Моя зараза

«Так до встречи на мосту,

Если крылья не растут,

То давай с тобой мы просто

Будем взрывать, будем взрывать, будем взрывать…»

(NЮ. МИ-6)

(Здесь и далее для эпиграфов использованы строчки песен исполнителя Юрия Николаенко, выступающего под псевдонимом NЮ)

Наше время. Город N

Сентябрь в этом году выдался тёплый и солнечный, под стать жаркому лету. Как последние капли игристого на дне бокала напоминают о веселье, которое уже подходит к концу, так и сентябрь ещё радует ясной погодой, манит на пляж позагорать, но по утрам уже бодрит лёгким ветерком.

«Каждый год одно и то же. Студентам отчаянно не хочется учиться, а хочется только продолжить отдых. Вон компанией столпились на крыльце и громко смеются над дурацкими шутками», — ректор Государственного университета города N наблюдал за молодёжью из окна своего кабинета. Десять минут до начала пар, а никто из компании даже не собирается заходить в здание.

Павел Константинович неодобрительно покачал головой, ещё раз взглянул на наручные часы и отошёл от окна. Делать внушения молодому поколению он не стал. Бессмысленно.

Набор в магистратуру в этом году был потрясающе звёздный. Сын губернатора, пасынок губернатора, сын главного прокурора области, ну и так по мелочи из «золотой молодёжи»: типа дочери оперной певицы и сына известного телеведущего. Младший брат титулованного боксёра, гордости области и надежды страны, и тот затесался в эту золотую компанию.

Горестно вздохнув, ректор сел за свой стол, пододвинул кипу бумаг и принялся подписывать, не глядя: рутина.

А молодёжь на крыльце тем временем принялась строить планы на сегодняшний день и вечер.

Высокий молодой парень, явно лидер в компании, стоял, широко расставив ноги, внизу лестницы. Его ничуть не смущал тот факт, что он перегородил проход в здание, и спешащим преподавателям и опаздывающим студентам приходится огибать его. Он стоял расслабленно, правой рукой приобнимая фигуристую блондинку. На локте левой руки висела светло-русая тоненькая девица в экстремально коротком платье.

Серые глаза парня с прищуром скользили по лицам окружающих, не останавливаясь ни на ком надолго. Улыбка изогнула губы, но не относилась ни к девушкам, ни к кому-то конкретно из компании.

Парень приковывал взгляд манерой держаться уверенно, даже раскованно, и высокомерно задранным подбородком. Помимо этого он был хорош собой, с правильными чертами лица и спортивной фигурой, облачённый в белую футболку с надписью «Ты супер, детка!», что как вторая кожа плотно облегала торс, и серые классические брюки. Только запредельно уверенный в себе молодой человек мог так легко одеться в несколько несочетаемые вещи и при этом выглядеть сногсшибательно.

Это и есть наш герой Ярослав. Сын губернатора области, мажор, любимчик девушек, обаятельный мерзавец и просто парень, которому не повезло вляпаться в эту историю.

Чуть в стороне, но явно вместе со всеми, стоял высокий кареглазый брюнет. Тоже спортивного телосложения, симпатичен несколько восточными чертами лица. Улыбка его более искренняя, взгляд спокойнее. Рук его не отягощают девицы весьма доступного содержания, хотя он тоже любимец дам и тот ещё бабник.

Знакомьтесь, Тимур. Пасынок губернатора, сводный брат Ярослава, а по совместительству его лучший друг и «серый кардинал» всей компании.

Приглашающе прозвенел звонок в здании, подгоняя замешкавшихся студентов, но компания у крыльца даже не двинулась с места.

— Может, на пляж? – томно растягивая слова, проговорила блондинка, стреляя глазками в Ярослава.

— Загар вредит коже, — небрежно бросил Ярослав, даже не снизойдя до взгляда на подругу.

Девушки в его окружении и постели так часто сменяют друг друга, что он даже не забивает себе память их именами.

— Тогда на аттракционы? – русоволосая стройняшка воодушевилась тем, что её конкурентка попала впросак, махнула волосами и, изогнувшись, прижалась грудью к боку Ярослава. – А, Ярушка?

— Ярослав. Или Яр. И никак по-другому, — отрезал парень, дёрнув плечом.

Вторая девушка тоже смутилась, получив отповедь, и замолчала, испепеляя взглядом подругу по несчастью.

Ярослав же переглянулся с братом, поняв друг друга без слов. Дружба их была не столь долгой, но, начавшись с экстремальных событий, быстро стала крепкой. За любовь отца они больше не соревновались, спортивными наградами и успехами в учёбе не были обделены оба, девушек отродясь не делили ввиду различных вкусов на противоположный пол.

Яр любил блондинок, желательно натуральных, но и крашеные тоже удостаивались его внимания. Голубоглазые красотки с ограниченными умственными возможностями и весьма скудными жизненными интересами шли нескончаемым потоком через постель «короля университета». Как он сам говорил брату: «Лучше я буду иметь красивую куклу, чем кто-то будет иметь мне мозг!»

Тимур же предпочитал жгучих, страстных и темпераментных брюнеток типажа «стерва» и «стерва отчаянная». Чтоб красила губы алым и била наотмашь стальным каблуком по сердцу.

Тишину университетской парковки нарушил рычащий гул трёх мотоциклетных моторов. Опоздавшие студенты не особо спешили на пары, припарковавшись, слезли со своих стальных коней, сняли шлемы и медленно и вальяжно подошли к компании на лестнице. Бывший «король» университета, студент пятого курса Сергей со свитой поприветствовали Ярослава и Тимура, на девиц никто не обратил внимания.

— Тимур, ты вчера был красавчик! – Сергей хлопнул парня по плечу. – Красиво шёл, победу заслужил!

Тимур сдержанно кивнул: ему не нужна была ничья похвала. Парусным спортом он занимался пять лет, за медалями не гнался, на пьедестал не стремился. Скорее ловил кайф от самой стихии, от моря и ветра, от солёных брызг в лицо и от того, что стихия хоть и не покоряется, но усмиряется в парусе и действует сообща с командой, ведя к победе.

Право быть капитаном команды он выдрал у Ярослава потом и кровью, чем очень гордился. И единственное место, где Яр позволил себе быть не первым, – это в яхт-клубе.

В итоге братья решили поехать в загородный клуб, поплавать в бассейне и приятно провести время. Остальные из компании не посмели возразить и почти уже собрались расходиться по своим транспортным средствам, как опять, нарушая тишину парковки, на территорию въехало вишнёвое авто. Старая и местами ржавая машинка медленно проехала до дальнего угла, громыхая и тяжело вздыхая мотором, припарковалась и затихла.

– Во корыто! – заржал Сергей, его свита подхватила смех.

– Атас, оно ещё и едет, – хмыкнул Ярослав, пытаясь рассмотреть водителя через лобовое стекло с трещиной поперёк. Через пару секунд отвернулся, тут же забыв свой интерес.

Девицы тихонько захихикали, один Тимур промолчал.

