Моя неугомонная Хейзел

— Ни с места! Хейзел Мун, вы обвиняетесь в преступлении против короны! Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете….

Сердце оглушительно стучит в груди, перед глазами все плывет, я едва слышу, что говорит страж. На запястьях щелкают наручники, и магия внутри тут же гаснет.

Я была так близка к цели, всего несколько дней и все бы узнали правду, а теперь все кончено…

— Ричард… — шепчу я.

Он разочарованно качает головой.

за 8 месяцев до ареста

— Звиняйте, мисс, по-другому никак.

Я сжимаю руками влажный поручень, всматриваясь в далекий берег. Предрассветный туман ползет со склона горы, растекаясь по улочкам Тайдвика, почти скрывая красные черепицы низких домишек.

— Вы уверены? — Саму раздражает насколько жалобно звучит мой голос. — Корабль большой, вряд ли ему навредят несколько русалок.

Капитан качает головой и снова указывает на хилую шлюпку, где меня уже ждет один из матросов. Его загорелая кожа побледнела, а руки мелко подрагивают. Полчаса назад команда тянула спички, кто повезет меня на берег, и этот бедняга вытянул обгорелую.

Темные волны хлещут о борт корабля, а в животе скрутился узел тревоги. Я никогда не считала себя трусливой или слабой, но перспектива плыть несколько десятков миль на хлипкой шлюпке по неспокойному морю кого угодно напугала бы. Особенно учитывая, как команда боится этого залива. По их словам, здесь кроме русалок водится морской дракон, который любит забавы ради топить корабли. Именно из-за него пять лет назад полностью прекратилась торговля с Тайдвиком[1], а все судна обходят его стороной, предпочитая делать остановку в соседнем городке Гибстоун.

Меня согласились подвезти только за круглую сумму, пришлось отдать почти все деньги, сэкономленные за последний год, но даже этого не хватило, чтобы уговорить команду причалить к берегу.

Не знаю, что меня беспокоит сильнее: вероятность встречи с драконом или то, что я не умею плавать. Страх глубины со мной с десяти лет, когда я провалилась под лед и едва не умерла. Если бы Иви не оказалась рядом, если бы ее магический дар не проснулся в ту самую минуту, как меня затянуло в темную холодную воду…

Матрос протягивает мне руку, помогая спуститься в шлюпку.

— Удачи, мисс, — капитан глядит почти с жалостью, упрямство заставляет меня расправить плечи и приподнять подбородок. Я со всем справлюсь и мне точно не нужна ничья жалость!

— Доброго пути, капитан.

Моя бравада блекнет, как только опускаюсь на узкую скамейку в шлюпке, а матрос напротив взмахивает веслами, обдав мои ноги холодными брызгами. Платье тут же промокает и противно липнет к ногам, вызвав волну раздражающих мурашек.

— Прощенья прошу, мисс, — бормочет он и начинает активно грести. Мышцы на его руках бугрятся, а на лбу проступает пот. Все в этом худощавом, но крепком мужчине средних лет выдает нервозность новичка, хотя капитан уверял, что вся команда не первый год в деле. Неужто я умудрилась связаться с дилетантами? Хотя и то было бы лучше нападения морских созданий.

Море неспокойное, шлюпку сильно качает. Вцепившись в край скамейки, чтобы удержаться, я произношу несколько заклинаний, как делала уже трижды за последний час. Под водой ощущается сильная магия, но это и понятно. Здесь водятся штормовые медузы, ради которых я в Тайдвик и приехала. Правда, мне придется ждать до самого рождества, когда начнется сезон спаривания, и они поднимутся ближе к поверхности.

Барашки белоснежной пены танцуют на темных волнах. Я бы ими полюбовалась, если бы хоть на минуту смогла забыть, что под нами многометровая толща воды. Я практически ощущаю, как она заливается в глотку и ноздри, перекрывая кислород, давит со всех сторон, утягивает на глубину, где не видно и не слышно ничего, кроме собственных оглушающих мыслей.

Мы успеваем проплыть почти половину пути, как в бок шлюпки вдруг что-то ударяется, едва не переворачивая ее. Матрос тонко вскрикивает и выпускает весла, неловко вытаскивает револьвер из кобуры на боку, едва не уронив и его. Я скептически оглядываю его, отмечая трясущиеся руки и зубы, отбивающие ритм, еще немного и штаны намочит, бедняга.

— Опустите оружие, иначе раните себя или меня.

— Но морской дракон!

— Если б это бы он, мы бы вряд ли сейчас разговаривали. К тому же ни одна пуля не пробьет его шкуру.

У меня нет никакой уверенности, что под нами прямо сейчас не проплыл монстр. В мире не так много людей, кто видел хотя бы одного лично и пережил эту встречу.

В Академии драконов проходили вскользь, потому что информации о них известно мало. Но хватало и того, что они огромны, агрессивны и с крепкой чешуей, которую сложно пробить не только оружием, но и заклинанием.

Так что, как бы меня не привлекала мысль написать исследовательскую работу про это невероятное создание, мне тоже страшно. Но я — ведьма, а рядом со мной просто человек, защищать его моя обязанность. Я сжимаю в руке заговоренный кинжал, придвигаюсь чуть ближе к борту, чтобы посмотреть, что происходит в воде, и едва ли не нос к носу сталкиваюсь с русалом.

Оперевшись о борт шлюпки, он вытягивает себя наполовину из воды, длинный серебристо-зеленый хвост мелькает над волнами и с громким плеском теряется в них. Шлюпка под дополнительным весом начинает крениться на бок.

— Vaqra[2]! — кричу я, хватаясь за хлипкую резину рядом с ним.

Русал укладывает голову на сложенные руки и заинтересованно смотрит на меня. В его волнистые светлые, как морская пена, волосы вплетены перламутровые бусины и ракушки, глаза переливаются всеми оттенками заката, а зрачки узкие и вытянутые как у змеи.

— Знаешь наш язык, красавица?

— В числе прочих. Ты не мог бы не раскачивать нашу шлюпку, пожалуйста?

— Я многое могу… — он склоняет голову к плечу, а потом вдруг поднимает руку и хватает меня за кончик косы, наматывает его на пальцы. — Вопрос в том, что я хочу.

— И что ты хочешь?

Я сжимаю покрепче рукоять кинжала. Вряд ли я могу справиться в одиночку со взрослым русалом, но и он выглядит не столько опасным, сколько… игривым? Если бы хотел нас утопить уже бы сделал это.

Кстати, в книгах не упоминалось, насколько эти существа привлекательны. Идеально гладкая кожа, миндалевидные глаза с золотисто-рыжими густыми ресницами, прямой нос и нежно-розовые, словно зацелованные, губы… Ох, он приоткрывает рот, мелькают острые зубы, совсем-совсем нечеловеческие! Боже, нашла на кого пялиться! Кажется, неделя качки на корабле перемешала мне мозги.

— Поплаваешь со мной? — Он проводит пальцем по моему предплечью, оставляя мокрую ледяную дорожку.

— Я не умею.

— Я научу.

— Ми-и-ис… — проблеял матрос, его глаза мечутся между нами, ведь мы говорим по-русалочьи и для него это звучит, как набор странных звуков. — Он нас убьет?

— Никто никого не убьет, успокойтесь!

— Может и убью, — лениво произносит русал почти без акцента на нашем языке. Я дергаюсь, и это вызывают у него кривую усмешку. — Один поцелуй твоих горячих губ, и я доставлю вас к берегу в целости и сохранности.

В голове пролетает все, что я читала о русалках. О поцелуях там ничего не было, но вдруг это уловка, и он утащит меня на дно или заколдует? Я бросаю взгляд на матроса. Если бы на кону была только моя жизнь я бы отказалась, но рядом невинный человек.

— Ладно… — Я быстро проговариваю защитную формулу от наваждения, совершенно не уверенная, сработает ли она против русалочьей магии, и наклоняюсь к русалу.

От него веет холодом и солью. Я зажмуриваюсь, не в силах перестать дрожать под пристальным взглядом необычных глаз. Когда между нашими губами остаются не больше сантиметра, на щеку опускается ледяная ладонь.

— Я пошутил, — я распахиваю глаза, а он, постучав кончиками пальцев по моей щеке, убирает руку и погружается глубже в воду. — Я сопровожу вас до берега, шлепаньем весел вы беспокоите Абиссала, а он сегодня, и так,нервный из-за изжоги.

— Абиссал… так зовут морского дракона?

— Да.

— А как твое имя?

Русал хлещет хвостом по воде, лукаво поглядывая на меня. Откидывается на спину, открывая вид на обнаженную грудь и кубики пресса. Чуть ниже пупка, проколотого золотым колечком, начинаются блестящие чешуйки хвоста. Он что… красуется? Ох уж эти мужчины, что с хвостами, что без.

— Каэр.

— А я Хейзел, приятно познакомиться, — улыбаюсь я ему, убирая кинжал в ножны. — И спасибо, что решил, нас не топить.

Он кивает и, схватив трос, скрывается под водой, а через пару секунд шлюпка срывается с места к берегу. Матрос визжит во весь голос, вцепившись в весла, а я пытаюсь его успокоить.

Так мы с ором, слезами, промокшие от кучи брызг, поднимаемых хвостом русала, добираемся до берега. К этому времени матрос забился в самый угол и накрыл голову руками. Визги перешли в тихие жалобные стоны.

Прежде чем выйти, я хлопаю его по плечу и благодарю за помощь, он вяло бормочет прощание, но нетрудно было понять, что мысленно он костерит меня всеми известными грубыми словечками.

Меня немного качает, когда я ступаю на землю, тяжелая сумка едва не падает из рук.

— Спасибо, Каэр. Я, к сожалению, не знаю, как лечить изжогу у морских драконов, но попробую что-то придумать. Если у меня получится, могу я с тобой как-то связаться, чтобы ты передал лекарство?

Каэр задумчиво хмыкает, заправляя за ухо прядь волос, так что видно тонкие розоватые жабры на бледной шее. Видимо решив, что мне можно довериться, снимает один из тонких браслетов и кидает мне.

— Как придет время, опусти руку в воду и дважды назови мое имя.

Я надеваю браслет на запястье, наблюдая, как шлюпка с пугающей скоростью уносится к кораблю. Невольно вырывается смешок, русал явно просто развлекался, мог бы плыть спокойно, но тогда матрос бы не визжал как резанный. Жалко, конечно, беднягу, такой стресс, зато будет чем похвалится перед остальной командой. «Довез мисс до берега, едва не съеден был драконом, чуть не утоплен русалом». Глядишь, и повышение дадут за храбрость.

Пристань почти пуста, что неудивительно в такой ранний час. Неподалеку пара торговцев возится у своих лавочек, открывают ставни, вытаскивают корзины с товарами. Я подхожу ближе, чтобы узнать, где можно нанять извозчика, но от меня отмахиваются, отказываясь говорить.

Одинокий рыбак на мостках, к которому я обращаюсь следующим, фыркает какое-то неразборчивое ругательство, мне удается уловить только «ведьма».

— Меня зовут Хейзел, и я ваша новая маги-хранительница, — приветливо улыбнулась я и повторяю ему то же, что и торговцам, а он в ответ сплевывает мне под ноги и отворачивается! Волшебно…

Я уже готова разозлиться, как замечаю извозчика, медленно выезжающего из-за ближайшего дома. Мне сегодня везет!

[1] Тайдвик (анг. tidewick) — от слов tide — «прилив» и wick — старое английское слово, которое использовалось в топонимах и означало «поселение», «деревня».

[2] Vaqra — осторожно (язык морского народа)

Вывеска настолько старая и грязная, что на ней едва можно разобрать несколько букв. Неужели это то самое место? Я смотрю по сторонам: слева магазинчик модистки, справа неработающий фонтан и заросшая ревенем дорожка, ведущая в городской парк, напротив через дорогу булочная. Все, как описывал куратор, похоже, адрес все-таки правильный.

— Посмотрим, — я опускаю тяжелую сумку на пыльный тротуар и скороговоркой произношу несколько заклинаний, проверяющих нет ли сглазов, проклятий или опасных тварей.

Вряд ли последние водятся в окрестностях города, но жизнь научила, что лучше потратить немного времени на лишнюю проверку, чем после неделями разгребать последствия поспешных решений. Сеть мелких шрамов на животе и груди не дают об этом забыть.

Все в этой жизни, конечно, не предугадать. Про морского дракона, например, я узнала, только когда мы подплывали к Тайдвику. Странно, что вести о нем не дошли до Авены, нашей столицы, но, возможно, я недостаточно хорошо искала. У меня ведь было всего несколько дней на подготовку, до прошлой недели я и об этом городе ничего не слышала.

Убедившись, что никаких опасностей нет, я достаю тяжелый ребристый ключ из кармана. Пальцы дрожат. Я словно открываю дверь не в заброшенную аптеку, а в новую жизнь. Если подумать, так оно и есть.

Теперь я не ведьма, подающая большие надежды и мечтающая о должности при короле, а обычная маги-хранительница в маленьком портовом городе, настолько крошечном, что его название с трудом можно найти даже на самых подробных картах.

Тайдвик… Может для кого-то это всего лишь пыльное захолустье, но для меня шанс все исправить, и я ни за что не упущу его!

Не успеваю я вставить ключ в замок, как кто-то громко фыркает за спиной, я резко оборачиваюсь, складывая пальцы в привычном жесте. Воздух передо мной сгущается в высокий плотный щит.

— Пф, — снова фыркает грузная высокая женщина лет пятидесяти, окинув меня взглядом с головы до ног. Я отвечаю ей тем же, но с улыбкой. На ней белый мятый фартук, седые волосы убраны в простой чуть неряшливый пучок на макушке, а на лице застыла презрительная гримаса. Обычный человек. Я выдыхаю, и щит растворяется.

