МУРАШКИ

Повсюду сумрак тусклых фонарей,
Мрак города мне подрезает крылья,
Здесь нет ни у кого друзей,
И пусть душа – разбитый Колизей,
Я вырвусь из гнетущего бессилья.

Игорь Азъ

(Все события в книге, являются вымыслом автора, но, чтобы читателю было легче ориентироваться, действия происходят в России в 2011 году) Кира

Тишина пугает до икоты. А ещё темнота. Мысль уехать из этого проклятого города давно стучится в мозг. Иногда кажется, что и наш город, и все его жители какие-то другие. Замороженные, усталые, словно увязли в паутине. И вроде выбраться можно, но лень. А ещё у города такое говорящее само за себя название – Мурашки.

Почему? Вот почему соседние города живут нормальной жизнью? Сама это видела, когда навещала школьную подругу. А я… После окончания училища устроилась на мясокомбинат, и вот уже шесть лет впахиваю на благо производства и почти год вижу мерзкую рожу нового начальника нашего цеха. Так-то он симпатичный, сначала даже красавчиком показался. Только мне не посчастливилось узнать его с другой стороны.

Когда Милантий, странное имя, согласна, едва появился на заводе, у девчонок дружно подогнулись коленки. В один день, все дамы нашего упаковочного цеха появились на смену в открытых платьях и с причёсками. Некоторые даже краситься принялись на работу. Это было смешно, потому что, в раздевалке приходилось смывать боевой раскрас, ведь в цехах проверяли даже длину ногтей. Не дай бог, что-то попадёт в продукцию. Есть инструкция, надо выполнять. За этим следили строго. Девчонок я понимала. Город у нас маленький, нормальных мужиков – днём с огнём не найти, а тут такой красавчик: холостой, да ещё и при должности! Ну, как же не соблазниться?

Так вот, этот Милантий, принялся крутить романы со всеми по очереди. Только отношения, как правило, длились не больше месяца. Что у них происходило – не известно, никто не рассказывал, только весь цех: и бывшие, и будущие, тут же принимались изводить новую пассию начальника. Красавец, брюнет, с сияющей улыбкой, он словно голливудский актёр снисходил до наших женщин и пусть и на месяц, делал их счастливыми. Мне такое поведение казалось мерзким, и я старалась не попадаться гаду на глаза, но кто же от начальства спрячется? Когда Милантий переключился на меня, я просто обалдела. Серая мышка удостоилась благосклонного взгляда? Никакого желания встречаться с начальством у меня не было, а уж после того, как в его постели побывал весь наш цех, так и совсем отвратило. Только проходу мне Милантий не давал: пел соловьём о нашей будущей красивой жизни. Я лишь улыбалась про себя. Ещё никому из девушек он даже букета цветов не подарил. Слишком приторно, слишком сладко. Так не бывает.

Когда он меня уже «достал», я откровенно нагрубила и послала Милантия в «пешие дали». Такого отношения, он стерпеть не смог и стал мстить.

­"Сегодня после смены остаётся Кира Маркова", – когда услышала первый раз, дико возмутилась.

С тех пор эти слова я ненавижу и боюсь услышать в конце смены, особенно второй. Ведь последняя маршрутка увозит рабочих, и всё, потом остаётся только идти пешком. На такси не разъездишься. А райончик у нас тот ещё.

– Вы не имеете права оставлять меня на подработку без письменного приказа, – заявила я в ответ и увидела глаза, готовые меня испепелить на месте, наказать, унизить. Меня проняло.

– Либо ты будешь моей, либо я тебе устрою Армагеддон, – прошипел он мне в лицо, так, чтобы никто кроме меня не слышал.

Отшатнувшись, увидела лицо настоящего маньяка. Да что с ним такое? Ну не отвечает ему девушка взаимностью, так что с того? Страх, тогда зародившийся в позвоночнике, никуда не делся до сих пор. В тот день, трясясь в маршрутке, я много думала. Как работать в такой обстановке? Деньги нужны.

А на следующий день меня ждал приказ. Просила – получите!

– Это пока первое предупреждение, не одумаешься, станет только хуже, – обведя подушечкой пальца мои губы, он её тут же облизал. Если бы я его так не ненавидела, то, наверное, лужицей расплылась. Но ужас, поселившийся в крови, просто бил в мозг: «Опасность, беги!».

Я не боялась близости, меня трясло от одного его взгляда. В нём не было ничего человеческого, одна животная страсть. По-видимому, отказав, я разожгла зверя. Причём, не белого и пушистого, а страшного, с когтями и клыками.

Вечером осталась на подработку, и всё время оглядывалась: не зашёл ли монстр в цех? К концу смены настолько себя накрутила, что вздрагивала от каждого шороха. В тот день Милантий так и не появился. Выходя через проходную, я чуть ли не ревела. Дорога, что предстала передо мной, казалась до жути страшной.

– Привет, что-то случилось? Тебя обидели? Почему так поздно? – улыбчивый охранник обеспокоенно вглядывался в моё лицо. Я не выдержала, и заревела.

– Боюсь идти домой, страшно, – кивнула я на тёмную дорогу без единого фонаря.

– Я тебя провожу, – бескомпромиссно заявил он, – меня Дима зовут.

– Но как же? Тебе нужно работать, – чуть всхлипывая, не согласилась я.

– Ничего, Петрович подежурит. Не могу я тебя одну отпустить, совесть не позволит, так что терпи! – Дима улыбнулся, и у меня на душе немного посветлело.

Есть ещё нормальные люди в нашем городе! Дима ничего не рассказывал о себе, зато он знал бесчисленное количество анекдотов. Подходя к подъезду, я уже смеялась как ненормальная.

– Вот тут я и живу, – показала рукой на свои окна и с благодарностью пожала ладонь Димы.

– Первый этаж и нет решёток? Ты бессмертная что ли? – возмутился он, чем тут же испорти мне настроение.

– За какие шиши я их поставлю? Чего привязался? Проводил, спасибо! На лекцию по безопасности я не напрашивалась, – возможно грубее, чем хотела, буркнула я. Вырвала ладонь и резко развернувшись, пошла домой.

Он подождал, пока я зайду в подъезд и только потом растворился в темноте. На сердце потеплело. Заботится.

Вся следующая неделя прошла как под копирку, только домой я добиралась по светлому. А сегодня я узнала, что меня лишили премии: в моей продукции нашли инородное тело. Одним словом – катастрофа. По ехидным ухмылкам коллег поняла, что это дело их рук. Как же! Я посмела обидеть их несравненного начальника. Моя работа превратилась в настоящий ад. Живу одна, заступиться за меня некому. Зарплата – это то, что не позволяет скатиться в отчаяние окончательно. Хорошо, что квартира своя, несъёмная. Но всё равно, кроме, как на коммуналку и на еду, денег ни на что больше не хватает. А тут голый оклад. Захотелось выцарапать глаза гадёнышу.

Хотелось реветь и орать одновременно. Ушла в раздевалку, чтобы никого не раздражать и не радовать. Но, недолго находилась одна.

Вкрадчивые шаги вывели из оцепенения.

– Вот ты и попалась, – ненавистный монстр оказался за спиной непозволительно быстро. Еле успела отскочить к шкафчикам, но дальше-то некуда. Сил плакать и возмущаться уже не осталось. Только молча сжала пальцы в кулак и с вызовом уставилась в «благородное лицо». Перекошенное ненавистью и диким желанием одновременно, оно вызывало не просто страх, а какой-то глубинный ужас.

Ноги затряслись, и от неуправляемой паники, зажмурилась. Будь что будет. Бороться со своими эмоциями уже просто не получалось.

– Ты всё равно станешь моей, так чего сопротивляешься? Я бы не сделал тебе плохо, – горячее дыхание опалило щеку. Пах этот мужчина дорогущим парфюмом, но желание очистить желудок стало запредельным.

