Мужья под Новый год. Хозяйка Ресторана в Космосе

— Че разлеглась?! Вставай давай! — гаркнули прямо над ухом.

Я вздрогнула так, что чуть не задохнулась от резкого кашля, распахнула глаза и… приподнялась на локтях с чего-то твердого и ледяного. Что-то не похоже на мою постель.

Перед глазами поплыли черные круги, во рту пересохло, и меня замутило. Опять-таки привычно. Так у меня начиналось каждое утро вот уже восемьдесят лет. Но сейчас я не у себя дома — и собачка моя нигде не ряфкнула.А должна была.

Я жила одна, с маленькой дворнягой, которая с возрастом состарилась также, как и я. Праздновала Новый год в тишине. Включила гирлянду, налила компотик, заварила чай… и все. Жаловаться некому, поднимать меня тоже некому.

Привычная, тихая и спокойная жизнь. Однако одинокая.

— Ну чего ты села, девонька? — снова заорали мне в лицо. — Поднимай пятую точку с пола и двигай!

Я поморщилась. Ну и чего он разорался?! Где моя трость? Разгляжу, кто там кричал и как двину, чтоб мало не показалось.

— Какая я ж тебе девонька, милок? — спросила я… чужим голосом.

Я даже рот закрыла рукой… свой ли? Голос был не мой! Звонкий, чистый, как колокольчик. А мой-то по утрам уже трещал, сипел. Давно уже прошли времена, когда я была девочкой. Исключительно в душе и когда симпатичные парниши помогали сумки донести.

Все мы в душе девочки восемнадцати лет и неважно, сколько нам диктовал паспорт. Так, Галя, пора разбираться, что здесь происходило. Моргнула. Потом еще раз. И протерла глаза. Несколько раз. И перед глазами начала формироваться картинка… моих рук.

То есть не моих.

Молодых. Девичьих. Нежных, гладких и без единого пигментного пятна, которых у меня было больше, чем волос на голове.

Надо мной возвышался одногодка в тунике. Нет, ну хоть бы оделся! С длинной бородой и недовольной мордой. Лицо морщинистое, недовольное. Маленькие глазки прищурены, губы поджаты и смотрел он на меня так, будто я ему ногу отдавила.

А над моей головой он держал половник.

Ой, что-то мне не хорошо. Сердце пропустило удар, а ладони стали влажными. Я быстро обтерла их об себя… и замерла.

Ноги — не мои. Стройные, худые. Косточки пальцами прощупать можно, мышцы подтянутые. На ногах каблуки с танкеткой. Мои последние каблуки были выброшены, когда мне стукнуло пятьдесят, потому что я перестала помнить, что они нужны для красоты, а не для пыток.

Одетая я была в алое платье с фартуком поверх. Серьезно? Платье? На мне? И цвет волос… Погодите… волосы! У меня есть волосы?!

Ох, матерь божья.

А вот и наша милая героиня!

Знакомимся!

Волосы — длинные, пушистые, блестящие. Светлые. Я их взяла в ладонь, пропустила сквозь пальцы. Пряди прошуршали, мягкие, живые и блестящие. Как? Мои выпали лет десять назад, и я так и ходила с коротким «домиком» из трех волосень, с которым хоть спать удобно.

Чудеса какие-то. Или я на старости лет свихнулась?

Прислушалась к себе. Но ощущение… не как во сне. Я резко подскочила — и давление нормализовалось быстрее, чем я моргнула. Никакой ломоты, никакой тяжести в суставах. Ни коленей, ни спины, ни рук не тянет. Тело — легкое, послушное. Будто я и правда молодая.

— Какой я тебе милок, девка?! — возмутился старик с половником. — Совсем умом тронулась от собственного счастья?!

Признаться честно, да. Кажется, сейчас совсем умом тронусь от счастья. Я снова молода! Но как? Я умерла?

Он поджал губы и, пока я пыталась понять, что происходит, резко схватил меня за руку и потянул вперед.

— Ты следующая на сцену! Первый этап турнира начинается! — продолжал он, дергая меня куда-то в сторону, к суетящейся толпе. Что, турнир?! Какой еще к лешему турнир у меня дома?! Точно тронулась.

А потом, как поняла… Ой, елки зеленые, я ж не дома! Я выдернула руку, застыла.

