Мракар. Изгои с привилегиями

Если бы я могла выбирать, то встала бы в самый конец. Ну, не место мне впереди, особенно когда только-только выдали новую форму и туфли совершенно не разношены. Мысли крутились вокруг того, как я выгляжу. Так, причёска вроде не растрепалась, светлые волосы были закручены в идеальные локоны, а придерживал их атласный, чёрный ободок. Форма — пиджак и юбка в фирменном фиолетовом цвете — облегала фигуру так идеально, будто её шили специально для меня. Чего не скажешь о чёртовых туфлях с их садистским каблуком. Хорошо, что эта обувь официально-парадная, не придётся таскаться в ней на уроки. Так, волосы, форма, туфли, а лента?! Я резко коснулась ворота белоснежной рубашки — нет, лента из нежнейшего шёлка была на месте, даже серебряная брошь с гербом Мракара не потерялась. На вид — готова. Внутри — нарастающая тревога, будто под кожей ползали муравьи.

Рядом закашлялся парень. Мы с ним должны были идти за руку, возглавляя группу студентов-первокурсников. Высокий и худой, в пиджаке и брюках, в таком же фиолетовом оттенке. Вот он совсем не волновался: то и дело оглядывался назад, к своему другу, о чём-то шутил с ним. Везёт ему, а я тут почти никого не знаю. Марк, единственный, с кем бы я могла перемолвиться хотя бы словечком, затерялся где-то в середине колонны.

Обычно меня нелегко сбить с толку. Мама приучила держать себя в руках при людях. Это неотъемлемая часть работы с богатыми клиентами — очень важная, даже важнее того, что происходит в винодельне и лаборатории. Нужно быть в меру очаровательной, чтобы тебя не приняли за кокетку, терпеливой к капризам и вопросам, понимать, что клиент хочет быстрее, чем он сам. Но, очутившись в стенах Мракара, я почти забыла всё, чему научилась. Казалось, меня в любой момент раскроют, ткнут пальцем в лицо и скажут то, чего я так боюсь.

«Нет-нет, никто не знает. Даже Марк не в курсе, слухам попросту неоткуда взяться», — слегка тряхнув идеальными кудрями, попыталась убедить себя я.

Именно поэтому мне не хотелось идти первой — уж лучше спрятаться за спинами однокурсников.

Вдруг мои мысли заметались в голове, как перепуганные мыши, а всё потому, что двустворчатые двери дрогнули и начали открываться сами по себе, словно их толкали невидимые руки. Музыка ворвалась в коридор — скрипки вились в танце с арфой, создавая мелодию, от которой по коже побежали мурашки. Свет тысячи свечей ударил в глаза, заставив меня зажмуриться. Тёплая рука моего временного напарника сразу же нашла мою и заигрывающе погладила мой палец. Я покосилась на него, на что он мне подмигнул, сзади послышался довольный смешок его дружка. «Придурок», — мелькнуло в голове.

Зал, куда мы вошли, был похож на гигантскую раковину: ярусы каменных скамей поднимались к потолку, где висели хрустальные люстры в форме сплетённых змей. Сотни глаз сверлили первокурсников, следя за каждым шагом. Зрителями были студенты, принявшиеся с энтузиазмом шушукаться, видимо, обсуждая новеньких. Гордо вскинув голову, я поднялась на сцену, стараясь не смотреть на зрительный зал. Как же глупо получится, если я споткнусь именно в этот момент. Чёртовы туфли!

Первокурсников было не меньше ста человек, и всё равно мы заняли разве что половину сцены. Выстроившись в ровные ряды, мы нашли взглядом ректора, господина Тереса, импозантного мужчину с ровной, русой бородой и хитрыми, блестящими глазами. В такого красавца, с холеной кожей, достойной эльфийского короля, наверняка перевлюблялась половина женского потока. Но помимо внешности он прославился вредным характером потому, что в качестве наказания любил превращать студентов в садовые статуэтки.

Церемония началась с речей, но до меня доносились лишь обрывки фраз. Я была слишком сосредоточена на том, чтобы выглядеть уверенно и при этом непринуждённо, да и туфли давили мне на большие пальцы. Но я тут же вынырнула из своих мыслей, когда от приветственной речи ректор перешёл к более важным делам.

— Взгляните на них, — произнёс Терес, когда очередные аплодисменты стихли, — Такие юные и перспективные, сколько открытий их ждёт в будущем? Мракар даст вам всё, чтобы вы раскрыли свой потенциал, даже больше. Но некоторым из вас повезёт послужить нашему обществу и академии уже сегодня.

Если до этого студенты, сидящие на зрительских местах, иногда позволяли себе шёпотом обсуждать новеньких, то теперь они, будто подались вперёд, рассматривая каждого первокурсника на сцене. От их жадных взглядов мне стало не по себе. А в следующую секунду появилось зеркало. Огромное, в человеческий рост, его рама была покрыта железными шипами, а наверху красовалась голова гаргульи с оскаленной пастью. Стекло мерцало тусклым, серым светом, искажая отражения: первокурсники на сцене казались в нём бледными тенями.

— Преподавательский состав отобрал семерых скованных, — напряжённым голосом произнёс ректор, заставляя невольно ловить каждое его слово. — А Зеркало подтвердило их кандидатуры. Помните, что скованные — особенные студенты. Их помощь, их жертва неоценима. Зеркало, покажи нам имена.

У меня перехватило дыхание, когда отражение стало меняться, из ниоткуда выплыли золотистые буквы, что складывались в слова.

Воздух гудел от аплодисментов, эхо разлетелось по огромному залу. Выбранные первокурсники, хмурые и напряжённые, выходили вперёд и становились рядом с ректором. Когда осталось последнее имя, у меня вдруг появилось поганое чувство. Я будто сжалась от невидимого удара, вдоль позвоночника пробежали мурашки, а в следующую секунду на Зеркале вспыхнуло новое имя.

— Анет Тригольт! — воскликнул ректор.

Крики и аплодисменты были такими громкими, будто студенты хотели оглушить меня. Я сделала шаг вперёд и, гордо подняв голову, направилась к Тересу. Моё лицо никак не выдавало внутреннего волнения, хотя сама я прекрасно знала, что эта напускная невозмутимость — ложь. Никто не хочет быть скованным. Это и опасно, и противно, а ещё это значит, что первый год пройдёт непросто. Но в моём случае всё усложнялось. Мне было нельзя становиться скованной.

Остаток церемонии я провела, как в тумане. Нас усадили в зрительный зал, и я не могла не заметить, что маленькая группа скованных оказалась в отдалении от остальных первокурсников, будто нас обнесли невидимой стеной. Сцена вспыхивала яркими огнями и россыпью искр — каждый номер, даже обычную песню, в Мракаре превращали в цирк для пироманов. Гул восхищённых первокурсников, сидевших рядами выше, доносился до меня приглушённым, будто сквозь толщу воды. Как бы я хотела оказаться среди них… 
«Нужно рассказать», — мелькала в голове обжигающая мысль.
Рассказать? Да, сейчас, пока не поздно. А что будет потом? Отчисление? Стоило мне подумать об этом, как в животе скрутило от страха. Нет, мне нельзя отчисляться. Если я не стану магом, то, кто продолжит семейное дело? Отцу и без того тяжело справляться с работой, его здоровье подкосилось в последние годы. Сколько ещё он выдержит? Ему срочно нужна замена. Конечно, меня обучали кое-чему дома, но благословение духа я смогу получить только в Мракаре. А без него мне не получить магию, а значит, не удержать на плаву винодельню.
Голова раскалывалась — то ли от мыслей, то ли от грохочущей музыки. Я постоянно боролась с желанием вскочить с места и сбежать в какой-нибудь тихий уголок, чтобы хорошенько обдумать свою ситуацию. И всё же, когда выступления закончились и наступила приятная тишина, по моей коже пробежались мурашки. Остальные студенты стали расходиться, первокурсников разбили по группам и повели показывать замок. На скованных никто не обратил внимание, мы так и остались сидеть в зрительном зале. Рядом со мной вздохнула девушка. Жгучая брюнетка с зелёными глазами сидела с видом хозяйки положения, но я заметила по её едва дрожащим пальцам, что она тоже волнуется. Поймав мой взгляд, она выдавила улыбку и сказала.
— Моя мама была скованной. Забавно, да?
Я кивнула. Это единственное, что среди нас было сказано, пока снова не появился ректор Терес.
— Следуйте за мной.
Нас повели в совершенно другую часть замка, нежели остальных первокурсников. Здесь было тихо и мрачно, даже свечи не спасали. Мне становилось душно от этих чёрных каменных стен, которые будто нависали надо мной, давя своей мощью и древностью. Иногда попадались окна, привнося хоть немного красок своими цветастыми витражами. Правда, сюжеты на них были мрачные, всё какие-то воины в кровавых доспехах и сражённые чудовища. Мы шли в гнетущей тишине, ректор даже не пытался нас подбодрить. Наконец, мы дошли до просторной и более уютной гостиной. Нас встретили алые диваны с подушками, огромный камин, в котором плясало жёлтое пламя, несколько старых шкафов с фолиантами, где наверняка были записаны секреты магии.
— Рассаживайтесь, — попросил нас ректор, указав на диваны и кресла.
Просить несколько раз не пришлось, я успела занять мягкое кресло, поближе к камину, чтобы немного согреться после холодных коридоров. Пламя лизало поленья, отбрасывая танцующие тени на стены.
— Давайте я расскажу вам, что будет дальше, — голос Тереса звучал по-отечески мягко. — Я буду забирать вас по одному. Мне важно донести до вас историю этого ритуала, чтобы вы поняли и осознали важность происходящего. Это не займёт так много времени. После ритуала вы будете свободны и сможете присоединиться к остальным студентам. Сейчас они заключают контракты с духами, впрочем, как и вы, а затем их ждёт небольшая экскурсия, после которой их поведут к преподавателям. Они расскажут им о правилах поведения и некоторых особенностях обучения. К моменту преподавательского инструктажа вы уже будете свободны, обещаю. Так, с кого же начнём? Торвальд?
Паренёк, что сидел ровно, словно по струнке, с неохотой поднялся и последовал за ректором, к неприметной, чёрной двери. Началось томительное ожидание.
«Рассказать. Нужно рассказать», — стучало в моей голове в такт сердцебиению. Ладонь непроизвольно сжалась в кулак, я даже не заметила, как впилась ногтями в кожу.
После Торвальда с ректором отправилась та самая брюнетка. Я успела поймать её взгляд и кивнула, пытаясь мысленно передать свою поддержку. Не знаю, поняла ли она что-то, уже через секунду девушка скрылась за дверью. После брюнетки снова пошёл парень. Я уж было подумала, что всё будет происходить как на сцене и меня вызовут последней. Подготовившись к такому сценарию, я тут же забыла о нём, когда Терес вызвал следующей меня.
«Рассказать?» — успело полыхнуть в моей голове, пока я не оказалась за дверью.
Это была просторная, чёрная зала, в которой не оказалась ничего из мебели, только Зеркало. То самое, что называло имена студентов, оно стояло у противоположной стены, ещё более жуткое, чем мне показалось в первый раз. Не хотелось стоять около него и видеть в нём своё блёклое отражение. Но именно к нему меня подвёл ректор, и мне пришлось посмотреть на своё серое лицо. В жизни оно было нормального цвета, но в Зеркале всё менялось. Я выглядела в нём уставшей, даже злой. А отражение ректора выражало только равнодушие.
— Анет, дорогая, — улыбнулся мне Терес, глядя на меня через отражение. — Что ты знаешь о скованных?
— Скованные — временно связывают себя с духами, — отчеканила я.
— Всё верно, — улыбнулся он. — Хорошо, что ты понимаешь, что это временно. Знаешь, во время войны Мракаровое ущелье было несокрушимой крепостью, где в самые тяжёлые моменты могли найти укрытие воины Селарет.
Я нахмурилась при упоминании Селарет, а моё отражение скривилось, будто от зубной боли. Пантеон духов был таким обширным, что люди до сих пор не знали всех имён и образов, в которые воплощались эти потусторонние силы. Духи обладали разной магией, характерами, они умирали и снова возрождались, и только один дух объединял их всех — Селарет. Сияющая и направляющая, будто маяк на берегу тёмного океана. У неё было больше всего последователей, она особенно любила дарить своё благословение самым влиятельным и богатым семьям. Те, в благодарность за столь щедрое внимание, строили ей храмы и алтари, куда стягивались все, кому требовалась помощь. Отсюда авторитет и известность Селарет становились ещё больше. Мама всегда говорила, что Селарет слишком жадная до внимания, тем самым она отбирает его у духов гораздо менее известных. А чем меньше последователей — тем слабее у духа магия. Отсюда следовало, что у семей, чьи покровители-духи были более скромными в своей известности, не могли похвастаться большими силами. Моя семья поклонялась одному из таких духов — мы называли его духом бочек. Звучало не слишком благородно, зато он благоволил нашему виноделию.
— Благодаря Селарет, наш замок не подчинился силам зла. Тёмные духи проиграли и попытались сбежать. Мы не могли допустить, чтобы они остались на свободе, лелея жажду вернуться и продолжить кровопролитие. В этот решающий момент люди сделали то, что должны были — пленили своих врагов. И заключили их здесь.
По стеклу Зеркала прошла рябь, будто по глади озера. Я во все глаза уставилась в него, больше не видя в нём себя или ректора, передо мной вдруг оказалось окно, через которое я могла заглянуть в другой мир. Он был таким серым и безжизненным, словно его земли столетиями выжигали пожары, пока не осталось ничего, кроме обугленных камней. В воздухе носилась серая пыль, похожая на пепел, кружившаяся, будто снег в метель. Небо заволокло чёрными тучами, никаких звёзд или луны. Это было совершенно безрадостное и пустое место. И это тюрьма, в которой духи томятся уже много лет?
— В этом мире они никому ничего не сделают. Но даже духи не могут обходиться без пищи. Именно поэтому и существуют магические контракты между людьми и духами. Мы пользуемся их силой, но только благодаря нашей вере и энергии, они могут жить. Это важный круговорот магии, который существует сотни лет. Даже тёмные духи не могут без живой, людской энергии. Если дух долгое время будет лишён пищи, то в конечном счёте погибнет. Именно поэтому существуют скованные.
— Духи никогда не умирают, — возразила я. — Они лишаются своей формы, но спустя время снова появляются на свет. Природа не может без них.
— Именно поэтому тёмные, что заперты здесь, не должны умереть. Если это случится, то они переродятся в совершенно другом месте и в другой форме. Они окажутся на свободе, Анет. Мы не допустим этого. Мракар ввёл ритуал, что стал нашей обязательной традицией, первокурсники заключают временный контракт с тёмным духом, чтобы тот питался энергией живого человека. Это особенная привилегия.
— Больше похоже на наказание, — не удержалась я от едкого замечания.
Мои слова вызвали у ректора усмешку.
— Можно так подумать, решив, что дух навредит человеку, с которым связан. Но это не так. Контракт чётко диктует законы, которым дух обязан подчиняться.
— У меня есть несколько вопросов.
— Задавай.
— Почему первокурсники? Мне всегда казалось это странным. Тёмные — опасные существа, они ненавидят людей. А первокурсник едва понимает, что делать с магией, он ничего не противопоставит духу, никак себя не защитит. Старшекурсники лучше понимают законы магии, разве не было бы логично делать скованными студентов постарше?
— Скованные питают друг друга, Анет. И чем они слабее, тем лучше.
— Хорошо, но почему год? — не унималась я. — Для чего это постоянная смена скованных?
— Мой ответ будет почти таким же: скованные питают друг друга. И чем дольше они связаны, тем сильнее дух может влиять на человека. Это опасно. Даже если маг уверен в себе и своих благих взглядах на мир, он может и сам не заметить, как окажется марионеткой в руках тёмного. Год — слишком короткий срок, чтобы произошло что-то подобное. И всё же опасность всегда есть. Мы тщательно выбираем кандидатов. Мы обращаем внимание на всё: характер, родословная, магия. Ты из прекрасной семьи, Анет. Можешь гордиться тем, что Тригольты верно служат королевству на протяжении многих веков. Вы верные и спокойные люди. В твоей истории нет тёмных пятен, грязного белья, которое дух может использовать против тебя.
На этих словах меня бросило в жар. Я знала, что прошлое скованного, история его семьи — это очень важно. Именно поэтому мне нельзя здесь находиться, перед этим Зеркалом. Не я должна выслушивать эти речи. И всё равно я не могла признаться. Ради отца и семейного дела. Они оба были на грани, и только в моих силах было спасти их. Что с нами будет, если я не закончу академию? Получить благословение духа можно только, если тебе позволит учебное заведение. Я должна справиться. Тёмный дух скован контрактом, верно? Он не сможет мне навредить. Я просто наберусь мужества, не стану идти на его поводу и всё выдержу. Это всего лишь на один год.
— Должен сказать, что во многом на наше решение повлиял твой брат, — будто невзначай бросил ректор и я замерла, будто мышь перед удавом. — Мракар выпускал много блистательных магов и могу с уверенностью сказать, что Ассиль — наша особенная гордость. Такие таланты редко рождаются на свет. Мы рады, что ты выбрала именно Мракар для обучения, правда, меня смущает факультет, на который ты поступила.
— Заклинатели? — я пожала плечами. — Отличный факультет, вы сами его окончили.
Терес улыбнулся, явно довольный тем, что я изучила его биографию, будто фанатка.
— Конечно, отличный, в этом нет сомнений, в Мракаре всё самое лучшее. Итак, ты готова, Анет? — сощурив глаза, спросил ректор.
Я кивнула.
— Взгляни в Зеркало. Сейчас мы с тобой узнаем, какой тёмный положил на тебя глаз.
Я сделала так, как он сказал. Перед глазами снова встал безрадостный пейзаж, подумать только, провести в этой каменистой пустыне всю жизнь… Но вдруг среди пепла и чёрного неба что-то мелькнуло. Я напрягала зрение, пытаясь рассмотреть в этой темени что-то определённое, как вдруг прямо передо мной выросла фигура. Она была соткана из тумана и пепла, вечно в движении, словно маленький вихрь. Ничего человеческого, даже близко. Но вдруг я заметила глаза. Они больше напоминали холодный огонь звёзд. Такой притягательный и манящий свет, но при этом способный пронзить собой что угодно, будь то человек или стена. Я почувствовала себя такой маленькой и беззащитной перед этим недобрым взглядом. Все мои мысли, что год — это такой пустяк, тут же вылетели из головы. Нет, это существо не простит моих ошибок. Оно уже присматривается ко мне, хищно ударяясь о зеркальную гладь, бессильно пытаясь добраться до меня.
— Ого, обычно он выходит последним, — присвистнул ректор. — Знакомься, Анет, это — Кайрос, дух обмана и иллюзий.

