Муж моей подруги

Май 2021 года

Нет ничего лучше ленивого утра. Лучи раннего майского солнца проникают в нашу кухню, где мы вчетвером сидим после того, как съели целую гору блинов. Я начинаю мыть посуду, Рита доедает остатки последнего блинчика, Максим держит Ваню на коленях и читает ему вслух сказку, имитируя разные голоса героев так забавно, что Ваня впадает в истерику, и даже Рита улыбается.

- Я пойду соберу вещи, - говорю я им и спешу в ванную. Большую часть дня мы проведем на улице, поэтому я отправляюсь на поиски нового флакона солнцезащитного спрея, который купила на днях, как вдруг сумка выпадает у меня из рук. Мое сердце колотится быстро и сильно. Горячая кровь приливает к моей груди, заливает лицо.

Я захлопываю дверь ванной и прислоняюсь к ней. Что происходит? Я умираю? Мне тридцать семь, я еще слишком молода. Я ненавижу это состояние, я ненавижу его. Мое сердце колотится и скачет галопом. Кончики моих пальцев онемели. Мои губы стали ледяными. Мне очень страшно.

Я падаю на пол, сворачиваюсь в клубок, забиваюсь в угол. Я подтягиваю колени к груди, утыкаюсь в них лбом, скрещиваю руки над головой.

- Мама?

Ваня бродит по коридору и зовет меня. О Боже, надеюсь, я заперла дверь ванной, когда вошла сюда. Я не хочу, чтобы он застал меня в таком виде, но в сейчас я просто не в состоянии подползти и проверить замок. 

- Мааааам! Папа говорит, что нам пора выходить.

Я не могу ответить. Я слышу, как он шаркает прочь.

Я не могу разобраться в своих ощущениях. Это гнев? Я чувствую себя так, как чувствует себя загнанный в ловушку зверь. Это похоже на страх.

Но чего мне бояться? Я бормочу себе под нос: «Юля, стоп. Неужели тебя так напугало предложение о работе от Андрея Махнева? Если Максим действительно сильно переживает по этому поводу - тогда не принимай его. Если же тебе очень нужна эта работа - тогда соглашайся. Вы с Максимом справитесь. И с детьми все будет в порядке. Рите четырнадцать. Ваня в этом году пойдет в первый класс; он будет в школе большую часть дня. Но тебя волнуют не дети, так ведь? Ты боишься Максима, боишься, что он впадет в одну из своих проклятых депрессий».

- Мам? Ты там?

Рита стучит в дверь.

- Иду, - говорю я.

Так, отлично, я могу говорить. Я подтягиваюсь к раковине, чтобы плеснуть в лицо холодной водой. Я смотрю на свое отражение. Биение моего сердца замедляется. Я в порядке.

У меня уже случались подобные странные приступы - приступы страха, которые охватывали меня посреди ясного дня, и в тот момент я никак не могла понять, что происходит, но после них всегда случалось что-нибудь плохое: умирала моя тетя, ребенок подруги попадал под машину. Это не значит, что я экстрасенс или психопатка. Но в последнее время эти приступы паники случаются слишком часто. Я должна что-то с ними сделать. Если это из-за того, что мне предложили работу, я поговорю об этом с Максимом и приму решение. Это должно их прекратить.

Возьми себя в руки, - приказываю я своему отражению. 

- Ладно, я готова! - кричу и вылетаю из ванной комнаты, хватаю сумку и иду к своей семье, как любая нормальная мать.

Дети уже в коридоре, надевают обувь. Максим помогает Ване завязать шнурки.

Через плечо он спрашивает: 

- Все хорошо?

- Да, все нормально.

Одним легким движением Максим поднимает Ваню к себе на плечи. 

- Ну что, команда, стартуем?

Когда мы вчетвером продвигаемся к двери, Матильда и Дуся приступают к своей обычной кошачьей рутине: носятся взад-вперед, прижав уши и ощетинив хвосты, ставя нам подножки. Когда мы выходим на улицу, Рита превращается из прилежной дочери во взрослую девушку с непроницаемым лицом, чтобы любой прохожий ни за что не подумал, что она с нами.

Мы кидаем наши сумки в багажник и забираемся в машину, Максим садится на водительское сиденье. Я расслабляюсь, закатываю рукава и расстегиваю пуговицы своей голубой рубашки, позволяя солнцу падать на мою шею и грудь через окно. 

Я смотрю на своего мужа, который одет в шорты и футболку - старый подарок от его сотрудников. Спереди красуется надпись: «Лучший редактор». Шесть дней в неделю он торчит в редакции газеты, но по воскресеньям он принадлежит нам. Когда он действительно с нами, как сегодня, он освещает нашу жизнь. Мы едем по улицам, залитым утренними солнечными лучами, направляясь за город.

- Папочка, - зовет Ваня, - давай споем песню про друзей!

- Конечно. Так, с чего она начинается? - Максим одаривает меня одной из своих ослепительных улыбок. - Ничего на свете лучше не-е-ту, чем бродить друзьям по белу свету! - Я просто обожаю, когда мой муж в таком настроении, в последние время - это редкость.

- Тем, кто дружен, не страшны тревоги, нам любые дороги до-ро-о-ги! - напевает Ваня.

Я присоединяюсь к своим мальчишкам. 

- Мы свое призванье не забудем - смех и радость мы приносим людям!

Ваня тычет пальцем в сестру. 

- Давай с нами! - кричит он ей.

Рита закатывает глаза и плотно прижимает наушники к голове, но к тому времени, когда мы допеваем до слов:

- Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда сво-бо-оды! - она стягивает наушники и присоединяется к нам. Она любит эту песню так же сильно, как и мы. Она только делает вид, что ей на все наплевать, в глубине души она точно так же радуется тому, что мы едем в гости к Степановым. 

К тому времени, как заканчивается песня, мы сворачиваем с главного шоссе на дорогу к элитному поселку наших друзей.

- Папа! - зовет Ваня. - Можно мне порулить?

- Можно, - говорит Максим и притормаживает. Ваня вылезает из детского кресла и забирается на переднее сиденье, его маленькое тощее тельце, кажется, целиком состоит из локтей и коленей. Максим напоминает Ване, куда положить руки, и мы трогаемся со скоростью пятнадцать километров в час. Ваня очень сосредоточен, мы понимаем это по его высунутому изо рта языку. Время от времени машину слишком сильно заносит влево, но Ваня справляется со своей работой довольно хорошо, мы едем вперед.

- Мы приехали! - кричит Ваня.

- Сворачивай к дому, - командует Максим.

- Хорошо.

Огромный кирпичный дом Степановых возвышается даже над другими дорогими коттеджами. Максим помогает Ване подъехать к дому и припарковаться. Мы выбираемся из машины. Роскошная колли Изольда вразвалочку выходит поприветствовать нас, виляя хвостом.

Володя бежит к нам - высокий и красивый, одетый только в плавки и кроссовки. Его плечи обгорели, кожа блестит от пота. Наверняка, косил траву.

- Я только что сам рулил! - кричит Ваня.

- Я видел. Ты молодец. Эля не могла дождаться твоего приезда. - Он берет Ваню за руку, поворачиваясь, чтобы сказать нам: - Кира и Митя в доме.

Максим открывает багажник, и мы берем в руки тазик с салатом, сумку с полотенцами и купальниками и пакет с двумя бутылками белого вина, а затем несем в дом. Кира там, на ней красивый летний сарафан. Она склонилась над столом, погруженная в свои мысли, ее лицо мрачное, даже печальное.

- Кирочка, - зову я тихонько.

Она подпрыгивает, пораженная, и в одно мгновение преображается. 

- Вы уже приехали! Привет! Рита, смотри, что я для тебя испекла! 

Она машет руками, демонстрируя пирог с черникой – любимое блюдо Риты. У Киры мука на щеке и локте, а глаза опухшие и воспаленные.

- Очень круто, тетя Кира, - говорит Рита.

- Самой нравится.

- Как я по тебе соскучилась! - Я обнимаю ее.

- Где Митя? - спрашивает Рита, оглядываясь по сторонам. 

- А ты как думаешь?

Рита уже ушла в комнату, из которой доносились громкие звуки компьютерной игры. 

- Володя на улице докашивает газон, - говорит Кира Максиму. - Потом он предлагал искупаться в пруду.

- Отлично, я с ним, - говорит Максим и идет к двери.

Сквозь высокие окна я вижу, как Ваня и Эля колесят по участку на велосипедах. На солнце каштановые кудри Вани приобретают более светлый оттенок; к концу лета он станет практически блондином.

У Вани часто бывают приступы кашля после активности. Хорошая мать уже давно отвела бы его в больницу, но я боюсь услышать то, что мне там скажут.

- Я оставила полотенца во дворе, - говорит Кира.

Максим присоединяется к Володе. Двое мужчин идут по тропинке к калитке - один высокий, светловолосый и худощавый, другой небольшого роста, с темными волосами и коренастый. Я говорю: 

- Я, пожалуй, тоже поплаваю, - но Кира кладет ладонь мне на плечо.

- Подожди. Я хочу поговорить.

- Кира, давай потом.

- Юля, пожалуйста. - Ее лицо краснеет, она заливается слезами. - Юленька, он умирает.

Я чувствую всю ее боль. Я обнимаю Киру и прижимаю к себе, как будто она мой ребенок. 

- О, милая.

- Володя не позволяет мне говорить об этом. Он такой черствый! И нетерпимый!

- Володя просто волнуется, - уверяю я Киру. - Это нормально. - Я выдвигаю стул. Мы сидим лицом друг к другу. - Рассказывай. 

- Он такой худой, - плачет Кира. - И его кожа…

В течение нескольких последних лет Кира работает волонтером в хосписе, ухаживает за молодым человеком по имени Кирилл, больным СПИДом. Володя опасается, что Кира каким-то образом заразится или принесет болезнь домой к своим детям. У них было много стычек из-за этого. Кира настаивает на продолжении своей работы с Кириллом. Володя в отместку отказывается слушать хоть слово об умирающем человеке. Не помогает и то, что Кира, если и не влюбилась в Кирилла, то, по крайней мере, испытывает к нему глубокие чувства, и не только платонические. Для Киры Кирилл красивый, забавный, творческий, отзывчивый. Она приносит ему в больницу домашнюю еду. Она подстригает ему ногти. Она расчесывает те волосы, которые у него остались. Она растирает ему спину. Часто они сидят, слушая музыку, держась за руки.

- Я хочу привезти сюда Гуччи, - говорит Кира, плача. Гуччи - йоркширский терьер Кирилла. - Я обещала Кириллу, что найду ему хороший дом. И Гуччик знает меня, доверяет мне. 

- Что говорит Володя?

Кира фыркает. 

- А ты как думаешь? Он против. Говорит, что одной собаки нам достаточно. Кира встает, хватает салфетки, сморкается и снова садится. 

- Володя говорит, что Гуччик расстроит Изольду. Типо она будет ревновать. Боже, Изольда такая толстая и ленивая, может, ей наоборот пойдет это на пользу! Хоть побегает и растрясет свои жиры.

- Дело не в Изольде, Кира. Дело в том, что Гуччик - собака Кирилла, а Володя ревнует тебя к нему.