Водителем колымаги оказалась девушка, которая с ненавистью уставилась на Ярослава через стекло. Смотрела долго, зло и даже не моргала.

Первой это отметила блонди:

– Ярослав, а чего это плесень на тебя так смотрит?

Не оборачиваясь, Яр бросил:

– Понравился.

А вот и наша героиня появилась. Прошу любить и жаловать, Мария. Рыжеволосая красавица с отличной фигурой, часто скрытой за балахонами и мешковатыми джинсами, и с остро отточенным умом.

Девушка вышла из машины, с усилием захлопнула дверцу, которая никак не хотела закрываться, и закинула на плечо рюкзак. Идти мимо компании на крыльце девушке ужасно не хотелось, но её ждала работа на кафедре, а потом и учёба. Это значит, надо собраться и преодолеть эту временную трудность с гордо поднятой головой.

Когда девушка почти поравнялась с Ярославом, намереваясь обойти его, прижавшись к перилам, парень из свиты Сергея начал отступать назад. Налетел всем своим немаленьким весом на девушку, сбил с ног. Она, чуть не потеряв равновесия, схватилась за перила, устояла, но выпустила из рук рюкзак, который тут же совершил подлость: раскрылся. Из него на землю посыпались тетради, методички, пара ручек, телефон и коробка с мелками.

– Смотри куда прёшь, Рыжая, – заорал бугай, даже не думая извиниться, наступил на мелки, отчего они хрустнули.

– Не ори, – резко бросил Тимур, огибая застывшего Яра. На лице парня мелькнуло узнавание.

Ярослав вздрогнул, медленно развернулся, отцепив блондинку от своей руки, и уставился на девушку, которая спешно пыталась затолкать вещи обратно в рюкзак.

– Ты, Ржавая? – севшим голосом спросил Ярослав и, отодвинув брата, присел на корточки, рассматривая лицо девушки в упор.

«Как я хотел бы с тобою остаться,

А не стереть все мечты в порошок.

Но мы пропали тогда в восемнадцать,

И нас никто никогда не нашёл.

Там был шторм, надо было спасаться.

Вспоминай наш последний полёт.

Это путь, и не надо стесняться,

Наши души не каждый поймёт.

Мне бы раз в год, мне бы раз в год

Снова вспомнить тот вкус твоих губ».

(NЮ —18)

Школьное время.

Ярослав.

***

«Люблю школу – здесь мне все так рады!

Лицо математички перекосило при виде меня. У исторички дёрнулся глаз. Классуха попыталась брыкнуться в обморок.

То-то же, курицы! Любить вам меня ещё год! А год длинный, мы с вами ещё попляшем!»

Я, размахивая дорогущим и к тому же тяжеленным цветочным веником, отошёл от машины с охраной и прошёл за ограду к своим. Стас остался снаружи. Это единственное послабление отцовского надзора:охрана внутрь лицея не заходит без необходимости.

На лице благожелательный оскал: не буду пугать учителей заранее своим истинным отношением. Они и так в курсе.

Весь класс уже выстроили на торжественную линейку вдоль стены. Напротив построили «бэшек». Я приткнулся в самом конце, подальше от классухи, поближе к директрисе. Несравненная Белла Эдуардовна, по прозвищу Белка, так плотно сидит на своём посту директора лучшей в городе школы-лицея вот уже много лет, что её не пугает моя скромная персона – ни один нерв не дрогнул на её лице! Или это от пластики лицо у женщинытакое неподвижное, кто ж знает?

Переглянулся с Маратом из «бэшек», у нас с ним старые контры. Подмигнул Каринке, девушке Марата, признанной королеве нашей школы. Я мутил с ней одно время, но быстро охладел. Скучно…

Марат набычился. Карина с интересом окинула меня взглядом, я в ответ ей подмигнул. Отличный повод и врага позлить, и найти временное утешение в объятиях красотки, раз уж Нельку услали родаки в Англию учиться.

— Ярослав, — Белла Эдуардовна схватила меня за руку.

Вот же бесстрашная женщина! Не боится, что охрана, которая осталась за воротами, расценит её жест как нападение на единственного и горячо любимого сына губернатора области.

– А пройдись-ка медленно и красиво с первоклашкой. Тебе зачтётся, да и покрасуешься перед своими, – она споро выхватила веник из моих рук и всунула ладошку маленькой девочки. — Улыбайся, у нас телевидение сегодня!

Я даже тормознул поначалу, но девчонка, что оказалась ослепительно рыжей и конопатой, улыбнулась, глядя мне в глаза с обожанием и немного со страхом. Перехватил её крепче и закинул себе на плечо: покрасуемся, с меня не убудет!

Пока медленно под торжественную музыку обходил двор лицея, громыхая колокольчиком, в ряду нашего класса и у «бэшек» увидел пару новых лиц. Надо бы узнать, кто такие, и с чем их едят. Восторженные вздохи девчонок меня не трогали. А вот шепотки учителей за спиной были куда интереснее.

— Опять этот кошмар начинается! — математичка даже не прикидывалась, что рада меня видеть.

— За что?! – простонала сквозь сжатые в улыбке губы географичка, желчная сорокалетняя училка с замашками диктатора.

— Потерпите, — завуч по воспитательной работе шикнула на коллег, не разжимая губ, но так, что шипение змеи услышали все. Услышали, но не прониклись. — Премию выпишу в двойном размере.

— А что в Суворовское училище его не отдал отец, как обещал?

— Не взяли, — обречённый вздох от химички.

В прошлом году её кабинету и нервам досталось больше всего. Что поделаешь, если у меня проснулся интерес к опытам, а система пожаротушения в лицее не отлажена, и сигнализация противопожарная не работала? Отец чуть не разнёс директрису тогда на молекулы.

— Не взяли? Сына губернатора посмели не взять?!

— С его связями и деньгами?! – физюля со смешным прозвищем Маруська округлила глаза, как ошалевшая сова. Вообще неплохая тётка, толковая и в положение может войти, и предмет нормально ведёт, но пугливая до отвращения. Вся так и дрожит перед учениками, как порция желе из столовой.

— Не всё решают деньги и власть, – опять завуч вступила в беседу, а я уже почти дошёл до директрисы, услышал только обрывки фразы: – Он им там столовку поджёг и помочился прямо в кабинете начальника училища!

— С него станется, – хмыкнул физрук, посмотрев прямо мне в глаза, когда я обернулся. Остальные училки замерли с гримасами ужаса на лице.

Сдал малышку в руки её классухи, молоденькой училки из новеньких, и отошёл к своим. Букет забирать не стал, пусть сами гарпии разбираются, кто торжественно понесёт его в мусорку.

— Костян, – пнул в плечо ботаника из своего класса. У нас с ним отличный тандем:я не даю его в обиду «бэшкам», он делает за меня домашку. – Что за училка в первом классе? Раньше не видел.

— Не-нее знааааю, – Костян всегда немного заикался, а тут и вовсе заблеял.

— Узнать и доложить! – козырнул любимой отцовской фразой.

Костян кивнул, сжимая многострадальные цветы в ладони ещё сильнее. Присмотрелся, а у него розы, а он их так со страху мнёт.