— Здравствуйте, я… — улыбаюсь я шире, махнув рукой в приветственном жесте, но женщина разворачивается и возвращается в булочную, по пути с грохотом переворачивая табличку на двери с «Закрыто» на «Открыто». — … Хейзел Мун, — заканчиваю я в пустоту.

То ли ведьм в этом городке не любят, то ли всех приезжих. Извозчик, который вез от пристани до аптеки, за всю дорогу ни слова не сказал, как бы я ни пыталась его разговорить. Если не считать словом брошенное скрипучим голосом «Здрсте».

Ничуть не обидевшись на хмурую булочницу, в основном, потому что у меня много работы и слишком мало времени, чтобы тратить его на обиды, я хватаю сумку и решительно открываю дверь в свой новый дом и по совместительству рабочее место.

Над головой звякает колокольчик, а в нос бьет горький запах пропавших лекарственных зелий, вонь чего-то горелого и затхлость годами непроветриваемого помещения.

Я медленно прохожу вдоль пыльных, покрытых паутиной стеллажей. Большая часть склянок разбита, на остальных этикетки выцвели и стали нечитаемыми.

Мутные окна требуют мытья, как и половицы. Они все грязные, в липких пятнах и мусоре. На стойке высятся стопки пожелтевшей бумаги с синими печатями.

Я опускаю чемодан на стоящий рядом шаткий стул и беру один из листков, пробегая глазами синие закорючки. Обычный заказ на травы. Вряд ли какой-то из документов пригодится, учитывая, что всем вещам здесь много лет.

Пять лет местные жили без магии и не видели ведьм, не удивительно, что мое появление восприняли без энтузиазма. Но готова поспорить, к Самайну мы все станем хорошими приятелями.

Закон, гласящий, что в каждом городе и деревне с населением больше сотни человек, должна служить ведьма или колдун, правильный и справедливый. Вот только где взять желающих провести жизнь в глуши?

В казне недостаточно денег, чтобы привлечь на эти вакансии людей. Так что на окраины отправляют или троечников или сирот, которые отучились в магической академии за счет государства, но даже так ведьм не хватает, так что большинство отдаленных деревень довольствуются услугами странствующих магов. А Тайдвик не самое популярное место у туристов.

Истрепанная выцветшая занавеска отделяет основной зал от тесной комнатушки. Кровать, тумбочка и шкаф с отвалившейся дверцей. Здесь, в спальне, воздух еще тяжелее.

Что ж… пыль можно убрать, полы помыть, а матрас заменить. Все не так плохо. Да, здесь довольно уныло, но несколько горшков со свежими травами освежат обстановку.

Мысленно добавляю это в бесконечный список дел и пытаюсь открыть окно. Рамы скрипят и упорствуют. Приходится навалиться всем весом, чтобы отпереть одну из створок.

Порыв свежего морского бриза врывается в комнату. Я вдыхаю воздух полной грудью, наслаждаясь запахом цветущих мандаринов и соли. Солнечный луч теплом ласкает щеки…

— Хрю, — доносится вдруг откуда-то снизу, заставляя меня распахнуть глаза.

— О, кто тут у нас? — Я опираюсь ладонями о подоконник, не обращая внимания на пыль, чтобы рассмотреть, что происходит под окном. — Какая милая хрюшка!

— Хрю, — отвечает свинья.

У нее блестящие черные глаза-пуговки, розовые пухлые бока, а на широкой спине трепещут пара белоснежных маленьких крылышек.

Надо же, никогда не видела пигла[1] вживую. Многие называют их орлесвинами, но мне первый вариант кажется более звучным и подходящим.

— А я Хейзел, — представляюсь я первому существу в городе, которое проявило ко мне хоть какой-то интерес. — Подожди-ка здесь, Хрю.

Свинья грузно плюхается на задницу, словно поняв мою просьбу. Я слышала, что пиглы довольно сообразительные создания, интересно, что он умеет? Можно ли научить его подавать копытце по команде?

В чемодане из съестного только одно яблоко. Оно немного помято, но все еще достаточно хорошее, чтобы предложить в качестве угощения новому другу. Я быстро возвращаюсь в комнату, и невольно улыбаюсь, он не ушел, терпеливо сидит на своей толстой попе.

— Держи!

Я протягиваю руку свинье, и та подскакивает, без малейших сомнений хватая яблоко. Эх, как бы ни хотелось задержаться, времени умиляться животному, хрумкающему фруктом, нет.

Под окном разбит небольшой сад, он зарос сорняками до самого подоконника и у стены высятся груды пустых горшков, часть из которых разбита. Заброшенность места отдает тоской и забирается под ребра пыльным страхом одиночества, но я не позволяю ей зайти слишком далеко. Немного работы, и я смогу привести в порядок и аптеку, и этот сад.

Я осматриваю остальные помещения. Плитка в ванной покрылась плесенью, а в углах проросли сорняки. В душевой на огромной паутине отдыхает жирный паук, а в раковине гнездо пары ноксов — призрачных птиц. Судя по резкими недовольными вскриками, новой соседке они не рады.

Не беда, всего лишь еще несколько пунктов в список дел.

Из подсобки с ингредиентами, я выскакиваю, кашляя и чихая, точно зная, с чего следует начать работу.

Ноксы, паук и мусор. День будет долгим.
[1] Пигл (pig + eagl)
***************************************************************************************

Дорогие читатели!

Приглашаю Вас в новинку 16+ 

Аннотация:

Он - мрачный и неприступный командор, который совсем не рад, что его помощницей стала я. Между нами нет ничего общего. Да что там, мы друг друга терпеть не можем!

Вот только мы - в магическом резерве, и наш долг - разгребать самые опасные и непонятные угрозы из Тёмных миров. Поэтому волей-неволей придётся сотрудничать.

Но чем больше я его узнаю, тем ясней понимаю, что в моём сердце рождается совершенно неуместное запретное чувство.

Отрывок:

Хейли останавливается прямо напротив меня. На его лице ехидно-презрительная улыбка.

- Будете мне кофе подавать! - произносит он.

- Вот ещё! - возмущённо фыркаю я. - Не собираюсь! Я не для этого Астервуд заканчивала!

- Между прочим, в Уставе написано, что помимо прочих обязанностей адьютант должен оказывать содействие в организации быта своего командира!

- Может, ещё и постель вам застилать прикажете? 

- Надо будет - и это прикажу! - сердито бросает Хейли.

К тому времени, как я выхожу из аптеки, на улице уже сгустились сумерки и зажглись фонари. Встаю на носочки и тянусь руками верх, разминаю плечи и шею. Мышцы отяжелели и налились усталостью, но она приятная, наполняющая тело теплом удовлетворения от количества выполненных дел — день прошел не зря.

Я вынесла весь мусор, уничтожила остатки зелий. Над некоторыми из них пришлось попотеть — они въелись в половицы, и стандартное очищающее заклинание не срабатывало.

Все личные вещи ведьмы, что жила здесь до меня, я собрала в большую коробку и поставила в дальний угол кладовой. Мне сказали, что Авелин Фроствуд была старой и одинокой, но вдруг найдется ее дальний родственник и захочет взять несколько вещиц на память? Казалось кощунством выбрасывать ее исписанный формулами блокнот, наполовину выцветшие фотографии и вручную расшитые шали.

Паука вместе с паутиной я переместила в угол над кроватью, пообещав регулярно кормить кошмарами. Он зыркнул на меня желтыми глазами, но не напал. Хороший знак.

Гнездо ноксов отправилось в спальню на тумбочку. Большинство людей ненавидят этих птиц, за то, что те тесно связаны со смертью. Мне же они кажутся очаровательными и полезными. Они всего лишь неупокоенные души, которые поют прекрасные колыбельные, помогающие при бессоннице, а их яйца можно использовать для нескольких видов зелий.

Без мусора все пространство стало больше и светлее. Полки теперь выглядят печально пустыми, но ничего, скоро я их заполню свежими зельями и ингредиентами.

Завтра, перед тем как отправиться в лес, освежу краску на полах и стенах. Сегодня сил на все не хватило. Но хоть спальню в порядок привела, все-таки мне сегодня в ней ночевать. В матрасе поселились парочка крыс. Они дурно пахли и попытались укусить несколько раз, пока я провожала их на улицу.

На стойке вдруг вибрирует аллошар, мягкое сиреневое свечение подсказывает, что звонит Иви.

— Зи! — Орет подруга, как только я дважды стучу по мутному стеклу. Из тумана проступают знакомые черты: упругие кудряшки, облаком обрамляющие голову, золотистые глаза, неизменно подведенные черным каялом, и румянец на щеках, щедро усыпанных веснушками. — Почему ты не звонишь, обещала же! Или хочешь сказать все еще не доплыла до Тазика своего?

— Тайд-ви-ка, — поправляю я, склоняясь поближе к шару.

Это первый раз за почти пятнадцать лет, как мы с ней расстались дольше, чем на один день. Так далеко мы с Иви еще не разъезжались. Как хорошо, что в прошлом столетии маг изобрел аллошар и мы можем поговорить и даже увидеть друг друга. Слава магии! Жаль, в море он не работал, все время сбоил из-за шторма.

Я кратко пересказываю подруге события последних дней. Особенно ее впечатляет встреча с русалом.

— Боги, не успела сойти на берег и уже начались приключения!

Специализация Иви, как и у меня, целительская, и о драконах она знает не больше меня, поэтому сходу придумать лечение не получается. Да и голова уже гудит от впечатлений и усталости.

Громкое урчание в животе напоминает о том, что я с самого утра ничего не ела. Рынок уже наверняка закрылся, а вот в булочной напротив еще горит свет и дверь приоткрыта. Наскоро попрощавшись с подругой, направляюсь туда, надеясь, что мое природное обаяние победит неприветливость горожанки.

При моем появлении хмурая булочница сводит кустистые седые брови и поджимает губы.

— Ведьма… — бурчит она вместо приветствия.

— Булочница! — Я машу ей рукой. — Я Хейзел, а как я могу вас называть?

Она фыркает. Ясно-понятно, будет непросто. Я оглядываю небольшое помещение. Все чистое и ухоженное, но на стойке всего два вида хлеба — ржаной с семечками и сероватый батон. Выглядит не очень аппетитно.

— Дорогая моя, могу ли я попробовать ваш изумительный хлеб? И надеюсь, у вас найдется стакан молока для меня?

— Подаяний не ждите.

— Подаяний? — На минутку я теряюсь от неожиданной фразы, достаю небольшой кошелек из кармана и демонстрирую, что внутри есть бронзовые монеты. — Я и не прошу об этом. Любой труд должен быть оплачен.

Она окидывает меня взглядом, снова кривится. Выгляжу я явно непрезентабельно: волосы, взмокшие от пота, пятна грязи на штанинах и кофте, царапины на руке, полученные в процессе транспортировки ноксов. Вредные птички! Орали как сумасшедшие, но стоило опустить гнездо на тумбочку сразу затихли. Не могу сердиться на них за агрессию, они наверняка просто испугались, что я избавлюсь от них, спалив гнездо, как делают обычно.

Я присаживаюсь на столик у окна, показывая, что не уйду, пока мой заказ не выполнят. Булочница закатывает глаза, но отрезает два ломтя хлеба, практически кидает их на ярко-розовое блюдце и ставит его передо мной.

— И молоко, пожалуйста, — щеки болят от того, как долго я улыбаюсь.

Через минуту передо мной опускается стакан с водой.

— Молока нет.

Я слишком голодная, чтобы это казалось проблемой. Мне достаточно одного укуса, чтобы понять, почему я не видела у булочной посетителей, хотя выходила раз пятнадцать на улицу в течение дня.

Этот хлеб невозможно есть, горький настолько, что на глаза наворачиваются слезы.

Я совсем одна в этом городе, все мои друзья остались в Авене, и я не знаю, когда мы снова встретимся. Я ужасно устала, а работы так много, что выходные в ближайший месяц мне не светят.

«Ты слишком многого хочешь, будь реалисткой Хейзи» звучит в голове голос Малькольма.

Я всхлипываю.

Тяжелая рука опускается на мое плечо и пару раз похлопывает. Я поднимаю глаза на булочницу, она кивает на дверь и тянется, чтобы забрать у меня еду.

Она не выглядит злой или раздраженной моими внезапными слезами, лишь очень грустной. Это наводит на мысль…

Точно!

Я выхватываю тарелку из ее рук. Это обычное проклятье. Горький вкус еще можно объяснить неумелостью провинциального повара, но внезапно охватившая меня тоска не могла появиться просто так. Ну да, мои планы служить во дворце, добиться славы и стать лучшей ведьмой королевства пришлось поставить на паузу. Да, я одна в чужом городе и у меня осталось всего пятнадцать бронзовых монет. Да, мой парень (теперь уже бывший) оказался первостатейным козлом. Но это же не повод грустить!

Я касаюсь медальона на груди, чтобы проверить свое предположение.

— Ostende maledictum, lumen veritatis in tenebris!

И правда проклятье, но какое-то странное, словно неправильно наложенное. Стандартный анализ не дает никакого результата.

— Вам лучше уйти, мисс, — голос булочницы звучит устало.

— Просто Хейзел, — бормочу я, перебирая в голове все известные сглазы, которыми можно заразить тесто тоской.

— Хейзел, уходите, — настойчиво повторяет женщина.

— Как вас зовут? — Я улыбаюсь. Это мое секретное оружие, суперсила, редко кто может устоять против улыбки и вежливости. Вот и хмурая булочница представляется, хотя морщинка между ее бровями пока остается на месте. Ничего, мы и над ней поработаем. — Клара. Клара Болонье. А теперь уходите.

— Миссис Болонье, позвольте мне помочь вам, вы ничего ведь не теряете, — ласково предлагаю я, охваченная желанием разгадать загадку.