– Вы не знаете, где Милантий Савельевич? – голос зама эхом разнёсся по коридору.

– Вас ищут, – почти неподвижными губами прошептала я.

– Как не вовремя, – отстранился тиран, и я, наконец, смогла вздохнуть, – завтра после работы я жду тебя, поужинаем и всё станет как прежде, даже премию увеличу.

Его ухоженные пальцы пробежались по губам, и меня реально затошнило. Ничего не ответила. Просто не смогла.

– До завтра, – Милантий предвкушающе облизнулся. Его спина скрылась за дверью раздевалки, а из меня словно стержень вытянули. Уволюсь, но не пойду никуда.

В какой-то прострации переоделась и миновав проходную вышла на воздух. Тишина и темнота колючим страхом опустились в желудок. Хорошо ещё, что дорога асфальтированная, ровная.

Последняя маршрутка давно уехала, увозя усталых рабочих. А мне до дома «пилить» четыре остановки. Так-то недалеко. Только не ночью и не в нашем районе.

Вздохнула глубже и сделала первый шаг из-под единственного фонаря, освещавшего проходную.

Поздняя осень. Время, когда темнеет рано, а снега ещё нет. Любой звук заставляет замереть и прислушаться. Каждый раз – как на казнь. Тень. Мелькнувший силуэт. Тело покрывается испариной. Ноги дрожат и вот-вот подкосятся.

Громкий стук обуви сзади заставил резко обернуться.

– Не пугайся, Кир, я решил проводить тебя до дома, – облегчённо выдохнула, узнав Диму.

– Спасибо, я не видела тебя сегодня, думала не твоя смена.

– Я отлучился, а когда вернулся, Петрович сказал, что ты ушла одна, вот и решил догнать, знаю, как тут страшно по ночам, – лицо парня выглядело обеспокоенным.

Он оттопырил локоть, приглашая меня ухватиться. И такой этот жест получился напыщенный, что захотелось улыбнуться. Отпустило. Страх чуть притупился, уступая место лёгкой тревоге.

– Ты настоящий друг, пойдём.

Я пафосно подхватила Диму под руку, скрывая нервную дрожь. Улыбка парня стала мне ответом. И лишь длинные, острые клыки, мелькнувшие на секунду в свете луны, заставили напрячься.

Мне ведь показалось?

Не заметила, как дошли до дома. Дима не балагурил, как обычно, видимо остро почувствовав моё настроение. Я же, ощущая незримую поддержку немного успокоилась. Подумаешь, какой-то гад меня домогается. Сдаваться я не намерена.

– Так и не установила решётки? – пожурил меня Дима, оглядывая тёмные окна.

– Пока нет на это средств, теперь и подавно, – снова расстроилась я, но обижать провожатого не хотелось.

– Это же твоя безопасность, – не отступал парень.

– Я понимаю, но ничего с этим поделать не могу. Когда-нибудь обязательно закажу, не злись, – улыбнулась парню, и тот завис, глядя на мои губы. – Пока?

– Ладно, спокойной ночи, – Дима развернулся и бесшумно скрылся в темноте. Вот как у него так получается? Только что цокал каблуками об асфальт, секунда, и вот его уже и не видно и не слышно. Распрощавшись с парнем, поспешила войти в квартиру, и только тогда успокоилась. В ней я себя чувствовала защищённой, даже без решёток. Самовнушение?

С утра мне предстояло важное дело. Сопроводить мать пропавшей подруги до участкового, поэтому наскоро выпила чай и улеглась в любимую кроватку.
               Ну что, знакомимся с Кирой. Молодой девушкой, уставшей от жизни.

                                       И сразу, с благородным рыцарем - Димой 

2. Участковый

Утром проснулась рано, позавтракала и поспешила за Мариной Алексеевной. Участковый принимал в общежитии. Туда мы и направились.

Длинный, полутёмный коридор, куда мы пришли, навевал уныние. Обшарпанные стены, разрисованные каким-то любителем граффити, давили на психику. Облупившаяся краска ощерилась рваными краями. Потёки от воды свидетельствовали о давно нечиненой сантехнике.

Когда-то общежитие принадлежало мясокомбинату. Но лет шесть назад разрешили приватизацию комнат. Те, кто работали и у кого нашлись деньги, продали комнаты, съехали, купив нормальное жильё. Многие, наоборот, заселились. Особенно те, кто не смог оплачивать коммунальные услуги в квартирах или кому не посчастливилось их пропить. К настоящему времени контингент в общежитии напоминал сброд уголовников и бандитов. Жили и приличные люди по разным причинам, но их было меньшинство.

Кто придумал опорный пункт милиции сделать в бывшей комнате отдыха общежития? В здание даже заходить страшно. Если бы не необходимость, то добровольно никогда сюда не сунулась.

Я поддерживала под локоть еле переставляющую ноги Марину Алексеевну, что нервно теребила в руках конверт с фотографией Милы. Её муж остался дома, известие о пропаже дочери подкосило всех, но его особенно.

Подёргала ручку кабинета – закрыто. Нужно ждать. Скамеечки не наблюдалось, что вполне закономерно. Про общежитие ходила дурная слава. Наркотики, убийства, изнасилования, даже случаи выпадения с пятого этажа случались. Какие уж тут лавочки возле двери участковых?

По телефону мне назначили время, которое уже прошло. В конце коридора показалась компания подростков. Громко разговаривая и матерясь, они приближались к нам.

Сердце замерло. Была бы одна – просто убежала, но я с Мариной Алексеевной.

– Вашей маме зять не нужен? – нагло осклабился один из них, выдавая набитую оскоминой шутку, при этом сально разглядывая мою фигуру, обтянутую джинсами. Водолазка тоже не оставляла простор для фантазии, подчёркивая все мои прелести. Я даже на себя разозлилась. Вот надо мне было снять пальто.

– Нет у меня матери, – огрызнулась я, – а у этой женщины дочь пропала, так что вы в пролёте.

Как ни странно, после моей тирады, парни перестали скалиться и замолчали.

– Давно пропала? – вышел вперёд один из пятёрки.

– Неделя уже, – сокрушённо покачала головой Марина Алексеевна.

– Чего так поздно заявление подаёте? – возмутился снова тот, что с сальным взглядом.

Хоть моё сердце и выпрыгивало из груди от страха, говорить старалась спокойно.

– Я уже приходила, только от меня заявление не приняли, а мама Миры лишь вчера выписалась из больницы. Да и сами знаете, что участковый принимает только три раза в неделю. Сегодня какой-то новый придёт. На двенадцать часов приём назначил, но почему-то его нет, – я взглянула на наручные часы, время уже приближалось к тринадцати.

– Новый, говоришь? Этот придёт. Если пообещал, значит сделает, – уважительно кивнул главарь.

Я даже удивлённо перевела взгляд на него. Местная шпана уважает участкового? Это что-то новенькое.

– Тогда будем ждать, только Марине Алексеевне тяжело стоять.

Лидер обернулся к своим ребятам и кивнул одному из них в направлении ближайшей двери.

Тот «метнулся», и стал нагло трезвонить в подпаленный дверной звонок.

Минуты через три разукрашенный дверной проём открылся, и сонный мужской голос прогундосил:

– Чё надо?

– Табуретку дай, женщине плохо.

Не ожидая такой просьбы, здоровяк выглянул из-за двери и с удивлением уставился на нашу странную компанию. Затем, недолго думая, скрылся в недрах своей берлоги и с видимым облегчением передал нам сильно потрёпанный жизнью стул.

– У нас уже два друга пропало из компании, – зачем-то пояснил главарь свои действия, – понимаем.

Я со всевозрастающим вниманием уставилась на ребят. Парни – от восемнадцати до двадцати пяти. Стрижки – под "ёжик". Все, кроме одного. На ногах обычные джинсы, заправленные в удобные ботинки. Короткие кожаные куртки и много-много разных фенечек, навешанных как у индейцев.

