Мужья для Землянки, или Последняя надежда Земли 2

— Нет… пожалуйста, не насилуйте меня… — всхлипнула я.

Щека сразу же загорелась огнем от хлесткого удара марийца, поймавшего меня.

— Молчать! — злостно заорал он, поправляя черные одежды, скрывающие костлявое тело. — Значит целочка еще, раз волнуется о невинности… хозяевам понравится…

Внутри все похолодело, горло сжалось тугим спазмом. Глаза округлились от удивления, а крик застыл в горле. Слезы отчаяния навернулись на глаза и хлынули, оставляя на израненной и грязной коже мокрые следы.

— Уверен, что мы можем отнести ее на смотрины хозяину? — второй мариец слегка откинул капюшон, нахмурил и без того морщинистое лицо и брезгливо встряхнул меня за веревки.

Я зашипела от резкой боли в запястьях. Кончики пальцев покалывало, распространяя холод, из-за которого немели нижние и верхние конечности. Веревки с особым упоением впивались в кожу, оставляя на ней красные следы и потеки крови.

— Эта землянка, судя по документам, — мариец качнул бумагами и плюнув на пальцы, шустро перелистнул их, — шла на комиссию по трудоустройству.

— А, тогда ее никто не станет искать, — отмахнулся его товарищ и всунул мне кляп в рот. — Хозяева ждать не станут, идем.

Мариец потянул за веревки и потащил меня по разбитому асфальту, сдирая уже не джинсы, а кожу. Я замычала в протесте и завертела головой. Нет! Не хочу никуда идти! Мне срочно нужно было на работу, чтобы позаботиться о маме и сестренке. Горло сжималось спазмами боли, из глаз текли слезы, заслоняя пеленой двух марийцев. Сердце отчаянно стучало в груди настолько громко, что заглушало все остальные звуки.

— Вот упрямая сука, — рявкнул недовольно мариец, дернув меня на себя, да так, что я ударилась головой о пол и сделала кувырок.

Резкая боль пронзила лоб. В голове зашумело, а из глаз стрельнули искры.

— Какая-то она слабая, — расстроено произнес, — не уверен, что и спаривание перенесет. Скажут еще, что товар паршивый.

Я оперлась на локти и нахмурилась, после чего с ужасом посмотрела снизу на стоявших черных плащей. Внутри все затряслось и перевернулось, будто на американских горках. Сердце упало вниз.

Что… что он сказал? Я сглотнула вязкую слюну. Изображение медленно восстанавливалось, но лучше мне от этого не становилось.

— Это уже будут не наши проблемы, помрет… так помрет…

О, Всевышний… О… боже… мой… Я не хочу… не хочу!

— Тащи ее, время только теряем!

Нет! Не-е-ет! Я схватилась за веревки кончиками пальцев и изо всех сил потянула на себя. Всем телом. Всеми силами, что остались. Всеми конечностями, которые только откликались. Кожа покрылась сразу же тысячами иглами и вонзилась, вырывая из меня мучительные крики и брызги слез.

— Твар-р-рь, — рыкнул мариец и сразу же оказался передо мной. — Закройся!

Очередная пощечина смачно впечаталась в щеку. Голова закружилась, и я рухнула на землю, чувствуя лишь теплую струйку, которая потекла из носа.

— Что встал? — рявкнул он. — Тащи.

Сил вставать и сопротивляться больше не было. Поэтому меня поволокли по земле, которая безжалостно царапала нежную кожу. Громкие шаги и звяканье застежек на сапогах эхом раздавалось у меня в ушах, напоминая о том, что я в ловушке.

Мои тихие всхлипы смешались со звуками разрушенного города. Завоеватели даже не пытались его восстановить после жутких катастроф, которые обрушились на землю. На улицах воняло гарью и гнилью. Они буквально выворачивали желудок наизнанку.

Внезапно двое похитителей остановились.

— В первую камеру, — сказал мариец, став напротив кодового замка и широкой двери.

Я присмотрелась, перевернувшись на живот. Это было огромное, десятиэтажное, квадратное здание. На первом этаже были расположены двери. Без окон. Без ничего лишнего. Лишь кодовые замки.

— Мне сообщили, что господин уже на месте, — отчитался державший меня мариец.

Второй кивнул ему и принялся набирать цифры. Тихое и мелодичное пиканье сопровождалось едва различимым рычанием. Мои глаза расширились от ужаса.

— Хозяин сам ее проверит, хватай и кидай.

Мариец кивнул. Я посмотрела на него полными глазами ужаса и с мольбой замычала. Однако он и бровью не повел, схватил меня за лохмотья, что назывались раньше футболкой и закинул в камеру.

Я с грохотом упала на мягкий ковер и, кряхтя, приподнялась с пола, опираясь на локти. Дверь захлопнулась и кодовый замок щелкнул, оповещая меня о том, что выйти от сюда невозможно.

Спереди послышалось рычание. Я замерла. Глазами искала источник звука, но кроме темноты ничего не находила.

— Боишься, сладкая? — прозвучал низкий бас, от которого сердце подпрыгнуло. — Я не причиню тебе боли…

Я боялась. Действительно боялась. И шевельнуться, и вдохнуть. Поскольку точно знала, что он приближался. Не видела, но нутром чувствовала власть, которая исходила от господина.

— Горько пахнешь… тебе больно? — хрипло прорычал мужской голос прямо над ухом, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности.

Как он так быстро оказался сзади?

Ободранную спину обдало жаром, поднимая горячие мурашки по всему телу. Я натянулась, словно струна. Холод в конечностях постепенно отступал, распространяя приятное тепло и покалывание. Чувствительность возвращалась вместе с болью.

— М-м-м… теперь ты вкусно пахнешь наслаждением…

И моей спины коснулась… мужская шершавая ладонь. Хотелось убрать ее… расцарапать ногтями, ведь я была для него всего лишь вещью, которую доставили по указке.

Я вцепилась пальцами в ковер, в шоке обнаружив, что веревки чудесным образом исчезли. Но мысли были не об этом… весь мой организм сосредоточился на руке господина. Она была обжигающая. Настолько горячая, что моя кожа плавилась. Тело послушно поддавалось на ласковые поглаживания, идя совершенно вразнобой с мозгом, который кричал о том, что нужно бежать.

— Как тебя зовут, мышка? — он намотал на руку мои пепельные волосы и потянул к себе, заставляя привстать и выгнуться в спине.

Сердце остановилось и забилось в бешеном ритме, выталкивая из головы все страхи и опасения, оставляя лишь тягучую атмосферу наслаждения и бархатный голос в ушах.

— Надя… — со стоном ответила ему.

Господин с рыком прижал меня к себе. Он был твердым, но таким горячим, что руки сами тянулись потрогать его. Я была будто мотыльком, который тянулся к свету, желая скорее согреться.