Я стала невидимой. Странное чувство, когда от тебя специально отводят взгляд, с тобой никто не садится и не работает в паре. Особенное отношение ощущалось даже от преподавателей. Они не задавали вопросов скованным, не придирались к ним из-за невыполненных заданий, но при этом оценки ставили сносные. Мне и ещё шестерым, кому не повезло связаться с тёмными, даже выделили отдельные комнаты. У нас не было соседей, что большая роскошь для местных студентов. Я видела, как Торвальд специально опрокинул кофе на какого-то третьекурника. Озлобленный парень пошёл жаловаться, но Торвальду за это ничего не сделали. Но я более чем уверена, что если кто-то попробует задирать Торвальда, пусть и за дело, прилетит именно обычным студентам, а не скованному. Нас нельзя выводить из себя, пугать и подвергать стрессу. Отрицательные чувства могут быть использованы тёмными, поэтому Мракар оберегал скованных от любых проблем. Отлично, правда? Мы можем творить, что захотим, и нам за это ничего не будет. Но только год. Затем мы снова станем обычными студентами, и нам всё вернётся стократно. Зря Торвальд проверяет границы дозволенного, студенты запомнят его поведение и сделают так, чтобы он пожалел об этом в последующие года. Я слышала истории, что бывшие скованные уходили из академии на второй или третий год обучения. А всё потому, что становилось невыносимо из-за непрекращающейся травли и подстав. Мы невидимки, и пусть так остаётся весь год. Меньше проблем будет в будущем. 
В первые дни всё было не так уж плохо. Я быстро привыкла к своему новому статусу, к тому же подружилась с той самой брюнеткой — Оливией Гастман. Лив даже наслаждалась тем, что с ней случилось. Первоначальный страх очень быстро прошёл и теперь она брала от жизни всё: отличные оценки, своя комната, прогулы, которые никак на неё не влияли. Её статус скованной помогал даже в личной жизни. Если парень пугался магического контракта с тёмным духом, то она тут же забывала о нём. Отличный способ отсеивать нытиков и трусов. Если уж парень увивался за ней, зная, что она скованная, то на него точно стоит обратить внимание.
Марк тоже прошёл эту проверку. Тот единственный, кого я знала, когда приехала сюда. Марк Хэтчер… Мне всегда нравились его волосы, тёмные, словно горький шоколад, они так контрастировали с его светлой кожей, а эти глаза, блестящие, будто речные камни, карамельно-карие. Лет до двенадцати я была выше его и ужасно этим гордилась. Но потом, когда мы встретились одним летом, то оказалось, что он вытянулся и теперь стал выше меня на целый сантиметр. Это он так говорил: «Это не просто сантиметр, Анет! Это целый сантиметр! А дальше — больше. Вот увидишь!» Он оказался прав. Уже следующим летом он был выше меня на полголовы. Он стал не просто выше, но и сильнее. Девчонки при виде него шушукались и глупо хихикали. И тогда я поняла, что всё изменилось. Мы больше не могли играть, как прежде. Что-то поменялось между нами. Или это поменялось моё отношение к нему? Марк всегда относился ко мне хорошо, будто я была его младшая сестра. Он был единственным ребёнком в семье, но очень хотел кого-то, о ком можно заботиться. Повезло, что этим «кто-то» стала я. 
В общем, Марка ничуть не испугала моя новая роль. Уже в тот же день, когда скованных вернули как раз к преподавательскому инструктажу, он нашёл меня в толпе.
— Анет, — сказал он и коснулся моей руки. — С тобой всё в порядке?
Его взгляд бегал по моему лицу, будто пытаясь найти какой-нибудь намёк на ритуал, который со мной только что произошёл. 
— Да, — улыбнулась я. — Постояла в пустой комнате, посмотрела в страшное Зеркало, ничего особенного.
Марк выдавил из себя короткий смешок, но его глаза остались серьёзными. Он продолжал меня держать и, немного помедлив, добавил.
— Я так испугался, когда назвали твоё имя. А вот ты — молодец, даже бровью не повела. Они же… Они же сказали, что это безопасно? Академия не оставит тебя без присмотра, да?
— Ну, скованных выбирают каждый год, если бы с этим было что-то не так… — протянула я, но Марк, увидев, что мне непросто подобрать слова, тут же вмешался.
— Давай наоборот. Я буду тебя успокаивать. Мне кажется, так будет правильнее, это же тебя связали с древним духом. Всё будет хорошо, Анет.
Только теперь в его бегающих от страха глазах возникли прежние искорки веселья.
— Я знаю, что ты со всем справишься, просто я не ожидал, что выберут тебя, вот и испугался. Если так подумать, то я не знаю никого храбрее тебя.
Я фыркнула и покачала головой, не собираясь делать вид, что поверила в такую наглую лесть.
— Ты что, не веришь мне? — нахмурился Марк. — Я хоть раз врал тебе?
— Нет, — с неохотой признала я.
— Ты самая храбрая, — уверенно повторил он. — Дух поймёт, что с тобой шутки плохи, забьётся в самый дальний уголок твоего сознания и будет там жалобно поскуливать, будто чердачное привидение. Вот так, — Марк задрал голову и издал противный, высокий писк.
Декан Гретель, старая, скрюченная бабка с огромной, волосатой бородавкой на носу, скривилась, будто от зубной боли.
— Тишина! — гаркнула она и снова продолжила зачитывать правила поведения.
Мы с Марком принялись хихикать. Всё напряжение, что сковывало меня с момента церемонии, улетучилось само собой, и я с благодарностью посмотрела на друга детства.
— Твой отец будет гордиться тобой. Связь с тёмными — дело опасное, зато академия останется у тебя в долгу, — добавил он.
— Нет, — поспешно сказала я. — Ничего отцу говорить не надо, понял?
Марк нахмурился и попытался возразить, но я перебила его.
— У него слабое сердце, и я не хочу, чтобы он тревожился за меня. Поверь, так будет лучше.
— Хорошо, я понял. Но если тёмный начнёт бушевать, то обязательно поговори со мной, ясно? Я всегда буду поблизости.
Сказав это, он приблизился и обнял меня. В этот момент я оказалась в коконе из его тепла и запаха. Он всегда пах так приятно, чем-то домашним и солнечным. Сердце забилось так сильно, что я испугалась, что он почувствует это. Но уже через мгновение раздался строгий преподавательский голос.
— Все внимательно слушаем, не отвлекаемся.
Рядом кто-то прыснул от смеха и зашептался. Стало понятно, что старая преподавательница обращалась к нам, и мы с Марком отпрянули друг от друга. Профессорша грозно зыркнула на нас и, прежде чем продолжить инструктаж, проворчала.
— Мелкие засранцы…