«Обереги?» – мелькнула мысль

Кто? Вот кто в своём уме нападёт на любого из этой компании? От них веяло наглостью, уверенностью и силой, а ещё безбашенностью.

– Надеюсь, Сан Саныч найдёт урода первым, иначе… – вся компания многозначительно переглянулась.

Понятно. Они сами ищут. И уж если найдут… Я передёрнула плечами. Воображение у меня всегда было богатое. Хотя, что станет с тем гадом меня не сильно должно волновать. Если только для получения от него информации. Про Миру и остальных. Ведь каждый из родственников хочет найти своего пропавшего человека живым. Надеется. Когда надежда уходит, приходит понимание и осознание того, что как раньше уже не будет. А потом ловят каждый глоток информации. Потому что самое страшное для всех утративших любимых – неизвестность. Жуткое слово.

– Ходят слухи, что в районе…

– Вы ко мне? – не дал дослушать фразу новый персонаж, – простите за опоздание, – к нам приближался по коридору высоченный парень.

– Если вы участковый, то к вам, – я в который раз за сегодняшний день открыла рот.

В плохо освещённом коридоре участковый выглядел как Кинг-Конг. Чеканный стук казённых ботинок словно припечатывал нас всех к стенке. Захотелось встать в строй, вытянуться по команде «смирно» и рассчитаться на первый-второй. Смотрю, такое впечатление он произвёл не только на меня.

Парни подобрались и уважительно отступили в сторону, освобождая проход к тяжёлой металлической двери с табличкой «Опорный пункт милиции».

Громила достал ключи, открыл дверь, и в коридор сразу же хлынул свет. Дышать стало значительно легче.

– Ребята, вы тоже ко мне? – обернулся с порога красавчик. О да! Именно красавчик! Я даже на секунду забыла, зачем пришла.

– Нет, мы просто с девушкой болтали, – ответил за всех главарь.

Участковый окинул внимательным глазом всех, сканируя обстановку. Меня его взгляд раздел с ног до головы, лишь ненадолго остановившись на лице. Потом, там что-то мелькнуло, но я не разобрала что.

– А по нашему делу есть что-то новенькое? – неожиданно спросил парень с длинными волосами, собранными в хвост.

– К сожалению, нет, – искренне расстроился участковый. – Ни следа.

Вот никак не могу его представить милиционером. Скорее в турецком сериале актёром.

– Проходите, – перед нами ещё шире распахнули дверь, и Марина Алексеевна медленно поднялась со стула. Участковый понятливо хмыкнул, удивлённо приподняв бровь. В ответ командир шайки пожал плечами и потопал вперёд, уводя с собой банду.

– Меня Кóлесом кличут, сладкая, – обернулся он уже у выхода, – если понадоблюсь, спроси у любого, тебя проводят.

Кинг-Конг резко повернулся, и я больше чем уверена, что его глаза полыхнули недовольством.

– Не советую с ними связываться, – рыкнул участковый. Он прошёл к видавшему виды стулу и устало опустился на него. Бросил на стол папку, что принёс с собой, и она тут же развалила всю стопку.

Не стала ничего отвечать, просто отнесла стул под дверь, позвонила и вернулась в кабинет. Только полоумный будет связываться с шайкой.

– Сан Саныч, – представился нам, наконец, инспектор и предложил присесть. Он странно на меня поглядывал, но я упорно делала вид, что не замечаю. Жар разливался по телу, отдавая приоритете чувствам. Мозг туманился от непонятных эмоций. Пока отводила глаза, наткнулась на доску в кабинете. Она была вся сплошь увешена портретами.

Выдохнула, отступая перед чужой бедой. Неужели это все пропавшие? Ужас! Я даже сосчитала. Пятнадцать лиц взирали с укором на следователя, пятнадцать пар глаз теперь сверлили и меня.

Сан Саныч сам заполнил заявление о пропаже, дал нам только подписаться. Забрал фотографию и вложил её в новую хрустящую папку.

– Когда вы видели подругу в последний раз? Откуда вы узнали о её исчезновении?

– Месяц назад. Ходили в кафе. О том, что Мира пропала, я узнала на работе. Мне коллеги сказали, а созванивались мы в эти выходные. На неделе некогда. Мы сейчас в разные смены работаем, да и меня почти постоянно оставляют на подработку, – уныло заключила я. Прозвучало это всё как-то совсем безрадостно.

– Встречалась она с кем-то?

В принципе, нормальный вопрос. Только я впала в стопор.

– Не знаю, она ничего не говорила, и вообще, когда нам отношения строить? Нам некогда даже думать о парнях, работа на мясокомбинате выматывает.

Сан Саныч вскинул голову, удивлённо разглядывая меня.

– Как может девушка говорить, что ей некогда встречаться с парнями? – он искренне не понимал, я это видела.

– Нормально. Когда надо выживать, а не фигнёй страдать, – я начала потихонечку злиться. – Вы всё спросили, что хотели, а то мне на работу ещё сегодня.

Участковый отложил ручку и с раздражением захлопнул папку, в которую подшил последний заполненный лист.

– Ты меня действительно не узнаёшь или делаешь вид, Кира? – Я с недоумением взглянула на мужчину, а потом с новым энтузиазмом принялась рассматривать красавца. Эстет в душе пел. Можно не украдкой, а в наглую полюбоваться инспектором. Только я и правда не узнавала.

– Нет, а должна?

– Мы с тобой за одной партой сидели целый год, неужели не помнишь? – строя из себя обиженного, скосил глаза парень.

Я пожала плечами.

– Я всегда сидела одна. Лишь один год ко мне подсадили Шурика, и ты явно на него… не… похож, – до меня, как до жирафа доходило: Саша, Шурик, Саня, Александр – это одно и то же имя. – Да ладно? Неужели ты тот самый Шурик?

– Он самый, а я тебя сразу узнал по голосу, а ещё по особой примете – маленькой родинке на ушке. Целый год любовался, – раздражённо выдохнул Шурик.

Я нахмурилась. Это было признание или обвинение. Не поняла, если честно.

– Вы же уехали в областной центр, – решила перевести тему, потому что щёки опалило жаром.

Хоть и были тогда подростками, но родинка на ушке звучит немного интимно. Моя первая несостоявшаяся любовь. Все девочки класса вздыхали по красавчику, и я тоже. Только мне доставалось от подружек, и из-за этого я вела себя как ненормальная: огрызалась, шипела на соседа как кобра, особенно когда он отвечал на записки, комком брошенные на парту от поклонниц. А ещё, мы плохо расстались.

– Да, уехали, какое-то время жили там, я окончил высшую школу милиции, но кое-что случилось, и вот я здесь. Прости, мне нужно работать, – он с сожалением глянул на множество папок, разложенных на столе, – а вечером мы могли бы поболтать.

– Я работаю во вторую смену, а потом... – тут я вспомнила, что Милантий мне назначил встречу, – у меня свидание, так что вряд ли получится, – понуро произнесла я. А что? Несмотря на то, что мужчина мне понравился, его предложение отдавало высокомерием.

– Ты же только что говорила, что вам некогда на свидания ходить? – с ехидством уточнил Шурик.

– Настойчиво пригласили. Отказаться нет возможности, – обречённо сказала я. И, видимо что-то в моём тоне ему не понравилось.

– Я встречу тебя после работы. Это не обсуждается. Если надо, то поговорю с твоим ухажёром. – Сан Саныч даже не смотрел в мою сторону, начиная перебирать папки. Его зубы скрипнули. Злится? Но, на что?

– Ты не шутишь? – пристально взглянула на Шурика. – Нет, не шутишь. Как хочешь, только я не знаю, во сколько точно освобожусь.

