Моя сверхурочная проблема

Большой конференц-зал набился целой кучей народа, я с моей подругой и помощницей Олей входили одними из последних. 

— Юль, вот ты вечно до последнего сидишь над своими папочками! Нам теперь вперед и не пробиться, — ворчала она, чуть приподнимаясь на носочках и осматривая помещение. — А ведь выйди мы минут на пятнадцать раньше, могли занять хорошие места впереди. 

Я усмехнулась в ответ на ее ворчание и скрестила руки на груди. По полу тянуло сквозняком. Помещение хорошо проветрили перед началом мероприятия. А я так торопилась, что забыла прихватить пиджак со спинки кресла. Тонкий шелк рубашки совершенно не согревал,  даже наоборот холодил.

— Кого ты там не видела? Зачем тебе на передние ряды? — ответила я подруге. — Тут в уголочке посидим, послушаем, похлопаем в ладоши и уйдем. Стоит заметить, кстати, одними из первых. 

Оля бросила на меня суровый взгляд и тихо проворчала: 

— Зануда. 

— Уважаемые коллеги! — прозвучал наконец голос нашего менеджера по персоналу, что устроился на трибуне. Сказанное привлекло внимание и прервало гомон в зале. Рядом менеджером встал наш гендиректор. Мы с Олей тоже повернулись и стали внимательно слушать руководство.

— Как вам всем известно, нашей фирме сегодня исполнилось десять лет. Многие из вас работают здесь с самого открытия… 

Понимая, что вступительная речь, да и само торжественное мероприятие будет длиться долго, мы поудобней устроились в ближайших от входа креслах.

— Рабочий день сегодня, в честь праздника, сокращенный… — улыбаясь, сообщил руководитель по персоналу. — Всем на зарплатную карточку поступит премия в размере среднемесячного оклада. 

— Ох! — рядом радостно вздохнула Оля, вторя многочисленным голосам, пронесшимся по залу. Я тоже встрепенулась и довольно улыбнулась. Еще бы! внеплановая получка лишней не будет!

— Но и это еще не все! — между тем продолжил радовать нас «ведущий». — Поскольку наша фирма является одной из лучших  в стране, мы решили также отметить наших образцовых специалистов административными поощрениями!

— Здорово как! Правда, Юль?! — толкнула меня локтем в бок сидящая рядом Оля. — Вот это и правда фургон с печеньем сегодня на нашей улице перевернулся!

— Первым чести получить награду удостаивается…

Многие предвкушающе заерзали на своих местах, «навострили ушки» в надежде услышать именно свою фамилию.

Следующие полчаса приходилось много аплодировать, наблюдая как одного за другим генеральный директор, лично поздравляя, одаривал дипломами и благодарственными письмами. 

Постепенно даже я воодушевилась и слегка согрелась, вливаясь в общую атмосферу радости и торжественности. 

— И наконец… в заключении… — делая паузы и добавляя интриги, произнес руководитель по персоналу. — Мы хотели бы отметить особым знаком отличия «Лучший сотрудник года» Звягинцеву Юлию Сергеевну! Начальника финансового отдела! 

Я встрепенулась, услышав свое имя и поднялась с насиженного места. Меня провожали бурные аплодисменты коллег. А заодно и  недобрые взгляды некоторых из них. Кое-кто не мог мне простить, что в свои двадцать восемь лет я стала начальником отдела. Но их зависть — их проблема. Я же забрала свою заслуженную награду из рук Назарова Леонида Эдуардовича — нашего гендира. 

— Спасибо, — поблагодарила и пожала руку директора я, слегка зардевшись. 

— Поздравляю, Юлия Сергевна, — произнес гендир, протягивая кубочек. — Мы вам благодарны за работу. Ваш труд неоценим. — Я уже было собиралась развернуться и посеменить к своему креслу, обратно, но Леонид Эдуардович неожиданно переменившись в лице, серьезно и тихо добавил: — Зайдите ко мне после торжественной части. Есть разговор. 

Я удивленно кивнула, стараясь удержать на лице улыбку… для публики, что во все глаза наблюдала за процессом награждения. 

— Конечно, Леонид Эдуардович, — пробормотала я, делая вид, что все хорошо. Хотя, если честно, уже немного напряглась. Знала я эту интонацию начальника и заранее предугадывала, что разговор мне не понравится. 

«Эх, а так хорошо все начиналось…» — мысленно вздохнула я, направляясь к выходу, куда наконец хлынул поток сотрудников. Ведь торжественное мероприятие закончилось. 

Вернувшись к себе, поставив награду на стол, и выждав минут десять, я отправилась к своему боссу. Постучалась, вошла после позволения и присела на предложенный мне стул у массивного стола. 

— Вызывали? — решая не терять время, сразу перешла к делу. 

Леонид Эдуардович был серьезен, как никогда. «Точно не к добру!» — мелькнула мысль в голове.

— Да, Юлия, — спокойно начал он. — То, что ты получила сегодня наивысшую награду — не просто так. Я действительно считаю тебя талантливой, целеустремленной, умной… 

— Но? — напряженно спросила я, не отрывая от гендира взгляд.

— Но я понимаю, что тебе уже совсем скоро станет тесно в своей должности. Ты достойна большего. 

«Однако… — с подозрением подметила я. — С чего это вдруг? В чем подвох?»

— И куда вы планируете меня перевести? — полюбопытствовала я. 

— В Питер, Юль. Во второй по величине филиал компании. Вот подумал, а не хотела бы ты стать не начальником финансового отдела, руководителем всего филиала там…

Я молча сидела и хлопала ресницами, стараясь переварить свалившуюся так внезапно новость. Конечно, хотела бы! Тут и спрашивать не надо!

— Однако, и этот вскоре я планирую передать в надежные руки. У меня уже возраст, работы много… Частые командировки начинают сказываться на здоровье… — между тем продолжил пояснять Леонид Эдуардович. — Только вот… — Назаров замолчал, не договорив, и более пристально посмотрел на меня. 

Нервно сглотнула, предчувствуя, что мы наконец подобрались к главному, и тихо спросила:

— Есть какие-то проблемы? 

— Есть, Юлинька… Есть… — утвердительно кивнул он, откидываясь на спинку рабочего кресла. 

Лицо Леонида Эдуардовича приобрело еще более  хмурый вид. Он тяжело вздохнул, прежде чем назвать причину своего беспокойства. 

— Одна моя большая проблема — мой младший сын Влад. Именно его я и планирую поставить во главе столичного офиса. Но у меня с ним сложности, — разводя руки в стороны, признался босс. — Он — очень трудный парень.

— И вы хотите?.. — стала догадываться я.

— Именно! — вновь удовлетворенно протянул начальник. — Я хочу, чтобы ты повлияла на него, чтобы он стал стремиться к этой работе. 

— Но… — заикнулась я, поражаясь просьбе.

— Если сможешь его, скажем так, перевоспитать, Юль — место директора филиала в Питере твое.

Яркий белый свет заставлял щуриться и раздражал глаза. Моя голова и без того трещала после вчерашнего. А кабинет Юлии Звягинцевой — начальницы отдела финансов — вдобавок ко всему, как будто светился изнутри. Словно весь был соткан из света: белые стены, светлый пол, отполированный до зеркального блеска, панорамное окно, залитое послеобеденным солнцем. В довершение — девушка, сидящая, черт побери, в белом кресле. 

Кабинет был роскошным, вот только меня трудно удивить таким. В конце концов, я знал, что все это здание, вся эта фирма и этот белый офис принадлежит моему отцу, а значит и мне. 

«Когда у меня появится свой кабинет, он точно не будет белым», — подумал я, борясь с головной болью и все же надевая солнечные очки, что все это время  находились на макушке.

— Присаживайтесь, — позволила Звягинцева. 

Я вскинул брови в показном удивлении и тут же пожалел об этом. Даже такое невинное движение отдалось болью в висках. Я точно впредь зарекаюсь пить в компании Алика. Перепить этого медведя было нереальным квестом. И что еще больше раздражало: Алик утром был свеж и бодр, а я вылез из кровати только в полдень.

Да, именно так я и сделал, хотя еще вчера, честно, собирался явиться на работу вовремя. Но ведь друг, приехавший в командировку, — явление нечастое. Как тут не отметить?! Мы не виделись с ним целых два года! Вот и пропустил половину рабочего дня. И то, спасибо брату, он позвонил и мне пришлось покинуть кровать. Настаивал, что сегодня мне необходимо появиться на работе. Пятница — конец недели — мой первый рабочий день, а я даже толком не познакомился со своей начальницей.

Я без восторга вспомнил нашу короткую первую встречу, и то, как эта темноволосая девушка показала мне более чем скромный стол в общем кабинете для сотрудников, как соседи удивленно и с любопытством пялились на меня. Еще бы — «наследничек большого босса» среди простого люда. Всегда болезненно относился к такому вниманию. Я вообще не любил людей… Особенно незнакомых. Таких, что ждали от меня «чего-то»: что я идеален во всем, что я ловок и обходителен, что я умен. Да много чего. 