— Не ссы, не обижу, если и дальше будешь соблюдать договор.

Где-то на периферии вещала Белка о прекрасном и возвышенном, о трогательности момента. О том, что мы уже не дети.

Так-то мы давненько не дети.

А через год будет решаться наша судьба.

Наша судьба решена уже давным-давно нашими родителями. Простых детей в лицее очень мало, в основном мы из одной тусовки. «Золотая молодёжь города». Ненужные дети власть имущих родителей.

Я окинул свой класс хозяйским взглядом. Двое новеньких: парень восточной внешности и девушка, рыжая до рези в глазах. Стоят вдвоём, чуть поодаль ото всех.

— Костян, что за новьё в моём классе?

— Яррослав, — парень сглотнул и чуть не рухнул в обморок от страха, — я не ожидал, что в-в-ы придёте с нами учиться в одиннадцатом классе, не подготовил информацию, — под конец предложения Костя сумел взять себя в руки.

— Хм. Ты должен был надеяться, что я вас не брошу. Молить об этом небеса! Ко второму уроку чтоб узнал всё!

Парень опять кивнул и выдохнул с облегчением, когда я отошёл к Димону.

Димон – сын алюминиевого магната, очень уважаемого человека в области. Мой отец дружит с его отцом, вместе на рыбалку ходят. У нас же дружба не задалась: я не сторонник совсем уж зашкварных вечеринок и химических допингов, но и вражды нет: я не сдаю обдолбыша его папочке, он не лезет ко мне.

Но перекинуться парой фраз нам не дали девчонки. Марина и Алина накинулись на меня с поцелуями и объятиями.

— Ярик! — источая ароматы люксовых духов, отчего хотелось поморщиться, они наперебой принялись восторженно чирикать: — Как мы рады, что ты вернулся! Мы скучали! Хорошо, что папа не оставил тебя в Лондоне! Мы бы без тебя тут умерли со скуки.

«Тоже мне клоуна нашли», — усмехнулся мысленно, но вслух ничего не сказал: во-первых, они мне ещё могут пригодиться. Девчонки весёлые, без заморочек, на тусе – отличная компания, чтобы оторваться втроём. А во-вторых, пояснять, что ни в каком Лондоне я не был, было лень.

Отец забрал меня в третьей четверти прошлого учебного года после очередного привода в ментовку и запер дома. «Чтоб поумнел!» Орал отец тогда знатно. Рейтинг его я капитально ушатал. А там какие-то кадровые чистки в администрации, а у меня три привода за год.

На моём уме домашний арест не особо сказался. Я дважды пытался сбежать, один раз выпрыгивал в окно, психовал, объявил голодовку. Ненадолго, потому что блинчики нашей домработницы куда вкуснее капельниц с глюкозой. За неделю одурев в изоляции, без своих корешей, без телефона, без интернета, я забрался в каморку к охране, где в свободное от работы время парни резались в компьютерные игры. Вот тут меня и накрыло. Интересно стало до жути. Я даже с приходящими репетиторами начал учиться, да что там учиться! До сентября ни одного не извёл – все остались живы и здоровы. Отец был рад, даже согласился на репетитора по программированию и восстановил меня в лицее.

Я же за месяц, обыграв всю свою охрану во все приличные сетевые игры, начал подумывать о создании собственной игры. И денег это принесёт, и интересно.

— Ты чё, реально нассал на ковёр в кабинете начальника Суворовки? — Димон отпихнул от меня Марину и выжидательно уставился, перекатывая по зубам шарик пирсинга.

Болт в языке парня меня периодами бесил, но он утверждал, что это нравится девкам, и предлагал мне тоже сделать пирсинг. Я же мечтал о татуировке и даже добазарился с отцом, что, если поступлю в универ, то волен сделать со своим телом, что душе угодно.

«Только ничего не отрезай: мне могут понадобиться твои наследники. И не пришивай лишнего!» — напутствовал меня отец. Он у меня шутник.

— Врут! Я просто спросил, где туалет. Потому что пиво уже подпирало.

Дима противно заржал. Реально как гиена. И как я этого раньше не замечал?

— А про пожар тоже врут?

— Про пожар нет, — я театрально и очень наигранно вздохнул. — Я двум салагам, что в столовой наряд отрабатывали, опыт с увеличительным стеклом показал. Кто же знал, что у них такие слабые учителя физики?! – я пожал плечами. — Наша Маруська и то толковее. Вот отец и передумал меня туда отдавать. Дисциплина, может, и налажена, но образовательный процесс хромает.

Ещё я не прошел какой-то психологический тест, и отцу настоятельно рекомендовали позаниматься со мной у психа. Ну, у психолога. Но отец вечно занят, ему не до консультаций. Об этом я промолчал: ни к чему давать обывателям лишнюю информацию.

Разговаривали мы в полный голос, не обращая никакого внимания на торжественные речи учителей, главы администрации и каких-то шишек из отдела образования. Одноклассники подтягивались ближе, учителя пытались шикать и закатывали глаза. Но мы давненько не виделись, нам всем было, что обсудить.

В итоге через некоторое время вокруг меня образовался кружок приближённых, вторым кольцом стояли остальные одноклассники. И только двое новеньких никак не вливались в компанию.

— Эй, Ржавая, пойди-ка сюда, — позвал я девушку, но она даже не обернулась, продолжая внимательно и сосредоточенно слушать ту муть, что чесал очередной чел из администрации. Лицею по госфинансированию подогнали новенькие сенсорные доски в класс информатики и ещё какие-то приблуды. — Я кому сказал! — повысив тон, я уже проявлял нетерпение.

Игорёк, один из самых услужливых из моей свиты, дёрнулся было в сторону рыжей, но я его тормознул.

— Я сам, — бросил и под недовольными взглядами девчонок подошёл к новенькой. — Когда я зову, все без промедления подходят. Это первое правило школы.

Девчонка была ниже меня ростом, ещё и без каблуков. Стройная, но под формой видно, что фигуристая. При чём у неё не было необходимости ушивать и укорачивать форму, чтобы аппетитно подать свои прелести, как делали это другие девицы. Этой Рыжей природа отсыпала с лихвой козырей.

Представив, как ладно разместятся ладони на её упругой груди, я даже простил ей незнание правил выживания в нашей школе.

Девушка медленно обернулась ко мне лицом и уставилась серо-зелеными глазами, заломив левую бровь. Брови у неё были тёмно-рыжими, а на носу – россыпь веснушек.

— В таком тоне ты можешь обращаться к своим рыбам-прилипалам. И им же раздавать команды, — она сверкнула глазами и намеревалась продолжить свою речь, как меня прорвало.

— Да ты, девочка, вообще, понимаешь, с кем разговариваешь?

Новенький паренёк сдвинулся чуть вбок и вперёд, принял стойку, сжав кулаки в карманах. Моя свита образовала полукруг за спиной, девчонки смеялись, парни делали ставки.

— С хамом, — уверенно ответила Рыжая.