И это меня пугало…

Я дернулась в противоположную сторону, выпутываясь от цепких мужских рук, но вмиг оказалась лицом к лицу с господином. Дыхание выбилось из груди, и я утонула в пленительной красоте карих глаз.

— Догонялки лишь распаляют мой интерес, девочка, — выдохнул он прямо в губы, завораживая низким басом.

Он был красив… той необычайно и звериной красоты, которая заставляла млеть и подчиняться. Его грация прослеживалась в каждом движении: от поцелуев, выбивающих воздух из легких, до сильных рук, которые исследовали мое тело так, как хотелось ему одному.

— Снова играешься один, Гаяр? — прозвучал совершенно другой мужской голос сзади меня.

Он здесь не один?! Я испуганно вцепилась в державшего меня мужчину, и он утробно зарычал, довольный моей реакцией. Гаяр сверкнул медным оттенком карих глаз в темноте.

— Что-то вы задержались, братья, — насмешливо рыкнул он.

Послышались тихие смешки. Значит, пришедший гость был не один… Я облизнула пересохшие губы и развернулась головой к бархатному источнику звука.

— Умеешь ты выбирать сладких самочек, Гаяр, — заинтересовано протянул мужчина с серыми глазами.

Он стоял в полный рост и слегка наклонился вперед, рассматривая меня. Глаза мужчины, в полутьме, горели огнем желания, словно раскаленное серебро. Черные пряди волос с белоснежными кончиками, спадали на плечи и лоб с едва заметной мимической складкой над бровями. Рельеф мышц плавно перекатывался под плотной космической формой.

— Она была ранена? — вопросительно изогнул бровь третий, сверкая не менее заинтересованным взглядом голубых глаз.

Гаяр тут же по-хозяйски положил огромные ладони на спину, скрывая обнаженные участки кожи от любопытных взглядов братьев.

— Не зли моего зверя, Артур, — Гаяр бросил сумасшедший взгляд на голубоглазого мужчину, от которого захотелось спрятаться под одеялом и не высовывать даже кончика носа.

Незнакомец, чьи глаза были цвета неба, опасно сощурился, хищно раздул ноздри и предупреждающе зарычал.

— Помнишь, отец всегда отдавал новую игрушку мне, чтобы ты ее не сломал, Гаяр? — ядовито заметил сероглазый. — Здесь идентичная ситуация.

Атмосфера накалялась настолько, что в воздухе будто бы летали электрические разряды. Все внутри задрожало, словно бы на Землю снова обрушилось сокрушительное землетрясение, от которого погибла основная часть населения. Я прикусила губу, сдерживая истеричный крик и прижалась плотнее к Гаяру. Понятия не имею, что делать… но быть переходящим знаменем решительно не хотелось.

— Помнишь, Равиль, что я не умел делиться и всегда отбирал ту игрушку? Ломал ее прямо на твоих глазах, — Гаяр оскалился, облизывая острые клыки.

Камера наполнялась звериным рычанием трех мужчин, разной тональности, но очень схожей с той, когда разъяренные животные бросались друг на друга и разрывали противников в кровавой схватке.

Я замерла в стальных руках, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не стать рычагом к драке.

Все трое мужчин выглядели, как обычные люди. Но они определенно ими не являлись. Их глаза светились в полутьме, движения были хищными и рваными, а рычание уж совсем не походило на человеческое.

А их запах… вовсе отличался от людского. Ни единого намека на терпкость мужского пота, а лишь аромат зажженного костра… цитрусовых и хвои.

— Мы оба знаем, зачем нам землянка, — Равиль пропустил мимо ушей то, что сказал Гаяр.

Я плотнее прижалась к Гаяру. Он определенно не хотел отдавать меня братьям, а я очень не хотела бы стать игрушкой в их руках… да и в его тоже. Но он излечил мне… возможно, его действия не принесут мне боли?

— Ты о спаривании? — тихо засмеялся Гаяр. — Равиль-Равиль… ты всегда думал тем, что у тебя между ног.

— Отдай нам девушку сам, если не хочешь сдохнуть.

Отдавать? Им? Для того самого спаривания? Нет уж! Гаяр выглядел плюшевым мишкой по сравнению с братьями, которые уже готовы были приступить к делу! Я запустила короткие ногти в спину кареглазого и умоляюще посмотрела на него.

Он замер, явно не ожидавший, что недавно сбегающая землянка, будет с таким доверием тянуться к нему. Сердце встревоженно билось в грудной клетке, ведь от решения господина зависело мое будущее. Гаяр ни слова не говорил про спаривание…

Я зажмурилась аж до искр в глазах и с усилием сглотнула подошедший комок тошноты. Не хочу… не хочу быть игрушкой в чужих руках, не хочу быть тронутой грязными лапами… боже, помоги, пожалуйста…

Сжала губы в тонкую линию, а по щекам привычно потекли горячие слезы. И за что марийцы так поступали с нами… со мной… мы такие же создания Всевышнего, которые хотят жить…

— Нам не выгодно разодрать друг другу глотки, Гаяр. У нас уже есть общий враг, против которого, все и вознамерились бороться, — вмешался в разговор Артур. — Ты прекрасно знаешь, что именно он сделал.

Интересно. Значит, у захватчиков нашей планеты был общий враг?

— Конечно, — охотно согласился Гаяр, — только в условиях договора не было сказано, что я обязан с вами делить женщин.

— Но пророчество… — вмешался в разговор Равиль.

— Да срал я на ваше пророчество, — Гаяр с силой сжал меня в своих объятиях, да с такой нажимом, что я заскулила. — Проваливайте!

Гаяр в одно мгновенье встал в боевую стойку и закрыл меня широкой спиной, плотно прижимая к двери. Я испуганно вскрикнула и отползла к уголку, точно мышкой юркнула. Братья хищно оскалились и прорычав что-то нечленораздельное, кинулись на Гаяра, выпуская длинные когти.

— Ты обя-а-азан, — протянул требовательно Равиль и потянулся когтистой лапой ко мне.

И взгляд у него такой… горящий, манящий, до одури соблазняющий, что невольно сердце сладостно трепыхалось, замирая, а внизу живота клубились волны желания, когда, как в голове отчетливо сидел страх. Боже… что творилось со мной?!

— Это. Моя. Женщина. — Отчеканил рыком каждое слово Гаяр, полоснув лапу Равиля.

Мужчины оскалились друг на друга и с рыком кинулись в кровожадный бой. Я с ужасом закрыла руками глаза и села на пол. Грохот. Глухие удары о тело. Характерные хрусты костей. Виски сдавливало от напряжения, а тело трясло от страха.

И все стихло.

Лишь громкие дыхания мужчин прерывали тишину.

Пик. Я подпрыгнула и испуганно распахнула глаза, озираясь по сторонам. Пиканье продолжилось.

Пик.

Хр-р-р. Что-то зашумело в камере, после чего последовало оповещение.

— Лот номер один продан, господа в первой камере, покиньте, пожалуйста помещение, — отстраненно прозвучал тонкий женский голос в громкоговоритель.