Это не моя квартира. Не кухня. И, кажется, я не спала. Все слишком реально.

Здесь… суета. Девушки все молодые, симпатичные. Бегали туда-сюда, как муравьи, одетые в поварские одеяния, у каждой на груди номер. Шапочки, фартуки, ножи, миски, специи — все мелькало перед глазами.

Они толпились возле огромных, величественных дверей, украшенных резьбой.
Я стояла посреди роскошного бального зала, который видывала исключительно в журналах про Францию и то лет тридцать назад. Мрамор, колонны, люстры, ткани — вот это, я понимаю, шиканул кто-то.

— Участница номер тринадцать! — раздался громкий мужской голос из громкоговорителя.

Все засуетились, начав заглядывать каждому на грудную клетку. Ну и где тринадцать? Тут старик мой очнулся и прикрепил мне бейджик к фартуку. Номер тринадцать…

Это я?!

— Что глаза пучишь, дурная? — взвился тот самый старик с половником. — Ты все подписала! Был выбор: участие в турнире на лучшего повара или отправка на рынок землянок, где тебя выкупит инопланетный хозяин в рабство!

Он тряс перед моим носом свернутым, исписанным пергаментом. Какие еще землянки и какое, к чертовой матери, рабство?!

— Но я ничего не подписы… — растерянно пробормотала я.

— Участник тринадцать автоматически уничтожается через пять… четыре… — начал отсчет громкоговоритель.

Все присутствующие замерли и начали отступать к стене, испуганно смотря на огромные двери.

— Что значит «уничтожается»?! — воскликнула я, хватаясь за локоть старика.

— То и значит! — огрызнулся он. — Они убьют тебя! Таковы условия дисквалификации!

Сейчас будет огонь и немного милоты!) Знакомимся с мужчинами

Все в зимнем антураже...

А какой у нас эльф))) Посмотрите!

Догадались, кого держит он в руках?)

И последний) Третий

Какой вам нравится больше?)

— Три… два… — продолжал отсчитывать громкоговоритель.

Истерика спешно подступала, глаза лезли на лоб. В каком это смысле дисквалификация приравнивалась к смерти?! И какого черта я ничего не помнила?! Ни то, как попала сюда, ни то, что происходило здесь.

— Хватай и беги, коли жизнь дорога! — воскликнул он, впихивая мне в руки свернутый пергамент, чемоданчик.

Я только рот открыла, чтобы уточнить — куда бежать, кому я что подписала и почему меня хотят убить, но меня уже развернули к огромным дверям. А, так вот, куда бежать. Логично же, Галя!

Они величественно распахнулись, будто бы внутрь приглашали, как минимум королеву. В лицо ударил яркий желтый свет — настолько ослепительный, что я на секунду перестала различать, где ноги, где руки, а где столь внезапно обретенная молодость.

Я жмурилась, ощупывала дорогу вперед и бежала так, как давно не бегала. Последний раз я так носилась, когдаеще на каблуках могла ходить.

Меня остановили.

— Стоять! Назовись! — раздался громкий, пугающий баритон прямо у уха.

Меня схватили за плечи. Ладони — большие, грубые, мощные. Я дернулась, приготовившись защищаться чемоданчиком, но когда зрение немного привыкло к свету, я застыла.

Передо мной стоял огромный зеленый мужчина.

Зеленый.

В кожаных доспехах, с острыми ушами, клыками, торчащими из-под нижней губы, и размерами, из-за которых его можно было запросто перепутать с гардеробным шкафом на ножках.

Мысленно перекрестилась. Сглотнула. Это они таким образом дисквалифицируют? Меня съедят?

А потом увидела, что справа стоит второй такой же шкаф.

— Мама дорогая… — прошептала я. — Куда ж это меня занесло?..

Я прижала к себе документы и чемодан. Инстинктивно отступила назад и… уперлась спиной в двери, которые уже закрылись.

Отлично. В клетке с зелеными шкафами. Новая жизнь удалась.

— Не пугайте участниц! — взвыл незнакомый голос, и его ор разнесся эхом так, что у меня заложило уши.

Щуплый старик с лопатками выбежал и протиснулся между зелеными мужчинами, размахивая своим импровизированным оружием, словно мог спугнуть им орков. Или кто они здесь? Тролли? Гоблины? Модели для рекламы зеленой краски?