И я злился. Какого черта отец отправил меня в этот гребанный отдел финансов на должность «младшего помощника младшего помощника»?! Еще и без перегородок и личного пространства! Батя просто не стал пояснять свое решение! Еще и угрожал, что вычеркнет меня из списка наследников, если я не возьмусь за ум! Нормально у меня все с умом. Да, в пятнадцать я чуть не бросил школу, но ведь не бросил… И за это точно не родителей стоит благодарить, а Вовку — моего брата. Тот учился на три года старше и не позволил мне забить на учебу. Володя поддерживал меня больше, чем отец. Он был на моей стороне, учил не обращать внимание на косые и наглых взгляды, а заодно драться, чтобы у отбивать желание так смотреть. Ведь когда ты подросток, весь мир прямо или косвенно почему-то стремится доказать, что ты ничего не стоишь. 

«Без денег отца», — всегда добавлял про себя я. 

А у бати странное представление о том, что значит: «Желать лучшего”. Эта странная должность была абсолютно точно заранее им введена в штатное расписание. Какого черта мне надо терпеть такое унижение?! Почему?

Звягинцева внимательно рассматривала меня, появившегося в офисе после обеда. А я оценивал ее.

В целом ничего такая… симпатичный штучка: с большими губами, овальным личиком и огромными голубыми глазами под густыми длинными ресницами. Взгляд правда портил всю картину: наглый и оценивающий. Недовольный. 

Она что, ждет от меня каких-то объяснений? Серьезно?! Зря… 

Перестав, наконец, сверлить во мне дыру, новая начальница криво усмехнулась, кажется понимая, что я не чувствую своей вины за опоздание на работу. Ну случилось и случилось… С кем не бывает? Этот поучительный разговор будет бестолковым. 

Тем не менее она, повернувшись чуть боком и постучав аккуратными ногтями по столу, лениво и медленно начала: 

— И по какой причине вы не появлялись на рабочем месте утром?

Пф-ф! Я по прибытию в офис даже не успел сесть за свое «рабочее место», как меня тут же вызвали «на ковер», прямиком в кабинет начальницы. 

Ничего не ответив, я медленно и внимательно пробежался глазами по сидящей передо мной многоуважаемой Юлии Сергеевне. Черный пиджак, под ним тонкая шелковая бежевая блузка. Все это вместе создавало ей образ фарфоровой куколки. Теперь было понятно, почему Володя растянул такую широкую ухмылку, услышав, что отец отправляет меня в отдел к этой Звягинцевой. Она слишком молодая и слишком красивая для руководящей должности. Была б она на десяток лет постарше, я может и поверил бы… Но вкупе со своим дурным самочувствием и злостью на начальницу за то, что вызвала меня на ковер, я мстительно гадал, с кем же могла переспать Юлия Сергеевна, чтобы получить этот кабинет. 

— Владислав Леонидович? — произнесла начальница раздраженно, когда поняла, что я все еще задумчиво и лениво рассматриваю ее, а мой взгляд медленно ползет от лица по шее к наполовину прикрытым пиджаком ключицам, а затем ниже, в вырез рубашки. 

Моргнув, одернутый голосом девушки, я вернулся к лицу Звягинцевой. Она вдруг развернулась так, что теперь солнечные лучи нимбом подсвечивали голову этой гребанной богини. 

— Юлия Сергевна, — наконец начал я, все же снимая очки и обжигая начальницу колючим взглядом. — Думаю даже Вам, — на местоимении я сделал паузу, — понятно, что моя работа в вашем отделе — лишь формальность. Для галочки в бумагах. Эта фирма принадлежит моему отцу, и я могу себе позволить не появляться здесь вовсе. 

Я совершенно не собирался оправдываться перед этой пигалицей!

Звягинцева, крутившая шариковую ручку между пальцев, замерла, напряженно удерживая предмет указательным и средним пальцами. Она иронично вскинула брови, явно обзывая меня мысленно последними словами. 

— Один вопрос, Владислав Леонидович. Ваш, — она сделала аналогичную мне паузу, — отец в курсе, что эта работа для вас «всего лишь формальность»? Еще пару дней назад мы с ним разговаривали, и он попросил меня проследить, чтобы работа вами выполнялась как подобает.

Я раздраженно сжал челюсти, а она победно усмехнулась, найдя болевую точку, с помощью которой можно воздействовать на меня. Отец действительно разговаривал с ней? Что он ей сказал? Что я неуправляем? Что у меня возникнут проблемы и с дисциплиной, и с коллективом? 

Скривившись, я вздернул подбородок, впиваясь в нее глазами. Недобро. Губы непроизвольно растянулись в ухмылке. Захотелось приструнить девицу.

— Как подобает? — протянул издевательски я. — Юлия Сергевна, у вас есть любовник? — захотелось задеть стерву. — Он что, плохо справляется со своими обязанностями? 

«Нет, ну правда, че она мне этими нравоучениями мозг делает?! Жизнью неудовлетворена и другим ее испортить хочет?! Стерва!»

Звягинцеву аж перекосило. Она поняла, на что я намекаю и потому со злостью припечатала ручку к столу. Но быстро взяв себя в руки, глубоко вздохнула, сдерживая порыв ярости. 

Я с азартом и удовольствием наблюдал за реакцией начальницы, даже на пару мгновений забыл о головной боли. Молнии из глаз, что она метала, румянец, подскочивший до ушей, и то, как она быстро погасила этот приступ. Снова ледяные глаза, снова сильная и взрослая, лишь костяшки на правой руке побелели. Забавно… 

— Я смотрю, ваша адекватность мышления осталась на уровне школы, — попробовала она вернуться к тону воспитателя. 

Я скрипнул зубами от неприязни. 

— А сколько вам лет? Ровесница? Че вы так краснеет от банальной пошлости? Будто сами нецелованная школьница, а не руководитель отдела!

В глазах девушки вспыхнул новый гневный огонек, но проигнорировав мои замечания, Звягинцева продолжила:

— Я думаю, что в этом ваша проблема. Через полгода-год вы займете, к несчастью, — она выделила это слово, — одну из руководящих должностей. Вам придется работать с людьми. Лучше, чтобы вы уже сейчас приобрели опыт общения с коллективом, а также поняли нужды нижних должностных позиций. 

«Нижних позиций?» — зацепился я за неудачный выбор слов. Она б еще пригрозила меня отшлепать! Я бы с радостью пофантазировал, как сам шлепаю эту несносную девицу, но голова слишком болела.

— Юлия Сергевна, — поморщившись, устало начал я. — Давайте договоримся. Я сейчас поворачиваюсь и ухожу, и больше тут не появляюсь. Вы говорите отцу… не знаю… что я работаю дистанционно. И мы забываем об этом разговоре. 

Звягинцева тем не менее очень странно отреагировала на мои слова: прищурилась и скривилась, рассматривая и оценивая меня. А потом выдала:

— Назаров Владислав Леонидович, давайте договоримся. Вы ходите на работу, как сотрудник без привилегий, а не как папенькин избалованный сынок. А я, так уж и быть, забываю о вашей наглости и ужасной дисциплине. 

«Папенькин избалованный сынок», — пожалуй, это то самое, что задело меня сильнее всего. И теперь я уже не злился… Я был в ярости! Очень хотелось ответить… Нет, просто размазать Звягинцеву по натертой до блеска поверхности пола. 

Я поднялся со стула, опираясь на край стола, и навис над начальницей. Она лишь лениво откинулась на спинку кресла. 

— Вы что, действительно не понимаете? — начал я с затаенной злобой. — Я ведь правда займу тут пост. Вам лучше не портить со мной отношения. Иначе уже я стану вашим начальником, а вам придется сменить должность на секретаршу. Будете носить мне кофе, а в обеденный перерыв под столом делать... 

Девушка, слушая мою тираду, напряглась, как пружина. Молниеносное движение, и вода из стакана, схваченного со стола, полетела мне в лицо. Повисла тишина. Капли с моих волос и одежды падали прямо на кипу деловых бумаг. Звягинцева нервно вздохнула, будто сама от себя не ожидала подобного. Я же не шелохнувшись от этого действия, выпрямился. И уголком губ зло улыбнулся — вот что значит остынь и попридержи язык в исполнении этой женщины. 

— Вот как? Это значит не прислушаетесь? — спросил ледяным тоном я.

Начальница, подавшись вперед, пыталась стряхнуть воду с пострадавших бумаг. Она подняла на меня взгляд. 

— Прислушаться? К вам? — с насмешкой спросила она, будто не воспринимая меня и мои предупреждения всерьез. 

— Что ж… Я понял. Нет так нет… 

«Значит война…» 

Я развернулся и молча вышел из кабинета.