Братья переглянулись, смерив друг друга тяжелыми взглядами. А у меня в голове образовалась пустота и непонимание.

— Меня… меня купили? — осипшим голосом спрашиваю, теряя какую-то ниточку с реальностью.

Лишь бы не я… не меня… может быть… ошиблись?

— Да, — злостно цокнул языком Гаяр, — и это не я.

Хорошие мои, решила вас немного порадовать визуалами. С такой-то напряженной главой надо расслабиться чуть!) Помните про наши увлекательные постельные сцены? Так вот... я что-то углубилась и нафантазировала мальчиков в кровати...

Встречайте!

Гаяр

Артур

У нас остался еще Равиль, которого я покажу дальше. У него слишком много фоток, которые мне очень сильно понравились!

Наши дни.

С самого начала все было не радужно. Родная мать продала меня и сестру завоевателям планет. Они жестоко убивали землян и порабощали их волю, создавая новые рабочие места не самого благоприятного аспекта.

Мне хотелось иной жизни. Я кропотливо работала, стараясь обеспечить себя, сестру и маму. Отец, к сожалению, погиб во время апокалипсиса.

Воспоминания о погибели отца разрывали мне душу в клочья.

Когда же это случилось? Пару лет назад? Я свела брови и сжала маленькими кулачками костюм Гаяра. До побелевших костяшек и треска ткани. Именно тогда случился апокалипсис. Три мощнейшие и страшнейшие стихии обрушились на Землю. Люди бежали в ужасе от землетрясения, которое вспыхивало в разных уголках планеты. Начиналось все от двух баллов, а заканчивалось пятнадцатью. Возможно, было выше.

Эту информацию передавали по радио, пока еще оно работало.

Именно в тот момент мы сидели вместе с мамой на вершине горы. Я боялась. Она испуганно шептала молитвы и буквально билась лбом в грунт, лишь бы стихия обошла нас стороной. Сестра заливалась горькими слезами, постоянно, с надрывом кричала, что мы умрем.

Я подавляла слезы и любые эмоции. Сидела рядом с сестрой и мамой, обоих успокаивая поглаживаниями и теплыми объятиями.

Пока не наступило цунами… а за ним… погиб и отец.

Прошло так много времени. Шрамы затягивались, но давали о себе знать.

Мы за это время даже узнали друг друга по ближе. Гаяр, Артур и Равиль стали мне настоящей семьей. Второй. Они заботились обо мне. Лечили Лору от чумы. И защищали от трудностей нынешней невозможной жизни.

Я никогда не думала, что между мною – рабыней, проданной матерью по неизвестной причине, и завоевателями планеты Земля, вдруг закрутились бы настоящие чувства. Истинная пара. Спасительница души и сердца для своих мужчин. Единственная женщина, которую они будут любить до конца своих дней.

Единственная, с кем смогут и захотят провести остаток своих долгих жизней.

Но они были не всесильны, как оказалось.

Они не могли предвидеть нападения Шухрата…

И появления Рахима – отца братьев.

*****

Из тьмы портала появился мужчина — Рахим, отец Гаяра и остальных братьев. Его лицо было суровым и непроницаемым, но в глазах была странная смесь эмоций. Он посмотрел на Гаяра с холодной усмешкой.

— Здравствуй, сынок, — сказал он, его голос был тихим, но в нем слышалась властность.

Я пыталась сопротивляться, но тело не слушалось. Рахим, не отрывая взгляда от Гаяра, подтянул меня ближе к себе. Я чувствовала, как паника охватила меня, но не могла ничего сделать. В следующий миг, прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, портал начал смыкаться, и вместе с ним исчезли я и Рахим.

Последнее, что я увидела перед тем, как нас поглотила пустота, было лицо Гаяра, полное отчаяния и гнева.

— Стой, тварина! — кричал он.

Он пытался добраться до меня, но портал закрылся слишком быстро. Я чувствовала, как меня затягивало в неизвестность, и страх заполнил каждую клеточку моего существа.

Все произошло так быстро.

Гаяр сражался с Шухратом, пытаясь защитить меня, а я, всего лишь на мгновение оторвавшись от его взгляда, оказалась в тисках этого неизвестного существа.

Я не видела Рахима, но я чувствовала его присутствие: холодное, бездушное, как тень, крадущаяся за спиной. В один момент я стояла на земле, в следующий миг — меня окружила тьма. Я не видела, что происходило, но ощущение потери равновесия, головокружения и удушающего страха стали моими единственными спутниками в этом кошмаре.

Меня обездвижило, как будто невидимые путы сковали тело.

Внутри меня все содрогалось от паники, но я не могла шевельнуться, не могла даже закричать. Я чувствовала, как сердце бешено колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу.

Вон из этого неведомого ужаса. Не было ни света, ни звуков, только глухая, плотная тьма и чувство, что я падала в бесконечность.

Портал затянул меня, как воронка, в которой не было спасения. Мои мысли, разрозненные и обрывочные, крутились вокруг одного вопроса: зачем? Зачем он это сделал? И что будет со мной дальше?

С того момента, как я исчезла из поля зрения Гаяра, время для меня словно остановилось. Я не знала, как долго это длилось — секунды или часы, — но каждое мгновение в этой пустоте казалось вечностью.

Ощущение полета, или падения, было странным и противоестественным. Мои чувства обострились до предела, каждый нерв казался оголенным.

Воздух вокруг был плотным и тяжелым, как будто я дышала густым туманом. Казалось, что само пространство вокруг меня пульсировало, и каждое его движение отдалось глухой болью в теле.

Паника захлестывала меня волнами, а затем начинала угасать, уступая место странной пустоте. Я уже не знала, боялась ли я больше того, что происходило сейчас, или того, что ждало меня впереди.

В голове мелькали образы Гаяра, Артура и Равиля, и мысль о том, что они могли потерять меня навсегда, пронзала сердце леденящим ужасом.

В какой-то момент я перестала ощущать собственное тело, как будто оно исчезло, растворилось в этой всепоглощающей тьме. Я не знала, находилась ли я еще в этом мире, или уже за его пределами.

Но вдруг все прекратилось. Падение остановилось, и я ощутила, как твердая земля под ногами медленно обреталаформу.

Портал раскрылся передо мной, и я ощутила под ногами нечто мягкое, живое. Это была земля.

Я вдохнула воздух, насыщенный свежестью, ароматом только что скошенной травы. Весь ужас отступил на задний план, и на какое-то мгновение мне показалось, что это все просто дурной сон, и я наконец проснулась.

Но затем я услышала голос. Глубокий, холодный, полный недосказанности и угрозы.

— Ну, здравствуй, Надежда.

А вот и обещанный визуал на Равиля! Простите, что прерываю увлекательную главу, но я обещаю, что она совсем скоро выйдет) Если точнее, то завтра.) Все-таки, выход прод налаживается, так что, не пропускайте!

