Моя темная госпожа

Аранион

Я лежал на жесткой деревянной лавке и смотрел в потолок. Уже несколько месяцев прошло с тех пор, как отец послал меня в это Богиней забытое место. И зачем здесь вообще застава? Почти всегда тишина. Да, бывали мелкие стычки, но, если честно, солдаты, уставшие от безделья, сами искали неприятностей на свои горячие головы и, конечно, находили их. А кто откажется от славной драки?

Но дальше этого не заходило. Всем хотелось какого-то действия, даже сражения. К счастью или к сожалению, было тихо. Я и сам чувствовал, что схожу с ума от безделья. Даже спать не мог нормально. Спишь — когда устал. А от чего уставать?

По ночам лежал и задавался вопросом: как докатился до такого? Как вышло, что я, сын короля, сижу на далекой заставе у границы, формально являясь главным командиром, а на деле меня не уважает даже самый мелкий сопляк? Пытался завоевать авторитет по-всякому, но все без толку. Наверняка помогла бы хорошая стычка, но где же ее взять?

Промаявшись всю ночь, заснул под утро и совсем скоро был разбужен обычным утренним шумом.

— Малец! — позвал своего адъютанта — совсем молодого эльфика, еще мальчишку. Он был для меня камердинером, кухаркой, прачкой и всеми остальными. Сто в одном, как говорится, на все руки мастер. Нельзя сказать, что я недоволен, выполнял свою работу он хорошо, но все же привычнее, когда у тебя сотня слуг, а не один. — Мале-ец! — позвал громче. — Ты где там? Быстрее неси воду!

Вихрастая голова показалась в проеме. Косу он еще не отрастил, но всеми силами пытался.

— Сию минуту, командир.

Через пару минут вернулся с кувшином горячей воды, полил мне на руки, подал полотенце, потом одежду, в общем, все было как всегда.

Так я думал ровно до того момента, как вдруг не раздался громкий крик от окна:

— Разведчики вернулись!

Отлично! Сейчас узнаем последние новости от наших соседей. Может, кто-нибудь решил-таки поразмяться.

Быстро привел себя в порядок и отправился в штаб. Там уже собрались все командиры отрядов. Судя по всему, ждали только меня. Уландил, который был главнокомандующим заставы, пока не прислали меня, хмуро глянул, поджал губы и повернулся к двум разведчикам.

— Докладывайте! — приказал я, но они продолжали стоять, пока Уландил не кивнул, разрешая говорить. С этим я разберусь позже, нечего мне тут субординацию нарушать.

— Мы видели два больших отряда орков, движутся в нашу сторону.

Орки. Это хорошо. Они любят подраться, а нашим парням нужно спустить пар. Чую, нас ждет веселье.

— Насколько большие отряды? — уточнил Уландил и нахмурился.

— Примерно по полсотни воинов в каждом.

Порядочно. Вполне хватит, чтобы отвести душу.

— Кто командует?

Разведчики переглянулись.

— Видели пару орчанок, которые отдавали приказы. Остальные тоже женщины.

— Бабы? — удивился я. Ну это даже неинтересно.

Уландил нахмурился и расстелил на столе карту.

— Где? — спросил отрывисто, кивая разведчикам. Те сориентировались и ткнули в точку на карте.

— Хм, довольно близко, — заметил еще один пожилой эльф. Я даже имени его не помнил. Как и у остальных, впрочем. — Надо составить план…

— Да ладно вам, — махнул рукой. — Даже позабавиться не успеем.

— Позабавиться? По-вашему, мы тут в игрушки играем? — В голосе Уландила сквозило явное недовольство.

— Отрядом командуют женщины. Это же просто смешно. Быстренько окружим, и дело с концом.

— Уважаемый Аранион, — несмотря на слова, уважения в тоне Уландила не было ни капли, — если вы думаете, что сможете победить сотню орков без плана, то я вас уверяю — вы глубоко заблуждаетесь.

— Это же женщины! Жен-щи-ны! — произнес по слогам. — Им домом заниматься надо, хозяйством, детьми, а не в войнушку играть. Они в этом ничего не понимают.

— У орков другие представления о месте женщины в обществе, — поджав губы, ответил все тот же безымянный пожилой эльф. — Девочки с пеленок учатся сражаться наравне с мальчиками, обучаются воинскому искусству, тренируются…

Я даже дослушивать не стал, махнул рукой и, выходя, приказал:

— Собирайте людей, мы идем навстречу этим зарвавшимся бабам. Покажем им, где их место на самом деле.

— Постойте! — крикнул мне в спину Уландил. — Вы погубите наших людей.

Да что он понимает? Не может женщина нормально командовать отрядом. А уж если и сам отряд из баб состоит, так и вообще это пшик, а не отряд. Зачем только позориться идут? Мы же их одной левой!

— Малец, готовь боевой наряд. Мы идем веселиться! — крикнул адъютанту. Эльфик опрометью бросился выполнять приказ.

Не успел он вернуться, как в комнату вошел Уландил и запер дверь перед мальчишкой.

— Вы что-то хотели? — спросил я высокомерно. Надоело, что меня ни во что не ставят, слушаясь только его. Теперь я тут главный. Я!

— Хотел сказать, что вы не правы.

— Вы это уже сказали, причем при всех, подрывая мой авторитет, — ответил я, переодеваясь в более удобную одежду, чтобы поверх нее надеть тонкую кольчугу.

— Какой авторитет? — фыркнул Уландил. — Вы не главнокомандующий заставы, а избалованный юнец, который даже в сражении ни разу не бывал.

— Не забывайтесь… командир, — прищурился и поднял бровь. — Я все еще сын короля.

— Незаконнорожденный и опальный. Не думаю, что Его Величество будет так уж сильно печься о вас…

Я скрипнул зубами и еле удержался, чтобы не ударить этого зарвавшегося хама. В одном он был прав — я действительно ни разу не бывал в настоящем сражении. Зато знаю всю теорию. Учили меня на славу! Я ему докажу, этому выскочке!

— Я принял решение! — сказал так, чтобы и тени сомнения в моих словах не возникло. — Через два часа мы выступаем навстречу оркам. Разбиваемся на две группы, окружаем противника, захватываем. Вот и весь план. Если не нравится — можете объявить себя дезертиром и уходить, я доложу королю об этом факте. Какое наказание за это грозит, вам известно. Если же остаетесь — будьте добры подчиниться. Вопросы?

Уландил пристально посмотрел мне в глаза.

— Если хоть один солдат сегодня погибнет, его кровь будет на ваших руках!

С этими словами Уландил вышел, громко хлопнув дверью. Эльфик, которого я называл не иначе как «малец», испуганно заглянул внутрь.

— Заходи, — позвал его и забрал боевое облачение.

— Подготовь моего коня, — приказал, и мальчишка тут же испарился.

Ну что, повеселимся… дамы.

От крепости до границы эльфийских земель пришлось передвигаться на конях. Путь неблизкий, а я терпеть не мог путешествовать верхом. Слишком привык к повозкам и каретам с мягкими сиденьями, а эти животные слишком неуправляемые, одежда после езды верхом требует чистки, а волосы выбиваются из тугой косы. К тому же приходится двигаться медленно, огибая массивные деревья, а идти пешком еще хуже. Спустя пару часов я вымотался и мечтал о мягкой постельке. Хотел побыстрее разобраться с этими дикарями и вернуться.

Наш отряд прибыл к границе земель незадолго до появления орков. Бойцы, опытные военные, заметно нервничали, опасливо поглядывая в сторону Уландила. Трусы! К нам идут обычные бабы, пусть и орчанки, а эти недоэльфы ведут себя, как трусливые гусыни. Вот сейчас быстро разберемся с орками, сообщу об этом отцу и буду просить помилование. Не могу больше находиться среди солдафонов.

С тех пор как я оказался в этом захолустье, забыл обо всех благах цивилизации. Вместо шикарного убранства узкая койка, дыра в полу и студеная вода из речки. Почему я, сын короля, должен терпеть все это? Ну ничего, отец скоро остынет, одумается и отзовет меня в столицу. Да! Так и будет, скоро я вернусь в свое поместье и обязательно отомщу этой заносчивой дряни и ее серокожему ничтожеству. До сих пор не могу понять, почему отец так разозлился на меня. Конечно, я поступил в обход его приказа, но так было не раз. Подумаешь, вонзил нож в дроу, так он даже жив остался.

Спрыгнув с лошади, размял затекшие от долгой поездки ноги и ягодицы и осмотрелся. Мы остановились у границы, где густой лес постепенно превращался в бескрайние степи — земли орков. Сплошная пустошь без съедобных культур и цветов, серая, грязная, с редкими проблесками зеленой травы. Неудивительно, что эта раса поголовно дикари, расхаживающие в шкурах животных поверх голого тела. Их грубые дубины и мускулы ничто по сравнению с нашими искусными мечами и ловкостью. Эльфы славятся умом и смекалкой, мы в два счета разделаемся с толпой неотесанных баб. Это будет весело.