— Ну всё, тебе здесь уже не рады. Можешь начинать искать другое место обитания!

***

В честь такого великого праздника, как День Знаний, решил, что могу позволить себе небольшую вечеринку дома, пока отец занят. Собственно, он вечно занят и даже не заметит, что я приглашал гостей. Мой домашний арест так и не снят, но я уже достаточно отсидел взаперти. Могу себе позволить отдохнуть!

Начальник охраны пытался приостановить неиссякаемый поток гостей в дом, но потом здраво рассудил, что лучше я в компании друзей буду под его наблюдением и на охраняемой территории, чем где-то, неизвестно где и с кем.

Быстро организовал пенную вечеринку у бассейна, выездного диджея и коктейль-шоу. Красивые, мокрые и безотказные девчонки – то, что надо, чтобы оттянуться. Главное, чтобы Димона охрана обшмонали на входе. Мой батя не его олух, за запрещённые «конфетки» шкуру снимет и кровавого орла сделает. И прощай тогда мечта о татуировке в виде крыльев орла на спине.

Димон всё-таки просочился мимо охраны с «конфетками». Куда он их запрятал, даже думать не хочу! Но я от греха подальше слил его охране. Пусть глаз с него не спускают, это их работа. Борис, главный в сегодняшней смене, молча кивнул.

На шезлонгах разлеглись наши красотки: Карина, Златка, Алиска, ещё парочка из «бэшек», но их имена лень вспоминать. Хихикают, потягивают коктейли, демонстрируют бикини и всячески делают вид, что пришли сюда отдохнуть, а не склеить кого-нибудь. Я же позвал к себе знакомых из тусовки вне школы – есть где пираньям поживиться.

— Яр, а стриптизёры будут?! — Алиска, провокационно поглядывая на парня из охраны, что монолитно стоит на углу бассейна, подала голос, когда я проходил мимо.

— Не сегодня.

— А что так? – хихикает Светка, тоже пялясь на охранника.

— Прошлые вам не понравились, а на новых кастинг ещё не объявлялся.

Девчонки залились смехом, припоминая прошлогоднюю ситуацию, когда, будучи у меня в гостях, они тренера по вольной борьбе приняли за мальчика по вызову и пытались развести на стриптиз.

На плавучем островке под музыку зажигают Марина с Алиной – отвязная парочка. К ним уже подкатывали парни, но они всех послали, колбасятся вдвоём, призывно извиваются под музыку!

По периметру участка — иллюминация, генератор пены работает в полную мощь. Заказанный диджей отлично отрабатывает бабло, но… Но меня, черт возьми, не ушатывает. Ни откровенность томных поз девушек, ни алкогольные коктейли.

Ситуация с новенькой не отпускает.

Хотя после моей фразы Рыжая просто развернулась и молча ушла, вошла в класс и села на вторую парту у окна рядом с новеньким. Я чувствовал, что моё пофигистичное спокойствие несколько подорвано. Подорвано её серо-зелёными глазами, приподнятой бровью и отвратительно рыжими волосами.

Не добавляли спокойствия и реплики за спиной.

«Яр, ты же не оставишь это безнаказанным?!

Это что за на фиг?!

Надо показать этой, где её место!

Да что она себе позволяет?!»

— Яр, — Марина ядовито улыбнулась и переглянулась с Алиной, — мы поможем тебе с ней расправиться!

И в этом я как раз-таки не сомневался: девчонки обожали делать гадости ближнему и утверждаться за чужой счёт.

В классе я сидел на последней парте и в одиночестве. Все об этом знали и не смели занимать моё место. Парочка новеньких села на чужие места, но тут в кабинет вошла классуха, и спор решился в пользу Рыжей. Что, естественно, не добавило ей баллов.

К концу второго урока я от Костяна уже знал, что новенькая, которая оказалась Славиной Марией, попала в лицей по гранту, выиграв в прошлом году две областные олимпиады: по физике и по математике. Я немного проникся уважением. Наш ботан Костик вылетел на уровне города, а какая-то замухрышка по области победила.

Пацан, которого наши девицы окрестили Самураем за раскосые глаза, оказался сыном нового педагога-психолога и учится на бюджетном месте.

В конце обеда, когда я уже допивал кофе в компании Марины и Алины, ко мне подсел Димон с новостями о новом тотализаторе. Суть заключалась в следующем: за недельный срок парни нашего класса и «бэшек» пытались завалить Рыжую в постель. Входная ставка в тотализатор — штука зелёных. Выигравший срывал хороший банк, потому что, судя по заявкам, желающих было предостаточно.

— Это мы придумали, — девчонки гордо задрали подбородки.

Хм, я даже не удивлён!

Перевёл взгляд на дальний столик, где обедала Рыжая в компании Самурая. Приятная, но неброская внешность, серьёзный взгляд и грант на обучение — так себе анамнез. Сходу и не поймёшь: то ли бросится с объятьями на первого, кто позовёт гулять, и окажется лёгкой добычей, то ли поведётся только на высокоинтеллектуальные разговоры, тогда и заморачиваться лень.

— Ты в деле? — Димон опять противно постучал пирсингом по зубам. — Ставку делаешь?

— Я подумаю, — за время моей вынужденной изоляции без общения в привычной среде мне вдруг показалось, что среда эта уж больно вонючая, протухшая и с душком.

— Что тут думать? – хохотнул Дима, сворачивая окно чата на смартфоне. — Хочешь отдать победу Марату?! Или что, совсем не хочешь восстановить попранное самолюбие?! Место короля лицея вакантным будет недолго, кандидатов на твой титул целая очередь.

Очень хотелось послать придурка и его очередь, но горящие глаза Марины и Алины, алчущие сплетен, интриг, навострившиеся ушки у Карины и её подружек за соседним столиком, взгляд из-под бровей от Марата и его дружка не просто намекали мне, а вопили, что статус свой придется поддерживать. Я хмыкнул, надевая маску обаятельно мерзавца, демонстративно окинул взглядом Рыжую и с нажимом ответил Димону:

— Я подумаю. Завтра сообщу.

И вот сейчас, вместо того чтобы уйти в отрыв под музон и облапывать девчонок, я зависаю на шезлонге возле бассейна и прикидываю, как мне поступить.

Рыжая меня заинтересовала своим отказом. Обычно девушки велись на меня, как пчёлы на мёд, а тут – игнор. Но всё же зажгло не настолько, чтобы окучивать.

Вписываться в тотализатор?

Случись такое в прошлом году – влетел бы, не раздумывая, только ради азарта. А сейчас… Скучно, нет драйва. Вот запилить что-то новенькое в игре — это да.

Так и не определившись со своими целями, нырнул в бассейн. Вынырнул возле островка за спинами у девчонок. Была мысль – окунуть их в воду, но потёкший макияж, вопли рассерженных кошек только испортили бы веселье. Подтянулся, выбрался из воды и обхватил Маринку и Алину, прижимая к мокрому телу. Они, ожидаемо, зашипели, но не из-за возмущения, а так для виду, облепили меня, покачивая в такт музыке.