Равиль

(у него слишком много образов, поэтому давайте выберем какой-то один, а то невозможно определиться)

1

2

3

4

5

Приятного чтения, дорогие! Очень жду ваших комментариев) Именно они заставляют меня писать больше) Я вообще удивилась, когда увидела, что на первой части сто-о-олько активности)

Когда я услышала голос Рахима за спиной, холод пробежал по всему телу. Сердце замерло, как будто кто-то сжал его в кулаке, а уши на мгновение заложило, как при резком погружении под воду.

Мне было невыносимо страшно. Это был не тот страх, который приходил на короткий миг, а тот, что проникалглубоко внутрь, цепляясь за самые темные уголки сознания. Я чувствовала себя совершенно незащищенной, словно вокруг меня не было ни одной преграды, способной уберечь от его взгляда.

— Что, невестка, даже не поздороваешься? — прохрипел Рахим.

Я медленно обернулась к нему, стараясь не выдать своего страха, но руки слегка дрожали, а дыхание стало прерывистым.

Когда я наконец увидела Рахима, то ощутила, как страх, что охватил меня ранее, только усилился.

Передо мной стоял высокий мужчина, которому на вид было не больше сорока лет. Удивительно, что он так хорошо сохранился, учитывая аж четырех сыновей.

Его длинные черные волосы были аккуратно зачесаны назад, ниспадая на плечи, как густая тень. Черные глаза, казалось, смотрели прямо в душу, выискивая там самые сокровенные и слабые места. Взгляд его был холодным, жестким, и от него бросало в дрожь.

Казалось, что в этих глазах не было ни капли тепла или сострадания, только ледяная решимость и что-то еще… враждебное.

Лицо Рахима было покрыто шрамами.

Глубокие, неравномерные линии пересекали его кожу, но они никак не портили его внешность, скорее наоборот, придавали ему суровую, мрачную мужественность.

Это было лицо воина, человека, который видел слишком многое и пережил не меньше. В нем не было ничего успокаивающего или дружелюбного. Напротив, каждый шрам, казалось, говорил о его безжалостности, и от этого страх в моей душе становился ещё сильнее.

Рахим был одет в железно-кожаный костюм, который подеркивал его мощную фигуру. Длинный плащ, развевающийся за его спиной, придавал ему почти мифическую внушительность, как будто передо мной стоял не человек, а некий древний дух, пришедший из мрака веков. Он смотрел на меня с высоты своего роста, его глаза были наполнены холодным презрением и явной враждебностью.

— Надеюсь, тебе не больно? — спросил Рахим с насмешкой, прожигая взглядом мою фигуру.

Я поежилась. Какой же он… неприятный.

Я опустила взгляд и вдруг заметила, что моя кожа была покрыта мелкими осколками стекла. Их было много, они сверкали на свету, словно драгоценные камни, впившиеся в мою плоть.

В этот момент я вспомнила, как в комнате у Гаяра что-то разбилось, и эти осколки, должно быть, попали в меня тогда. Но самое удивительное было то, что я не чувствовала боли. Совсем. Ни жжения, ни резкой боли от ран — ничего. Как будто это были не осколки, а просто пыль на моей коже.

Я удивленно посмотрела на Рахима, пытаясь понять, как это возможно. Ведь я знала, что боль должна быть невыносимой, если столько стекла впилось в мою кожу. Но она отсутствовала, как будто кто-то выключил еевместе со всеми другими чувствами.

Рахим заметил мой удивленный взгляд и усмехнулся. В его улыбке не было ничего доброго — только жестокость и какая-то злая радость от того, что он видел мое замешательство.

— Поговорим? — деловито спросил он, как будто мы стояли в кабинете и обсуждали какие-то деловые вопросы, а не в этой странной, пугающей обстановке.

Я сжала кулаки, пытаясь подавить подступающий страх и почувствовать хотя бы какое-то чувство контроля над ситуацией. Но внутри меня кипела злость. Я не могла позволить ему взять верх.

Это был Рахим, отец Гаяра, Артура и Равиля, тот самый человек, который заставил их поссориться, привел к этому безумию.

Он был убийцей.

— Я не собираюсь общаться с убийцей, — ответила я, вкладывая в голос все свое презрение и ярость, хотя внутри продолжала трястись от страха. — Я еще не так низко пала.

Рахим поднял брови, и его взгляд стал еще более холодным, если это было возможно. Он не был удивлен моим ответом, скорее, его забавляло мое упрямство.

— Ты сильнее, чем кажешься, Надежда, — сказал он, подходя ко мне ближе, — но это не изменит того, что ты уже здесь, и от этого не сбежать.

— Я буду молчать до последнего, — произнесла я с вызовом, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. — Ты не получишь от меня ничего. И я требую, чтобы ты вернул меня домой. К тем, кто меня ждет.

Мои слова прозвучали, как удар по тишине, висевшей в воздухе между нами. Я понимала, что говорю это скорее себе, чем ему, но все же это было важно. Мне нужно было удержаться за свою волю, свою решимость, даже если в душе царил хаос.

Но Рахим, казалось, не был тронут моими словами. Напротив, его реакция была совсем другой, чем я ожидала.

Он рассмеялся. Его смех был громким, и от него по моей спине пробежал новый холодок. Этот смех был лишен радости или веселья — в нем звучала только насмешка и презрение.

— Вернуть тебя домой? — переспросил он с ехидной улыбкой, как будто мои слова были самой нелепой просьбой на свете. — Ты всего лишь глупая землянка, Надежда. Ты даже не ведаешь, во что ввязалась. Думаешь, что можешь требовать что-то от меня? Ты понятия не имеешь, с чем столкнулась. И тем, кто я такой.

Он приблизился.

— И что я могу с тобой сделать.

Хорошие мои, я задержалась с главой) Но, вот она! Прошу у вас поддержки, милые мои :) Ваша отметка "мне нравится", добавление в библиотеку и подписка на меня - лучшее! Спасибо вам огромное!

Его слова пугали. Что уж там. Он и сам пугал меня. Не удивительно, что у него были такие паршивые отношения с семьей. Такой человек явно был не способен на конструктивный диалог.

Он снова рассмеялся, и на этот раз его смех отдался эхом в моей голове, будто тяжелые шаги в пустом коридоре. Каждый его звук, казалось, уничтожал мою уверенность, оставляя лишь горечь осознания своего бессилия. Но даже несмотря на это, я продолжала стоять на своем. Я не могла позволить ему сломить меня, не могла поддаться на его провокации.

— И ты заговоришь, девочка, еще как заговоришь. Иначе и быть не может.

Сказал он тихо, но в его голосе слышалась неумолимая сила.

— Посмотри вокруг.

Я не сразу поняла, что он имел в виду, но затем, поддавшись его приказу, начала осматриваться. То, что я увидела, поразило меня до глубины души. Мы находились в лесу, но это был не тот лес, который я знала на Земле. Этот мир был чем-то совершенно иным.

