Моя (с)нежная ошибка

- Дорогая моя! Не побоюсь этого слова – ненаглядная Иллирика! Я так долго ждал момента, когда мы останемся наедине… - Лестар взял мои ладони и плавно опустился на одно колено. Вот оно. Сейчас! Я захлопала ресничками и изобразила на лице выражение полнейшего непонимания того, что сейчас будет. А сейчас будет у-ух что такое!!

- И теперь позвольте мне сказать вам, что я… сказать, что я уже так долго и совершенно безнадёжно…

Я едва сдерживалась, чтобы не поторопить его. Терпение, Рика! Только терпение. Счастье уже близко. Только не спугнуть.

Руки Лестара, держащие мои с величайшим благоговением, были холодными и ощутимо вспотели. Волнуется, бедняга. Ещё бы не волноваться! Не каждый день готовишься посвататься к единственной принцессе из рода Западных стражей.

Конечно, я волновалась не меньше. Мне ведь, как-никак, скоро восемнадцать. Если точнее, сегодня. Если ещё точнее, с минуты на минуту исполнится. А по традиции принцесс в нашем королевстве выдают замуж сразу, как только они достигнут нужного возраста. Словно опасаются, что срок годности невесты выйдет. Я у папочки с мамочкой единственная дочь, они много лет старались нарожать еще сыновей, но не вышло. В общем, скорее всего устройством моей судьбы они займутся с особенным рвением, и уже в самом ближайшем будущем.

А это значит, что?

Если я не озабочусь этим вопросом сама, мне непременно навяжут чего-нибудь… то есть, кого-нибудь, в ультимативной форме. И отвертеться не будет решительно никакой возможности. Я знаю своего папочку-короля. Ещё можно как-то постараться повлиять на ситуацию, пока он не принял решения. Но уж как только принял… тут ему хоть кол на голове теши. «Моё королевское слово – закон!» И точка.

Вот я и решила подсуетиться заранее. Уже год суечусь, если честно.

Никогда не думала, что поиски жениха – такое трудное дело! То характер не очень, то внешне так себе, то вроде всё при всём, но скука смертная…

И вот наконец-то вроде бы нашла отличный вариант. Лестар тен Оример, сын одного из папочкиных министров. Светловолосый юноша ангельской наружности, с прозрачным взглядом синих глаз, который в кои-то веки не начал меня раздражать через первые же полчаса беседы. А ещё он был галантен и обходителен без меры, внимательно меня слушал, никогда не перебивал, великолепно танцевал и держался на лошади с замечательной грацией, и вообще максимально близко соответствовал идеальному герою романа.

Я спрашивала у подруг – все подтвердили, не видят в Лестаре решительно ни единого недостатка. А я на всякий случай со всеми проконсультировалось, а то моё дурацкое сердце как всегда молчит и даже не думает «трепетать», на него в таких делах надежды никакой, я уже давно поняла. Тем лучше, я считаю! Мужа выбирать, это вам не платье. Тут не сердцем надо, а разумом.

Для меня ещё особенно важно было, чтоб не бабник. Это подружки тоже подтвердили. Я засылала парочку построить ему глазки, но он с честью выдержал испытания. На всех балах не отходил от меня, осыпал комплиментами меня одну… в общем, да. Если и выходить непременно замуж, то только за такого.

К тому же день – тоже для моих целей лучше не придумаешь. Солнышко светит, в дворцовом саду щебечут птички, идеальная рама для картины моего сватовства. Когда-нибудь закажу придворному художнику и повешу над камином.

Стоп, Рика! Отвлекаешься. Скоро самое главное начнётся же.

Вот сейчас, сейчас… дождусь, пока бедолага, то краснея, то бледнея, выдавит из себя заветные слова, подниму с колен и поведу поскорее к папочке, тоже осчастливливать. Что ему не надо больше ломать голову и заботиться о моём устройстве, я обо всём уже позаботилась. Тем более, его собственного министра сын – кто, как не он, сможет помочь будущей королеве управлять страной?

