Муж для непокорной и мама в придачу

– Ты уверен, что хочешь жениться именно на ней?

Эльдора, Верховная волчьей стаи, складывала вещи в большую дорожную сумку. Со стороны ее можно было принять за милую женщину, но те, кто был знаком с ней, уважали и побаивались.

– Мама, я же сказал. – Рядом стоял высокий статный молодой человек, который начищал ножи и складывал их в ножны.

– Ты говоришь об этом с трех лет. За это время можно было найти другую.

– Моей женой будет она, и никто больше, – отрезал Рэндольф, с силой засунув ножи в сумку и отобрав ее у матери.

– Она мне не нравится!

– Ты ее даже не видела!

– Зато читала в газетах. Первая горгулья-девушка, учащаяся в Академии. Это ж какой позор-то для ее отца. Уважаемый человек, между прочим.

– То есть я тоже позор для тебя, раз поступил в ту же Академию?

Рэндольф закинул сумку за плечи и сощурил глаза, глядя на мать. Она плотно сжала губы и тут же дала сыну оплеуху.

– Ты упертый волчара, который даже мать родную не слушает!

– Не упертый, а упорный. Если я сказал, что она будет моей женой, значит, будет.

Он чмокнул мать в макушку, выходя из комнаты.

– Ты ее хоть спросил? Она-то хочет?

– У тебя упертый сын, – крикнул он уже из коридора. – Тьфу ты, упорный. Добьюсь!

Эльдора посмотрела вслед сыну и, когда хлопнула входная дверь, пробурчала себе под нос:

– Как же, добьется он.

Быстро собрав вещи, она вышла вслед за ним.

– Если я еще хоть раз увижу эту девицу в своей лаборатории – ни одной горгульи не будет в академии!

Грозный рык ректора доносился из аудитории и разлетался по коридорам Академии Тайных Знаний. Кто-то оглядывался, кто-то ехидно усмехался, а Лютиция Храмински откровенно тыкала в меня пальцем. В целом, безучастным не остался никто. А что я? Я вообще не понимала, из-за чего столько шума. Подумаешь, всего-то один скромный опыт, а крику на весь Дохан. Да, в межпланетную дыру рухнул постамент Старейшинам, фонтан и личный магмобиль декана. Магмобиль стоил не больше шкурки от банана, но именно из-за него и началась вся эта заваруха.

Пока, стоя у двери деканата и раздумывая, заходить или оттянуть удовольствие, на меня несся волк из первого курса с синей аптечкой на длинном ремне. Не видя ничего перед собой, на полном ходу он врезался в меня. Не устояв, я упала на пол.

– Идиот! – проворчала я, пытаясь подняться.

Парень выругался так нецензурно, как это могут только в приграничных районах. Только после этого оглянулся на меня и вальяжно протянул руку.

– Извини, я тебя не увидел.

– Для этого нужно вперед смотреть.

Я приняла руку, встала и начала отряхивать платье, к которому прилипло уже изрядно пыли и налетевшей из открытых окон пыльцы.

– Это же ты? Тамора? Та, которая горгулья?

– А что, в академии есть еще одна какая-то горгулья?

Делая вид, что продолжаю отряхиваться, я смотрела на него из-под опущенных ресниц. Красавец. Темные, коротко стриженные волосы, что не принято в волчьих стаях, накачанные мышцы и дурацкая сумка с медицинским крестом.  Бредовое сочетание. В стаях медициной и целительством никогда не занимались мужчины. Это так же безумно, как девушка-горгулья, учащаяся в академии. Я еще раз взглянула на него, прежде чем войти в кабинет. Он так продолжал смотреть прямо на меня.

– Хочешь встречаться со мной?

Тут уже опешила я.

– С тобой? Только в кошмарном сне!

Волк продолжал в упор смотреть на меня, будто по мне муха ползает. Вот чего уставился? Я высунула язык и открыла в дверь. Тот ухмыльнулся и почесал за ухом.

За дверью меня ждали трое: декан, ставший пешеходом, слегка обуглившийся профессор и отец. У последнего даже репутация не пострадала, но проблемы я ждала именно от него.

– Заходи. – На звук открывшейся двери повернулись все трое. Декан сверкал глазами и пытался воздействовать всей своей силой, вызывая головную боль. Профессор, наоборот, вжался в спинку стула и старался держаться на расстоянии. Я только фыркнула и выставила руки вперед, демонстрируя блокирующие браслеты. Профессор еле заметно выдохнул, декан усмехнулся, а отец звякнул ключами, которыми эти самые браслеты и закрывал.

– Мы как раз обсуждаем случившееся, – чуть более спокойным тоном сказал декан и указал на стул рядом с собой. – Как я уже говорил, несмотря на все ваши старания вылететь из Академии Тайных Знаний, вы проявляете прискорбно хорошие способности к учебе. К сожалению, мы не можем разбрасываться такими одаренными адептами. Но есть одно но…

Я оскалилась, показывая острые клыки в знак расположения.

– Значит, инцидент исчерпан?

– Ты уничтожила имущество академии и собственность декана. – Голос отца был тих и еле пробивался сквозь плотно сомкнутые губы.

– Я проводила эксперимент по прохождению между мирами. До меня мало кто занимался изучениями феномена попаданства. Вы принимаете как должное то, что девушки появляются, откуда ни возьмись, становятся членами общества, женами, а потом их убивают?!

– У вас есть расовые предрассудки против смешанных браков? – Декан осклабился, предвкушая новый виток конфликта. Раскручивая маховик проблем, которые создает для них мое научное любопытство, можно добиться моего отчисления. Это понимал декан, понимала и я. А что думал по этому поводу отец, было сложно понять: он был каменнее горгульи солнечным днем.

– Вас не смущает то, что приходят к нам исключительно молоденькие девушки, да еще и блондинки? Я всю жизнь я не видела ни одного мужчины, свалившегося невесть откуда.

– Меня не смущает. – Декан стал переходить на повышенные тона. – А вот пропажа моего магмобиля, вызывает более бурные эмоции!

– Если бы вы оторвали свою большую пятую точку и хоть раз попробовали взлететь на своих крыльях, может, мир бы заиграл другими красками. Не думаете, что черная дыра может открыться и поглотить не только фонтан с вашим имуществом, но и весь Дохан, выплюнув взамен с десяток голых, лысых и бескрылых девиц?

– Хватит!

Голосу отца не осмелился перечить никто. Профессор, который был вовсе не рад присутствию среди стольких официальных лиц, вжался в стул, претворяясь окаменевшим, хотя в комнате царил полумрак, и солнце, пробивающееся через плотно завешанные портьеры, не могло достать до него. Декан же захлопнул рот, раздумав продолжать спор. Но выражение на его наглой морде говорило, что до моего прихода решение было принято, оно неоспоримо и изменению не подлежит.

Надо сказать, что я была готова. И разрыв черной дыры произошел, конечно, не специально, но что-то подобное должно было случиться в тихом и спокойном Дохане. Город, где никогда ничего не происходило, где горгульи не хотели никаких изменений, нужно было встряхнуть. Жителям здесь жилось скучно, медленно, но, без сомнения, спокойно.

– Мы поговорим о твоем поведении дома.

Лорд Тэлай поднялся, не обращая внимания ни на меня, ни на прощальные жесты декана, двинулся к выходу.