— Мисс, — поправляет она.

Помещение выглядит ухоженным, о нем явно заботятся, все окна намыты до блеска, аккуратные блюдца и чашки всех оттенков розового выставлены ровными рядами, на каждом стуле мягкая подушечка, на столиках ажурные салфетки, а перед входом высажены кусты розового и белого олеандра. Никто не будет вкладывать столько сил и любви в помещение, а потом забивать на основное — выпечку.

— Пять минут, ведьма.

Клара отодвигает стул и садится напротив меня, сложив руки на широкой груди. Надеюсь, она не придушит меня, но в пять минут мы точно не уложимся. Боюсь, я не смогу уйти, пока не решу эту загадку. Ну и было бы удобно иметь доступ к свежей выпечке в паре шагов от дома.

— У вас есть враги?

Он кривит губы.

— Нет, конечно. У нас очень дружелюбный город.

С этим утверждением я бы поспорила. Если это не сглаз, то не прожитая эмоция, отравляющая еду еще на этапе готовки. Я задумчиво отщипываю кусочек хлеба и кладу в рот.

Теперь я уже готова к эффекту, поэтому заранее выставляю ментальную защиту. Грустные мысли мелькают где-то на периферии сознания, но не задевают. Это просто горький хлеб.

— Вам не стоит это есть, мисс, — печально напоминает Клара. — Никто не ест, только Ричард иногда заходит, но он просто мальчик вежливый, обижать меня не хочет.

Я запоминаю имя на всякий случай, хотя вряд ли он виновник, раз сам ест испорченную выпечку.

— Но ведь вы старались, чтобы приготовить и были очень добры, не отказав мне, одинокой и голодной ведьме в позднем ужине. Мне кажется вы очень хороший человек, мисс Болонье. А еще у вас здесь невероятно уютно. — Глаза булочницы наполняются слезами, но я делаю вид, что не замечаю это, продолжая нахваливать детали интерьера. И делаю это совершенно искренне.

Разговорить человека можно похвалой, но если она вымученная и лживая, то получите обратный эффект, оттолкнете еще дальше. Доверие подобно фарфору: одно неловкое движение — и придется склеивать осколки. Но даже если склеить все, останутся трещины, напоминающие ошибке.

— Так думаете только вы…

— Не может быть! — Восклицаю я.

— Может, может… — Болонье опускает руки на стол, ее плечи поникли, а голос стал еще тише. — Хотя раньше у меня отбоя от клиентов не было. Приходилось столики на улицу ставить, даже помощник был.

— Что же случилось? — осторожно спрашиваю я, лихорадочно перебирая про себя варианты. Появились конкуренты? Бросил любовник? Нужен один правильный вопрос…. — Кому не понравилась ваша выпечка?

Болонье поднимает голову и взгляд вспыхивает. Ура, попала в точку! Я усаживаюсь поудобнее, слушая рассказ:

— Лéмонни. Она сказала, что хлеб у меня сухой, а все рецепты скучные. Говорила об этом на каждом углу и люди стали реже приходить. С тех пор все наперекосяк. Тестомешалка сломалась, помощник уволился, сказал хочет работать в престижном месте, а не в старой пекарне. Все из рук валилось. Даже те, кто раньше был в восторге от моих булочек, плеваться начали. Говорят горько, а некоторые и плакать начинали, прямо тут, над тарелками. Неужели я настолько плоха? Права Лéмонни, мне стоит закрыться?

Ага!

— У вас обычный и, к сожалению, невероятно распространенный синдром самозванки. — Противная штука, цепляется легко, а вывести сложнее сахарных муравьев. Иви заразилась этой пакостью на втором курсе, когда преподаватель высмеял при всех ее формулу поиска фамильяра. Ей потребовалось полгода и десяток вариаций зелья, восстанавливающей веру в себя, но она пришла в себя и с той самой формулой вызвала огромного волка – самого сильного фамильяра во всей Академии. — Я могу вам помочь.

— Правда сможете, мисс Мун? — Уголки ее губ дергаются в слабой улыбке, но уже через секунду лицо снова мрачнеет. — А сколько стоить это будет? Дела как вы понимаете идут не очень… — Она делает широкий жест рукой, показывая пустые полки.

— Просто Хейзел. И я не возьму с вас денег, но вам придется мне довериться и постараться. Процесс не самый быстрый.

Болонье вскакивает на ноги, едва не роняя стул и заливается краской.

— Мисс М… то есть Хейзел, я-то готова. Но вы же сами сказали, любой труд должен был оплачен.

Похоже бедняжка по-настоящему раскаивается, что недавно была так груба со мной. Это хорошо, добрые сердца проще лечить.

— Что ж, тогда можете угостить меня булочками, когда мы все исправим.

— Договорились, договорились, свежие булочки для вас каждый день! — быстро соглашается Болонье и добавляет, — и зовите меня Клара.

Нам предстоит куча работы. Я возвращаюсь к себе за порцией зелья «Ачертснимина», стараясь не зевать. День был долгий и впереди такая же долгая ночь. Возможно, у Клары найдется чашка крепкого кофе.

Кофе нашелся, да еще какой! В отличие от булочек его горечь не вызывает грусти, напротив, отлично бодрит, а сочетание кленового сиропа и вишневого сока едва не заставляет заурчать от удовольствия.

— Вам стоит продавать его, это восхитительно!

— Да ладно вам, Хейзел, вы преувеличиваете, — Клара смущенно расправляет передник, на пухлых щечках вспыхивает румянец.

— Вовсе нет. И давайте на ты.

Женщина кивает и подливает мне из кофейника еще порцию, я делаю еще несколько глотков, а потом объясняю, что именно мы будем делать.

— Нам понадобится предмет, который вас вдохновляет. Может быть блокнот с рецептом…

— Даже смотреть на него не могу, — Клара грустно качает головой.

— Может быть отзыв оставляли?

— Вряд ли они правдивые.

Пока Клара думает, я снова осматриваю помещение. Взгляд цепляется за фотографию на стене. Она моложе лет на пятнадцать, а рядом двое смеющихся детей: мальчик с темно-синим хвостиком и небольшой тросточкой держит под руку белокурую девочку в ярком цветастом платье. У обоих щеки и губы измазаны в пудре, а в руках Клары поднос, на котором горкой высятся аккуратные, сверкающие разноцветной глазурью булочки. На фоне улица возле кафе, все столики заполнены людьми.

— Расскажите об этой фотографии. Это был счастливый день?

— Да, очень, — Клара смотрит на снимок, ее глаза блестят от сдерживаемых слез. — Мы праздновали мой день Рождения, я устроила дегустацию новых десертов. Эти детки были моими самыми любимыми клиентами. Ричард заходит иногда, а Мина забыла про старушку. Они не мои, но я относилась к ним, как к родным. — Она замолкает на долгую минуту, а потом поворачивается ко мне. — Дети врать не умеют, поэтому, когда они хвалили, я знала — выпечка действительно удалась.

— Отлично!

Я осторожно снимаю фотографию и кладу ее на стол между нами рядом с тарелкой хлеба и пакетом муки, который я попросила ее принести из кухни.

Мукой я черчу знак принятия, а рядом вдохновения, и зажигаю несколько свечей. Это нужно больше для создания атмосферы, так человеку проще расслабиться и поверить в магию. Без веры ни одно заклинание не сработает. Закончив, протягиваю Кларе зелье.

— Сейчас вы выпьете это, а затем возьмете меня за руки, закроете глаза и расскажете почему вы решили печь, каким был ваш первый рецепт и каким самое удачное блюдо.

Клара вертит флакон в руках, зелье в нем переливается всеми оттенками голубого.

— Не бойтесь, оно практически безвкусное.

— Я не боюсь, но что, если не сработает?

Я ободряюще улыбаюсь и мягко накрываю ее руку своей.

— Значит мы попробуем что-нибудь другое. Я не из тех, кто легко сдается.

Клара улыбается в ответ, и улыбка преображает ее лицо. Она очень красивая, хоть и уставшая женщина. Морщинки у глаз и вокруг губ говорят о том, что она из тех, кто любит посмеяться. Надеюсь, что я смогу вернуть ей способность радоваться жизни.

Залпом выпив эликсир, Клара быстро берет меня за руки, не давая себе ни секунды больше на сомнения и начинает рассказ.

А потом мы идем за кухню и начинается самая сложная часть — практика. Заклинания и эликсиры работают, только если человек сам готов постараться. Клара готовит один рецепт за другим, а я рядом поддерживаю и одобряю. Я могла бы оставить ее одну, моя миссия выполнена, но мне хочется убедиться, что магия подействовала.

Булочки с маком?

Аромат свежей выпечки невольно вызывает улыбку. Неужели Клара? Я ускоряю шаг. Последние несколько лет ее стряпню можно было есть, только зажав нос. Быстро прожевать и проглотить, а потом хорошенько запить, чтобы избавиться от привкуса тоски.

Пиглз обгоняет меня и с радостным визгом несется в толпу, собравшуюся толпу. Вот же обжора! Не может устоять перед запахом еды. Люди испуганно отскакивают в стороны, все, кроме одной девушки. Она присаживается перед свином и чешет ему за ушами, приговаривая:

— Хрю, приятель, как твои поросячьи дела?

Маленький предатель, довольно хрюкая, плюхается на свою розовую задницу.

— Пиглз, к ноге! — отдаю я команду, но несносное животное меня игнорирует, только голову поворачивает и морщит пятачок. — Он на диете, ему нельзя мучное.

Когда я подхожу ближе, девушка поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх, ее глаза настолько темные, что зрачок не отличить от радужки, длинные волосы цвета морских водорослей собраны в две толстых косы, пара прядок выбилась и прилипла к покрытому испариной лбу. Чересчур бледная кожа и круги под глазами придают ей утомленный вид. Еще только восемь утра, когда успела устать?

— Ого, вот это скулы… — ее взгляд пробегает по моему лицу.

— Что?

— Красивый ты, говорю.

Пьяна что-ли? Пиглз тычется ей в руку, и она возвращает все внимание к нему, гладит его по голове, приговаривая, что он самая замечательная хрюшка в мире.

— Это твой питомец?

— Да, мой мини-пиг.

— Ты назвал пигла Пиглзом? Это же все равно, что кошку назвать Кошкой.

— Ты назвала свинью Хрю.

— Туше, — она встает с корточек, но вдруг покачивается, я подхватываю ее под локоть.

— Эм…спасибо, — бормочет она, становясь ровнее, а я тут же отпускаю ее. Хватать незнакомых девушек – верх неприличия, даже если в этой ситуации поступить иначе было невозможно. — Подожди-ка, ты сказал мини-пиг? Он же весит килограмм восемьдесят!

— Семьдесят два, и он просто любит перекусить, а некоторые не упускают возможности его подкормить.

Я сжимаю трость, стараясь не кривиться от боли. Слишком резко дернулся к ней, колено такого не простило и предательски заныло. Клара с подносом, наполненной булочками, протискивается к нам через толпу:

— Ооо Ричард! — Она широко улыбается, а глаза сияют, не помню, когда в последний раз видел ее такой. — Мисс Мун сотворила настоящее волшебство!

— Просто Хейзел, — с ее губ не сходит улыбка, она протягивает мне свою ладошку. На запястье звякают браслеты, правое предплечье в царапинах, а одежда в грязных пятнах. В своих широких штанах и легкой блузке она похожа на одного из мальчишек-сорванцов, что по утрам носятся мимо моего магазина, мешая спать. — А как тебя зовут?

— Ричард Мэддоуз.

Ее ладонь теплая, а кожа нежная. Не то чтобы мне было до этого какое-то дело. Пьяные городские сумасшедшие совершенно не мой типаж. Даже если их глаза похожи на ночное небо, а волосы на траву после летнего дождя.

— Угостишься? — Клара протягивает мне поднос, — маковые, твои любимые!

— Спасибо.

Булочка пахнет восхитительно — мак и ваниль. На вкус — чистая радость. В груди вспыхивает тепло, хочется рассмеяться… Странно. Без магии явно не обошлось.

— Я, пожалуй, пойду, — Хейзел зевает, прикрыв рот ладошкой, а потом едва сделав шаг, спотыкается.

— Ричард, будь хорошим мальчиком, проводи нашу Хейзел до ее дома. — Клара кивает на старую аптеку. — Всю ночь с ней работали, бедняжка едва на ногах стоит. Она, кстати, тоже ведьма!

— Тоже? — удивление мелькает на лице девушки. — Но согласно данным Центрального МагРеестра в вашем городе уже пять лет не было ведьм.

Я закатываю глаза и предлагаю ей локоть. Я ожидаю возмущений, споров, но она сразу принимает помощь. Обычно девушки хотя бы пытаются изобразить невинность и смущение.

— Я теоретик, — поясняю я. — Таких как я обычно в ваших реестрах не учитывают.

Хейзел снова зевает и роется в кармане в поисках ключа.

— Какая чушь! Теоретики, маги-хранители, творцы, мы все ведьмы и все владеем магией, просто используем ее по-разному. — Она пытается открыть замок, но снова зевает и в попытке прикрыть рот, роняет ключ. — Да чтоб тебя!

Я наклоняюсь за ключом и сам открываю дверь, ожидая увидеть пыль и грязь, но все полки чисты, а пол намыт до блеска. Похоже она успела неплохо прибраться. Хейзел снова спотыкается на ровном месте, поэтому я подхватываю ее за талию, решив, что стоит довести ее до кровати, чтоб по дороге не упала в обморок и не поранилась. Явно истратила почти всю энергию на уборку и помощь Кларе.

— Стой! — Я закрываю ее собой, — У тебя тут ноксы, сейчас от них избавлюсь.