Но дух молчал — будто его и не было. Зато магия… Она пришла неожиданно. Мне всегда было интересно, каково это. Папа говорил, что ощущения похожи на тепло и озноб одновременно, будто ты только вернулся с холодной улицы и залпом выпил стакан добротного виски. На самом деле, в этом есть своя доля правды. Можно почувствовать, как магия разливается по телу, разогревая кожу. Стоит только подумать о ней и вот она уже здесь, в районе сердце, а затем стремится заполнить всё тело. Мне почему-то казалось, что, если магию даровал тёмный дух, то ощущения не должны быть такими приятными. Магия от тёмного, будто обязана отдавать холодом и дыханием смерти. Или всё дело в человеке, который использует её?
Больше недели я привыкала к новым ощущениям, знакомилась с преподавателями и обживалась в комнате. Духа будто и вовсе не было, я даже начала надеяться, что он и не появится. Но однажды ночью мне приснился странный сон.
Я оказалась дома, но меня это совсем не обрадовало. Я была около маминой комнаты. В те времена родители спали отдельно потому, что маме было тяжело уснуть из-за болезни и она читала допоздна.
Мои руки сами собой потянулись к ручке, повернули её, а в следующее мгновение я оказалась внутри. В комнате было так темно, что я едва могла рассмотреть очертания мебели, мой взгляд нашёл кровать, на которой только угадывался мамин силуэт. Она так похудела, будто под одеялом лежал хрупкий подросток. От мысли, что она не дышит у меня потяжелело в груди так, будто меня придавило могильной плитой. И в этот момент рядом зазвучал его голос.
— Помнишь эту ночь?
У меня мурашки пробежали по телу. Захотелось двинуться с места, но я могла только смотреть на мамину кровать, даже моргнуть не получалось.
«Это сон», — напомнила я себе.
— Кайрос, да? — губы меня слушались. — А я всё гадала, куда ты пропал. Теперь понятно, искал обо мне информацию.
— Ты помнишь?
По ощущениям он стоял прямо за мной, казалось, ещё немного и коснётся моего уха. Голос был таким тягучим, будто я угодила в гигантскую банку с мёдом. Но в этой приятной бархатистости мелькала угроза, острая и непредсказуемая.
— Помню ли я, как умерла моя мама? — раздражённо ответила я. — Да, помню. Она была хорошим человеком, и я скучаю по ней, но это случилось давно, и я смирилась с произошедшим. Все умирают, ясно тебе? Ты что, серьёзно надеялся давить на меня этим? Будь я размазнёй, что при упоминании мёртвого родственника, утопает в рыданиях, меня бы ни за что не взяли в скованные.
Вдруг мама зашевелилась. Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как она ворочается. Её движения становились все беспокойнее, будто ей снился кошмар. И в следующее мгновение она задёргалась, как бешеная, что одеяло слетело с неё и упало на пол. Мама лежала в своей любимой белой сорочке с кружевами, которую она с отчаянием рвала с шеи, будто ей нечем было дышать. Моя спина взмокла от холодного и липкого пота. Хоть в комнате было темно, но сейчас я отчётливо видела гримасу боли, перекосившее мамино лицо, розовая слюна стекала с губ, голова то и дело запрокидывалась назад, будто в неостановимом припадке. Мысли в моей голове спутались, всё казалось слишком реальным.
— Хватит! — не выдержала я.
Тело продолжало дёргаться, будто невидимый кукловод взбесился и задёргал все нити разом.
— Ладно, прости за грубость! Ты это хочешь услышать? Хватит мучить её!
В следующую секунду мама уже мирно спала под своим одеялом, будто ничего не было. Я тяжело выдохнула, страх быстро сменился клокочущей яростью, и я едва сдерживалась, чтобы снова не сказать какую-нибудь грубость.
— Я привёл тебя сюда не потому, что хочу твоих слёз, — прошелестел он, казалось, что голос звучал не над ухом, а где-то внутри меня. — Этот вечер особенный, знаешь ли. Именно здесь берёт начало твой страшный секрет.
— Какой ещё секрет? — фыркнув, соврала я.
В следующее мгновение дверь в комнату распахнулась. Кайрос позволил мне перевести взгляд, чтобы я увидела, кто стоит на пороге. Тёмный силуэт. Я узнала его сразу, хоть в этой фигуре мало что можно было рассмотреть. Но кое-какие детали мне были слишком хорошо знакомы.
— Раз молчишь, значит, ты узнала его, — с раздражающим удовольствием заметил Кайрос.
— Кто тебе рассказал? — плюнув на всё, прямо спросила я. — Никто об этом не знает, только я и отец.
— А как же он сам?
Тёмный силуэт дёрнулся, будто оскорблённый моими словами. Мне показалось, что он вот-вот войдёт в комнату, как всегда, разозлённый до предела, готовый на что угодно. Во рту проступил металлический привкус. Я сглотнула, но он не исчез. Захотелось проснуться. Это же всего лишь сон. В реальности его нет, я в безопасности, я в безопа…
— Это особая связь духа и человека, — прервал мои панические мысли Кайрос. — Если быть достаточно умелым, то можно залезть в голову и увидеть много чего интересного.
— Ты мысли мои читаешь?
— Я тебя насквозь вижу, Анет.
— Ладно, — глядя на чёрный силуэт, что продолжал стоять на пороге, процедила я. — И что дальше?
— Ты знаешь, что с тобой будет, когда я расскажу об этом Тересу?
— Меня выкинут из Мракара?
— Конечно, но только после того, как истечёт время нашего контракта. Сбежать всё равно не получится, Анет. В этом весь смысл скованных. Ровно год мы с тобой повязаны так крепко, что наши путы никому не разорвать. Я думаю, тебя погрузят в глубокую кому. Это крайняя мера для тех, кто не справляется с возложенной обязанностью. Разумеется, потом тебя лишат магии и не позволят больше никогда поступить в какое-либо магическое учреждение. Для твоей семьи — это конец. Винодельня закроется, нечем будет платить за лечение отца, а без лечения он долго не протянет. И ты останешься одна. Хотя, что я такое говорю? С тобой всегда будет он.
Силуэт на пороге качнулся, будто в бессильной попытке войти в комнату. Войти и добраться до меня.
— Но? — пытаясь держать свои эмоции в узде, спокойно спросила я. — Это случится, если ты всё-таки расскажешь, да?
— Да. Но я могу сохранить твою тайну.
— Что ты хочешь?
Я услышала, как Кайрос глубоко вздохнул. Его дыхание было неровным, будто он сам испытывал нервозность, но не потому, что он боялся, что я откажу. Это было нетерпение. Тёмный дух вот-вот получит нечто, что ему так давно хотелось.

— Это плохая идея, — не удержалась я. — Очень плохая.
— У тебя нет выбора.
— Давай подумаем хотя бы о том, как я это сделаю? Этот корпус наверняка закрыт.
— Я помогу тебе попасть внутрь.
— И что дальше? Мне придётся тащить огромную капсулу с телом?
— Ты что-нибудь придумаешь.
— Мне нужно время на подготовку.
— Сегодня, Анет. А теперь — проснись.
Я открыла глаза. Ужасный сон закончился, и теперь я могла двигаться. Сев на кровать, мой взгляд невольно нашёл дверь, но та была надёжно закрыта, никакого жуткого силуэта. Выдохнув, я потёрла глаза, а затем стала переодеваться.
Кайрос заключил со мной сделку. Когда я стояла перед Зеркалом с ректором Тересом, он долго рассказывал мне о том, что нельзя делать. Так вот: нельзя заключать сделки с духом. Особенно такие. Духи — бестелесные существа, похожие на ветер, дыхание, свет или тьму. У них нет тела, хотя иногда они могут принимать физическую форму. Тёмные лишены подобного роскошества уже много веков. Они сидят в своём пустом мире, где нет ничего и никого, чью форму можно было бы позаимствовать. Когда их выпускают в наш мир, связав с каким-нибудь первокурсником-неудачником, как я, то они всё равно лишены возможности стать полноценной частью физического мира. Тёмные сидят в наших головах, будто случайные мысли, прячутся в наших тенях или дыхании. Им нельзя иметь тело, иначе их возможность влиять на события возрастёт, их сила станет более управляемой, а потому опасной. Но это именно то, о чём меня попросил Кайрос. Он хотел тело. И не просто какое-нибудь, он хотел именно человеческое. Самое ужасное, что я могла ему такое найти.
В Мракаре было полно факультетов, для них выделяли отдельные этажи и среди студентов их называли корпусами. Помимо прочих факультетов был ещё лекарский. Лекарей обучали делать всё — лекарства и яды, сшивать раны, лечить болезни. А ещё их учили проводить операции, но как практиковаться, если студентов не допускали до настоящих больных? В закромах лекарского корпуса находился морг, если можно его так назвать. Там хранились люди, которые умерли давным-давно. Но их тела ещё могли послужить делу. Их держали в специальном растворе, который не позволял им разлагаться, а если прислушаться к груди, то можно было услышать, как в ней медленно билось сердце. Но не стоит себя обманывать и думать, что лекари спятили и держали взаперти живых людей. Тела мертвы — лишь магия заставляла их казаться живыми. Преподаватели часто выращивали в них смертельные опухоли, создавали гнойники или органические аномалии, чтобы лекари применяли все свои знания и спасали тех, кто в этом спасении по факту не нуждался.
Именно туда и отправил меня Кайрос. Я отмела мысли о том, как попаду в лекарский корпус. Он сказал, что поможет, поэтому лучше подумать, что делать с телом. Я примерно представляла себе, как хранятся трупы для учёбы. Стеклянная капсула по размеру, как гроб, а внутри плавает человек. Сколько такое добро весит? Килограммов сто? Это, если ещё повезёт, и Кайрос выберет себе в качестве нового тела какую-нибудь миниатюрную, пятидесятикилограммовую девчушку. А если он захочет здоровенного качка? Тогда вес стеклянного гроба с жидкостью и трупом может быть и все двести килограммов. И мне всё это надо дотащить до своей комнаты, ведь только там я смогу спокойно провести ритуал привязки к телу.
Я надела спортивную форму — эластичные штаны и чёрную водолазку, а затем снова заглянула в свой шкаф, где хранилась моя дорожная сумка. Было кое-что особенное, что я привезла из дома. Отцовское вино. Студентам, вообще-то, запрещалось хранить алкоголь в Мракаре, но мне повезло, что виноделие — семейное дело, а семейные артефакты позволялось привозить с собой. Конечно, Тригольты не просто делали вино, всё-таки мы представители магического общества, а потому и вино было зачарованное. Разные сорта вина даровали разные способности. Мастерство виноделия в нашей семье взращивалось поколениями, и я должна была стать продолжательницей традиций.
В моей сумке нашлось десяток маленьких, тёмно-зелёных пузырьков. В каждой бутылочке не больше двухсот миллилитров вина, одно из них могло прибавить мне физической силы и выносливости, но этого явно было недостаточно для предстоящего дела.
— Ладно, с этим можно что-нибудь придумать, — решила я.
В моей сумке нашёлся набор трав и кое-каких ингредиентов, впереди меня ждала нешуточная алхимическая работа. Для этого не требовалось никаких магических способностей, только качественные материалы, знания и опыт. Но алхимия — основа зачарованного виноделия. Меня натаскивали в этом деле с раннего детства, я могла дать фору любому старшекурснику с алхимического факультета.
Рядом с ингредиентами и вином, я разложила свой походный набор алхимика: спиртовая горелка, стеклянные колбы, мерный стаканчик, пинцет и ножницы. Перелив вино в разогретую колбу, я отрезала несколько лепестков заговорённой ромашки, затем обмакнула её в сок ядовитой крапивы и бросила в колбу. Мне всегда нравилась алхимия тем, что, сидя за пробирками, тебе не требовалось магическое искусство. Но вот сами ингредиенты ни за что не приготовить, если в тебе нет хоть капли магии. Покупать их у алхимиков втридорога — невыгодно и глупо, конечная стоимость такого вина была бы необоснованно высокой. Поэтому мы с отцом занимались этим вместе. Он зачаровывал растения, подготавливал их, пропитывая своим волшебством, и только потом передавал мне, чтобы я смешала всё ровно в тех пропорциях, что было нужно. Смешивая ингредиенты, я поймала себя на мысли, что в первый раз занимаюсь этим вне своей привычной домашней лаборатории. Под ухом нет мелодичного, папиного мычания, которым он бы выводил какой-нибудь старомодный романс. Вокруг нет пестрящего запаха: спирт, жжёная карамель, барбарис и виноград. Папа обязательно заглянул бы мне через плечо, чтобы похвалить за твёрдость руки и особенное чутьё, когда я без часов сама определяла точное время варки.
— Ты такая талантливая, — часто говорил он мне, когда я заканчивала работу. — Не зря твоя мама всегда говорила, что наши дети — особенные. 
«Особенные» — от этого слова у меня прошёл мороз по коже.
Я так задумалась, что чуть не пропустила момент кипения вина. Сняв колбу с огня, я выловила оттуда остатки растений, чтобы они не дали чрезмерную горечь. Напиток готов, осталось подождать, когда остынет. Я с некоторой опаской посмотрела на его цвет. Крепость вина, конечно же, выросла, к тому же не стоит забывать, сколько зачарованных трав я туда добавила. Вкус наверняка вышел отвратительный, ну и пусть, лишь бы сработало.
Едва дождавшись, когда вино перестанет быть обжигающе горячим, я вылила в себя всю колбу и крепко сжала губы, чтобы травяная жижа не полезла из меня обратно. Борясь с собой, я заставила себя всё проглотить и закашлялась, не видя ничего из-за выступивших слёз.
— Какой ужас! — пролепетала я, всё ещё ощущая на языке целую вакханалию из горечи и спирта.
Внутри потеплело, сердце забилось так быстро и сильно, что я стала чувствовать каждый удар. Жар разлился по венам, будто в них впрыснули ртуть. Пальцы онемели, зато спина выпрямилась сама собой, словно в неё вставили стальной стержень. Поднявшись, я с трудом сохранила равновесие. Приятное головокружение постепенно становилось всё более ощутимым, а к горлу подкатила тошнота.
«Пора!» — подумала я и выбралась из своей комнаты.