- Да, так и должно быть! - Кира всхлипывает. - Кирилл любит меня так, как никто никогда не любил! Кирилл любит меня всей душой. О Боже, как я буду жить без него? 

Горе переполняет ее. Кира сгибается пополам, все ее тело сотрясается от рыданий. Она опускается на колени на прохладный кафельный пол.

Я оглядываюсь. Митя и Рита все еще в своем логове. Младшие дети катаются на велосипедах. Пруда не видно, но мужчины, должно быть, там.

- Кирочка. - Я опускаюсь на колени рядом со своей подругой и обнимаю ее. - Милая. Мне так жаль.

- Я хочу проводить с ним как можно больше времени.

- Ладно. Я присмотрю за Элей и Митей.

Кира качает головой. 

- Спасибо. Я хочу сказать Володе, что тусуюсь с тобой.

- Нет. Кира, я уже и так вру ему.

Володя терпеть не может, когда Кира с Кириллом, поэтому последние полгода она говорила Володе, что видится с Кириллом дважды в неделю, днем, пока дети в школе. На самом деле она навещала его раз пять в неделю и говорила Володе, что она со мной. Кира попросила меня помочь ей, и я согласилась; я считаю, что в этой лжи нет ничего плохого. Эта ложь никому не причиняет вреда.

Я не говорила об этом Максиму. Он бы взбеленился. Удивительно, как легко притворяться, что я чем-то занята большую часть своего дня, и мой собственный муж ничего не подозревает. Да, я чувствую себя виноватой, но мне это даже нравится. Это дает мне иллюзию свободы. И все же мысль о расширении масштабов лжи не привела меня в восторг. Это увеличило бы шансы быть пойманной.

- Каждый день, кроме воскресенья. Юля, не качай головой, послушай меня. Кирилл умирает. Он уйдет к концу лета. Кроме меня у него никого нет.

Это правда. Его родители отреклись от него, когда он признался им, что болен. У него много друзей, но некоторые из них просто не могут принять эту болезнь, а другие слишком заняты своей жизнью.

- Я подумала, мы могли бы сказать, что вместе ходим на какие-нибудь курсы. Что думаешь? Макияж или английский, неважно, Володя не будет вдаваться в подробности. Пока он думает, что мы с тобой вместе, он будет спокоен. Ему вообще, по большому счету, пофигу…

- Я не знаю, Кира. Это сложно. 

Кира встает и ополаскивает лицо холодной водой. 

- Я должна видеться с Кириллом каждый день.

- Ты должна рассказать все Володе. Ты должна сказать ему правду.

- Это положит начало третьей мировой войне.

- Я знаю. Это будет тяжело. Но это единственный путь. И, возможно, это поможет наладить ваши с Володей отношения.

Кира бросает на меня сердитый взгляд. Я переступила невидимую черту, намекнув, что отношения между Степановыми далеки от идеала. Странно, но, чем больше я защищаю Володю, тем больше, кажется, это дает Кире свободы жаловаться на него, и наоборот: если я хоть в малейшей степени критикую Володю, Кира бросается на его защиту. Я могу это понять; именно так я отношусь к Максиму и своим детям. 

- Мама?

Митя и Рита стоят в дверях.

Каждый раз, когда я вижу этого мальчика, мне кажется, что он снова вырос. Он всего на месяц старше Риты, но выглядит намного старше: уже высокий, почти сто восемьдесят сантиметров в его-то четырнадцать лет, он наверняка скоро станет таким же высоким, как его отец. Митя, похоже, чувствует себя неуютно из-за своего роста: он двигается немного неуклюже, как будто не может пока привыкнуть к длине своих рук и ног. Его светлые волосы чистые, но слишком длинные. На его подбородке прыщи и жидкая бородка. Митя одет в потрепанную футболку и мешковатые шорты; Рита носит выцветшую отцовскую рубашку на пуговицах и огромные джинсы. Она пытается скрыть свое тело, которое становится все более женственным с каждым днем. Я знаю, что Рита сейчас зациклена на себе. Она хочет путешествовать, хочет иметь парней (она хочет иметь любовников!), она жаждет приключений, ожидающих ее в огромном бушующем мире.

Хотя, если Рита откроет глаза, она сможет найти достаточно приключений прямо здесь. Она должна заметить, что, Митя такой же потрясающе красивый, как и его отец. 

- О, вот и они, - приветствует Кира Митю и Риту. Она взяла под контроль свое лицо и голос. - Хотите пойти искупаться?

Рита пожимает плечами.

Митя говорит: 

- Можно.

- Я сварила компот. Отнесешь банки, Мить? - Кира снова вся в делах, распределяет задания, вручает нам с Ритой по контейнеру с фруктами. Мы направляемся к двери с полными руками.

Расположение у дома чудесное, прямо за забором находиться пруд. Мы идем к нему по свежескошенной траве. Солнце светит ярко, на небе нет ни единого облачка.

Катя опускается на полотенце и начинает наносить лосьон для загара. Я снимаю джинсы и рубашку, опускаюсь рядом с ней и делаю то же самое. Митя подходит к Максиму и Володе, разговаривает с ними, а затем стягивает через голову футболку, отбрасывает ее в сторону и с разбега плюхается животом в воду.

Рита расстилает полотенце и садится рядом со мной. Я кусаю губы, чтобы не спросить: «Тебе не жарко?» Через некоторое время, с легким выражением покорности, как будто ее заставляют против воли, она расстегивает рубашку и снимает джинсы. На ней сплошной купальник, она такая стройная и женственная, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Она прекрасна. У нее узкие бедра, ее ноги длинные и гладкие. Моя красавица. Когда я говорю ей об этом, она ворчит: «Да, мам, именно этого я и хочу - комплиментов от престарелой тетки».

Она заходит в воду и опускает ладони, чтобы набрать воды и плеснуть себе на плечи.

Кира наклоняется ближе ко мне. 

- Посмотри на нее, - шепчет она. - Она такая красотка. Боже, Юля, она так расцвела за зиму!

Рита делает глубокий вдох и плывет к середине пруда. Митя видит ее и гребет в ее сторону. Они сталкиваются посреди пруда, брызгаются и визжат, внезапно превращаясь обратно в детей свободных от комплексов.

Кира ложится на спину и закрывает глаза. Я присоединяюсь к ней. Солнце успокаивает меня, навевает дремоту, гипнотизирует. Громкий смех заставляют меня поднять голову. Ваня и Эля гоняются друг за другом на велосипедах и кричат от радости. Я напоминаю себе, что Ваня на год младше Эли; вот почему он выглядит таким маленьким рядом с ней. Эля - прекрасный ребенок, ее каштановые волосы заплетены в косу и перевязаны резинкой в тон красной футболке. У нее курносый нос, усыпанный веснушками, и ярко-голубые глаза, как у ее отца; она выглядит храброй и дерзкой.

- Мама! - кричит Ваня. - Ты это видела?

- Ты крут, Ванька! - кричу я в ответ

Вдруг Ваня жутко начинает кашлять. Кашель сотрясает все его тело. Встав, я подхожу к нему, притворяясь, что глажу Изольду.

- Хорошая девочка, - говорю я ей, поглаживая ее бархатный носик. Я стараюсь, чтобы мой голос и мое лицо оставались безмятежными.

Ваня почти сложился вдвое.

Я хочу взять своего маленького мальчика на руки. Мне хочется погладить его по спинке, отнести в дом и подержать на руках, пока он кашляет. Но я знаю, что думает по этому поводу Максим. Не надо нянчиться с ним! Он же мужик!

- Хочешь водички? - спрашиваю я.

Ваня качает головой. Он даже не может ответить. Его лицо приобрело хмурое, глубоко сосредоточенное выражение, которое появляется при самых сильных приступах кашля. Он не может отдышаться. В понедельник утром я первым делом запишусь к педиатру.

Наконец кашель стихает. Ваня задыхается. Он весь побледнел.

- Пойдем в дом, - говорит Эля. - Слишком жарко для великов.

Я знаю, что Эле никогда не бывает слишком жарко, холодно, ветрено или дождливо, и я благодарна ей за заботу о Ване.

- Да, бегите в дом, я затащу велики, - говорю я детям.

Я поднимаю велосипеды и везу их в гараж. Там прохладно и пахнет бензином. 

- Давай помогу. 

Володя заходит в гараж вслед за мной. Мокрые волосы прилипли к его голове, и капли воды стекают по телу. 

- Спасибо. 

Я отступаю назад.

Володя забирает у меня велосипед, и, когда наши руки соприкасаются, я думаю о том, какая у него мягкая кожа. Володя и я почти голые в этом тесном гараже; на нем плавки, на мне - две полоски купальника.

Мы с ним смотрим друг на друга.

- Пап, а где пульт?

Перед нами вдруг появляется Эля.

- Посмотри в ящике под телевизором, - говорит ее отец, отворачиваясь от меня.

- Хорошо, - отвечает Эля и убегает.

Мы с Володей выходим на улицу и идем обратно к пруду. 

- Юль, я знаю, это не мое дело, - говорит он, - но меня волнует Ванин кашель.

- Да, меня тоже. В этом году становится все хуже и хуже. В понедельник я запишу его к врачу.

- Мне кажется, причина не в физических нагрузках. Когда мы с детьми ходили в кино две недели назад, у Вани и там случился приступ кашля.

- Я этого не знала.

- Я говорил Максу.

- Он мне ничего не передавал. - Я хватаю длинную травинку, качающуюся рядом со мной, и разминаю ее пальцами. - Он думает, что я чересчур нянчусь с Ваней. Думает, я превращаю его в мамошника.

- Хочешь, я поговорю с ним?

- Да, пожалуйста. В некоторых вопросах он меня даже слушать не хочет.

- Дядя Максим выиграл! - кричит Митя. - Пап, твоя очередь.

Володя в мгновение ока покидает меня и ныряет в пруд. Я ложусь животом на полотенце рядом с Кирой. Солнце массирует мне плечи. Мы вместе наблюдаем, как наши мужья и дети плавают наперегонки и плещутся в прохладной воде пруда, и понятия не имеем, насколько сильно изменится наша жизнь.

2010 год

Я всегда верила, что настоящая дружба - это такой же дар, как и любовь. В институте у меня было несколько близких подруг, но после выпуска нас разделило расстояние. Я вышла замуж за Максима, забеременела и переехала с ним в Краснодар. Я была в восторге от всего. По ночам мы с Максимом строили планы и мечтали, запивая все это дешевым шампанским и втайне удивляясь тому, что теперь мы сами взрослые. Рита была послушным ребенком, Максим был счастлив, и я тоже. Мы были именно там, где хотели быть и делали то, о чем мечтали. 

Когда Максим устроился главным редактором газеты «Кубанские новости», мы, не без помощи наших родителей, купили квартиру в старой хрущевке. Она досталась нам за копейки. Раньше она принадлежала двум старикам, но после того, как они умерли, их дети просто хотели избавиться от нее поскорее и получить деньги. Приложив много усилий, мы с Максимом смогли привести это место в приличный вид. 