— Успокойтесь, мистер Скулы, ноксы — отличные соседи, — она обходит меня и плюхается на кровать. Ничуть не смущаясь, сбрасывает с ног легкие сапожки, демонстрируя тонкие лодыжки и изящные ступни. На правой поблескивает золотистый браслет, от него веет чарами, но какими именно, не разобрать.

— Меня зовут Ричард.

— Ага, красивое имя для красивого парня, — она зевает и опускается на кровать, накрываясь ярко-желтым пледом.

— Паук тоже твой официальный сосед?

— Да, — она медленно открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, но со вздохом снова закрывает. — Невероятно недооцененные создания. Как и теоретики. Без вас магические науки не развивались бы, и мы до сих пор летали бы на метлах и собирали полынь голышом.

Хм, вот как на это реагировать? Вроде похвалила, а вроде с пауком сравнила. В спальне также пусто и уныло, как в главном помещении. Одинокая сумка на полу, которую она, видно, не успела разобрать. Отвлеклась на помощь Кларе?

— Где твои восполняющие зелья?

— Ничего нет, я не успела… — новый зевок, — приготовить.

— Тогда зачем истратила столько магии?

Она бормочет что-то нечленораздельное, натягивает плед до самого подбородка, ее трясет от холода. В комнате нет ничего, чем можно ее еще укрыть, поэтому я снимаю свой пиджак и накидываю на ее плечи.

Я осматриваю ванну и подсобку, но ничего более подходящего чем небольшое мусорное ведро не нахожу. Ставлю его рядом с кроватью, на случай если ее будет тошнить.

Может, я сам и не практикую, но помню, как реагируют истощенный магией организм. Ее будет знобить и тошнить, пока магический ресурс не восстановится. Ей бы горячего травяного чая с медом.

— Пиглз! — Свинья наклоняет голову к плечу и шевелит правым ухом. Как только мы вошли в спальню, он тут же занял место на истертом коврике у кровати. — Следи за ней, я вернусь через полчаса.

Как фамильяр Пиглз довольно ленивое создание, просить его о чем-то все равно, что со стеной разговаривать, но, если дело касается серьезных вещей, вроде заботы о симпатичных молодых девицах, он всегда готов.

К чаю и меду я покупаю немного еды. Ведьма проснется голодной, а у нее дома шаром покати. Конечно, Болонье рядом, но питаться одними булками не самая лучшая идея. Ей нужны овощи и фрукты.

Я задерживаюсь еще на пару часов, устроившись на косоногом табурете в основной комнате и листаю свежую газету. Хейзел спит крепко, ее не мучают ни кошмары, ни тошнота, поэтому решаю, что ее можно оставить одну. С ней все будет в порядке.

Я повторяю это себе несколько раз, пока иду к ратуше. Кажется, неправильным, что она совсем одна и некому за ней приглядеть, пока она в таком, практически беспомощном состоянии. Но я и так уже опоздал на заседание совета. Остается только довериться фамильяру, если ведьме станет хуже, он сообщит.

В одну минуту я бегу по маковому полю, а в другую лежу на теплых половицах, морщась от боли в ушибленном плече.

Сон почти не был кошмаром. Красные и оранжевые тонкие лепестки цветов, их шелковистое прикосновение к ногам. Это могло быть прекрасно, если бы не огромный жук, преследующий меня. Он почти догнал, но я спаслась, упав с кровати.

Я сажусь и протираю глаза, паук под потолком потирает лапки, плетя паутину. В утренних лучах она блестит серебром моего кошмара. Если бы он поглотил меня полностью, то не было бы никакого поля цветов, только страх.

— Ты молодец, хорошо справился.

Хронометр на запястье показывает 27 августа, почти девять утра, а это значит, что я проспала больше суток. На мне чей-то пиджак, пахнущий древесно-пряным мужским парфюмом. Я вдыхаю глубже, ощущая в нем нотки бергамота и сладких ирисок. В такой запах хочется укутаться с головой.

Живот громко урчит от голода, внутри, кажется, разверзлась дыра, засасывающая внутренности вместо еды, а во рту так сухо, что язык едва ворочается.

Я поднимаюсь с пола стараясь не обращать внимания на резкую боль в висках. Магическое истощение хуже похмелья, но это мелочи. Обидно, конечно, терять бесценное время на сон, но это небольшая плата за возможность творить магию.

Взгляд цепляется за букет маков в высоком щербатом стакане. Один из оранжевых лепестков срывается проникшим в распахнутое окно порывом ветра, и медленно фланирует на небольшой кусок пергамента поверх книги в рыжевато-коричневой обложке. Название чуть стерлось, но читаемо “Основы распределения магресурса”.

Мисс Мун,

взял на себя смелость приобрести для вас немного еды, вы найдете ее на стойке в зале. Добавьте несколько маковых лепестков в ваш утренний чай, чтобы избавиться от мигрени.

С уважением, Р.М.

Р.М.? Это еще кто и зачем он оставил мне эту книгу? Это он укрыл меня пиджаком? Я оглядываю комнату, словно ожидая увидеть его в одном из пустых углов, но кроме паука и щебечущей пары ноксов никого нет.

В зале тоже никого, но на стойке обещанный небольшой пакет, в котором я нахожу бананы, манго, головку сыра, завернутую в вощеную бумагу коричного цвета, мешочек с чайными травами и маленькую баночку жидкого меда. Рядом стоит вымытый до блеска заварник, чашка с блюдцем и небольшой нож.

Я кидаю в заварник маковые лепестки и травы, подогреваю воду магией и опускаюсь на табурет, вспоминая события прошлого дня.

К тому времени, как мы закончили с Болонье, солнце уже взошло, а на запах свежей выпечки к булочной потянулись жители ближайших домов и случайные прохожие. Среди них был мужчина…Точно мистер Скулы!

Как же его звали… что-то тягучее как мед и в тоже время суровое как его острые скулы. Реджи? Реман? Хмм…

Я переливаю в чашку золотистый чай, от воды завитками поднимается пар, сладостью оседающий на губах. Ричард Мэддоуз, так его представила Клара. Красивый….

Так стоп!

Я мотаю головой, отгоняя образ высокого мужчины с темно-синими волосами, собранными на затылке в низкий хвост и глазами, ясными как летнее небо, когда есть только бесконечная голубизна без единого облачка.

Некогда думать о красавчиках, к тому же судя по подарку, считающими меня неумехой. Оставить ведьме пособие первого курса предуниверской школы магии? Это настоящее оскорбление. Я была одной из лучших учениц Академии.

Чай чуть горчит, но после пары глотков головная боль отступает. Я окунаю кусочки банана в мед и пока ем, листаю оставленную Мэддоузом книгу. В самом тексте для меня нет ничего нового, а вот пометки, сделаные перьевой ручкой прямо на страницах заставляют ненадолго забыть о завтраке.

Часть восстанавливающих формул дополнена, часть вовсе переписана. Судя по всему, этот парень довольно опытный теоретик, почему же он не в столице?

На форзаце учебника печать: “Собственность книжного магазина Мэддоуз”. Хм, возможно у него найдется карта города и местности вокруг. Та, что я прихватила из авенской библиотеке, устарела лет на тридцать. И вдруг найдется что-то о драконах.

Браслет на запястье холодит, я подношу его повыше, всматриваясь в мелкие камушки бирюзового цвета. Они пропитаны магией, не нагреваются от моей кожи, оставаясь такими же прохладными, словно Каэр только что достал их с морского дна.

Воспоминание о чуть не случившемся поцелуе с морским жителем заставляет меня зажмурится от смущения. Он, должно быть, счел меня чокнутой, я ведь с такой готовностью потянулась к нему… На что был бы похож такой поцелуй? Его губы такие же ледяные, как руки?

Ох, Хейзел, ну что за мысли! Так и слышу смех Иви: “Ты еще диссертацию о нем напиши: “Строение русала: от прохладных губ до…”.

Шутки шутками, но помощь морскому дракону лишь одно дело из бесконечного списка, поэтому я быстро допиваю чай и кидаю пару фруктов в сумку, чтобы перекусить днем. Сбор ингредиентов дело не быстрое, хорошо если к вечеру вернусь.

Все столики в булочной заполнены, Клара мечется за прилавком выполняя заказы. Как-то неловко отвлекать ее от дел, но мне нужен адрес книжного. Она хихикает и аккуратно поправляет воротник на моей блузке.

— Так и знала, что вы с Ричардом друг другу приглянетесь.

— Не понимаю, о чем вы, мне просто нужно несколько книг.

— Конечно, мисс. Симпатичный молодой продавец будет просто приятным дополнение к знаниям.

Что бы Клара ни думала, с отношениями я завязала как минимум на ближайшие несколько лет. Поцелуи и свидания под луной чудесны, но разбитое сердце того не стоит.

Меня передергивает от воспоминания, какой нестабильной была моя магия первые недели после разрыва с Малкольмом. Больше никаких привязанностей.

Пока я пробираюсь к выходу из булочной вслед доносятся разговоры.

— Эта та ведьма, о которой ты говорила? Она что, на нашего Ричарда глаз положила?

— Тьфу их род поганый! Че приперлась в наш город?

— Она мне правда помогла...

— Помогла! Смотри, чтоб потом за эту помощь расплачиваться втридорога не пришлось.

— Она не Авелин.

— Все они одинаковые!

— Но Ричард…

— Он — исключение.

Конец спора, мне услышать не удается, ведь я, наконец, выскальзываю из забитого помещения на свежий воздух. Сплетни меня мало волнуют, но отношение местных к ведьмам не может не удивлять. Что такого сделала моя предшественница Авелин Фроствуд, чтобы настроить против себя целый город? Ее уже пять лет нет в живых, а они до сих пор обиды хранят.

Нервные и злые жители совсем не соответствуют городу, в котором живут. Домики хоть и старые, но уютные, окруженные небольшими ухоженными садами. Фасады из серого камня, бордовые черепиц крыш... под солнцем они кажутся нарисованными акварелью.

Пока я иду по мощенной улице не могу избавиться от ощущения, что город словно застыл во времени. По сравнению с шумной и яркой столицей, где на улицах в любое время дня и ночи есть люди и повозки, этот город тихий и сонный.

Слышно пение птиц! В Авене такое только в парках возможно. А фруктовые деревья? Сочные мандарины, ярко-желтые лимоны и толстобокая хурма. Я думала, что все они должны зреть ближе к середине осени, но должно быть здесь особые погодные условия или плодородная почва.

И растут они прямо посреди города, вдоль улиц! Можно протянуть руку и схватить спелый мандарин прямо с ветки. Я оглядываюсь прежде, чем сделать это. Ощущаю себя мелкой воришкой, но не могу устоять перед искушением попробовать. Срываю маленький оранжевый фрукт с ближайшей ветки, снимаю кожуру и вдыхаю цитрусовый аромат, теплый и солнечный.

Я ем по одной дольке, наслаждаясь легкой кислинкой, и едва не прохожу мимо книжного. Темно-зеленое двухэтажное здание стоит прямо у канала. Кирпич фасада местами потемнел от времени, алый плющ взбирается по нему до самого чердачного карниза. Начищенная вывеска блестит с золотыми буквами. Дверь — тяжелая, деревянная, с латунной ручкой в виде совы. По обе стороны — широкие окна-витрины в темных рамах, за которыми видны башенки книг, старые глобусы и лампы с зелеными абажурами.

Дверь внезапно открывается из на крыльцо выскакивает светловолосая девушка с пышной грудью, она торопливо поправляет завязки на корсете и со счастливой улыбкой проносится мимо меня.

Колокольчик звякает, когда я вхожу в книжный.

— Мина, ты что-то забы…

Ричард поворачивается ко мне и застывает.

— Простите, обознался.

— Прощу, если застегнете ширинку.

Он вспыхивает и отворачивается, чтобы привести себя в порядок. Я прохожу к книжным стеллажам, стараясь сдержать смех и колкие замечания, но мне удается только первое.

— Вот это я понимаю клиентоориентированность.

— Это не то, что вы подумали.

Я смотрю прямо на него, и он обреченно вздыхает.

— Ладно, поймали.

— Да, расслабьтесь, у вас очень красивая девушка.

— Мы не встречаемся и, кстати, на двери была табличка «Закрыто».

Я хмыкаю. Табличку я конечно же не заметила, о моей невнимательности однажды будут слагать легенды. Из-за стойки сонно моргая выходит Пиглз, заметив меня он оживляется и торопливо бежит ко мне. Я присаживаюсь, чтобы погладить его за ушами.

— Начало одиннадцатого, будний день, а магазин закрыт?

Ричард пожимает плечами, облокачивается на стойку и складывает руки на груди. Тонкая ткань рубашки закатана до локтей и совсем не скрывает мышцы. Он книги использует как дополнительный вес, чтобы качаться?

— Утром люди редко заходят, не вижу смысла работать охранником в пустом помещении. Так зачем вы пришли мисс Мун?

— Может перейдем на ты?

— Зачем?

Вопрос ставит меня в тупик. Обычно люди просто соглашаются, этот сопротивляется из вредности?

— Разве так не проще? Мы два мага на весь город, можем стать друзьями.

— У меня достаточно друзей.

Упс, а вот это было обидно. Чего он взъелся так? Это из-за того, что я застукала его с блондиночкой, это был какой-то секрет?

— Ричард, давайте проясним. Если вы переживаете, что я кому-то расскажу о девушке…

— Можете рассказывать.

— Ясно… — Я переступаю с ноги на ногу под хмурым взглядом пронзительных голубых глаз. — Я пришла, чтобы вернуть вам долг, пиджак и книгу…

— Разве вы занимали у меня что-то?

— Вы купили еды и цветы.

Ричард качает головой, пара темно-синих прядок падает на лицо, он быстрым движение убирает их назад, переплетая низкий хвост в небрежный пучок, а потом забирает у меня пиджак.

— Ерунда, вы помогли Кларе, я помог вам. А книгу можете оставить себе, вам она явно пригодится.