- Я должен сказать вам… сказать вам…

- Да-а-а? – поторопила я, поощрительно сжав его пальцы. Специально сегодня надела серебристо-голубое, почти белое платье, чтоб вызвать ассоциации с невестой. На нём к тому же так выигрышно смотрятся мои тёмные густые волосы, изящными волнами разбросанные по плечам, - наследство прабабки по маминой линии, она была из Южных стражей. От папочки достались голубые глаза, которые Лестар в порыве чувств нередко сравнивал с горными озёрами, бездонными колодцами и прочими водоёмами.

- Сказать, что я… хотел бы стать самым счастливым мужчиной на свете… и назвать вас своей невестой, Иллирика…

В этот миг зачесалось правое запястье. Я отмахнулась от дискомфорта и сосредоточилась на моменте. Надо запомнить в деталях, чтоб потом рассказывать внукам и правнукам.

- Хотел бы… но не могу!!

Лестар выпустил мои руки, почти отбросил, будто это была лягушка какая-то противная. Вскочил с колен, отпрыгнул на два шага и принялся поспешно стряхивать прилипшую листву и чёрные комья влажной земли с белоснежных бриджей.

- Вы… что?! – я не верила глазам и ушам.

- Не могу. Назвать вас своей невестой, - торопливо повторил Лестар, опасливо косясь куда-то вниз.

- Но почему?!

- Потому что… потому что, кажется, вы уже невеста другого.

Он кивнул на мою руку, глядя на неё вытаращенными глазами.

Тут только я перевела взгляд на запястье, которое уже охватило раздражающее жжение. В недоумении уставилась на него. Поморгала, думала пройдёт.

Не прошло.

Поднеся руку к глазам, я стала рассматривать узор из снежинок, который мерцал серебряными и голубыми искрами на моей коже. Огибая запястье, подобно браслету.

Лестар откланялся, бормоча бессвязные извинения, и вмиг ретировался. Только задрожали розовые кусты там, где он прошёл.

В этот самый миг часы на дворцовой башне пробили полдень.

Мне только что исполнилось восемнадцать.

С нежданно-негаданно свалившейся на меня напастью в виде браслета требовалось срочно разобраться.

Я о таком даже не слышала никогда – отловить бы и допросить Лестара, почему это он решил, что я теперь чья-то там невеста, но он в прямом и в переносном смысле сбежал в кусты.

А значит – что? Правильно, придётся всё же предстать пред светлы очи батюшки-короля, тем более всё равно именины, и рано или поздно меня бы нашли, как ни прячься в садово-парковых насаждениях.

Я вздохнула, постаралась согнать с лица кислое выражение и повернула в сторону дворца.

Браслет больше не жёг кожу. Серебряные и голубые краски словно впитались в неё, стали матовыми – и только на солнечных лучах принимались снова раздражать переливчатыми отблесками. Пока я неслась во дворец, то и дело машинально потирала запястье, словно безотчётно надеялась, что гадкая метка сотрётся. Но тщетно! Эта штука, испортившая лучший день в моей жизни, даже и не думала никуда деваться.

Едва войдя в тронный зал, я поняла, что всё плохо.

Отец сидел на троне и вид имел мрачнее тучи. Судя по всему, даже явись я под ручку с Лестаром, одобрения ожидать бы не приходилось. Он явно был не в том настроении, чтоб потакать моим маленьким – или не очень – капризам. Так что, может и к лучшему, что всё сорвалось. Вот разберусь в ситуации, найду способ избавиться от метки, а там и снова вопрос замужества поднимем…

Как оказалось, вопрос замужества «поднимать» дополнительно необходимости не было. Всё было сделано за меня.

- Возлюбленная дщерь моя, подойди!

Поднимаясь из глубокого-глубокого реверанса, я параллельно раздумывала, а не свалиться ли в не менее глубокий обморок, чтоб два раза не вставать.

