыма. Встреча с клиентом, товар, миллионы на кону. Но всё это казалось серым фоном.
Перед глазами стояла эта блондинка.
Странно, но мне хотелось не просто уничтожить её... а посмотреть, как далеко она сможет зайти в своем безумии. Интересно, через сколько часов в подвале она поймет, что из моей ловушки выход только один — через меня?

------ ~ Гектор Рамирес ~ -----

Сходка картеля. База.
Место, где малейшая ошибка стоит тебе головы, а лишнее слово превращает в решето. Здесь не играют в бирюльки, здесь либо ты жрешь всех, либо тебя переваривают в канаве. Мой порядок прост: либо ты делаешь, как я сказал, либо ты труп. Без вариантов. Дела прут, бабки льются рекой, но сегодня у меня свидание с одним «очень важным» хреном.

Мы в подземном бункере.
Вокруг — бетон, тени и волыны на стенах. Воздух пропитан потом, оружейной смазкой и запахом власти. Тут не любят слабых — их тут просто нет, они не доживают до входа.

В углу застыли два моих бульдога из Южной Америки. Чёрные, мрачные тени с глазами убийц. Им не нужны слова, их рожи говорят сами за себя: дернешься — сдохнешь. Напротив — мой цифровой чернокнижник. Этот задрот вечно в своем ноуте, мозг пашет как адский сервер. Если запахнет жареным, он первый найдет, кого поджарить.

Я стою в центре этого дерьма. Это мой мир. Моя власть. Напряжение в воздухе такое, что можно искру высечь.
— Где этот клиент? — спрашиваю, не поворачивая головы.
— В подвале, босс. Ждёт, — хрипит один из моих псов.
— Отлично. Тащите его сюда.

Появляется клиент. Высокий, в сером костюме, от которого за милю несет лондонским сити и гнилыми деньгами. Важная шишка, но для меня — просто очередной кошелек, который хочет купить себе право на жизнь. Я оцениваю его взгляд. Он хочет большую игру. Думает, что мои игрушки сделают его бессмертным.
— Показывай, что у тебя есть, — бросает он, скрестив руки. Наглый, сука.

Я киваю своим парням.
Начинаем показ.Быстро и жестко.
Мой груз с юга расставлен по периметру — кровь и смерть в каждом затворе.
— Гляди, это новинка, — я подхватываю снайперскую винтовку. Тяжелая, холодная, идеальная. — Бьет на два километра. Один выстрел — и цель выгорает изнутри.
Он кивает, глаза масляно блеснут.
— Цена?
— Три миллиона за ствол.

Он даже не моргнул. Вижу, как его заводит эта мощь.
— Глянь сюда, — я швыряю на стол сумку с патронами. — Эти малютки стоят дороже твоих акций на бирже. Если ты думаешь, что можешь предложить мне какую-то херню вместо реальных бабок, значит, ты вообще не выкупаешь, с кем базаришь.

Я продолжаю водить его по своему магазину смерти. Он кивает, но страха в глазах нет. И это, блять, меня напрягает. Слишком спокойный для того, кто стоит на краю бездны. Я поднимаю руку. Дверь распахивается, влетают мои ребята в масках, обвешанные железом. Клиент оценивает ситуацию, но не дергается. Хладнокровный ублюдок. Похоже, настоящие терки начинаются только сейчас.
— Теперь поговорим по-взрослому, — я смотрю ему в самые зрачки.

Сделка закрыта.
Клиент в экстазе.
Мы прошлись по самому краю, по запаху пороха и крови. Его миллионы теперь мои, а его груз смерти — на пути к цели. Но я-то знаю: эта цель выпьет из него всё до капли.

Он так и не понял, как близко был к тому, чтобы остаться в этом бетоне навсегда. Пока мы терли за патроны и пульс сделки, я видел, как он старается не обоссаться. Он хотел казаться крутым, но искры в нем нет. Нет той первобытной ярости, которая делает меня Гектором Рамиресом.

Я жму его потную руку. Бабки решают всё. Все клятвы, все обещания — это пыль. В нашем мире цена — единственная валюта, которая не врет.
— За твою удачу, — я скалюсь. — Но помни, сука: если решишь меня кинуть, я найду тебя хоть в аду. И там будет жарче, чем здесь.

Он молча сваливает. Его шаги затихают, и я знаю — он уносит свою погибель в ящиках. Но для меня он — просто пешка. Расходный материал. Я оборачиваюсь к парням, на лице — хищная ухмылка.
— Парни, пора это дело спрыснуть. Давно мы не устраивали настоящего карнавала.

Все начинают ржать. Они знают, что это значит. Никаких ресторанов для мажоров. Мы идем в подземные притоны, где музыка бьет по шарам, а воздух пропитан похотью и опасностью. Где бабки, пушки и шлюхи перемешиваются в один чертов коктейль.

Киваю хакеру, чтоб сворачивал свои шнуры, и мы двигаем в клуб. Обычный вечер в Рио. Я обожаю эту атмосферу: когда вокруг всё рушится, а мы стоим на вершине обломков. Мы подходим к бару, и шлюхи уже тут как тут — чуют власть и запах свежих денег. Тела пахнут сладким парфюмом и жаждой наживы. Алкоголь льется ведрами. Время? Какое нахер время, здесь его нет. Только здесь и сейчас.

Я достаю сигару, раскуриваю. Кайф. Весь гнев уходит с дымом. Мои люди рядом, за столом — бабло, девки, виски и стволы. Всё, о чем я мечтал, всё, что я взял силой. Я живу этой игрой.

------- ~ Габриэлла ~ -------

Пока Гектор и его стая гиен заливают глотки виски и лапают своих дешевых девок, я не теряю ни секунды.
Эти дебилы думали, что подвал — это предел моих возможностей? Наивные ублюдки. Скрытая шпилька, которую я припрятала в самом надежном месте, становится моим билетом на волю. Несколько минут тонкой работы, мои пальцы действуют как прецизионный инструмент, и замок подвала сдается с тихим щелчком.

Тени в этом логове — мои лучшие друзья.
Я скольжу мимо охраны, как цифровой вирус, пока не нахожу то, что искала.
Бабки, стволы — это само собой, но тут я замираю.
На столе, под стеклом, лежит он. Меч.
Это не просто железяка — это грёбаное произведение искусства. Рукоять в камнях, сталь сияет холодным, мертвенным блеском. Красота, от которой мурашки по коже. Я не думаю ни секунды. Это мой трофей. Мой средний палец Рамиресу. Теперь это символ моей победы над этим татуированным животным.

Рискуя каждой секундой, я забираю свой приз и растворяюсь в темноте. Оказываюсь на улице. Воздух ночного Рио бьет в лицо — горький и сладкий одновременно. Вижу его. «Мустанг». Черный, хищный, идеальный. Вот на чем я уеду в закат. В глазах горит азарт, сердце колотится в ритме хард-техно.

Запрыгиваю внутрь, движок взрывается ревом, как раненый зверь. Я вжимаю педаль в пол, не глядя назад. Мне плевать на последствия. «Мустанг» несется прочь из этого ада, и с каждым километром я чувствую, как оковы спадают с моей души. Этот город больше не моя клетка. Гектор, милый, поищи свою игрушку в зеркале заднего вида. Если догонишь.