Предвкушая близость первого боя и будущие награды, растянул на лице счастливую улыбку. Наш отряд, конечно, маловат, но я и один справлюсь с половиной.

— Ну и долго нам еще ждать? — недовольно выкрикнул, вглядываясь в пустой горизонт.

— Ты еще громче кричи, чтобы нас смог любой идиот вычислить, — зашипел Уландил.

Как же он меня бесит, строит из себя великого командира. Нужно будет сообщить отцу, что на границе служит один недотепа, пусть его разжалуют.

— Неужто ты орочьих баб боишься? Да что они могут против нас? — вызверился на этого горе-командира, но не один он не в восторге. Весь отряд смотрел на меня, как на идиота. — Что? Вы тоже боитесь? Трусы! — Только я это произнес, как со спины послышался крик и топот десятков ног.

Спустя секунду лесную тишину разрушил протяжный вой рога, так орки призывали соплеменников к бою. Выхватив меч из ножен, я приготовился встречать врага. Трое из нашего отряда скрылись в тени деревьев, держа луки и стрелы наготове. Остальные распределились по периметру, готовясь вступить в бой. Прошло не больше минуты, когда я наконец увидел огромных бабищ, бегущих на нас с секирами и дубинами наперевес. В коротких меховых платьях, подвязанных кожаными поясами и ремешками. Большая часть из них налысо обрита, и только пышные очертания груди выдавали их пол. Другая часть с редкими, тоненькими косичками, собранными в хвост. Но что объединяло их всех, так это безобразная внешность. Таких страшилищ еще поискать. Не сдержавшись, засмеялся в голос.

— И вот этого вы боялись? — Жалкие трусы, какие же они все здесь жалкие.

С этими мыслями, ринулся в бой. Бежал так быстро, что уже не слышал, как позади меня кричат товарищи по оружию и тот, что называет себя командиром. Я приметил свою цель в самой крупной орчанке, что бежала прямо на меня.

Секунда — и наше оружие схлестнулось в битве. Орчанка неистово размахивала огромным молотом, пытаясь сбить меня с ног, а я ловко уворачивался, но азарт быстро сменился усталостью. Боковым зрением увидел, как остальные орчихи под командованием своих женщин накинулись на эльфов. Число оказалось неравным, но пока мы справлялись.

Отвлекся всего на секунду, а орчанка одним сильным ударом выбила меч из моих рук и уже занесла молот, чтобы ударить по мне. Увернулся. Отбежал на приличное расстояние. Зеленая клыкастая рожа заржала и медленно двинулась в мою сторону, размахивая молотом в разные стороны.

Похоже, я недооценил этих тварей. Что есть мочи ринулся с места в сторону отряда. Парни образовали круг, отбиваясь от орков. Лучники выпускали стрелы одну за другой, но они летели мимо, либо попадали в грубые деревянные щиты. Отовсюду слышался рычащий гомон голосов. Орки кричали, набрасываясь на моих сородичей, а их женщины сражались не хуже мужчин. Хоть и выглядело это ужасно, должен признать, что мы проигрываем.

— Я говорил тебе, Аранион, что твоя глупость не доведет до добра, — гневно прорычал Уландил.

На его мундире в области плеча быстро расплывалось багровое пятно, и я заметил рваную рану. Будь прокляты эти орки.

— Где твой меч, сопляк? — продолжил гневаться командир, выбешивая меня.

— Да как ты смеешь так ко мне обращаться? Я сын короля, а не челядь какая-нибудь! Живо дай мне свой меч! — отдал молниеносный приказ. — И я покажу тебе, на что способен.

— Уже показал. Не будь ты сыном короля, я бы самолично казнил тебя, ничтожество.

— Как ты смеешь? — почувствовал, как начинаю вскипать от его слов. — Ты грязный солдафон, а во мне течет кровь великого рода.

В этот момент мимо нас пролетела булава и врезалась в одного из парней, он рухнул замертво. Дальше все происходило слишком быстро. Я услышал крик надвигающейся орчанки, едва успел увернуться и стал быстро искать глазами, чем бы смог дать отпор. Увы, поблизости даже камни не валялись. Раздался глухой звук удара, затылок прострелило болью, а перед глазами все заволокло тьмой.

Боль, острая, невыносимая. В ушах стоял шум, голова раскалывалась на части, и я не мог пошевелиться. Попытавшись разлепить веки, тут же закрыл их, сильно сощурившись. Солнечный свет, словно кислота, разъедал глаза.

— Забирайте этого, будет вашим трофеем и уходите. — Это Уландил? Его голос звучал так тихо, я едва мог разобрать слова.

Острая боль снова кольнула затылок, и, кажется, я отключился, а когда снова пришел в себя, тело сильно трясло. Меня куда-то везли, причем не лучшим образом. Тугие веревки оплетали все тело, как кокон. Во рту неприятное металлическое послевкусие. Хотелось пить, есть, а еще лучше помыться.

— М-м-м. — Изо рта против воли вылетел глухой стон. Попытка повернуться оказалась неудачной и очень болезненной.

Рядом что-то рыкнуло, и я почувствовал страшную вонь, несло, как из выгребной ямы.

— Очнулся, ушастый? — Голос, похожий на скрип дверных петель, звучал где-то над головой. С трудом повернул голову в его сторону.

Орчанка. Страшная, как и все представительницы ее расы, с крупными клыками, лысая и в какой-то вонючей меховой накидке.

— Ты еще кто такая? И почему я связан?

Эта зеленая гадина заржала так, что кони едва не встали на дыбы. Повозка дернулась, а я сильно ударился о выпирающую доску.

— Вагнара позабавится с тобой, прежде чем продать, а я от души посмеюсь над твоим избитым телом.

О чем это она?

— Немедленно отпустите меня! — задергался, пытаясь вырваться из пут, и только сильнее затянул веревки, впившиеся в тело. Застонал против воли, а орчанка снова засмеялась — если это можно было назвать смехом — и ускакала.

— Не дергайся, а то будет хуже, — раздался голос сбоку, и пришлось донельзя вывернуть голову, чтобы увидеть, кто это сказал.

Оказывается, я находился в небольшой клетке. И она была не одна. На огромной повозке стоял десяток таких клетей, и в каждой кто-то был. Кто-то связан, кто-то нет. А говорил, как оказалось, приземистый гоблин, который сжался в комок в углу и обнимал руками колени.

— Куда уж хуже, — проворчал я, но все же послушно замер. Не потому, что смирился с положением. Просто так проще было попытаться развязать путы.

— О, поверь, хуже может быть. Если смиришься, то на следующем привале тебя развяжут.

— Смириться? С чем?

— С тем, что ты теперь собственность Вагнары. И она может делать с тобой что заблагорассудится.

— Вагнара?

— Да, предводительница отряда.

— Баба, — выплюнул презрительно и тут же почувствовал боль. Даже не заметил, что к повозке подъехала другая орчанка, еще больше первой, страшнее и вонючее. Она недовольно ткнула меня еще раз древком копья в живот, и я согнулся от боли, тем не менее сумев прохрипеть:

— Я не чья-то собственность, я сын короля!

Послышался смех. Другие пленники потешались надо мной? Да как они смеют!

— Здесь ты никто! — сказала орчанка.

— Я сын эльфийского короля! — повторил, не собираясь сдаваться. — Он заплатит за меня выкуп! Пошлите к нему гонца!

— Принц, говоришь? — Орчанка окинула меня взглядом. — Хм, значит, твоя стоимость только что возросла.

— Стоимость?

— Разумеется. Мы тебя продадим. И поверь, покупатель даст гораздо больше эльфийского короля, даже если ты его сын, в чем я сильно сомневаюсь.

О каких покупателях идет речь? Кому это они собираются меня продать? Я не вещь!

— Как я тут оказался? — почти прохрипел, ибо горло пересохло до невозможности.

Орчанка ухмыльнулась. Ухмылка превратила ее лицо в оскал, и я сглотнул. Как они вообще размножаются, с такими-то мордами…

— Очень просто. Мой отряд победил твой, тебя отдали нам в качестве выкупа.

Значит, мне не привиделось, Уландил действительно меня предал и продал этим тварям. Ничего, я вернусь, и тогда все получат то, что заслужили.

— Предатели, — процедил сквозь зубы.

— Мудрые воины, — парировала орчанка. — Чтобы сохранить жизни нескольким, они пожертвовали одним.

Больше не сказав ни слова, она отъехала от повозки, а я задумался. Гоблин сказал, будет привал, и если я смирюсь с судьбой и буду вести себя хорошо, меня развяжут. А раз так, значит, я найду способ улизнуть. Никто не мешает притвориться покорным.