Когда этот засранец вышел из моего кабинета, вместе с ним вышли и остатки моих сил. Я рухнула на кресло — ноги подкосились, руки дрожали и едва не дергался глаз. 

— За что мне все это? — со стоном протянула я, опускаясь на столешницу лбом. — Почему всем нормальным людям фирма дала премию и просто поблагодарила за хорошую работу, а мне дали… этого мерзавца?

«Лучший сотрудник года» — подняв голову со столешницы, прочитала я надпись на ножке маленького кубка — символа успеха и победы, что красовался теперь на моем столе. Все, что последовало после того, как мне его вручил лично гендиректор, казалось подлостью. Самым настоящим насмехательством на до мной! 

— Если сможешь его перевоспитать, Юль — место директора филиала в Питере твое, — честно сказал мне тогда при разговоре Леонид Эдуардович. — Другие сдадутся, пойдут у него на поводу, таким образом пытаясь угодить мне. Я человека из него хочу сделать. Хорошего руководителя. И мне не нравится видеть его тем, кем он является. — Кем он его считал, начальник не сказал, произнеся фразу обтекаемо, но я уже тогда понимала, с чем, вероятно, мне придется столкнуться. 

— А если у меня не получится? — спросила я, понимая, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Ведь если человек сам не захочет в себе что-то поменять, напирать на него бесполезно. Он только больше станет взбрыкивать и делать наперекор.

— Получится, — от чего-то абсолютно уверенно сообщил директор. — В тебе есть стержень, упорство. И ты не такое повидала на своем опыте. Я уверен в тебе. 

Я тяжело вздохнула. Взгляд начальника и серьезность последних сказанных им слов говорила о том, что он прекрасно понимал, через какие трудности мне пришлось пройти: рано стала сиротой, упорно училась, чтобы выбиться в люди, на работе усердно трудилась, чтобы получить должность. И это была вершина айсберга, которую он видел и знал. Но уважал уже только за это. А сколького он не знал, о чем не подозревал… 

Вот именно! Я и не через такое проходила!

Тут же в памяти всплыли и другие слова, но уже младшего Назарова: 

— Вам лучше не портить со мной отношения. Иначе уже я стану вашим начальником, а вам придется сменить должность на секретаршу. Будете носить мне кофе, а в обеденный перерыв под столом делать...

Сжав с силой кулак, так что побелели костяшки и, сделав глубокий вдох-выдох, вновь откинулась на спинку кресла. Меня триггернуло от его слов. Не сдержалась, открылась, дала слабину. Но он довел меня до предела! Ладно… я это исправлю… 

Подумаешь, какой-то капризный, зажравшийся паренек пытается мне угрожать. Мне и покрепче индивиды встречались. Вот тогда было страшно… Но я справилась: научилась защищаться, стала сильной… Я научилась выживать! 

А потому, проблемы будут у него, а не у меня, если будет пытаться перейти мне дорогу, угрожать и перечить. 

— Оля, — твердо и уже совершенно спокойно произнесла я, подняв трубку телефона и набрав номер подруги. — Нашему новому сотруднику уже составлен список дел? Пароли к личному кабинету и рабочим материалам готовы? 

— Да, конечно, — сообщила мне буднично помощница. — Только знаешь что? — Дёмина понизила голос почти до шепота, будто хотела поделиться тайной. — Назаров-младший, как только вышел из твоего кабинета, куда-то смылся. Взъерошенный весь такой, злющий! 

Я вновь почувствовала, как внутри меня закипает злость и отвращение к этому засранцу. Баловню судьбы! 

— Ушел домой с концами? — стараясь не выдать эмоций, иронично поинтересовалась я.

— Не-е-е, вещи он свои оставил на рабочем месте… — она сделала короткую паузу, а потом осторожно предположила. — Думаю, что скорее всего отправился жаловаться на тебя.

— Что ж, удачи ему, — саркастично ответила я подруге. Я не боялась, что он наябедничает своему отцу. Просто еще более низко упадет в моих глазах. Ниже некуда… — Как только вернется, выдай ему все необходимое. Пусть приступает к работе. 

Я положила трубку телефона и с каким-то странным садистским удовольствием принялась выполнять свои дела. Тратить нервы, время и вообще думать об этом ничтожестве не хотелось — много чести!

Передо мной стояла только одна задача относительно него — перевоспитать, а еще лучше чему-то научить. Я не отступлюсь! Жалобы на меня бесполезны — его отец на моей стороне. Я просто пойду до конца. 

— Есть что-нибудь от головы? — спросил я у Вовки, стоя на пороге его кабинета. Отдел службы  безопасности фирмы находился на первом этаже здания. Туда я добрался на лифте. Брат посмотрел на меня, стоящего в мокрой одежде и еле заметно усмехнулся: — А примочка не помогла? 

Я откинул с лица влажные волосы одним движением руки. 

— Тоже мне… шутник. Не смешно, — я устало упал на стул, перед столом брата, приложив холодную руку ко лбу. 

Вот — нормальный кабинет… панели деревянные на стенах. Это хотя бы не раздражало меня, мучающегося от похмелья. 

— Что, ночка выдалась веселая? — уточнил Вовка. — С дружками  тусовался?

Я, зло усмехнувшись, ответил: 

— Конечно, — я слишком хорошо понимал, что значит эта проверка. В компании Вадима и Алика точно не могло приключиться чего-то из ряда вон выходящего. Только попойка… безобидная.

Брат, наконец сжалившись надо мной, нажал на кнопку стационарного телефона. — Света, принеси аспирин, — попросил он. 

— И чашку кофе, — добавил я. 

Володя поморщился, но, с секунду поборовшись с собой, сдался. 

— И две чашки кофе, пожалуйста.

Спустя минуту, которую и я, и Вовка молчали, «помощница» принесла кофе. У меня больше не поворачивался язык даже мысленно назвать кого-либо секретаршей. Похоже, после перепалки со Звягинцевой я приобрел непереносимость этого слова. 

Черт, я действительно бросил женщине в лицо такую пошлость?.. Своей, типа, начальнице?..

Я не знал, смеяться над собой или возненавидеть. С моралью у меня всегда были проблемы. Но я точно не жалел о произошедшем: слишком уж зарвалась эта девица на своем месте, стоило побольнее задеть ее. 

Эта мысль перевешивала даже осознание того, что теперь начальница будет считать, что я ее домогался. Пусть думает обо мне, что хочет, главное, чтобы испытывала дискомфорт, какой испытал я. 

— И что с тобой приключилось? — наконец спросил брат, заглядывая на дно опустевшей чашки кофе. 

— Со Звягинцевой повздорил, — не отрывая от глаз руки, гулко ответил я, ожидая, когда подействует и таблетка, и кофе. 

— Хм… — нарочито громко произнес Вовка. 

— Что значит «хм»? — жестко прорычал я, уставившись грозно на брата. — Как, блядь, она своё место получила? С кем переспала или кто там у нее родители?! 

Я уже был абсолютно уверен, что у девушки есть какой-то охрененный покровитель, раз уж она так себя ведет со мной! Так, будто ей все сойдет с рук!

— Я говорил отцу, что засунуть тебя в ее отдел — плохая идея… — поднимаясь со своего места и подходя к окну с гигантскими зелеными растениями по углам, сказал Володя. 

Я медленно повернул голову и напряженно посмотрел на брата. 

«Да что с ней не так?! Нет, с одной стороны оценил, что внешне — все так, а с характером — не так, но вот что еще не так?» — молча, одним взглядом спрашивал я. 

— Что, слишком принципиальная? — почему-то уточнил Вовка в ответ на мой невысказанный вопрос. 

Я нахмурился. Откуда мне знать, это я к нему пришел за ответами!

— Мне, к счастью, не приходилось с ней конфликтовать, но, говорят, она та еще заноза. Отец про таких говорит: «Повезло, что она работает на нас, а не против нас».

Я опустил взгляд и нахмурился, пытаясь понять, что он имеет в виду. За нее тут держатся? Ценят не за красивые глаза? 

— Места своего она добилась сама. Перед вступлением в должность, отец ей даже выделил в наставники Тамару Васильевну, — сказал Вовка, подтверждая мои мысленные выводы. 

«Ничего себе!» — пораженно присвистнул мысленно я. Тамара Васильевна была одной из приближенных отца. Знакомы они были давно, еще с девяностых, когда отец только начинал крутиться в сфере бизнеса. Эта женщина очень ему помогла: и с деньгами не прогореть, и как дела правильно вести научила. 

— Звягинцевой сколько лет? — тем не менее с сарказмом скривился я. 

Брат пожал плечами: 

— Да как тебе, кажется. Двадцать восемь. Работает у нас, кстати с восемнадцати лет. С самого открытия этой фирмы.

— Хм… и ты хочешь сказать, что она получила такую должность, не опираясь на связи?