Соучредителем газеты был Павел Сергеевич Мартынов, его жена Анна Александровна работала ректором педагогического института. Они были интеллигентной, обеспеченной парой чуть за шестьдесят. Мартыновы часто приглашали нас в гости. Я восхищалась Мартыновыми, и мне нравилось общаться с ними, но я знала, что они никогда не станут мне близкими друзьями.

В мае рядом с нами открылся детский сад «Солнышко». И мы с Максимом решили, что это идеальное время, чтобы отдавать Риту в детский сад. Ей было три года, и она была активным, общительным, любознательным ребенком, который любил бывать с людьми. 

Я и остальные молодые родители прибыли в тот день со своими детьми на организационное собрание. 

Несколько воспитателей присматривали за детьми, пока они разглядывали помещение и игрушки, в то время как родители разговаривали с заведующей и друг с другом. Я прожила в этом районе почти год и знала несколько мамаш, так что для меня это было весьма приятное утро. Я хорошо проводила время, а общительная Рита играла со своей подругой Машей Гавриловой возле игрушечных колыбелей. На мне было платье непонятного серого цвета. Большинство матерей носили похожую одежду - удобную, неброскую, которую не жалко.

Но одна женщина выделялась, и я украдкой изучала ее. Высокая, худая, светловолосая, она прислонилась к стене в бледно-фиолетовом платье-футляре. Она выглядела так, словно без стены упала бы прямо на пол от скуки.

- Кто это? - шепотом спросила я у Ленки Гавриловой.

- Кира Степанова. Красотка, да?

- Она похожа на модель.

- Она и есть модель. Она раньше жила в Москве.

- Ого, - пробормотала я.

- Ее муж - известный адвокат в Краснодаре.

- Идеальная семья. 

- Они только что купили большой дом загородом, - продолжила Ленка и назвала элитный район, в котором жили самые богатые люди города.

- Ничего себе. Красивый?

- Понятия не имею. Я никогда там не была. Только по слухам знаю.

Краем глаза я увидела, как ко мне несется похожая на слона, гиперактивная Инга Самойлова, без сомнения, чтобы сообщить мне, что ее дочь только что выучила весь английский алфавит. Я быстро развернулась и направилась сквозь миниатюрные стулья, столы и детей к стене, поддерживающей Киру Степанову.

- Здравствуйте. Меня зовут Юля. Моя дочь Рита вон там. - Я указала на место, где Рита играла в компании маленьких девочек.

- Я Кира. Мой сын Митя стоит вон там, в углу, и пытается решить, съесть ли ему пластилин или засунуть его себе в уши.

Я посмотрела в сторону мальчика с белоснежными волосами, как у его матери. Он стоял совсем один, лицом к стене, напряженно изучая комочки пластилина, которые крепко сжимал в каждом кулаке.

- Мы с мужем пытаемся убедить себя, что у Мити натура ученого, - продолжила Кира. - Мы убеждаем себя, что в какой-то момент он научится разговаривать с другими детьми, что когда-нибудь у него будут друзья и он женится, а не вырастет каким-нибудь странным типом затворником.

Я посмотрела на свою дочь, которая держала в одной руке свою собственную куклу Стеллу, а другой рукой перебирала груду пупсов, обсуждая их предполагаемые достоинства с несколькими другими маленькими девочками. 

- А мы с моим мужем Максимом, наоборот, беспокоимся, что Рита забеременеет в шестнадцать лет и будет рожать по ребенку каждый год.

- Тогда я зря беспокоилась, - сказала Кира заговорщицким голосом, и мы обе рассмеялись. - У тебя есть еще дети?

- Нет.

- Просто нет? Или «пока нет»?

Я наклонилась ближе к Кире, привлеченная ее напором и отсутствием притворства.

- Я не знаю. Мы и к рождению Риты были не готовы. Мы тогда только поженились, у нас и денег-то не было. Я уверена, что мы захотим других детей, но явно не сейчас. В то же время я переживаю, что если Рита останется единственным ребенком, мы ее ужасно избалуем! 

- О, это чувство вины. - Кира вздохнула. - Оно меня постоянно преследует. Знаешь, мы купили дом, чтобы Митя рос на свежем воздухе и даже завели ему щенка, и я снова страдаю от чувства вины, потому что у наших соседей нет детей, с которыми он мог бы играть. Это какой-то замкнутый круг.

Я кивнула. 

- Понимаю. Кстати, я случайно узнала, что ты модель... Мой муж - редактор «Кубанских новостей». У нас есть раздел о выдающихся жителях края. Я бы хотела написать о тебе статью. 

Кира посмотрела на меня, и ее лицо стало непроницаемым. 

- Я бы этого не хотела.

О, нет, подумала я. Она решила, что я подошла поговорить с ней, потому что подлизываюсь к местной знаменитости. Блин!

На самом деле, она была права. Это было одной из причин, по которой я подошла. Я и не подозревала, что она может мне понравиться, что я могу почувствовать что-то общее с ней.

- Послушай, - сказала я в отчаянии, - не хочешь как-нибудь выпить кофе? Приходите в гости с Митей. Он мог бы поиграть с Ритой.

Кира снова пожала плечами. 

- Может быть. 

Она направилась к своему сыну.

Мне хотелось плакать. Это была самая интересная женщина, которую я встретила с тех пор, как переехала в Краснодар, первая женщина, с которой я почувствовала мгновенную связь, - а я настроила ее против себя.

- Ты такая дура, - пробормотала я себе под нос.

- Вы что-то сказали? - спросила меня заведующая детским садом.

- Я сказала, что нам пора идти, - резко ответила я и пересекла комнату, чтобы взять пухлую ручку моей дочери.

Ночью, лежа в постели, я рассказала Максиму о своей встрече с Кирой Степановой. Мы лежали в темноте лицом друг к другу. Мы могли разговаривать так часами. Кровать была основой наших отношений: здесь мы занимались сексом, здесь мы нянчили нашу дочь, здесь мы обсуждали работу. Иногда мне казалось, что наша спальня была центром всего мира. 

- Она мне очень понравилась, но я боюсь, что обидела ее.

- Нет ничего оскорбительного в том, что ты хочешь написать о ней статью. Может быть, она просто стерва.

- Нет, Максим, - настаивала я. Я не знала почему, но я хотела, чтобы моему мужу понравилась Кира Степанова, или, по крайней мере, чтобы она не вызывала у него неприязни. 

- Я думаю, она решила, что я подошла к ней специально. Сначала втерлась в доверие, а потом внезапно стала навязчивой журналисткой. 

- Юля. Она не стоит твоих переживаний, - сказал Максим, зевая. 

Я долго лежала без сна после того, как дыхание Максима стало более глубоким. Я завидовала способности моего мужа мгновенно засыпать. 

Май 2021 года

До конца учебного года осталось меньше недели. Кашель Вани исчез. Он хорошо ест и полон энергии. Я заплетаю волосы Риты, пока Максим готовит на завтрак яичницу с помидорами.

- Папа, - стонет Ваня. - Фууу. Я же ненавижу помидоры!

- Помидоры очень полезные. Если хочешь вырасти, надо есть овощи! - Максим использует свой самый заискивающий голос.

- Я не люблю помидоры! Они становятся коричневыми и противными, когда их жарят! Я хочу печеньку!

Из-под стола доносится звук рвоты.

- Отвратительно, мам, - теперь стонет Рита. - Дуську снова вырвало.

- Дуську снова вырвало! - Ваня передразнивает сестру, хихикая.

Максим - мастер переговоров, как дома, так и на работе. 

- Ваня, вот что я тебе скажу. Я дам тебе одну печеньку, если ты пообещаешь съесть помидоры, хорошо?

- Хорошо-о-о...

Ваня всем своим видом демонстрирует ужасные страдания.

- Вуаля, Ритуся. Твоя прическа готова. 

Я легонько целую Риту в макушку и отворачиваюсь, чтобы налить себе еще кофе.

Рита спрашивает: 

- Может быть Дуська отравилась?

- Выходим через пятнадцать минут, дети, - говорит на это Максим.

Звонит мой телефон. Голос Киры на другом конце звучит бодро. 

- Ну что? Сегодня все в силе?

- Кира! Не делай этого, - шепчу я.

- Отлично! Я скоро заеду за тобой.

- Кира…

- Мама! - кричит Ваня. - Я не могу найти свои сандалики.

- Кир, я занята.

- Замечательно, - щебечет Кира. - Я приеду к часу, хорошо? До встречи!

Я вешаю трубку и говорю Ване: 

- Твои сандалики на нижней полке.

- Спасибо!

Ваня улыбается и убегает в прихожую.

- Ты отведешь Ваню на футбол?  - спрашивает Максим, заходя на кухню с пачкой каких-то бумаг в руках.

- Конечно. 

Без предупреждения у меня в животе образуется огромный пузырь страха. Мое сердце учащенно бьется. Я сейчас упаду в обморок.

- Мам, мне нужно заплатить за экскурсию, мы с классом пойдем в краеведческий музей, - говорит Рита.

- Попроси деньги у папы. 

Мои губы холодные. Кончики пальцев тоже ледяные. Бюстгальтер стягивает мою грудь. Схватив бумажные полотенца, я опускаюсь на колени и сосредотачиваюсь на дыхании.

- Мамочка, что ты делаешь? - спрашивает Ваня.

- Убираю за Дусей.

Я слышу голос Риты. 

- Можно Жанна придет к нам с ночевкой в пятницу? 

- Конечно. - Мое сердцебиение замедляется. Давление в груди и голове медленно ослабевает. Мне становится легче дышать. - Но только после занятий в музыкалке, прогуливать я тебе не разрешаю.

- Я помню. 

Рита вздыхает. Она сама хотела записаться в музыкальную школу, но в последнее время ходить туда ей явно не нравится, поэтому мне приходится ее контролировать.

Я осторожно поднимаюсь, не желая нарушать равновесие. Выбрасываю грязные полотенца, мою руки и запечатлеваю поцелуи на лбах своих детей.

- Хорошего дня. 

Максим наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание, и они всей компашкой выходят из квартиры.

Я стою на своей грязной кухне, такая измученная, как будто только что разгружала вагоны. Схватив телефон, я звоню Кире. Она не отвечает. Я отключаюсь. 

Тут же раздается звонок. Я хватаю трубку. 

- Ты почему не отвечала?

- Это Андрей Махнев. 

Его голос глубокий и властный.

Я стою, застыв, как ошалелый заяц. 

- Ой. Здравствуйте!

- У вас было время подумать о нашем предложении?

- Андрей Семенович, честно говоря, у меня пока совершенно нет свободного времени. Я еще даже Максиму об этом не говорила. Школа закончится, и тогда я…

- Я не хочу вас торопить. Не спешите. Мы и не ожидаем, что вы приступите к работе раньше сентября.

- Это хорошо.

- Не хотите зайти к нам в офис и со всеми познакомиться?

- Возможно, позже.

- Хорошо. Будут вопросы - звоните. Надеюсь, до скорой встречи!

Я смотрю в пространство, кусаю губы, барабаню ногтями по столешнице, затем выливаю свой кофе в раковину, завариваю ромашку, сажусь напротив окна и начинаю успокаивать себя мыслями о скорой поездке в Сочи. Мы ездим туда каждый год после того, как моя тетя оставила мне там свой домик. Своих детей у нее не было, а меня она обожала.