— Если вы сомневаетесь в моих магических способностях, то…

— Судя по тому, что вас сослали в этот городок, в ваших способностях сомневаюсь не только я.

— Это всего лишь досадное недоразумение, которое я собираюсь исправить. И вы мне, кстати, можете помочь, если покажите карту города и окрестностей.

— Крайний стеллаж в конце этого ряда, все карты на двух нижних полках, — он указывает рукой в нужную сторону и поясняет, что все книги справа можно свободно брать домой, только отметиться на кассе, а слева выставлены экземпляры на продажу. Второй этаж закрыт для посторонних.

— Получается это не просто магазин, но и библиотека?

— Не у всех есть средства на покупку книг, но все достойны радости чтения.

— А на втором этаже жилые комнаты?

Ричард этот вопрос игнорирует, а я не настаиваю, стройные ряды книг мгновенно увлекают меня. Здесь в основном художественная литература, но есть большая секция с книгами по магии: история, теория и практические пособия. Странно, учитывая, что из магов в городе только Ричард. Но возможно, он заказывает их для себя.

Пиглз, похрюкивая, идет следом за мной, должно быть, учуял яблоки в сумке, но мне не хочется получить нагоняй от Ричарда за то, что снова подкармливаю его фамильяра, поэтому усиленно делаю вид, что не понимаю свинячьих намеков.

Пока я роюсь в картах, пытаясь отыскать нужную, колокольчик звякает и раздается тонкий радостный голос.

— Мистер Мэддоуз, не желаете ли чашечку капучино перед началом рабочего дня?

Должно быть, вернулась блондинка, но почему она обращается к нему так официально?

— Был бы рад, Олли, но у меня клиентка.

Олли? Не Мина?

— Минутку, я вроде нашла, что нужно! — Торопливо говорю я.

Я вытаскиваю карту и выхожу из-за стеллажей, едва не сталкиваясь лицом к лицу с симпатичной брюнеткой.

— Привет, я…

— Ведьма, — девушка поджимает губы и поворачивается к Ричарду. — И вот из-за этой ты отказываешься от завтрака со мной?

— Мисс Мун, это Олли Линдор, работает в салоне красоты на Центральной улице, если нужна прическа, никто не справится лучше. Олли, это Хейзел Мун — наша новая маги-хранительница, она заняла аптеку, принадлежащую раньше миссис Фроствуд.

— Хм, — Олли фыркает, — сказала бы, что приятно познакомиться, но..

— Мисс Мун проводит серьезное исследование и ей требуется моя помощь. Думаю, мы будем заняты пару недель, так?

Я киваю, совершенно не понимая с чего вдруг человек, который даже не потрудился помочь мне с поиском нужной карты, вдруг заговорил о совместной работе? Хочет отделаться от навязчивой поклонницы?

— Прошу прощения, что помешала вашим договоренностям. Если вы позволите взять эту карту с собой… — начинаю я.

— Нет, — поспешно говорит Ричард, — несите карту к столу, я сейчас подойду.

Я делаю, что велено, мельком взглянув на часы. Надо бы поторопиться, чтобы не бродить по полям в потемках. Как некстати ввязалась в местную драму!

Олли и Ричард тихо обмениваются репликами, в которые я стараюсь не вслушиваться, рассматривая неровные черты и отметки на карте. Наконец, дверь хлопает, а мужчина подходит ко мне, отбивая тростью неровный ритм.

— Должно быть у вас полно вопросов.

— «У тебя», — машинально поправляю я.

Древко трости судя по оттенку из бука. Отличный выбор, его древесина лучше всего проводит магию. По всей длине резной узор — переплетающиеся в руны линии. Сферический набалдашник из бронзы с лёгкой патиной, просто, но изящно. Трость явно сделана опытным магом-творцом и обошлась Ричарду в круглую сумму.

Но больше меня интересовало какие раны скрывают штаны. Помню, как он поморщился от боли, когда подхватил меня у булочной. Дело было явно не в моем весе.

— Давно получили травму?

Он хмурится, медлит с ответом, видно ожидал, что я начну шутить про Олли, но мне все равно, кто с кем встречается. Надеюсь только, что обе девушки в курсе, что имеют дело с бабником.

— Довольно личный вопрос, не находите?

— Да, бросьте, мистер Мэддоуз. — Уверена мы перейдем на ты совсем скоро, но сейчас решаю не давить. — Я же ведьма, мое призвание — целительство. Так что это профессиональный вопрос. Я, возможно, смогу вам помочь.

— Может вернемся к тому, зачем вам карта?

— Рассказывайте.

Он сжимает переносицу двумя пальцами и раздраженно выдыхает. Что ж, к такой реакции от людей мне не привыкать.

— Меня укусила огненная саламандра, когда я был ребенком.

— Ого!

Это очень редкие создания, которые водятся в пустынях Арахонта. Тысячи километров без единой живой души, редкие оазисы и куча смертоносных существ. Меня так и распирает узнать, как он там оказался, да еще и будучи ребенком, но вот это точно было бы вмешательством в личную жизнь, поэтому я задаю другой вопрос:

— И ни один из целителей не нашел способ избавить вас от боли?

— Извлечь яд до конца сложно.

Он отворачивается к окну, постукивая пальцами по краю стола. Теми самыми пальцами, которые написали десятки заметок, улучшающих стандартные формулы.

— Показывайте.

— Что?

— Свою улучшенную формулу извлечения.

Ричард чуть склоняет голову и прищуривается.

— С чего вы взяли, что у меня она есть?

— Готова спорить на что угодно, такой зануда как вы, переписавший получебника по основам магии, не смог пройти мимо более сложной задачи.

— Зануда?

— Хорошо, умник, — улыбаюсь я.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы совершенно неугомонны?

— Пару раз в неделю такое слышу, — с готовностью соглашаюсь я. Его губы слегка дергаются, словно он сдерживает улыбку. Отлично.

Ричард подтягивает к себе лист и карандаш и быстрыми размашистыми линиями чертит заклинание, записывает список ингредиентов. Я подхожу ближе, чтобы заглянуть в написанное.

Меня окутывает уже знакомым ароматом, наши бедра почти соприкасаются, когда я склоняюсь над столом. На тепло, исходящее от его тела, стараюсь внимания не обращать.

— Это может сработать! — Я пробегаю глазами формулу.

— Мисс Мун, вы не могли бы подождать, пока я закончу? — Ричард чуть отодвигается в сторону, словно ему неприятно мое столь близкое присутствие. Устал небось, бедняга, от женского внимания. На его счастье, меня интересует только магия.

Я отступаю на шаг, но едва не спотыкаюсь о Пиглза, неловко взмахиваю руками и ойкаю, пытаясь сохранить равновесие, Ричард перехватывает мое предплечье и дергает на себя, я утыкаюсь носом прямо в ворот его не до конца застегнутой рубашки.

Ой.

— Извините, — я поспешно отхожу от него, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Теперь он решит, что я это специально сделала, но вместо того, чтобы (заслуженно) отчитать меня за неуклюжесть, он поворачивается к Пиглзу и строго приказывает тому идти на место. Тот фыркает и обиженно бредет к своей подстилке в углу комнаты.

— Ну зачем вы так строго с мальчиком?

Ричард посылает мне раздраженный взгляд и, быстро дописав формулу, пододвигает ко мне лист.

— Хмм… — Я кладу его рядом со списком растений, которые планировала собрать и сверяю. Добавляю четырехлистный клевер и кладбищенскую розу, потом перевожу взгляд на карту. — А где у вас кладбище?

— Надеюсь, вы не собираетесь идти туда в одиночку?

— Почему нет? Нужная роза растет только там, думаю сделаю это сегодня же, сразу после полей. Я так понимаю ближайший путь к ним через эту рощу, — я веду пальцем по карте. — Мне нужно знать что-то об этих скалах?

— Там водятся сколопендры, а в рощу порой забредают олени-людоеды. Сейчас у них гон, так что шанс наткнуться на стаю довольно высок.

— Серьезно? — Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать скакать по комнате. — Это же великолепно! Шерсть такого оленя компонент для эликсира отращивания конечностей. Нужно будет устроить охоту. А сколопендрами угощу своего паука. Вот он обрадуется!

Я делаю глубокий вдох, успокаивая колотящееся от восторга сердце. Столько возможностей и все в радиусе двадцати километров.

— Но сначала мне нужно пополнить запасы основных ингредиентов и разобраться с вашей ногой.

— Вы правда собрались на кладбище? — Ричард хмурится, а когда я киваю, становится еще мрачнее и подозрительнее. — Ради меня, человека, с которым только познакомились? Там полно призраков и ядовитых змей.

Призраки водятся на любом кладбище, это не удивительно. А вот змеи могут стать проблемой, нужно будет надеть носки поплотнее и заправить штанины в сапоги.

— Я бы сделала это ради любого другого пациента. Я ведьма, моя миссия — помогать людям. Конечно, будь мы в Авене я бы обратилась за содействием к стражам, но тут без вариантов, придется справляться одной.

— Я пойду с вами, — заявляет мужчина.

— Еще чего! Вы — теоретик, — я смотрю на его трость, — хромой, к тому же. Как вы сможете помочь против призрака?

— Там не один призрак и я не бесполезен, — Ричард поджимает губы, и я кладу ладонь поверх его руки, чуть сжимаю ее, успокаивая.

— Конечно, нет, дорогой. Вы невероятны полезны в своей области, и я не подумаю оспаривать ваши формулы, а вы позвольте мне делать мою работу.

Так начинается первый из наших многочисленных споров.

Пришлось согласиться на требование Ричарда взять его с собой. Один призрак для меня не проблема, но если он не преувеличивает и их там больше десятка…

Оказывается, почти десять лет назад на побережье Тайдвика обрушился тайфун. Он разрушил почти половину города, погибло много людей. Все они были похоронены на кладбище, но не все смогли упокоиться с миром.

— Заварю-ка я нам кофе.

Горячий, бодрящий кофе в компании умного голубоглазого мага звучит так притягательно… Но совсем недавно из его дома вышла одна девушка, а другая возможно звала на свидание. Только с бабником еще не хватало связаться.

— Спасибо, мне уже нужно бежать, успеть собрать кучу трав для эликсиров. Вы же видели пустые полки в аптеке, представляете сколько работы предстоит.

— Куда вы так торопитесь? Этот город годами справлялся без магии, постоит и еще пару недель.

— Не вижу смысла медлить. До встречи, мистер Мэддоуз.

Ричард предложил одолжить у цветочников из магазина напротив велосипед, потому что пешком добираться до скал долго. Идея звучала хорошо, но теперь, стоя перед пожилой парой супругов Флорико, я чувствую себя глупо.

— Вы хотите, чтобы мы дали свой велосипед ведьме? — мужчина подкручивает седой ус, его жена рядом фыркает и поправляет и без того идеальный букет тюльпанов.

— Не просто так, конечно, — тут же быстро говорю я и объясняю, что мне нужно пополнить запас трав и приготовить несколько базовых ингредиентов для целебных зелий, а потом я смогу помогать жителям города с их проблемами. — Может быть я и вам могу как-то помочь?

— Нам помощь не нужна.

Супруги сверлят меня такими мрачными взглядами, что я невольно отвожу взгляд, осматривая небольшую лавочку. Цветами здесь уставлен практически каждый свободный сантиметр пространства, они свисают с потолка и обвивают стены, а перед входом разбит небольшой сад с мини-фонтаном. Полки забиты глиняными горшками и вазами всех форм и размеров, на нижних полках пакеты с набором земли для разных сортов растений.

Жаль, я не могу просто купить все, что мне нужно в такой лавочке. Здесь в основном только декоративные сорта и семена овощей и фруктов, а большая часть моего списка — полевые цветы. Хотя, откровенно говоря, у меня и денег-то нет на такие покупки. В кошельке осталось всего пятнадцать монет. Даже на неделю не хватит. Мне срочно нужно найти клиентов.

Я беру в руки один из горшков. Он небольшой из светло-зеленой глины, изящный морской дракон обвивает основу всем вытянутым тельцем, крылья плотно прижаты к бокам, кончик хвоста заплетается в кольца. Умелец старательно вылепил каждую чешуйку, на свету они переливается перламутрово-синим, а для темно-красных глаз использован морской камень.

— Какая тонкая работа, вы сами их делаете?

— Раньше делали на продажу в столицу, теперь просто хобби, — вздыхает миссис Флорико.

Листья цветка в моих руках странно поблескивают на свету, совершенно нехарактерным для фиалок розоватым оттенком. Они словно посыпаны блестками.

Я присматриваюсь к остальным цветкам. Под солнечным светом, льющим в прозрачные эркерные окна, все листья мерцают золотисто-розовым. Это очень красиво, но тревожно.

— Какое заклинание вы использовали? — Я отрываю один из листиков, растираю в пальцах, он осыпается черной пылью. Хозяйка с диким визгом вырывает у меня горшок.

Ее муж начинает говорить, но срывается на кашель. Протяжный, долгий.

— Давно вы так кашляете, мистер Флорико?

— Пошла прочь, ведьма! — Орет женщина.

— Лиз… — пытается мужчина снова.

— Шо Лиз?! Она такая же, как и та Фроствуд, чтоб ее!

Я отступаю на пару шагов, испуганная яростью в голосе.

— Какое бы вы заклинание ни использовали, оно не сработало, все растения здесь прокляты, и ваш кашель скорее всего связан с отравленной пыльцой.

— Прокляты? Как прокляты? — Миссис Флорико несколько раз моргает, а ее муж заходится в новом приступе кашля.

— Ой, да это все из-за трубки его, сколько раз говорила не дымить! — она ворчит, но гладит мужа по спине, подавая ему платок. Он прижимает его ко рту и шепчет хриплое извинение. — Давно кашляет, последние полгода совсем сдал. Или думаешь, правда проклял кто? Лемонни, наверное! Она шныряла тут как раз в то время.