Вокруг нас простиралась густая зеленая растительность, наполненная жизнью и силой. Деревья, высотой поднимающиеся до самого неба, были покрыты необычной листвой, изумрудно-зеленой и плотной.

Эти деревья выглядели как древние стражи, стоящие на страже тайн этого мира. Ветви их были мощными и переплетались, образуя над нашими головами естественный свод, сквозь который пробивались яркие лучи солнца, придавая листве и цветам почти мистическое сияние.

Кусты, растущие под деревьями, были разнообразными по форме и цвету, некоторые из них сверкали серебром, другие переливались всеми оттенками зеленого и синего. Я видела огромные, пышные цветы, напоминающие земные орхидеи, но гораздо большего размера, с лепестками, которые светились мягким светом.

Их аромат был настолько насыщенным и свежим, что кружил голову, заставляя на мгновение забыть обо всем ужасном, что только что произошло.

Воздух был чист и свеж. Настолько чистым, что при каждом вдохе казалось, будто легкие наполнялиськристальным кислородом. Этот воздух был пропитан ароматами растений, которые я не могла опознать, но каждое дыхание приносило с собой чувство успокоения, как будто сама природа пыталась успокоить мой страх.

На мгновение мне показалось, что я попала в рай. Это было место, которое казалось не тронутым временем или людьми, место, где жизнь процветала в своей чистой и первозданной форме.

Оно напоминало Землю, но ту Землю, которую мы, люди, потеряли, разрушив ее в погоне за прогрессом. Это был мир, в котором природа оставалась сильной и властной, где ее законы управляли всем, и человек был здесь чужаком.

Я еще раз окинула взглядом это место, пытаясь понять, где же мы находились. Это была другая планета, и она явно отличалась от всего, что я когда-либо видела. Внутри меня разгоралось удивление, смешанное с непониманием. Как такое возможно? Как мы могли оказаться здесь?

— Создатель этого мира — я, — произнес Рахим с холодной уверенностью, наблюдая за моей реакцией.

Я резко повернулась к нему, в глазах горело недоумение. Как он мог создать целую планету? Это казалось невероятным, невозможным. Мысли метались, пытаясь найти какое-то логическое объяснение, но ничего не приходило на ум.

— Как это возможно? — прошептала я, не в силах поверить своим ушам.

Рахим лишь усмехнулся, будто наслаждаясь моей растерянностью. Его взгляд был полон самодовольства, как у человека, который знал гораздо больше, чем готов рассказать.

— И твою боль контролирую только я, — продолжил он, не отводя от меня взгляда. — При моем желании она появится обратно.

В этот момент его слова проникли в мое сознание, как ледяные стрелы, пронзившие мое внутреннее спокойствие.

Я еще раз взглянула на свое тело, все еще покрытое осколками стекла. И только теперь я поняла, что это было не просто чудо или случайность. Это было его решение, его воля, что я не чувствовала боли.

Возможно, это даже он продумал заранее. Неужели знал, что я стала бы сопротивляться?

Рахим медленно поднял руку и щелкнул пальцами.

Казалось бы, простой звук, но он эхом отразился в моей голове, как зловещий предвестник беды. И в следующее мгновение боль обрушилась на меня с такой силой, что я едва удержалась на ногах. Она была резкой, нестерпимой, как будто тысячи игл одновременно вонзились в мою кожу.

Я вскрикнула, отступив назад, пытаясь оттолкнуть эту внезапную боль, но она захлестнула меня целиком, поглощая каждую мысль, каждый вдох. Стекло, которое раньше казалось безобидным, теперь стало источником невыносимых страданий. Казалось, что каждый осколок впивался в кожу с новой силой, пронзая плоть до самой кости.

— Это невозможно, — выдавила я сквозь зубы, стараясь понять, как такое могло случиться. — Живой человек не может не ощущать боли, а затем снова ее чувствовать.

Рахим, наблюдая за мной с холодным интересом, вновь усмехнулся.

— Теперь ты понимаешь, Надя, — произнес он.

Его тон был полон насмешки и какого-то зловещего удовлетворения.

— Я здесь контролирую все. Даже твою боль. Ты хотела молчать? Посмотрим, как долго ты продержишься.

С его словами боль усилилась, и я поняла, что все, что происходило со мной, было в его власти. Я была полностью в его руках, и это осознание было даже хуже самой боли. Я не могла найти способа защититься от его силы, не могла понять, как бороться с тем, кто управлял миром, в который я попала.

— Возможно, ты прав, — сказала я, признавая его слова, но не сдаваясь. — Возможно, я действительно не ведаю, с чем столкнулась. Но это не значит, что я подчинюсь тебе. Я точно знаю одно: мужчины, которые были со мной, ищут меня. Они меня найдут.

Рахим прекратил смеяться, и его взгляд вновь стал ледяным, полным какой-то зловещей серьезности. Он молчал несколько мгновений, как будто обдумывая мои слова, и в его глазах блеснуло что-то вроде интереса, смешанного с цинизмом.

— О да, они действительно ищут тебя, — медленно произнес он, подходя ко мне ближе. — Но не потому, что ты им дорога. И уж точно не потому, что они тебя любят. Нет, человечка. Они ищут тебя из-за пророчества.

Эти слова ударили по мне сильнее, чем любой удар. Я замерла, словно время остановилось. Когда Рахим сказал, что завоеватели искали меня из-за пророчества, внутри меня что-то дрогнуло. Эти слова не были для меня чем-то абсолютно новым, я уже несколько раз слышала об этом от Гаяра, Артура и Равиля.

— Пророчество? — переспросила я, чувствуя, как слова застревали в горле.

Рахим, видя мое замешательство, снова усмехнулся, как будто наслаждаясь этим моментом. Он подошел ко мне так близко, что я могла ощущать его дыхание на своей коже. В его глазах мелькала опасная смесь власти и удовольствия от того, что он мог манипулировать мной.

— Ты не знаешь? — спросил он с едва уловимой насмешкой. — Конечно, нет. Они бы тебе не рассказали. В этом-то и вся суть, Надежда. Ты всего лишь инструмент, средство для достижения их цели. Ты для них важна, но не так, как ты себе представляешь. Все дело в пророчестве, которое связывает тебя с их судьбой. Ты думала, что они искали тебя из любви? О, как это наивно.

Что-то в моей душе надломилось. Это было неприятно слышать от малознакомого мужчины…

Они упоминали пророчество, но никогда не углублялись в детали, как будто не хотели, чтобы я знала слишком много. Я понимала, что есть что-то, что они не договаривали, но не могла до конца понять, что именно.

Возможно, это было связано с меткой, которая появилась на моем теле после ночи, проведенной с каждым из них? Эта мысль не давала мне покоя, как будто кусочек мозаики, который никак не хотел вставать на свое место.

Рахим увидел сомнение в моих глазах, и его усмешка стала еще шире, словно он наслаждался моей неуверенностью.