— Ты номер тринадцать? — спросил дед, крутя головой, пытаясь разглядеть мой бейдж.

Я кивнула и подняла карточку. И только теперь заметила, где оказалась.

Комната была огромной, круглой, без окон, зато с дюжиной дверей, каждая — с символом. О, и зрение улучшилось! Однако символов все равно не разглядеть. Никак не соображу, где я. Коли называли землянкой, то выходило, что я… в космосе?

— Ага, ты. — Старик разулыбался, указывая мне путь. — Первые двери твои. Этап первый.

Зеленые мужчины синхронно отступили, освобождая мне проход. Я прошмыгнула мимо них осторожно, словно они могли мне голову откусить, хотя, судя по клыкам… могли бы.

— Там будет проходить первый этап, тебе объявят, что делать, — пояснил старик. — Эх, так непривычно видеть землянок не на рабском рынке. Тебе повезло, девонька!

Что ж это за мир такой, что тут торговали землянками! Жуть какая…

— Простите, я, возможно, ошиблась и… — начала я, но вдруг по залу раздалось странное тиканье.

Громкое. Механическое.

Как будто кто-то заводил гигантские часы.

— О, началось! — волнительно воскликнул старик.

Не давая мне договорить, он распахнул первую дверь и практически затолкал меня внутрь. Коридор. Позади меня еще одна дверь, но закрытая.

— И держи подарок от спонсоров!

Он сунул мне в ладони пушистого хомяка.

Да не просто хомяка — бело-оранжевого, круглолапого, с огромными глазами, в которых отражалась вся трагедия мира. Такое ощущение, что он знал, что его ждет, и уже заранее разочаровался.

Я застыла с хомяком в руках.

Он тяжелый, мягкий, пушистый и, кажется, совсем не в восторге от того, что я его держу. Но посмотрел на меня так, будто мы на одной стороне баррикад.

На стороне тех, кого засунули куда-то, не сказав — зачем и почему.

— Это что, утешительный приз? — осторожно спросила я.

— Помощник, — с важностью пояснил старик. — Волшебный. Действует три раза.

— В смысле? — уточнила я, сжимая хомяка аккуратнее, чтобы не задавить.

— Вырвешь ус — и он поможет. Но осторожно: усов мало, а характер мерзкий.

Хомяк фыркнул. Я отчетливо увидела, как у него дернулся левый ус — тот самый, которым, видимо, придется жертвовать. Он глянул на старика так, будто был готов оторвать ему ус первым.

Старик захлопнул дверь, пожелав удачи. Мне вдруг стало жалко хомяка. Ладно я, а я его-то за что на произвол судьбы.

— Ну что, пушистый, — прошептала я. — Похоже, нас обоих списали в утиль и надеются, что мы тут как-нибудь справимся.

Хомяк фыркнул.

— Справляться будешь ты, а я просто моральная поддержка, — выдал он. Еще и глянул так, что я начала думать о том, что деменция взяла верх.

Я застыла, смотря на хомяка, как на восьмое… девятое и десятое чудо света. Он зато встал, упер руки в бока и схватил меня за воротник платья. Хотел притянуть ближе, но в итоге повис на платье.

Угрожающе, хоть бы не засмеяться.

— А оторвешь мне ус и я тебе оторву полбашки, усекла? — ничего себе у хомяка жаргон! У меня так только отец разговаривал с друзьями, когда они собирались с хранителями закона выпить янтарной жидкости. Его с тюряги выпустили, что ли?!

И тут дверь позади меня раскрылась, а у меня сердце ушло в пятки, ведь там было…

______________

Дорогие мои! Рада всех видеть и встречайте новый

Очень красиво, аж дух захватывало.

Я шагнула вперед, оставляя за спиной длинный коридор. Тот казался бесконечным, тянулся и пугал эхом. И стоило выйти из него окончательно, как дверь за спиной автоматически захлопнулась.

Я оказалась… на арене.

Ее можно было сравнить с Колизеем в Риме. Я застыла, разглядывая пространство. В центре арены ровно под световыми прожекторами стояло тринадцать столов — по одному на каждого шеф-повара. Пол утоптан, гладкий, отполированный до блеска.

Аромат стоял потрясающий. Смесь специй, жареного мяса и чего-то еще — чуть сладкого, чуть острого. Запах предвкушения. Сердце стучало быстрее от каждого шага. И лишь потом я заметила зрителей.