Постарался принять наиболее удобную позу, хотя это было непросто. Веревки впивались в тело, голова нещадно болела, но я все же кое-как умостился и принялся ждать.

Прошло несколько часов, прежде чем повозка остановилась. Я осмотрел местность — степь без всяких признаков жилья, лишь несколько огромных деревьев, около которых мы и стояли.

Как и сказал гоблин, пришла незнакомая орчанка и развязала путы. Вот он, мой шанс, подумал я и… ничего. Я не мог пошевелить ни единым мускулом — они затекли от долгой неподвижности и сейчас отказывались работать. Несколько минут я просто лежал, словно бревно, а потом пришла она. Боль. Болело все. А еще тянуло и кололо, словно тысячи иголок одновременно вонзились под кожу. Я знал, что это результат онемения — мышцы начали отходить. Такое бывало и раньше, но одно дело, когда это рука или нога, и совсем другое, когда все тело разом.

Еле сдержался, чтобы не застонать, пока восстанавливалась подвижность. Но и после я бы не смог сбежать при всем желании — сил не было даже ползти. Чувствовал себя слабым, словно младенец. А еще жутко голодным.

— Вылезай! — приказала мне орчанка, которую я видел первой. Имени я ее не знал, но мне было все равно.

Кое-как практически выпал из повозки. Ноги не держали. Орчанка закрепила по моей шее ошейник, довольно туго, кстати, а потом привязала к нему цепь. Дернув за нее, отвела немного в сторону и сказала:

— Если надо по нужде, вперед. Потом возможности не будет. Ну или станешь ходить под себя.

— Здесь? — возмутился я, оглядев открытое пространство. — Не отойдешь?

— Еще чего, — фыркнула она. — Давай, делай, что надо.

Снова осмотрелся. Увидел, что и других пленников на цепях развели в стороны. Никто не возмущался, не кричал и не кидался на своих конвоиров. Но я так не мог.

— Отойди, — приказал орчанке. Она недоуменно уставилась на меня. — Я все-таки сын короля.

Она дернула меня за цепь, и дыхание перехватило. Я упал на колени. А орчанка поставила ногу мне на спину и надавила. Сила была такой, что меня буквально распластало на земле.

— Если ты еще раз позволишь себе подобный тон, раб, я не посмотрю, что за тебя должны дать много денег. Лично пущу тебя на доспехи.

— Я не раб! — упрямо прохрипел и почувствовал, что меня тащат по земле к повозке.

Ошейник сдавливал горло, воздуха катастрофически не хватало, перед глазами плясали цветные пятна. Я хрипел и задыхался, ветки, трава и камни ранили кожу. Когда меня запихнули в клетку, напоследок пнув в живот, я еле пришел в себя.

— Раз ты такой наглый, будешь сидеть голодным. Подумай над своим поведением. Иначе у новых хозяев тебе придется очень туго.

Миску с чем-то отвратительным на вид, но явно съедобным убрали, оставили только воду. Орчанка зацепила цепь за большой крюк, к которому крепились цепи всех пленников. Дверь клетки захлопнулась.

После привала, на котором орчанки весело переговаривались, ели жареное мясо и пили что-то из бурдюков, мы снова отправились в путь. Хотя веревок на мне больше не было, тело затекало не меньше — клетка тесная, сидеть в ней можно было только согнувшись. Да и лежать тоже. С каким наслаждением я бы вытянулся в полный рост! Но хотя бы можно было двигаться.

А еще голод все сильнее давал о себе знать. Последний раз я ел больше суток назад. Вода не заглушала голод, наоборот, делала его сильнее.

— А я говорил, что может быть хуже, — отрешенно заметил все тот же гоблин.

Теперь я хотя бы мог разглядеть остальных пленников. Два гоблина, эльф и даже человек. Всего пятеро. Но, насколько я видел, наша повозка была не единственная, их было три. И в них тоже стояли клетки. Кто сидел там, я не имел представления. Пытался завести разговор с эльфом, но он лишь хмуро посмотрел на меня и молча отвернулся. Что ж, не очень-то и хотелось.

К бурчанию в животе добавилась резь. Я согнулся, прижал ноги к груди — немного полегчало, но ненадолго. К ночному привалу я готов был уже на что угодно, лишь бы получить хоть немного еды.

Орчанки снова расположились возле пары больших деревьев. Развели костер, поставили жариться мясо. От запаха у меня потекли слюнки и боль усилилась. Когда к повозке подошла знакомая орчанка и протянула на ноже кусок мяса, я схватил и впился в него. Плевать, что он полусырое. Я рвал его зубами и глотал не жуя. Жаль, что мало.

— Ну что, раб, смотрю, голодным тебе быть не понравилось. Как мало, оказывается, нужно для того, чтобы изменить мнение о себе.

Она расхохоталась, а я заскрипел зубами. Очень хотелось ответить ей, поставить на место эту зарвавшуюся бабу, но я сдерживался, потому что и правда не хотел голодать. Для побега нужны силы. А значит, нужно вести себя хорошо, чтобы усыпить бдительность. Рано или поздно случай представится. Они же сказали, что собираются меня продать. Кстати, об этом…

— Я и правда сын эльфийского короля, — сказал как можно более смиренно, — он заплатит за меня выкуп. Сообщите ему.

— Зачем? — пожала плечами орчанка. — Мы отвезем тебя к дроу. Их женщины очень любят таких… своенравных. Заплатят двойную цену. А если ты и правда эльфийский принц, то и тройную.

— Правда, — буркнул эльф, так и не повернувшийся к нам. — Он бастард короля, об этом все знают. Избалованный незаконнорожденный, поэтому и ведет себя так.

Эльф, наконец, соизволил повернуться и уставился на меня с ненавистью. Я опешил. С чего бы это? Я его знать не знал, первый раз видел.

— Ты его знаешь? — с интересом спросила орчанка, тоже заметив взгляд эльфа.

— Разумеется, — выплюнул тот, — по его вине я тут и оказался.

Что? Какого демона он несет?

— Чушь какая-то, — возразил, — я его впервые вижу.

— Как интересно. Ну-ка, пошли со мной к Вагнаре.

Орчанка открыла клетку эльфа и взяла цепь. Тот послушно пошел следом. Вернулась она через некоторое время без эльфа. Зато с предводительницей отряда. Та, прищурившись, оглядела меня и сказала второй орчанке:

— Если его отмыть — уж больно воняет — и одеть в подходящую одежду, можно продать еще дороже.

— Хм, вполне. Сколько нам еще ехать до Подземья?

— Дня три.

— Отлично, я достану подходящий наряд.

Орчанки переглянусь и захохотали, а затем ушли. И что это сейчас было?

— Ох, и не повезло тебе, — покачал головой гоблин. — У дроу мужчинам тяжко, особенно другой расы.

— Почему это?

— Так матриархат у них, женщины всем заправляют, а мужчины как рабы. И жестокие они, эти женщины, да и богиня у них алчная и коварная, любит человеческие жертвоприношения, кровь и боль.

Гоблин поежился, рассказывая все это.

— А где эльф? — замотал я головой.

— Так отпустили его, наверное, — пожал плечами гоблин.

— Как отпустили? Почему его?

— Видимо, он много интересного рассказал. А информация стоит не дешевле остального.

Да как так-то? Это меня должны были отпустить, а не какого-то там безродного эльфа! Ну погодите, вот сбегу я, вернусь домой, все поплатитесь!

Три дня прошли как в тумане. Кормили меня неплохо, даже пару раз выводили из клетки размять ноги, но это все. Нужду приходилось справлять прямо на ходу, в клетке. От меня теперь воняло точно так же, как от орчанок, если не хуже.

Зато на третий день мы остановились возле реки. Всех вывели из клеток и отправили мыться. Пленники прямо в лохмотьях зашли в воду и плескались, как дети. Меня же на короткой цепи повели в сторону. Две орчанки, не слушая никаких возражений, содрали с меня одежду и толкнули в воду. Зашли сами и принялись тереть какими-то жесткими тряпками. Я извивался как мог, но было только хуже. И сколько ни говорил, что могу и сам справиться, меня никто не слушал. Пинками и ударами они заставляли меня принимать различные позы, чтобы отмыть во всех местах. Кожа горела от трения, а лицо — от смущения. Одно дело, когда тебя моет симпатичная служаночка, с которой после можно порезвиться, и совсем другое — когда это делают две страшные мужеподобные орчанки без всяких поползновений к твоему телу. И делают это не ласково и нежно, а грубо и не заботясь о чувствах.

К концу омовения у меня горели все места, включая причинные. Там меня оттирали особо тщательно. Хорошо хоть внутренности не придумали вывернуть и отмыть. А дальше мне выдали… одежду. Ну это орчанки ее так назвали. Я же не мог придумать названия этому одеянию. И откуда оно только взялось?