Ночь была в самом разгаре, до пробуждения студентов оставалось еще четыре часа. Я надеялась, что мне хватит времени, чтобы вытащить тело и провести ритуал привязки. Я двинулась к лекарскому корпусу — он занимал первый этаж правого крыла, а еще подвалы, где и находился морг. Но стоило мне спуститься с жилого этажа, как я чуть не попалась охраннику, что стоял с магическим фонарем у подножия лестницы.

«Ну и что ты встала?» — прозвучал в голове отчетливый голос, от которого у меня пробежали мурашки по коже.

Я вздрогнула и принялась оглядываться, но вокруг никого не было.

«Спускайся, он не увидит тебя».

Значит, Кайрос все еще в моей голове. От осознания у меня снова пробежались мурашки, но уже совсем другие, будто мне на лицо швырнули таракана. Собравшись с духом, я ступила на каменную лестницу. Она была такой широкой, что тут могли пройти человек десять, взявшись за руки. Молодой охранник со светящимся шаром стоял, прислонившись к парапету, и лениво озирался. А я спускалась прямо к нему! Это было так глупо!
«Он же заметит меня!» — мысленно воззвала я к темному духу, но тот мне не ответил.

Ладно, если бы я была обычным студентом и меня поймали бы пьяной ночью, то все получилось бы очень скверно, Терес наверняка влепил бы мне какое-нибудь наказание, а еще известил родителей. Но я же скованная, даже, если меня поймают, то ничего страшного не произойдет. 

Я спускалась вниз, распаленная вином так сильно, что щеки мои запунцовели. Сердце продолжало колотиться, будто намереваясь проломить грудную клетку. Вот он, охранник, теперь я могла рассмотреть каждую деталь его синей формы, эти блестящие пуговицы и нашивки Мракара на рукавах, золотистая буква «М», которую обвил красный дракон. Ступая очень тихо, я проскользнула мимо мужчины, на секунду мне показалось, что он поймал мой взгляд, но с облегчением я поняла, что мне показалось. Охранник равнодушно пялился сквозь меня, будто на лестнице никого не было. 

«Значит, Кайрос и правда мастер иллюзий», — вспомнила я слова Тереса о темном духе.

 Теперь я шла в сторону лекарского корпуса гораздо увереннее. Я прошла длинный, общий коридор, оказавшись перед каменной аркой, над которой были вырезаны буквы, указывающие название дальнейшего корпуса. Почти на месте. За свое короткое обучение я успела выучить коридоры к своим аудиториям и лабораториям, но в лекарском корпусе бывать еще не доводилось. Сколько мне придется блуждать там, пока я не найду нужное место? 

Стоило пройти несколько холлов, как темный дух в моей голове недовольно заворочался.

«Ну что еще?» — чувствуя его раздражение, почти, как собственное, спросила я.

«Нам нужен ключ, Анет. Сворачивай».

Кайрос повел меня мимо незнакомых комнат и лестниц, уводя все дальше от главного коридора и учебных аудиторий. В какой-то момент строгие, каменные стены стали выглядеть гораздо уютнее из-за светлых, деревянных панелей которыми их обшили, а проходы сузились. Появилось ощущение, что я снова в жилой части замка. Следуя подсказкам духа, я вышла к открытой двери, внутри горел свет, там кто-то расхаживал и что-то нервно бормотал себе под нос. 

Помня, что Кайрос укрывает меня от чужих взглядом, я осторожно заглянула в комнату. Судя по всему, это был кабинет профессора. Блестящая мантия, в которых расхаживал весь преподавательский состав, висела на рогах какого-то животного совсем рядом от входа. В кабинете горели свечи, а еще несколько магических огоньков блуждали под самым потолком. Незнакомый профессор сбросил пиджак и расхаживал в белой рубашке, расстегнув верхние пуговицы. Поначалу я решила, что он бормочет себе под нос, но потом поняла — это телепатический разговор.

— Что, совсем никаких следов?.. Нет-нет, ректор просил держать это в тайне, вы же понимаете, что, если кто-то узнает о проникновении на территорию, то поднимется шумиха. Я думаю может все не так плохо и этот человек уже покинул академию… Нужно найти брешь в защите, поэтому приезжайте, как можно скорее!

Иногда он замолкал на несколько секунд, слушая ответ, а затем снова бросался расхаживать по кабинету, нервно поглаживая руки.

«Очень секретный разговор, поэтому ты даже дверь не закрыл», — мысленно фыркнула я.

«Эстен всегда был болваном», — ответил мне Кайрос, видимо, решив, что я обращалась к нему. «Посмотри на стол, там лежит то, что нам нужно».

На столешнице и правда поблескивала связка ключей. Нужно было как-то тихонько проскользнуть мимо нервного профессора, а тот, как на зло, все метался из стороны в сторону.

Заметив, что Эстен снова остановился, выслушивая ответ, я крадущимся шагом вошла внутрь и поспешила к столу. Уставившись на ключи, я сглотнула, пытаясь придумать, как взять их так, чтобы они не шумели. К счастью, профессор снова принялся метаться и что-то торопливо бормотать. Под звук его голоса, я взяла связку и зажала в кулаке — ключи ледяными зубьями впились в ладонь. Обернувшись, я едва не вскрикнула, чуть не столкнувшись с преподавателем.

— А вдруг он все еще здесь? — таращась перед собой, будто глядя мне прямо в глаза, испуганно прошептал он.

Тут профессор принюхался и поморщился. Опомнившись, я зажала рот рукой и задержала дыхание, от меня наверняка здорово несло вином и травами. 

— Откуда мне знать? — раздраженно ответил Эстен неизвестному собеседнику. — В Мракаре полно таких укромных мест. Вы видели, какого размера этот замок?!

Преподаватель обошел свой стол, внимательно принюхиваясь, видимо, пытаясь понять, где источник запаха. В это же мгновение я поспешила к открытой двери, не веря в свою удачу. Ключи были у меня! Теперь осталось всего лишь проникнуть в морг и стащить какого-то мертвеца!

Охранник прошел мимо меня, насвистывая себе что-то под нос. Стоило ему оказаться за поворотом, как я принялась перебирать ключи, пока один из них не подошел к замку. Готово. За дверью интерьер резко поменялся, стены выделялись белым цветом, а пол был выложен серой плиткой. Все выглядело таким стерильным, будто я оказалась в операционной. Впрочем, совсем скоро я увидела комнату с подобной табличкой. Кайрос иногда давал о себе знать, помогая найти лестницу в подвал.

Спустившись вниз, мне пришлось снова отпирать дверь, но на связке нашелся нужный ключ и я, наконец, попала в помещение, где хранились мертвецы. Я ожидала сразу увидеть стеллажи со стеклянными гробами, но меня встретила пустая и гулкая комната, посередине разве что стоял стол.

— И где тела? — забыв о том, что мне достаточно подумать и Кайрос услышит меня, спросила я вслух.

«В стену встроен шкаф с выдвижными полками. Там они и хранятся. Зажги свет и увидишь».

При мне не было никакого фонаря, но практически на первом занятии нас научили вызывать блуждающие огни, голубых светлячков, что послушно летали за своим заклинателем, освещая дорогу. Я взмахнула рукой, почувствовав, как магия согрела мое сердце, а в следующую секунду надо мной загорелись три маленьких, голубых шарика. В такое время в подвале никого не было, поэтому я могла не бояться, что светлячков кто-нибудь заметит.

Только при свете я рассмотрела, что на стене и правда видны ручки. Потянув одну из них, я услышала неприятный лязг, железная створка открылась и на меня выехала каталка. На ней лежала женщина, бледная, да и к тому же голая. При свете моих светлячков ее лицо казалось восковой маской с глубокими морщинами. На груди я успела заметить свежие швы, на которых немного запеклась кровь. Мне стало дурно, вино снова попыталось вырваться из моего желудка и я поспешно закатила каталку обратно в ящик и захлопнула дверцу.

«Только посмей облеваться здесь», — прошипел в моей голове Кайрос. «Держи себя в руках».

— Тебе легко говорить, не ты же напился жуткой, травяной отравы, — процедила я, схватившись за живот. — Тело выглядит не очень хорошо. Ты точно его хочешь?

«Ты что, спятила? В процедурной находятся трупы, над которым ведется активная работа. Если заберем одно, это сразу же заметят. Нам нужно спуститься еще ниже, в мертвецкую кладовую. Найдем тело, над которым уже проводилась работа, но профессора не успели вывести в нем новые заболевания. Иди дальше».

— Раскомандовался, — проворчала я себе под нос и пошла к единственной двери, из которой я попала в целый блок с многочисленными комнатами.

Здесь тоже было полно операционных, набитые всяким непонятным для меня оборудованием. Иногда мне попадались стеклянные стенды, с лежащими там наборами скальпелей и жутких щипцов. В таком месте обязательно должны водиться маньяки, не иначе. Кайрос продолжал меня вести, оставалось только удивляться тому, как здорово он ориентировался в закромах лекарского корпуса. Впрочем, в этом мало удивительного, он много лет жил в головах разных первокурсников и наверняка знал замок лучше самого ректора.

Наконец мы добрались до нашей цели. Мертвецкая кладовая тоже была заперта, но с профессорской связкой я могла пройти, куда угодно. Открыв дверь, я оказалась в просторной комнате, чей потолок терялся где-то наверху. Пространство было забито деревянными шкафами, такими огромными, с толстыми стенками и полками, чтобы они смогли выдержать любой вес. На каждом полке лежал прозрачный сосуд, в котором плавал силуэт. Рядом с телом находились многочисленные папки. Как объяснил Кайрос в этих папках можно было увидеть, так называемую, историю болезней. Все, что профессора делали с трупами, как их лечили студенты и в каком состоянии тела находится теперь, там хранились все важные записи.

— Что ж, — пробормотала я и поежилась от жуткого эха, что с готовностью разошлось во все стороны. — Выбирай.

От сильного запаха формальдегида и спирта, у меня начали слезиться глаза. Я уткнулась носом в изгиб локтя и стала медленно продвигаться среди полок, иногда выхватывая взглядом бледные конечности или совершенно равнодушные лица мертвецов. Порой Кайрос останавливал меня, мы просматривали последние записи в документах, но духа вечно что-то не устраивало и приходилось двигаться дальше. Эти шкафы сооружали собой некий лабиринт и через несколько минут я совершенно потерялась. Как вернуться к выходу? Окажись в этом лабиринте из мертвых тел впечатлительный человек, то у него бы уже началась паника.

— Как тебе это? — нагнувшись к нижней полке, спросила я.

В прозрачном растворе медленно плавало тело молодой девушки. Я на секунду представила, насколько несправедлив мир, раз в столь юном возрасте она оказалась здесь. У нее были светлые волосы, как у меня, хрупкая и худая фигура, я даже видела ее выступающие ребра. Присмотревшись, я заметила, как медленно двигается ее грудная клетка. Что это за раствор такой, в котором труп может дышать? Значит, их легкие полны воды. Да уж, первое пробуждение Кайроса будет не из приятных.

«Нет».

Я раздраженно вздохнула.

— Это тебе что, бакалейная лавка? Выбирай скорее, я не хочу провести здесь всю ночь.

Я медленно двинулась среди полок, ожидая, на какого мертвеца положит взгляд вредный дух. Вдруг он остановил меня и попросил подойти к средней полке. В стеклянном гробу плавал юноша лет двадцати. Да уж, у Кайроса был вкус, он выбрал себе красавчика. Бронзовая кожа, черные, волнистые волосы, прямой нос и выделяющиеся скулы.