И когда я почти улетел, музон резко оборвался, и в наступившей тишине отчётливо прозвучал голос отца.

— Что здесь происходит?! Быстро всех развести по домам. Сдать на руки родителям, — негромко, но очень властно отец раздавал команды охране.

Никто не подумал ему перечить. Даже придурок Димон тихонько смотался к воротам, хотя борзотой не обделён. Диджей и прочая обслуга, прихватив свои вещи, резво покинули территорию. Ребята проверенные, оплату получили вперёд. Девчонки собирались медленнее, натягивая шмотки и обувь, недовольно дули губёхи.

Я не возражал против такого поворота: веселье мне не зашло.

Отец дождался, когда прислуга уберёт пустые стаканы и бутылки со столика рядом, плюхнулся в шезлонг, вытянул ноги и жестом подозвал меня к себе.

А я не спешил, медленно окунулся в воду и с удовольствием проплыл всю длину бассейна. Вынырнул рядом и вытерся полотенцем, одним из тех, что лежали стопкой на крайнем шезлонге.

На территории дома тишина, всех уже развезли. Отец откинулся на спинку, поправил узел галстука. По глазам увидел, что он рад бы стянуть эту удавку, но сам себе не позволяет. При охране держит лицо, не курит, не пьёт, не орёт на меня. Все нравоучения только без свидетелей! Отец никогда не создаёт негативный контент, всегда помнит о публике.

— Почему посторонние в доме без моего ведома?

— Ярослав Игоревич дал разрешение на проведение мероприятия. Он внесён в приоритетные цели для охраны. Находился всё время под наблюдением, ничего не угрожало его жизни и здоровью. Все гости были осмотрены. Территория была под контролем, – отрапортовал Борис.

Конечно, у Бори всё под контролем: шестнадцать ребят по периметру, двое на воротах, металлоискатель и визуальный осмотр. Димона упоротого проморгали поначалу, но потом и его обезвредили. Комар носа не подточит.

Я молчал, встревать было лень. Жалко, конечно, если ребятам сейчас влетит. Но не очень. Они деньги за эту работу получают.

— Мероприятие, значит… И ничего не угрожало… — отец дёрнул подбородком, Борис мгновенно растаял в темноте кустов. — И что из тебя выйдет? — произнёс задумчиво и как-то даже обречённо.

— А чего так рано-то сегодня? — что ответить на его вопрос, я не знал. Эти разговоры про будущее уже вызывали изжогу, до того надоели.

— Устал.

— Аааа. Ну ты… это… отдохни, — я уже собрался смыться в свою комнату, обрадовавшись, что скандала не будет, как отец спросил:

— Со всеми расплатился? Денег хватило?

— Конечно, там же безлимит, — ответил, чуя жопой подвох.

— С сегодняшнего вечера твоя карта заблокирована. Все покупки только после моего утверждения. Всё, что возьмёшь в долг, возвращаешь сам, — тихо и веско, как топором по дереву, рубанул отец.

Стол с грохотом и звоном разбивающегося стекла полетел в сторону, противоположную от шезлонга отца. Багровая пелена ярости застилала глаза. Гнев требовал выхода. Этот короткий поводок, на котором отец меня держал, душил.

Я с размаху пнул соседний шезлонг. Сухие полотенца, сложенные на краю, веером разлетелись в стороны. Одно шлёпнулось на ноги отцу, он брезгливо его откинул на бортик бассейна.

— Охладись, сын, — тихо и до бешенства спокойно проговорил отец. Знака, который он сделал охране, я не заметил, но пришёл в себя, уже уходя с головой под воду.

Задержать дыхание я не успел, лёгкие начало жечь без кислорода, а в голове мелькнула малодушная мысль: «Не всплывать. Избавиться от всех проблем разом. Он ещё пожалеет!»

Но это было бы слишком просто для меня.

Я выскочил из воды, как пробка, отплёвываясь и хватая воздух открытым ртом. Крепкие руки ребят из охраны подцепили меня и вытащили на бортик, вновь появившийся Борис накинул полотенце и протянул руку. Будь он неподалёку, я бы не искупался. Скинул меня явно кто-то из новеньких, свои пацаны попытались бы разрулить всё миром.

Я махнул головой, отказываясь от протянутой руки, встал, всё ещё хватая воздух, но уже спокойнее спросил у отца:

— Мать ты тоже так воспитывал? Кнутами вместо пряников? Поэтому она и решила сбежать от тебя! Из дворца с богатствами в шалаш с клопами, но лишь бы от тебя подальше! — я сплюнул отцу под ноги и, не глядя ни на кого, ушёл к себе.

Тема матери была у нас под запретом, поэтому я и использовал её для того, чтобы побольнее ужалить отца. Брак с мамой — единственное неприглядное пятно на отцовской репутации. Этакое тёмное пятно на солнце.

Отец был из обычной среднестатистической семьи, мама — врач, папа — инженер. Как сам отец «попал в струю», как он это называет в многочисленных интервью, не уточняется. Просто после армии поступил в университет, сколотил небольшой бизнес и пошёл в депутаты. Завёл полезные связи, подружился с нужными людьми, расширил бизнес, поднялся по карьерной лестнице. Всё это благодаря уму и деловой хватке — этого у отца не отнять. А ещё чуйка у него на выгодные сделки, да.

Брак с мамой был со всех сторон выгодной сделкой. Отцу перевалило за тридцать, когда маме едва исполнилось двадцать. Она была единственной дочерью главы строительного комитета. Чудесная партия.

Не думаю, что мама влюбилась в отца и ждала от него взаимности. Она всё прекрасно понимала про их брак. Но просто быстро устала быть красивой витриной. Да и меня родила рано: в двадцать один год. Наигралась быстро и попросила у отца развод, рассчитывая на хорошее пожизненное содержание. Отец отказал, выгнал из дома. Тогда он ещё не был губернатором, мог себе позволить иногда быть человеком.

Мама ушла, оставив меня отцу. Её родители, в частности дед, который зависел от отца и в бизнесе, и в политике, решение дочери не поддержал и домой не пустил. Думал, что она собачка, вернётся с пинка в семью, к мужу.

Так мамаи тогда не вернулась в золотую клетку, сняла комнатку и пошла работать. Немыслимое дело для жены будущего губернатора области. Хрен её знает, долго бы она так продержалась или вернулась бы к отцу в достаток, но произошло непоправимое.

Дед, прихватив бабушку для уговоров, отправился к дочери на беседу, чтобы наставить её на путь истинный. Вот все втроём они и погибли в автомобильной катастрофе. На скользкой дороге водитель фуры не справился с управлением и на повороте выскочил на встречку, зацепив пару машин по касательной, машину деда смял, как консервную банку. Все трое погибли мгновенно.

Отец сумел вывернуть всё в свою пользу, играя роль безутешного вдовца, оставшегося с ребёнком на руках. Но, когда мне было лет семь, какая-то ушлая журналистка раскопала историю маминого ухода, напридумывала много чего лишнего и написала статейку. Отец даже сумел засудить ту газетёнку, но осадочек остался.