Они бесшумно и неподвижно восседали по кругу, разглядывая происходящее внизу. Сейчас все смотрели на меня. Люди сидели рядами, но среди них попадались такие, что у меня глаза вылазили из орбит. Я определенно на другой планете или вообще в иной вселенной, если это возможно.

Вон — женщина с крыльями, как у ночной птицы. Справа — парень с жабрами на шее. Левее — существо с тремя глазами, которые моргали по очереди. И самое интересное — эльфы, похожие на тех, что рисуют на плакатах магазинов, где продавали фэнтезийные романы.

Я люблю такое читать, но никогда не думала, что окажусь в одном из них.

— Мама дорогая… — выдохнула я. — Это ж что ж получается… вся эта разношерстная публика пришла посмотреть, как мы тут будем устраивать кровавый кулинарный бой?

Все они ждали. Наблюдали. И явно надеялись, что кто-то сегодня отправиться на тот свет.

Вот ненормальные. И как же такую дуреху угораздило подписаться на происходящее? Что у нее происходило в жизни, что она оказалась здесь? И почему улетела с Земли?

Но хорошо, что старик сунул мне пергамент. Хоть в живых останусь — прочитаю, что же я подписала. А оставаться я определенно планировала!

— Чего эт ты так воодушевилась? — недовольно буркнул кто-то у меня под груди. Точно, хомяк! Я о нем успела забыть. — Пожарят и меня, и тебя. Счастье-то какое…

Я опустила взгляд. Хомяк сидел в кармашке моего фартука, свесив лапы наружу, и смотрел на меня так обреченно, будто собирался написать завещание. Славный подарок от спонсоров.

— Подожди… — протянула я, вскоре осознавая важную деталь. — Как ты разговариваешь?

Серьезно. Хомяки у меня раньше были. У внуков соседей, но чтобы были говорящие…

Я нагнулась ближе, начала изучать его мордочку, ушки, хвостик. Ну мало ли, может там динамик спрятан? Все же космос, технологии… Интернет в хомяках, почему нет? Какие только чудеса не изобретали люди.

Я аккуратно ткнула его пальцем. Хомяк тут же укусил меня за него.

— Ай! — я отдернула руку. — Ты чего творишь, пушистая зараза?!

— А нечего лапать честного хомяка! — хомяк надулся и поставил руки в бока. — Ты что, хомяков сроду не видела?

— Видела. А вот говорящих — нет, — сказала я обиженно, потирая палец. — Мог бы и не кусать.

— А ты могла бы и не тыкать! — возмутился он.

— Я не тыкала, — поправила я строгим тоном, — я изучала неизвестный живой организм.

— Ага, изучалка еще не выросла, — съязвил хомяк.

Я растерянно моргнула. Да он с характером. Такому точно палец в рот не клади. Да и желательно и вовсе не трогать от греха подальше. Но ус я ему оторву, чтоб знал, как обижать.

— Что-то у тебя, — протянул он, внимательно на меня косясь, — взгляд недобрый…

— Так и задумано, — сказала я мрачно. — Думаю, не только ус оторвать, но и… зажарить хомяка. С чесночком.

Хомяк побледнел, выпятив черные глазки. Какой же он милый! Пускай и с дрянным характером. Перевоспитаю. И не таких обламывала за всю свою жизнь. Пущай поболтает, расскажет, чего занятного, а там уже и уроки перевоспитания начнутся.

— Мы еще посмотрим, кто кого! — пискнул он и спрятался в мой фартук глубже.

Посмотрим, посмотрим.

И как раз в этот момент над ареной раздался громкий голос:

— А вот и она! Участница номер тринадцать!

Голос появился ниоткуда, и ведущий тоже. Он материализовался из воздуха, как иллюзионист и поправил бабочку на шее. Выглядел, как обычный человек, одетый в смокинг, что вполне привычно для моих глаз. Из непривычного — рога. Демон?

Сразу за этим послышались хлопки дверей.

Бац!

Бац!

Бац!

Из разных проходов на арену начали выходить другие участники. Все двенадцать. Мужчины, женщины, кто-то с рогами, кто-то с плавниками, кто-то настолько красивый, что аж глаз не оторвать.

— Участники, подходите к своим столам!