— Фигурка ничего, — нервно пробормотала я, лишь мельком бросив взгляд на остальную часть тела.

«Бумаги, Анет».

— Да-да.

Труп недавно прошел серьезное «лечение» и теперь восстанавливался. Судя по всему, ему полагалось, как минимум полгода лежать здесь, пока ткани окончательно придут в норму и будут готовы снова терпеть неумелые руки студентов. На этом теле много раз проводили операции. От самого низа живота до груди шел шрам, разделяющийся в середине на две линии, заканчиваясь у самых ключиц. Предплечья «украшали» замысловатые узоры, оставшиеся после росчерков скальпелей. Ноги тоже пострадали, присмотревшись, я поняла, что одну из них, судя по всему ампутировали, а затем пришили обратно. Об этом говорил кольцевой шрам чуть выше колена. Повезло, что хоть кисти рук и лицо остались нетронутыми.

— Берем?

«Берем».

«Давай, Анет, время впечатлить меня своими мускулами».

Я сделала вид, что ничего не услышала и коснулась стеклянного гроба. Теплый. Жидкость внутри поддерживалась определенной температуры и тело плескалось в ней, словно в уютной ванной. Глядя на эту громадину, которую мне требовалось протащить через половину академии, я не верила в успех. Но вино продолжало горячить мою кровь, тем самым показывая, что алхимический эффект все еще действовал. 

Я обхватила гроб, уткнувшись щекой в стеклянную поверхность, и потащила его с полки. Вода в сосуде принялась раскачиваться, тело крутилось, слышалось беспрестанное бульканье. Закинув гроб на плечо, я на секунду остановилась, проверяя ощущения. Казалось, что я взвалила на себя мешок с картошкой весом килограммов десять, не больше. 

Я пошла обратно в свою комнату, булькая гробом с телом, неловко стукаясь обо все косяки на своем пути. Иногда мне приходилось прятаться за углами и ждать, когда охрана, курсирующая по коридорам, уйдет подальше. 

— А что с ключами? — вспомнила я, когда снова оказалась в жилой части замка своего факультета.

«Подкинем завтра где-нибудь в лекарском корпусе. Времени мало, Анет. Скоро рассвет, пошевеливайся». 

— «Пожалуйста», — процедила я, зашагав дальше по коридору. — Если ты добавишь одно это слово, то мне будет гораздо приятнее с тобой общаться.

Чем ближе была комната, тем слабее действовало вино — гроб с каждым шагом становился тяжелее. Стоило мне замедлиться, чтобы отдышаться, как Кайрос в моей голове начинал ругаться и гнать меня дальше. Он мне так надоел, что хотелось швырнуть тело на пол и будь, что будет. Ссориться с духом уже не было сил, мое дыхание сбилось так сильно, что я начинала хватать ртом воздух, словно рыба на суше. Сердце снова быстро забилось, но уже не из-за магии зачарованного вина, а из-за непомерной нагрузки. Плечо горело, поясница отдавало болью — казалось, позвоночник вот-вот сложится пополам. С каждой минутой гроб тяжелел на килограмм и, когда я ввалилась в комнату, то с трудом дотащила его до своей кровати. 

Упав на стеклянную крышку сверху, я в блаженстве закрыла глаза и несколько минут просто дышала, чувствуя, как горят натруженные ноги и руки, а плечо, на котором я тащила гроб, так ныло, что я не могла его коснуться. 

«Время, Анет. Вставай!»

Голос духа ввинчивался в мой мозг, не позволяя заснуть. Открыв глаза, я вздрогнула. Прямо подо мной плавало спокойное лицо мертвого незнакомца. 

— Ты много лет провел без тела, потерпи хотя бы пять минут, — простонала я.

Пришлось снова достать из шкафа дорожную сумку. Оттуда я вытащила специальный мел для магических рисунков, свечи и спички. Ритуал привязки к телу оказался для меня слишком сложным. С алхимией не было никаких проблем, благодаря годам учебы и оттачиванию своих умений, но магический рисунок — дисциплина для юной студентки, как я, совершенно новая. Кайрос без конца зудел в голове, заставляя перерисовывать одну линию десятки раз, доводя ее до идеала. Я ползала по полу на коленях, сдувая надоедливые локоны с лица, шептала под нос ругательства, но усердно работала. Это все ради отца, ради дела моей семьи, что развивалось много поколений. 

Я два часа потратила на то, чтобы принести сюда новое тело Кайроса и столько же ушло на подготовку к ритуалу. Когда я доделала магический рисунок, то услышала в коридоре мелодичный звон.

— Черт! — воскликнула я, отбрасывая мелок. — Уже время подъема! 

«Тогда начинай читать заклинание».

Я начертила на гробу нужный знак, чтобы соединить его со своей пентаграммой и встала в центр круга. У меня не было текста заклинания, только Кайрос, который знал его наизусть. Он нашептывал мне слова и подпитывал магией. Я стала марионеткой в его руках, повторяющей магические фразы, значения которых не понимала. В этом мне пришлось довериться духу. Голос темного становился все напряженнее и тише. Я чувствовала, что его постепенно вытягивает из моей головы и привязывает к новому телу. Под кожей все горело от волшебства, иногда меня накрывало холодом, это значило, что энергия передавалась в магический круг, а от него к трупу, который вот-вот оживет. Последние слова я уже шептала, полностью обессиленная. Закончив, я рухнула на магический круг. Сколько трудов было на потрачено на его создание, а теперь он выцветал, пока полностью не исчез. Я была готова провалиться в сон, как вдруг услышала стук. Это Кайрос бил кулаком по стеклу. Древний дух барахтался в гробу, как котёнок в луже, пугая меня обезображенным яростью лицом. Я попыталась встать, но руки дрожали так, что не могли оттолкнуться от пола. Я должна была подняться и хотя бы открыть крышку, но у меня не было сил. Я лежала и смотрела, как голый парень бьется в воде, пока гроб все-таки поддалась и не открылся с громким щелчком. Откинув крышку на пол, что та громко бумкнула, он сел и, вытаращив глаза, попытался сделать первый вдох. Вместо этого из открытого рта полилась вода, Кайрос закашлялся, звуки были такие, словно он сейчас захлебнется. И только, когда вся вода из него вышла, он смог наполнить легкие воздухом. Несмотря на смуглую кожу, я видела, какой он мертвенно-бледный, впрочем, он и правда был мертвецом всего минуту назад. Волосы налипли на лицо, он бестолково крутил головой, будто не понимая, где находится. 

За дверью слышалась утренняя рутина, студентки проснулись и теперь брели умываться, переговариваясь друг с другом о предстоящих уроках. 

— Кайрос, — позвала я и заставила себя сесть.

Он резко вскинул голову, сквозь волосы на меня уставился мутный взгляд. 

— Давай думать, что делать дальше. Тебе нужна одежда. У меня нет ничего, что подошло бы тебе. Нужно что-то найти. Форма! Так ты сольешься с другими студентами и тебя не разоблачат. Слушай, ты должен побыть в комнате, пока я не найду тебе одежду, ты понял меня? Что ты смотришь? Вылезай отсюда!

Я протянула ему руку и он тупо на нее уставился, будто видел в первый раз.

— Как давно у тебя не было тела? — осторожно спросила я. — Наверное, очень давно? Давай, я помогу тебе.

Я взяла его за плечи, стараясь не смотреть ему на то, что принято прятать под нижним бельем. Кайрос совершенно не пытался мне помогать, только бултыхал ногами, выплескивая воду на пол. Вино еще не до конца выветрилось и у меня получилось приподнять духа. Кайрос издал непонятный звук и вырвался, плюхнувшись обратно в свой гроб. Он даже попытался нырнуть под воду, но вдохнув ее носом, зафырчал и закашлялся.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я, как вдруг сообразила, что жидкость в капсуле гораздо теплее, чем воздух в комнате. — Ты все равно не будешь тут сидеть вечно. Ты вылезешь отсюда с моей помощью или делай это один. Выбирай.

Он уставился на меня снизу вверх, пытаясь всем своим видом выразить протест, чуть зубы не скалил. Мою протянутую руку дух упрямо игнорировал.

— Кайрос, — я попыталась смягчить тон. — Мне нужно найти тебе одежду. Полежишь в кровати, она ничем не хуже, поверь.

Уговаривая духа, будто вредного подростка, я смогла вытащить его из гроба. Кайроса совершенно не держали ноги, либо он не помнил, как ими пользоваться, колени постоянно подгибались, а сам он норовил упасть вперед или назад. Цепляясь за меня мокрыми пальцами, он бы наверняка свалил меня с ног своей здоровенной тушей и только благодаря остаткам магии я смогла дотащить его до своей кровати. Накрыв голое тело одеялом, я с досадой оглянулась на залитый пол. Но я не успела даже пожаловаться вслух, как Кайрос взмахнул рукой и вся вода в одно мгновение снова оказалась в капсуле.

— О, спасибо, — улыбнулась я, но дух гипнотизировал ошарашенным взглядом свою руку.

— Ладно, оставлю тебя с новым телом. Сиди тихо, ясно?

Я схватила студенческую форму, сумку с учебниками и выскочила за дверь.

Я сидела в душевой и ждала. Большинство девушек уже ушли на уроки — осталась лишь пара задержавшихся, но и они совсем скоро убегут в аудитории. А я побуду здесь еще какое-то время. А все из-за формы, которую я пообещала Кайросу. Теперь, когда ритуал прошел успешно и дух обзавелся телом, я впервые подумала о том, что будет дальше. Что он будет делать? Вдруг это выльется в плохую историю? Я должна как-то держать его в поле зрения, чтобы он ничего не натворил.

«Лучше с ним поговорить», — решила я.

Я не думаю, что мы подружимся. С чего бы ему водиться с человеком, одним из тех, кто сослал его в пустой мир и держит там уже много веков? Но я должна найти способ узнать его получше. Если я узнаю, какой у него характер и привычки, то мне будет легче просчитать его следующие шаги. Взять хотя бы это тело. Что оно ему даст? Ну, на самом деле очень многое, теперь он не привязан к одному человеку и может сам сделать то, что хочет. Как он распорядиться такой свободой? Чтобы я сделала на его месте?

«Попыталась сбежать», — тут же пришла к выводу я.

Если тебя держат в тюрьме и у твоего срока заключения нет конца, то ты всегда будешь мечтать о побеге. Но Кайрос не мог сбежать даже, получив новое тело. Ректор Терес немного рассказал о магическом контракте, который удерживал темных в Мракаре. Дело даже не в том, что дух привязан к первокурснику, дух еще привязан к Зеркалу. Двойные путы, которые можно развязать только в одностороннем порядке, это должны сделать и скованный-студент, и Зеркало. Видимо, Зеркало какой-то очень особенный артефакт, у которого есть свое сознание, иначе я никак не могла объяснить подобную формулировку.

«Значит, он как-то попытается заставить меня отказаться от договора», — размышляла я.

Что ж, он может решить, что у него есть на это кое-какие шансы. Раз я уступила ему с телом, то он пойдет дальше. Но я не отпущу его, если я это сделаю, то меня ждут проблемы гораздо страшнее, чем, если в Мракаре узнают мой секрет.

Пока я размышляла над сложившейся ситуацией, в душевой совсем стало тихо, опаздывающие студентки уже убежали. Я была одна. Перед тем, как выйти в коридор, я глянула в зеркало и поправила воротник белой рубашки и ленту с гербом Мракара. Пора было браться за дело с формой для Кайроса. В академии было только одно место, где я могла достать ее без особых проблем — мужское общежитие.

Занятия уже начались, все добросовестные студенты сидели в аудиториях и слушали профессоров. В комнатах никого не должно быть, поэтому я могла заглянуть в какую-нибудь и стащить запасную форму. Мужские комнаты были совсем рядом, буквально пройди коридор и ты упрешься в двустворчатые двери, за которыми начинаются покои исключительно для парней. В академии были строгие правила по поводу посещений мужских и женских частей общежитий. Нельзя было так просто заявиться кому-то в гости. Если заметит староста или, что еще хуже, преподаватель, то все кончится выговором и наказанием. Но я-то скованная, верно?

Я уверенно вышла из женского общежития, но уже перед мужским замедлилась, пока вовсе не остановилась. Прислонив ухо к дверям, я прислушалась. Тишина. Может все парни и правда уже на занятиях? Глубоко вздохнув, я проскользнула внутрь. Эта часть замка мало чем отличалась от женской общаги. Такой же просторный коридор и комнаты по обе его стороны. Я принялась дергать двери. Первые две были заперты, а вот третья поддалась. Но стоило мне приоткрыть ее, как я успела рассмотреть жителя комнаты, развалившегося на кровати.