С тех пор амплуа безутешного вдовца отлично сказывается на политической карьере отца, и активы деда неплохо помогли подъёму по карьерной лестнице.

Вспышка злости меня взбодрила, мозг принялся чётко и методично искать варианты быстрого и максимально эффективного способа избавиться от отцовского контроля.

« Я ведь тоже не простой

Не гони меня, постой,

А я тенью за тобой,

Не убегай, не убегай, не убегай».

(NЮ – МИ-6)

Ярослав

Утром я заявился в школу злющий, как черт. Я как раз уже договорился с одним крутым челом по поводу аванса на дизайн новой игрухи, и тут такой облом со стороны отца.

Первый урок – алгебра, второй – геометрия. Их можно совершенно спокойно проспать или даже не явиться. Ольга Станиславовна, а сокращённо Станиславка, мне всё равно поставит пятёрки. Я ещё в прошлом году случайно узнал о её неформальных отношениях с одним чиновником из администрации. Женатым, между прочим, мужчиной. И поделился этим знанием с математичкой. Теперь мне обеспечена отличная оценка и спокойная жизнь на её уроках.

С максимальным комфортом устроился за партой и стал прикидывать, как бы безболезненно намутить тридцатку в очень сжатые сроки?

Арифметика выходила так себе: я мог заложить часы, технику по мелочи, но это тут же станет известно отцу и повлечёт за собой ненужные вопросы. А выкрутить надо так, чтоб он ничего не узнал.

Перекантоваться мне надо было недельки две, потом отец сменит гнев на милость и карту разблокирует. Но, как назло, деньги нужны прям щас.

Взгляд сам собой наткнулся на яркую макушку Рыжей. Выигрыш в тотализаторе сейчас очень бы мне помог. Если поднять входную ставку до двух штук, то срубить можно около тридцатки.

В собственной победе я не сомневался. Свои парни мне не конкуренты, они только ради интереса участвуют.

Марат? Вряд ли ему Каринка разрешит участвовать, она девица ревнивая. Но они разбегаются и снова сходятся по сто раз на дню. Он может назло вписаться.

Ещё Самурай может узнать и слить информацию Рыжей раньше времени. Но тут вопросы к организаторам. Я в любом случае отобью назад свою ставку и найду другой источник дохода.

Отправил сообщение Димону, что я в теме, но с условием увеличения ставки. Все согласились.

С сегодняшнего дня я в игре.

Решил вот так сразу не лезть к Рыжей. Присмотрюсь, понаблюдаю, кого из пацанов она пошлёт, к кому отнесётся благосклонно. Пока же девушкатолько с Самураем и водилась. Девчонки её в свою тусовку не звали, к ботаникам не шла сама. На переменах вечно что-то рисовала восковыми мелками в блокноте.

Игорь, который вписался во всю эту ситуацию, только чтобы заставить поревновать Златку,нашего белокурого ангела, подкатил к новенькой после третьего урока. Спросил про прежнюю школу, про грант и олимпиаду. А потом с самым что ни на есть дебильный видом поинтересовался, кто у неё родители. Ну не придурок?! У неё телефон старее, чем у нашей поварихи. Ежу понятно, что родаки из обычных.

— Игорь, а с какой целью ты интересуешься?

— Да я так, — Игорь у нас туговат слегка, если не сказать туповат. — Разговор поддержать.

Не сдержался, заржал в голосину. Рыжая резко обернулась и уставилась на меня своими серо-зелёными глазищами. А я что?! Сижу, ржу!

Уроки физкультуры у нас ставят в конце учебного дня, чтобы потом мы могли не спеша принять душ и разъехаться по домам, а не сидеть и вонять пОтом в кабинетах. Вообще логично, хотя мне рассказывали, что в обычных школах и душевых нет. Но это за гранью, я считаю.

Наш учитель по физре Николай Константинович, по прозвищу Полкан, суровый мужик лет сорока пяти, всегда пользовался среди пацанов наибольшим уважением. То ли справедливостью нас подкупил, то ли тем, что не лебезит, не боится наших родителей, не считает нас уродами или детьми. Разговаривает с нами на равных.

У девчонок своя училка: подтянутая фитнес-фея Зося Алексеевна с таким командным голосом, что от её окрика и обоссаться можно. Но девы её обожают: за то, что она им спуска не даёт и всем без исключения попы подтянула.

Пока прекрасная половина наших двух классов в не менее прекрасных прикидах осваивает асаны из йоги, Полкан поделил нас на команды.

— Сегодня занятия на минималках: разминка, бег, ну и поиграем в баскетбол. Ярослав, твоя команда в правой половине зала, Тимур – твоя левая. Приступаем, — раздался свист, и мы разбежались по своим углам.

Выложиться на максимум, харкая кровью, но победить — кредо отца, которое он вбивал мне в голову с того момента, как я начал ходить. Поэтому даже сейчас я принялся методично оценивать свои шансы на победу.

В команду мне достался Игорь, Костян, само собой, Антон, Кирилл из бэшек, ну и пара ребят, чьих имён я не запоминал особо: лица знакомы и ладно. На Игоря и Кирилла можно было рассчитывать: ребята в отличной физической форме. А вот Костян и Антон – балласт. Костя неловкий, зажатый, больше похожий на мешок с картошкой, чем на парня семнадцати лет. И куда только его отец смотрит? Мачехе-то понятно, что не до пасынка, там такая краля, что и на своих детей времени нет, на чужого и подавно.

Отец Костяна – банкир, с моим отцом имеет какие-то мутки, поэтому я немного в курсе внутрисемейного конфликта. Отец в принципе считает, что обладание и умение пользоваться информацией – ключ к успеху. Вот и снабжает меня пикантными и не очень подробностями из жизни окружающих. Так вот батя у Костяна, прознав, что жена изменяет, подставил её под статью с наркотой, вынудил отказаться от родительских прав и развёлся. Тут же женился на своей молодой любовнице и «настрогал» ещё троих наследников. Ну чисто Папа Карло.

Антоша у нас – выдающаяся личность в классе: спортивный, неглупый, в меру общительный, но до того продуман, что просто так выкладываться, даже в игру и на уроке, не будет. Он во всём ищет выгоду для себя. Хитрожопый и манерный слизняк, одним словом. Но мамаша у него в команде губернатора, оказывает отцу всяческую поддержку. А ещё она плотно сидит на медикаментах, тендерах для больниц и госпиталей и владеет раскрученной сетью аптек. С Антошей нам приходится часто пересекаться вне школы, и чаще всего меня это бесит. Сейчас я прикинул, что ничего полезного из него не выжму, поэтому придётся делать ставку на других ребят.

В команде Тимура тоже не без урода, там один обиженный Маратик чего стоит. Этот завалит новенького при любом удобном случае, лишь бы забрать себе обратно капитанские лавры. Даже стало жалко Тимура, без иммунитета в нашем серпентарии не выжить, а он так наивно радуется своему назначению.

В целом игра шла с переменным успехом, не без экспрессии, но в рамках приличия с матами. Полкан орал на нас в своей манере.