— Угу… — протянул брат.

Быть такого не могло… Просто не верилось и все тут!

— Пока не увижу ее личное дело — не поверю! — выдал я. — Сможешь достать?

Брат раздраженно вздохнул и повернулся ко мне, глядя при этом с недовольством. Я понимал, что скорее всего Вовка откажет, посчитав мою просьбу ребячеством. 

И потому, прежде чем тот скажет категоричное «нет», произнес:

— Она устроила мне моральную порку, — закатив глаза, и потерев рукой пульсирующий висок, добавил: — Сказала, что я избалованный папенькин сынок и что должен, цитирую, «почувствовать нужды нижних позиций на своей шкуре»!

— Нижних позиций? — с недоверием спросил брат. 

Я шумно выдохнул, пытаясь взять идиотские эмоции в рамки. Действительно, что за бред я тут несу? Вовка не поверит. 

— Она имела в виду, что прежде чем стать руководителем, я должен пройти семь кругов ада в роли ее подчиненного, чтобы лучше понимать … — я запнулся, вспоминая слова. 

— Психологию и мотивацию? — подсказал брат. 

Я бросил на него гневный взгляд, но промолчал, соглашаясь. 

— И в чем она неправа? — спросил Володька. 

Я закатил глаза. Что-то брат, с первого дня получив должность начальника безопасности, не возражал! 

— Ладно. И что было дальше? — Вовка не удивился моей реакции, лишь неспеша вернулся к столу и  лениво уселся в кресло.

— Я ее послал, — коротко ответил я. То, что я конкретно послал ее делать, конечно, не стал уточнять. 

Вовка промолчал, но посмотрел с явным укором. Я ощутил давление от его упрека, будто встретился лицом к лицу с отцом. Они внешне в такие моменты очень были похожи… 

— Нет, я сначала, конечно, пытался договорится с ней и предложить разойтись с миром, но она воспротивилась… 

Запнувшись, не договорив, я прикрыл глаза и сквозь зубы прошипел: 

— Какого черта, Вов, я просто хотел спокойно начать работать! Ну да, опоздал на пол дня… Но че сразу с нотаций начинать? Еще эта должность дебильная… На виду у всех, на дне карьерной лестницы…  Че на отца нашло? За что он так меня подставил?! Понимаешь, я не хочу, чтобы мне парила мозг местная стерва! 

— Стерва, — насмешливо «согласился» брат. 

Я метнул на него злой взгляд.

— Так что, ты покажешь мне ее личное дело?! Я же не успокоюсь…

Спустя час, когда головная боль отступила, я наконец вернулся на свое рабочее место и удивился количеству бумаг. Раньше их тут не было. 

Хмуро смотря на этот развал, я кинул поверх папку с добытым у брата делом Звягинцевой и сел за стол. 

«Какого черта?» — мысленно ругался я, осматриваясь. 

Соседи торопливо собирались, косясь на меня. Рабочий день был на исходе. Симпатичная коротко стриженая блондинка, сидевшая за соседним столом, попрощалась. Смотря ей вслед, я упустил момент, когда гребанная «помощница» Юлии Сергеевны — Ольга появилась перед моим столом и, наклонившись, протянула клочок бумаги. Я с непониманием посмотрел на нее. 

— Ваша почта и доступ к рабочему порталу, — с едкой улыбочкой ответила на непрозвучавший вопрос она. 

Я резким движением руки вырвал бумагу. 

— Не забывайте, пожалуйста, заполнять статусы своих задач. В конце месяца руководство получает отчет о проделанной работе, — очень мило улыбнулась девушка и ушла. 

Я не сдержал прожигающего ей спину взгляда. Удивляясь, как на этой Ольге не загорелась одежда. «Какие нахрен портал и задачи?» — подумал я, отбивая быстрый ритм по кнопкам клавиатуры. Наконец нажал Enter, и передо мной раскинулся огромный список. Тридцать задач, повешенных на меня за последний час? 

Губы исказил оскал. Не попортила ли Звягинцева свой идеальный маникюр, нервно набирая это все на клавиатуре? Ей — хреновому начальнику экономического отдела — больше заняться было нечем?! 

Самым паршивым стало то, что в окошке даты исполнения стояла пятница. А до конца рабочего дня оставалось полчаса. Я закрыл глаза. Хотелось прошипеть «Сука!» — с чувством, с толком…  Настоящая стерва — не разменивалась на мелкие пакости, умела играть только по-крупному. Это вызов? Нет. Это был ее ответ. 

Я глубоко вздохнул, расслабляя плечи. Что ж, я его принимаю.

Битый час я только потратил на то, чтобы рассортировать документы и задачи и понять, что от меня требуется. Но работа пошла быстрее, когда все покинули офис. Даже Ольга махнула мне на прощание ручкой, выключая общий свет. К концу третьего часа я завершил последнюю из крупных задач, впереди оставались те, что помельче, и я самодовольно откинулся в кресле. 

В принципе, если поработать еще пару часов и приехать завтра на целый день, с этим всем будет покончено. «Что ж, это выполнимо», — признался я. Главное, брат не сможет смотреть на меня с укором. Отец тоже подавится... А как посмотрит Звягинцева, когда я утром в понедельник кину ей на стол все это! 

Непроизвольно я бросил взгляд поверх экрана компьютера, оглядывая опустевший кабинет. Пол одиннадцатого — солнце давно село, и густая темнота залила все помещение, сужая пространство до одного конуса света над моим столом. Лишь мерцала лампа из коридора, да белая полоса пробивалась из-под двери кабинета начальницы. Я напрягся, понимая, что ни черта я здесь не один. 

Юлия Сергевна тоже оказывается задержалась допоздна… Действительно, я ведь не видел, как она уходила. Именно в этот момент в ее кабинете послышались шаги и какая-то долгая возня. Я некоторое время наблюдал, раздумывая, стоит ли уйти, чтобы не быть пойманным на месте, или просто выключить лампу и экран? Хотя к чертовой матери! Нахрена мне прятаться от нее?! Не в детском же саду! Разве еще днем я не пытался заявить, что не мальчишка и что эта фирма практически принадлежит мне?

Наконец послышался щелчок выключателя, дверь кабинета открылась, и уже в темном дверном проеме показался невероятно стройный силуэт с чем-то круглым в руках. Я снова напрягся, считая, что зрение меня подводит. Женщина, заметив одинокий огонек лампы, тоже напряженно дернулась. Даже в полумраке чувствовалось, она ведет какую-то борьбу с собой. В итоге вздохнула и направилась к моему столу. 

С моих губ едва не сорвалось: «Твою мать», когда Звягинцева вступила в световое пятно от лампы. Начальница переоделась, а в руках у нее был мотоциклетный шлем. Вначале свет упал на стройные и невероятно длинные ноги в обтягивающих штанах, которые украшала мотоброня и узкую кожаную куртку. Сочетание всего этого очень подчеркивало фигуру Звягинцевой.

Я вовремя понял, что с жадностью разглядываю стоящую передо мной начальницу. Пришлось оторвать взгляд от ее фигуры. Через силу я сглотнул и, хмыкнув, посмотрел Звягинцевой в глаза. 

— Довольно вызывающий вид для начальника отдела, не находите? — произнес я.

Юлия Сергевна скептически посмотрела в ответ и качнула головой. 

«И это я еще пытаюсь отчитать ее за внешний вид? После того, что ляпнул в ее кабинете? Кому тут еще должно быть стыдно?» — пронеслось в голове. Правильным было бы, безусловно, извиниться, но вместо этого я с напускной ленцой продолжил разглядывать экипировку. 

Звягинцева же заметив это, досадливо откинула шлем и перчатки на соседний стол и резким движением застегнула молнию до самой шеи, чтобы спрятать все… интересные и выпирающие места. И сухо заговорила:

— Решили задержаться после работы? 

Я удивленно вскинул бровь. Она издевается?! 

— Много работы навалилось, знаете ли, — протянул я, обводя рукой бумаги на столе. 

Ладонь как назло легла на ту самую папку с ее фамилией. И лицо девушки  на долю секунды напряглось, заметив ее. Быстро опомнившись и сделав вид, что ничего не произошло, она спокойно произнесла, пожав плечами:

— Да нет, это всего лишь задачи, которые вы должны были выполнить в течении рабочего дня.

Я снова дернул бровью: «Серьезно? А не многовато ли для одного дня?» 

Пока я саркастично размышлял относительно задач на рабочий день, девушка устало вздохнула и чуть мягче, словно сжалилась надо мной, сказала:

 — Отправляйтесь домой. Закончите оставшееся в понедельник. Не сидеть же тут теперь до утра…

Было в этом тоне что-то, сильно напоминающее родительскую опеку. И мне это отчего-то очень не понравилось. Я поджал губы и  царапнул папку с ее личным делом, сжимая руку в кулак.  