«Черт!» — внутренне прокричала я и быстро закрыла комнату.

Следующую дверь я дергала гораздо осторожнее, готовая к любым неожиданным поворотам. Когда одна из них поддалась, то я открыла ее лишь на сантиметр и заглянула внутрь. Вроде пусто. И только тогда я вошла.

Ненавязчиво пахло мужским одеколоном, а судя по мебели, здесь жили трое парней. Кровати были прилежно заправлены, видимо, местный староста строго следил за порядком. Я заглянула в один из шкафов, но не успела там покопаться, как вдруг — в коридоре прозвучали четкие шаги. Я замерла, а мое сердце наоборот забилось быстрее. Шаги тем временем становились все громче, приближаясь к комнате, где я находилась. Поняв, что сейчас меня застанут, я бросилась к ближайшей кровати и юркнула под нее. Я успела спрятаться буквально за секунду до того, как открылась дверь.

«Просто прекрасно! И почему я вечно влипаю в неприятности?».

Я попыталась представить, что скажу, когда меня найдут здесь, среди пыли и забытого, грязного носка. Брат всегда вдалбливал мне в голову, что я обязана выглядеть достойно в любой ситуации, но это сложно сделать, когда ты оказываешься в столь глупом положении.

Тем временем шаги звучали у противоположных кроватей, из-за чего я не могла рассмотреть хозяина комнаты. Раздавались шорохи и звуки открывания дверец, пока неизвестный студент вдруг не решил подойти к тумбочке, что стояла у той самой кровати, где пряталась я. Перед моим лицом остановились красивые ноги в фиолетовых туфлях на коротком каблуке.

«Да это же не парень, а девушка! И что это за гадкая нарушительница тут делает?» — съехидничала я про себя.

Может пора вылезать? Она тоже нарушает правила, поэтому мы не станем выдавать друг друга.

Тем временем студентка открыла тумбочку и принялась там что-то искать. Я слышала, как шелестят страницы пергамента и учебников.

«Может она крадет его домашнюю работу?» — подперев щеку рукой, предположила я.

Но это была не кража, она наоборот хотела туда что-то положить. Я услышала, как она вытаскивает из кармана пиджака шуршащий сверток, который принялась разворачивать. В нем было что-то мелкое, одно неловкое движением и оно тут же посыпалось на пол. Я разглядела серые вытянутые зерна, похожие на рис. Девушка опустилась на колени, чтобы собрать рисинки. Она наклонилась так низко, что наши взгляды встретились. Мы замерли на секунду

— Лив!

— Анет!

— Что ты здесь делаешь?

— Не твое дело! А ты, что здесь забыла? Ты знаешь Дерека?

— Никого я не знаю, но, что я тут делаю, тебя тоже не касается.

Мы уставились друг на друга, но страх быстро сменился облегчением. Лив тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Ты вылезешь?

— Эм, да, тут немного пыльно.

Я выкатилась из-под кровати и, поднявшись на ноги, тщательно отряхнулась. Пока я приводила себя в порядок, Лив собирала свои рисинки и складывала их обратно в свой шуршащий мешочек.

— Ты расскажешь об этом кому-нибудь? — осторожно спросила я.

Лив хитро глянула на меня.

— Я буду молчать, если ты тоже будешь.

— Отлично. Меня устраивает. Ты что, встречаешься с этим Дереком? — кивнув на его кровать, спросила я.

— С этим придурком? — мгновенно разозлилась скованная. — О, я бы с удовольствием проломила ему голову чем-нибудь тяжелым.

— Ясно, значит, он твой бывший.

Лив хмыкнула, оценив мою проницательность. Я посмотрела на тумбочку и кровать, что были усыпаны этим странным, серым рисом.

— А что это за?.. — я не успела договорить, как рис принялся трещать и трескаться.

Из трещин вылезали гибкие побеги, они быстро разрастались, спутываясь друг с другом, будто образуя крепкие сети. Зелёные стебли шипели, как раскалённое железо в воде, а запах свежей зелени вдруг заполнил комнату — сладкий и удушающий одновременно. И минуты не прошло, как мебель Дерека была опутана ветвями, они жадно обхватили все, до чего смогли дотянуться и сжались так сильно, что тумбочка и ножки кровати треснули.

— Теперь я знаю, что никогда не стану переходить дорогу ботаникам, — промямлила я, впечатленная ее магией. — За что ты так с ним?

— Ты что, любительница животрепещущих интриг? — фыркнула она.

— Нет, но, если они происходят прямо перед моим носом, то невольно играет любопытство.

— Ладно, мне не жалко рассказать. На самом деле, чем больше людей об этом в курсе, тем даже лучше. Мы с Дереком давно знаем друг друга, — дернула плечом Лив. — Наши родители работают вместе, какое-то время они даже думали, что мы поженимся. Но у Дерека испортился характер из-за его дружков. Я не стала его терпеть и бросила. Ему это не понравилось. И вот мы теперь в Мракаре и я скованная. Он стащил ключи у профессора и украл у него ответы на контрольные. Угадай, в чьей сумке нашлись эти самые ответы?

— Серьезно? — нахмурилась я.

— А ведь подлец в курсе, что в следующем году мне крепко влетит за такие фокусы. Вот ему небольшое предупреждение. Если не дойдет, то в следующий раз мои зеленые силки сломают ему не кровать, а ногу. Или шею.

— Да уж, никогда не видела, чтобы что-то росло так быстро. Семена — твой семейный артефакт?

— Ты уж слишком догадливая, — Лив вдруг щелкнула меня по носу и засмеялась, увидев, какую растерянное выражение отобразилось на моем лице. — Ну давай, рассказывай, хулиганка, что ты здесь делаешь?

Я молча подошла к шкафу и открыла его. Увидев фиолетовую ткань, я вытащила на свет полный комплект костюма в защитной, прозрачной упаковке.

— Воруешь одежду? — вскинула брови Лив.

Я кивнула и сняла защитную упаковку, чтобы расправить пиджак с брюками и проверить размер. Кайрос был довольно рослый, не хотелось бы притащить ему что-то маленькое.

— Для чего тебе это?

— Не могу сказать.

— Почему? — Лив наигранно надулась. — Ты что, не доверяешь мне? Даже после моей слезливой истории о противном бывшем?

— Дело в том, что это не только моя тайна.

— Значит, ты умеешь хранить секреты. Это хорошо, тогда будем подругами.

Я смущенно улыбнулась, снова растерявшись под ее напористостью.

— Мы вроде и без этого неплохо общались.

— Пришлось, скованные часто держатся вместе, у нас сложновато с друзьями в академии, особенно в первое время. Но мы с тобой будем лучшими подругами. Знаешь, из тех, кто сногсшибательно выглядят и всегда держатся вместе.

— Что ж, тогда, как лучшая подруга, я сделаю это, — раскрыв шкаф, я снова полезла в него и вытащила оттуда несколько вещей. — Какая из них Дерека?

— Вот этот синий жилет, а что?

Я молча осмотрела его, пока не заметила короткий, темный волос, который сняла с одежды, я осторожно завернула его в свой носовой платок.

— Ты что, знаешь алхимиков-старшекурсников? — удивилась Лив, искренне заинтересовавшись.

— Нет, почему ты так решила?

— Ну, зелья с человеческими волосами или слюной — довольно сложные. Ты приберегла волос для каких-нибудь друзей с алхимического факультета?

— Нет, он для меня.

— Тогда какого черта ты забыла на заклинательном? Тебе надо сидеть в лаборатории с пробирками.

Я легкомысленно пожала плечами, решив, что этого будет достаточно для ответа.

Мы выбрались из комнаты, радостные от того, что наши проделки сошли нам с рук. Лив щебетала что-то о предстоящих уроках, на которые мы еще успеем попасть. Я уже было хотела взяться за ручку двери, чтобы, наконец, покинуть мужскую общагу, как вдруг она сама повернулась. Мы с Лив в одну секунду сообразили, что сейчас начнутся проблемы и успели переглянуться. В общежетие вошел высокий парень в очках. Его черные, короткие волосы были идеально уложены на бок, на спокойном и серьезном лице застыло выражение легкого презрения, будто его окружали идиоты. Впрочем, когда ты староста мужского общежития, где вечно происходит какой-то хаос, это нормально. Его голубые глаза пригвоздили нас к месту, будто двух жучков на булавку.

— Доброе утро, — светским тоном произнес он.

Я не успела спрятаться форму даже за спину, но это все равно не помогло бы, у старосты был слишком внимательный и пытливый взгляд, который точно находил объект нарушения.

— Доброе, — хором произнесли мы с Лив.

В нашем тоне сквозило неприкрытое уныние. Мы попали в лапы самому строгому и требовательному старосте из всех — Феликсу.

Ситуация складывалась самым неприятным образом. То, что мы находились в мужском общежитии еще могло сойти нам с рук, Феликс, скорее всего, просто выгнал бы нас отсюда. Но я держала доказательство более серьезного нарушения и на него ответственный староста закрыть глаза никак не мог. Если он узнает, у какого студента я забрала форму, то он отправится в его комнату, чтобы ее вернуть, а там найдет следы еще одного правонарушения, виновницей коего являлась уже Лив.

— Девушкам запрещено находиться на территории мужского общежития, — отчеканил Феликс.

Я видела, как он еле сдерживался, чтобы не процитировать номер пункта из свода правил. Репутация страшного зануды, которая преследовала его, была в полной мере оправдана.

— Да? Мы совершенно забыли об этом, приносим свои глубочайшие извинения. Анет, ты раскаиваешься?

Я остервенело закивала.

— Может простишь на первый раз наивных первокурсниц? — одарив Феликса своей самой очаровательной улыбкой, попросила Лив. — Мы сейчас же уходим.

— Задержитесьна минуту, — не изменившись в лице, потребовал Феликс.

Мы с Лив переглянулись, сообразив, что придется использовать свой последний козырь.

— Не подумай, что мы злоупотребляем своим положением, — сказала я. — Но таким, как мы, лучше избегать лишнего стресса и проблем.

— Я прекрасно знаю, что вы скованные, Анет Тригольт и Оливия Гастман. Но это вовсе не значит, что вам позволено нарушать правила. Академический свод студенческого поведения распространяется на всех, даже на самых особенных студентов. Чья это форма?

«Надо придумать что-то правдоподобное» — мелькнуло в моей голове. Но Феликс сверлил меня таким строгим взглядом, который ввинчивался мне в мозг и будто обезоруживал. Видимо, он отлично натренировал его на хулиганах и выскочках, что постоянно действовали ему на нервы.

— Мы просто… — уверенно начала Лив.

Взгляд Феликса уперся теперь в нее и она совершенно забыла, что хотела только что сказать.

«Может это магия какая-то?» — тоскливо подумала я, наблюдая за тем, как моя новая подруга теряется и забывает даже самые простые отмазки.

Нас спасло только то, что первые занятия закончились и начался небольшой перерыв. Двери общежития открылись, в коридор повалили парни в фиолетовых пиджаках. Заметив Феликса, они шарахались от него, но при этом успевали с любопытством рассмотреть нас с Лив.

— Ай-ай-ай, девочки, что, поймали за руку? — весело прокричал какой-то студент, пробегая мимо.

— Я жду, — напомнил о вопросе Феликс, но в этот момент в коридоре показался Марк.

У меня внутри загорелась надежда, только он мог спасти нас из этого тупика, если он правильно поймет мой умоляющий взгляд. К счастью, Марк всегда отличался сообразительностью, заметив нас, он сразу же понял, что к чему.

— Почему вы здесь? — удивленно произнес он, встав рядом с Феликсом. — Я сказал, встречаемся в коридоре, имея ввиду тот коридор, что перед общежитием, а не внутри. Как там моя форма?

— Твоя? — прицел внимательных глаз нашел добродушное лицо Марка, а я взмолилась, чтобы он не забыл то, что хотел сейчас сказать.

— Да, я упал в саду и немного ее порвал. Анет с подругой вызвались мне ее привести в порядок.

— Ты испортил форму? — Феликс многозначительно нахмурился.

Я уже была готова вступиться за Марка, не хватало ему еще пострадать из-за меня, но тот нашел, что ответить.

— Сейчас-то она в идеальном состоянии.

Он взял пиджак из моих рук, расправил его и продемонстрировал дотошному старосте.

— Факта нарушения нет.

— Хорошо, ты получил свою форму, а теперь иди.

Марк забрал у меня из рук остальное и успел шепнуть.

— Встретимся после уроков.

— Разобрались? — спросила Лив. — Теперь мы свободны?

— Почти.

Староста вытащил из кармана какие-то красные кружочки, сначала я даже не поняла, что это такое, но когда он прилепил парочку мне на воротник пиджака, я сразу их узнала.