Во многих отношениях в Сочи я больше являюсь собой, чем здесь. Там я другой человек. Более свободный, открытый. Менее скованный. 

Здесь я не могу уединиться, спрятаться от посторонних глаз. Здесь меня постоянно преследует желание что-то изменить, сделать что-то… дикое. 

Что бы я ни хотела сделать, я не могу осуществить это здесь, где могут увидеть соседи. Я люблю нашу жизнь тут, но иногда меня угнетает тот факт, что я должна быть примерной матерью, женой, сотрудницей, подругой. По мере того как я становлюсь старше, это чувство ответственности все больше давит на меня. И оно очень меня тревожит. Я как будто просто ношу на себе эту маску сотканную из приличий, но внутри меня бушует пламя страстей.

И только Кира Степанова знает об этом.

Если бы меня спросили, кто знает меня лучше всех, я бы, конечно, назвала Максима. Мы женаты пятнадцать лет. Он видел меня в разных ситуациях. У нас двое детей.

Но Кира увидела скрытую сторону меня, ту, о которой Максим не знает. Дикую сторону. Именно Кира всегда подстрекала меня наслаждаться той толикой порочности, которая осталась в моем стареющем ответственном теле. Конечно, я отплатила ей тем же.

Однако ни Кира, ни Максим не знают обо мне всего. У меня есть несколько секретов от них обоих. Например, я не говорила им, что меня зовут на работу. Кира точно будет уговаривать меня согласиться. И, независимо от того, соглашусь я на эту работу или нет, она поймет. Во многих отношениях она понимает меня больше, чем Максим. Но как долго я смогу продолжать лгать ради нее? 

Лето 2010 года

В тот первый год в Краснодаре Максим практически жил в редакции. Я все понимала. И в целом я была довольна, вила свое гнездышко, писала статьи, когда Максим нуждался в моей помощи, и при этом у меня было достаточно времени, чтобы до безумия любить своего дорого птенчика.

Тем летом Максим был судьей футбольного матча, организованного газетой для детей сотрудников. Я подумала, что Рите было бы интересно понаблюдать за своим отцом, а для меня было за счастье просто выйти из дома. Я надела летнее платье в цветочек, а Риту нарядила в желтый спортивный костюм. Для своей любимой куклы Даши она тоже подобрала желтый наряд.

- Ну что, Солнышко? Поехали?  - сказала я Рите.

- Ну что, Солнышко? Поехали?  - сказала Рита Даше. 

Когда мы доехали до стадиона, и я вынесла ее на руках из автобуса, она начала извиваться, настаивая на том, чтобы идти пешком. Когда мы приблизились к трибунам, мое сердце воспрянуло при виде широкого зеленого поля под безоблачным голубым небом.

- Видишь папу? - воскликнула я, указывая на Максима. - Он стоит у забора.

- Видишь папу? - спросила Рита у своей куклы. - Помаши папе, Даша.

- Рита!

Маша, одна из подружек моей дочери, заметила ее, подбежала к нам и повела ее к группе маленьких девочек. Я присоединилась к матери Маши. 

- Я хотела, чтобы Рита посмотрела на папу в роли судьи.

Ленка улыбнулась. 

- А я подумала, что Маша захочет поболеть за Игоря. - Она кивнула в сторону своего девятилетнего сына, бегающего по зеленому газону. - Всякий раз, когда народ аплодирует, она кричит «Вперед, Игорь!», даже когда забивает другая команда.

Я рассмеялась. 

- Они, наверное, слишком маленькие. Ну хотя бы погреются на солнышке!

Я села на трибуну и оперлась локтями о колени. Максим не видел меня, он был сконцентрирован на игре. 

- Давай, Мишка! Ты сможешь - Женщина рядом со мной кричала так сильно, что ее голос стал хриплым. – Извините, что я так кричу, – сказала она мне. - Я ничего не могу с собой поделать.

На второй половине поля тоже играли в футбол. Игроки были студенческого возраста, все они были высокими, худощавыми и уже загорелыми. Наблюдая за одной молодой девушкой в красной футболке и очень коротких шортах, которая вертелась и металась между двумя молодыми людьми. Я не понимала, как она могла сосредоточиться на игре среди таких красавчиков! 

Как раз в этот момент Митя Степанов промчался мимо трибун. Его мать бросилась за ним. Кира подхватила сына на руки, вытащила у него из рук банку газировки и направилась ко мне. На ней было простое платье лимонного цвета, а ее светлые волосы были стянуты сзади зеленой лентой. 

- Тут играет знакомый мальчик, - сказала она, покачивая Митю на бедре и вытирая ему лицо салфеткой. - Митя обожает Гришу. 

Я рассмеялась. 

- Мой муж - судья. Я подумала, что Рита захочет посмотреть на него, и посмотри, где она в итоге. 

Я указала на тенистое место под трибунами, где Рита и Маша играли в куклы, футбол им было совершенно безразличен.

- Который из них твой муж?

Я указала на Максима. В этот момент кто-то объявил тайм-аут, и Максим вытер пот с лица, его черные кудри были растрепаны.

- Он очень милый, - сказала Кира.

- Я тоже так думаю. Он выглядит еще лучше, когда помоется.

- О, они мне даже нравятся такими, - сказала Кира, и, прежде чем я успела ответить, Митя заерзал.

Она опустила его на землю; он убежал, и она последовала за ним.

Я наблюдала за игрой. Какой-то мальчик в синей форме пнул мяч в ворота, но промахнулся. Мяч ударился о штангу, и его перехватил худой мальчик из команды красных. Худой мальчик ударил по мячу с такой силой, что тот перелетел через все поле и залетел в ворота. 

Мальчик в синей форме, не сумевший забить гол, был готов расплакаться.

- Паша.

Я повернулась и увидела, как молодой человек лет двадцати подошел к полю и подозвал мальчика в синей форме.

- Иди сюда. 

На молодом человеке были джинсы и белая футболка с какими-то надписями. У него были широкие плечи, плоский живот. Наверно, старший брат мальчика. 

Он облокотился на ограждение. Его руки были мускулистыми, а светлые волоски на них блестели на солнце. 

- Ты чего нос повесил? Со всеми бывает!

- Я всех подвел, - сказал Паша.

- Ничего страшного, бывает! Зато всю остальную игру ты хорошо держался, - он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со своим младшим братом. - Давай, соберись. Забудь о том, что произошло. Сосредоточься.

Когда Максим в последний раз надевал джинсы? Я не могла вспомнить. Что такого сексуального было в джинсах? Брат расстроенного Паши, не обращал внимания на то, как джинсы подчеркивают изгиб его бедер и аккуратную выпуклость в промежности.

Мне захотелось провести своими прохладными ладонями по его горячей спине. Приподнять его футболку и увидеть, как блестят на солнце завитки волос на его груди, животе и паху. Смутившись, я заставила себя отвести взгляд от молодого человека.

Словно притянутый туда ее собственным магнетизмом, мой взгляд остановился на лице Киры. Она одарила меня улыбкой, полной озорства и дерзости. Она пошевелила бровями и посмотрела на сексуального брата Паши, затем снова посмотрела на меня и кивнула. Она точно знала, о чем я думала. Она тоже так думала. Я громко рассмеялась и на несколько секунд почувствовала себя свободной от своего образа ответственной матери и жены. 

Через несколько дней после футбольного матча позвонила Кира и пригласила нас с Ритой в гости.

- Наденьте что-то, что не жалко, - сказала она мне. - У нас слишком привязчивый щенок.

Когда мы подъехали, Кира уже ждала нас у своего шикарного дома, держа на поводке жизнерадостную колли. Ее светлые волосы были собраны сзади в хвост, на ней были потертые джинсы и блузка с коротким рукавом. 

Рита отступила назад, обняла мои ноги и посмотрела на собаку, которая нетерпеливо скулила и извивалась.

Кира присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с моей дочерью, крепко обхватив одной рукой пушистого щенка.

- Привет. Ты, наверное, Рита. Я Кира. А это Изольда. Она не кусается, но любит запрыгивать на людей.

Рита улыбнулась, но осталась стоять рядом со мной.

Я наклонилась, чтобы погладить собаку. 

- Привет, красавица.

Изольда задрожала и заскулила.

- Рита, не бойся, погладь собачку.

Рита шагнула вперед, протянула пухлую руку и коснулась собачьего уха. Изольда вытянула шею и лизнула Риту в лицо длинным розовым язычком.

- О! - Рита хихикнула. - Я ей нравлюсь!

- Я сейчас спущу ее с поводка, - сказала Кира. - Если она прыгнет на тебя, просто скажи «лежать» своим самым злым голосом, хорошо?

- Хорошо. - Рита продолжала держать меня за руку. - Где Митя?

Брови Киры сошлись на переносице, но она весело сказала: 

- Мы играем в прятки. Хочешь помочь мне найти его?

- Да, - сказала Рита.

- Давайте зайдем в дом, - предложила Кира. 

- Как красиво, - ошеломленно пробормотала я, когда мы оказались внутри. 

- Спасибо, - растерянно сказала Кира. Ее глаза метались по комнате, как будто она искала что-то. - Митя, милый! - внезапно позвала она, затем резко повернулась и вышла из кухни. Мы пошли за ней. Ее плечи напряглись.

Кира опустилась на колени у дивана и приподняла покрывало. 

- Митя? – Она выглядела измученной. - Пойдем наверх. Он может быть в своей комнате.

- Ух, ты, - сказала Рита, когда мы вошли в комнату Мити. 

Это была огромная комната, солнечный свет струился сквозь высокие окна. Две стены были заставлены полками с книгами и всевозможными игрушками. На маленьком письменном столе лежали листы бумаги и цветные карандаши. Грузовики, легковушки и поезда были разбросаны по полу.

Кира пересекла комнату и открыла сначала одну дверцу шкафа, затем другую. 

- Все хорошо, - сказала она себе. - Все хорошо. 

Мне она сказала: 

- Могу показать тебе мою спальню, если хочешь. Только пообещай, что никому не расскажешь о беспорядке.

- Обещаю. 

Я ухмыльнулась и пошла за ней, ожидая увидеть еще больше совершенства.

Спальня Киры была большой и солнечной, с изысканными парчовыми драпировками и массивной кроватью. Я такой размах видела только в кино! И все же я сразу почувствовала себя тут как дома: на полу валялась одежда, на прикроватной тумбочке стояли кружки и стаканы, а комоды были завалены всевозможной косметикой. Женщина, обитавшая в этой комнате, определенно мне нравилась.

Кира снова опустилась на колени. Она заглянула под кровать, затем плавным движением поднялась, бросилась к своим шкафам и рывком распахнула дверцы.

Она посмотрела на меня. 

- Маленький хулиган.

- Кто?

- Митя. 

- Да ладно тебе. Мы его найдем.

Рита все еще была в комнате Мити, медленно поднимала каждую игрушку и изучала ее с неподдельным интересом.

- Пойдем на улицу, - сказала ей Кира. - Вы поиграете со всем эти попозже. Я обещаю.

Что-то в голосе Киры было настолько резким, что Рита испугалась, быстро подошла ко мне и взяла меня за руку.