Тон батюшки тоже не предвещал ничего хорошего. Мама на соседнем троне застыла в позе печальной статуи, разглядывая потолок заплаканными глазами.

Чинно-благородной поступью, как полагалось принцессам, я приблизилась к тронному возвышению, которое отделяли от простых смертных три высокие ступени, на каждой из которых торжественно понатыканы были стражники с каменными лицами.

- Погляди, у неё метка Северных! – трагическим тоном прошептала матушка на весь тронный зал. Акустика здесь была, конечно, исключительная. Зодчие постарались.

- Вижу, не слепой! – огрызнулся на неё батюшка, хмуря кустистые брови и поглаживая аккуратно подстриженную бороду с благородной проседью. Внушительная золотая цепь с круглой бляхой – эмблемой Западных стражей – покоилась на его могучей груди, обтянутой алым бархатом. Длинная мантия, подбитая горностаем, аккуратными складками струилась по ступеням.

Мне что-то совсем тревожно стало. Тысячи вопросов буквально раздирали на части, но я не смела задать ни один. Не положено. Раз ты принцесса, каждый твой шаг, жест, угол наклона головы и степень проглаженности носовых платков регламентируются такой бездной всяческих правил, что страшно представить. Вот так чихнёшь не вовремя, и нарушишь какую-нибудь традицию, которой четыреста лет.

Поэтому с детства я усвоила, что самый безопасный путь – сделать вид, что ты фарфоровая кукла, ступающая в хрустальных башмачках по дороге из розовых лепестков. Чем меньше говоришь и двигаешься, тем меньше шансов сделать ошибку. За которую потом гувернёры, гувернантки, фрейлины матушки, фрейлины прабабки, сама матушка, её старшая незамужняя кузина, а также, собственно, моя тщедушная, но поразительно бойкая прабабка-вдовствующая королева выклюют тебе весь мозг.

А отец не торопился начинать беседу, лишь мрачнел всё больше. Я продолжала тихонечко стоять перед ним, разглядывая носки своих туфель, и ожидая, когда ж всё это кончится. А главное – чем.

- Ты сегодня же вечером отправляешься на Север, Иллирика!

Что?!

- Иломер, но быть может… - попыталась встрять растерянно мама.

- Не может!!! – рыкнул отец так, что даже стражники встали ровнее. Хотя куда уж ещё. – Или ты забыла условия договора?

- Зачем ты только его заключал! – заплакала мать, утирая батистовым платочком уголки глаз.

- Зачем-зачем… я же не подозревал тогда, что Иллирика останется моим единственным ребёнком. Думал, будут ещё наследники, а запасную можно и Северным псам отдать! Кто ж знал…

Пристыженная мать замолчала.

А на моём лице, видимо, всё ж-таки отразилось что-то эдакое. Потому что отец снизошёл, наконец, до объяснений.

В полнейшем шоке я услышала, что в день моего рождения был заключён договор между королевствами Западных стражей и Северных стражей. По которому меня сосватали наследному принцу Северных. Мальчишке, которому на тот момент было всего-то десять лет.

Не так-то много рождается принцесс в Империи стражей, чтобы их упускать. На каждую барышню голубых кровей с самого рождения чуть ли не аукцион устраивают, кто больше предложит, чтоб забрать.

За меня больше всего предложили на Севере. Магия скрепила соглашение монархов. И вот в день моего восемнадцатилетия договор напомнил о себе, проявившись на моей руке брачной меткой. Стало быть, у жениха теперь такая же.

На что отец надеялся, непонятно. Разумеется, наследный принц Северной державы не станет переезжать на Запад, чтобы стать королем при мне, который царствует, но не правит. Его невеста должна отправиться на Север, к нему, с доставкой на дом. Западный же трон останется пустым после смерти отца, и его судьбу решит Император, скрепляющий все земли огромной страны воедино своей властью и авторитетом.