— Не люблю бросать недоделанным то, за что уже взялся, — сообщил я, не сводя с девушки глаз. 

Смотрели мы друг на друга лишь несколько мгновений. Первой не выдержала она и все-таки опустила глаза. И не куда-нибудь, а на мой кулак и папку под ним. Звягинцева наклонилась и взяла ее в руки. Странная улыбка коснулась ее губ, когда она прочла свою фамилию. 

— И что это? — спросила почти с издевкой она. 

И я осознал — она совершенно не воспринимает мои угрозы всерьез. Нет, конечно, фраза про секретаршу, брошенная в запале ссоры, была пустой. Кому нужна такая стерва, как она?.. Выглядящая, как богиня… Но ведь я действительно могу изрядно подпортить ей жизнь на работе. 

— Ваше личное дело, — ответил я. 

Звягинцева вновь странно усмехнулась и  кинула папку назад на стол. Я не смог понять, что это значит: признак отвращения или попытка скрыть страх? 

— Да, помню. Ваш старший брат — начальник безопасности, — произнесла девушка, напряженно посмотрев мне в глаза. А я понял — улыбка, что сейчас красуется на ее лице — фальшивая. 

— Отец — хозяин фирмы, брат — начальник безопасности. А вы сами кто? — вдруг небрежно выпалила она, тут же разворачиваясь и забирая шлем со стола. Слова Звягинцевой ударили наотмашь. Девушка скрылась в темноте с легкой, почти кошачьей походкой.

— До понедельника, — угрожающе проговорил я одними губами.

Взгляд вновь упал на папку.

Я прекрасно понимал, что нам всем есть, что скрывать и потому личное дело казалось еще более притягательным. Почему Звягинцева так напряглась? Только ли дело в том, что ей стало неприятно, что именно я буду копаться в информации о ней? Конечно, я этого не исключал. В конце концов, там ведь не может быть ничего из ряда вон выходящего. Тогда что это было?

«Простое отвращение к тому, кто роется в твоем личном», — подсказал здравый рассудок. 

Увы, я его проигнорировал и, к сожалению, перестал думать о работе, которую хотел сегодня выполнить. Раскрыл документ, игнорируя чувство, что, переступив эту черту, назад вернуться не смогу. 

Звягинцева Юлия Сергеевна. Год рождения и место. Из ближайших родственников — никого. Отец умер от рака, когда ей исполнилось семь, мать умерла через три года. До совершеннолетия находилась на попечительстве у государства. Несколько детских домов. Школа-интернат. Я пораженно прервал чтение и сглотнул. Теперь даже вспоминать о том, как думал, что с карьерой девушке помогли родители, было неприятно. «Она добилась своего места сама», — эхом прозвучали слова Володьки. По результатам ЕГЭ поступила в Экономический Институт на бюджет и все четыре года получала повышенную стипендию за отличную учебу. У меня волосы на затылке зашевелились. 

Это мне удалось худо-бедно в своем университете быть середнячком на потоке. Девушка же перескочила пропасть между школьными оценками и отметками в институте. В общем, впечатляло. Я конечно, не был идиотом и, когда хотел, учился хорошо, но, похоже, Звягинцева перебивала даже мои упрямство и упорство. После института Юлия Сергеевна всего пару месяцев проработала на маленькой должности в крупном юридическом агентстве, в отделе, который занимался аудитом. Уволилась по собственному желанию. Несколько месяцев была в поиске, пока не начала карьеру в фирме отца. Далее шел список должностей. До начальника отдела она выросла за семь лет. Ничего, за что можно было бы серьезно зацепиться. Разве что стоило попросить брата получше пробить ее прошлую работу и детство в детдоме? Наша фирма тщательно проверяет персонал, так что тут много всего интересного может быть. Про сестер и братьев поузнавать... о других родственниках. Почему никто не забрал девочку? Совсем никого не осталось?

«Начальник безопасности — брат», — с презрением и усмешкой повторил в моей голове женский голос. 

Черт, гребаная Звягинцева заразила меня пренебрежением к самому себе?! Я снова забегал глазами по строчкам ее дела. Личная жизнь и близкие связи: ничего. Как-то прям не верилось…

Я снова посмотрел поверх монитора на дверь ее кабинета и, раздумывая всего пару секунд, поднялся с места. Кабинет начальница на ключ не заперла. Я включил свет, тот на мгновение ослепил его белизной стен и пола. Такое чистое, почти стерильное помещение… как и личное дело Юлии Сергеевны. 

Я сел в кресло и увидел среди документов на столе рамку. Семейное фото — отец, мать и девочка лет пяти. Волосы и глаза ей достались от матери. А вот суровый вид… скорее сходство с отцом. Светловолосый мужчина лишь еле заметно улыбался. Мать же выглядела действительно счастливой. Я смотрел на фото, а у самого бежали мурашки по спине — видел в этой невероятно красивой женщине саму Звягинцеву много лет спустя. 

Зло опустил рамку фотографией вниз. Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать. Я хорошо помнил ее, но память о последних годах ее жизни пробуждала во мне сгусток иголок и желчи. И потому не хотел сейчас, чтобы чья-то мать смотрела на меня с укором, пока я роюсь в чужих вещах. 

Я стал открывать ящик за ящиком — бумаги и письменные принадлежности. Ничего личного. На одной из полок ее ноутбук, влезть в него мне не позволили три неудачные попытки подобрать пароль. Напряженно оглядевшись, стал искать новые зацепки. Диван, как у Володьки. Возможно, иногда ночует здесь? Я знал от брата, что на одном из этажей были подсобные помещения и душевые для тех, кто дежурит сутками на охране. Большие кабинеты должны были быть оснащены своим санузлом. Вовка не скрывал, что в авралы приходится проводить на работе и ночи. Да и где-то же она прятала шлем и экипировку. 

Взглядом я наконец нашел встроенный шкаф, что так хорошо маскировался под белую стену. Не раздумывая, поднялся, и подойдя к нему, открыл дверцы. Тут было два костюма на вешалках, какая-то кофта и джинсы. Спортивная сумка заставила меня улыбнуться — уже ближе к намеченной цели. Открыв ее, я чуть не взвыл, поднимая взгляд к потолку. Полотенце и сменное кружевное нижнее белье. «Сука», — нервно хмыкнул я. Ну а что, я же жаждал ее личных вещей?! Что, теперь смотря на стерву, нужно воображать именно это? Так… что тут еще? Пара маек и спортивная одежда. 

В этот момент, пока я копался в сумке, мой телефон начал настойчиво вибрировать в кармане. Бросив сумку на пол, сидя на корточки, я достал его. На экране высветилось «Брат». Я нажал на кнопку и прижал телефон плечом к уху, чтобы освободить руки. 

— Да, — продолжая рыться в сумке, ответил на звонок. 

— Влад, твою мать. Что ты творишь?! Почему мне ночью звонят с видеонаблюдения и говорят, что ты залез в кабинет Звягинцевой!

Я, уже нашедший косметичку со всякими женскими мелочами, замер, обводя взглядом периметр кабинета. 

— У вас камеры в ее кабинете? 

— Нет, конечно, — злобно выпалил брат, а я, выдохнув с облегчением, вернулся к своей работе.

— В общем кабинете есть камера. 

Я скрипнул зубами. За остальными работниками, значит, следить можно. 

В боковом кармане сумки нашлись таблетки обезболивающего, жаропонижающего и порошок от первых признаков простуды. 

— Блядь, уйди оттуда! Что ты там делаешь?! — снова рыкнул брат.

Обшаривая еще один карман, я нашел вскрытую пачку презервативов. Бинго! 

— Роюсь в ее белье…— немного рассеянно ответил я. 

Нахрена ей это здесь, если она вся такая правильная и в статусе «одинока»? 

— Очень смешно… — скрипнул зубами Вовка. — Давай только без глупостей. Не хочу потом прикрывать твою жопу, если ты разгромишь ее кабинет. 

Я же встал на ноги, не выпустив из рук «улику», и напряженно думал, хотя идиотские предположения брата отвлекали. 

— Ты за кого меня принимаешь?! Думаешь я псих?

— Есть немного, — хмыкнул брат. — Что ты там забыл? 

— Вов, с кем она спит? — в лоб спросил я.

— Ни с кем, — даже не задумываясь, ответил глава безопасности. — Влад… 

— Вов, она спит с кем-то с работы, — бескомпромиссно перебил его я.

Брат громко вздохнул. 

— Ладно… ты не угомонишься, я понял. Приезжай ко мне. Поговорим. 

Я улыбнулся, чувствуя, что брат уже смирился с моим маниакальным желанием достать Звягинцеву. А та, как оказалось, не такая уж и святая.

Я смотрела на высокую и аккуратную стопку папок, лежащую на столе. Утро понедельника — Назаров-младший справился с задачами за выходные и демонстративно водрузил доказательство мне на стол, пока никого не было в офисе. Я нашла бумаги, придя одной из первых на работу.