Я спешно проследовала за свой, который был подмечен номером. Чемоданчик положила на стол, как и пергамент. Хомяк спускаться отказался, засев на плече. И когда все оказались за своими рабочими местами, то ведущий продолжил.

— Дорогие зрители, добро пожаловать на ежегодный турнир «Отбор Вкуса». Чтобы разнообразить сей турнир, мы ввели новое правило: выбывший участник погибает в прямом эфире! Присылайте ваши идеи и мы воплотим их в реальность.

Толпа ликовала, выражая любовь к шоу. Идея рабского рынка уже не казалась такой плохой. Может, оттуда получилось бы сбежать?

— Да они тут все больные, — выразил мое недоумение хомяк. Да, они чокнутые. Я бы вызвала санитаров.

— Итак, задание первое: приготовить красное блюдо.

Ведущий щелкнул пальцами, и над головами засветился текст, фиксируя задание. А еще время. Полчаса.

Мозг лихорадочно бегал по всем закоулкам памяти, выискивая хоть одно красное блюдо. Красное! Насыщенное!Давай-давай, думай! Как же плохо, что нет памяти прошлой хозяйки.

И я нашла.

Борщ.

Ну а что еще? Единственное, любимое, логичное и нравится буквально почти всем. Я бы им сделала холодник, но он скорее розовый. Не подходит!

Только вот беда: как, мать его, сварить борщ за полчаса?!

— Так, соберись, тряпка! — заорал хомяк и… схватил меня за ухо.

— Прекращай орать! И ты мне скоро ухо оторвешь! — зашипела я сквозь зубы, оттаскивая эту мелкую пушистую проблему от головы.

Хомяк быстро отпустил, но вид у него был такой, будто это я виновата, что он вознамерился оторвать мне ухо.

И тут нашу перепалку заметил ведущий.

Он возник перед камерой, поправив шикарную укладку, погладив рога, не забыв при этом разгладить бантик и завопил.

— Ах, какие эмоции! Какая страсть! Помощник орет на хозяйку, а времени остается двадцать девять минут! Дорогие зрители, пишите в наш круглосуточный чат, что сделать с землянкой, когда она проиграет?!

Я зависла.

Что сделать со мной?!

Да я еще ничего не проиграла! Я даже ничего не сварила!

— Ах он… — хомяк выругался так, что я удивилась, где он это услышал. — Да я ему сейчас!

И кинул в ведущего… лопатку. Лопатку. Прямо в голову. С глухим «тук» она приземлилась на его идеальный гель-зачес.

Ведущий застыл на секунду, а потом возмущенно взвизгнул:

— Эй! Что вы себе позволяете? Я уважаемая личность!

— В гробу я видел твое уважение! — плюнул ему в глаз хомяк.

Ведущий совсем уж шокировано уставился на нашу парочку. Я пожала плечами, открыто демонстрируя свое полное участие в процессе.

— Подарок от спонсоров, — подсказала я. — В следующий раз подумайте, прежде чем ляпать языком.

Толпа взорвалась восторженным ревом. Отлично. Кажется, меня здесь любят больше, чем дома. Авось повезет остаться.

— Вот это овации! — закричал ведущий, сделав вид, что ничего не произошло. — Какой характер у землянки!

У кого-то из двенадцати поваров в этот момент вылетела кастрюля на пол. С громким звоном. Сразу.

Понимаю. Я и сама в недоумении. Только вышла на арену — и уже шоу. Местное реалити явно жило по принципу: «если скучно — добавь элемент убийства».

— Я уже говорил, что они не в себе? — хомяк недоверчиво оглядывался.

— Два раза, — вздохнула я.

Но времени на философию не было. Двадцать девять минут на борщ. Я оглядела продукты: говядина, капустабелокочанная, картошка, морковь, свекла., лук, укус, томатная паста, масло, лавровый лист, масло, зелень. Все есть.

Нет только времени. Но это так, мелочи.

— И все же… как за полчаса что-то приготовить? — прошипела я, чувствуя, как хомяк нервно ерзает.

— Выдергивай ус, и я все тебе подскажу! — важно заявил он. — Но всего три раза! Ус — валюта ценнее жизни! Поэтому правильно задавай вопрос, а не то ина…

— Прекрасно, — буркнула я. — Мой единственный советчик еще и жадный.

Но выбора-то нет. Я поставила хомяка на рабочий стол, схватила хомяка за шкирку и дернула ус. Он оторвался с легкостью.