Кира повела нас вниз по лестнице. На кухне мы увидели Митю, который сидел на полу и ковырял царапину на колене. Он настороженно посмотрел на мать.

Кира в три шага пересекла комнату, схватила Митю за плечи и рывком подняла его. 

- Где ты был? Никогда больше так со мной не поступай, слышишь меня?

Митя вызывающе вздернул подбородок и посмотрел на свою мать, которая внезапно заключила его в объятия и заплакала.

- Митя, зачем ты это делаешь? Ты знаешь, как мама боится, когда ты прячешься. Я думала, у нас был уговор. Разве у нас не было уговора?

Она отстранилась от сына, чтобы посмотреть на него, но Митя сохранял каменное выражение лица и ничего не говорил.

- Что мне с тобой делать? - спросила Кира с болью в голосе.

Мать и сын уставились друг на друга.

- Изольда сделала пи-пи на полу, - сказала Рита в наступившей тишине.

Кира отпустила сына и обеими руками вцепилась себе в волосы. 

- Я этого не вынесу, - сказала она потолку. - Я точно этого не вынесу.

Но Митя смотрел на Риту. 

- Это пи-пи? - спросил он.

- Да, - ответила Рита.

Митя подошел к Изольде, которая беспечно махала хвостом, высунув язык. 

- Это называется моча, - поучительно сказал Митя. 

- А я называю это пи-пи, - сказала Рита.

- Ты говоришь, как лялька, - сказал Митя.

- Я не лялька! - крикнула Рита.

- Нет, лялька! - прокричал Митя, смеясь.

Рита фыркнула.

Глаза Киры встретились с моими. Она улыбнулась. 

- Так, дети, хотите мороженого?

- Да! - ответили они хором.

- Хочешь выпить? - спросила Кира у меня. - Лично я хочу. 

- Что-нибудь легкое, - ответила я. 

Кира достала бутылку шампанского. Она быстро организовала сырную тарелку и вынесла ее на улицу. Мы сидели в плетеных креслах и смотрели, как Рита и Митя играют в песочнице.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь прекрасным днем и мирными звуками счастливых детей.

Затем Кира спросила: 

- Ты когда-нибудь думала, что закончишь вот так? 

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду - замужней. Моногамной. В бесконечных домашних заботах. Уборка. Готовка. Одержимость каждым вздохом ребенка.

- Ты знаешь, я удивлена, что оказалась такой ответственной, такой серьезной. Я много думаю об этом. Я иногда представляю, где бы я была, если бы не вышла замуж. 

- В параллельной вселенной у меня, наверное, жизнь мечты.

- Точно. Но я бы не стала ничего менять. Я бы не отказалась от того, что у меня есть.

- Конечно, и я бы не стала. Наверное.

Я только взглянула на нее. Мы были на грани чего-то очень опасного.

- Я имею в виду, - продолжила она, - когда я думаю о том красивом парне, которого мы видели на футболе... 

Я усмехнулась. 

-  Я помню.

- Разве тебе не хотелось провести руками по этому прекрасному телу? Прижаться к нему? 

Я рассмеялась, чувствуя неловкость. Я закрыла глаза и вспомнила его.

Его мускулы. 

- Я хотела встать перед ним на колени, положить руки ему на бедра и расстегнуть молнию на джинсах.

- Да, - сказала Кира.

- Не могу поверить, что я это сказала.

- Почему? Об этом все думают. Все время. Ты ведь знаешь, что твой муж испытывает вожделение к другим женщинам?

Я пожала плечами.

- Все мужчины так делают.

- Со сколькими мужчинами ты спала?

Я поерзала на стуле. Сделала глоток шампанского. Ее вопрос сбил меня с толку. 

- Неважно. Вот у меня их было слишком мало. Мой школьный ухажер и Володя. - выпалила она.

- Теперь слишком поздно.

- Ты думаешь?

- Вы женаты. У вас есть ребенок. А как бы ты себя чувствовала, если бы у Володи был роман на стороне?

- У него была куча баб.

- Он красив.

- Ты думаешь, я этого не знаю?

- Мамочка! - Внезапно Рита, спотыкаясь, подбежала ко мне, причитая. – У меня песок в глазах! Ой!

Я подняла дочку на руки. 

- Пойдем на кухню и промоем тебе глазки. 

Взглянув на Киру, я сказала: 

- Мы обязательно продолжим этот разговор!

Рита суетилась и извивалась, пока я промывала ей глаза, затем прильнула ко мне, как обезьянка, уткнувшись головой мне в грудь. Она устала. У нее был насыщенный день.

- Пора домой, - сказала я ей.

- Нет, мамочка, пожалуйста. Еще пять минут, - причитала Рита. 

Митя стоял, скрестив руки на груди и выпятив нижнюю губу, его лицо было суровым.

- Мы вернемся, - сказала я дочери. - Митя, бери маму, и приезжайте к нам в гости. 

Когда мы уже выходили, Кира спросила: 

- Ты все еще хочешь написать статью обо мне?

- Да, конечно, - честно ответила я.

- Хорошо. Когда?

- На следующей неделе будет удобно? 

- Да. Давай созвонимся позже и договоримся.

- Конечно.

Я уехала, напевая Рите бессмысленную песенку.

Лето 2021 года

У каждого месяца свои привычные распорядки; в первый понедельник июля я остаюсь одна в тишине своей квартиры. Я отвела детей в школьный летний лагерь. Максим читает новости. 

Я жду Стаса Кушнарева, красивого двадцатипятилетнего компьютерного гения, с которым мы создаем визитки, брошюры и рекламные плакаты для разных организаций. 

Я часто задаюсь вопросом, каково это - работать в настоящем офисе, в кругу коллег, вместо того чтобы сидеть в спальне посреди беспорядка. Работая дома, я могу постирать белье, пока обдумываю проект, или приготовить своему семейству обед и ужин. Самое главное - я дома, если заболеет ребенок. Но иногда мне не хватает жизни внутри коллектива.

Стас звонит в звонок, и я впускаю его в квартиру. Низкий и худощавый, в очках, с козлиной бородкой, серебряными сережками в носу и ушах. Не смотря на свой обвес, Стас и мухи не обидит. Он излучает ауру доброжелательности. В свободное время он играет на гитаре и даже пишет стихи. 

- Извини, я опоздал. Я встретил в твоем дворе знакомого, и мы разговорились.

На нем пестрая рубашка и какие-то смешные мешковатые джинсы. Все его тело могло бы уместиться в одной штанине. 

- Ты завтракал? 

Я всегда знаю ответ на этот вопрос. Ох уж эти мужчины! Иногда мне кажется, что если бы нас, женщин, не было, они бы наверно умерли от беспомощности.

Стас останавливается и задумывается. 

- Ммммм.

- Я сделаю кофе. Будешь шарлотку?

В моем импровизированном кабинете стоит два стула: вращающийся стул для меня и деревянный стул для Стаса. Я ставлю перед ним тарелку и кружку поверх различных папок с файлами, затем сажусь за стол.

- Спасибо. 

- Итак, - начинаю я. - Я просмотрела фотографии, которые прислал санаторий…

- Подожди. - Стас сглатывает, прочищает горло. - Ты в курсе всей этой суеты вокруг земельного участка Заречного?

- Конечно, я все об этом знаю.

Как я могла этого не знать? Об этой новости судачили все вокруг. Несколько недель назад, прямо перед смертью, Борис Заречный, бывший криминальный авторитет, продал 30 гектаров земли в центре города компании «Искра», которая теперь хочет построить там огромный бизнес-центр. Этому плану противостоят активисты, которые требуют передать участок городу и разбить там парк.

Статьи Максима по этому вопросу были в пользу компании, что для него редкость. Он утверждает, что строительство и техническое обслуживание этого комплекса обеспечит горожан рабочими местами, и в конечном итоге позволит большому количеству людей жить здесь без необходимости уезжать на заработки в другие города. Из-за его позиции некоторые из его врагов стали более дружелюбными, а некоторые из его друзей почувствовали себя преданными.

Стас говорит: 

- Угадай, кто один из основных акционеров компании «Искра».

- Не знаю. Говори.

- Павел Мартынов.

Это удар. 

- Я тебе не верю.

- Но это правда.

- Как ты узнал?

- Это несложно. Сейчас покажу.

Стас наклоняется к компьютеру, открывает браузер. Монитор становится синим, зеленым, желтым и еще раз зеленым. Корпорацией «Искра» владеют Марк Долгополов, Георгий Иванов, «Краснодарская звезда». Еще одно нажатие - и на экране появится новое сообщение: компания «Краснодарская звезда» принадлежит Анне и Павлу Мартыновым.

- Нифига себе, - говорю я.

- Да уж. - Он проводит пальцами по своей козлиной бородке.

- У меня в голове не укладывается. Мне надо позвонить Максиму.

Когда Максим отвечает, я сообщаю ему новости.

- Дай трубку Стасу.

Я рада передать телефон Стасу. Что теперь будет делать Максим? Ему придется пересмотреть свою позицию. Действительно ли он верит в то, что новый бизнес-центр наилучшим образом удовлетворит потребности населения, или его убедили в этом во время еженедельных встреч с Павлом? Говорил ли Павел Сергеевич Максиму, что у него есть финансовая заинтересованность в том, чтобы земля развивалась? После услышанного Максим почувствует себя преданным, он будет в ярости. Он будет чувствовать себя полным идиотом.

Сейчас для меня важнее всего не общественная собственность, а состояние ума и души моего мужа.

- «Краснодарская звезда», - говорит Стас.

Если что-то и могло выбить почву у Максима из-под ног, - это то, что человек, которым он восхищался больше всех остальных, человек, которого он считал своим боевым товарищем, человек, на которого он смотрел как на наставника и на образец для подражания, использовал Максима для служения своей собственной жадности.

- Еще бы. 

Стас вешает трубку.

Но теперь Максим будет винить себя за то, что сам не выяснил, что Павел Сергеевич связан с «Искрой». И независимо от того, столкнется он с Павлом или нет, Максим отныне будет сомневаться в своем союзе с этим человеком. Ему придется быть менее доверчивым. Он всегда знал, что Павел Сергеевич умеет манипулировать, но я не думаю, что он когда-либо подозревал, что был одной из пешек Мартынова.

Мы со Стасом работаем над рекламой пару часов. Он дизайнер - делает визуал, а я копирайтер - пишу тексты, так что у нас сложился отличный тандем. Мы внимательно изучаем результат.

- Это шедевр, - говорю я через некоторое время. - Отправишь заказчице?

- Лучше ты. Ты ей больше нравишься.

- Хорошо. - Я смотрю на свой календарь. - Тогда назначу ей встречу на завтра.

- Спасибо.

Я закидываю руки за голову и хорошенько разминаю спину. Время чуть за полдень. Мы выходим на кухню. 

- Хочешь пить?

- Да. Вы как обычно поедете в Сочи на весь август?

- Обязательно. Я уже жду не дождусь. 

- А что насчет плакатов для ярмарки шуб?

- Для этого я тебе не нужна. 

Я протягиваю ему стакан с водой. 

В квартире достаточно жарко. На мне футболка и шорты.

- Тебе не жарко в этих штанищах?

- Нет. Они очень классные и отлично спасают от жары. 