«Упрямый осел!» — подумала я, а мои губы непроизвольно изогнулись в раздраженной полуулыбке. 

Скользя взглядом по своему столу, я заметила перевернутую рамку с фотографией родителей. Ноутбук лежал в своем ящике, но провод зарядки кто-то перевернул под непривычным углом. Тонкая нить будущего напряжения натянулась внутри. Влад что копался в моих вещах? Хотя, о чем это я? Конечно копался! Ответ был очевиден! В этот самый момент накрыло ощущение, будто Влад смотрит на меня прямо сейчас. А ведь я уже виделась с ним сегодня. Назаров-младший заявился в спортзал, который я посещала перед работой. Он следил за мной. 

Я не любила свое прошлое и инстинктивно начинала защищаться, когда кто-либо затрагивал его. Та папка, что показал Влад, заставила меня разозлиться. Понимала, что там нет ничего криминального, иначе меня бы никогда не приняли на работу в эту фирму, но то, что в документах было невысказанным, осталось шрамами на душе. Жизнь в нескольких детских домах и борьба за свое будущее. Все, что сделало меня такой, какая есть — не то, что я хотела бы показывать другим. Тем более парню, который так явно хочет насолить. 

Мысли вернули меня в ночь пятницы. Влад пытался отчитать за внешний вид! И это после того, что ляпнул в моем кабинете?! Кому еще должно было стать стыдно?! Лучше бы извинился!

Я фыркнула, понимая, что мечтаю о нереальном. Извиниться — судя по всему это не про него. 

В памяти мелькнул и другой факт — увидев меня в мотоэкипировке, парень уже не первый раз за тот день пытался взглядом утонуть в вырезе моей одежды. Нахал!

Не хотела ведь даже подходить тогда к этому придурку, испортившему мне настроение на остаток дня, но… Я на тот момент уже остыла. Я вообще всегда быстро вспыхивала и потухала. Вот и убедила себя, что Назаров просто избалованный папкиными деньгами тип, но мне-то надо поставить его на путь истинный. Одним кнутом тут не справиться.

А ведь, когда попросила Демину сделать доступ к порталу и повесить на него столько задач, я очень надеялась, что он, увидев объем работы, психанет и сбежит. Думала, это станет для Леонида Эдуардовича доказательством того, что его сын сам отказался работать в моем отделе, и моей вины тут нет. Пусть бы разбирались потом с отцом… без меня!

Пф-ф-ф… Но с другой стороны, от меня ускользнула бы возможность получить новую, более высокую должность. Может и к лучшему? Однако парень решил взяться за работу, разрушив тем самым и мои планы, и противоречивые мысли. 

Я отчего-то вдруг вспомнила, как в тусклом свете с вызовом блестели серые глаза Назарова-младшего. Захотелось вновь заглянуть в них. Странный и глупый порыв в отношении человека так низко поступившего со мной днем. И я наконец поймала себя на мысли, что парень действительно кажется ребенком, который запутался и борется со всем миром разом. Сколько я видела таких в детдоме? Каждый из них боролся за себя. 

Однако, Леонид Эдуардович — однозначно не дурак. Он знает своего сына и, если бы не был уверен, что Влад ни на что не годен, не стал бы даже возиться, не пытался заставить отпрыска взяться за ум. 

Значит, напрашивался вывод — возможно, не все потеряно. Вероятно, я действительно смогу стать тем, кто вразумит Назарова-младшего, и таким образом отплачу начальнику за то, что он сделал для меня: взял на работу, когда рекомендации были не ахти. Ведь прошлый шеф жуть как обиделся, за то, что я не захотела с ним спать. А Назаров дал наставницу, которая наложила на полученные в универе теоретические знания практические навыки. Я была ему действительно благодарна… 

Да уж… Они с младшим сыном были как небо и земля! И не скажешь, что родственники!

Откинувшись на спинку кресла и крутанувшись взглядом в сторону окна, неожиданно заметила, как из под двери шкафа выглядывает краешек ремня спортивной сумки с запасными вещами. 

«Та-а-ак… — сощурившись, протянула мысленно я. — Туда ты тоже влез, гаденыш?!» 

Поднялась на ноги, прошагала к шкафу, открыла створки и увидела, что сумка открыта, а вещи в ней перевернуты.

— Лазил! — зло выпалила я, наклоняясь и проверяя, все ли на месте. 

Внутри было не все. 

— Вот с-с-с-котина! — зашипела я, понимая, что теряю контроль над собой. — Прибью!

Не раздумывая о последствиях и о том, как будет выглядеть то, что я собираюсь сделать, стремительно направилась к двери, с наслаждением представляя, как разобью лицо Назарову-младшему о его же рабочую клавиатуру! Будет знать в следующий раз, как лезть туда, куда ему не следовало и воровать женское белье!

На рабочем месте Влада не оказалось. Распаленная, жаждущая возмездия, я направилась в сторону стола своей подруги и помощницы, чтобы узнать, куда пропал этот гаденыш, но и Деминой на месте не оказалось.

— Да где все? — раздраженно проворчала я, не зная, куда бы выплеснуть праведный гнев, скопившийся внутри. 

Тут из коридора послышался смех, мгновенно привлекая внимание. И не абы чей, а подруги! Нестерпимо захотелось выяснить, что там ее так позабавило и вообще, с кем она так задорно веселится! Я может бы тоже посмеялась…

Смешно мне не стало, когда выскочив в коридор, я застала Ольгу в компании начальника безопасности! Владимира Леонидовича Назарова!  Демина, что было ей совершенно несвойственно, стояла, прижавшись спиной к стене, а Назаров — этот громила — нависал над ней, упираясь рукой над ее головой, и что-то премило мурлыкал ей на ушко. Это стало последней каплей. Я кипела, но молчала, уставившись на парочку убийственным взглядом! Чем безусловно смутила обоих.  

Ольга, заметив меня, скривилась и, грубовато толкнув Назарова в плечо, ушла. Ретировалась обратно. Прошмыгнула в дверь нашего отдела. Назаров же, взглянув в мою сторону, так хитро улыбнулся, что я сразу все поняла — и здесь ко мне подкрадывается Назаров-младший. Только теперь решили атаковать со стороны подруги!

 — И что это было? — начала я отчитывать подругу, вернувшись из коридора вслед за Деминой. 

Ольга лишь фыркнула, бросив на меня быстрый взгляд. 

— Юль, прекрати. Мы просто разговаривали, — недовольно ответила она. 

Я едва сдержалась, чтобы не ляпнуть что-то из серии: «Как ты могла? Разговаривать с ним?!» Но к счастью сдержалась. 

— Зайди ко мне. Есть разговор, — сквозь зубы прорычала я и устремилась к своему кабинету. 

Если уж что-то и брошу в сердцах, то точно это сделаю там, где не будут греть уши все сотрудники отдела. А то потом начнут перемывать мне кости, вспоминая, какой психованной я была, и гадать, что могло стать причиной несвойственного поведения.

Ладно, я могу понять Олю. Ее вообще всегда мало волновало общественное мнение, но мне-то нужно держать лицо! И меня очень волнует и это проклятое общественное мнение, и моральные принципы! Тем более сейчас, когда сученыш Влад влез в мою сумку и украл оттуда нижнее белье с презервативами!

 — Это старший брат Влада! — бросила я, стоило за нами закрыться двери моего кабинета. — А тот точит на меня зуб! Подослал родственничка вынюхивать! — попыталась уже более сдержанно объяснить все Деминой. 

— У тебя паранойя, — огрызнулась Ольга. 

Она всегда была не менее вспыльчива, чем я, когда дело касалось ее личного пространства.  Я прикрыла глаза, глубоко вздохнув. 

«Если бы…» 

— Этот гавнюк говорит мне гадости. Угрожает. Следит за мной в нерабочее время. Утром явился на тренировку в зал, где я занимаюсь! Причем даже не скрываясь… 

— Серьезно? Сталкером заделался? И зачем? — удивленно спросила подруга и села на стул, готовая наконец выслушать меня. 

«Видимо, так оно и есть», — подумала я и пожала плечами.

Перед подчиненными я всегда старалась выглядеть нерушимой стеной, но эта сволочь своим странным поведением начал подтачивать мое основание. Как сдерживать себя или казаться отстраненной и холодной, когда бьют так низко? 

— Ты видела, как он смотрит на меня? — я хотела объяснить, что моя настороженность тут ни при чем. Это Влад обладает прожигающей все вокруг аурой. Его взгляд, казалось, еще чуть-чуть и начнет преследовать меня по ночам. 

— Влюбленными глазами? — попыталась отшутиться Оля. 

И не поймешь: сарказм это или подруга говорит серьезно. 