Клара тоже упомянула это имя. Просто сплетни или нечто большее?

— Я могу это исправить, но вам придется ответить на несколько вопросов, и лучше закрыть пока магазин, чтобы нас не беспокоили посетители.

Супруги переглядываются, но соглашаются. Их недоверие и осторожность мне совершенно непонятна. В столице ведьм уважают и относятся с почтением, а здесь меня на порог едва пускают.

— Закрывать магазин смысла нет, сюда и не ходят почти, — кряхтя, мистер Флорико садится на табурет, а его супруга выносит еще два.. — Все хорошо сначала было, цветочки наши улетали токо так. Особенно, когда этот розовый цвет на листьях появился. Влюбленные часто заходили. Парнишки дарили дамам своим, тем этот розоватый блеск романтичным казался. А потом жаловаться стали, что их бросают. Слухи пошли, что это наши букеты виноваты, дарить их — к разлуке.

Я прошу принести мне те цветы, которые чаще всего покупали. Выходит, типичный набор романтика: розы, тюльпаны и пионы. И все они прокляты.

— Вы назвали имя, Лемонни. Она ведьма?

— Какое там! — миссис Флорико отмахивается, а вот ее муж активно кивает. — Дочка она этой Авелин, шо ведьмой была. Померла и слава богам. Но в Лемонни ни шиша магии не было, даже сама мать ее выставила из дома за это. Бездарность. Злющая такая выросла.

— Как давно она была в вашем магазине и когда пошли слухи о цветах?

— Она их распустила, поганка!

— Тебе ж сказали, проклятье это, а не слухи. — Мистер Флорико похлопывает жену по руке, а та вдруг начинает плакать. — Ну-ну золотко, нормально все будет, девочка нам поможет. Поможете ведь?

Ответить я не успеваю, из подсобки с визгом выскакивает мальчик лет десяти, а за ним следом с палкой бежит девочка с растрепанными темными волосами, в которых запуталась летучая мышь.

— Мисси, Тимми, что опять происходит у вас?

— Бабуля, он опять за свое!

— Это мышь все твоя дурацкая!

Дети ругаются, Мисси замахивается палкой, а мистер Флорико ее отбирает. Гам и шум стоят такие, что уши закладывает. Тимми хлюпает носом, но заметив меня, быстро утирает слезы.

— А почему у тя волосы зеленые?

— Тимми! Вежливость!

— Ты ведьма? Всмаделешная?

Приходится кивнуть, я ведь всамделешно ведьма. Супруги Флорико пытаются выставить внуков играть на улицу, но я предлагаю остаться и помочь мне. Их глаза загораются от желания прикоснуться к магии, я же поглядываю на летучую мышь.

Это только на первый взгляд она запуталась, на самом деле просто спит у девочки в волосах, похоже на поведение фамильяра, а не обычного животного, но этого не может быть.

Все дети, обладающие магией, отправляются на учебу в Авену, самый большой и густонаселенный город и столицу Авенлора.

— Ваши внуки — ведьмы? — как можно мягче спрашиваю я.

— Не хотите же вы сказать, что детишки виноваты? — До этого спокойный мистер Флорико мрачнеет и начинает подниматься со стула, жена хватает его за руку.

— Никакие не маги они, обычные дети, шебутные и временами несносные, но хорошие!

Она делает такой акцент на последнем слове, словно быть ведьмой не благословение небес, а проклятье. Этот город такой странный.

— Я магичить смогу? — Оживляется Тимми.

— И я? — Его сестра подбирается ко мне с другого бока, рассматривая браслеты на запястье. Один из них сияет ярче других — тот, что дал мне Каэр.

— Дети ни в чем не виноваты, но, если магию не развивать, человек может вредить другим неосознанно. Первое чему учатся в магическое школе — самоконтроль. Если ведьма не умеет сдерживать свои эмоции, она не сдержит и магию.

Я направляю нескольких своих пчел к детям.

— Эти малыши чуют чужую магию, конечно, сказать точно сколько в вас заложено способностей можно только с помощью тестов, но пчелы могут отличить человека от мага.

Милли протягивает ладошку, и пчела опускает на нее с тихим жужжанием, Тимми же отбегает к бабушке.

— Не бойся, они не кусаются. — Если я не прикажу, добавляю я про себя. — Я не думаю, что вы причина проклятья. В Милли дар уже проснулся, но совсем недавно, в Тимми нет. Но вы кажется близнецы? — Дети синхронно кивают. — У девочек способности всегда просыпаются раньше, а тебе Тимми придется подождать годик-другой.

Сколько же ведьм в этом городе на самом деле и почему ни о них, ни о семье Авелин Фроствуд нет никаких данных в Центральном МагРеестре? Если мои подозрения верны, Лемонни явно носитель магического потенциала, и умудрилась проклясть как минимум дважды: Клару и супругов Флорико.

— А что с нашими цветами мисс, делать-то? — Напоминает старик.

Я прошу принести мне газету, несколько свечей и каминную золу. За свечами Милли отправляют в книжный. К тому времени, как я раскладываю на полу газеты и черчу поверх них золой круг, девочка возвращается за руку с Ричардом, весело хвастаясь ему, что она самая настоящая ведьма.

— Я думал, вы хотели отправиться собирать травы.

— Планы строить — богов смешить, — отмахиваюсь я, сосредоточенная на обрывании лепестков. Милли подскакивает, чтобы помочь и я разрешаю, хотя миссис Флорико на это реагирует неодобрительным хмыканьем, приходится заверить ее, что это безопасно.

Из-за толпы людей вокруг, наблюдающих за каждым моим действием, я чувствую себя как на экзамене. Хочется попросить всех освободить помещение, но это было бы невежливо, поэтому я проглатываю раздражение и зажигаю свечи. Обычное заклинание на проверку проклятье не дало четкого результата, придется провести небольшой ритуал.

— Ричард, а вы тоже помогать мисс ведьме будете? — Тимми осторожно касается штанины мужчины, чтобы привлечь его внимание.

— Нет, я лишь теоретик.

— Теоретики так же важны как любые другие ведьмы, — бросаю я, не отрываясь от свечи. —Они создают новые формулы для заклинаний, улучшают старые, создают учебники, по которым потом учатся ведьмы, а еще работают в академиях и даже состоят в совете короля. Теоретики умнее всех.

Мне нужно сосредоточиться и сделать горячим воском специальный символ прямо поверх лепестков, а это требует сноровки. Метод устаревший, гораздо проще было бы воспользоваться специальным амулетом, но он стоит слишком дорого.

— А вы, мисс, какая ведьма?

— Я маги-хранительница. Такие как я в основном занимаются целительством, снятием бытовых проклятий и сглазов. Есть еще стражи, они тоже относятся к моему направлению, но занимаются более сложными проклятиями и боевой магией. Они нужны, если где-то орудует злой призрак или разбушевался тролль и…

— И на войне. — заканчивает мою мысль Ричард.

— Верно. Убийство противоречит натуре ведьмы, но война есть война, к сожалению, не все находят в себе силы остаться в стороне. — Я замолкаю, переживая не сболтнула ли лишнего, потому что в комнате вдруг воцарилось молчание. Война между Лунариумом и Авенлором кончилась несколько десятилетий назад, но вдруг здесь остались те, кто ее помнит слишком хорошо. Возможно, мистер Флорико даже служил или знал тех, кто состоял в армии. Нужно перевести тему, но Ричард меня опережает.

— Помните моего дедушку Чарльза? — спрашивает он у детей. — Он практик. Маги-хранители, как мисс Мун и стражи взаимодействуют с природой и человеческим телом, а практики с неживыми предметами: металлами, деревом. Например, он заколдовал мою трость так, чтобы та облегчала мне ходьбу и давала свет в темное время.

Пока Ричард отвлекает детей демонстрацией трости, я сосредотачиваюсь на задаче. Заклинанием раскладываю проклятье на составляющее, цветочные лепестки от этого поднимаются в воздух и парят над землей медленно рассыпаясь черным пеплом и розовыми блестками. Я раскручиваю их в воронку и заставляю осесть на пол. От напряжения пальцы слегка подрагивают, Ричард что-то говорит, но его голос теряется в шуме крови в ушах. Распознать проклятье дело непростое, особенно если оно сделано неумехой-магом с нарушением формулы. То же самое было, хоть и не такое запутанное, было и с выпечкой Клары.

— Вам придется уничтожить все растения и обработать почву в ваших палисадниках специальным раствором, который я приготовлю, — супруги охают, когда я поднимаюсь с колен и озвучиваю вердикт. — На землю наложили проклятье сомнений. Магией нельзя влиять на чувства людей, но можно заставить сомневаться. Проклятье и на вас действует, мистер Флорико, из-за него вы кашляете.

— А я? — Уточняет хмуро Лиз.

— Вас обошло стороной, вы слишком уверены в себе. — Я быстро добавляю, — и это хорошо! Мистер Флорико кашляет, потому что сопротивляется росткам сомнения. Учитывая, что вы находитесь рядом с зараженными цветами почти постоянно, удивительно, что не ссоритесь постоянно и еще не расстались. Думаю, вас спасла ваша искренняя любовь.

Супруги переглядываются и улыбаются.

— Вы уверенны, что по-другому никак?

— Мне жаль, но проклятье наложено криво, поэтому придется сжечь все цветы.

Ведьма выглядит подавленной, хотя только что спасла семейное предприятие. Флорико торговали цветами три поколения подряд и уже готовы были закрываться, ведь последние полгода из-за слухов покупатели обходили их магазин стороной. Ведьма не только доказала, что это не слухи, но и решила проблему за каких-то сорок минут, а теперь, словно ничего этого не было, вяло ковыряет в пасте.

Я предложил перекусить в соседней лапшичной перед тем, как она отправится в поля. Пришлось поуговаривать, она рвалась туда немедленно, неугомонная женщина.

— Почему вы так расстроены? Вы ведь сделали сегодня полезное дело.

— Может, если я была бы более способной, то нашла бы вариант, не требующий уничтожения всех плодов многолетних трудов. Сколько теперь придется выращивать новый урожай, а ведь близятся холода.

— У Флорико несколько теплиц, которые работают круглый год, не переживайте о них. Они уже выставили их на продажу, если бы вы не появились, магазин скорее всего закрылся бы через несколько месяцев. Вы дали им шанс.

Ведьма поднимает на меня взгляд от миски с лапшой и вздохнув кивает, а потом оглядывает помещение. Кафе маленькое, но уютное. Красные обои на стенах расписаны золотыми фениксами, окна наполовину закрыты тяжелыми бархатными шторами, на полу толстый ковер, а лампы закрыты абажурами из-за чего даже в солнечный день в помещении царит приятный полумрак.

— Еще один семейный бизнес?

— Почти, город наш маленький и большая часть заведений передаются из поколения в поколение, но владелец этого места переехал к нам пару лет назад. Кажется, из поселения близ пустыни Арахонта.

— А что скажите о Лемонни?

“Главная сплетня города”, тут же хочется ответить мне. “Не женщина, а ходячая головная боль” — второе определение, пришедшее на ум, но я выбираю нейтральное:

— Дочь Авелин Фроствуд, ведьмы, которая…

— Раньше владела аптекой. А много ли здесь других ведьм?

— Кроме меня официально никого.

— А не официально?

— В горах есть небольшое поселение, где живет семья, мать и сын творцы. Они помогают городу, например с освещением и изготовлением протезов для инвалидов. В Тайдвике живут три мага, еще подростки, силой практически не владеют. Они приходят ко мне в магазин по четвергам и я учу их контролировать ресурс, чтобы не навредить окружающим. Немного рассказываю основы и историю магии. К сожалению, так как я теоретик, большему научить их не смогу. Авелин в преподавании заинтерсована не была, а других опытных ведьм у нас не было уже очень давно. Что касается точного числа ведьм в городе, я его узнать сам не могу, а чиновники последний раз здесь были больше пяти лет назад, с тех пор ни один из детей не отправлялся в Авену.

— Я так понимаю все из-за дракона, который мешает судам? — Она кивает сама себе, не дожидаясь моего ответа. — Что ж когда решу проблему с его изжогой, возможно он станет поспокойнее. И надо бы написать в Авену запрос насчет детей. Они могли бы использовать порталы, да дорого, но это ведь будущие маги. Не понимаю, как о них могли забыть.

Хейзел вытаскивает из кармана блокнот и начинает что-то записывать. Это похоже на очень длинный список дел.

— Боюсь, мне потребуются пояснения насчет изжоги и дракона.

— Боюсь, на это у меня нет времени. — Она вскакивает из-за стола и хлопает по карманам, прежде чем выудить маленький кошелек. — Спасибо за обед, м давайте отложим поход на кладбище на завтрашний вечер.

— Как скажите и не стоит, я угощаю.

Она открывает рот, чтобы поспорить, но я опережаю, накрыв, рукой ее ладонь с кошельком. Браслеты на ее запястье тихо звякают друг от друга.

— Я настаиваю.

— Спасибо, мистер Мэддоуз. Вы — настоящий джентльмен.

— И, мисс Мун, детей перестали отправлять в Авену еще до появления дракона. Не все родители готовы бросить свою жизнь здесь ради туманных перспектив в большом городе и еще меньше, готовы отпустить детей одних.

— Повезло им с родителями, — улыбка на лице ведьмы ненадолго гаснет, но она почти сразу приходит в себя и осторожно убирает руку. Задумавшись, я продолжал держать ее пальцы в своих, а теперь их охватывает неприятный одинокий холодок. — Но кто-то должен учить их, здесь должна быть хотя бы начальная школа магии.

— Соглашусь. Я несколько раз посылал запрос, но мне отвечали отписками о нехватке ресурсов.