Это было нечто из переплетенных ремешков, которые покрывали ноги, торс и плечи, оставляя руки свободными. Позади были шнурки, которые затягивали конструкцию на теле. При этом на груди и причинных местах были отверстия, которые выставляли их напоказ. В итоге получалось, что ты почти голый.

— Я это не надену! — заявил, сложив руки на груди.

— А тебя никто не спрашивает.

Одна из орчанок схватила меня за руки, сведя их за спиной, а вторая принялась натягивать на меня одеяние. Я пинался и лягался, пока не получил сильнейший удар в живот, выбивший из меня дух. Из глаз потекли слезы, я старался глотнуть хоть немного воздуха, а эта парочка тем временем натянула на меня жуткую конструкцию и затянула на спине. Ремешки плотно обхватили пах, чуть сдавливая. Было некомфортно, но снять одеяние самостоятельно я бы не смог. Меня дернули за цепь, и я пошел следом, все еще восстанавливая дыхание. У повозки мне выдали длинный плащ. Хоть на том спасибо.

За время, пока нас не было, мою клетку вычистили. Теперь хотя бы не приходилось сидеть в грязи. Мне выдали миску с едой, и я жадно накинулся на не особо аппетитное варево. Но в нем хотя бы были куски мяса. Это примиряло со вкусом.

Пару часов мы стояли на привале, и к нашему лагерю приезжали покупатели живого товара. Я с интересом разглядывал происходящее. Покупатели были все закутаны в плащи, ни лица, ни даже расы не разглядеть. Осматривали все клетки, выбирали, кого хотят, отдавали деньги и уводили с собой пленника. Вернее, теперь уже раба. Абсолютное большинство приезжало на лошадях, усаживая приобретение с собой. Парочка явилась на телегах. В этом случае купленного связывали и бросали в повозку.

К моей клетке никто не подходил. Ну да, я же особый товар. Раздвинул плащ и еще раз осмотрел себя. Ремешки прилегали настолько тесно, что стесняли движения. Сдавленный пах тоже давал о себе знать. Кто придумал этот демонов наряд?

Торги закончились. Последнего пленника увел покупатель, впрочем, не слишком довольный приобретением. Слышалось недовольное ворчание. Однако он все же закинул человека в повозку и уехал. Я остался один.

— Через два часа мы будем у Подземья. Ты тоже обретешь хозяев.

Рядом со мной стояли три орчанки. Варнара — так, кажется ее зовут? — и две, которые меня мыли.

— Зулрона, как думаешь, сколько мы за него выручим? — спросила Вайнара.

— Если все пройдет по плану — много. — Она сверкнула клыками. Фу, отвратительное зрелище.

— Джайтока, вы хорошо его отмыли?

— Лучше не бывает, можешь проверить, — ухмыльнулась вторая.

Варнара не преминула это сделать. Просунула сквозь прутья клетки меч и раздвинула полы плаща. Было желание откинуть меч в сторону, но побоялся остаться без пальцев или руки. Вайнара оглядела меня и явно осталась довольна. На секунду задержала оценивающий взгляд на моем пахе, а потом кивнула.

— Думаю, ты права, Зулрона. Он стоит очень дорого. Трогаем!

Она быстро пошагала прочь, орчанки за ней, и совсем скоро повозка двинулась с места в неизвестность.

Чем ближе повозка подъезжала к Подземью, тем больше я нервничал. Что впереди? Вспоминая слова гоблина, ничего хорошего ждать не приходилось. Бесправный раб, разодетый хуже продажной девицы. Радовало лишь одно: моей будущей хозяйкой будет женщина, мы всегда сможем договориться. Возможно, я смогу уговорить ее связаться с моим отцом и перепродать меня.

Пока размышлял, повозка затормозила, причем сделала это так резко, что я, не удержавшись, рухнул, ударившись лицом о пол клетки. Если до этого я просто ненавидел орков, то сейчас проклинал их всеми известными словами.

Вскинул голову, чтобы выплеснуть злобу, но замер от открывшегося вида. Вход в Подъземье оказался не вонючей дырой в скале, а настоящим чудом невиданной красоты. В окружении светящихся цветов и грибов, в огромной каменной стене, покрытой корнями многовековых деревьев, красовались кованые ворота, покрытые древними письменами. В самых темных уголках пещеры под самым потолком порхали разноцветные светлячки, и ко всему прочему темноту пространства освещали магические светильники. Не такие красивые и резные, как в эльфийском королевстве, но такие же яркие, что говорило о высоком уровне магии в этих краях.

Меня поразило и разнообразие красок возле входа. Вместо зеленой травы земля покрыта была фиолетовым растением, похожим на плющ, а в промежутках раскинулись кусты диковинного растения. Никогда прежде не встречал ничего подобного, даже в учебниках по ботанике. Наверное, королевство дроу ценно именно за счет их тайн. Неизвестно, какими драгоценными свойствами обладают их растения.

Пока я любовался природой, совсем позабыв, в качестве кого оказался здесь, металлические ворота со скрипом раскрылись. Из тени вышло три женщины, серокожие, в откровенных нарядах, больше обнажавших их тела, нежели скрывавших. Однако скривился я не от этих прелестей, а оттого, что в руках каждой было по металлическому поводку, на которых сидели мужчины. Они, словно дикие псы, следовали за своими хозяйками, стирая колени и ладони в кровь.

— Смотри, она из них, возможно, твоя будущая хозяйка. — Лысая орчанка подошла к повозке и стукнула кулаком по моей клетке. — Будешь так же ползать за ней и совсем скоро позабудешь, чей ты сын. — Гоготнув, как дикая кобылица, она направилась вперед.

Орчанки и дроу стояли слишком далеко от повозки, чтобы я мог полностью услышать их разговор, но даже тех крох, что донеслись до моих ушей, хватило. Дамочки договаривались о цене, и, судя по кровожадным взглядам серокожих, за меня шла нешуточная борьба.

— Поднимись, — закричала Вагнара, глядя на меня, как на последнее отребье.

Только хмыкнул. Не дождется это чучело, чтобы я под ее дудку плясал. Вагнара разозлилась, что-то выкрикнула на орочьем, и ее прихвостни тут же выволокли меня наружу. Орки особо не заботились о моем комфорте, подхватили под руки и повели в сторону входа в пещеру, где только что скрылись женщины.

— Шевелись. — Один из орков толкнул меня в спину, подгоняя идти быстрее.

Только вот ступать босыми ногами, по пещере, усеянной мелкими камешками, врезающимися в стопы до крови, отнюдь не приносило удовольствия.

Глаза быстро привыкли к синему свечению на каменных стенах. Чем дальше мы шли, тем больше я понимал, как сильно влип. Вдали слышались голоса будущих покупательниц, их слова заставляли кровь стынуть в жилах. Не успею оглянуться, а меня и правда на цепь посадят. Нужно бежать! Идея вспыхнула в голове так неожиданно, что я даже не задумался о способах ее воплощения в жизнь.

Неожиданно на нашем пути возникла развилка, женщины не задумываясь свернули в один из широких проходов. Воспользовавшись заминкой одного из стражников, вырвался и побежал в противоположную сторону. В спину полетел недовольный рык одного из орков. Если меня догонят, точно растерзают, поэтому я бежал изо всех сил. Впереди показался тоннель, небольшой проход в стене, в который можно попасть только ползком. Мое спасение.

Не задумываясь, нырнул в темноту, поцарапав руки до крови. Зашипел от боли, пополз вдоль темного туннеля, даже не обращая внимания на боль во всем теле от тугих ремней и царапин. Скоро я буду свободен, а эти твари пусть подавятся, сын короля никогда не будет рабом!

Вдалеке замаячил свет. Не сдержав радостной улыбки, ускорился, и только мне показалось, что я на свободе, как чьи-то жилистые руки вынули меня из узкого тоннеля, словно пробку из бутылки. Меня несколько раз встряхнули и грубо поставили на колени.

— Думал сбежать, ничтожество? — Властный, женский голос прозвучал над головой, а чьи-то руки продолжали давить на мои плечи, крепко удерживая на месте и вдавливая в каменный пол.

Вскинув голову, я увидел вокруг себя трех женщин-дроу с массивными плетьми в руках. Не успел и рта открыть, как меня полностью уложили на землю, а по спине и ягодицам пришелся первый удар.

— Еще раз выкинешь нечто подобное — и неделю просидишь в подземелье без еды и воды, — зашипела одна из них и следом отдала кому-то приказ. — Отсыпьте ему десять ударов, все уже в сборе, нет времени на развлечения.

Спину тут же обжег новый хлесткий удар, разрывающий кожу на части, а следом за ним еще девять. Я не смог и звука вымолвить, после такого и встать был не в состоянии.

— Слабак, и это нам хотят продать, как ценный товар? — возмутилась дроу. — Поднимите этот мешок с костями и поживей.