Я сомневаюсь в этом. Стас просто уверен, что в этом образе он выглядит ужасно модно. Хотя ключевое тут - ужасно. Неужели весь этот металл на его лице не нагревается на солнце?

- Соня нашла работу?

- Да, ей предложили работу в Москве. Она грозится уехать туда, если я не сделаю ей предложение.

Голос у него мрачный, обреченный.

- Мы с Максимом поженились достаточно рано.

- Да, но вы не я.

- Честно говоря, Стас, Соня - красивая, умная, чудесная девушка. У нее отличное чувство юмора, и она обожает тебя.

- Свадьба - это конец.

- Свадьба - это не конец, это начало нового этапа жизни.

- Меня все устраивает, я не хочу ничего менять.

- Разве ты не хочешь детей?

- Пока нет. Мне нравится моя холостяцкая жизнь. - Он вздыхает. - Ты, наверное, всегда хотела детей.

- Да, хотела. И Максим хотел. Максим очень любит своих детей.

- Я знаю, что он отличный отец. Занимается с ними спортом, играет, гуляет. Не думаю, что у меня так получится. Не думаю, что я этого хочу.

- Бывают разные отцы. Тебе не обязательно заниматься с детьми спортом. Ты мог бы играть со своими детьми в комп.

Стас обдумывает мои слова. 

- Может быть. 

- Представь, какими умными будут ваши с Соней детки… - говорю я, и тут мое сердце взрывается в груди. Это похоже на взрыв бомбы. Оно стучит о мою грудную клетку так громко, что я уверена: Стас это слышит. Голубое небо за окном, кухня, мешковатые джинсы Стаса - все это, кажется, сжимается и отступает.

Мой стакан с водой лежит на полу. Мои руки прижимаются к груди. Я пытаюсь сделать вдох, я пытаюсь удержать свое сердце внутри.

- Юля?

Лицо Стаса приближается к моему лицу.

- Не могу дышать, - говорю я.

- Я вызову скорую.

- Нет! - Я хватаю его за руку. 

- У тебя рука ледяная, - говорит Стас.

Вдруг мое сердцебиение замедляется, а дыхание становится более ровным. 

- Фух, кажется, отпустило.

- Что случилось?

Наклонившись, я поднимаю свой стакан. 

- Я не знаю. Я не могла отдышаться. Возможно, у меня на что-то аллергия. 

- Тебе нужно к врачу. Это ненормально!

- Мне, наверное, просто нужно пообедать.

- От голода такого не бывает! И часто с тобой такое случается? - Спрашивает Стас.

Я игнорирую его вопрос, встаю и иду к холодильнику. Стас прислоняется к стене, наблюдая, как я достаю помидоры, огурцы и сметану. 

- Будешь салат? - спрашиваю я.

- Мы же уже ели.

- То был завтрак, сейчас уже обед.

- Спасибо за гостеприимство, но мне пора.

- Я позвоню тебе завтра, после того как поговорю с заказчицей.

- Договорились. - Стас идет к двери, затем возвращается на кухню. - Юль.

- Да?

Я открываю банку сметаны.

- Ты ведь не сильно переживаешь из-за этой истории с «Искрой»?

Я удивлена, тронута и слегка настороже.

- Конечно, нет.

Стас поднимает руки, как бы сдаваясь.  

- Просто я подумал, что, возможно, у тебя была паническая атака из-за этого.

Я колеблюсь, прежде чем ответить, обдумывая его слова. 

- Возможно.

- Поищи информацию о панических атаках в Интернете, - говорит Стас. - Знаешь, в них нет ничего необычного.

- Ты такой милый, - говорю я Стасу. - Я поищу, если это повторится.

- Молодец. - Он поворачивается, чтобы уйти.

- Стас. Андрей Махнев предложил мне работу.

Стас оборачивается. 

- Ого. Ты согласилась?

- Пока нет. У меня есть лето, чтобы принять решение. Я еще не сказала Максиму.

- Почему?

- Ну, ты знаешь, там слишком высокая зарплата.

- Максим - современный мужчина, он не будет переживать по этому поводу.

- И это все изменит.

- Рано или поздно все меняется. 

- Я знаю.

- Жалко, конечно, что мне придется найти нового партнера.

- Да, прости. - Я смотрю на Стаса. - Как ты думаешь, что я должна сделать?

- Без понятия. Тебе лучше поговорить с Максимом. 

- Ты прав. Я поговорю. 

Я поговорю, но я не знаю, когда.

Лето 2010 года

К тому времени, когда Рите исполнилось три, я чувствовала себя ответственной, состоявшейся женщиной. 

И все же мне было… Я не скажу, что мне было скучно. Мне не было скучно. Но часть меня не была удовлетворена. Кира была для меня находкой с ее сарказмом, колкими замечаниями и честной похотью. То, что у нас было двое детей одного возраста, которым нравилось играть друг с другом, казалось хорошим предлогом для сближения.

Было бы слишком оптимистично надеяться на то, что наши мужья понравятся друг другу. Я обдумывала идею пригласить Степановых на ужин; я могла бы накрыть стол, Митя и Рита могли бы поиграть. Но когда я однажды случайно встретила Владимира Степанова на дне рождения нашего общего знакомого, я быстро отказалась от этой идеи. Если Кира выглядела как модель, то ее муж выглядел как Аполлон. Высокий, стройный и красивый; у него были светлые волосы и узкое благородное лицо. Просто глядя на него, я чувствовала себя маленькой, неказистой и косноязычной. Он был на три года старше меня, что заставляло его казаться гораздо более искушенным и зрелым. Не помогало и то, что он был очень сдержанным. Кира говорила мне, что эта черта его характера сводила ее с ума и была главным источником всех их ссор.

- Я так рада наконец с Вами познакомиться. Кира все время говорит о Вас. Ну, оно и понятно, она ведь Ваша жена, - пробормотала я, когда мы пожали друг другу руки.

- Я тоже рад с Вами познакомиться, - спокойно ответил он.

- Рита очень любит играть с Митей.

- Да, Митя без ума от Вашей дочери.

Максим сидел за столом и пил вино; я пожалела, что не могу прямо сейчас сделать большой глоток, чтобы снять напряжение. Кира разговаривала с каким-то статным мужчиной.

- Кира сказала мне, что Вы адвокат.

Он кивнул. Его взгляд был добрым, но напряженным.

- Вы сейчас ведете какие-нибудь интересные дела? 

- Я не могу Вам рассказать о них.

Наш разговор зашел в тупик. Я судорожно пыталась найти какую-то тему для разговора, но ничего не выходило.

В отчаянии я сказала: 

- Я видела ваш дом. Он прекрасен.

- Спасибо.

Он не выглядел скучающим и было не похоже, что я досаждаю ему. На самом деле он казался довольно дружелюбным. Он просто был очень тихим.

Тут появился Максим, и я чуть не бросилась ему на шею от облегчения.
- Максим, это Владимир Степанов, муж Киры.

Они пожали друг другу руки.

- Я слышал, вы живете в своем доме. Как вам жизнь загородом? - спросил Максим.

- Нам нравится, я устал от шума.

Я внимательно наблюдала за жидкостью, которую отхлебывала из своего бокала. Я искренне надеялась, что эти двое не возненавидят друг друга. Максим был таким же красивым, как Владимир, но он был ниже ростом, и в тот момент это казалось недостатком.

Максим сказал: 

- А я все детство провел в деревне и решил, что ни за что туда не перееду.

- Почему?

Максим наморщил лоб, размышляя. 

- Зимой надо чистить снег, летом косить траву. Я ни за что не променяю городскую жизнь на чистый воздух и тишину.

Владимир рассмеялся.

Двое мужчин завели разговор о плюсах и минусах загородной жизни. Я стояла ошеломленная и совершенно влюбленная в своего мужа. Он был неотразим. Он мог разговорить любого. Я взглянула на Киру, она кивнула в сторону наших мужей и подмигнула мне. Произошло еще одно чудо.

Я пригласила Киру и Митю провести пару недель со мной и Ритой в Сочи, в доме тети Тани. Она с радостью согласились. Наши мужья не смогли поехать с нами из-за работы, но пообещали приезжать по выходным. В душный августовский понедельник мы с Кирой и детьми отправились на вокзал. Поездка на электричке до Сочи заняла чуть больше четырех часов, Митя и Рита ужасно капризничали все это время. Нам казалось, что мы едем вечность. Дети все время были на взводе, им хотелось бегать наперегонки по вагону, хотелось заглянуть в каждое окно, хотелось делать все, что угодно, только бы не сидеть на месте.

- О чем мы только думали? – спросила у меня Кира. 

Когда мы добрались до места, Кира пошла за продуктами, пока я застилала кровати и прибиралась в доме. Мы приготовили праздничный ужин, пока дети бесились во дворе, как сумасшедшие. 

Было почти одиннадцать часов, когда мы наконец рухнули на диван в гостиной после того, как наконец-то уложили детей спать.

- Так не может продолжаться все лето, - вздохнула Кира.

 - Первый день всегда тяжелый.

- Я всегда мечтала пожить летом на море. Я никогда не представляла себе такой отдых.

- Ты не представляла себе отдых с трехлетним ребенком.

- Интересно, почувствую ли я себя когда-нибудь снова молодой, безбашенной и свободной?

- Я не думаю, что это входит в обязанности матери.

- Я так устала, Юля! Я так больше не могу!

Я на мгновение задумалась, а затем сказала: 

- Кажется, у меня есть идея.

Лето 2010 года

Тур по местным дискотекам должен был стать нашим противоядием от рутины. Мы попросили соседку присмотреть за детьми и пообещали, что будем дома к полуночи. 

Мы отправились в бар «Муза». По выходным там играла живая музыка. Как только мы вошли внутрь, наше настроение автоматически поднялось. Бар был битком.

Кира, более высокая, чем я, и более агрессивная, проложила путь сквозь толпу к барной стойке. Я последовала за ней.

- Две «маргариты», - крикнула она бармену.

Воздух в баре был пропитан запахом пота, алкоголя, дешевого одеколона и сигарет. Я пригубила свой напиток; на вкус он был сладким и крепким. Кира протиснулась сквозь толпу к краю танцпола. 

Мы наблюдали за выступающей группой из пятерых парней в джинсах и рваных футболках. Темные волосы вокалиста мокрыми прядями свисали вокруг его лица. Его подбородок и скулы были такими острыми, что ими можно было резать бумагу.

- Какие красавчики! - крикнула мне Кира, и ее слова потонули в грохоте музыки. 

- Согласна! 

Я ужасно быстро допила еще один коктейль, пытаясь преодолеть свои комплексы с помощью алкоголя.

Все на танцполе казались мне молодыми, крутыми и беззаботными. Мне было двадцать семь, и я чувствовала себя древней. Вдруг мужское тело загородило мне вид на танцующих. Крупный парень, чуть моложе тридцати, с красным лицом и выгоревшими на солнце волосами и бровями, наклонился ко мне. Он что-то выкрикнул. Моей первой реакцией было замешательство. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что этот незнакомец хочет, чтобы я потанцевала с ним. Мгновение я балансировала на грани честности, трезвости и пристойности. Затем Кира ударила меня между лопаток и вернула в настоящее.