— Что ж…

Кажется, Хейзел усиленно пытается решить и эту проблему. Прикусывает нижнюю губу и смотрит в окно, где через дорогу от нас Милли и Тилли возятся в саду, весело выдергивая цветы из сада своих бабушки и дедушки.

— Это нужно обдумать, — наконец, говорит она, — до завтра, мистер Мэддоуз.

Она так подчеркнуто официально произносит мою фамилию, что я жалею, что отказался перейти на ты, но она застала меня сегодня утром не в лучшем виде, смутила.

Мы с Миной не стараемся сохранить наши отношения в секрете, но особо их не афишируем. Жители Тайдвика довольно консервативны и многим кажется странным и неприличным, когда двое спят, но не встречаются.

Мина говорит, что ее мало волнуют осуждающие взгляды, считает, что из-за матери ее репутация уже давно испорчена. Меня моя репутация не волновала и подавно. По-крайней мере так было, до того как Хейзел Мун появилась на пороге моего книжного. Есть что-то такое в этой ведьме, что заставляет хотеть получить ее одобрение.

Из окна кафе я наблюдаю, как она треплет по волосам сначала Милли, потом Тимми, а затем садится на велосипед, одолженный у Флорико. Темно-зеленные косы, хлещут ее по спине, когда она уносится вдаль по дороге в сторону полей.

Хейзел искрит энергией и добротой. Обычно мне очень сложно уловить чужие способности, но из нее льется теплая магия, такая яркая, что ее невозможно не почувствовать.

Я обманулся, приняв ее за ведьму-недоучку, сосланную в провинцию, ее потенциал кажется довольно большим, а навыки потрясающие. Наблюдать за ее работой, отточенными движениями, слушать мягкий голос, которым она напевала заклинание было настоящим удовольствием.

Но мне покоя не дает мысль, что Хейзел может нарушить обещание и отправиться на кладбище одна или попасть в беду на полях, поэтому я отправляю Пиглза присматривать за ней, жалея, что моя дурацкая больная нога помешала мне пойти с ней и туда.

Я трачу остаток дня, чтобы изучить всю информацию о старом кладбище и возможных угрозах. Мне все это уже знакомо, но никогда не бывает лишним освежить знания.

В одном из дедушкиных дневников есть два переработанных заклинания от призраков и трупных мух. Противные создания, роятся над свежими могилами и переносят болезни, но опасны исключительно для владеющих волшебством.

Пиглз возвращается только поздно вечером довольный и с измазанной в мороженном мордашкой. Хейзел все-таки покормила его, хотя конечно же ни один из них в этом не признаются.

Весь следующий день мысли раз за разом возвращаются к моменту, когда девушкаспоткнулась и навалилась на меня. Так растерянно хлопала своими длинными ресницами… Сначала я решил, что это просто трюк, каким меня уже не удивишь. По два-три раза за день приходится выпроваживать из магазина девушек, мечтающих о замужестве или подталкиваемых к нему родителями, как Олли.

Но потом у Флорико… Хейзел вела себя профессионально и уверенно, а мое предложение пообедать вызвало у нее скорее недоумение, чем радость, она практически убежала от меня. Должно быть я и правда был слишком высокого мнения о себе, раз принял ее улыбчивый легкий характер за флирт.

Вечером одалживаю повозку у соседа (не хромать же мне до самого кладбища) и подготавливаю оружие. У меня остались зачарованный клинок матери и револьвер отца. Патронов всего шесть, но я надеюсь, что они не пригодятся. Зайдем, сорвем розу и выйдем.

Оружие в любом случае лишним не будет. Пусть Хейзел смогла справиться с проблемой Флорико и Клары, но она маги-хранительница, а не страж. Что если призраки решат напасть? Без навыков боевой магии мы будем практически беззащитны.

Я подъезжаю к аптеке ровно в десять вечера, но Хейзел на улице не видно. Приходится привязать коня к ближайшему столбу и зайти внутрь.

— Мисс Мун! — Зову я ее с порога.

— Минутку!

Я прохожу вглубь помещения, осматривая полки уже на треть заставленные флаконами и коробочками с травами. Когда она только все это успела? Полы и стены блестят слоем новой краски, а подоконники уставлены горшками с целебными растениями, явно под заклинанием ускоренного роста, судя по едва уловимому свечению. Ощущение, что она работает не одна, а с целым штатом помощников.

— Ричард, не могли бы вы помочь? — Доносится из подсобки голос Хейзел, звонкий, но чуть напряженный.

Я нахожу ее у дымящегося котла с половником в одной руке и отчаянно пытающейся дотянуться до упавшего на пол пакета с сушеными лепестками.

— Подайте, пожалуйста.

На ней короткие шорты и блузка, наспех завязанная узлом почти под самой грудью. Слишком много открытой кожи, бледной, почти белоснежной…

— Мистер Мэддоуз?

Я отрываю взгляд от ее обнаженных бедер и откашливаюсь.

— Что у вас за переполох тут? Чем так ужасно пахнет?

Ведьма хмурится, должно быть мой вопрос вышел грубоватым, как и тон, которым он было задан. Но было бы хуже, если бы она поняла, что я бесстыдно пялился на нее и даже не расслышал просьбу.

Я поднимаю с пола пакет и передаю ей, она тут же вручает мне половник.

— Мешайте по часовой стрелке каждые пять секунд. — Она подталкивает меня ближе к котелку, а сам склоняется над доской быстрым движением шинкуя лепестки. — Это основа для мази. Я экспериментировала с рецептом, но кое-что пошло не так, пришлось импровизировать.

— Кое-что?

Я рассматриваю грязно-зеленую жижу в котле, несет протухшими огурцами и вареными яйцами. Хейзел кивает и высыпает лепестки в котел, а потом отодвигает меня своим бедром в сторону и принимается мешать сама, тихо напевая формулу.

Запах от котла меняется на аромат луговых цветов, а от ее мелодичного голоса глаза закрываются сами собой. Мне кажется, что она обнимает меня, укачивая, хотя мы даже не касаемся друг друга.

— Понимаете, ваша формула во всем хороша, кроме одного… — она гасит огонь и накрывает котел крышкой, а потом оборачивается ко мне. Помещение такое маленькое, что мы стоим практически вплотную. Я стараюсь смотреть ей в глаза, а не косится в распахнутый ворот блузки, где на коже серебрятся крошечные капельки пота. Здесь невыносимо душно. — Нам потребовалось бы больше полугода, чтобы приготовить только одну основу и еще три для полного зелья. Ужасно заставлять вас ждать так долго, вы и так, бедный, мучаетесь с детства. Поэтому я добавила один ингредиент, чтобы ускорить процесс. Правда, забыла, что его нужно стабилизировать, — она смущенно хихикает и дергает себя за кончик косы. — Вы должны знать, что я не самая внимательная ведьма на свете, особенно когда приходится делать все в одиночку и быстро.

— Я вас об этом не просил, — хмуро напоминаю я, разглядывая темные круги под глазами. Она что, совсем не спала эти дни?

— Вам и не нужно, — Хейзел недоуменно моргает, словно я произнес несусветную глупость, и произносит с яростной убежденностью. — Я — ведьма, это мой долг. Мы ведь это обсуждали! Похоже ты тоже не очень внимательный, Ричард, — она хлопает меня по плечу. — Ой, простите, мистер Мэддоуз.

— Можешь звать меня, как тебе удобно, и давай на ты, — вздыхаю я, понимая, что так всем будет проще. Ее радостная улыбка, такая искренняя, что и мне хочется улыбнуться в ответ. — Думаю, стоит перенести вылазку на кладбище, вы… ты выглядишь уставшей.

— Ерунда! Я в полном порядке. К тому же нам нужна роза сегодня, иначе зелье испортится. Подожди меня еще немного, пока я приведу себя в порядок, — она оглядывает себя, потом смотрит на меня с извиняющейся улыбкой и быстро облизывает губы кончиком розового язычка.— Прости за задержку.

Здесь слишком жарко! Дышать невозможно!

— Подожду на улице, — я почти выскакиваю из подсобки, быстро, насколько позволяет мое дурацкое колено.
Как думаете, долго Ричард сможет держать себя в руках, рядом с такой ведьмочкой?

Я стараюсь не слишком широко улыбаться, устраиваясь на скамье в повозке. Ричард едва уловимо дергается и переставляет ногу на пару сантиметров дальше от меня.

Так вылетел из подсобки, будто за ним черти гнались. Конечно, я заметила его взгляд, скользящий по вырезу моей блузки, рассеянность и легкий румянец на щеках. Последнее еще можно объяснить жарким паром от котла, но остальное…

Он явно к такому не был готов, судя по встречавшимся мне девушкам, столичная мода сюда не дошла. Женщины здесь все еще одеваются чересчур скромно, к штанам непривычны, и даже рукава редко закатывают. И это на такой-то жаре! Даже сейчас в последний день лета, поздним вечером на улице градусов двадцать пять и душно, как перед дождем.

Я честно не собиралась провоцировать его своим видом, думала, успею переодеться до нашей встречи, но не готовить же мне зелья в платье до пят. Но его смущение умилительно.

— Как думаешь, попадем под ливень? — На горизонте клубятся темные облака и в воздухе едва уловимо витает запаха озона.

— Гроза, должно быть, будет, но судя по направлению ветра только глубокой ночью, — отвечает Ричард, посмотрев на небо. — Мы успеем вернуться раньше, если только не возникнет непредвиденных сложностей.

Мы едем молча минут пять, пока он не заговаривает снова, очень медленно и спокойно:

— Не паникуй, но у тебя в волосах запуталась пчела, я ее сейчас уберу. — Ричард тянет ко мне руку, но я перехватываю его запястье. Изящное и кожа такая нежная… Я медлю пару секунд, прежде чем отпустить его. Невольно сравниваю с лапищами Малькольма, его массивность казалась невероятно сексуальной, до тех пора пока он не показал себя в деле.

— Все в порядке, это одна из моих.

— Одна из твоих? Твой фамильяр – пчелиный рой?

Его удивление понятно, насекомые в такой роли очень редки. Чаще фамильярами становятся совы, вороны, кошки. Большой удачей, особенно среди стражей, считается заполучить кого-то крупного вроде волка или лисы. Но я считаю, что пчел недооценивают, они маленькие, но их сила в группе. К тому же они идеальные шпионы, тихие и незаметные, не то, чтобы я использовала их с этой целью…

— Грубо говоря, только матка, но она управляет всеми своими пчелами, так что технически весь рой слушается и меня. Они чуют магию, предупреждают об опасности, и могут передавать послания, хотя терпеть не могут этого делать.

Он хмыкает и снова сосредотачивается на дороге.

— И ты еще удивлялась фамильяру свинье.

— Не просто свинье, пиглу. Их в жизни-то редко встретишь, а уж приручить… я никогда не слышала о таком. Должно быть, ты удивительный маг, — говорю я совершенно искренне, но Ричард недоверчиво фыркает, кидая на меня быстрый взгляд, а потом протягивает записи с заклинаниями.

Наши пальцы соприкасаются всего на секунду, его прохладные и мои горячие от нетерпения и перевозбуждения перед приключением. Мне вдруг хочется взять его за руку, но я одергиваю себя и утыкаюсь в листы с ровным как по линейке почерком. Уже знакомые размашистые «с» и «т» со слишком длинной черточкой.

За обсуждением заклинаний проходит остаток пути. Улицы города удивительно пустынны, нам встречается всего несколько гуляющих пар. Хотя кажется здесь так всегда, а я просто привыкла к перенаселенности столицы.

Асфальт кончается у городских ворот, дорога до кладбища ухабистая и повозку ощутимо потряхивает на каждой кочке. Когда на одной особенно высокой я едва не падаю с сидения, Ричард ловит меня за талию и возвращает на место одним уверенным резким движением.

— Держись крепче за сидение!

— Я не могу держаться и читать одновременно, веди осторожнее!

Когда мы подъезжаем к кладбищу, несколько ноксов взлетают с ближайшего куста и уносятся к кованным воротам кладбища, удивительно высоким и изящно украшенным. Я ожидала чего-то попроще в таком маленьком городке.

— Мы все еще можем повернуть назад, — предлагает Ричард, всматриваясь в сочную густую тьму за воротами. По какой-то причине на кладбище не горит ни один фонарь, а от луны толку нет, ее скрыли низко клубящиеся серые тучи.

— Ни за что!

Пока Ричард привязывает коня к ограде, я рассматриваю тонкие завитки темно-серого металла. Они сплетаются в птиц и зверей, цветы с тонкими лепестками.

— Какая потрясающая работа, — я провожу пальцем по крошечной колибри и ощущаю биение магии.

— Да, мой дедушка изготовил их, чтобы призраки не досаждали живым — Ричард прислоняет свою трость к ограде, а потом прикладывает ладонь к воротам и легко нажимает. По створкам пробегает золотистое свечение, и они отворяются сами собой без единого скрипа. — Заколдовал их так, что только живой может пройти через них и только по своей воле.

— Так вот в кого ты такой умный. Хочу познакомиться с твоим дедушкой, он тоже живет здесь?

По лицу Ричарда пробегает тень, и я тут же жалею о своем вопросе. Он несколько раз быстро стучит тростью по земле и набалдашник загорается мягким светом. На мой взгляд недостаточным, поэтому я призываю шарик магсвета. Ричард выдыхает с явным раздражением. Мой вопрос кажется забытым, но он вдруг отвечает.

— Он путешествует.

— А твои родители?

Ричард кривит губы, над верхней у него тонкий небольшой шрам, едва заметный, интересно, где он его получил?

— Ты всегда такая любопытная?

— Да.