Поговаривают, что отец когда-то думал даже развестись с мамой и взять другую жену, чтоб нарожала ещё наследников. Но поговаривали также, что в мамином роду были сильные колдуньи, и она припугнула его, что проклянет – да так, что даже думать о детях он больше не сможет. Вот и воцарилась у нас семейная идиллия на целых восемнадцать лет.

Которая теперь разбивается о тот простой факт, что единственную наследницу, которая в теории должна была унаследовать трон, теперь придётся по старому договору отправить на край света, а других наследников нет и не предвидится, и что делать не ясно.

- Может, я не поеду? – робко попыталась поинтересоваться я. – Скажу, что больная. Зачем северному принцу больная жена?

Отец посмотрел на меня с таким сожалением, будто я была не больная, а умственно не совсем полноценная.

- Народил красавицу на свою голову. Ни один нормальный принц от такой не откажется. Нет, это его не сподвигнет отказаться…

- А он может отказаться? – с надеждой переспросила я.

Отец кивнул.

- Покупатель может отказаться от товара, если обнаружит в нём неисправимые недостатки. Именно поэтому ты обязана немедленно отправиться на Север. На «смотрины». Тот же самый магический артефакт, который скрепил союз восемнадцать лет назад, может стереть метку, если от неё откажется жених.

- Только жених?

Отец помедлил.

- Невеста тоже может отказаться. По древним законам браки – сугубо добровольные, Император их очень чтит, и поэтому скорее всего лично прибудет на празднества в честь помолвки, чтобы за этим проследить. Но проблема в том, что я-то своё слово дал, поэтому если первой откажешься ты – это будет позор на наш дом.

- Так может, мне вести себя там так, чтоб жених сам отказался? – аккуратно добавила я.

- Это тем более навлечёт позор на наш дом!! – прогремел отец в ответ, ещё и посохом стукнул для солидности.

Я приуныла. Положение с каждой секундой становилось столь же оптимистичным, как положение тщательно закукленной мухи на обеде у паука. И то ещё там можно потрепыхаться.

- Иллирика! Ступай в свои покои, собирайся. Официально заявляю, что ты обязана вести себя при дворе твоего жениха так же безукоризненно, как ты себя ведешь в отцовском доме! Будем надеяться, что он посмотрит на тебя, и просто решит, что ты не в его вкусе.

Мать фыркнула.

- Неужели существует на свете безмозглый мужчина, который решит, что наша девочка «не в его вкусе»? Она же безукоризненна и идеальна во всём! И родит нам таких же идеальных внуков.

- Точно!! – воскликнул вдруг отец и просиял. – Это гениальная идея! Мы заберём одного из внуков и посадим его на трон. Вот и наследник будет. И пусть старикан Вольфмер посмеет возражать! Его-то сыночку достанутся остальные.

Мать покивала в согласии.

- Иллирика, детка, вот и разрешились все трудности! Тебе всего лишь надо будет родить принцу Северных побольше детишек, чтоб было из кого выбирать. Так что ты уж там постарайся как следует!

- Главное, чтоб она не пошла плодовитостью в мать, - добродушно пробурчал батюшка, поглаживая бороду и делая вид, что не замечает обращённых в его сторону гневных стрел маминого взгляда.

Меня, наконец, отпустили, чтоб собирала вещи.

Всё так же ровно держа спину, я добралась до своих покоев. Чтобы обнаружить, что сборы уже идут полным ходом и начались, видимо, ещё утром. Сразу, как только я вышла из комнаты.

Ещё полная иллюзий, что смогу хоть что-то изменить в сценарии моей идеальной жизни, который написали, оказывается, когда я даже золотую погремушку сама ещё держать не умела.

Осталось за малым – оставаться такой же идеальной и впредь, очаровать Северный двор, родить тамошнему принцу столько детишек, чтобы отцу было из кого выбирать.

И реветь я не буду.

Не буду, сказала!