Всё ещё не понимая, что такому красавчику понадобилось от серой мышки, то есть меня, помогла подняться Марине Алексеевне и направилась на выход. Та всю нашу перепалку сидела молча, теребя платок, и казалось даже не слышала.

– Мы можем рассчитывать, что дело моей подруги не погрязнет в каком-нибудь ящике стола? – поинтересовалась я на последок.

– Можете, только не ожидайте от меня слишком много. Время потеряно, да и город у вас как трясина. Всё тянется и виснет на полпути. Даже элементарные запросы обрабатываются по несколько дней.

Я кивнула, принимая ответ, фокусируясь на "ваш город". Значит, он тут недавно и ненадолго. В груди немного ёкнуло сожалением. Опять уедет, а я останусь с разбитым сердцем. Нельзя так на него реагировать.

Трясучая маршрутка не добавляла оптимизма. Доехали до дома с Мариной Алексеевной почти не разговаривая. В голове крутилось слишком много мыслей. Почему-то казалось, что фраза, которую недоговорил мне Колес, важна. А ещё вспоминался изучающий взгляд Кинг-Конга.
Знакомимся! Тот самый мужчина мечты - Сан Саныч, он же Шурик 

Распрощавшись с мамой подруги, долго стояла на улице, дыша прохладным воздухом. До работы оставалось чуть больше часа. Домой ехать далеко, на смену ещё рано, и я решила прогуляться по рынку, который закрывался почти в сумерках.

Неспешно лавируя между рядами с палатками, я лениво рассматривала товар. Что-то покупать цели не было, поэтому просто коротала время.

Взгляд зацепился за знакомый предмет, и я замерла. Подняла глаза на продавца.

– Что-то заинтересовало?

Как ответить, когда по спине течёт струйками пот, а во рту пустыня?

Кивнула, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

– Что конкретно? У нас товар хоть и не новый, но уверяю, что качественный, – барахольщик пытался считать по лицу, что так меня ввело в ступор.

Поняла, что, если сейчас не придумаю правдоподобную версию, «спалюсь», как маленькая.

– Показалось, что эти серьги похожи на мамины, – ткнула ногтем в первые попавшиеся на глаза невзрачные капли «кошачий глаз». Сама потихонечку выталкивала воздух из грудной клетки.

– Хотите такие же? – предположил продавец.

– Спасибо, она давно умерла, и в таких серёжках, мы её хоронили, вот ностальгия накатила, – безбожно врала продавцу.

«Прости меня, мамочка, за то, что второй раз сегодня тебя похоронила, хотя сама ведь просила».

– Тогда купите их для себя, чтобы напоминали о маме, – я даже отшатнулась от него. Вот как он это представляет? Смотреться в зеркало и вспоминать женщину в гробу?

– Нет, спасибо, а можно я что-то другое для себя посмотрю? Очень уж у вас товар разнообразный, – торговец приглашающе развёл руками и отступил на шаг, давая мне полный обзор.

Перебирая подвески, браслеты, кольца, я остановилась на нужном мне кулоне. Пальцы дрогнули, и продавец это заметил.

Блин, блин, блин. Как сдержать эмоции? Как не выдать своего бешенства?

– Понравился?

– Очень, – не стала лукавить, – и с сожалением опустила кулон на стол.

– Так почему не берёте?

– К нему бы браслет в пару, тогда я бы подумала, – сделала вид, что размышляю, вытянула вперёд руку, словно представляла на ней браслет.

– Увы, чего нет, того нет.

Я снова застыла. Неужели это правда он? К кулону в наборе прилагались серьги. Но спрашивать напрямую поостереглась.

– Жаль, – я уже собралась уходить, как торговец окликнул меня.

– Подождите, браслета нет, но есть серьги, – он достал из-под прилавка мешочек и вытряхнул из них голубые сердечки-гвоздики.

Как я не свалилась – не знаю. Чтобы никто не увидел моих трясущихся рук, пришлось сунуть их в карманы пальто.

– Чего копаешься так долго, я просил тебя пораньше сегодня закончить, – грубый резкий голос, вывел меня из транса. Хорошо, что он обращался не ко мне.

– Берёте? – продавец кинул серьги в мешочек и туда же просунул кулон, заслонив плечом манипуляции от пришедшего.

Я кивнула и отсчитала сказанную сумму, схватила добычу и поспешила вон с рынка. Краем глаза увидела оценивающий чёрный взгляд гориллы. Если Саныч своей статью и большой фигурой походил на легендарного короля обезьян, то этот виделся мне Кобой из фильма «Планета обезьян». Страшный, свирепый, а ещё опасный.

Ноги подкашивались, не желая идти. Про руки вообще молчу. Их разбил такой тремор, что достать монеты на маршрутку не получалось. Пришлось сидеть на остановке и дышать, дышать.

Какой-то парень попытался подсунуть бутылку с водой, но я от него отскочила, как ошпаренная.

Ещё чего!

Чтобы не привлекать внимание и привести нервы в порядок, поплелась на комбинат. Работу никто не отменял.

Вот и сходила на рынок развеяться.

Именно этот кулон и серьги я подарила Мире на двадцатилетие. Та же щербинка возле крепления для цепочки, а на серьге миниатюрная вмятинка на оправе – следствие катания на лыжах. Неужели Миры нет в живых? Мысли постоянно разбивались о барахольщика. Каким образом вещи подруги попали к нему?

А если за ним проследить? Б-р-р. Вспомнила взгляд и голос Кобы. Страшно.

Работала как сомнамбула. Мысли витали далеко. Иногда фиксировала довольный взгляд начальника. Только мне было не до него. Думала, думала. Уезжать из города нужно! Если подруги нет в живых, то и мне тут нечего делать. А потом вспомнились необыкновенные глаза одноклассника. Может задержаться немного? А вдруг? Мечты про НЕГО и МЕНЯ окончательно увели мысли в мир грёз.

В конце смены удивилась, что меня не оставили сверхурочно. Переодеваясь, всё ждала, когда Милантий забежит в раздевалку и напомнит о встрече, но ничего такого не произошло.

Только выйдя из проходной и увидев Сан Саныча, вернулась чуточку в реальность. Сказать, что я удивилась – ничего не сказать.

– Ты как здесь?

– Я же тебе говорил, что приду, а я всегда держу слово. Пришлось повздорить с твоим начальством, но да мне не привыкать.

Я расстроилась. Лишних проблем мне не хотелось, а что они грядут, даже не сомневалась. Но Шурик порадовал, хоть я давно не верила обещаниям.

– Ты пешком пришёл? – перевела тему. Думать о плохом не желала. Когда моя жизнь покатилась по наклонной?

– Коллега на машине подбросил. Прогуляемся?

На маршрутку садиться не стали, хоть она и призывно открыла двери.

Темнота окружала, как и всегда, только под ручку с представителем власти идти оказалось безопасно. Я наслаждалась неспешным диалогом и спокойной прогулкой.

– Ты не замужем? – задал он первый вопрос.

– Нет. И не была. А ты?

– Тоже нет. Я женат на работе, – хмыкнул он. – Почему не уедешь из города?

– Всё время об этом думаю. То одно мешает, то другое. Теперь вот Мира пропала. Не могу оставить её родителей просто так. Хотя бы первое время побуду рядом.

– Я когда в город вернулся, его совсем не узнал. Он и раньше не блистал, но сейчас и вовсе погряз в трясине. Мне кажется, что даже люди стали злее, агрессивнее.

– Наверное, не замечала. А ты почему пошёл в милицию? Твои родители наверняка это не одобрили.

– Я уже и забыл, какая ты проницательная. А ещё красивая.

Я затаила дыхание. Красивая? Серьёзно? Мы уже дошли до моего подъезда, и я не понимала, что делать дальше.