Домой мне не хотелось.

Совсем.

Тамора Альбетта Тэлай, то бишь я, была четырнадцатым ребенком в семье и единственной дочерью. Послушной дочерью. Как и все горгульи, я была покладиста, слушалась старших, уважала родителей и никогда не нарушала главное правило Дохана – не спорить с мужчинами.

Пока не надоело.

Каждый день я сидела за завтраком напротив отца, который был погружен в утренний выпуск криминальных новостей Дохана. Мне же для обозрения доставалась последняя страница, на которой высокопарными словами была написана всякая чушь. Через год я могла сложить примерную статистику голых девушек, оказавшихся на границе города. Кто они, как сюда попали и самое главное – почему без одежды, никого не волновало. До тех пор, пока их не начали убивать. Отец, как главный полицмейстер Дохана, целыми днями пропадал на работе, пытаясь выяснить, кто убивает девушек. Никто бы не обратил на это внимания, если бы за те десять лет, что на нас свалился поток попаданок, они не успели повыскакивать замуж за очень уважаемых лиц. И теперь это были убийства не просто пришлых, а жен уважаемых в городе людей. И пропустить такое общественность не могла.

На той стороне Дохана, где падали девушки, горгулье царство граничило с оборотнями, а они глупых вопросов не задавали, принимая девушек к себе с распростертыми лапами.

Добившись права единственной горгульи-девушки учиться в академии и изучать науку, мне удалось поймать тонкий луч энергии, идущий от очередной попаданки, но он был настолько слаб, что я так и не установила его происхождение. Зато вывела формулу, которой и воспользовалась в портальной лаборатории, чтобы настроить путь в другой мир. Почти настроила портал…

Не оценили.

Но какие бы эксперименты я ни устраивала, будь то вечеринка хвостатых или марафон рукокрылых, от неприятностей всегда меня спасало громкое имя отца.

Вот и сейчас громкая фраза «Лорд Тэлай дома» заставило меня съежиться и юркнуть за диван. Там было пыльно, тесно, а еще очень сильно свербело в носу.

Аллергия.

Она могла все испортить.

Я глубоко вдохнула и зажала лапой нос. Показываться отцу на глаза было категорически нельзя.

Не сегодня.

Звук шагов тяжелых военных сапог разлетался по залам собора, эхом возвращаясь и ударяя прямо по макушке. В голове стало слишком тесно, и я закрыла глаза. Отец ищет меня, он чует мои мысли и знает, что я прячусь. Нужно опустошить голову и перестать думать о диване.

Шаги смолкли.

– У тебя уши из-за дивана видно.

Выдох. Хоть одна хорошая новость – дышать уже можно.

Выползая из-за дивана, я старалась не смотреть на отца, уставившись в пол.

– Ты уже слишком большая для этого дивана, – голос отца был безумно нежен.

Значит, зол на полную катушку.

– Я не хотела, – выпалила я, не задумываясь, заученную за многие годы фразу.

Раньше прокатывало.

Отец подошел и снял с моей головы паутину, отбросил в сторону. Та порвалась о его острые когти, разметалась по полу и забилась под стол.

Я ей завидовала.

– Дорогая, – тон отца снова перешел на сладко-мучительный. – Я понимаю твое рвение к науке, и оно похвально. Я прощал тебе кислотную ванну дома, поход в пустыню, где чуть не погиб твой старший брать Ивль. Я даже заплатил за перекопанный сад тее Маришкевич. Но памятник Старейшинам?!

Я фыркнула. Слишком громко. Слишком нагло.

– То есть на какие средства куплен магмобиль декана тебя не волнует?

– Тамора Альбетта Тэлай! – рык отца, взмах его крыльев и острые когти на длинных, мускулистых лапах сомкнулись на моем ухе. – Мне плевать на фонтан, плату за лечение профессора и уж тем более на магмобиль декана!

– Значит, ты не будешь проводить проверку, откуда у него грали на магмобиль?

Отец ослабил хватку и отпустил.

– Ты вечно не о том думаешь!

Семейная ссора была слишком активной, подняв в воздух пыль со старого дивана. И сейчас она, возмущенная тем, что за долгие века ее подняли, летала по комнате, слабо поблескивала в отблеске луны, пытаясь найти виновника ее пробуждения. Я отвлеклась и внимательно следила за парящими крупинками прошлого.

– Ты меня не слушаешь!

– Ни в коем случае, – возразила я, быстро прижав уши к голове.

На секунду я выпустила из виду пылинку, как та нанесла сокрушительный удар.

– Апчхи!

Треклятая пыль добралась-таки до носа, заставив громко чихнуть. Второй раз я потеряла бдительность и упустила момент, когда мое ухо оказалось в лапе отца. Тут же захотелось почесаться, но чесаться в присутствии отца было невежливо. Особенно в такой щекотливой ситуации.

– Будь здорова, – тон отца снова стал ласков, что захотелось убежать подальше, – и послушай совет: девушкам-горгульям нужно вести себя в рамках традиций. Иначе это может привести к плачевным ситуациям для тебя. Поверь, папа знает, как лучше.

Мне показалось, что сейчас самое время для того, чтобы у отца случилось резкое желудочное расстройство, не проходящее неделю, а лучше две. Разговоры о традициях меня расстраивали, а порой откровенно пугали. Особенно в те минуты, когда заходил вопрос о бесправном, но зато веками отработанном положении женщин- горгулий в обществе. Вот сейчас бы отец ойкнул, поджал хвост и опрометью выбежал из комнаты, оставив этот жесткий разговор на следующий раз. А уж я бы постаралась, чтобы повторения этого разговора не было.

Но что-то подсказывало, что сегодня разговор закончится совсем не этим. Когда в детстве отец кричал, хлопал крыльями и гонял меня по всему дворцу, было проще. И понятнее. Теперь же его ласковый тон не обещал ничего хорошего. Скорее, пугал. И хорошо, что все разрешилось именно так. Пора уже дать понять, что никогда, ни за что Тамора, урожденная Тэлай, не будет идти на поводу у мужчин.

– Ты вынуждаешь меня идти на крайние меры, – голос был спокойный, взгляд нежный, любящий.

Звучало как угроза.

Но отец был слишком уверен. Это было плохо. Неужели он собирается исполнить угрозу и запретить мне учиться? А он может. Ведь мужчины в Дохане имеют полное право распоряжаться жизнью женщин, как своей собственностью.

Зачесалось правое крыло.

И ухо.

Во что бы то ни стало я должна это изменить.

Лорд Тэлай, потомок семьи детективов Дохана, сидел за столом в своем кабинете. Его лапы, уставшие от хождения в кожаных сапогах, были погружены в мягкие тапочки. Он никак не мог решить, нравится ему настигший магический мир технический прогресс или нет. С одной стороны, использование магии и уважение традициям предков заставляли его ходить в неудобной обуви и носить строгие камзолы. С другой, засилье попаданок принесло новые технологии, которые позволили сделать такие мягкие, теплые тапочки. Перевес случился в пользу «нравится», он еще раз поводил пальцами, ощущая мягкость искусственного меха на лапах.