Настоящие принцессы не плачут. На их губах всегда очаровательная улыбка. Такая, чтоб солнышко светило ярче и птички слетались отовсюду петь. Разве кто-нибудь когда-нибудь видел зарёванных принцесс? Вот именно.

В конце концов, меня вытащили из уныния подруги. Они с восторгом обсуждали мою грядущую поездку на Север к жениху. В стотысячный раз пересказывали слухи о том, что тамошний наследник – настоящий красавчик и брутальный мужчина, за которым любая женщина будет как за той самой, каменной… я с тоской смотрела на стены дворца, которые тоже были вполне себе из камня, на каменные же стены вокруг парка, высотой в три человеческих роста, и думала, что ещё одну такую, дополнительную, пожалуй и не переживу.

Но меня так дружно убеждали, что вся эта история с браслетом – просто как будто прямиком из сказки, и похожа на начало самого чудесного любовного романа, что я постаралась убедить себя в этом тоже.

Ведь как известно, сказки случаются именно с принцессами – если не с нами, то с кем же? А значит – что? Не вешать нос и верить в то, что вот именно он, тот самый, и есть моя судьба. Может, где-то там, на небесах, всё уже давно решили за меня?

Я и правда немного приободрилась. Даже известие, что меня отправят к жениху сегодня же вечером, как того велит обычай, лишь добавила градуса волнения. Хотя я и так уже была накалена до предела.

Выяснилось, что собираться не долго, когда тебя собирают слуги сразу в десять рук, под чутким присмотром всей нашей старшей женской половины семьи.

Когда я уже была совсем-совсем готова и стояла посреди комнаты над грудой саквояжей, в бледно-синем платье под горло и с длинными рукавами, украшенными серебряным шитьем, – сейчас в месте моего назначения довольно холодно, - в мои покои вошла мама.

Выгнала всех слуг и плотно закрыла дверь.

Подошла, порывисто меня обняла и шепнула на ухо:

- Не бойся. Я никому не дам в обиду моё единственное дитя.

Я обняла её в ответ.

Комок в горле не дал подобрать нужные слова. А мама добавила тихо:

- Этот браслет – не приговор. Запомни, что до того, как он станет свадебным, его всегда можно снять.

- Но папа…

- Твоего отца интересуют лишь политические игры. Мы все для него лишь пешки, я в том числе. Когда-то я была тоже молода и безумно влюблена в него… я оставила свою родину, оставила всё, что любила, чтобы быть с ним. Но не получила в награду и крохи тепла. Я ни за что не допущу, чтобы подобное случилось с тобой. Так что не вешай нос – и в путь! Может, всё будет не так и плохо, как ты думаешь.

Да, я прекрасно знала мамину историю.

У короля Восточных стражей, королевство которого расположено было на архипелаге посреди бурного моря, имелось целых четыре наследника. Трое сыновей и младшая дочь. Казалось бы, ничего не предвещало беды. Но потом грянула война. Самая ужасная из всех, междоусобная. Крупные королевства и мелкие княжества грызлись между собой не на жизнь, а на смерть, в попытках забрать себе магические артефакты, последние остатки наследства древнего волшебника Велемира.

В этой войне полегли и сам король Восточных стражей, и все трое его сыновей. Осталась лишь младшая принцесса. Придворные убеждали её найти себе мужа, который сядет рядом с ней на трон предков и поможет править, но она влюбилась в молодого и пока не женатого короля Западных стражей, моего будущего отца. Презрев все советы, уехала к нему за тридевять земель. И почему-то мне кажется, отец планировал таким образом расширить свои владения, присоединив к ним мамино наследство. Однако такому раскладу воспротивился Император. Посчитал, что такое усиление одного из королевств нарушит баланс в стране, которая только-только выползла из военной разрухи. В результате Восточные стражи остались без правителя, с каким-то временным местоблюстителем престола, которого назначает сам Император по собственной воле.