— Что вы как улитки беременные?!

— Ярослав, шевели ногами! Резче!

— Марат, что ты о себе возомнил?! Уходи с траектории!

— Степан, с трёх шагов не попасть в кольцо – это надо уметь!

Мы с мячом носились по залу, подгоняемые окриком и недовольством Полкана. Минут за десять до окончания урока, когда, рассчитывая вырвать победу для своей команды, я заполучил мяч в свои руки, начался дикий замес. Марат кинулся мне наперерез именно в тот момент, когда Тимур поднырнул под локоть и с размаху врезался головой мне в бок. Потеряв мяч, согнулся к коленям и отдышался. Удар был неслабый, дыхание выбило нехило.

— Ты че творишь?! – сбоку подлетел Кирилл, пнул Самурая в плечо.

— Так! Разошлись! – заорал Полкан.

Ага, щас! Разошлись! Он мне такую победу слил! Разогнувшись, с размаху вмазал Тимуру в живот. Он, не ожидая от меня такой прыти, сложился пополам. Слева что-то заорал Степан, Полкан завопил что-то про придурков, но я слышал всё, как через толщу воды. Адреналин зашкаливал, мозг ушёл в отключку, тело уже вошло в процесс драки. Самостоятельно уже не стопорнусь, да и не собираюсь. Самурай распрямился и с перекошенным лицом бросился на меня с кулаками.

Мельком успел заметить довольное лицо Марата и его торжествующую улыбку, но понять, что к чему, уже не успел. Выхватил хороший удар по скуле. Спустя несколько мгновений нас с Тимуром, как котят, растащил Полкан. У меня была разбита губа, на лаковый пол зала упала пара капель крови. У Самурая наливался фингал под глазом, и раскровавлен нос.

— Дебилы! — кричал Полкан. — Когда научитесь думать не жопой!? — он схватил меня сзади за шею и притянул лицом к себе. — Марат же развёл вас, как лохов, — негромко, так что услышал только я, проговорил физрук. Пнул меня в спину и отвесил леща Тимуру. — В медкабинет живо!

Я с ненавистью уставился на Тимура.

— Тебе не жить! — одними губами.

— Ещё посмотрим! — сплюнул на пол и оскалился в ответ.

В медкабинет я не пошёл. Краем глаза увидел, что Тимур тоже. Хотя Полкана мы подставили капитально. К Белке не потащат, но вот к психологичке придётся идти. Драки у нас разбираются в кабинете психолога. Будем долго и нудно беседовать, выявлять источник агрессии и способы её сглаживания. Всё это я уже проходил. И не раз.

Задержался в душе. Когда вышел, никого в раздевалке уже не было. Полюбовался на синяк на скуле и разбитую губу. Красавец! Охране ещё пояснять нужно будет. Хоть я давно и прочно сросся с фактом наличия охраны в моём ближнем кругу, иногда это начинало раздражать. Даже бесит вот это отсутствие личной жизни…

В лицее для занятий физкультурой выстроен отдельный спорткомплекс с тремя залами, тренажёркой, бассейном, раздевалками и душевыми. Последние разнесены на два крыла: мужское и женское, выходящие в общий холл.

Уже уходя, прямо в дверях услышал какие-то звуки из женской половины. Остановился, прислушался. Вроде тихо.

— Показалось, — решил про себя и приложил пропуск к турникету, когда снова послышались не то стук, не то вой.

Чертыхнулся, через стеклянные двери сделал знак охране «Ждать» и развернулся обратно. Даже если там ничего страшного не происходит, а просто девчонки развлекаются, надо быть в курсе.

В женском крыле никого не было. Только кто-то громко молотил в дверь душевой.

— Как интересно, — буркнул я себе под нос. — С каких это пор у нас двери закрывают ракетками снаружи?!

Выдернул металлическую ракетку из ручки и распахнул дверь в душевую. Оттуда на меня пахнуло клубами пара, кто-то на всю мощь выкрутил вентиль горячей воды. А прямо в руки выпала Рыжая со связанными спереди руками и кляпом во рту.

— О*уеть! — только и смог сказать, удерживая на весу девушку, не давая упасть на пол.

Она была в спортивной одежде. Вся мокрая, с прилипшими к лицу и шее волосами, раскрасневшимся лицом и чумовыми глазами. Кто бы над ней не подшутил — выходило очень жёстко. Не приди я на помощь, через полчаса в душевой был бы труп.

Тут в помещение бодрой походкой вошёл охранник спорткомплекса, которого я почему-то не видел на посту в холле.

— Что здесь происходит? — пыжась и пытаясь казаться важнее, спросил мужчина.

— Это я у вас хочу узнать! Что тут за беспредел творится!? — усаживая на скамейку девушку, я вытащил из сумки запасное полотенце и накинул на неё.

Взгляд у Маши стал более осмысленным. Я подумал было развязать ей руки и вытащить кляп, но вовремя тормознул.

— За моей охраной живо! – приказал охраннику, и он мигом подчинился, выскочил из раздевалки.

— Ты, слышь, потерпи. Сейчас всё решим.

Игнат и Саша, парни из моей охраны, влетели в раздевалку буквально через пару минут.

— Надо зафиксировать нападение на девушку. И разобраться, кто это сделал, — отдавая приказ, я отошёл от скамейки.

Рыжая сейчас выглядела не так ярко. Поникшие плечи, тёмные мокрые волосы и испуганные глаза. И совсем не Рыжая, а Ржавая какая-то. Она дёрнулась, когда её за плечи перехватил Саша, и вся сжалась. Хоть Машу и было жалко, подходить не стал. Пусть ребята работают: снимают на видео связанные руки и кляп, клубы пара в душевой, выкрученный на максимум вентиль горячей воды, расспрашивают и записывают опять-таки на видео ответы девушки. Мне на кадрах мелькать нельзя: это же компромат. Даже если я спаситель, лучше постоять в тени.

Картина выходила в духе наших девчонок. Но в этот раз они перешли границы. Кто именно напал на неё, Рыжая не помнила. Она зашла в раздевалку, и кто-то накинул ей на голову ткань или одежду. Связали руки и впихнули носки вместо кляпа в рот. Всё это молча, не проронив ни слова. Потом пинками затолкали в душевую и открыли кран с горячей водой. Заперли дверь и ушли.

Охраннику на пост поступил звонок, что кто-то случайно застрял в душевой. Он не поверил, но решил обойти весь спорткомплекс. Под конец уже дошёл до женских раздевалок.

— Ну хоть до смерти не собирались доводить, — произнёс Саша, ни к кому не обращаясь. — Вы посидите пока, мы уже вызвали администрацию школы.

Девушка заторможенно кивнула.

— Может, ей врача? — подал голос охранник.

— Зови, — кивнул Игнат.

Последующие сорок минут я просидел на скамейке, повторяя свой рассказ вначале Полкану, потом Белке. Маша рассказала свою историю несметное количество раз.

Она не плакала, не истерила, чем заслужила моё уважение.