– Пригласишь? – взгляд Шурика пылал, разжигая пожар и у меня внутри, но что-то останавливало. Пока думала, его губы коснулись моих, и язык скользнул внутрь. Ответила страстно, жадно. Его рука опустилась на талию и прижала меня к себе. Даже сквозь пальто я почувствовала жар его ладони.

Когда-то я мечтала о первом поцелуе с соседом по парте. Грезила ночами о нём. И не зря, как оказалось. Это было волшебно, чувственно и так правильно, словно мы созданы друг для друга. Прерываться не хотелось. А ведь когда-то я его отвергла. Слишком больно было видеть как моя мечта целуется с одноклассницей Катькой Петровой. Тогда я чисто случайно проходила мимо физкультурной раздевалки.

– Ну и как тебе? Лучше, чем целоваться с облезлой кошкой? – Шурик отстранился, и очарование момента пропало. В его глазах светилось торжество.

– Что ты сказал? – эйфория ещё не отступила, и вопрос я восприняла как странный.

– Я спросил, как тебе поцелуй? Лучше, чем с облезлой кошкой? – повторил вопрос этот... мудак.

Обида и разочарование затопили сердце. Лёгкие покрылись изморозью. Наконец, мне встретился мужчина, с которым бы я пошла по жизни вместе. И поцелуй тому доказательство, но...

– Совсем чуть-чуть. – Глаза защипало, но я глубоко вздохнула, не давая слезинке скатиться по щеке. – Спокойной ночи. Спасибо, что проводил.

Кто бы знал, чего мне стоило вообще что-то сказать. Воздух не выталкивался, буквы не складывались в слова. Колокола били в виски, раздирая огнём.

Больше не глядя на бывшего одноклассника, вытерла губы тыльной стороной руки, убирая вкус лёгкого цитруса. С ровной спиной шагнула в подъезд. Не поворачиваясь, не смотря в глаза. Увидеть там насмешку и торжество совершенно не хотелось. Дура, какая же я дура. Размечталась. А это оказалась банальная месть.

– Кира, – позвал меня Шурик, но я не ответила, – Кира.

Мне почудилось или его голос дрогнул? Только я уже не могла больше сдерживаться. В три шага допрыгала до квартиры, каким-то чудом с первого раза попала в замочную скважину. Открыла дверь и тут же её захлопнула, будто за мной гнались. Слёзы, получив добро, хлынули из глаз. Давно я так не ревела. Даже из-за придурка начальника. Тот пугал, давил, но его действия не приносили боли. Его я опасалась, избегала и ненавидела. А тут...

Ноги подкосились, и я по стенке опустилась на пол. Что я делаю не так?

Да, тогда в школе, я так и сказала Шурику, что я лучше с облезлой кошкой поцелуюсь, чем с ним. Но он ведь захотел меня поцеловать спустя всего час после того, как я его застукала с Катькой. Я ударила его тогда и прошипела ту фразу. Только вот беда, свидетелями стала половина класса. Мы были подростками. Он пообещал отомстить, и, надо сказать, у него получилось. Пусть через время, но очень даже действенно. Усмехнулась, вытирая слёзы. Надо же сколько лет лелеял обиду. А мы женщины фантазёрки. Мужчина всего лишь предложил проводить до дома, а мы уже имя детям придумываем.

Скинув только верхнюю одежду, забралась на кровать и свернулась комочком. Свет не включала. Темнота всё стерпит и скроет. Утешит и поймёт.

Мне абсолютно не везло с мужчинами. В отношениях я не лидер. Предпочитаю позицию той, кого завоёвывают. Самые длительные отношения растянулись на год. Потом мужчина сказал, что я скучная и страшная. Мы расстались. Навязываться и держать возле себя мужчину, которому я не интересна, не стала. Я ничего у него не просила, сама работала, а через год отношений он разглядел, что я страшная? Прорыдав неделю, я пошла в парикмахерскую и сделала короткую стрижку. После этого я ко всем ухаживаниям относилась с иронией. Вот не верила, что могла понравиться мужчине просто так и во всём искала подвох. Старалась не привлекать внимание у мужского населения. Только два года как стала отращивать волосы. Зачем парни мне? Выть в подушку после очередного разочарования? Я уже давно решила, что моё счастье меня найдёт само. Только Шурик своим появлением выбил меня из колеи. В мечтах о нём я зашла дальше! С ним мне хотелось бы как в сказке: «Долго и счастливо!».

«Не строй иллюзий, Кира, этот мужчина не для тебя. Красивый, сексуальный, умный». А я? Серая мышка, ждущая свой плесневелый кусочек сыра. Но как же тяжело смириться.

Мысль переехать в другой город показалась на редкость здравой. По всем фронтам в Мурашках у меня нет будущего. Работа – отстой. Личная жизнь тоже. Так чего тянуть? Как там наш город назвал участковый – трясина? Так и есть. Засасывает и не отпускает, выталкивая из человека всё самое отвратительное.

Сон сморил, и утром я проснулась с тяжёлой головой и неотдохнувшая. Мысли вихрем понеслись в сторону вечера, но я их убедительно затолкала далеко и, надеюсь, надолго. Приняла прохладный душ и, позавтракав готовыми блинчиками со сгущёнкой, решила, что навещу родителей Миры.

Дальше у меня шло свободное время, и я, чтобы отвлечься, собралась на рынок наблюдать за барахольщиком. Кто-то же поставляет ему товар. Вот поставщиков и попытаюсь вычислить. Вспомнив о продавце, достала из кармана мешочек с кулоном. Разложила на ладони и ещё раз внимательно осмотрела. То, что это именно тот комплект не осталось сомнений. Положила украшение в ближайшую вазочку с круглыми карамельками. Жаль, что не успела поделиться новой информацией с Сан Санычем. А ведь нам ещё придётся встречаться. Хотя бы по Миркиному делу. Как себя вести?

В груди снова похолодело. Нескоро я ещё смогу спокойно думать о нём. Один день разорвал в клочья всю мою холодность по отношению к мужчинам. Нет, к одному мужчину.

Умыла лицо холодной водой. Стоя перед зеркалом в ванной, несколько раз проговорила, внушая себе уверенность: "Я со всем справлюсь". Придала лицу невозмутимость и пошла облачаться в любимые джинсы, толстовку и пальто. Пригладила в отражении непослушный локон длинных волос, подмигнула себе и вышла на улицу, вдыхая чуть подмороженный воздух осеннего утра.

Посещение родителей подруги затянулось. Помощи им понадобилось много. Помимо покупок продуктов, пришлось искать медсестру, которая согласилась бы ездить на дом и делать уколы. Убраться пообещала завтра. Пропажа Миры сильно их подкосила. Глядя в усталые и овеянные безнадёгой глаза, мне хотелось оказаться от них как можно дальше, чтобы не чувствовать эту тоску, особенно когда помочь ничем не можешь.

Надо убираться из города. Не хочу, чтобы и у моей матери когда-нибудь появился такой же потерянный вид.

Я всем говорю, что мама умерла. Это не моя прихоть, а её пожелание. На самом деле мама отбывает срок в тюрьме за кражу, но мне велела всем говорить, что умерла. Зачем? Да я даже не спрашивала. Умерла так умерла. Весь этот бред я воспринимала как данность. С детства видела её временами между отсидками. Да что говорить? Я и сама, как следует из документов, родилась в местах не столь отдалённых. До совершеннолетия со мной жили опекуны, нанятые мамой. Как правило, семейная пара. Я так к этому привыкла, что не представляла для себя другой жизни. Про папу в нашем доме не говорили. Мама просто отмалчивалась на все мои вопросы. Возможно, она и сама не знала, кто стал биологическим отцом, хотя в распутных связях я мать не замечала. Сидеть ей ещё пять лет, поэтому на родительницу надежды нет, только на себя. Вся жизнь такая. У меня есть только Я. А из близких подруг была Мира. Все остальные разъехались кто куда.Теперь и её нет.