На столе перед ним лежала толстенная папка, которая показывала отрицательную сторону попаданок в их мир. Девушек убивали по определенному расписанию: каждый третий четверг месяца. Связи не было ни с фазами луны (можно было списать на соседей оборотней-волков), ни с расписанием прихода караванов (Дохан был закрытым городом). Лорд Тэлай открыл папку и посмотрел на фотографию дочери в рамке, стоящей на столе. Можно было принять ее безумную идею о специально созданном портале, который целенаправленно вытягивает девушек определенной внешности и возраста. Лорд взял в руки стопку фотографий убитых девушек. Да, им всем было от двадцати до двадцати пяти лет, все они были темноволосые, и все были пришлыми с планеты под странным названием Земля. Ну кто будет называть родную планету именем грязи, которая топчется ногами?

Он захлопнул папку и снова посмотрел на фотографию. Ему не нравилось то, что Тамора настояла на обучении в академии. Не пристало девушке-горгулье заниматься науками. Но еще больше злило то, что это была лишь уловка для того, чтобы вплотную заняться расследованием. Кому в наше время интересно, как та или иная раса попала в город: приехала верхом, на магмобиле или упала с другой планеты? Но то, что девушек стали убивать, еще больше подогрело интерес Таморы, что вылилось во взрыв малой мощности в лаборатории. Декану и так не нравилось присутствие горгульи в академии. Уж очень не нравилось: постоянно приходили жалобы на сущую ерунду, которая другим прощалась. Нужно было забирать Тамору из академии, но делать это так, чтобы не вызвать ни ее гнев, ни гнев общественности из-за отстранения единственной девушки-горгульи. А главное – сделать так, чтобы от попаданок она держалась подальше.

Лорд Тэлай открыл ящик, из которого достал Конституцию Горгульего царства. Открыл там, где была вложена розовая закладка в цветочек: подарок от маленькой Таморы, тогда еще послушной и любящей дочери. На открытой странице были подчеркнуты несколько строк: «Ответственность за девочку лежит на отце. Впоследствии он может продать дочь, и тогда ответственность за нее лежит на муже. Муж вправе предъявлять требования к одежде, увлечениям, манерам своей жены. Кроме того, муж выбирает жене подруг, определяет места, где она может бывать».

Фыркнув, он отложил Конституцию в сторону. Представить, что своенравная Тамора согласится на то, чтобы какой-то незнакомый мужчина определял, что ей делать, было невозможно. Да она глаза выцарапает за такое. Раздался звонок магафона, лорд снял трубку старинного аппарата и приложил к уху.

– Лорд Тэлай слушает. Да, декан. – Несколько минут он слушал молча, сжимая в руке бумагу из личного дела. – Вы с ума сошли? Понимаете, что отчисление такого адепта, как моя дочь, не может быть произведено только по вашему личному желанию?

На скулах лорда играли желваки, из ноздрей вырывались всполохи темного дыма.

– В этом случае, – перебил он собеседника, – я буду вынужден пригласить на заседание весь состав Старейшин. И они, как более высокая инстанция, должны будут принять решение.

Лорд бросил трубку и снова взял в руки фотографию дочери.

– Прости, Тамора, но теперь ты сама за себя.

Я сидела на кровати и потирала ухо, после разговора с отцом оно горело неимоверно. Встреча в деканате не могла закончиться хорошо. Когда чешется правое крыло, это к неприятностям. Любимая примета братца Ивля срабатывала каждый раз. Вот и сейчас я всем своим горгульим нутром чувствовала, что проблемы окружают со всех сторон. Не просто так декан был против моего прихода в академию: как только я села за парту, ко мне стали предъявлять кучу необоснованных претензий. Я не поняла, в чем дело, но потом решила, что все наказания надо как-то достойно оправдывать.

В мою идею о попаданках не верил никто даже тогда, когда у меня появились первые доказательства. Профессор запрещал проводить исследования магнитных полей, а отец общаться с девушками. И теперь их убивают. Вот не зря я всю жизнь ненавидела девиц, не имующих второй ипостаси, зато имели кучу привилегий, которых не было у девушек-горгулий. Но сейчас нужно было думать о другом.

Я повертела в руках бумажку, которую подсунули мне под дверь. Кривым почерком брата было выведено: «Одинокий матрос» в час ночи». Братья ждали меня в тайном месте. В самом неспокойном баре Дохана никто не вздумает искать тринадцать горгулий и их сестру. Только я собралась выйти из комнаты, как открылась дверь и вошел отец.

– Ты еще не спишь?

Его взгляд окинул комнату и остановился на идеально заправленной кровати.

– До рассвета еще два часа, почитаю, потом лягу.

– Нужно поговорить.

Я плюхнулась на кровать и сложила руки на груди.

– Понятно, что не спокойной ночи пришел пожелать.

Лорд Тэлай тяжело выдохнул, но все же сел на край кровати.

– Они хотят тебя отчислить.

Я резко села и впилась взглядом в отца.

– У нас не получится! Это же общий эксперимент вместе со Старейшинами! Они же понимают, что в положении женщин-горгулий в обществе нужно что-то менять.

– Но ты же пошла в академию не для того, чтобы защищать женский род горгулий? – Лорд вздернул бровь и посмотрел на дочь. – Тебе абсолютно все равно, что будет со всеми, тебя волнует только твоя безумная идея про попаданок.

– А что в этом плохого? – Я снова откинулась на кровать и уставилась в потолок. – Я не только изучаю науку, но и делаю ее реальной.

– Ты взорвала магмобиль декана.

– Так и надо этому напыщенному индюку. Я же доказала, что нить существует, значит, ее провели специально.

– Тамора!

Я снова резко села.

– Что Тамора? Я все делаю для того, чтобы найти ниточки, между прочим, в твоем расследовании!

Лорд тяжело вздохнул и попытался говорить спокойно, настолько, насколько смог.

– Ты должна просто учиться. Ходить на лекции и вести себя как обычная адептка. Я запрещаю тебе заниматься расследованием. Хотя если Старейшины решат, то ты отправишься в собор Дохана, будешь носить длинные балахоны и будешь примерной горгульей.

Я скривилась, но позы не изменила.

– Мы еще посмотрим. Уверена, эти старые хрычи еще передумают, когда узнают, каких успехов я добилась.

– Даже боюсь представить их удивленные лица.

Лорд Тэлай поднялся и вышел из комнаты дочери.

Сильно чесалось правое крыло.
****
Сейчас Тамора молодая и целеустремленная. Никогда не задумывались, какими вырастают герои наших историй? Есть замечательная возможность подсмотреть одним глазком, где Тамора -  мама, ищет невесту своему сыну.
Читайте историю следующего поколения семьи Тэлай в моей книге 

Убедившись, что отец заперся в кабинете и выходить до темноты не собирается, я распахнула окно и посмотрела на горы, из-за которых поднималось солнце. До появления первых лучей оставалось лишь несколько минут. Этого было достаточно для того, чтобы отцу быть уверенным, что я не выйду из дома. Мне же хватило и полторы минуты для того, чтобы добраться до бара «Одинокий матрос». Горгульи патрули днем не ходили, поэтому можно было не волноваться, что кто-то меня заметит.

На место я прибыла первая, братьев еще не было. Свистнула портье, получила ключи от закрытой комнаты и быстро шмыгнула внутрь. Только я собралась растянуться на мягком диване, как увидела в проеме двери мохнатое чудовище.

– Здесь комнаты для горгулий. – Пришла я в себя, рыкнув на невовремя ввалившегося волка.