— Я вижу, ты ничего не знаешь, землянка, — произнес он с явным презрением. И забрал обратно боль, желая продолжить диалог.

Я не могла удержаться и хмыкнула на его слова. Конечно, что-то я знала. Например, я точно помнила, как Шухрат в битве с Гаяром увидел мою татуировку и его лицо исказилось страхом. Этот момент врезался в мою память. Он понял, что эта метка была невозможна, что такие знаки не появлялись уже давно.

Так что, пусть Рахим и думает, что я не знаю ничего, но кое-что мне было известно.

— Кое-что, я точно знала, — сказала я, глядя прямо ему в глаза, и медленно подняла руку, чтобы показать запястье.

На тыльной стороне моей ладони была метка — тонкая, почти не видимая, но я знала, что она там.

— Уже сдаешься, маленькая девчон… — он не договорил.

Рахим посмотрел на нее, и на мгновение его лицо утратило привычную холодную маску. Он замер, глаза расширились от удивления, и я видела, что он не мог поверить собственным глазам. Его взгляд метался от моей руки к моему лицу, как будто он пытался найти какое-то объяснение тому, что видел.

— Это невозможно, — выдохнул он, голос его звучал почти срывающимся от шока.

— Это возможно, — с нажимом повторила я, чувствуя, как в голосе начинала звучать уверенность, которой мне так не хватало раньше. — Я истинная для твоих сыновей. А истинность важна для оборотней.

Лицо Рахима вытянулось. Что, не ожидал? А со мной поделились несколькими сведениями, в итоге.

Рахим мгновенно побледнел, его лицо стало пепельного цвета, а затем почернело, как будто он увидел что-то, что могло бы перевернуть весь его мир. Ему было сложно принять эту правду, я видела, как внутри него разгораласьборьба между неверием и осознанием неизбежности.

Но потом его лицо вдруг смягчилось. Он сделал глубокий вдох, успокоился, и его глаза снова стали холодными, как лед.

— Как жаль, что они наградили тебя меткой, но не рассказали, зачем ты им нужна, — сказал он, и в его голосе вновь прозвучало то же насмешливое презрение.

Меня прошиб холодный пот. Его слова были как удар под дых.

— Конечно, для нас важная истинная пара. И это большая редкость. Особенно для оборотней. Однако… это тебя не спасет, землянка. Этой меткой они лишь привязали тебя к себе.

Он был прав. Гаяр, Артур и Равиль старательно избегали этой темы. Хотя они всегда говорили, что открыты к любым разговорам, что я могла спросить их обо всем, что меня беспокоило.

Они никогда не отвечали прямо, когда дело касалось пророчества и особенно этой метки. Уточнили про истинную. Про то, какая это редкость. Также про то, что они любят такую женщину до конца дней своих и в сторону других даже не дышали.

Неужели они хотели скрыть это от меня? Неужели все это время они использовали меня, а я была слишком слепа, чтобы это заметить?

Я задумалась, и в эти секунды Рахим подошел ко мне вплотную. Его дыхание коснулось моей щеки, когда он склонился к моему уху и прошептал:

— Они использовали тебя. Ты нужна лишь для одного ритуала.

Его слова были как ледяной нож, вонзающийся прямо в сердце.

Я отшатнулась, пытаясь осознать, что он только что сказал. Это было настолько абсурдно, что я не могла поверить в это сразу. Нет, это не может быть правдой. Гаяр, Артур, Равиль… Я была уверена в их чувствах. Они защищали меня, заботились обо мне, их любовь была настоящей, или я так думала. Но теперь все мои уверенности начали рушиться, как карточный домик под дуновением ветра.

— Нет, — прошептала я, пытаясь убедить себя, а не его. — Это не может быть правдой… Ты обманываешь меня.

Рахим отступил на шаг, наблюдая за мной с тем же холодным интересом, как будто он был охотником, наслаждающимся страданиями своей жертвы. Его глаза сверкающие ледяным блеском, казалось, ждали того момента, когда я сломаюсь, когда правда окончательно пробьет мою защиту.

— Они могли очень просто тебя найти, ведь прекрасно знали мое месторасположение с помощью твоей метки. Но, где же они?

Они? Они могли?

— Ты владеешь этим миром, как они сюда зайдут без разрешения хозяина? — нашла выход я.

Что, хотел меня провести и обмануть? Так не вышло. Я же не глупышка, чтобы не разбираться в ваших фокусах-покусах.

— Они же могли прийти за тобой, чтобы начать переговоры, верно? — сразу же ответил мне Рахим.

И то верно. Могли. Но не торопились. И это было странно. Возможно, что-то или кто-то могло им помешать.

— Они никогда не расскажут тебе всей правды, — продолжил он, и каждое его слово, как яд, медленно проникало в мое сознание. — Потому что ты всего лишь инструмент. Ты для них важна не как личность, а как ключ к исполнению пророчества. Вся эта любовь, забота — это только часть игры, которую они разыгрывали. И это работало. Посмотри на себя. Ты находишь оправдание полному бездействию мужчин.

Я не могла этого вынести. Слова Рахима разрывали меня изнутри. Я хотела кричать, спорить, обвинять его во лжи, но сомнения начали проникать в мою душу. Вспомнила, как они уходили от разговоров о пророчестве, как изменялись их лица, когда я пыталась подступиться к этой теме.

Как они издевались надо мной в самом начале и делали послушную игрушку без собственной воли. Как Гаяр хотел сломать меня и подчинить воле. Без контракта. Без магии. А просто так, чтобы я сама шла на то, чтобы сломаться.

Вдруг это действительно было правдой? Неужели все это время я была только пешкой в их игре?

— Почему ты это говоришь? — наконец выдавила я, мой голос дрожал, и я ненавидела себя за эту слабость.

— Потому что, человечка, — Рахим произнес мое происхождение с толикой брезгливости, словно заключая меня в невидимые оковы, — ты должна знать правду. Они хотят использовать тебя для ритуала, который принесет им силу, власть… и, возможно, что-то еще. Но никто не рассказал тебе, что этот ритуал может стоить тебе жизни.

Силу? Власть? Я помнила их разговоры о том, что они обязаны объединиться и действовать сообща, чтобы противостоять общему противнику – Шухрату и Рахиму. Они сотворили что-то ужасное не только с нашей планетой.

Но… неужели они хотели просто отобрать власть у них? Чтобы быть едиными правителями?

Я почувствовала, как почва уходила из-под ног. Эти слова ударили меня сильнее, чем все, что было сказано ранее. Словно холодный ветер проносился сквозь мою душу, оставляя только пустоту и отчаяние.

— Они не могли… — прошептала я.

— О, могли, — усмехнулся Рахим, его лицо стало еще более жестоким. — И сделали бы это без колебаний. Ты для них всего лишь средство, землянка. И как только они получат, что хотят, ты больше не будешь нужна.

Моя голова закружилась от этих слов, и я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно сломалось. Вопросы, сомнения, страх — все это захлестнуло меня, превращая уверенность в пыль.