Немного посидев с родителями подруги, переделала необходимые дела и бегом припустила на рынок.

Длинные ряды металлических контейнеров гостеприимно распахнули свои двери владельцам. Рядом суетились люди, устанавливая торговые палатки, расставляя столы и раскладывая товар. Весёлые перекрикивания, утренний обмен новостями сливались в общий гомон. Одно слово – базар. Видимо, из-за ночных заморозков время торговли сдвинулось на «попозже». Нужный мне продавец тоже копался в украшениях. В контейнере, что стоял за палаткой, громко орал его начальник. Сам на себя ругается, что ли? Хмыкнула. Все на месте. И что делать? Следить за самим продавцом или его хозяином?

Спряталась за электрическим столбом, в надежде, что никто не обратит внимания на чуть замёрзшую раннюю покупательницу. Принялась наблюдать. Ждать долго не пришлось. Немного порычав и поворчав на продавца-барахольщика, горилла пошёл к выходу на стоянку автомашин. Нужно срочно принимать решение: остаться или проследить за начальником? Бросилась за последним, мечтая размять закоченевшие от мороза и неудобного стояния мышцы. Но, видимо, слежка – не моё, а может, просто утро не задалось. Пока я разглядывала спины прохожих, пытаясь вычислить нужную, меня схватили за шкирку и, зажав рот рукой, за пару секунд дотащили до машины. Пальто задралось, мешая обзору. Адреналин хлынул в кровь, молниеносно разнося по венам жар. Дверь открылась, и я полетела на заднее сидение, больно ударившись носом об чьи-то колени. Машина тронулась, а я попыталась извернуться, чтобы открыть ногами дверь и выпрыгнуть из набирающей ход машины. Судорожно вдохнула и поняла, что с воздухом глотаю свою кровь, активно бегущую из носа. Задёргалась, пытаясь перевернуться, но сильная рука вдавила лицо в пыльный чехол.

«Синяки останутся» – подумала перед тем, как стала задыхаться. Перед глазами расплылось изображение чёрно-белого длинного ворса, и я потеряла сознание.

Очнулась уже в помещении. Попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Руки связаны за спиной. Лежу на полу в позе эмбриона. Перед глазами тканевые тюки. Прислушалась. В комнате никого. Стала двигаться активнее. Тело закололо мелкими иголочками. Отлично, значит, кровь по венам побежала. Затемнённая шторами комната походила на склад. Пыльно, много мешков. Через несколько минут и пару неудачных попыток получилось встать. На чуть одеревеневших ногах доковыляла до окна. Частный дом, первый этаж, но на окнах решётки. Ухоженный сад с аккуратными кучками примёрзших листьев. За ним крыши хозяйственных построек. Всё такое красивое. Только я не вписывалась в осеннее умиротворение своими связанными руками и пыльной комнатой. Сюда хоть заходят? Солнце стояло высоко. Значит, уже полдень.

«Я же на работу опоздаю», – вдруг ворвалась мысль. Неизвестно, что сделает начальник. С него сдастся – может и уволить.

Серьёзно? Я испугалась, что меня уволят, когда вопрос стоит о другом? От страха за свою жизнь хотелось реветь. Но я слишком злилась на свою глупость. Зачем полезла не в своё дело? Надо было просто отнести всё в милицию. Где-то в глубине души тлел огонёк надежды, что Шурик меня найдёт и спасёт. Только с чего бы? На новую встречу мы не договаривались. О том, что я пойду на рынок, не знал вообще никто. Да и про находку ничего не успела сказать. Так что никто мне не поможет, нужно самой выбираться. А как, если руки связаны сзади, и я их давно не чувствую. Вот что мешало этим гангстерам руки связать спереди? Хоть нос почесать могла бы. А так…

За день я так никого не увидела, и никто ко мне не пришёл. Я уже спокойно ходила по комнате. Мышцы пришли в норму. Вот только руки освободить не удалось. Во всех мешках, что громоздились в комнате, виднелась одежда. Такая себе комната кастелянши. Ничего подходящего, чтобы разрезать верёвки, не нашлось. Нестерпимо хотелось пить. Горло саднило. До сих пор чувствовала стальные пальцы душителя. Пробовала говорить, но было откровенно больно. Похоже, отёк сильный.

Промаявшись до вечера в ожидании похитителей, надумав кучу страшилок, пристроилась на одном из мешков, и сама не заметила, как заснула.

Вскочила от настойчивого шороха, доносящегося из-за двери. Кто-то пытался открыть замок.

«Похитители!» – подумала вначале. Но разве они стали бы таиться? Споткнувшись в темноте, упала. Паника накрыла. Позвоночник заледенел. Извиваясь, как червяк, отползла в угол, пытаясь зарыться в тряпьё. Ничего видно не было, но от неизвестности страх только нарастал. Я всё никак не могла успокоиться. Мокрая от ужаса спина давно упёрлась в стену, но ноги продолжали судорожно отталкиваться и скользить по полу.

Чуть слышный скрип двери заставил меня замереть на месте. Воздух застрял в лёгких, а глаза расширились, пытаясь увидеть хоть что-то.

­– Кира, – кто-то шёпотом позвал меня. Я замерла. – Кира, – призыв повторился.

Я завозилась, пытаясь приподняться. Крепкие мужские руки подхватили за талию и поставили на ноги.

– Это я, не бойся,

Кто я? Кого не бояться? Да я даже повернуться и выдохнуть боюсь. Кстати… Воздух с громким сипом вырвался из горла.

– Сейчас помогу. – Спаситель разрезал верёвку на руках, а я всё никак не могла понять кто это. Единственное, что поняла, так это то, что темнота мужчине не помеха. Он даже ни разу кожу не задел.

– Пить, – натужно просипела, потому что даже воздух просачивался с трудом.

– Потерпи, нет воды с собой, – мужчина подхватил за талию, – хватайся за шею, нам надо убираться отсюда.

«Хватайся за шею? Сдурел? Да у меня руки плетьми висят, я их даже не чувствую». Видимо, что-то поняв, спаситель перекинул моё тело через плечо, и плавно двинулся на выход.

Зажмурилась, так как в коридоре свет горел и больно резанул по глазам. Как прошли коридор, дом и сад не видела. Да и почти не слышала. То, как спаситель двигался, показалось странным. Спустя время потихоньку начала видеть. В округе властвовала ночь. Повернула голову набок, чтобы лицезреть не только асфальт. Голова кружилась. Картинки сменялись перед глазами настолько быстро, что казалось – еду на машине. Пятна фонарей проплывали в отдалении росчерком пера. Этого же не может быть?! Или может?

Пока болталась перекинутой тряпочкой, мозг соображал вовсю. Мой спаситель бежал, не забывая крепко фиксировать сползающее тело на плече. Бежал! Не плёлся, волоча меня за собой, а легко бежал, неся меня на плече. Кто он такой? Минут через тридцать (ну, мне так показалось) мужчина перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился у калитки. Он даже не сбился с дыхания. Открыл ключом замок, запер изнутри и через пару шагов внёс в дом. Сгрузил на диван и неслышно удалился. Через минуту к моим губам прижался холодный стакан.

– Пей, это вода, – сейчас голос показался знакомым, но догадаться, кто этот незнакомый спаситель, я так и не смогла. Выпила содержимое за пару глотков, благо стакан придержали.

Щёлкнул выключатель, свет хлестнул по глазам. Зажмурилась. Чуть привыкнув, проморгалась. Увидела знакомое лицо, и слёзы сами хлынули из глаз от облегчения.

– Дима, но как? – слова застревали в горле, не давая сложиться в предложения. Слишком много навалилось.

– Как ты? Присядешь или ещё полежишь? – Дима не стал отвечать, и я поняла, что мой спаситель не слишком-то хочет откровенничать.