– Извините. – Абсолютно неизвиняющимся тоном гаркнул волк, но уходить никуда не собирался. – Кто вызывал целителя?

Я повернула ручку искусственного света и узнала в нем того самого парня, с которым столкнулась в академии. У него была взъерошенная шерсть и врачебная сумка, перекинутая через плечо. Видно, что бежал, торопился. Точно новичок, опытные врачи волочат ноги, чтобы до их прихода пациент, либо выздоровел, либо издох. Конечно, не все врачи в Дохане страдают манией пациенто-убийства, но что касается вызовов в клуб «Одинокий матрос», тут мало кто спешит. Неплательщиков налогов, скрывающихся от алиментов отцов и других криминальных личностей здесь полно. В суматохе часто не отличали, где врач, где убийца, где пострадавший. Доставалось, конечно, врачам, как физически неподготовленным. Часто они сами возвращались в больницу в весьма плачевном состоянии. А этот не побоялся, бежал сломя голову. Идиот какой-то.

– В таком виде только пациентов пугать, – буркнула я и показала на соседнюю дверь. – Спроси у администратора.

Волк отряхнулся, меняя ипостась, и мокрая шерсть полетела в мою сторону. Брезгливо смахнув шерстинки, я взглянула на отчаянного. С такими мышцами можно не бояться идти в клуб, даже можно успеть утащить кого-то до больницы.

– Ну да, Тамора, – произнес он и вышел.

Я проводила незнакомца взглядом и подошла к окну, открывающему вид на ночной Дохан. Пять часов. То время, когда ночь передает эстафету дню, когда ночные жители готовятся ко сну, а дневные начинают просыпаться. Еще какой-то час, и все сменится в этом мире. Взойдет солнце, окаменеют те горгульи, которые охраняли спокойствие этой ночью. Древние соборы выстоят, а никто из дневных жителей и не узнает, что где-то там, в ночной тьме падает на наши земли очередная голая девица.

Вытянувшись на диване около окна, я надела темные очки, которые подобрала еще в детстве, выходя с матерью на прогулки, прислонилась к щелке, открывающей вид на площадь, и стала ждать. Солнце появилось быстро и неожиданно. Один луч, следом второй, они пробегали по шелестящей листве, будто проверяли свою территорию. Убедившись, что чужаков нет, луч прыгнул на здание. Из укрытия было видно, как сладко потягивается Витард, начальник охраны, и замирает, лишь луч света касается его шкуры. Я наблюдала за этим много раз, прячась по подвалам и избегая прямого попадания. И каждый раз тот момент, когда шкура старого горгуля вздыбливается, сменяя шерсть на камень, меня завораживал.

– Не смотри так, а то захочется вытянуть лапу.

Я вскочила и зарычала. Не хватало, чтобы этот наглый волк снова подглядывал за мной.

– Расслабься, сестренка, нечего на нас нервы растрачивать.

В комнате стоял мой старший брат, а за ним входили остальные.

– Вы тоже сегодня не спите?

– Что, мы оставим нашу малышку одну перед днем казни?

Конечно, Исиф шутил. Этот наглый горгуль, всего на двадцать лет старше, а постоянно подшучивал, будто самый главный. Но от его слов шерсть встала дыбом.

– Ты что-то знаешь?

– Ага. – Братья собрались рядом с сестрой, как это всегда делали, сев в круг.

Я осталась в центре. Когда была маленькой, мне нравилось чувствовать защиту тринадцати старших горгулий. Именно она давала уверенность в том, что даже одна горгулья-женщина сможет изменить мир.

– Мелкая. – Ивль щелкнул меня по носу. – Как думаешь выкручиваться?

– От старого Бирма я слышал, что наша маленькая Тамора ввергнет Дохан в пучину войны, – хохотнул Гавль, забарабанив хвостом по полу, поднимая пыль в воздух. – Больше скажу, с твоим-то характером это будет полный апокалипсис.

Пылинки поднимались вверх, кружась и заворачиваясь, а потом плавно оседали вниз. Так обычно происходили ссоры с отцом. Он взвинчивался, а потом остывал, давая плавно сойти на нет нашим конфликтам. Гавль продолжал стучать хвостом, и пыль не хотела опускаться, снова и снова делая заворот и поднимаясь все выше. Я следила, как она поднимается и попадает в луч света. Пыль не становится камнем, она просто светится изнутри. Удивительно.

– Ты меня не слушаешь. – Ивль тоже щелкнул меня по носу. Я потерла лапой морду и оскалилась. – Отец сегодня постоянно совещается со Старейшинами. А после одного звонка ходит злой до горгульего пришествия.

Я потерла лапой ухо, вспоминая прошлую ночь.

– А я заметила, что он до безобразия спокоен. Будто уже что-то решил.

– Представляю Тамору в роли мученицы, изгнанной из Академии, в длинном балахоне до пят, отпевающей молитвы в соборе. Ей дают важное задание по спасению мира, но она путается в одежде, падает и все ломает. Сестренка, ты это сможешь, – хохотнул Ивль.

 А вот мне было не до смеха. Надо мной сгущались тучи, а я даже не знала, откуда ждать подвоха.

– Раньше отец был согласен с тем, что женщина должна учиться, а теперь все чаще говорит про традиции послушания женщин и ответственность за нее мужа.

– Да мелкая боится серьезных отношений, – фыркнул Ивль.

Захотелось расцарапать ему морду.

– Любая горгулья боится отношений. Особенно серьезных. Это ж обязанности, ответственности и, в принципе, больше ничего.

Ивль захихикал, разбив круг. Защита крыльев рассыпалась. Вот же гаденыш! Нет, чтобы поддержать сестру, он еще издевается!

– Боится, боится, – не отставал Ивль, – вот выйдешь замуж, будешь степенной дамой, оденешь модную шляпку и будешь расхаживать по крышам с мужем.

Я хотела укусить его за хвост, но братец увернулся.

– Будешь заниматься степенным делом, – не унимался он, подхватив какую-то рваную панаму и водрузив себе на голову, – а потом научишься вышивать крестиком. Так же все порядочные леди делают?

Ивлю все-таки не удалось увернуться, и я смачно укусила его за хвост.

– Зря ты так. – Потер он кончик хвоста. – Вышивание успокаивает нервы. Тебе бы не помешало.

– Простите. – В проеме снова появился оборотень, и снова в волчьем обличье. – У вас не найдется веревки и мыла?

Все повернулись к нему в немом молчании.

– Перед операцией руки нужно вымыть и пациента связать, чтобы не сопротивлялся. – Тряхнул он отчаянно извивающимся телом, переброшенным через плечо.

Примета Ивля не подвела. Плечо продолжало чесаться в тот момент, когда отец вошел в комнату и объявил, что завтра назначено разбирательство по отчислению меня из Академии. Было видно, что он и сам не рад этому, но ничего в мою защиту не сказал. Хорошо еще, я за секунду до его появления успела влететь в окно.

Теперь же я стояла перед стенами Академии, которая была непривычно шумная в ночное время. Подняв голову, я приложила руку ко лбу, закрываясь от света луны: та сегодня была полной и светила неимоверно ярко. Мимо пролетел мотылек. Я сжала его в лапе. Белая пыльца рассыпалась по пальцам и разлетелась по ветру. Чихнула.

Паршивая аллергия. Вечно она не вовремя.