Если это правда, то все, что я знала, все, что я чувствовала, было ложью. Ложью, в которой я сама захотела верить.

— Неужели… это все? — выдохнула я, не в силах поверить, что все мои чувства, вся моя любовь к ним была лишь иллюзией.

Рахим не ответил. Он просто смотрел на меня, наслаждаясь своим триумфом, зная, что он достиг своей цели. В этот момент я поняла, что больше не могу верить никому, даже себе.

— Зачем же ты тогда похитил меня? — спросила я, собрав остатки сил, хотя голос мой дрожал, а в груди нарастала тяжесть от всего, что я только что узнала.

Рахим склонил голову набок. Он сузил глаза, и на лице проступило раздражение. Мой вопрос явно не пришелся ему по душе. Он стоял молча, словно раздумывая, как лучше ответить. Этот момент тянулся мучительно долго, пока он не решил наконец заговорить.

— Я тебя спасал, а не похищал, — произнес он, стараясь держать голос ровным, но в его тоне слышалась недовольная нота.

Спасал? Эти слова, казалось, повисли в воздухе, застыли между нами, как нечто невероятное.

Я смотрела на Рахима и пыталась осмыслить его ответ, но внутри меня все протестовало против этой идеи. Спасал? Как? Почему тогда мои любимые мужчины, Гаяр, Артур и Равиль, пытались защитить меня от него и его сына Шухрата?

Они всегда говорили, что я не должна встречаться с ними, и в их словах я чувствовала искреннюю заботу и страх за мое благополучие. Почему же тогда Рахим говорил, что он спасал меня? Что-то не сходилось.

— Почему? Почему я нужна тебе и Шухрату?

Рахим, казалось, собирался что-то ответить, но не успел.

Из портала, вспыхнувшего позади нас, появился Шухрат. Он выглядел ужасно — его одежда была разорвана, лицо покрыто порезами и синяками, и по всей его фигуре были видны следы недавней ожесточенной битвы.

Его дыхание было тяжелым, но в глазах горел все тот же яростный огонь, что я видела ранее, когда он сражался с Гаяром.

Шухрат с трудом поднял голову и, прежде чем Рахим успел ответить на мой вопрос, заговорил первым:

— Мы желаем спасти тебя, Надежда, — произнес он, его голос был грубым, как будто каждое слово причиняло ему боль. — Спасти от пророчества, которое приведет к твоей гибели.

Вот от кого, а от него я не хотела слушать ответов.

— Тоже самое ты и женам своим говорил?

Тоже мне. Герой-любовник. Но его слова действительно пугали.

— Поверь, Надя. Ты станешь моей единственной и неповторимой женой.

Слова Шухрата прозвучали как гром среди ясного неба. Меня передернуло от отвращения и ужаса, когда я услышала его предложение, или, точнее, утверждение — я стану его женой.

— И я уверен, что ты будешь самой прекрасной женой, моя дорогая.

— Да, сынок, землянки очень… хорошие девушки и матеря, — подтвердил его слова отец Шухрата.

Какой абсурд! Это просто не укладывалось у меня в голове. Я пыталась понять, не ослышалась ли я, не ошиблась ли в его намерениях, но все было ясно. Шухрат не шутил.

Это было настолько нелепо и противоестественно, что мне даже не сразу удалось осознать всю глубину его слов.

Но еще больше меня потряс ответ Рахима.

Он не только согласился с сыном, но и подтвердил, что я стану «прекрасной женой с Земли».

Его слова были холодными и расчетливыми, как будто он обсуждал не человека, а товар, который он собирается купить. По его мнению, все женщины с Земли были «плодовитыми», и я «определенно рожу кучу сыновей».

Эти слова пронизали меня до костей. Рахим говорил о детях, как о каком-то ресурсе, о том, что быть отцом сыновей — это прекрасно, а моя роль сводилась к роли машины для их производства.

Мир вокруг меня вдруг сузился, и я почувствовала, как внутри все переворачивалось от этого отвратительного представления. Я не хотела заводить семью с Шухратом, не хотела выходить за него замуж. Все во мне бунтовало против этой мысли, как будто каждый нерв в теле кричал «нет!» на эту идею.

— У меня уже есть метка, — напомнила я, пытаясь собраться с силами и удержать голос твердым.

Я показала запястье, как единственную защиту против них.

— И эта метка с моими истинными — с Гаяром, Артуром и Равилем. Поэтому я не собираюсь выходить замуж за кого-то вроде тебя, Шухрат.

Мои слова прозвучали как вызов, и я почувствовала, как страх начал отступать, уступая место гневу.

Я не могла позволить им решать мою судьбу. Шухрат, этот человек с низкими моральными устоями, не имел права называть меня своей женой. Он уже имел трех жен, и при этом думал о том, чтобы взять в жены меня, без моего согласия, без даже тени уважения к моему выбору и желаниям.

Я посмотрела на Шухрата, ожидая его реакции.

Но вместо того, чтобы хоть как-то обдумать мои слова, он подошел ко мне вплотную. Я почувствовала, как его присутствие подавляло, как будто пространство вокруг меня стало тесным, а воздух густым.

Он грубо схватил меня за подбородок, его пальцы врезались в мою кожу, и я ощутила, как по телу пробежала волна страха. Шухрат смотрел мне прямо в глаза, его лицо было близко, и я видела в его взгляде нечто пугающее, что заставило меня содрогнуться.

— Если ты будешь сопротивляться, — произнес он с явным вызовом в голосе, — я возьму тебя силой.

Эти слова, произнесенные холодным и безжалостным тоном, разорвали мою внутреннюю защиту.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, и ужас охватил меня с новой силой. Меня передернуло от отвращения. Все, что я чувствовала к этим людям, к их миру, вдруг превратилось в ледяную ненависть. Как они могли так спокойно обсуждать мою жизнь, мои решения, как будто это их право — решать за меня?

Я вырвалась из его хватки, стараясь отступить назад, но за спиной был лишь густой лес, и я почувствовала себя загнанной в угол. Моя голова кружилась от всех этих эмоций — страха, гнева, бессилия. Как я могла оказаться в такой ситуации? Как могла позволить себя втянуть в этот кошмар?

— Ты не можешь так со мной поступить, — прошептала я, голос дрожал, но в нем все еще звучала решимость. — Я не принадлежу тебе. И никогда не буду.

Шухрат лишь усмехнулся, его улыбка была полна презрения. Он наслаждался моей слабостью, моим страхом, как хищник, играющий с добычей.

— Ты заблуждаешься, Надежда, — произнес он, все еще сжимая мой подбородок. — Ты уже принадлежишь мне. И чем раньше ты это поймешь, тем проще тебе будет.

Я почувствовала, как мир вокруг меня начинал рушиться. Все мои надежды, все мечты, которыми я жила, казалось, были разорваны в клочья этими людьми, этими мужчинами, которые видели во мне лишь инструмент для своих целей.