— А штрафные метки за что? — возмутилась я, глядя на две красные блямбы размером с монетку с черными, паучьими лапками, которыми они намертво вцепились в ткань.

Это были отличительные знаки, их оставляли только старосты и преподаватели, они указывали на какие-либо нарушения дисциплины, три такие метки превращались в одно страшное наказание от самого ректора.

— Вы находитесь в мужском общежитии, что строго запрещено, — поправив очки, ответил Феликс.

— А вторая за что? — нахмурилась Лив.

— За недобросовестное посещение занятий.

— Ты в курсе, что скованным не раздают метки? — Лив сделала шаг к старосте, в ее зеленых глазах мелькнул хищный огонек.

— Где это указано в своде?

— Есть негласные правила.

— Если правила нет в своде поведения, значит, оно недействительно.

Лив уставилась на старосту выжигающим взглядом, но не могла найти никаких аргументов.

— Ладно, спасибо за метки, было приятно познакомиться, — мечтая расстаться с этим занудой в очках, выдавила из себя я и, схватив подругу за локоть, потащила ее к выходу.

— Мы еще проверим твою преданность своду, вот увидишь! — успела крикнуть Феликсу Лив, прежде чем мы скрылись за дверьми.

— Ну и придурок, — проворчала моя новая лучшая подруга, стоило нам выбраться в общий коридор. — Две метки за раз! Это еще постараться надо!

— Все не так уж плохо. Честно говоря, мы могли получить все три. Повезло, что Марк оказался поблизости.

— Да… А вот Феликс еще пожалеет, что связался со мной.

— И что ты ему сделаешь? Наябедничаешь ректору?

— Нет, конечно, но я найду способ.

— Сомневаюсь.

Лив продолжала злиться по поводу старосты, что не вовремя подвернулся нам, а пока мы отправились на уроки. Придется Кайросу подождать меня, если он хочет получить студенческую форму.

Во время занятий мне иногда попадался Феликс, он проверял посещаемость студентов и будто невзначай оказывался поблизости от нас с Лив. Его появление всякий раз раздражало мою подругу, и она показывала ему в спину неприличные жесты.

Отсидев уроки, как прилежный студент, я вышла из аудитории, думая над тем, где мне найти Марка. Мы учились на разных факультетах, поэтому я пошла к его корпусу артефакторика, к счастью, уже на полпути я наткнулась на друга детства. Он рассмотрел меня в однообразной, фиолетовой толпе и помахал рукой. Мы выбрались из общих коридоров, оказавшись в тихих закоулках, около учебных лабораторий, где в такое время уже никого было.

— Я поражена твоей способностью врать Феликсу, — похвалила его я, стоило нам убедиться, что мы одни. — У меня же будто ступор случился.

— У меня есть секрет.

— Поделишься?

— Даже не знаю, — протянул Марк и сделал серьезный вид. — Могу ли я доверять тебе?

Я ахнула от возмущения и тут же ущипнула его за плечо.

— Ай! Ну что за тяга к насилию? Просто хотел набить себе цену.

— Говори уже.

— Нужно представить его в глупом положении, голым например. Хотя нет, — Марк запнулся и быстро покачал головой. — Нет-нет, забудь, что я только что сказал.

— Отличный совет! — засмеялась я. — Так и поступлю.

— Не вздумай!

— Ладно, а где форма?

Вся игривость мгновенно соскочила с Марка, он нахмурился и похлопал по своей пухлой, учебной сумке.

— Зачем она тебе понадобилась? Что у тебя случилось?

— Ничего, — легкомысленно отмахнулись от него я. — Мы с Лив решили подшутить над ее бывшим, вот и все.

— Ты уверена? Может ты хочешь что-то рассказать мне?

Марк поймал мой взгляд, даже взял за руку, чтобы я точно никуда от него не делась. Я отвела глаза и незаметно сжала край юбки. Честно говоря, мне было бы гораздо проще попросить эту самую запасную форму у самого Марка. Это избавило бы меня от сегодняшних проблем. Но от мысли о том, что я втяну его в дела с темным, мне становилось дурно. Чем дальше он от него держится, тем лучше. Жаль, что Марка все равно втянуло в эту историю с формой и теперь мне приходилось таять под его карими глазами, из последних сил отнекиваясь.

— Лив точит зуб на Феликса, — засмеялась я. — Это все тайны, что у меня есть. Как думаешь, у нее есть шансы что-нибудь сделать с этим старостой?

Марк вздохнул и молча протянул мне сумку. Внутри у меня все неприятно сжалось, он явно мне не поверил, но не стал давить и выпытывать правду.

— Надеюсь, что все будет в порядке, — протянул он и слабо, улыбнувшись мне, попрощался.

Стоило мне вбежать в свою комнату, как я первым делом закрыла дверь. Осмотревшись, я с облегчением выдохнула. Мой второй самый страшный секрет никуда не делся. Темный дух по-прежнему лежал на моей кровати, укутавшись в одеяло. Заметив меня, он приподнял уже высохшую голову. В своем настоящем обличии, что я видела в Зеркале, он казался опасным и разрушительным, истинная потусторонняя сила, готовая обрушиться на мою голову. Сейчас Кайрос выглядел безобидно. Его движения были скованными и рваными, он больше напоминал недавно родившегося котенка, который еще не окреп и не научился правильно переставлять свои конечности. Глядя на его беспомощность, я почти забывала, кто передо мной. Почти.

— Тебя долго не было, — хрипло произнес Кайрос.

Голос совсем не походил на тот приятный мед, что обволакивал меня во сне.

— Возникли кое-какие проблемы, — ответила я, подходя к кровати.

На меня уставился темный взгляд и от него бегали мурашки по коже. Нет, кое-что все-таки выдавало духа. Глаза походили на бездонные колодцы, черные и беспросветные, в этой тьме могло прятаться только что-то страшное, ненависть к человечеству и жестокое равнодушие ко всему живому. Я нервно сглотнула и отвела взгляд.

— Форма, — кинув ему сумку Марка, выдавила из себя я и отвернулась.

За спиной я слышала, как он выбрался из одеяла, далеко не с первой попытки была расстегнута сумка, затем стало тихо.

— И что мне с этим делать? — наконец, фыркнул Кайрос.

— В смысле? — возмутилась я и развернулась к нему.

Дух сидел на кровати абсолютно обнаженный и хоть я уже видела все его мужские прелести, я все равно покраснела и уставилась в потолок. Тогда тело было просто мертвым грузом, смотреть на него было неловко, но я знала, что внутри никого нет, поэтому меня никто не осудит. Теперь же там был Кайрос.

— Когда я забирался в чью-то шкуру, то мне либо вообще не нужна была одежда, либо она уже была на мне.

— Если хочешь притворяться человеком, то придется многому научиться, — буркнула я.

— Учи меня, — приказал Кайрос, причем таким недовольным тоном, будто я сама могла догадаться.

— Ты что, никогда не видел, как это делается? Включи мозг и разберешься.

— Нет, не видел. Одевай меня.

Его тон был таким беспрекословным, будто я была его собственной рабыней, причем очень недалекой. Я резко втянула воздух сквозь зубы и уставилась ему в лицо.

— Не хочу я тебя одевать, особенно, когда ты со мной так разговариваешь.

Кайрос ничего мне не ответил, только таращился своими страшными глазищами.

— Ладно, — процедила я. — Тогда скажи «пожалуйста».

— Это в твоих интересах, Анет. Постарайся, чтобы я выглядел, как обычный человек, и никто меня ни в чем не заподозрит.

— Я влипла из-за тебя в кучу неприятностей, поэтому хочу, чтобы ты перестала вести себя, как самовлюбленней говнюк. Не хочешь сказать просто «пожалуйста»? Хорошо, тогда ты скажешь так: «Дорогая Анет, пожалуйста, помоги мне!»

Кайрос нахмурился.

— Ты мне условия еще будешь ставить?

— Хорошо. Тогда ты повторишь то, что я сказала и еще сделаешь так, — я наклонила голову, чуть надула губы и пару раз хлопнула ресницами. — И может быть я не устою перед твоим очарованием.

Ноздри Кайроса раздулись, а на лбу набухла вена, казалось еще немного и он встанет, чтобы придушить меня.

— Как ты смеешь…

— Тогда сиди на этой кровати до скончания времен, — перебила его я и демонстративно направилась к двери.

Стоило мне коснуться ручки, как дух передумал.

— Стой.

Мне стоило больших усилий подавить самодовольную ухмылку, расплывшуюся на моем лице. Развернувшись, я снова подошла к кровати.

— Я сделаю так, как ты просишь, — с жутковатым выражением лица сказал Кайрос. — Но ты еще пожалеешь об этом.

Немного помолчав, он тихо выдавил из себя.

— Дорогая Анет, пожалуйста, помоги мне.

— А ресницами похлопать?

Кайрос два раза моргнул с такой силой, что этим движением можно было колоть орехи.

— Хороший дух, — улыбнулась я.

Кайрос зашипел на меня, его глаза на мгновение почернели и потеряли человеческий облик. Набравшись смелости, я прикрикнула на него.

— Сиди смирно!

Дух процедил что-то на древнем языке, но послушно выпрямился и закрыл глаза. Я вздохнула и снова притронулась щеткой к его спутанным волосам. Цирк с переодеванием был уже позади, остались мелкие штрихи. Волосы у духа были жесткими и непослушными, может это результат многолетнего пребывания в зачарованной воде? Они с трудом расчесывались, и Кайрос злился, будто я специально мучила его.

— Нам нужны правила, — решила я, распутав одну прядь.

Дух приоткрыл карий глаз и насмешливо зыркнул на меня через зеркало.

— Это важно, — серьезным тоном добавила я. — Если тебя рассекретят, то мы оба пострадаем. Слышишь меня? Оба! Поэтому мы должны действовать, как команда, хотя бы попытаться.

Я не верила в то, что говорила. Какая еще команда с темным созданием, которое никогда не водило дружбу с человеком? Кайрос — дух иллюзий и обмана. Это многое говорило о его натуре. Но мы должны были сблизиться, иначе мне конец. Если бы я только больше знала о магических контрактах, то тогда может быть у меня был шанс понять, что задумал этот дух? 

— Первое правило: не выделяйся. Следи за формой, она должна выглядеть безупречно, неряшливый вид привлекает внимание. Не используй темную магию, если это заметят, то уже не отвертимся. Говори, как обычный парень, чтобы ни у кого не возникла мысль, что ты родился в прошлом тысячелетии.

— Я много лет сидел в головах зеленых первокурсников, — буркнул Кайрос. — Я знаю, как вы говорите.

— Хорошо. Второе правило: не попадайся на глаза профессорам и студентам лекарского факультета. Они могут помнить это тело и, заметив тебя, все поймут. 

— Я знаю многих студентов в лицо, — поморщился дух. — Кроме нынешних первокурсников. Впрочем, они для меня опасности не представляют, первый курс вряд ли прошерстил всю мертвецкую кладовую за пару недель обучения.

— Третье правило, — я перестала его расчесывать и положила руки ему на плечи.

Я почувствовала сквозь ткань пиджака, как он напрягся. Открыв глаз, Кайрос недовольно посмотрел на меня.

— Не ищи неприятностей, — чуть ли не умоляюще попросила я. — У тебя есть тело. Я добыла его для тебя, рискуя всем, что у меня осталось. Для тебя это ничего не значит, конечно. Но, если ты все испортишь, то я тебя не прощу. 

— Я был в твоей голове и видел, на что способна твоя семейка, — подколол меня дух и снова закрыл глаза. — Не переживай, Анет. Я хочу чуть больше свободы, вот и все. Ты бы поняла меня, если бы твоя жизнь перестала принадлежать тебе. Я либо заперт в пустыне, либо болтаюсь в чьих-то мыслях. Разве за столько лет заточения я не заслужил хотя бы немного снисхождения? Я все равно заперт в Мракаре и никуда отсюда не денусь. Но замок большой, тут может найтись развлечение даже для меня.

Мне не понравилось упоминание развлечений, но не стала ничего не говорить, все-таки дух со мной немного разоткровенничался, надо это ценить. 

Когда волосы наконец были распутаны, Кайрос поднялся с мягкого стула и тут я ахнула.

— Обувь! — воскликнула я. — Совсем про нее забыла!

Кайрос глянул на свои голые ступни и пожал плечами.

— Никто не ходит босиком! Придется найти тебе что-нибудь…

Я не успела договорить, как ноги Кайроса подернулись дымкой, а в следующую секунду на его ступнях образовалась лакированная пара коричневых туфель, которые обычно носили мракарские студенты.

— Ого! — поразилась я и тут же наклонилась, чтобы ткнуть пальцем в появившуюся обувь.

На ощупь она оказалась по-странному тонкой и теплой.

— Это иллюзия, Анет, — строго сказал мне Кайрос. — Прекрати уже меня трогать.