— Ай! — взвыл он. — Ты что, с ума сошла?! Я же сказал — осторожно!

— Не ной, — сказала я, держа в руках коротенький белый усик. — Сейчас будет магия.

И, вдохновленная «Хоттабычем», порвала усик пополам.

— Трах-тибидох-тибидох, ахалай-махалай, тайну открывай.

Хомяк застыл.

Медленно поднял глаза на меня.

— Да ты тоже шизанутая, — заявил он в истерике. — Совсем! До капельки! Ты что творишь, ведьма без окаянная?! Какие тебе тут ахалаи махали?!

— Не сработало… 

— Да ты больная! Конечно, это не сработало!

Он обиженно пискнул и уселся на стол, явно отказываясь помогать мне. Так, нас таким образом и правда отправят в рай самым изощренным способом. Хотя хомяк с его жутким характером отправиться однозначно в… чистилище. 

— Милый, концентрируемся, — сказала я как можно мягче. — Мне нужно сделать бульон быстрее, чем за два часа. Ты — волшебный помощник. Помогай.

— Не буду я тебе помогать! Ты неправильно задала вопрос, и теперь мой ус не работает! — заорал хомяк и надулся.

— Да ты издеваешься… — протянула я, но спорить времени не было.

Я схватила пустую кастрюлю, плеснула в нее воды из огромного металлического кувшина и поставила на печь. К счастью, конфорки здесь были почти как дома — повернула рычажок, нажала кнопку, огонь вспыхнул. Ура. Хоть что-то знакомое в этом психоделическом космосе.

А вот хомяк… знакомым не был вообще.

Я поймала его за пузо, аккуратно, чтобы не оторвать чего лишнего, и подняла над кастрюлей. Он задергался,испуганно смотря на меня.

— Говори, что знаешь. Иначе станешь частью борща. Органической частью. Очень даже питательной, — пригрозила я.

Хомяк хмыкнул.

— Да ты блефуешь.

— Ах блефую?.. — протянула я и медленно опустила его ближе к кипящей поверхности.

Хомяк увидел свое отражение в воде, пискнул и тут же защебетал:

— Все скажу! Все! Только не вздумай меня варить! Чтобы быстрее сварился бульон, нужно… нужно закинуть все содержимое и выставить время! За сколько хочешь, чтобы сварилось! Можно хоть за минуту!

Я замерла. Чего-чего?!

— Вот так, — он ткнул лапкой в сторону печи. — Выставляешь желаемое время — и готово. Космическая технология! Ты вообще инструкции не читаешь?!

_____________

Дорогие, приглашаю вас в чудесную новинку от Ани Марика

Да какие инструкции, у меня старческий телефон на кнопках всю жизнь был. Откуда мне знать, что печи теперь работают как микроволновки с ускоренным режимом? Ну, видела, конечно, что молодежь всякое творила. Но это же не значит, что я во всем разбиралась.

Я наклонилась к панели управления — и точно. Там были кнопки.

Кнопки!

На космической печке!

«Пять секунд», «тридцать секунд», «одна минута», «десять минут», «ручной режим».

До чего прогресс дошел.

Раньше, чтобы сварить бульон, нужно было два часа стоять, вдыхая пар так, что потом неделю кашляешь. А сейчас можно просто ткнуть на «1 мин» и смотреть, как вселенная сама колдует.

Я поставила кастрюлю, закинула мясо и все, что требовалось для борща, и нажала кнопку «одна минута». И в последние десять секунд надо не забыть закинуть соль.

Я спешно снимала пену. Свеклу очистила, нарезала соломкой. Морковь очистила, натерла на крупной терке. Лук очистила, мелко нарезала. Капусту нашинковала.

— Это азбука смерти?! Я сейчас умру от слез! — недовольно пищал хомяк.

— Это убивает микробы, а не микрозверей. Лучше подай картошку, — попросила я.

Хомяк недовольно пробухтел, но притащил мне картошку. Какой он славный товарищ. Даже расхотелось его варить. Затем я все зажарила, добавив еще уксуса и томатной пасты. Спешно пропассеровала.

Аромат зажарки начал расползаться по залу. Толпа жадно кричала. На меня смотрели все. Зрители тянули головы, ведущий буквально подпрыгивал рядом, пытаясь заглянуть в кастрюлю.