Он закатывает глаза. Меня от этого так и тянет дернуть его за прядку волос, снова выбившуюся из хвостика на затылке. Похоже наши волосы одинаково непослушные, мои тоже никак не хотят держаться в косах, переплетаю их по несколько раз за день.

— И тебе ни разу не говорили, что это некрасиво задавать такие личные вопросы незнакомцам?

— Но мы знакомцы! — Я показываю на себя, а потом на него. — Я — Хейзел, очень талантливая ведьма, а ты — Ричард с классным дедушкой и потрясными скулами.

— Прямо-таки очень?

Я быстро киваю, прикусив кончик языка, вот зачем я опять про скулы. Хотя они и правда у него ну просто глаз не оторвать. Еще и выбрит так гладко, что пальцы так и тянутся провести по щекам и действительно его кожа такая нежная, какой кажется на вид.

— Ладно, ты прав, — я вытираю взмокшие ладони о штанины, — слишком много вопросов. Ты, конечно, же не обязан отвечать. Просто я, когда волнуюсь, начинаю много болтать, — признаюсь я нехотя, и тут же быстро добавляю. — И нет, мы не отменим всёе. Это хорошее волнение, приключенческое!

В подтверждение своих слов я черчу в воздухе защитную формулу, поправляю сумку на плече и смело шагаю вперед.

Едва моя нога касается кладбищенской земли как на нас обрушиваются звуки. То, что раньше казалось неподвижной темнотой, теперь рычит, подвывает, а за надгробиями и кустами вспыхивают серебристыми огнями глаза.

— Насколько много здесь призраков? — шепчу я.

— А как ты думаешь, если понадобились ворота три метра высотой, чтобы их сдержать?

Так и хочется дать ему подзатыльник, чтоб не ерничал, но есть проблема поважнее. Я не вижу роз.

Мы идем по узкой дорожке, вдоль плотного ряда надгробий. Часть из них сколоты, заросли сорняками и покрылись паутиной, у других лежат засушенные цветы и свечные огарки с лужицами застывшего белого воска.

Дорожка усыпана сиреневыми лепестками, которые ветер срывает с глициний. Рядом розовый олеандр и белые цветки магнолии…

— Первый раз вижу кладбище, похожее на сад.

— Пока дедушка жил здесь, он ухаживал за ним, надеясь, задобрить так призраков. Он искал цветы, которые могут подарить им покой.

— Для такого больше подходят дубы, но все же лучше мертвых упокоить, нечего им живых тревожить.

С одного из надгробий хлопая крыльями взлетает нокс, его оглушительный вскрик вплетается в какофонию стонов и завываний. Кожу начинает покалывать могильным холодом. Если бы не защитное заклинание, скорее всего мы бы уже с визгом уносились прочь, подстегиваемые иррациональным ужасом или потеряли бы сознание.

Среди других звуков один выделается сильнее — равномерный стук лопаты о камень. Я оглядываюсь и жестом прошу Ричарда остановиться.

— Сегодня кого-то хоронили? — спрашиваю я едва слышно, почти вплотную прижавшись к мужчине.

— Нет, последние похороны были месяца четыре назад, это должно быть Фроствуд, — теплое дыхание согревает мое ухо и шею. На секунду я забываю о всякой опасности, впечатленная приятной вибрацией, которой отдается его шепот в моем теле.

Неловкий момент рушит звучное чертыханье со стороны раскопанной могилы. Я хватаю Ричарда за руку и устремляюсь туда, игнорируя его предостерегающее шипение.

Обычные люди призраков видеть не могут, как и ведьма в одиночку. Чтобы потустороннее стало явным нужно установить связь между двумя или более владеющими магией, например взяться за руки. Именно поэтому изгнанием призраков занимаются стражи, они всегда работают парами или целыми отрядами.

В академии проводили несколько практический занятий на местном кладбище, но там был всего один добродушный призрак старушки, а нас, юных активных ведьм, целая толпа. Здесь же все, наоборот. Мы с Ричардом в меньшинстве…

Как только наши пальцы переплетаются, то, что раньше казалось лишь светящимися точками, обретает полупрозрачные белесые очертания: сгорбленные старики, обнимающиеся влюбленные парочки, угловатые подростки…. Их десятки, выглядывают из-за надгробий и кустов, но ближе пока не подходят.

— И в Авене проигнорировали такую проблему?! — Это же не просто кучка призраков, это катастрофа. Все кладбище заполненно неупокоенными душами. В таком количестве они вполне могут представлять угрозу и для обычных людей. Убить вряд ли, но свести с ума или, как минимум, навлечь скорбь вполне. А вот для ведьм призраки смертельны опасны, они способны высосать из тела всю магию.

Ричард фыркает, но ответить не успевает, потому что в этот момент мы выходим подходим к свежей могиле. Рядом высятся кучи влажной земли, в которой что-то копошится.

Ричард сжимает мои пальцы, кривя губы в отвращении. Прямо так, как когда рассказывал о сколопендрах на холме.

— Надо подойти ближе, — шиплю я ему. Прямо там за кучами земли то, что нам нужно — куст роз с иссиня-черными крупными лепестками.

Я снова дергаю его за руку, вынуждая следовать за собой. Очевидно, Ричард не любитель насекомых, но у нас нет выбора. Мы осторожно обходим могилу, стараясь шагать бесшумно. На дне призрак мужчины в клетчатой кепи с каким-то маниакальным ожесточением продолжает копать, несмотря на то что глубина ямы уже метра полтора.

— Она в могилу меня сведет… — доносится до нас хриплое бормотание, — чертова ведьма!

Ричард успел рассказать о нем, пока мы ехали сюда. Мортимер Фроствуд — незадачливый изменщик. Встречался с ведьмой, заделал ребенка, а потом бросил ради другой.

Авелин пыталась приворожить его обратно, но любовь не подвластна магии. От зелья рассудок Мортимера помутился, он начал пить, а потом ходить на кладбище и рыть себе могилу,повторяя одну и туже фразу.

В этой яме и умер, сердце остановилось. Его похоронили, но каждую ночь он копает себе могилу заново, пока не добирается до камней на дне.

За такое преступление Авелин должна была оказаться за решеткой, но спокойно прожила здесь всю жизнь и умерла от инсульта в девяносто лет. Довольно рано по меркам ведьмы, но не удивительно, с учетом того, что она баловалась сомнительной магией.

Под моей ногой с хрустом ломается сучок и призрак вскидывает голову. Его лицо искаженно мукой и усталостью, мне почти его жаль. Но он заслужил наказание за то, что бросил женщину и не только ее, но и нерожденную дочь. Наверное, стоит оборвать его страдания, свое он отмучил на земле и здесь несколько десятков лет. Но моей силы не хватит, чтобы проводить его на тот свет, для этого нужны два практикующих мага, а лучше больше.

— Она в могилу меня сведет! — Опять повторяет Мортимер и разевает беззубый рот, из которого вылетает жужжащий рой жирных трупных мух.

— Muscae cadaveris, exulate! — выкрикиваю я, загораживая собой Ричарда. Мухи воспламеняются прямо в воздухе и падают к нашим ногам горстками пепла.

Мортимер с диким криком бросается к краю могилы.

— Ты вроде сказал, что он безобидный, — говорю я, пока мы пятимся от ямы в сторону розового куста. Призрак цепляется в стенки могилы, корни, торчащие из земли, пытаясь выбрать наверх.

— На меня и дедушку он не нападал, должно быть учуял твою магию! Он ненавидит ведьм.

Я отпускаю руку Ричарда, чтобы срезать кинжалом розу. Я слишком тороплюсь и забываю о перчатке, острые шипы пронзают пальцы, кровь стекает по стеблям и падает на землю. Я вскрикиваю от резкой боли и роняю кинжал.

— Хейзел! — Ричард хватает меня за руку, — нужно уходить, сейчас!

— Подожди, этого мало!

Я выдергиваю свою ладонь из его, успевая краем глаза заметить, что Мортимер почти выбрался из могилы. Полупрозрачные пальцы уже впиваются в землю, он рычит и повторяет как заведенный ту же фразу.

Пока я наклоняюсь за упавшим кинжалом и срезаю еще одну розу, Ричард успевает достать револьвер и взвести курок. Рычание слышно совсем близко. Я быстро запихиваю цветы в сумку и снова хватаю мага за руку.

Очень вовремя, Мортимер всего в шаге от нас, Ричард выпускает в него три пули подряд и тот отшатывается обратно, снова разевая пасть, черная дыра растягивается от уха до уха и из нее вываливается еще один рой мух.

— Muscae cadaveris, exulate!

Приходится выкрикнуть заклинание дважды, насекомых слишком много одним удается только половину уничтожить. Остальные призраки подтягиваются ближе к нам, принюхиваются, бормочут. Они не так смелы и агрессивны, как Мортимер, но следуют его примеру. Если подберутся слишком близко, коснутся нас, то высосут всю магию без остатка! А ведьма без магии — труп.

Нож скользит в окровавленной ладони, и я сжимаю его крепче, пока мы отступаем. Как и любая другая ведьма я обучалась боевой магии, но моя основная специализация целительство, поэтому я хоть и не беззащитны, но долго в драке с призраками не выстою, нужно уносить ноги.

— Они чуют кровь, приготовься бежать.

— Беги, я отвлеку их, — говорит Ричард спокойно.

Я кидаю на него взгляд, но он смотрит перед собой, целясь в Мортимера, тот, качаясь, делает еще один шаг вперед. Заговоренные пули его замедлили, но остановить не смогут.

Если выживем, надо будет узнать откуда у теоретика магическое оружие, тоже дедуля на досуге смастерил? А пока… путь к воротам перекрыла толпа призраков, нам через них не пробиться и я не уверена, что даже если есть второй выход с кладбища мы с можем до него добраться. Из-за ноги Ричард слишком медленный.

Нужно попытаться спрятаться и переждать ночь. Призраки исчезнут с первыми лучами солнца.

— Не время строить из себя героя, Ричард, отступаем к тому склепу, — я сжимаю его пальцы крепче, чтобы он не вздумал отпустить меня и показываю в сторону небольшого приземистого здания, в двухсот метрах от нас.

— Я хромаю и задержу тебя, — напоминает он и тут же словно в подтверждение своих слов, спотыкается и мы едва не падаем. Я успеваю подставить плечо, чтобы он оперся на меня.

— Держи Мортимера на прицеле, но стреляй в крайнем случае, — говорю я и начинаю начитывать сложное трехэтапное заклинание защиты. — Spiritus umbrarum, audite verba mea. Ex tenebris ad lucem voco, ex tumultu ad pacem mitto.

От напряжения в ушах звенит, а перед глазами мелькают цветные пятна. Мне нужно сохранять зрительный контакт с угрозой, поэтому мы идем спиной. Двигаться приходится медленно, чтобы не споткнуться о выступающую каменную плиту или корни деревьев, которые местами вспороли рыхлую землю.

Мортимер приближается все быстрее и быстрее, Ричард выпускает в него еще несколько путь, чертыхается, когда промазывает. Призрак движется слишком быстро.

Еще немного и он вцепится нам в глотки.

Я бросаю кинжал ему в голову, тот пролетает насквозь, развеивая призрака, но он почти сразуже снова обретать человеческую форму. Ричард вдруг ахает и отпрыгивает в сторону. От неожиданности я дергаюсь и цепляюсь ногой за какой-то корень, падая и увлекая мужчину за собой.

— Змеи! — выпаливает он, прикрывая меня собой.

От удара у меня весь воздух из легких вышибает, и я сбиваюсь с заклинания, призраки вроде ненадолго притихшие, снова начинают бормотать.

— Serpentes, recedite! Venena, dissolvite! — Выкрикиваю я заклинание, пока к нам со всех сторон стекаются черные и болотистые гадюки. Несколько из них нападают, прежде чем я успеваю закончить заклинание. Одна впивается в горло Ричарда. — Lux me protegat!

Оглушенные змеи замирают на земле. Я откидываю ту, что напала на Ричарда и легонько шлепаю его по щеке. Он неподвижен, а глаза распахнуты от шока. Пощечина заставляет его моргнуть.

— Бежим! — Подгоняю его я, помогаю подняться, он припадает на левую ногу и кривится.

Я подхватываю его за руку и тяну за собой, призраки все ближе, но мы почти у склепа.

Еще немного!

Я выкрикиваю заклинание, отпирающее дверь, но оно не срабатывает. С неживыми предметами взаимодействуют только творцы. Я могу сделать что-то очень простое, например, веревку из ветки или раздробить мелкий камень, но выломать дверь или хотя бы вскрыть замок не получится. На первое нужно много силы, а на второе умения, которых у меня нет. Так что не знаю на что я надеялась… что адреналин подстегнет магию?

Ричард наваливается плечом на дверь, пытаясь ее отпереть, а я прикрываю его собой, пытаясь снова прочесть защитное заклинание. Мортимер хватает меня за руку, прожигая кожу ледяным огнем. От боли дыхание перехватывает, и я снова сбиваюсь.

Передо мной вспыхивает вдруг яркий свет и Пиглз с диким визгом бросается на призраков, отгоняя их от нас.

— Внутрь! — орет Ричард.

Мы вваливаемся в склеп и запираем дверь. Я прижимаюсь обе ладони к ней скороговоркой выпаливая заклинание. На этот раз все получается, шум снаружи чуть стихает, стены вокруг нас загораются ровным бледно-голубым светом. Щит придется обновить через пару часов, но главное, что он не позволит никому войти к нам.

— Все в порядке, — говорю я хрипло, — прислонившись лбом к двери. — Мы будем в порядке, нужно только дождаться утра, как только заорут петухи, призраки исчезнут, и мы сможем выйти. А как ты смог открыть дверь?

Ричард не отвечает, я поворачиваюсь к нему и замираю. Он бледный, как полотно, сполз по стене, по шее стекает две тонких черных струйки. Вот черт, он отравлен!