Через час нас отпустили, пообещав во всём разобраться и наказать виновных. С Маши взяли обещание, что она не станет подавать заявление в полицию, и выдали таблетку успокоительного.

— Не стоит выносить сор из избы. Правда, Машенька? – Белла Эдуардовна не раз и не два разруливала конфликты, подобные этому. Знала, какие подобрать слова и как правильно повернуть ситуацию.

Маша не спорила, молча кивала и со всем соглашалась.

— Я сейчас прикажу водителю отвезти тебя домой. И завтра можешь отдохнуть. Я договорюсь с учителями, – Белка уверенным тоном, дозируя утешительные нотки в голосе, вывела девушку во вторую половину раздевалки, прихватив её сменные вещи.

— Не надо водителя. Мы отвезём, — бросил я, когда Белка и Маша, переодетая в сухую форму, вышли к нам.

Игнат кивнул, Саша встал рядом с девушкой.

Белла Эдуардовна прищурилась, окатила меня внимательным взглядом и кивнула.

— Хорошо, Ярослав. Я на тебя рассчитываю. И сделаю вид, что не заметила разбитой губы.

— А я на вас! – не остался в долгу. — Никому же это не сойдёт с рук?

— Я за этим прослежу! – уверила меня директриса.

Маша совершенно безропотно дала себя усадить в машину. Пристегнулась на автомате и замерла, глядя в окно. На заднем сидении рядом со мной сидела тихо, даже не сказала, куда ехать.

— Адрес у секретаря узнай, — попросил Игната.

— Уже. Белла Эдуардовна скинула.

— Суетится, — хмыкнул, а про себя подумал, что девчачьи шутки сыграли мне на руку. Теперь я спаситель в глазах Рыжей, препятствий для сближения нет. Победа у меня в кармане. Разве что Самурай под ногами может путаться, но с ним я позже разберусь.

Развалился вольготнее на сидении и случайно задел девушку рукой по бедру. Маша медленно оторвала взгляд от окна и как-то заторможенно посмотрела мне в глаза. Вот это её накрыло. Даже жалко стало… и где-то внутри колыхнулось неприятное чувство нежности и стремление защитить, что ли.

— Ты как? – давя в себе все ненужные и неуместные эмоции, спросил Рыжую. — Испугалась? Уже всё позади. Белка обещала всё разрулить, не переживай!

Маша неопределённо повела плечами, всё так же молча рассматривая меня в упор. Волосы, подсушенные феном, вились вокруг лица крупными локонами, опадая на плечи растрёпанной волной. Поникшие плечи, стеклянный взгляд. Распаренная краснота после душевой сменилась бледностью лица, синюшностью губ. Казалось, что веснушки на её носу и те поблекли от всего случившегося.

— Дома кто есть? Кто-то посидит с тобой?

— Нет. Мама придёт с работы в семь, — всё так же бесстрастно ответила девушка, и мне стало некомфортно от её апатии.

Вытряхнуть бы её из этого безучастного спокойствия, заставить заорать, поплакать. А то учудит чего-нибудь с собой после пережитого-то стресса.

— Подружке позвони. Ну, я не знаю, бабушке, тёте. Пусть с тобой кто-нибудь побудет пока.

— Да, конечно, — Маша покивала, как заведённый болванчик, в ответ на мои слова и снова уставилась в окно. Звонить никому не стала, даже не сделала попыток отыскать телефон. Я усомнился в том, что она меня услышала и поняла.

А за окном же не было ничего интересного: типичный спальный район, многоквартирные дома, детские площадки, мусорные баки, бездомные собаки и кошки. Мы как раз въехали во двор. Узкая дорожка, где двум машинам не развернуться, поломанная скамейка возле подъезда, клумба под окнами с цветами, кустами и лебедями, вырезанными из старых покрышек. Тоска...

— Прикажете проводить, Ярослав Игоревич?

Я поколебался мгновение.

— Я сам.

— Я сопровождаю, – кивнул Игнат и вышел из машины, осмотрел двор и только после этого открыл дверь Маше.

Я вышел следом, перехватил её сумку, сцапал за руку и повёл к подъезду. Ладонь в моей руке была холодная, даже ледяная, а девушка держалась за меня цепко, как будто боялась, что я отпущу.

Замок на подъездной двери был выломан, лампочка на первом этаже разбита. Но и в тусклом свете, пробивающемся сквозь грязное окно, было видно, что ремонт здесь не делали со времён постройки. Только сердобольные жильцы подмазывали кое-где облускавшуюся краску и цветы на подоконниках разводили, вперемешку с банками для окурков.

Игнат остановился на пятом этаже возле двери, выкрашенной отвратительной коричневой краской.

— Ключи где? В сумке?

Маша кивнула в ответ, но даже не стала искать ключи. Пришлось отдать сумку Игнату. Он быстро вытащил связку ключей из внешнего кармана и отпёр дверь. Прошёлся по коридору, заглянул во все комнаты и кивком разрешил зайти.

Я завёл Рыжую в квартиру и попытался отцепить руку, но она так крепко сжала мою ладонь в пальцах, что мне этого не удалось. Девушкастояла вся такая несчастная и напуганная, что мне даже стало неудобно за свою чёрствость. Уйти было бы верхом свинства. То есть это моё обычно поведение, но именно сейчас было стыдно перед этими огромными серо-зелёными глазами.

— Игнат, сгоняй-ка в аптеку за успокоительным. И торт купи шоколадный. Чаю попьём.

Охранник кивнул, сжал в руке связку ключей и быстро скрылся в подъезде, захлопнув дверь.

— Чаем напоишь? — спросил девушку, которая по-прежнему стояла очень близко, вцепившись в мою руку.

Кивнула, потом помотала головой, потом всё-таки кивнула и, наконец, разжала пальцы.

— У тебя губа разбита, пойдём в ванную, промоем.

— Пойдём.

Хоть роль спасителя и сулила мне некоторые плюшки в тотализаторе, но утешать девиц не моё амплуа. Все эти слёзы и заломленные руки, красные носы приводят меня в расстройство и портят настроение. Поэтому я предпочитаю не связываться с нежными фиалками.

Я бы с радостью сейчас передал Рыжую в чьи-то чужие руки и поехал домой, но почему-то пошёл за ней следом в ванную и смотрел, как она достаёт из зеркального шкафчика перекись, ватные диски, мазь. Всё деловито расставляет на бортике раковины, закатывает рукава и включает кран. Вода с силой ударила по дну, Маша вскинула руки к лицу и начинала плакать, горестно, сдавленно подвывая. Осела на пол, вся сотрясаясь от плача.

В сотый раз пожалев, что не прошёл мимо её криков в душевой, чертыхнулся и тоже сел на холодный кафельный пол. Сгрёб её руками и прижал к себе. Рыжая вцепилась в мою рубашку, уткнулась лицом в плечо и заплакала ещё сильнее.

Так мы сидели, пока не пришёл Игнат. Я успел изучить всю небогатую обстановку ванной комнаты и надышаться лёгким, немного терпким ароматом, исходившим от волос девушки.

Чай пили в тихом молчании…