- Потанцуй с ним! - закричала она. - Дай мне свой стакан!

Я допила остатки коктейля, передала Кире бокал и поплелась за парнем на танцпол. Несколько мгновений я лишь робко покачивалась и шаркала ногами, но мой партнер был одним из тех мужчин, которые, несмотря на массивность и коренастость, отлично двигались. Он бил в ладоши, качал головой и подпевал. Это было ужасно заразительно. Какое мне было дело до того, что он думал обо мне? Я отбросила свою защитную броню и позволила музыке хлынуть внутрь, взбудоражив мою кровь.

Я посмотрела на Киру и ухмыльнулась. Потом с чувством совершенно незрелого удовлетворения осознала, что меня первую пригласили потанцевать. Хотя Кира была намного красивее и эффектнее, чем я. Вскоре после этого я увидела, как Киру ведет в центр толпы высокий и действительно симпатичный парень. Я помахала ей рукой и улыбнулась, а затем снова окунулась в безумие музыки.

Мой кавалер был неутомим. Я танцевала несколько часов, пока мои волосы, рубашка и нижнее белье не промокли насквозь и не прилипли к телу. Пот стекал по моей шее в лифчик. Сколько времени прошло с тех пор, как я танцевала вот так, была такой свободной, была самой собой? Никакие маленькие ручки не тянули меня. Никакие любопытные глаза не наблюдали за мной. Здесь я никому не была нужна, и это было все равно, что снова стать молодой и безрассудной. Здесь были только музыка и свобода.

Было двадцать минут первого, когда я взглянула на часы. Танцевавшая напротив меня Кира с дикой похоть терлась о своего партнера. Казалось, что еще минута и она трахнет его прямо там. Ее волосы полностью выбились из заколки и свисали мокрыми прядями вокруг раскрасневшегося лица.

- Нам нужно домой, - крикнула я ей. 

- Нет! - закричала она.

- Да! 

Я взяла ее за руку и потащила с танцпола.

- Какая ты злая! - закричала она.

Свежий воздух снаружи ударил нас, как пощечина.

- Не-е-ет, - простонала Кира. - Ты весь кайф обломала.

- Если бы мы не ушли сейчас, утром тебе было бы стыдно.

Мы побежали домой. Я поблагодарила соседку и проводила ее до крыльца ее дома. Вернувшись, я обнаружила Киру спящей на диване. Я тихо улыбнулась, укрыла ее одеялом и позволила ей поспать.

Лето 2021 года

- Классно выглядишь, мам, - говорит Рита. Она лежит на нашей кровати и смотрит, как я одеваюсь. Общий знакомый Максима и Володи позвал нас в ресторан отпраздновать свой День рождения. 

- Спасибо, милая. 

На мне облегающие черные брюки, черные туфли на высоких каблуках и бирюзовая блузка.

Когда мы с Максимом куда-нибудь уходим, Рита остается за старшую и нянчится с братом.

В двери поворачивается ключ. 

- Папа приехал. - Она сползает с кровати, разглаживая покрывало. 

Максим врывается в комнату. Он выглядит разгоряченным, уставшим и несчастным. 

- Извини, что задержался. Я приму душ, переоденусь, и выходим.

- Тебе нужно побриться.

- Времени мало.

- Ты выглядишь потрепано.

Рита протестует: 

- Мам, ты ничего не понимаешь. Так сейчас модно!

Максим хлопает дверью, прерывая наш разговор, и закрывается в ванной. 

- И тебе привет, папа, - угрюмо говорит Рита.

С тех пор как Стас несколько дней назад рассказал Максиму об участии Павла Мартынова в махинациях с землей, Максим был мрачен, неразговорчив со мной, необщителен с Ритой и Ваней. Я могу справиться с его приступами депрессивного настроения, но меня бесит, что он выливает это на детей.

Я целую Ваню и Риту, в тысячный раз повторяю им правила, и тут Максим выходит из спальни. Он выглядит неотразимо, его черные кудри блестят после душа.

- Ну какие вы красивые! - кричит Ваня нам вслед.

Я вижу, каких усилий стоит Максиму преодолеть свою мрачную погруженность в себя, чтобы ответить: 

- Спасибо, сынок. Веди себя хорошо.

Когда мы садимся в машину, я спрашиваю: 

- У тебя все хорошо?

Он вздыхает. 

- Не начинай.

- Максим, ты начинаешь вымещать это на детях.

- Они должны понять, что на них свет клином не сошелся. У взрослых тоже бывают свои проблемы. 

- Тебя беспокоит что-нибудь, кроме этой проклятой “Искры”?

Он издает что-то вроде фырканья.

- Ты говорил об этом с Павлом?

Максим включает радио.

- Максим. - Я протягиваю руку и касаюсь его руки. - Не закрывайся от меня.

Он отдергивает свою руку и увеличивает громкость.

Пока Максим паркует машину и говорит с кем-то по телефону, я захожу в ресторан. У дверей я сталкиваюсь с Володей. 

- Ты выглядишь потрясающе, - говорит он мне, слегка наклонившись. Его низкий голос и пристальный взгляд заставляют мурашки пробежать по моему телу. 

Вдруг рядом с нами появляется Максим, и мы все вместе идем к столику, за которым уже собрались все гости. 

- Как успехи на курсах по английскому? – спрашивает у меня Володя в перерыве между тостами. 

Я перевожу взгляд на Киру.

- Курсы по английскому? - спрашивает Максим.

- Это была Юлина идея, - бесстыдно говорит Кира. - Она хочет смотреть сериалы в оригинале!

- Я не знал, что ты ходишь на курсы, - говорит Максим, поворачиваясь ко мне и наморщив лоб.

Я чувствую на себе взгляд Киры, ее крепкую хватку под столом. Одно неверное движение с моей стороны - и она упадет в пропасть.

- Я забыла тебе сказать, - говорю я. - Занятия только начались.

- Но когда ты успеваешь на них ходить?

- Это всего два часа в неделю по вечерам, - вставляет Кира, наклоняясь вперед. - По вторникам и четвергам.

- А как же Сочи?

- Мы можем подключаться онлайн.

Странно, но реакция Максима - его неодобрение - заставляет меня встать на ноги. Я ловлю себя на том, что усиленно защищаю ложь. 

- Я очень давно хотела на них записаться, но никак не решалась. Кира предложила заниматься со мной, чтобы поддержать.

- А как же дети? - спрашивает Максим.

- Они в школьном лагере, - отвечаю я.

- Вечером? Я думал, лагерь заканчивается в три.

Кира смеется. 

- Я разве сказала вечером? Оговорилась. Я имела в виду…

- Я рад, что ты занялась этим, любимая, - прерывает ее Максим. – Я знаю, что ты уже давно хотела поработать над своим английским.

Я улыбаюсь своему честному мужу, внезапно вспыхнув от любви к нему.

Я чувствую на себе осуждающий взгляд Володи.

- Кира! - радостно говорю я. – Не хочешь сходить в туалет?

- Да, давай. 

Когда мы закрываемся в кабинке, она шепчет: 

- Спасибо тебе огромное!

- Это должно прекратиться, Кира, - шепчу я в ответ.

- Это прекратится, - парирует она, выпрямляя спину. - Раньше, чем я хотела бы. Когда он умрет…

Я смотрю на свою подругу. Ее глаза затуманены от слез.

- Ты сломалась, - говорю я ей.

Лето 2011 года

В августе, когда Мите и Рите исполнилось четыре года, мы с Кирой снова отправились в Сочи. Мужчины пообещали присоединиться к нам на неделю в конце месяца.

Максим был погружен в свою работу. За прошедший год он стал экспертом во всех аспектах жизни города. Ничто не ускользало от его внимания: он заботился об очистных сооружениях, о том, в какие институты собираются поступать старшеклассники, кто женился, развелся или родил детей.

Это не оставляло ему много времени и энергии для семейной жизни. Максим почти сходил с ума от ощущения, что находится именно там, где всегда хотел быть. Я не возмущалась, меня все устраивало. Каждую неделю я писала одну-две статьи для газеты, когда это было нужно Максиму. Я была активным членом родительского комитета в детском саду. Я разговаривала с Кирой по телефону около десяти раз в день. Моя жизнь казалась мне очень насыщенной.

Кира же была сама не своя на протяжении всей поездки в Сочи. Когда мы уселись на свои места, она тут же уснула, оставив меня наблюдать за детьми, которые были вне себя от возбуждения и бегали по всей электричке, спотыкаясь о ноги пассажиров.

Когда мы наконец приехали, я спросила у Киры: 

- Что с тобой?

- Я расскажу тебе вечером.

Когда мы наконец добрались до места, и я наконец рухнула на диван, Кира подошла ко мне с двумя стаканчиками мороженого. Один для меня. Один для нее. Это было необычно. Кира - модель, она никогда не ела мороженое. Она была буквально помешана на своей идеальной фигуре.

- Что с тобой происходит? - спросила я.

- Агентство расторгло со мной контракт.

- Ты шутишь! Как это возможно?

- Им нужны модели помоложе.

- Но… Кира! Как же так? Ты в такой превосходной форме, у тебя нет ни морщинки! Когда это случилось?

- Два дня назад. Я еще даже Володе не сказала.

- Я уверена, что ему будет все равно. Не думаю, что у вас проблемы с деньгами.

- Дело не в деньгах. Ему нравилось то, что я была моделью. Это же типо статус! Он такой крутой чувак с женой-моделью под боком. Я чувствую, что подвожу его.

- А разве у нас одно модельное агентство в стране? 

- Не одно, но все же…

- Это правда неприятно, Кира. Они еще пожалеют о том, что потеряли тебя. 

- Спасибо за поддержку. - Мы посидели в тишине, затем она сказала: - Знаешь, а я ведь никогда не хотела быть моделью. Эта работа просто свалилась на меня, когда я училась в институте, и с тех пор я продолжаю этим заниматься. Если честно, в глубине души я даже испытываю облегчение. Мне не придется больше сидеть ни на одной жесткой диете.

- И все же, - сказала я, - они уроды.

Она кивнула. 

- Так и есть. Это обидно. Кажется, что все в один момент разлюбили меня.

Она тихо заплакала.

- Ой, Кирочка. Ну что ты! Никто из дорогих тебе людей не перестал тебя любить. 

- Я знаю. Я знаю. Но я старею, Юль, и меня это пугает. Я становлюсь старой и уродливой.  

Я расхохоталась. 

- Пожалуйста, остановись! Иначе я умру со смеху.

Мы договорились устроить себе еще одну ночь танцев. На самом деле мы планировали это весь год. 

Оказавшись в Сочи, мы постоянно думали о том, как пойдем на дискотеку и оторвемся там. Мы планировали подождать до конца отпуска, чтобы наградить себя за то, что все эти недели были идеальными мамочками. Но ожидание было невыносимым. Когда в первые выходные оба наших мужа позвонили и сказали, что не смогут приехать из-за проблем на работе, мы пригласили соседку присмотреть за детьми и отправились тусоваться.

В этом году в «Музе» было еще многолюднее. Невозможно было добраться до барной стойки, не протиснувшись сквозь сотни мужских тел. К тому времени, как мы допили первый коктейль, мы обе были влажными от пота, а голоса уже охрипли от криков. 