Меня куда-то поволокли, причем настолько быстро, что я и опомниться не успел, как оказался в огромном зале мрачной пещеры. Стены вокруг светились из-за каких-то разноцветных камней и уже виденных ранее растений. Полукруглое помещение полностью было забито женщинами-дроу и лишь в углу стояли орчанки, а рядом с ними располагалось небольшое возвышение, похожее на маленькую сцену, на нее меня и поставили.

— Издашь хоть звук — изобью до полусмерти, — предупредила дроу, грубо схватив меня за подбородок.

Сама она заняла место на сцене рядом со мной. Несколько минут ничего не происходило, я просто был не в силах что-либо понять из-за саднивших ран. Голова гудела, хотелось есть и пить, а еще лучше рухнуть на пол без памяти. Однако суть происходящего стала ясна очень скоро, когда все та же женщина объявила о начале торгов.

Меня продавали, как кусок мяса на рынке, описывая все преимущества, главным из них стала благородная кровь. Сдернули плащ, открывая почти обнаженное тело. Захотелось прикрыться, так вспыхнули глаза женщин.

— Бастард эльфийского короля, — слащаво проговорила дроу, хватая меня за косу. — Посмотрите на его личико, он будет лучшей из ваших игрушек.

Игрушек? Захотелось выкрикнуть колкую фразочку, чтобы этой гадине расхотелось улыбаться, но горло сдавило болезненным спазмом. На меня смотрели с кровожадным восторгом, и я мог только догадываться, что на уме у этих баб. Серокожие, чуть красивее орчанок, в прозрачных платьях, не скрывавших ни единого миллиметра. Все как одна с цепями в руках, а у их ног сидело от одного до нескольких мужчин.

С началом торгов они не стали скупиться, называя суммы одну больше другой и перекрикивая друг друга. Краем глаза, заметил, как у орчанок алчно засверкали глаза.

Ух! Надеюсь, эти гадины подохнут на обратном пути. Ничего, как только выберусь отсюда, попрошу отца собрать войско и уничтожить орков всех до единого, а если встречу этих — посажу на цепь и отправлю жить в конюшни.

— Это последняя сумма? Неужели никто не даст больше за этого красавчика? — Кажется, я настолько погрузился в свои мысли, что упустил нечто важное.

Неожиданно шквал голосов затих, а внутри толпы началось какое-то движение. Не сразу, но я заметил, что в нашу сторону идет какая-то дроу, а все присутствующие с уважением пропускают ее вперед.

Подойдя вплотную к сцене, она остановилась напротив меня, скаля заостренные зубы, и стала рассматривать, как вещь на витрине магазина, даже ощупала всего, включая пах.

— Удваиваю, — произнесла она безразличным голосом.

По залу прокатился шепот недовольных голосов. Никто не стал перебивать ставку, а орчанки довольно потерли руки, получая свое вознаграждение в виде большого мешка золота.

Кажется, все остались довольны, кроме меня, высшего эльфа, сына короля и ныне раба, на которого только что надели ошейник.

Вайша

— Ты ни на что не годен! — бросила презрительно на распластавшегося под ногами любовника. — Бери пример с Алакрина. — Я бросила взгляд на фаворита, покорно застывшего у стены в невообразимой позе и выражением счастья на лице. От похвалы губы дрогнули — большего ему сделать не удалось, ибо во рту красовался огромный фрукт.

Светлый эльф попытался встать, но я толкнула его, вынуждая ползти. Прильнув к моим стопам, он пробормотал:

— Простите,моя госпожа, я обязательно исправлюсь. Дайте мне еще один шанс.

Вздохнула. Выбора особо не было. Алакрину предстояло стоять так еще минимум два часа в наказание за дерзость, а тело требовало удовлетворения. Поэтому я лишь сухо кивнула, позволяя Оринору поцеловать мои ступни, подняться выше, а потом… Он снова сделал все не так. В ярости взяла плеть и отходила глупого эльфа по спине несколько раз. Ну хоть не стонал, а то сначала прямо рот не закрывал во время наказаний. За что получал еще больше. Еще и лечить приходилось этого бездаря.

— Бесполезное существо, только время на тебя трачу. Наверное, стоит отдать тебя Ллос.

Оринор явно собирался что-то сказать в свое оправдание, но я не слушая уже встала и направилась на выход. И так потратила гораздо больше времени, чем надо. А ведь орки обещали привезти товар. Надо сходить посмотреть, вдруг что-то достойное.

Подходя к аукционному залу, услышала возбужденные голоса. Там явно шла нешуточная борьба. Что ж, значит, товар неплох. Поглядим.

Вошла в зал, и все затихли. Не торопясь подошла к стоявшему на постаменте мужчине. Эльф, статный, явно благородных кровей, это видно. Хм, интересно. Подошла, взяла за подбородок, повернула из стороны в сторону. Он попытался вырваться, но я не дала. Провела по торсу. Несколько синяков, значит, сопротивлялся. Строптивых я люблю. Улыбнулась собственным мыслям, в которых уже проигрывала варианты, как можно повеселиться с новой игрушкой.

Сместила взгляд вниз. Орчанки точно знали, во что нарядить пленника. Тугие ремешки плотно обтягивали пах, выставляя достоинство напоказ. Протянула руку, эльф дернулся, будто обжегшись. Стоявшая рядом распорядительница торгов дернула за поводок, прикрепленный к строгому ошейнику. Шипы впились в горло мужчины, и он схватился за шею.

Пока он отвлекся на то, чтобы вдохнуть, провела пальцем по налившемуся органу.

— Удваиваю! — заявила.

Мне было все равно, какой была ставка. Денег у меня более чем достаточно. Хватит купить с два десятка таких, не моргнув и глазом.

Оглядела зал — разумеется, никто не собирался перебивать ставку. Удовлетворенно кивнула. А потом ухмыльнулась, заметив на некоторых лицах зависть. Что ж, каждому свое. А это теперь моя игрушка.

Кивнула распорядительнице, и та передала мне в руки поводок.

— Он строптивый, — предупредила одна из орчанок уже на пороге.

— Люблю таких, — ответила и провела языком по зубам. Ничего, не пройдет и полгода, как он станет послушным.

— Пошли, — бросила новой игрушке и потянула за ошейник.

— В таком виде? — возмутился он, а я удивленно обернулась. — Не пойду! — заявил и сложил руки на груди.

Это еще что такое? Дернула за поводок со всей силы, и эльф рухнул на колени, задыхаясь и хрипя.

— Не пойдешь — значит, я тебя потащу! — зашипела. — И уж поверь, камней в Подземье предостаточно, ты ощутишь каждый.

Дернула еще раз, немного протащив эльфа по земле, отчего он взвыл и кое-как поднялся на ноги.

— То-то же!

Пошла по направлению к своему дому. Нужно разместить новичка, проверить Алакрина, выдать наказание Оринору. Дел невпроворот. А вечером еще ужин у матери, надо подготовиться.

До самого дома эльф не проронил ни слова. Я оглядывалась пару раз — он плелся позади, прикрывая руками пах от изучающих его взглядов. Ничего, привыкнет. Захочу — обнаженным пойдет по центральной улице.

Зашла в дом. Ко мне тут же бросился мальчишка-прислужник. Я махнула рукой, отсылая его, и повела новенького в комнаты фаворитов. На самом деле, фаворит у меня лишь один — Алакрин. Вышколенный, молчаливый, благодарный дроу. Его продали мне еще несколько лет назад. Семье было плевать на его судьбу, а он сам надеялся когда-нибудь заслужить благосклонность и стать моим мужем. Я и сама об этом подумывала, но теперь обстоятельства изменились. Куда интереснее будет забавляться с этим строптивцем, чем с послушной куклой.

Привела эльфа в нужное помещение, кивнула на жесткую постель.

— Здесь будешь спать.

— Давайте договоримся, — вдруг сказал он, а я от удивления даже дар речи потеряла. — Я сын эльфийского короля, он даст за меня большой выкуп. Только сообщите и…

Я расхохоталась. Он это серьезно?

— Да я могу купить этого вашего короля со всеми его потрохами, — сказала, вытирая выступившие от смеха слезы. — На первый раз тебя прощаю, и то только потому, что ты меня насмешил. Но второго раза не будет, запомни. — Приблизила к нему лицо и, прищурившись, взглянула в глаза, подняв бровь.

— За что меня надо прощать? — непонимающе уставился на меня эльф. Он издевается?

Взмахнула плетью и огрела по спине и ягодицам. Эльф взвизгнул и аж подпрыгнул. А я вновь натянула цепь, притягивая его к себе.

— Никогда — слышишь? — никогда не смей открывать рот, пока тебя не спросят, и то только для слов «да, моя госпожа». Тебе понятно?