Все, что я хотела — это быть любимой и защищенной. Но вместо этого я оказалась в ловушке, в которой никто не собирался спрашивать моего мнения или желания.

— Я никогда не буду твоей, — твердо сказала я, несмотря на дрожь в голосе и слабость в теле. — И если ты думаешь, что можешь запугать меня, чтобы добиться своего, то ты ошибаешься.

Мои слова прозвучали как последнее сопротивление перед неизбежным. Я понимала, что силы не равны, что у меня почти нет шансов на спасение, но я не могла позволить себе сдаться. Я была готова бороться до конца, даже если этот конец был бы ужасным.

Шухрат, похоже, почувствовал эту решимость в моих словах. Его улыбка стала шире, но в его глазах мелькнула тень разочарования. Его рука медленно скользнула на талию, подчиняя своей воле тело.

— Посмотрим, Надежда, — произнес он спокойно, но в его голосе звучала угроза. — Посмотрим, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять, что у тебя нет выбора.

Эти слова прозвучали как приговор. Я поняла, что Шухрат не отступит. Он был готов использовать любую силу, чтобы добиться своего. Но даже зная это, я не могла позволить ему победить. Я не могла позволить, чтобы они решили мою судьбу.

— Вы оба ошибаетесь, — сказала я, глядя на него и Рахима. — Я не ваша. И никогда не буду.

По коже пробежало тепло, исходя откуда-то изнутри меня. И тут из моих ладоней вырвался импульс тока, который отбросил Шухрата назад.

Я смотрела на свои руки, не веря своим глазам.

— Что… что это было…

Тело дрожало, в ушах стоял звон, а в груди бурлила смесь страха и удивления. Мои ладони… только что ударили Шухрата волной электричества. Я никогда не умела делать такое, и до сих пор не понимала, откуда это взялось.

В голове мелькнула мысль, что, возможно, это была какая-то реакция на его грубость, на его угрозу. Но сейчас это не имело значения. Единственное, о чем я могла думать, — это как скорее уйти отсюда, как спастись.

— Не смей, землянка, — с угрозой произнес Рахим. — Ты знаешь, что означала для тебя эта планета. И что с тобой будет, если…

Свое «если» можешь засунуть себе в одно место. А я должна сбежать!

Не теряя ни секунды, я сорвалась с места и побежала в лес.

Рахим и Шухрат, похоже, были настолько ошеломлены случившимся, что не сразу поняли, что произошло. Но когда они заметили мой побег, странным образом не стали ничего предпринимать, будто дали мне фору или не считали меня угрозой. Это было странно, но я не могла останавливаться и раздумывать.

Я мчалась по лесу, ноги едва касались земли, сердце бешено колотилось в груди.

Ветер бил мне в лицо, холодный и сырой, и мне казалось, что каждый его порыв вонзался в кожу, заставляя двигаться еще быстрее. Деревья вокруг были высокими и густыми, их кроны переплетались, образуя плотную завесу, через которую с трудом пробивался свет. Под ногами шуршали листья и сухие ветви, которые ломались под моими шагами.

Этот лес был пугающим и незнакомым, растения здесь выглядели чуждо и агрессивно. На каждом шагу я сталкивалась с неизвестными кустами и лианами, которые тянулись ко мне, будто пытаясь схватить, удержать.

Некоторые из них действительно нападали — один куст, который я случайно задела плечом, выпустил острые шипы, которые впились в мою кожу, вызывая резкую боль. Я вскрикнула, вырвалась из его хватки и побежала дальше, оставив за собой капли крови.

Мамочка, куда же я попала?!

Мои ноги начинали слабеть, но страх гнал меня вперед, не давая остановиться. Я знала, что Рахим и Шухрат могли быть где-то рядом, возможно, даже следили за мной.

Эта планета принадлежала Рахиму, и я не сомневалась, что он чувствовал каждое мое движение, видел меня, где бы я ни была. Возможно, это был глупый побег, и я просто загоняла себя в ловушку. Но инстинкт самосохранения был сильнее рациональных мыслей.

Внезапно моя кожа снова начала жечь.

Осколки стекла, которые до этого казались безвредными, внезапно начали причинять невыносимую боль.

Рахим… конечно, это его работа.

Он решил поиздеваться надо мной, сделать так, чтобы боль вернулась, чтобы я почувствовала ее во всей полноте. Каждое движение причиняло страдание, как будто острые края стекла глубже впивались в мою плоть, прорезая ее до самой кости.

Я задыхалась от боли, но не останавливалась. Я знала, что если остановлюсь, то больше не смогу двинуться с места.

— Ты не победишь меня, — прошептала я сквозь стиснутые зубы, будто надеялась, что мои слова каким-то образом смогут противостоять его власти.

Лес вокруг меня становился все гуще, ветви деревьев тянулись ко мне, как будто пытаясь удержать, запутать. Я спотыкалась о корни, цеплялась за ветви, которые больно хлестали по лицу и рукам.

Осколки, казалось, впивались все глубже, и я чувствовала, как кровь стекала по коже, оставляя алые следы на земле.

Надо где-то остановиться.

Наконец, я заметила впереди пещеру, едва видимую среди густой растительности. Я почти влетела внутрь, спотыкаясь на входе, и рухнула на холодный каменный пол. Пещера была темной, сырой, но здесь я могла остановиться, укрыться от этого безумного леса и отдохнуть хоть на мгновение.

Я чувствовала, как силы покидали меня, и даже боль, пронизывающая все тело, не могла заставить меня двигаться дальше.

Я облокотилась на стену пещеры, пытаясь унять дыхание. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, каждая мышца горела от напряжения. Я опустила взгляд на свои руки — они были покрыты кровью, осколки стекла все еще торчали из кожи, причиняя невыносимые страдания.

Мне нужно было избавиться от них, как можно быстрее.

Собрав остатки сил, я начала вытаскивать осколки, один за другим. Каждый раз, когда я вытягивала новый кусочек, боль пронизывала тело, но я знала, что это нужно сделать.

Кровь капала на пол пещеры, оставляя темные пятна на холодном камне. Руки дрожали, глаза застилал туман от боли и усталости, но я продолжала.

Когда я наконец справилась с последним осколком, силы окончательно покинули меня. Боль не утихала, но я была слишком измотана, чтобы что-то с этим сделать. Глаза начинали закрываться, сознание затуманивалось.

Я знала, что находилась в опасности, знала, что Рахим и Шухрат могли быть где-то рядом, но тело больше не слушалось.

Я опустила голову на холодный камень и закрыла глаза.

Пещера погрузилась в тишину, и я почувствовала, как усталость захлестывала меня. Я знала, что не должна засыпать, что это может быть опасно, но больше не могла бороться.

Тьма окутывала меня, затягивая в свой спокойный, но пугающий омут. Вскоре все вокруг погрузилось в полную темноту, и я уснула, измученная болью и бегством.