– Неплохо, но могло бы быть и лучше, – я осмотрелась. Небольшая комната наполнена мебелью по минимуму. Такой мужской минимализм. Диван, стол, два кресла и телевизор на стене – вот и вся обстановка.

Дима помог сесть, а потом снять пальто. Начал растирать массажными движениями руки и плечи. Помогло. Буквально через несколько минут кровообращение восстановилось. Я решила выяснить всё. Ведь как-то он меня нашёл.

– Дима, расскажи, – попросила парня, после того как он подал кружку горячего чая.

Друг долго думал, а потом начал говорить.

– Первым забеспокоился твой начальник. Когда ты не явилась на работу и не позвонила, он разозлился. Орал на всех. Телефон отвечал, что ты вне зоны доступа, поэтому попросили охранников проверить квартиру. Я был на смене, и сам вызвался отправиться к тебе домой.

– Странно всё это, с чего бы начальству так беспокоиться о простом работнике? – я задумчиво уставилась на Диму, – то придирается, то беспокоится.

– Весь завод знает, что он за тобой ухаживает, – хмыкнул Дима.

– Ты сейчас издеваешься? – я вскипела моментально, – он… он… он оставляет меня после смены, домогается, смотрит как надзиратель в тюрьме на заключённую. Иногда мне кажется, что ещё немного, и он сам меня придушит. В гробу я видела таких ухажёров.

– А ты не знаешь, он же не уволил меня? Я всего-то смену прогуляла.

– После всего ты хочешь выйти на работу? – Дима смотрел с искренним возмущением.

– Да, а что? Если меня не уволили, то, конечно, пойду, – я отхлебнула большой глоток и чуть не поперхнулась. Чай оказался горячим и обжёг травмированное горло. Я и так разговаривала полушёпотом, а теперь что?

Дима виновато посмотрел на меня, поднялся, покопался в аптечке, побрызгал горло какой-то дрянью, и я сразу почувствовала обволакивающее тепло. Полегчало.

– Ты совсем не думаешь головой, да? – как-то слишком печально спросил Дима.

Я снова с удивлением глянула на друга. Я ведь могу так его называть?

– Хорошо, объясню, – разговаривая, как со слабоумной, продолжил мой спаситель. – Я сейчас не говорю о том, кто тебя похитил и зачем, а о том, что у тебя с собой наверняка была сумочка, в ней находился телефон и документы, так?

– Так, – мне поплохело. Вот теперь я поняла, о чём он. Паспорт со штампиком прописки. Телефон с контактами.

– Я вижу, что до тебя дошло, а теперь попробуй рассказать, куда ты вляпалась.

Немного подумав, решила выдать всё как есть. Моя скрытность довела меня до похищения.

– На рынке у барахольщика увидела кулон подруги, которая пропала. Решила проследить за ним и тем, кто поставляет товар, и… попалась, – голос сипел, плохо слушался, но я понимала всю важность разговора.

– Всё ещё хуже, чем я думал, – Дима растёр лицо ладонями, пытаясь осмыслить сказанное.

– А как ты меня нашёл? – этот вопрос не давал мне покоя.

– Сейчас это неважно, тебе надо уезжать из города, желательно очень далеко и затаиться. Не пользоваться паспортом, деньги только наличные, постарайся не общаться с теми друзьями, что есть в контактах телефона, и вообще, через пару часов все выезды из города будут перекрыты, выбраться уже не получится.

– Ты сейчас серьёзно? – от его слов внутренности опалило жаром.

– Если до тебя туго доходит, то объясню подробно. Ты важный свидетель, который увидел часть схемы преступного бизнеса, и ты теперь знаешь их в лицо.

– Но половина города знает их в лицо.

– Их знают, – вдох друга показался усталым, – как честных бизнесменов и торгашей, а ты увидела то, что не нужно было видеть. А свидетели долго не живут. Поэтому тебе нужно как можно скорее покинуть город.

– Надо всё рассказать милиции, вдруг есть ещё возможность помочь Мире. Раз уж у меня не получилось, может, у следствия получится, – упиралась я, как маленький ребёнок. – И вообще, мне домой надо.

– У меня складывается ощущение, что ты не хочешь жить.

Дима надолго замолчал, видимо, раздумывая, как донести до меня свою мысль.

– Как ты думаешь, что они будут делать, когда поймут, что ты сбежала?

– Будут искать? – робко предположила я.

– Естественно будут. Обложат со всех сторон. Если не найдут дома, найдут на работе. Поищут у друзей, родственников, знакомых. Для них одним пропавшим человеком меньше, одним больше – не играет роли. Лишь бы бизнес процветал. И не тот, о котором ты сейчас подумала.

– Но как я могу всё бросить? А как же квартира, родители Миры и она сама? – хотелось выть от безысходности.

Дима долго смотрел на меня, а потом хлопнул себя по коленкам и поднялся.

– Хорошо, пойдём, отведу тебя домой, выходи на работу, только не забудь завещание составить и не проси больше спасать, – наконец устало выдохнул Дмитрий.

Он стал нервно собираться, подал пальто.

– А я и не просила меня спасать, – разозлилась, сама не знаю на кого. Что я хотела? Чтобы меня поуговаривали, пожалели, погладили по голове, утешили. Да! С удовольствием бы сейчас услышала, что всё будет хорошо.

– Я понял, пошли, больше спасать тебя не буду.

Мне ничего не оставалось, как идти следом за раздражённым парнем, вернее, почти бежать. Он злился. А мне стало стыдно. Человек меня спас, вытащил из рук душегубов, принёс к себе, напоил чаем, предложил удобоваримый план спасения, а я?

Просто не верилось, что из-за меня маленькой перекроют город. Бред ведь.

Так и шли. Дима впереди, я, задыхаясь позади, но он ни разу не оглянулся. Через двадцать минут такой гонки, я готова была рухнуть прямо посреди улицы, но мы вошли ко мне во двор. Тут уже ступор случился с нами двумя.

Возле подъезда стояла полицейская машина. Территория под окном огорожена жёлтой лентой. Вытянутые стёкла аккуратно прислонены к дому.

«Меня что, обокрали?».

На негнущихся ногах доковыляла до квартиры. На входе стоял милиционер.

– Я хозяйка, – еле прошептала, но меня услышали.

– Проходите, – мне вежливо приподняли ленточку, пропуская внутрь.

– Кира, как ты… – навстречу мне кинулся Сан Саныч, но вдруг остановился. Его лицо перекосилось.

– Что тут произошло? – не стала уточнять, почему тот вдруг замер.

– Пришёл тебя вчера встретить со смены, но ты не вышла, звонил, но абонент оказался не доступен, пошёл к тебе домой, а тут окна выставлены. Вызвал опергруппу, вот, разбираемся. Думал, с тобой что-то случилось, но смотрю, у тебя всё хорошо, – глядя мне за плечо, ядовитым голосом ответил Сан Саныч.

Обернулась. За мной стоял Дима и мрачно осматривал погром в квартире.

– А Вы, я смотрю, великий сыщик, делаете выводы на основании достоверных фактов, – съязвил тут же мой сопровождающий.

Оба мужчины стояли напротив друг друга. Смотрели глаза в глаза и сжимали кулаки. Я между ними трепыхалась словно невидимка.

– Меня выкрали вчера утром с рынка, и только ночью Дима смог освободить, – решила рассказать, пока парни не пустились в рукопашный бой.

– Что? – ошарашенно перевёл взгляд на меня Сан Саныч. А я ошалело уставилась на увядший огромный букет с коробкой конфет, что, выделяясь в общем хаосе, красиво лежал на целёхоньком журнальном столике.

– Это мне? – взяла букет в руки и попыталась глазами найти вазу для цветов. Глупость. Да нет их у меня в доме. Это первый в моей жизни букет.