На этот раз Киру первой пригласил потанцевать высокий парень с длинными волосами, собранными в хвост. Ритм музыки был настолько заразителен, что я практически танцевала с бокалом, когда кто-то подошел и вытащил меня на танцпол. Я чуть не упала в обморок, когда разглядела его получше: этот человек был таким страшненьким. У него были плохие зубы, кривые и желтые, а все лицо было покрыто оспинами. От него пахло так, как будто он не мылся неделю. Он был жутким, и я не могла поверить, что танцую с ним. Но где-то на подсознании мне безумно нравилось, что я была такой отвязной.

Мы танцевали всю ночь напролет. Он угостил меня коктейлем. Его звали Аркадий, и он работал дальнобойщиком. 

Я сказала ему, что учусь на последнем курсе университета. Он поверил мне. Мне не терпелось рассказать обо всем Кире. Я чувствовала себя великолепной и молодой. Когда я посмотрела на часы, то обнаружила, что уже за полночь.

Я попрощалась с Аркадием и стала пробираться сквозь толпу. Кира все еще была с «Хвостиком», они оба промокли от пота, одежда прилипла к их телам. Она и «Хвостик» смотрели друг на друга, как зачарованные. Мне пришлось схватить ее и притянуть к себе, чтобы привлечь ее внимание.

- Уже больше двенадцати. Нам пора.

- Ты иди! - крикнула она. - Я вернусь домой позже.

- Бар закрывается в час.

Кира повернулась и одарила меня взглядом, который я не смогла истолковать. 

- Я приду домой позже, - сказала она, отчетливо выговаривая каждое слово. 

- Кира...

- Просто не закрывай входную дверь.

- Хорошо.

Когда я вышла на улицу, тишина и прохлада лишили меня присутствия духа. Весь вечер я мешала пиво и коктейли, так что мои ноги были слабыми, будто ватными. Я направилась к скамейке, чтобы перевести дух. Мне было немного неловко оставлять Киру в баре, но она была взрослой и вполне могла позаботиться о себе. К тому же я пообещала соседке, что мы вернемся к полуночи. Я встала и отправилась домой.

Дома было тихо и темно. Наша прелестная соседка уложила детей спать. Я подарила ей коробку конфет в качестве благодарности. Кира все еще танцевала. Я улыбнулась. Я не могла винить ее.

Я еще раз проверила, как там дети, а затем в изнеможении упала на кровать. Все мое тело было словно налито свинцом. Я отключилась, как только моя голова коснулась подушки.

Я проснулась в три часа ночи и села на кровати; сердце бешено колотилось. Я прошла по дому, Киры нигде не было. Я позвонила ей, но абонент был вне зоны доступа. 

- Черт возьми, Кира! - прошептала я. Что мне делать? Что я могла сделать? Позвонить в полицию? Меня там пошлют далеко и надолго. Наверняка, она пошла в какой-нибудь другой бар или клуб, чтобы еще потанцевать. 

Я залила водой таблетку шипучего аспирина и свернулась калачиком на диване, кипя от злости. Как безответственно с ее стороны, как эгоистично, как самонадеянно! Я чувствовала себя ее мамашкой, переживающей, что ее убили или изнасиловали. Смогу ли я описать парня, с которым она танцевала? Он был высоким. У него был хвостик. Черные волосы или светлые? Было слишком темно, я не разглядела. Он был симпатичным… Да, это точно поможет следствию. Я застонала. 

А что если Кира переспала с этим парнем? Мои глаза распахнулись от ужаса. Кира никогда бы так не сделала. Она любила Володю. У нее был счастливый брак. Что если этот парень напал на нее? Возможно, мне все-таки следует позвонить в полицию. Но они ничего не станут делать сейчас. Прошло слишком мало времени. Я решила, что, если она не вернется домой к утру, я точно позвоню в полицию. 

Я посмотрела на часы. Было почти пять. Во рту было сухо. Мои щеки горели. У меня кружилась голова. Мне нужно было принять душ. Мне нужно было почистить зубы. Мне отчаянно нужно было поспать. Я позволила своим глазам закрыться. 

Лето 2011 года

- Юлька, - тихо произнес кто-то.

Я открыла глаза. Надо мной склонилась Кира. Половина моего тела лежала на диване, половина сползла с него, моя шея и рубашка были мокрыми. Я сел, откидывая назад солому, которая когда-то была моими волосами, и пытаясь сориентироваться в этом мире. 

- Где ты была? - Я посмотрела на часы. - Уже половина седьмого. Где, черт возьми, ты была?

- Юленька, не горячись, я была в гостях. 

Я уставилась на нее. Кира выглядела по-другому. Она сияла.

- Я места себе не находила от беспокойства, - сказала я. - Я не могла уснуть.

- Я вижу, - сказала она с кривой усмешкой.

- Черт возьми, Кира, это не смешно! Я чуть не позвонила в полицию! Я думала, что тебя похитили!

Выражение ее лица мгновенно изменилось. 

- Прости, Юль. Мне было так весело, я даже не подумала... 

Я фыркнула.

Кира села рядом со мной и успокаивающе положила руку мне на плечо. Ее одежда была измята. Ее щеки порозовели. Стоп! Только не это…

- Куда же ты ходила?

- Я же тебе говорила. В гости. 

- Что ты там делала?

- А как ты думаешь? - Она встала. - Мне нужно помыться.

Я тоже поднялась. 

- Кира, ты не можешь просто так уйти. Нам нужно поговорить.

Она обернулась. Улыбка на ее лице была какой-то снисходительной. 

- Хорошо. Поговорим. 

- Ты поступила со мной неправильно. Я понятия не имела, где ты. Ты ведь даже не позвонила мне. Ты могла хотя бы позвонить. Я очень волновалась.

- Да ладно тебе, не будь такой занудой. Я уже взрослая тетка. 

- Я знаю. И я не строю из себя зануду. Ты оставила здесь своего сына, разве ты не подумала о нем?

- Конечно, подумала. Я знала, что он с тобой. Я знала, что с ним все хорошо. Мне было весело. Я так чудесно провела время, Юлька, и я не жалею об этом. 

- Я хочу услышать объяснения!

- Я не обязана тебе ничего объяснять. 

- А мне кажется, что обязана. 

- Что ж, я сказала тебе все, что собиралась сказать. У меня была чудесная ночь, и я не собираюсь рассказывать тебе о ней, когда ты в таком плохом настроении. 

Я уставилась на Киру, мое сердце бешено колотилось. 

- Я думала, что хорошо тебя знаю…

- Мамочка?

Мы обе обернулись. Митя стоял у дверей и смотрел на нас. 

- Доброе утро, сыночек, - сказала Кира. - Мы тебя разбудили?

- Угу. 

Митя потер глаза.

- Знаешь что, Кира? - сказала я фальшиво веселым голосом. - Ты оставила меня одну заботиться о детях, не посоветовавшись со мной. Теперь я возвращаю тебе должок. Я иду спать. Я собираюсь спать, пока не опухну.

- Я не против, - сказала Кира срывающимся голосом. - Я все равно не хочу спать. Митя, давай поваляемся на диванчике и почитаем сказку. 

Я разделась и упала в постель. На этот раз, когда сон пришел за мной, я позволила ему поглотить меня.

Я проснулась в час дня, чувствуя слабость и похмелье. Небо было затянуто тучами, воздух был прохладным. Я выглянула в окно и увидела Риту и Митю, играющих в мяч. Мне стало интересно, как держится Кира.

Я нашла ее в кресле-качалке на крыльце. На ней были спортивные штаны и длинная белая футболка, волосы собраны в хвост. Никакой косметики. Она выглядела потрясающе. 

- Выспалась? - спросила она.

Я кивнула. 

- Как дети?

- Довольны как удавы. Я водила их на аттракционы. 

Я устроилась рядом с Кирой.

- Хочешь поговорить? - спросила она.

- Конечно. 

Кира обернулась на детей. Они были увлечены игрой. Кира сказала: 

- Я переспала с ним. 

- Этого не может быть.

- Может. - Кира встретилась со мной взглядом. - Юля, это фантастика.

- Я в это не верю.

- Но это правда. Я сделала это, и это было лучшее, что я сделала для себя за последние годы. 

- Кира... Кира, кто он?

Кира рассмеялась. 

- Его зовут Сережа. Ему двадцать четыре. Он работает официантом и наслаждается жизнью. 

- Надеюсь, ты хотя бы предохранялась, - огрызнулась я.

- Не волнуйся, мам. Мы использовали презерватив. Я даже скажу - презервативы. - Кира наклонилась ко мне, ее лицо сияло. - Юля, это было просто так круто. У меня никогда не было такого секса. Я никогда не чувствовала себя такой раскрепощенной. Мы занимались любовью всю ночь напролет. 

У нас с Кирой сложился своего рода заговор, не столько против наших мужей, сколько во имя того, чтобы оставаться женщинами. За прошедший год, по мере того как мы становились все ближе и ближе, мы жаловались на недостатки наших мужей и высмеивали их некоторые особенно забавные привычки. Но мы любили их. Мы были счастливы в браке. Да, наша сексуальная жизнь не была уж очень разнообразной. Это нормально.

- Я не знаю, что сказать, - наконец призналась я.

- Ты удивлена?

- Да. 

- Я никогда не делала так раньше, Юлька. Никогда не изменяла Володе. Я не хочу, чтобы ему было больно. Ему не обязательно это знать. 

Я подумала о Володе. За прошедший год они с Максимом подружились; но тогда Максим мог дружить практически с кем угодно - и дружил. Мы с Максимом часто обсуждали Володю и Киру, и я была уверена, что они обсуждали нас.

Володя всегда любил активный отдых и, наверно, поэтому мне всегда казалось, что он должен быть довольно хорошим любовником.

- Разве ты не счастлива с Володей? - спросила я у Киры.

- Конечно, счастлива, - сказала она. - Это не имеет никакого отношения к Володе.

- У него тоже были романы на стороне?

- Послушай, прошлую ночь вряд ли можно назвать романом. 

- А как бы ты ее назвала?

Кира откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Она улыбнулась. 

- Терапия, - сказала она. - Давай назовем это терапией. 

Максим и Володя приехали в следующие выходные. Когда они зашли в дом, левой рукой Максим подхватил Риту, а правой притянул к себе и крепко поцеловал в губы. 

- Я скучал по тебе, - сказал он, его теплое дыхание коснулось моей шеи.

Володя посадил сына себе на плечи, и целомудренно и коротко чмокнул Киру в губы.

Пока мы ждали прибытия наших мужей, Кира сказала мне спокойным, даже бесцеремонным тоном: 

- Не рассказывай Максиму о моей маленькой интрижке, хорошо?

Я не ответила. Мне нужно было подумать об этом. Я рассказывала Максиму все.

- Я не хочу, чтобы он думал обо мне хуже, - продолжила Кира. – Ты же знаешь, именно так и будет. 

Это было правдой. Он бы стал думать о ней хуже. 

- Хорошо, - сказала я Кире. - Я ничего ему не расскажу.

Это был первый раз, когда я сделала выбор между моим мужем и моей лучшей подругой.