— Это Славка смотрит «влюбленными глазами», — огрызнулась я.  Смирнов, экономист из нашего отдела, действительно был неравнодушен ко мне, для него любой разговор или случайное соприкосновение с начальницей заканчивались румянцем смущения. Но Славке пока хватало ума молчать о своих чувствах, иначе бы мне пришлось повести себя довольно жестоко по отношению к нему. — Влад, в отличии от него, прожечь во мне дыру хочет… Или убить! Это же очевидно! 

— Согласна, — как-то странно улыбнулась Демина. — Между вами с первой минуты знакомства пространство заискрило! Может он просто по-иному не умеет выражать эмоции, только через жестокость и грубость?

— Ты его оправдываешь? Он между прочим трусы мои спер! На кой они ему? Что он делать с ними будет? Блин, даже знать не хочу! — возмутилась я, почувствовав как снова закипаю. 

Оля была одним из самых близких мне людей, но сейчас разговаривать с ней было так же трудно, как слепому вести разговор с немым. Подруга пытается убедить меня, что Влад ведет себя нормально, а в основании его поведения романтический интерес?

Улыбка Оли стала еще шире. Она, не сдержавшись, прыснула и поинтересовалась:

— Чистые хоть были?

— Кто?

— Ну трусы твои…

Я не ответила, лишь насупившись, сурово глянула на подругу.

— Не смешно! Он пригрозил, что если я продолжу его задевать, то стану его любовницей, — почти сквозь зубы сказала я. 

Оля вместо того, чтобы возмутиться, фыркнула и закатила глаза. 

— И после этого ты еще сомневаешься в том, что он к тебе неравнодушен? Он как минимум тебя хочет, раз ляпнул такую чушь. Юль, посмотри на себя! Да тебя любой здоровый мужик захочет! Любой, глядя на тебя, слюной захлебнется! 

Теперь уже мне захотелось закатить глаза. 

— Ты считаешь, что во всем виновата я сама?! Он пытается меня достать, и это очень напрягает! Боюсь, внезапный интерес его брата к тебе — часть их какого-то плана, — отрывисто, с расстановкой пауз процедила я. — Они копают под меня!

— Внезапный? — с обидой переспросила Оля. — Блин, Юль, да просто поставь ты Назарова на место, как умеешь. И все! Мне нужно тебя учить, как отшивать парней?

А ведь она права. Еще в институте я с легкостью и даже с грубостью топора отшивала ухажеров, которые мне не нравились. Что же сейчас не так-то?!

Я тяжело вздохнула. Как его отшить, если он сам напрямую мне ничего не предлагает? Да и если стану акцентировать внимание на его поведении, это то же самое, что признаться — он добился своего и достал меня. 

— Ладно, я попытаюсь решить этот вопрос. Но ты, пожалуйста, будь осторожна с его братом. Мало ли… Хотя бы не общайтесь в офисе. Не попадайтесь никому на глаза, — твердо попросила я.

Я допивал вторую кружку кофе за утро. После выходных проведенных в офисе за работой и раннего подъема на тренировку, чувствовал себя разбитым. Что за график у этой гребанной стервы?! Она уже с семи утра в спортзале! Во сколько она встает? Как минимум в шесть?  В девять она на работе… и уходит из офиса в лучшем случае в девять. Нередко ночует в своем кабинете. Выходные, правда, Звягинцева всегда проводит дома. Это все данные, которые я и Володька успели нарыть.

Брат сперва не желал помогать рыть под начальницу, но мне удалось его убедить. Доводы нашлись без труда. Вовка слишком давно ее проверял. Чуть ли не в самом начале, когда девушка только устроилась к ним на работу. Да и мне позволить заниматься этим самолично не мог. 

В голове прозвучал его ворчливый, обреченный голос: «Лучше я сделаю это сам, чем ты дебильными путями», намекая на мой рейд в ее кабинете посреди ночи.

Впрочем, первое, что он утверждал, было: связей в офисе, не имеющих отношения к работе, не наблюдалось, и мужчин, которые заходили к Юлии Сергеевне в кабинет, можно было по пальцам пересчитать. Но я по-прежнему не верил, что у нее никого нет. Где-то же она встречается с хахалем, раз пачка презервативов у нее всегда под рукой. Вовка обещал этим заняться и повнимательнее присмотреться к камерам наблюдения, на себя я взял спортзал и обеденное время. 

Глотая кофе в кабинете брата, я вспоминал чертову тренировку. Стоило только прикрыть глаза, как я видел Звягинцеву в спортивном топе и леггинсах, лежащую или сидящую на очередном тренажере или с гантелями. Светлой и влажной от тренировки кожи больше, чем одежды, а под ней виден каждый перекат и рельеф мышц от физической нагрузки. И как не думать о черном кружеве?! Особенно, когда она тянет снаряд с упором коленом и рукой в скамью или старается тянуть мышцы на ногах. Заметив меня она на мгновение сжала свои пухлые губы от злости. Затем, посмотрев в глаза с вызовом, отвернулась, продолжив свои упражнения, не проронив ни слова. Но взгляд… Он все сказал за нее: «На, любуйся, раз приперся»! 

Начальница всем своим видом показывала, что ничуть не стесняется моего молчаливого присутствия. А я в очередной раз почувствовал себя идиотом и с ожесточением принялся за штангу. В зале было почти пусто… Еще бы! Кому в голову придет прийти заниматься в такую рань?! 

— Утро… — поздоровался Вовка, ввалившись в собственный кабинет. — Ну и видок у тебя, будто выжатый лимон. 

— Все утро любовался, как Звягинцева тягает гантели. 

— М-м-м, и как фигурка? Понравилась? — брат усмехнулся.

Я же поморщился. Делиться своими фантазиями даже с братом не стоило. Володька и так смотрел на меня как на умалишенного.

 — Могу уступить тебе эту «обязанность». Будешь к семь утра ездить в зал, — огрызнулся я. 

— Легко! —  бодро ответил брат. — Я с шести в другом зале заниматься начинаю.

После его слов я почувствовал будто попал в какой-то иной мир… Мир гребанных ЗОЖников! А еще мне очень не хотелось, чтобы брат таращился на мою начальницу. Еще и в том вызывающем виде. Я вообще от чего-то не хотел, чтобы кто-то смотрел на нее, кроме меня самого. 

— Впрочем, тренировки пойдут тебе только на пользу, — сказал Вовка. 

— Кстати, еще что-нибудь выяснил про нее? — поинтересовался я, переводя тему. 

Володя улыбнулся. 

— Мне нужно больше времени, — с улыбкой ответил он. — Проверка информации по детдомам, где жила Звягинцева, да и с бывшей работы, где она работала десять лет назад… Дело не быстрое. Думаю, на следующей недели получим ответ.

Мне не понравилась эта новость. 

 — К тому же, я думаю, стоит и ее ближайшее окружение охватить. Я попробую заняться ее помощницей, — хмыкнул Вовка и ладонью провел по волосам, растягивая губы в кривой улыбке. 

Я бросил подозрительный взгляд на брата, вспоминая Демину — еще одну стерву в этом экономическом гнезде.

— Ла-а-адно, — протянул я, не совсем понимая, странное рвение брата. — Может хоть это даст какие-то результаты… 

От нашей беседы меня отвлек звонок. Пошарив в кармане, извлек телефон и посмотрел на экран. Скривился.

— Легка на помине… — нахмурившись, проворчал я, видя на экране фамилию обсуждаемой персоны. «Демина».

— Алло, — недовольно ответил я.

— Владислав Леонидович? — елейно протянула в трубку она. — Рабочий день уже полным ходом идет, а вас где-то черти носят. 

— Скоро приду, — буркнул в ответ я, кривясь от ее противной манеры речи.

— Уж поторопитесь, — добавила она не менее притворно-приторно так, что аж зубы свело. — Вас вызывает к себе Юлия Сергеевна. Не заставляйте ее ждать. 

«Оп-па! А это уже интересно. И в честь чего дорогая начальница желает меня видеть? Дело в документах, которые я положил ей на стол? —  мысленно подумал я. — Или… причина в чем-то другом?»
_____________________
Дорогие читатели! Представляю вашему вниманию новинку от
Что делать, когда муж тебе изменил, да, так, что это уже не просто легкая интрижка, а имеется ребёнок? Ну естественно, развод и девичья фамилия. И чтобы от всего этого не впасть в осеннюю хандру, я решила погрузиться в работу. Тем более, она у меня безумно интересная. Я стала телохранителем одного изобретателя. Который так и тянет свои изобретательные руки, везде, куда не попадя. Наглый, самовлюбленный и жутко уверенный в себе. Я иногда даже не знаю, чего больше хочу по голове ему зарядить или все же... поцеловать.
В тексте есть:
- Неунывающая и немного упрямая героиня,
- очень настойчивый герой, а вообще он супер мужчина, но с очень наглыми руками,
- измена мужа, фу какой нехороший, в общем,

Звягинцева, когда я вошел в ее кабинет, как и в прошлый раз, сидела в своем кресле, но без пиджака. На ней была только тонкая блузка, застегнутая под самое горло. Из-за этого смутно угадывались в полупрозрачных переливах ткани очертания ее фигуры. Если честно, в мотоциклетном комбинезоне… спортивной форме… черном кружеве… она нравилась мне больше, чем в рабочей одежде. Девушка тогда не казалась безэмоциональной куклой. Она была настоящей, живой…
Не смотря на колкие взгляды, недовольство из-за моего присутствия, не было той пропасти, что разделяла нас сейчас. Барьер под названием «начальница и подчиненный» размывался. Мы были просто людьми. 