В тени раскидистого дерева я заметила красный магмобиль. Точно такой, как и был у декана. Вряд ли его вытащили из черной дыры, да и отец не стал бы возмещать его стоимость до вынесения решения суда. Точно нужно будет написать анонимную жалобу, пусть проверят, почему в лаборатории старые реактивы, а у декана каждую неделю новый магмобиль.

Я поправила полы летнего платья, взятого у людей – еще один повод пораздражать членов Совета – и взлетела вверх, впорхнув в чердачное окно. Совет Старейшин был в полном сборе. Для меня отвели самое перспективное место – низенький столик с еще более низким стулом. Будто из детского сада украли.

Я взглянула на отца. Тот сидел среди членов Совета.

Лицо тверже камня.

Будто и не просыпался. 

Я села и снисходительно посмотрела на самых высокопоставленных горгулий Дохана, поймав презрительный взгляд декана. Резко зачесалось правое крыло, но я лишь повела плечом, чтобы унять непонятный зуд.

Нужно успокоиться. Все проблемы от нервов.

– Тея Тэлай! – Щелчок хвоста прямо перед моим носом вышел довольно грубым. – Вы нарушили все правила Академии, начав пользоваться магией не вашего уровня. Открытие незарегистрированных порталов карается…

– Знаю. – Я широко зевнула. – Можете не повторять. Я не согласна.

– Вы уничтожили магмобиль декана и статую, посвященную Старейшинам! – резко, но с явным облегчением произнес один из старейшин.

– Горгульи созданы чтобы летать, а не ползать. Кажется, это написано при въезде в Дохан. Или это уже не девиз горгульего царства?

– Это не отменяет того, что…

– Уничтожила то, что важно лично вам. До бедного фонтана дела никому нет. А про попаданок я вообще молчу.

– Вот и молчите, тея Тамора. Вам, как женщине, следует быть более толерантной.

Не выдержав, я фыркнула так громко, что это могло оскорбить даже глухого. Мне было нечего бояться, наручники на руках блокировали энергию, я не могла ни дать отпор, ни перевоплотиться. Правда, и окаменеть от солнца тоже не могла, что лишало сна и сильно мешало работе над новым порталом.

Лицо Старейшины было усталым и замученным. Будто он ночами не спал, переживал из-за моего аморального поведения.

– Послушайте, тея, – обратился он ко мне. – Вам была оказана честь первой женщине-горгульи в обучении в Академии. Но вы регулярно делаете такие вещи, которые в скором времени приведут к армагеддону. Что, по-вашему, нужно делать в таких случаях?

– Не делать долгосрочных вкладов?

От взгляда отца крыло зачесалось еще сильнее.

– Тея Тамора, круг ваших возможностей стал настолько мал, а запреты и наказания настолько велики, что мы должны что-то предпринять. И, поскольку вы показывается выдающиеся успехи в плане учебы, и слава о вас разошлась по нескольким царствам, мы предлагаем следующее.

Наступила тишина, в которой было слышно, как бьется мое сердце. Решалась судьба первой адептки-женщины из царства горгулий. Ответственность была большая, на меня в переносном смысле смотрели тысячи горгулий и еще с десяток кланов, в которых женщин так же не уважали. Подвести их значило обречь на вечный гнет мужчин. Согласиться и подчиниться – дать новый шанс надеть поводок на женский род.

– Неделю назад тебе исполнилось 200 лет. – Зачем-то указал на возраст отец, который до этого молчал. Лучше бы и дальше молчал. – Я более не несу ответственность за тебя, теперь ты совершеннолетняя и самостоятельно принимаешь решения. Хотя бы скажи, тебе стыдно за то, что ты натворила?

Стыдно не было.

Совсем.

Только крыло чесалось сильнее.

Будь неладен этот день рождения! Как я могла забыть о том, что именно в этот год я становлюсь совершеннолетней горгульей. И теперь… а, кстати, что теперь?

Судя по довольной улыбке декана, ответственность мне предстояло нести на полную катушку. И за статую, и за магмобиль, и даже за фонтан.

– Протестую, – выпалила я первое, что вспомнилось из многочисленных перечитанных детективных романов.

Ответный оскал декана гласил: «Не на этот раз».

– Вы, тея Тэлай, исключаетесь из Академии Тайных Знаний. Ранее ответственность за вас нес отец. По достижении совершеннолетия, его права на вас ослабляются. Поэтому, согласно Уставу, ректор Академии, декан научного факультета и Глава Старейшин приняли решение о вашем отчислении. И лапы твоей здесь больше не будет!

– Протестую!

Теперь это был уже не мой робкий голос, а громкий голос Ивля.

– Согласно все тому же Уставу, на таких заседаниях обвиняемому полагается защитник. Как у адепта выпускного курса, у меня есть лицензия на адвокатскую деятельность. В стенах Академии, – поправился он.

Я с удивлением смотрела на старшего брата. Такое же выражение было и у Старейшины, и у декана. Лишь отец смотрел на происходящее с каменным спокойствием. Как показалось, со знающим о последствиях спокойствии.

Ивль подошел и протянул декану заполненную бумагу. На последней странице я увидела герб семьи Тэлай. Такой может ставить только отец, без его ведома Ивль вряд ли рискнул нарушать право отца.

– Ответственность родителей несется только до совершеннолетия. После по законам Дохана ответственность за женщину-горгулью несет ее муж. И поскольку законодательство о равноправии еще не утверждено, решение об отчислении должно быть согласовано с ее мужем.

– Мужем?!

И декан, и я выкрикнули это одновременно.

– Да! – Ивль был доволен до клыкастой улыбки. Знал бы он, что его ждет после заседания, не зубоскалил бы. – Подписанный сторонами договор о замужестве вступает в силу через семь дней. Если через семь дней Тамора привезет подписанный документ о том, что ее муж разрешает ей обучение, она должна будет остаться в Академии.

– И брачный договор, – буркнул декан, в очередной раз перечитывая поданную ему бумагу. – А желательно привести и самого мужа. Кто тут у нас муж? Вы забыли указать его имя.

– Неужели? – Ивлю не юристом, а актером нужно быть. Он взял лист, пробежался по нему глазами, будто читал впервые. – Действительно. Моя недоработка. Уверяю, на следующую встречу все документы будут в порядке.

Декан скрипнул зубами.

 – Могу поздравить вас с женитьбой, тея Тамора?

Если бы не сдерживающие браслеты, растерзала бы и декана, и Ивля, и отца. Это же надо, устроить такую подставу! Выдать замуж меня за моей же спиной! Хотелось бы еще знать за кого. Не для того я так рвалась в науку, чтобы быть второй половинкой какого-то невежды! Что я буду с этим мужем делать?

Я поймала взгляд Ивля.

Он прав. Это единственный шанс сейчас остаться в Академии.

А если новый муж запретит учиться? Захочет послушную летучую мышку у себя под крылышком? Ну уж нет! Нужно найти такого, которой сделает все, как ей нужно, и не попросил ничего взамен. Только где ж такого идиота искать?

– Принимаю поздравления! – Отвратительно мило улыбнулась я декану.

– Денег нет. – Ивль стоял передо мной с опущенной головой. – Отец заблокировал все выплаты.

– И мне.

Со злости я ударила кулаком по столу, и столетняя пыль старого собора поднялась воздух. Я чихнула.