Ойкнув, я отшатнулась и, чтобы спрятать свою неловкость, стала с усердием осматривать его со всех сторон, будто оценивая собственную работу.

— Образцовый студент Мракара! — наконец, пришла к выводу я. — Подскажите, юный господин, на каком факультете вы учитесь?

— Артефакторика, — выдал тот с легкой улыбкой.

Меня как окатило ушатом холодной воды.

— Нет! — выпалила я. — Выбери что-нибудь другое.

Кайрос посмотрел на меня с прищуром.

— А чем плох этот факультет? Ах да, на нем учится один мальчишка с щенячьими глазками. Расслабься, Анет, я же не стану действительно учиться с ним. Наверное. 

Я сжала кулаки, но вовремя остановила себя.

«Мы — команда. Мы — команда» — будто мантру повторила про себя несколько раз.

— Ключи еще у тебя? — с любопытством рассматривая свое отражение в зеркале, спросил Кайрос

Опомнившись, я полезла в карман формы и выудила оттуда профессорскую связку.

— Что мне с ней делать? Ты сказал, что ее нужно оставить где-нибудь в лекарском корпусе.

— Да, Эстен постоянно теряет вещи. Я удивлен, что при всех его недостатках, он все еще декан лекарского. Без связей тут не обошлось, вы, люди, слишком любите деньги, поэтому готовы продвигать всяких бездарей на важные должности. 

Я закатила глаза, услышав это старческое бухтение о коррупции, но тут Кайрос протянул мне руку.

— Давай ключи. Я знаю несколько мест, где Эстен постоянно ошивается. Я подкину их туда, он и не поймет, что что-то не так.

Я с подозрением устраивалась на темного.

— Это не самая лучшая идея. Лучше я сама их подброшу.

— Не доверяешь?

— Ключи — важная штука.

— Я тебя тоже одну не отпущу. В лекарском хранятся опасные яды и ингредиенты. Мало ли, что ты с ними натворишь, я уже видел, какой ты ловкий алхимик.

Мы уставились друг на друга, ожидая, что кто-нибудь уступит. Кайрос фыркнул и засунул руки в карманы брюк.

— Да уж, мы действительно команда.

— Доверие строится не сразу, — попыталась оправдаться я. — Пойдем вместе! 

— Ладно, другого выхода у нас пока нет. К тому же я все еще не очень уверенно держусь на ногах.

Он пошел к двери, со стороны казалось, будто он пьян, походка была слишком развязной и пошатывающейся. 

— Держи меня за локоть, — я догнала духа и предложила ему свою руку. 

— Благодарю. Будет забавно встретить в таком виде твоих друзей. Что ты им скажешь обо мне? 

Кайрос улыбнулся, его явно забавляла эта ситуация и он старался меня поддеть. 

Я сохранила свое коронное хладнокровное выражение лица. Нельзя вестись на провокации. Но вопрос Кайрос задал правильный. Нас наверняка будут часто видеть вместе, Лив такое точно заметит. Что мне сказать? 

— Ты — мой друг, — сдавшись, протянула я. — Так мы и скажем. Просто друзья, тебя устроит?

Дух только хмыкнул. Открыв дверь, мы выбрались наружу. К счастью, поблизости не было старост и профессоров, иначе бы они заинтересовались, почему парень выходит из комнаты скованной. А так на нас таращились только обычные студентки, они были явно удивлены моей наглостью — притащить парня в свою комнату посреди дня? Да уж, они наверняка решили, что мозговитостью я не отличаюсь.

Мы вышли из общежития и направились к лекарскому факультету. Кайрос крепко держал меня за руку, может быть специально он делал это слишком сильно. Я терпела и ничего ему не говорила, но была уверена, что у меня останется синяк от его хватки. Он все время вертел головой, будто видел замок в первый раз.

— Он тебе еще не надоел? — не удержалась от вопроса я потому, что не хотела идти в напряженной тишине.

— До смерти, я ненавижу это место, — легко, будто речь шла о погоде, поделился со мной дух. — Но я никогда не смотрел на него своими глазами. Так странно…

Мы добрались до нужного корпуса, я ожидала, что даже сейчас, когда время занятий уже прошло, тут повсюду будут сновать студенты-лекари. Но было слишком пусто. Кайрос даже разочарованно цыкнул языком, он уже успел накинуть на лицо филигранно созданную иллюзию, чтобы его никто не узнал. Теперь она была бесполезна и он ее развеял.

— Направо, а тут по лестнице, — направлял меня Кайрос.

Мы оказались в большой аудитории, забитой различным оборудованием, большинство из которых я сама прекрасно знала. Алхимическая лаборатория, чтобы лекари сами могли создавать свои лекарства и яды. Кайрос попросил меня закинуть ключи в неприметную тумбочку и мы пошли обратно, но уже на полпути на нас выскочил Феликс. Староста выглядел слишком серьезным, и он был недоволен, заметив нас.

— Вы, двое, что вы здесь делаете? — нахмурился он и поправил очки. — Всех студентов попросили оставить этот корпус, не слышали об этом?

— Нет, а что случилось? — невинно поинтересовался Кайрос.

— Ничего особенного, но вам лучше уйти. Немедленно.

— Конечно, прямо сейчас так и поступим, — помня, что этому парню лучше не перечить, послушно произнесла я.

Но Феликс был слишком ответственным, чтобы обойтись словами, он лично проводил нас до выхода из корпуса и только потом оставил.

— Что-то случилось, — прищурившись, заявил Кайрос, глядя в удаляющуюся спину старосты.

— Ты думаешь? — удивленная его интуицией, спросила я.

— Да, видела, какой Феликс нервный? Значит, там произошло что-то действительно серьезное, раз его попросили помочь здесь.

Кайрос перевел на меня темный взгляд, в котором проскакивали хитрые искорки.

— Посмотрим? — предложил он.

Рука Кайроса была большой и горячей, моя ладонь тонула в его грубоватых пальцах. В голове вертелись навязчивые мысли, что, если ему захотелось, он бы сломал мне кисть без особых усилий. Нам пришлось держаться друг за друга, чтобы сработала его иллюзия невидимости. Только так мы могли подобраться достаточно близко и подсмотреть, что происходит в глубинах лекарского корпуса. Меня такая близость с темным духом не прельщала, но любопытство было сильнее.

Феликс привел нас к кладовой, только не к мертвецкой, а с алхимическими ингредиентами. Я поняла это, даже не взглянув на табличку, почувствовав резкое смешение запахов трав. Тут собралась небольшая толпа из профессоров и старост. Все они озабоченно смотрели куда-то на пол и переговаривались напряженными голосами. Мы с Кайросом подошли достаточно близко, сделай пару шагов вперед и упрешься в спину одного из старост. Только с такого расстояния я рассмотрела сквозь толпу, что у двери в кладовую лежит девушка. Ее конечности были разбросаны, лицо закрывали растрепавшиеся волосы, она была такой неподвижной, что я мгновенно поняла в чем дело. В груди сердце испуганно замерло, я почувствовала, как кровь отлила от лица, а мои ладони стали холодным и липкими от пота. В глазах помутнело, и я бессознательно сжала пальцы Кайроса так сильно, что он хмыкнул.

— Жалко-жалко, молодка совсем, — без конца бормотала сгорбленная профессорша, ведьма по натуре и магическому искусству, декан факультета заклинателей — Гретель Морис.

— Ну что? — нетерпеливо спросил ректор Терес, держа руки в карманах.

С корточек поднял декан Эстен, он утер платком вспотевший лоб и развел руками.

— Никаких повреждений. Бедняжка умерла быстро и по непонятной для меня причине. Требуется вскрытие. Какой ужас, Терес… А вдруг это кто-то из скованных поддался духу?

Я вздрогнула, поняв, что речь идет и обо мне в том числе.

Терес развернулся к стайке старост, что мрачно рассматривала тело девушки.

— Отчитывайтесь, — приказал он. — Где были скованные последние два часа?

— Торвальд и Акси были на уроках, — с готовностью произнесла высокая и широкоплечая девушка.

— Катрин и Рич дежурили, — следом доложил другой староста.

— Анет и Оливия присутствовали на занятиях, — в свою очередь добавил Феликс. — А Клейтон занимался стенгазетой.

Я невольно выдохнула. Повезло, что Феликс добросовестно выполнял свои обязанности и теперь у нас Лив имелось алиби.

— Что ж это творится-то, — покачала седой головой декан Гретель, она зыркнула на ректора из-под ведьмовского колпака. — Ученикам стоит рассказать.

Ректор молча сложил руки на груди, поэтому старуха не унималась.

— Ты нашел того, кто проник в академию? Это наверняка дело рук чужака. Он где-то ныкается по закоулочкам Мракара, как крыса. Молодежь должна быть в курсе, что тут кто-то прячется, пусть держат ухо востро и одни не гуляют. А ты, — она развернулась к Эстену. — Где королевские ищейки?

— Их задержало дело с вервольфами, — торопливо ответил декан лекарского факультета. — Они скоро будут здесь. Так что же нам делать? Рассказать?..

— Нет, — резко перебил его Терес. — Мы не станем сообщать об этом инциденте студентам. Поднимется паника, разве это кому-то нужно? Удвойте охрану, не упускайте скованных из виду. Скоро прибудут королевские ищейки и осмотрят Мракар от катакомб до башен. Убийца будет найден и он еще пожалеет, что сунулся сюда.

— Будешь молчать? — презрительно сморщилась, будто старое яблоко, Гретель. — Чего ты боишься? Что богатенькие родители слетятся сюда, как вороны на падаль, и вышвырнут тебя с должности?

— Госпожа Морис, — железным тоном ответил ей ректор. — Я забочусь исключительно о студентах. Скованным не пойдет на пользу, если они будут знать, что в академии где-то прячется убийца. Как вы думаете, воспользуются ли этой ситуацией темные? Еще как. Я не хочу разрываться и одной рукой ловить чужака, а второй распоясавшихся духов. Держите рот на замке. Вам все ясно?

Старая ведьма фыркнула и, бормоча проклятья, поплелась прочь.

— Унесите тело в мою лабораторию, — приказал старостам Эстен. — Мне нужно хорошенько его изучить, чтобы установить причину смерти.

— Постарайся сделать это в кратчайшие сроки. Родители девочки завалят меня вопросами и я хочу дать им ответы, — приказал ректор.

Преподаватели разошлись, кое-кто из старост поднял тело и пошел за деканом Эстеном. Коридор быстро опустел и уже ничего не указывало на то, что совсем недавно здесь развернулась трагедия.

Мы с Кайросом молча выбрались из лекарского корпуса и только тогда дух снял с нас путы иллюзии, сделав снова видимыми. Я была шокирована и пыталась уместить в голове то, что увидела. Тело несчастной отпечаталось в моей памяти, она выглядела такой беззащитной! За что с ней это сделали?! Что вообще здесь происходит?

— Хватит таращиться, — выдернул меня из раздумий голос духа.

Я протерла сухие глаза, поняв, что и правда какое-то время просто гипнотизировала пространство перед собой немигающим взглядом. Голос Кайроса был холодным, будто его совершенно не удивило произошедшее. Это моментально вызвало у меня подозрения и я покосилась на него боковым взглядом.

— Что? — напрягся он.

— Это ты сделал? — прямо спросила я.

— О, конечно, я убил её. Потому что я обожаю душить девчонок в тёмных углах, — он оскалился. — Зачем мне это делать?

— Я не знаю. Ты злобный дух, значит, у тебя надо спрашивать. Ты говорил о том, что даже в Мракаре для тебя найдутся развлечения.

— По-твоему, это весело — убивать тех, кто не может дать отпор? Я много раз сражался и проливал кровь, но это было совсем по-другому. К тому же я весь день провел в твоей комнате, обживался в новом теле. Даже сейчас я иду ровно только потому, что держу тебя за руку. Я очень давно никого не убивал, Анет. Ты же слышала их, в академию кто-то проник. Мы с тобой узнали об этом еще раньше, когда воровали тело.

— Может чужак в академии — всего лишь совпадение, а настоящий убийца — ты?

Это было громкое обвинение, но я знала, что Кайрос не станет причинять мне вреда, контракт ему попросту не позволит. Только я могла поговорить с ним об этом, не боясь мгновенных последствий.

Кайрос закатил глаза, отпустил мою руку, и сделал несколько резких шагов в сторону.

— Куда это ты? — напряглась я.

— Искать убийцу, — ответил он, развернувшись ко мне. — Я найду ублюдка и приволоку его к тебе. Тогда ты прекратишь клеветать на меня и я смогу спокойно прожить этот год. Отличная сделка, правда?

Он снова пошел своей покачивающейся походкой куда-то прочь.

— Кайрос! — окликнула я его, но в этот раз дух не обернулся.