Почему это Император распоряжается в огромной стране как хочет, и диктует свою волю аж целым королям, спросите меня вы? Да просто потому, что успел в своё время заполучить самые ценные артефакты из наследия Велемира. Перечить ему попросту боятся. Может, если бы все королевства и княжества объединились, и могли бы дать отпор воле Императора. Но он чутко следит, чтобы такого не случилось, и чтобы ни одна из частей Империи не возвысилась достаточно, чтобы стать ему серьёзным противовесом или объединить вокруг своего полюса силы других.

Так и живём.

Как на огромной шахматной доске.

Мама правильно сказала, все мы лишь пешки на ней. Нами играют в игру, правил которой мы не знаем. И не видим занесённой над нами руки шахматиста. Нам кажется, что каждый шаг сделан по нашей собственной воле. Удивляемся только – почему мы вроде были на светлой клеточке, а вдруг попали на тёмную? А то и вовсе скинут с доски в самый неожиданный момент.

Мама погладила мою щёку, и я не сразу сообразила, что она отирает мне слёзы.

- Ступай, Рика. Ничего не бойся! Ты у меня с детства была самая смелая. Я помню, когда никто не видел, ты подбирала юбки и влезала на самые высокие деревья. Кормила с рук самых диких и злых собак дворцовой охраны. А потом снова становилась улыбчивой куколкой в бантах. Но этот сорванец – он же никуда не делся, правда? Не позволь им его убить в себе. Не повторяй моих ошибок.

Она отвернулась и вышла раньше, чем я успела ответить.

В Портальный зал меня сопроводили в окружении целой свиты.

Оказывается, со мной отправляли не только слуг и служанок, как положено благородной принцессе, но даже целую кучу стражников, среди которых я с немалым смущением заметила Лестара. Сказать, что ли, что его присутствие в моей свите будет… не совсем уместно? Хотя он, конечно, делал абсолютно равнодушный вид, что даже меня несколько уязвило. Любимая девушка выходит за другого, а ему хоть бы хны? Но потом я догадалась, что, видимо, он мужественно сдерживает скорбь и не показывает, как страдает на самом деле. Мужчины ведь часто так делают? Я сама вот улыбаюсь всем вокруг, но это не значит, что мне весело.

В центре каменного алтаря посреди зала был вбит круглый фиолетовый камень размером почти с человеческую голову. Говорят, у великана Велемира такие были вставлены в перстни, это один из них.

Отец подошёл к алтарю, простёр над ним руку, грозно зыркнул, и камень вспыхнул ярким сиянием. Бросил ослепительную сеть лиловых бликов на высокий сводчатый потолок.

Мать поднесла мне «прощальный дар» - синюю шубку в пол, отороченную снежно-белым мехом. Ободряюще улыбнулась и подмигнула. А потом отступила.

В дальней стене зала распахнулся портал. За ним мела вьюга. Тут же в лицо подул колкий леденящий северный ветер, швырнул на каменные полы пригоршни рассыпчатого снега.

Из лета в зиму… Неужели так бывает? Оказывается, да.

У королей не было принято наносить друг другу визиты вежливости. Такое практиковалось только в исключительных случаях – на королевские свадьбы или королевские же похороны. В общем, на моей памяти подобных мероприятий не случалось, так что я понятия не имела, что меня ждёт и как выглядит правящая семья Северных стражей. Особенно меня интересовал, по понятным причинам, наследник.

Я невольно потёрла правое запястье. Выпрямила спину, расправила плечи, горделиво вздёрнула подбородок.

Ну что ж… я готова идти навстречу судьбе!

Герольд во главе нашей разряженной колонны жизнерадостно протрубил, возвещая о прибытии принцессы Западных стражей.

Там, далеко, за стремительно вьющейся снежной завертью, я уже различала цепочку высоких тёмных силуэтов.

Кажется, нас встречают.

Я ещё раз вздохнула – последний раз глотнула ещё тёплого, напоенного ароматами цветов летнего воздуха – и шагнула сапожком в наметённый из портала сугроб.