– Он это специально.

– Не могу отрицать, – согласился Ивль, садясь рядом. – Только зачем? Он же сам подсказал мне про выход с женихом.

– Ты думаешь слишком просто. – Покачала головой Тамора. – Он и не собирался помогать мне вернуться в Академию. Он искал повод убрать меня оттуда, но так, чтобы это не коснулось его. Как он тогда сказал: после совершеннолетия отвечает не отец, а муж. А кто ж виноват, что тот не успеет подписать нужные бумаги?

– Да… и они не поверили, что я забыл написать его имя.

– Кстати, насчет имени. Раз ты заварил эту кашу, придумывай, как из нее выкручиваться. Где я буду искать мужа за те два дня, что нам выделили?

Ивль подошел к моему любимому креслу и завалился в него, положив ноги на журнальный столик. Это был уже перебор, я пнула братца и протерла столешницу.

– Будешь так относиться к своему спасителю, останешься без мужа.

– Я бы с огромным удовольствием осталась без него. Только вот ты мне этой возможности не дал. Говори быстрее, что там за мужа ты мне нашел.

– Тихого и послушного: все, как ты любишь.

Мне оставалось только фыркнуть на эти слова.

– Где ты видел тихих и покорных горгулий?

Ивль вздернул бровь и с довольной улыбкой сложил руки на груди, поуютнее устроившись в моем кресле.

– А кто сказал, что это горгуль? Помнишь свой первый класс и волка, сидящего на последней парте?

– Забитого щенка, ты хотел сказать? Вечно растрепанный тихоня, которого шпыняли все кому не лень. Его маман забрала сразу после первого года на домашнее обучение. Уж очень пеклась о нем.

– Я его нашел! – Ивль развел руки, требуя аплодисментов. – Учится в Академии Тайных Знаний на параллельном с тобой курсе целителей. Они все такие няшки, так что проблем с ним возникнуть не должно.

Я села на ручку кресла и обвила брата за шею. Хотелось то ли удушить, то ли обнять. Пока не определилась, просто сидела рядом.

– А с чего ты взял, что он согласится быть фиктивным мужем?

Ивль почесал нос и смахнул с моего платья пылинки.

– Не знаю. Я ему написал, он согласился. Значит, тоже есть какие-то проблемы.

Ущипнула брата за ухо и встала. Душить перехотелось.

– У него с детства были проблемы с мамой. Но такой тихоня мне подходит. Подпишет нужные документы и может быть свободен. Как с ним встретиться?

Из широкого кармана Ивль достал смятый листок.

– Еще ничего не решено, дорогая. Он сказал, что посмотрит на тебя и только тогда решит, подходишь ли ты ему.

– Подхожу ли я? – Я подошла к зеркалу, откинула каштановые волосы и посмотрела на себя. – Вряд ли кто-то еще согласится выйти за такого рохлю замуж. Так что пусть берет не глядя.

Ивль засмеялся, снова закинув ноги на столик.

– Не глядя можно взять попаданку, все светленькие, стройненькие как на подбор!

– То есть жениться на горгульях уже не в моде, теперь в моде лысые попаданки?

– Тамора, да отстань ты уже от них! Давай лучше собирайся, твой будущий муж ждет тебя.

Рэндольф

Письмо было странное. Розовое и с цветочками, но написано мужским почерком. Как волк и сын Верховной, Рэндольф мог безошибочно отличить принадлежность почерка. И он точно не принадлежал твердому характеру Таморы. Витиеватые загогулины и неровные буквы, скорее, принадлежали взбалмошному и непостоянному человеку.

Однако, больше, чем внешний вид, смущало содержание. В письме слащавыми словами изливались воспоминания о детстве и неожиданной встрече, принесшей столько радости. Рэндольф не поверил. Он прекрасно помнил маленькую горгулью, которая защищала его в детстве от школьных хулиганов. Уже тогда она была смелой и отважной, не склонной к сантиментам. После первого класса школы он был по уши влюблен в Тамору, но не мог позволить, чтобы он был слабее своей избранницы. И тогда он попросил мать забрать его на воспитание в стаю, к многочисленным дядям. За годы домашнего, точнее уличного воспитания, он возмужал, легко загонял оленя и был первым из ровесников, кто прошел на отлично все спортивные игры.

Теперь же пришло время выбирать жену, и Рэндольф точно знал, кто это будет. Он и в Академию поступил ради нее, на единственное свободное место – целителя. Только Тамора его не помнила. Он это понял, столкнувшись с ней в коридоре. Легкий, пренебрежительный взгляд и ни капли нежности. Конечно, она его не узнала: за столько лет из волчонка он возмужал и превратился в настоящего охотника волчьей стаи.

И это сильно расходилось с текстом, написанным в письме.

Но интрига заводила, Рэндольф, не раздумывая, сложил письмо и убрал его в карман. Он придумал несколько планов как будет завоевывать сердце горячей горгульи, а тут она сама шла к нему в руки. Он пойдет на встречу и узнает, зачем же через столько лет он понадобился маленькой горгулье. Вынырнув из мыслей, он почуял, что в его съемной квартире что-то не так. Слышны шаги, а из кухни раздается ароматный запах. Он еще раз втянул воздух и узнал знакомый аромат. Натянув на себя футболку с надписью «Дикий, но симпатишный», он вышел в коридор.

– Мам, чем так вкусно пахнет?

Невысокого роста, но крепло сложенная женщина, быстро поправила волосы, проверила макияж в створках шкафчика и, стряхнув остатки муки с фартука, повернулась к сыну.

– Сырнички. – Он потер ладони и потянулся к тарелке, за что тут же получил полотенцем по рукам.

– Сначала мыться! Зубы, руки и не забудь лицо помыть!

– Ну, мам!

– И опять ты в этой ужасной футболке! Сколько раз говорила, что даже дома одеваться нужно достойно.

Она показала вниз, где на ее ногах красовались туфли с неприлично тонким каблуком.

– Во-первых. – Назидательно поднял палец вверх Рэндольф. – В твоем возрасте из-за таких каблуков может болеть спина.

На этой фразе Эльдора почувствовала, что спина-то, действительно, болит. А всего-то час на ногах перед плитой провела. Отметила, что все чаще стала болеть поясница, а ноги прямо гудят после туфель. Но она вздернула голову и задрала носик кверху, как всегда, делала, когда сын пытался учить ее.

– А, во-вторых, ты помнишь, что я добрый доктор: с виду дикий, в душе симпатишный. И дома меня никто не видит, могу хоть в трусах ходить.

– Не можешь! – взвизгнула Эльдора.

На миг она представила своего сына, расхаживающего дома в трусах, почесывающего пивное пузико и той же рукой хватающего сырник. Перед глазами стало темно, и рука снова потянулась к сердцу, с губ сорвался годами отработанный стон, а манере падения в обморок могли позавидовать лучшие актеры современности.

– Мам!

Таким же отработанным жестом Рэндольф поймал мать, усадил на кресло и достал сердечные капли. Коробочки с лекарствами стояли по всей квартире: на кухне, в коридоре, в ванной, в спальне.

На всякий случай.

Случаи происходили довольно часто, особенно в те моменты, когда любимый сын не выказывал должного уважения.