Эльф хрипел и извивался, но я держала крепко. Отпустила лишь тогда, когда глаза у него стали закатываться. Он рухнул на пол, кашляя и держась за горло, с которого из-под ошейника стекали капли крови.

— Понятно? — повторила свой вопрос.

— Да, — прохрипел эльф, и я снова ударила его плетью. Он вздрогнул и поднял глаза. В них было столько ненависти, что если бы взгляды убивали, я бы уже лежала бездыханной.

— Да, моя госпожа, — сказал таким тоном, что сомнений не было: он издевается. Что ж, сам виноват.

— Рик! — позвала прислужника. Тот явился через несколько мгновений. — Сними с него это, — указала на ремешки, облегавшие тело, — вымой, накорми, подлечи, а вечером приведи ко мне.

— Да, моя госпожа, — ответил мальчишка, тут же засуетившись.

А я отправилась проверять остальных. Одного надо наказать, а второго… у него еще час наказания. Потом можно и поощрить. Если заслужит.

Аранион

Пока мальчишка снимал с меня жуткое одеяние, старался не завыть от боли. Ремешки так сильно врезались в кожу, что от них остались синяки. Пах же и вовсе был одним сплошным сгустком боли. Пришлось даже разрезать ремни. Даже то, что я, обнаженный и весь в синяках, лежу перед каким-то мальчишкой-слугой, меня не трогало. Хотелось просто заснуть и проснуться на заставе, поняв, что все это был лишь страшный сон.

Кажется, я даже задремал ненадолго, а проснулся от того, что кто-то больно пнул меня в бок.

— Вставай!

Я повернул голову, увидев все того же мальчишку. Непонимающе воззрился на него.

— Залезай, — указал он на исходившую паром лохань.

Кряхтя от боли во всем теле, поднялся и кое-как залез в воду, тут же чуть не выпрыгнув. Она оказалась обжигающе горячей, а еще на поверхности плавали какие-то травы, при соприкосновении с которыми все ссадины неимоверно жгло.

— Что это такое, демон тебя разбери?

— Очищающий состав, — пожал плечами малец.

— Но я недавно мылся, — возразил, вспомнив, как всего несколько часов назад орчанки издевались надо мной, отдраивая все места.

— Госпожа приказала вымыть! — твердо сказал мальчишка и толкнул меня в лохань.

Я приземлился прямо в обжигающую воду, зашипев. А мальчишка взял какую-то тряпку и запустил руки в воду. Тряпка оказалась слишком жесткой, было ощущение, что меня трут пористым камнем. От горячей воды кожа распарилась, следы от ремней набухли, а к паху вообще невозможно было прикоснуться. И я чуть не заорал, когда мальчишка принялся мыть меня там.

— Я сам! Сам! — закричал, отталкивая его руки, но все бесполезно. Он оказался вертким и упрямым. Я лишь разбрызгал воду вокруг лохани.

В конце концов пришлось сдаться и позволить мальцу тереть себя везде, где заблагорассудится. Лишь стискивал зубы от не слишком нежных касаний. Эх, сюда бы моих служаночек-эльфиек с их нежными ручками…

Замечтался, а очнулся от очередного тычка.

— Вылезай и ложись, — приказал мальчишка, указав на кровать.

Лег и вздрогнул — постель оказалась не только ледяной, но и очень жесткой, будто…

— Она что, из камня? — спросил у слуги.

— Как и многое тут, — пожал он плечами. — Не дергайся, хуже будет, — пригрозил и стал натирать меня какой-то мазью.

Кожа вновь запылала, синяки взбухли, пах пронзило болью. Я корчился и выл под руками мальчишки, а он все втирал и втирал в меня вонючий состав.

Закончилось все очень внезапно, словно вдруг кто-то щелкнул пальцами. Я приоткрыл один глаз, оглядел себя — ни следа. Что за чудодейственное средство?

— Это что за мазь такая? — поинтересовался.

— Лучше тебе не знать, — буркнул мальчишка. — И лучше делать так, как говорит госпожа. Чем больше будешь сопротивляться, тем сильнее тебе достанется. А наказывать госпожа очень любит. И мазь эта очень дорого стоит, переводить ее на рабов ей не очень нравится. Чем больше ее на тебя потратят, тем сильнее накажут.

— Получается, это замкнутый круг?

— Слушайся госпожу, и наказание будет минимальным.

Он снова пожал плечами и вышел, а я задумался. Надежда, что мне удастся уговорить новую хозяйку отпустить меня, таяла с каждым мгновением. Я помнил, как она смотрела на меня, как прикасалась. Я явно понравился ей в качестве игрушки, и так просто она меня не отпустит. Но, может, есть другой выход? Например, подкупить этого мальца, чтобы вывел меня отсюда. В крайнем случае можно забрать его с собой, пристрою слугой во дворце.

Мои мысли прервал все тот же паренек. На этот раз он притащил поднос с едой, на которую я жадно накинулся.

— Не торопись, а то заблюешь госпожу. А за это она тебя высечет до полусмерти.

— Я сын короля, меня нельзя высечь!

Мальчишка звонко рассмеялся. И хохотал долго, до слез. Почему они все надо мной смеются?

— Ты так и не понял, да? Здесь ты никто. Раб. Игрушка госпожи. Ты будешь тем, кем или чем она прикажет тебе быть. И если не послушаешься, последует наказание. Госпожа жестока. Не так жестока, как ее мать, госпожа Интра, и все же. И любимое ее занятие — наказывать строптивых рабов. Она любит, когда они совершают провинности. У нее был брат, — перешел на шепот мальчишка, — так она секла его за любой промах. А он был очень неуклюжим, этот Бергзар, — захихикал он.

— Бергзар? — Неужели тот самый? — И что с ним случилось?

— А, — махнул рукой малец, — продали его вашим, давно уже. Наверняка он и месяца у новой госпожи не протянул. Слишком уж никчемный.

— Да нет, живет и здравствует, — процедил сквозь зубы. Воспоминание о случившемся вновь породило волну гнева. Это он во всем виноват, этот Бергзар, демоны его побери.

— Вы его знаете? — У мальчишки глаза расширились от удивления.

— Да. Он женился на моей невесте.

— Женился? О-о-о… — Столько благоговения было в его голосе, что я аж поперхнулся. — Ну раз уж он смог стать чьим-то мужем, то я и подавно смогу.

— Ты хочешь жениться? Сколько тебе лет, малец?

— Неважно, — напыщенно заявил он, — мужчина должен мечтать стать мужем и всеми силами стремиться к этому.

— Мечта? — Настала моя очередь смеяться. — А мечты поприличнее у вас нет?

— Быть мужем куда лучше, чем фаворитом или рабом, — буркнул он и, взглянув на почти пустой поднос, забрал его. — Отдыхай пока, я приду за тобой, когда нужно будет идти к госпоже.

— Мне что, в таком виде тут прохлаждаться? — После купания и втирания мази я все еще был обнажен. И если во время еды холод не особо ощущался, то сейчас я почувствовал его в полной мере.

— Игрушкам одежда не полагается, только если госпожа не прикажет. А она распоряжений не оставляла.

Вот это номер! Ни во что не ставят, так еще и голым разгуливай по их пещерам.

Попробовал прилечь, но тут же вскочил с ледяной кровати. Походил, постоял, но было довольно холодно. Попрыгал, попробовал сделать парочку упражнений, но мышцы не слушались, словно задеревенели. От безделья и скуки обошел помещение — кроме моей, еще две кровати, такие же каменные и ледяные, в углу за ширмой отхожее место, в другом конце что-то типа шкафа. Открыл — одежды почти нет, лишь куча какого-то тряпья да пара свертков. Открыл, и глаза на лоб полезли — цепи, плетки, какие-то жуткие на вид приспособления. Быстро положил все обратно, не желая думать, для чего все это предназначается, хотя идеи у меня были. Просто слишком страшно было осознавать, что это применяют на живых существах.

Задвинул свертки поглубже, а потом залез в шкаф, усевшись на кучу тряпья, и прикрыл дверцу. Здесь хотя бы не так холодно. Прижал ноги к груди, так было немного теплее. Сам не заметил, как заснул. И лучше бы я не просыпался…

Вайша

Оставив новенькую игрушку, отправилась в свои покои. После наглости — или глупости — светлого эльфа, возомнившего себя важной персоной, настроение стало игривым. Тело задрожало в предвкушении будущих игр, и я бы не стала откладывать их, но у меня есть незавершенные дела.

В покоях все осталось, как и прежде. Алакрин стоял в скрюченной позе в углу, мой послушный фаворит, а вот ни на что не годный Оринор смиренно сидел на полу. На идеально ровной спине виднелись следы недавнего наказания. Синяки, царапины, а еще парочка шрамов за предыдущие провинности. Ох и намаялась я с этим эльфом, надеюсь, новенький не разочарует меня, тогда я без жалости избавлюсь от этого недоразумения.