Сейчас же, в своем кабинете-крепости она создала невидимую стену, скрыла человечность и приготовилась либо нападать, либо обороняться. 

Звягинцева не сразу начала разговор. Долго и пристально она наблюдала за мной, пока я неспешно прошел по кабинету, пока спокойно сел на стул перед ее столом. И только потом, тяжело вздохнув и поморщившись произнесла:

— Я проверила задания, порученные вам, Владислав Леонидович. Вы хорошо справились со своей работой.

«Что, ожидала несколько иного результата?» — самодовольно подумал я, лишь нагло улыбнувшись ей в ответ.

— И выполнили работу, запланированную на неделю, — снова с неохотой признала Юлия Сергеевна.

Ее натянутый и деловой тон отчего-то очень разозлил меня. Даже сильней, чем эта напускная чрезмерная важность.

— Хотите, чтобы я выполнял свою работал медленнее или хуже? — со злой усмешкой уточнил я.

Ясно же было, что, как бы я не выполнял поручения, что бы я не сделал, все во мне будет не устраивать эту женщину. Она буквально источала враждебность и недовольство. Да, она не подавала виду. Вела себя сдержано, но все же… 

— Нет. Думаю, если вы так легко справляетесь с нагрузкой, вам можно сразу доверить полный объем работы, — огрызнулась она. — А то у вас кажется, слишком много свободного времени, раз вы тратите его на слежку за мной. Вы ведь рылись в моих вещах.

Звягинцева все же не выдержала и озвучила главную причину, по которой вызвала меня в свой кабинет.

«Ага, рылся в кабинете в нерабочее время», — мстительно отметил я. Теплая волна самоуверенности накрыла с головой. Стало ясно: все эти дни девушка скрывала, что ее нервы на предел. И теперь выдержка дала трещину и истинные чувства выплеснулись наружу.

— А вам есть что скрывать? — улыбнулся я так ехидно, что Звягинцева побелела от негодования. 

— Владислав Леонидович, — попыталась она строгим тоном поставить меня на место, но я снова сверкнул в нее острым взглядом. Ее обращение, произнесенное в сочетании с неудачной игрой слов в предыдущую пятницу, вновь всплыло в памяти и задело какие-то новые струны внутри. Я просто не мог не улыбнуться в ответ: 

— Юлия Сергеевна, тренируетесь обращаться ко мне в будущем?

Я осознанно поддевал ее, пытался вызвать еще больше эмоций, прощупывал границы ее терпения. И не мог остановиться.

— Назаров, — строго произнесла она, набрав побольше воздуха в легкие, чтобы придушить очередной порыв злости. — Вы свободны. Не стану вас задерживать. 

Я лишь улыбнулся и встал. Только... после этого короткого разговора, желание выяснить еще больше деталей о ее личной жизни никуда не делось. Наоборот. Азарта лишь поприбавилось…

В огромном помещении тренажерного зала в поздний вечер пятницы было почти всегда пусто. Нормальные люди после работы спешили домой к родным и близким, встречались с друзьями или куда-то выбирались поразвлечься. У меня семьи не было, а Оля, единственная подруга, ответила, что у нее запланировано свидание. Еще и признаваться поначалу не хотела, что идет на него ни с кем-то, а с вполне конкретным мужчиной — самим Владимиром Назаровым. Старшим братом Влада! Чтоб им пусто было! Обоим!

Я с силой сжала зубы и со злостью в очередной раз ударила грушу. На тренажерах заниматься совсем не хотелось, да и накипело за неделю так, что еще немного и я начала бы бросаться на ни в чем неповинных людей. И все из-за чего?! Да потому что нервы были на пределе! Потому что выбили из колеи. 

Эту несчастную грушу я избивала жестко и зло, так остервенело, что после последних нескольких десятков ударов обессилено обняла снаряд, дыша тяжело и надрывно. Со свистом.

«Не нужно было принимать предложение Леонида Эдуардовича! — проворчала я мысленно, в очередной раз коря себя за то, что ввязалась в авантюру с его сыночком. — Хочу, чтобы Назаров-младший теперь просто убрался из моего отдела и больше не появлялся… и не преследовал меня».

Интересно, что бы было, если бы в его первый рабочий день я не высказала ему все, что думаю? Если бы не загрузила после этого работой? С ним было бы возможно договориться? До того, как я полезла на рожон и приняла вызов — одолеть засранца во что бы то ни стало? 

Возможно не случилось бы той ссоры… Но ведь он бы все равно пришел работать в фирму отца, если не в мой отдел, то финансовый скорее всего — это его профиль. И что? Общаться все равно бы пришлось. Он бы так же нагло вел себя со мной и с остальными, а я не смогла бы молчать? Скорее всего. Ну не умею я отступать и прогибаться под испорченных богатеньких мудаков и никогда не умела! У меня есть чувство собственного достоинства и характер! Я бы просто не позволила!

Немного отдышавшись, я вновь отстранилась от груши и снова ожесточенно стала колотить ее кулаками. Боль в мышцах и руках слегка отвлекали от того кипучего скопившегося внутри бешенства. 

«Да просто надо было дать Назарову отгул! — ударяя со всей дури по снаряду, подумала я. — А лучше целую неделю отдыха! Не была бы я тогда сейчас тут вся на нервах и злая, как собака!»

Но как было пересилить гнев из-за его наглого тона, ухмылки и раздевающего унизительного взгляда? Соблазн был слишком велик, чтобы поставить на место эту скотину! Проблема в том, что он, похоже, плавал в этом бурлящем вареве из моего взрывного характера, несдержанности и своих же собственных ответных колкостей как рыба в воде! Еще и наслаждался результатом!

Переиграть его мне было сложно — и это стоило признать. Я лишь сама давала ему повод сократить дистанцию и опустить себя до его морального уровня, чтобы унизить.

Что там Демина говорила?! Он ко мне неровно дышит?! Его нужно просто отшить?! Легко сказать! В какую часть наших прошлых перепалок нужно было вставить: «Отвали, ты не в моем вкусе!» и при этом не услышать в ответ, что-то насмешливое и оскорбительное?! Да никуда! В том-то и дело!

А этот козел, еще и как назло, почти всю неделю вел себя очень тихо: не опаздывал на работу, никуда не пропадал из кабинета и выполнял свою работу так, что не придраться! Легче только не становилось! Казалось, будто он притаился и чего-то выжидает. И это очень выводило из себя, потому что я неизменно видела его на утренних тренировках, где он бросал такие взгляды, что мне пришлось сменить одежду. И всякий раз выходя в общий кабинет на работе, я чувствовала, как он прожигает меня взглядом. 

Но самым паршивым было видеть его на обеде в паре столиков от себя. Кусок в горле застревал. Сегодня я уже не выдержала и ушла, не поев — аппетит был испорчен окончательно! 

Нанеся по снаряду еще парочку сильных  ударов, я наконец перевела дыхание, смахнула налипшую на лоб прядь и обернулась, услышав приближающиеся шаги. 

И, кто бы сомневался, что обернувшись, я увижу кого-то другого?! Поздний вечер, именно этот зал и именно Назаров. Совпадение, не иначе!  

— Поспаррингуемся? — зло выпалила я, сделала несколько шагов в его сторону, чтобы показать, что я обращаюсь именно к нему. Хотя, никого другого в зале и не было. — Ты ж вроде в нормальной форме? — добавила я раздраженно, заметив растерянность на его лице. 

Он с минуту просто стоял и смотрел на меня, что-то прикидывая, хмурясь.  

— Не шути так, — наконец выпалил грозно он и попытался пройти мимо.

— А я и не шучу, — вновь перегородив ему путь к тренажерам, сквозь зубы процедила я. 

 — Я не бью женщин, — в этот раз уже зло ответил Назаров, отодвигая меня в сторону.

Я раздраженно ухмыльнулась, буравя его тяжелым взглядом, а про себя ехидно подумала: «А кто сказал, что ты будешь меня бить?» 

— Ну так а ты представь, что я не женщина, — огрызнулась снова я и, подняв со скамьи запасную пару перчаток, впечатала ее в грудь Назарова, толкая его и провоцируя. — Давай!
_____________________
Дорогие читатели! Представляю вашему вниманию новинку от