– Я не понимаю, чего ты так долго возишься с этой девчонкой! – Все еще держа ладонь на лбу и изображая недомогание, проговорила старая волчица. – Волк должен схватить добычу в зубы и принести в логово. А жена – это и есть добыча.

Рэндольф сел на корточки рядом с матерью.

– Тамора не такая. Еще в школе об нее можно было все зубы обломать. Тут другой подход нужен.

– Или другая жена. – Эльдора отвернулась, демонстрируя явное пренебрежение.

– Ты же знаешь, что мне другая не нужна.

– Она мне не нравится. – Сдавать позиции Эльдора не собиралась. Если будущая невестка ей не нравилась, это было навсегда.

– Ты ее даже не видела.

Поднявшись, Рэндольф поставил пузырьки с лекарствами на место и, не поворачиваясь, продолжил.

– К тому же ты знаешь, зачем мы здесь. Род Кроули старинный, но, уж извини меня, малообразованный. Нам нужна наука и медицина. – Он резко развернулся. – Я обещал, что найду лекарство от болезни нашего рода, значит, найду.

Эльдора стала серьезной. Ее театральная игра пропала, а на лбу залегли глубокие морщины.

– Ты глуп, Дол! – рыкнула она. – Лекарство, которое принесет попаданка – это сказки твоего дяди Варла! Легенда, без капли подтверждения. До него эта история разнеслась по десяткам стран. Неужели ты веришь во всю эту чушь?

– Верю, мама, верю! – Стычка стала более яркой. – Дохан – это место, куда попадают девушки. Значит, где-то рядом должен быть портал, откуда она приходят. Я найду портал и того, кто его открывает. И вот тогда он расскажет мне все про целительницу из другого мира!

– С тобой бесполезно спорить. – Эльдора схватила лежащую рядом тряпку и приложила ко лбу.

– Это прихватка. – Рэндольф сорвал с матери ткань и бросил на стол. – Мне нужно встретиться с Таморой.

– Я с тобой! – Болезнь как рукой сняло, и Эльдора стояла в дверях, готовая к выходу.

– Без тебя. – Рэндольф вернул мать в кресло и быстро скрылся за дверью.

Выждав пару минут, Эльдора подхватила сумку, в которую тут же прыгнул большой, рыжий кот, и вышла следом.

– И почему место встречи нужно было выбрать ни в Дохане, ни в Академии, а черти-где?!

Я стояла на перроне вокзала и смотрела на то, как уходят поезда. Денег нет, билета нет, прощай моя возможность стать свободной и независимой.

Перрон, на котором мы с Ивлем были впервые, был полон народу. Теи с дорожными сумками, теи с большими чемоданами, маленькие дети с легкими свертками и тяжелыми игрушками в руках – все спешно шли по перрону. Они постоянно наталкивались друг на друга, и все потому, что смотрели не по сторонам, а исключительно на небольшие бумажки в их руках, изредка поднимая головы и осматривая вагоны.

– Смотри. – Ивль кивнул в сторону проходящей мимо них теи. – У всех есть билеты, а у тебя нет.

– Умный ты наш. – Погладила брата по голове, чуть выпуская когти. – И как же ты не подумал об этом, когда писал это дурацкое письмо?

Я внимательно осматривала каждого проходящего. Мой взгляд скользил по платьям и жакетами, изредка останавливаясь на инородной одежде. Кроме привычных жителей Дохана, среди которых было множество горгулий, нетопырей и оборотней, было много и попаданок. Я могла безошибочно определить каждую из них, хотя запаха они не издавали. Это и бесило больше всего. Те, кто может ходить неузнанным, может представлять опасность для общества. Как же Старейшины этого не понимают?!

– Ты сейчас поезд упустишь! – Ивль толкнул меня в бок. – Посмотри, люди стали идти быстрее, а из трубы стало идти больше дыма.

И вправду, поезд готовился к отправлению, а мы еще не придумали план, как попасть внутрь.

– Ты точно уверен, что это именно тот поезд?

– Конечно! – Ивль развернул знакомую и уже сильно пожеванную бумагу. – Родвилл. На поезде написано тоже самое. Слушай, а, может, ты в чемодан залезешь к кому-нибудь?

Я посмотрела на брата так, что тот продолжать не стал. Чтобы я сидела в тесном чемодане по соседству с грудой чужих вещей? Да ни за что!

– Видишь, там идет низенькая женщина с палочкой и рыжим котом? – Я ткнула пальцем в старушку-волка, которая шла, опираясь на тросточку. За собой она тянула огромный чемодан на колесах, который тяжело перепрыгивал через булыжники на перроне. – Предлагаешь ей донести чемодан, как только все отвлекутся на проверку билетов, прикроешь меня, чтобы я проскочила внутрь.

Худой и стройный Ивль, который от рождения не носил тяжестей, с недоверием посмотрел на огромный чемодан, который в этот момент пытался преодолеть отлетевшую с дерева палку. Крякнув, он ее переломил и тронулся дальше.

– Ты мне за это будешь должна.

Он выпрыгнул на перрон и побежал за женщиной, которая шла довольно быстро и для ее возраста, и для ее чемодана.

– Уважаемая тея, – сладчайшим голосом, которым он обычно склеивал горгулий на младших курсах, начал он, – я не могу смотреть, как такая милая и юная тея несет неподъемный для нее груз.

– Что?

Женщина остановилась, подняла взгляд и поправила толстые очки на носу.

– Чего надо?

Ивль опешил. С девчонками в Академии у него эта стратегия прокатывала лучше всего. Но, видимо, с теями за восемьсот, нужен был другой подход.

– Помочь с чемоданом?

– Сама донесу.

Она продолжила путь, а Ивль только развел руками, показывая мне, что номер не прошел. Я показала ему огромный кулак и для верности щелкнула хвостом. Ивль прижал уши и бросился следом.

– Давайте помогу. Совершенно бесплатно и абсолютно бескорыстно.

– Брысь отсюда! – шикнула она, схватившись двумя руками за ручку и затаскивая чемодан на высокий поребрик.

Ивль прикинул, что со всей горгульей силой с этим чемоданом ему не справиться, поэтому дождался, когда тот перемахнул через преграду, и ухватился за ручку.

– И все же я вам помогу!

Тон был строгий, жесткий и не терпящий возражений. Женщина хитро улыбнулась ярко-желтыми глазами и ручку отпустила.

– Из этих, что ли, юных помогаторов?

– Угу, – буркнул Ивль, не очень понимая, кого она имеет в виду. Но, раз согласилась, можно и помогатором побыть.

Не дойдя до вагона пару шагов, тощий вампир в широкополой шляпе оттолкнул и влез перед ней, протягивая билет контролеру.

– Сначала проходят в элит-класс.

Старушка, которая и билет достать не успела, недобро прищурилась, убрала билет обратно и, выпустив когти, полоснула по филейной части элитного вампира. Ткань треснула, и на платформу упало две половинки элитных брюк.

– Что… – не нашел слов вампир, оглядываясь и подхватывая падающие штанины. – Да я сейчас.

Когда он обернулся, поддерживая брюки, то обнаружил перед собой довольно милую женщину, смотрящую на него из-под очков.

Она покачала головой и ткнула тростью в оголившуюся филейную часть.

– Худой какой, вот и не держится ничего. Тебя бы подкормить чуток.