— Оринор, подойди. — При моем появлении эльф вздрогнул всем телом, но не ослушался, бесшумно пополз в мою сторону.

И как же мне наказать это ничтожество? Плеть — скучно и утомительно, нужно что-то более интересное и запоминающиеся. Один взгляд на толстую косу, призывно блеснувшую в тусклом свете ламп, и улыбка сама собой растянулась на лице.

— Ты слишком часто разочаровываешь меня. — С каждым словом я все плотнее наматывала косу на кулак.

Эльф едва заметно морщился от боли, не издавая звуков. Молодец, хотя бы этому научился.

— Сегодня тебя ждет наказание, и учти, оно может стать последним в твоей жалкой жизни.

Оринор испуганно охнул, когда я поволокла его к цепям с крюками, свисавшим с потолка. Привычным движением связала руки эльфа, задрала наверх и накинула на один из крюков, а косу намотала на другой. Потянула незатейливый механизм, и эльф повис в воздухе. Болезненный стон слетел с его губ, а я снова улыбнулась.

— Повиси так до вечера и не вздумай мешать мне своими стонами.

Оставив Оринора болтаться в воздухе, повернулась к своему фавориту. Изящное, поджарое тело, обвитое множеством веревок, выгнуто в неестественной позе, а изо рта торчал спелый фрукт. По длинной шее стекали спелые капли сока, а Алакрин блаженно щурился, старательно изображая удовольствие. Умная игрушка знает, как порадовать свою госпожу.

Медленно вынув фрукт и развязав веревки, позволила ему выпрямиться. Трясущееся тело выглядело так заманчиво. Но на сегодня у меня другие планы.

— Алакрин, сделай мне массаж. — Отдав приказ, на ходу скинула одежду и легла на край мягкой постели.

— Да, моя госпожа, — дрогнувшим голосом ответил тот, направляясь в мою сторону.

Взяв с тумбочки масло, щедро полил им мое тело и приступил к разминанию мышц. Осторожными касаниями Алакрин начал со стоп, медленно поднимаясь выше. Не зря он стал фаворитом, знает ведь, что я люблю. Насладившись умелыми движениями и полностью расслабившись, остановила его.

— Я тобой довольна, можешь быть свободен на сегодня. — Улыбнувшись, он практически выполз из моих покоев, едва перебирая дрожащими конечностями.

— Рик! — выкрикнула имя неуклюжего мальчишки, и он тут же оказался в комнате, упав на колени.

— Что прикажет моя госпожа? — пролепетал он, глядя в пол.

Открыв шкаф с одеждой для своих игрушек, внимательно осмотрела содержимое. Сегодня вечером матушка хочет поужинать всей семьей, а я хочу похвастаться покупкой. Нужно принарядить строптивого эльфа и показать во всей красе. Нужный наряд нашелся моментально. Красивая туника из тончайшей ткани, полностью прозрачная и переливавшаяся на свету зелеными бликами. Вместе с туникой достала стандартный ошейник с длинной цепью.

— Одень моего раба и приведи ко мне.

— Слушаюсь, моя госпожа. — Рик исчез в дверном проеме, а я занялась делом.

До ужина оставалось не так много времени, а матушка терпеть не может опоздания. Не хочу, чтобы она, как в прошлый раз, потребовала отдать раба на алтарь Ллос из-за пары минут ожидания.

— Госпожа, госпожа. — Когда я надела любимое платье, в комнату вбежал запыхавшийся Рик. — Раб пропал, — почти проныл мальчишка, вызывая во мне волну ярости.

Схватив плеть, несколько раз отхлестала Рика. Сначала за то, что ворвался без стука и приглашения, а следом за то, что упустил мою игрушку. Сказала же следить за ним, бестолковое отребье.

— Пошли, — отдала приказ, когда первый приступ злости сошел на нет.

Быстрым шагом мы направились к комнате для любовников в дальнем конце моего крыла. Как и сказал Рик, внутри никого не оказалось.

— Куда это ничтожество могло деться?! — выкрикнула на все помещение, заставив Рика сжаться и задрожать от страха.

Эльф не смог бы покинуть покои и незаметно пройти мимо стражи! Значит, просто прячется. Обрадовавшись собственной догадке, подошла к шкафу и резко распахнула дверцы.

— А вот и моя пропажа. — Схватив наглеца за ухо, выкинула наружу.

Он запищал, как мышь, хватаясь за покрасневший кончик уха.

— Как ты смеешь так обращаться со мной, грязная дроу? — взвизгнул эльф, подпрыгивая показывая нагое тело во всей красе.

Не хотелось портить столь дорогую игрушку так быстро, а его строптивость и наглость лишь заводили меня, но за оскорбление он поплатится сполна.

— Я предупреждала тебя, наглый мальчишка. — Расправив плеть, со всего размаху ударила раба.

Завизжав во все горло, он бросился наутек, да так и стал бегать по кругу, уворачиваясь от хлестких ударов плети. Давно мне не было так весело, а наблюдая за его раскрасневшимся лицом и телом, покрытым красными полосами, не смогла сдержать громкого смеха.

— Забавная игрушка. — Опустив плеть, качнула головой в сторону лежанки, где Рик оставил тунику и ошейник. — Одевайся.

Запыхавшийся эльф проследил за моим взглядом и возмущенно поджал губы.

— Не буду, тебе надо, ты и надевай это безобразие. — Упрямец, ну ничего, скоро я выбью из него эту часть характера, останется только послушание.

— Не наденешь — заставлю идти нагишом, на потеху всем жителям Подземья, — предупредила и снова занесла плеть.

Он замахал головой и быстро подбежал к лежанке. Расторопно натянув тунику, эльф тяжело вздохнул и застегнул ошейник на своей шее.

— Послушная игрушка, но это не спасет тебя от наказания за сегодняшнюю дерзость. — Подхватив край цепи, поволокла его на выход.

Он не сопротивлялся, покорно следовал за мной, но в походке и взгляде все равно читалась дерзость. Думает, он лучше меня? Посмотрим, как запоет, пообщавшись с матушкой.

К моменту моего появления в общей столовой мама и сестрица уже сидели за столом, а рабы только начали разливать напитки по бокалам.

— Вайша, ты снова опоздала, — недовольно произнесла родительница, опасно сверкнув глазами, но ее взгляд был направлен исключительно на эльфа.

— Простите, что заставила вас ждать, моя новая игрушка решила поиграть. — Дернув цепь на себя, заставила эльфа упасть на колени.

Запустив руку в его гладкую шевелюру, схватила за волосы на затылке, демонстрируя лицо.

— Хорошенький, — промурлыкала сестрица, вставая со стула, мать тоже не стала сидеть.

Эльф пришелся им по вкусу. Найга игриво облизнула губы и задрала его тунику, внимательно рассматривая тело. Затем завела руку за его спину и с силой сжала плотные ягодицы.

— Не смей меня трогать, — заверещал эльф, — я сын короля эльфов, во мне течет голубая кровь знатного рода. — Гордо задрав голову, он замолчал, а мы с сестрой и матерью громко рассмеялись.

— Забавная игрушка, ты уже дала ему имя? — Матушка вернулась за стол, и мы с сестрой последовали за ней, только мне пришлось снова волочить упертого эльфа.

— У меня есть имя! — снова заверещал он.

— А будет новое, — зарядила звонкую пощечину, а следом еще одну. — Ты слишком дикий, теперь тебя будут звать Анге! — Хищно сузила глаза и потянула его за косу, приближая лицо к себе. — А теперь ляг под стол, животом вниз, мне не хватает подставки для ног.

— Что? — Глаза эльфа расширились.

— Либо выполняешь приказ, либо уже к рассвету будешь лежать на алтаре Ллос внутренностями наружу.

Побелев от страха, он медленно пополз под стол, подставляя мне спину в качестве подставки.

— Как наиграешься с ним, отдашь мне? — захныкала сестрица, тоже закидывая стопы на моего раба. — Уж очень удобная из него подставка.

— Это будет нескоро, я купила его только сегодня, еще долго не наиграюсь, а если продолжит так себя вести, то отдавать будет нечего.

Матушка звонко рассмеялась, подзывая раба с напитками.

— Люблю строптивых, если захочешь, я помогу в его воспитании. Могу, например, поселить его в клетку к своим корвенам.

— Тебе их кормить нечем? — усмехнулась, вспоминая дьявольские отродья. Они просто сожрут моего раба, не оставив и костей, такой вариант не подходит.

— Ну как знаешь, как надоест — приводи.

Закончив смеяться, мы сытно поужинали, обсуждая приближение священного для каждого дроу дня. В этом году матушка задумала провести шикарный праздник в честь Ллос. В принципе, он каждый год шикарен, но в этот раз угощений будет в два раза больше, как и жертвоприношений для нашей богини.