— Ах, интрига растет! — кричал он в камеру. — Землянка — последняя! Смогут ли ее усилия спасти ее жизнь? Или борщ станет… последним блюдом?

— Если ты не замолчишь, ведущим, последним станешь ты, — злостно проговорил хомяк и показал ножик. Но ведущий родился в рубашке и был бесстрашным. Или глупцом.

— Участница номер тринадцать! Комментарий для зрителей? Что вы чувствуете сейчас, когда остались последние минуты?

Я накрыла кастрюлю крышкой и обернулась.

— Чувствую, что если мне не дадут готовить спокойно, я врежу кому-то ополоником. Отломав при этом рог.

Толпа взревела. Кто-то даже свистнул. Хомяк захохотал так громко, что я его заткнула ладонью.

— Я уже готов тебе помогать даже без вырванных усов.

— Я польщена, — торжественно сказала я, кладя руку на сердце и обращаясь к хомяку. — Неплохой ты, просто вредный.

Тот нахмурился, как будто я его оскорбила на генетическом уровне.

Последние секунды таймера запиликали, словно прозвучала моя последняя мелодия, и я поспешила разлить борщ по тарелкам. Быстро, уверенно, как будто всю жизнь работала на королевских банкетах. Получилось скорее по привычке. Я столько лет совершала эти действия, что они вышли на автомате. И внутреннее волнение как-то утихло.

— И-и-и, землянка закончила вовремя! — разочарованно вздохнул ведущий, будто я не спасла свою жизнь, а украла у него шанс на зрелищный провал. — Простите, дорогие зрители. Нас пока что лишили шикарного шоу.

— Можно я ему теперь нос сломаю? — зло прошипел хомяк, выглядывая из фартука.

— Сто грамм злости, успокойся ради Бога, — прошептала я. — И ты себе лапы не переломай.

Я выдохнула и огляделась. Все двенадцать участников уже куда-то ушли, толкая маленькие столики на колесиках. Я даже рассмотреть их блюда не успела, чтобы сравнить, насколько мы способны конкурировать. Ведь я боролась не с обычными людьми… я тягалась с теми, кто был иной расы.

— И кому относить пробовать блюдо? — уточнила я у ведущего.

Тот закатил глаза, пробормотал что-то про землянок-идиоток, и ткнул пальцем в сторону узкого коридора. Я прищурилась. О, так вот куда… даже руки задрожали. Нервно сглотнула.

Я толкнула перед собой столик и покатила его по коридору. Колесики громыхали так, что становилось совсем жутко. Будто бы я шла сдавать экзамен. Будто бы снова попала в университет и сессия решала мою дальнейшую судьбу.

Ведущий не замолчал ни на секунду. Его голос было слышно везде одинаково громко.

— А пока наша землянка отвозит еду, позвольте напомнить! Нашими блистательными жюри, как обычно, будут представители королевской семьи!

Я замерла на ходу. Кого? Чего? Королевская семья?! Мою еду станет пробовать королевская семья?! Возможно, нужно было изобрести что-то более впечатляющее, чем борщ.

Хомяк вытянулся и сокрушенно сказал:

— Держись, сейчас тебя перекосит.

— Это они будут есть мою еду?! — прошипела я.

— Да, — подтвердил хомяк с видом человека, который уже смирился с судьбой и переписал завещание. — Надеюсь, что мы останемся живы.

Я сглотнула.

Теперь понятно, почему предыдущих участников «устраняли». Не потому что, нужно было устраивать кровавую расправу, а потому что… монархи пользовались властью и могли творить все, что им хотелось.

Для шоу сплошные плюсы.

— И не просто представители, — с восторгом продолжал ведущий, — а сами короли, ищущие себе личного повара!

У меня руки вспотели так резко, что я едва не выпустила столик. Хомяк пискнул, потому что вместе со столиком чуть не улетел и он.

— Держись, — предупредила я его.

— Если что, мы будем умирать вместе, да? — уточнил хомяк дрожащим голосом.

— Ты — точно, — ответила я.

Коридор внезапно закончился, упираясь в огромные раздвижные двери. Двери плавно разошлись в стороны, как будто приглашали войти в царство смерти. Или славы. Смотря, что сегодня определено судьбой.

Я шагнула.

И увидела их.

Трех королей.