Явно ожидая увидеть кого-то другого, вампир с шумом втянул в себя воздух, и сделал нерешительный шаг в сторону старушки. Ивль трусливо отступил, увидя острые клыки, высунувшиеся в ехидной ухмылке. Но второго шага вампир сделать не успел, его что-то подняло в воздух.

Я смотрела на происходящее с замиранием сердца. Сначала я переживала за брата, потом за женщину, а теперь жалела вампира. Попасться в лапы оборотню – гиблое дело. И, судя по всему, оборотень был сыном той самой женщины, а у них чувство стаи особо обострено. Пока наглец болтал ногами, Ивль повернулся в мою сторону и махнул лапой. Я ожила, и под прикрытием большой телеги чемоданов, проскользнула за спиной у контролера.

– Это еще кто? – раздался у меня над ухом громогласный голос. Такой был только у отца, но сейчас это был явно не он.

Когтистая лапа схватила меня за ухо и потащила к выходу.

– Еще не хватало у меня в вагоне зайцев!

Я сжалась в комок, предчувствуя полное поражение. Сейчас меня отведут к коменданту, тот позвонит отцу, и тогда академии точно не видать.

– Оставьте ухо теи в покое! – громкий голос и какой-то знакомый.

Я открыла глаза и увидела того самого волка, который продолжал держать вырывающегося вампира. Я его точно видела, только в этот раз на нем не было больничной сумки, да и шерсть была чисто вымыта и причесана.
– Веревку и мыло нашли? – пролепетала я.
*****
Новинка
Арина Субботина
БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ
1 том бесплатно до финала дилогии

От этих слов у Рэндольфа зачесалась голова. Не надо было вчера все-таки бежать снова в «Одинокий матрос», ради первого настоящего пациента. Перед ней предстал в непотребном виде, да еще сцепился с парочкой нетопырей. Противные они все-таки твари.

– Предлагаю обмен. – Рэндольф ощетинился и чуть встряхнул вампира. Но кондуктор был не так-то прост.

– В противном случае так и будете ехать, с ним в руках?

Рэндольф чуть слышно зарычал. Так, чтобы вампир в его руках впечатлился, но проходящие мимо пассажиры ничего не заметили.

Ивль, который уже успел отбежать в сторону и спрятаться за колонной, внимательно смотрел за происходящим. С одной стороны, младшую сестру оставлять в опасности было нехорошо. С другой – отправиться за компанию в отделение, а потом на ковер к отцу хотелось еще меньше.

У меня и вовсе не было вариантов.

Ситуация была безвыходная.

– Простите. – Оживилась женщина, которая до этого с довольной улыбкой стояла рядом, но при виде меня стала от чего-то слишком серьезной. – По какому праву вы держите мою племянницу за ухо?

Кондуктор, Рэндольф, Ивль и я в роли новоявленной племянницы повернули в ее сторону головы.

– Это ваша племянница? – С подозрением посмотрел на меня кондуктор. – Она же горгулья.

Женщина огрела кондуктора тросточкой по голове.

– У тебя расовые предрассудки, дорогой?

Тот отпустил мое ухо и потер рукой начавшую расти шишку.

– А билет у нее есть?

– Дол, дорогой. – На этот раз женщина ударила волка по рукам, заставляя выпустить вампира. К слову, тот уже перестал брыкаться и даже отпустил постоянно выскальзывающие брюки, и с интересом смотрел за развитием событий. – Сколько раз говорила тебе – не хватай руками всякую дрянь! Иди и разберись с билетом, а мы с девочкой разместимся в купе.

Она переступила через не успевшего подняться вампира и подтолкнула меня к вагону. Волк в последний момент успел схватить ее за руку и вытащил обратно.

– На пару слов. – Кивнул он мне и оттащил ее в сторону.

– Что ты здесь делаешь, мама? – зашипел он ей на ухо.

– Еду в Родвилл, – без тени стеснения ответила Эльдора. – На рынок за овощами. Знаешь, там у одной хозяйки.

– Ты следишь за мной?

Эльдора плотно сжала губы.

– Если бы не я, забирал бы свою Тамору от железнодорожного инспектора. Так что скажи спасибо. Тоже мне, нашел жену: нищая, да еще и воровка.

– Мама! Ее из Академии хотят выгнать, наверняка лишили стипендии и родительских денег.

– Еще и хулиганка.

Эльдора подхватила кота и, задрав подбородок вверх, вошла в вагон.

Я наблюдала всю эту картину через стекло вагона, куда привел меня проводник. Через стенку копошился вампир, причитая на все лады о разорванных штанах и средствах усмирения волков. Жаль, что слышать я могла только его, а не то, что происходило на улице. Красавчик явно был недоволен, но все же послушался свою мать. Интересно, о чем они говорили? Волки все-таки не горгульи, у них родственные связи сильнее, чем у нас.

Как только женщина вошла в купе, я юркнула на диван, сев поближе к окну.

– Что, дорогуша, понравился тебе мой сын? – Подмигнула она, входя в купе и садясь напротив.

Ожидав чего угодно, но не такого вопроса, я открыла рот и ответила не сразу.

– Нет. – Мотнула я головой. – Я еду к своему будущему мужу.

Женщина сначала полезла в сумку, потом остановилась и внимательно осмотрела меня.

– И кто у нас муж?

– Не знаю. – Пожала я плечами. – Я его с самого детства не видела.

– Угу. – Женщина кивнула. – Может, и не стоит тогда замуж-то? Вдруг старый, лысый, приставать начнет?

– Он не старый, мой ровесник. И вообще, мне надо!

– Что надо? – Женщина достала покрывало и стала расстилать рядом с собой.

– По нашим традициям за женщину может отвечать либо отец, либо муж. Отец не хочет, чтобы я училась, поэтому мне нужен муж, который подпишет разрешение.

Женщина замерла на миг с покрывалом в руках и зорко посмотрела на меня.

– И что ты потом будет с ним делать? С мужем-то?

– Не знаю, – честно призналась. – Еще не думала.

– Ну, молодец.

Поезд качнулся, я потеряла равновесие и упала на диван, прямо на покрывало, которое уже успела расстелить женщина.

– Встать!  – От звука ее голоса задрожали окна и перегорела лампочка. – Это любимое место Кубика!

Я вскочила и забралась за столик, прижавшись к окну

– А Кубик – это кто? Домовой?

– Дура! – припечатала женщина. – Это мой кот.

Она указала пальцем, на котором красовался перстень с огромным камнем, на сумку, из которой высунул голову огромный рыжий котяра. В отъевшейся широкой морде мало кто мог уже признать потомка древних боевых котов, прославившихся своей силой и неисправимой злостью. «Коты дьявола» – так их звали те, кому не посчастливилось с ними встретиться. Но обозвать Кубика боевым котом не решался никто. Задавит авторитетом.

– Я не трогаю, не претендую. – Я почти начала заикаться, но вылезать из-за стола не хотелось.

Дверь отворилась, вошел парень с билетами в руках.

– У вас все нормально? – Внимательно оглядел он нас двоих, особенно задержавшись на матери.

– Конечно. – Женщина достала из сумки кота и положила на покрывало. Тот зевнул и лег, положив морду на лапы. – Девушка рассказывает мне о своем муже.
***
Подбирая образ Эльдоры никак не могла выбрать из двух. 
А вы как ее представляете? К какому визуалу она ближе?