Пока мы общались, эльф все время вздрагивал, а я уже представляла, как буду воспитывать его. Правда, придется повременить. Вернув раба в его комнату, позвала Рика.

— Запри это ничтожество в шкафу, раз он так хотел там быть, никакой еды и воды, а с утра приведи к нему Алакрина, пусть тот расскажет о наших правилах. Теперь мой фаворит будет отвечать за его манеры.

— Слушаюсь, моя госпожа.

Откинув волосы назад, направилась в покои, не скрывая улыбки. Теперь можно и немного повеселиться.

Аранион

После ужина, на котором меня оценивали, словно кусок мяса, а потом еще и использовали в качестве подставки для ног, чувствовал себя униженным. Старался отвлечься и представлял, как вырвусь отсюда и отомщу всем обидчикам, как они будут молить о снисхождении, а я поступлю с ними так же, как они со мной.

Когда Рик — так звали мальчика-слугу, я наконец запомнил — привел меня в ту же комнату, открыл шкаф, вытащил из него все, что там было, и приказал залезть внутрь, я отказался и стоял, сложив руки на груди.

— Залезай, — повторил мальчишка, — иначе госпожа накажет.

— Эта ваша госпожа — всего лишь слабая женщина, я сумею ей противостоять.

И я был уверен, что смогу. Поэтому продолжал стоять на месте. Рик пожал плечами, вышел на пару секунд, а вернулся с двумя рослыми дроу. Ни слова не говоря и не обращая внимания на мое сопротивление, они легко подхватили меня и засунули в шкаф. А затем дверцы захлопнулись.

Места было мало, но я кое-как сумел встать на колени и изо всех сил заколотил в дверцу. Стучал до тех пор, пока не заболели ноги, руки, спина и все остальное. Но снаружи не доносилось ни звука. Устав, забился в угол. Тряпья, на котором я сидел в прошлый раз, не было, от стен тянуло холодом, а тонкая, прозрачная хламида на мне нисколько не грела. Обхватил руками колени, сжался в комок. Попытался заснуть, но голод, холод, жажда и потребности организма не давали сну ни единого шанса. Я лишь задремывал ненадолго, а потом снова просыпался. Все тело затекло, выпрямиться и хоть немного разогреть мышцы было невозможно.

Поэтому когда дверцы распахнулись и меня буквально выволокли наружу, я вывалился, сильно приложившись всем телом о каменный пол. Сначала попытался разогнуть конечности и, как только это удалось, заковылял к отхожему месту.

Когда же вернулся, встретился взглядом с дроу, который стоял и разглядывал меня.

— Так вот ты какой, Анге…

— Меня зовут Аранион!

— Твое. Имя. Анге, — отчеканил дроу. — Я Алакрин, главный фаворит госпожи Вайши. Моя задача — обучить тебя так, чтобы ты смог доставить удовольствие госпоже.

— Не собираюсь я никакой госпоже удовольствие доставлять! — возмутился. — Я сын эльфийского короля!

— Здесь ты раб, и выбор у тебя простой: либо ты учишься и подчиняешься, либо становишься жертвой для Ллос. Как и наша госпожа, богиня любит строптивых. Итак, слушай…

— А как же завтрак?

— Госпожа не давала никаких распоряжений насчет этого, — пожал плечами дроу. — Только она решает, когда мы пьем, едим, спим и прочее.

У меня глаза на лоб полезли. Это еще что за новости? Желудок был полностью со мной согласен, красноречиво забурчав как раз в этот момент. Но дроу было все равно. Он рассказывал то, что считал нужным.

— Приказы госпожи не обсуждаются. В ее присутствии ты не должен поднимать на нее глаза, заговаривать с ней без разрешения, а также стоять. Когда госпожа входит в комнату или вызывает к себе, приближаться к ней можно только на коленях. — Он говорил это абсолютно безразличным голосом, как будто озвучивал распорядок дня. — При наказании нельзя уклоняться, дергаться или стонать — за это наказание удваивается. Если госпожа будет тратить на тебя много лечебных зелий, за это тоже следует наказание.

— А за что наказывает эта ваша госпожа? — Не то чтобы мне было особо любопытно, я все равно не собирался ни оставаться тут долго, ни терпеть подобное обращение, но все же.

— За неподобающее поведение.

— И все? — Я удивился.

— Неподобающее поведение включает в себя все вышеперечисленное плюс все, что не понравится госпоже. Вообще госпожа может наказать за что угодно. Или просто наказать. Если ей хочется поиграть.

— Поиграть?

— Да.

Дроу прошел в угол комнаты, взял уже знакомый мне сверток и развернул, являя моему взору содержимое.

— Когда госпожа хочет поиграть, она приказывает прийти к ней и взять что-то из этого. — Он указал на разложенные предметы. — Иногда это что-то определенное, иногда на свой выбор. Чаще всего то, что нравится ей, иногда, очень редко, если заслужил, она разрешает использовать то, что нравится тебе. — Дроу мечтательно закатил глаза.

— Нравится? — От удивления у меня чуть дар речи не отнялся. Как это может нравиться?

— Да-а-а… — Он протянул руку и любовно коснулся какого-то страшного на вид предмета, потом провел рукой по какой-то плетке. — Я лично люблю, когда госпожа использует зажимы и плеть. Непередаваемые ощущения!

Да уж, могу себе представить. И этим хотелось бы и ограничиться. Мне хватило фантазии. Испытывать это в реальности — бр-р-р.

— Хочешь попробовать? — внезапно спросил дроу, и я поморщился.

— Нет, спасибо.

— А зря. Перед тем как госпожа тебя вызовет, лучше бы ты уже привык к ощущениям. Поверь мне, она найдет, за что тебя наказать.

Наш разговор прервался появлением тех самых дроу, которые запихнули меня в шкаф. На этот раз они притащили светлого эльфа, повисшего на их руках безвольной куклой. Кинули его на каменный топчан и молча вышли.

— Это кто? — кивнул я в сторону эльфа.

— Оринор, — поморщился Алакрин, — глупый эльф, который все делает неправильно и не может угодить госпоже. Вот она его и наказывает все время. Заслужил.

Я подошел поближе. Оглядел эльфа и ужаснулся. По всему телу красовались следы ударов плетью, кое-где кожа лопнула, и струйки крови уже успели подсохнуть. А еще у него были странно вывихнуты руки.

Я потянулся к нему, но меня остановил крик:

— Не трогай его!

— Почему? У него руки вывихнуты.

— Да, госпожа использовала крюки. Он ее сильно разозлил и расстроил вчера. Он заслужил. Придет в себя, вправит, и все будет нормально.

— Вправит? Сам?

Видимо, в моем голосе явно был слышен ужас от такой ситуации, поэтому Алакрин усмехнулся.

— Поверь, это не самое страшное. Да и не в первый раз. Очнется, вправит руки, потом смажет раны. К вечеру будет уже на ногах.

— Неужели это так быстро заживет? — кивнул на раны.

— Нет, конечно. Но какая разница?

— А если он опять провинится?

— Госпожа опять накажет, — пожал плечами дроу.

— Опять будет бить?

Молчание Алакрина говорило громче слов. Меня все больше и больше мутило от происходящего.

— Но почему вы все это терпите? Как можно позволять женщине так издеваться над собой?

Алакрин в мгновение ока оказался рядом и схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. В их красной глубине я разглядел нечто темное, рвавшееся наружу. Я пытался вырваться, но дроу, несмотря на свою стройную фигуру, был очень сильным. Наверняка от его пальцев останутся синяки.

— Послушай меня… Анге. Госпожа возложила на меня твое воспитание, и я вот что тебе скажу: еще одно слово в подобном тоне, и получишь двадцать плетей от меня. А потом я доложу об этом госпоже, и от нее ты получишь не меньше пятидесяти. Это если госпожа не придумает что-то еще. А у нее фантазия богатая. Или она может отдать тебя своей матери, верховной жрице. Выживешь ты после этого или нет — зависит только от тебя. Так что вспомни, что я тебе говорил, и будь хорошим мальчиком. Если госпожа накажет меня из-за тебя, я не останусь в долгу: ты получишь в два раза больше. Тебе понятно?

Кивнул. Дроу отпустил меня, вернее, даже не так: буквально отшвырнул, и я приземлился на ледяной каменный пол. В этот момент светлый эльф очнулся и застонал. Я наблюдал, как он со стоном садится на исполосованный зад, прижимает руки к торсу, вправляет запястья, морщится от боли, и ужасался. А потом его мутный взгляд остановился на мне.

— Если ты умен, ты найдешь в себе силы умереть, — прошептал он. — Я вот не смог. Но очень хочу. Поможешь мне?

На это я не нашелся, что ответить, лишь переводил взгляд с прищурившегося Алакрина на сжавшего зубы Оринора. Нет, надо выбираться отсюда и поскорее. А то спячу, как все они.