– Конечно. Других дам здесь нет.

Я прыснула.

– Ну, мало ли… кто-то шёл на свидание, а тут его вызвали на работу, – съязвила и бросилась искать, куда бы поставить цветы.

Две пары глаз наблюдали за абсурдной ситуацией. Как я, в полном кавардаке ищу несуществующую вазу. Сан Саныч отмер первым.

– Прости, – приобнял за плечи после того, как я бережно поставила чуть увядший букет в ведро с водой.

Это он сейчас за что прощения просит? Странный мужчина. То обижает, то цветы носит.

– Они красивые, – никак не могла оторвать взгляд от белых роз. Мне всегда нравились именно белые. Угадал? Мысли переключились на отношение с Шуриком. Даже погром в квартире как-то померк. Интересно, букет – это красивый прощальный жест или желание продолжения истории? Вот и что в голове у женщин? Не дарит цветов – плохо, подарил – думай почему.

– Я испугался, – выдохнул интимно в ушко Сан Саныч. – Расскажешь?

Да что с ним такое?

– Да, но Дима считает, что мне лучше уехать из города, а я за Миру переживаю. Ой, я же тебе так и не рассказала, что увидела её кулон на рынке, а потом решила проследить за продавцом, а потом меня поймали, – затараторила я.

– Подожди, подожди, ты уверена, что это кулон твоей подруги? – совсем уже не интимно спросил Сан Саныч.

– Конечно, я сама его ей дарила. С кулоном в комплекте шли серьги, и они тоже оказались у продавца, так что это точно не «потеряшки». Кстати, я их положила в эту вазу вчера, перед уходом, – указала рукой на хрустальную вазу с конфетками.

Сан Саныч остановил протянутую руку, взял пакет и аккуратно достал кулон и серьги из вазы, чудом оставшейся на своём месте.

– Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место, – хмыкнул милиционер и упаковал улики.

– Да я не прятала, просто не знала, куда положить, вот и сунула в первую попавшуюся салатницу. Я все «потеряшки» так складываю. На полу оказался болтик – в вазу, непонятна гайка или крышка от пульта – туда же. А потом разбираю по местам, когда время находится.

– Молодец, а теперь расскажи подробности про похищение, – Сан Саныч выискал целый стул для себя, а меня усадил напротив.

– Так, я вроде всё рассказала, – зябко поёжилась. В квартире гулял сквозняк, а на улице не май месяц.

– Извини. Окна выставили грабители, а дверь выломал я, очень боялся, что на тебя напали, вот и не сдержался. Я уже вызвал службу домоуправления, к вечеру должны всё исправить, – заметив мой жест, пояснил Сан Саныч.

– Спасибо. – Мне ничего не оставалось, как поблагодарить за заботу.

Потом я ещё целый час рассказывала о том, как меня забросили в машину, какой сад за окном комнаты я видела, какого цвета крыши построек и чем пахло от тюков с одеждой. Когда вопросы ко мне закончились, Сан Саныч решил опросить Диму, но его уже и след простыл.

–Ты его хорошо знаешь? Почему он ушёл, он же понимает, что в его интересах всё рассказать, чтобы его не сочли соучастником, – Сан Саныч распалился не на шутку.

– Почему ушёл не знаю, но знаю, где его можно найти. Он работает охранником на мясокомбинате и часто спасает меня от одиноких походов по ночам. То есть провожает до подъезда после работы, – поспешила исправиться, а то очень уж двусмысленно прозвучало: «одинокие походы по ночам».

– Понятно, найдём, а ты собирай вещи, переедешь ко мне. В свете последних новостей, возможно, что в квартиру наведались твои похитители и оставаться одной тебе опасно.

Я активно закивала. Сорвалась с места, пытаясь понять, что необходимо взять из дома в первую очередь. Из кучи одежды, разбросанной по полу, вытянула нижнее бельё, пижаму, джинсы, пару футболок. Запихнув всё это в сумку, валявшуюся тут же, добавила свитер и брюки. Бережно достала букет, стряхнула капельки воды, стараясь не повредить бутоны. Красота.

– Я готова, – обратилась к Сан Санычу, пробегая взглядом напоследок погром в квартире.

– Отлично, поехали, здесь останется мой сотрудник, дождётся, когда приедут слесаря, закроет квартиру и привезёт нам ключи.

– А как же работа? Я и так прогуляла вчерашнюю смену.

– За вчерашний день я выпишу справку, а с сегодняшнего дня посидишь на больничном.

Я только показательно вздохнула. Ох, и не понравится это всё моему начальнику. Но разобраться с тем, кто залез ко мне домой, нужно. Даже выходить на улицу может оказаться небезопасно. Прав был Димка.

Дом, в который мы приехали, я узнала сразу. Ещё тогда, в школьные годы, с трепетом относилась к походам в гости к однокласснику. Правда, дом тогда виделся выше и изящнее. Рубленый из толстенных брёвен, украшенный искусной резьбой, он всегда казался теремом из сказок.

Внутри дом тоже постарел. Всё словно чуточку сгорбилось. Провела рукой по тёплым деревянным перилам лестницы, ведущей на второй этаж, с теплом вспоминая, как наперегонки неслись по ступенькам в комнату к Шурику, чтобы сделать очередной совместный проект по биологии.

– Проходи, располагайся, – прервал приступ ностальгии Сан Саныч. Отвёл меня в уютную комнату на втором этаже. Небольшую, но комфортную. Благо ванная комната оказалась рядом.

Принимала душ с каким-то особым благоговением. Всего-то сутки прошли, как ушла из дома на рынок, а ощущение, что целую жизнь прожила за это время. Всё чаще в голове возникала мысль, что и подруге не помогу и сама сгину. Прав наверное Дима. Бежать из города нужно. Но Сан Саныч… Я застонала. Вот как тут выбрать? Впервые за долгое время у меня возникли такие яркие чувства к мужчине. Возможно, это всего лишь вспомнилась детская влюблённость. И что делать сейчас? Всё бросить? И почему Дима ушёл? Но ведь он ни при чём? Я уже ни в чём не уверена. Как он нашёл меня в том доме? Случайность или он заодно с похитителями. Да не может быть! Хотя а что я про него знаю? Работает охранником, иногда провожает домой. Всё. Как-то негусто. А, нет, теперь знаю, где он живёт, вернее, могу попробовать найти его дом.

А-а-а-а-а, – сколько мыслей и вопросов одновременно крутится в голове. И что делать дальше?

Когда натёрла кожу до хруста, смывая с себя все эмоции, в голове чуточку прояснилось. Завернулась в халат, висящий в ванной, и пошла искать хозяина особняка.

– Спасибо, – первое, что сказала, зайдя на кухню.

– Всегда пожалуйста, присаживайся, сейчас перекусим, а потом поедем на рынок, и ты покажешь мне того самого продавца.

Я во все глаза уставилась на следователя.

– Я думаю, что их уже нет на месте, они дали дёру, – озвучила свою мысль. Ведь в моём понимании они так опростоволосились, что оставаться на месте опасно. Похищение человека не шутка, хотя… вон уже, сколько пропало, и концов не найти.

– С чего ты так решила? У них давно налаженный бизнес, ну подумаешь, ты купила у них комплект бижутерии, так ведь для этого они и торгуют, чтобы люди покупали товар. Доказать, что именно этот комплект принадлежал Мире – невозможно. А если и докажем, то доказать, что он попал к ним нелегальным путём – нереально.

– Но ведь… но ведь… кулон принадлежал пропавшему человеку, а ещё… они похитили меня, это не считается? – от возмущения аж воздухом захлебнулась.

– А что ты помнишь, Кира? Кого опознала? Сможешь доказать, что в машину тебя швырнул именно хозяин контейнера? Продавец торговал на рынке, это подтвердят все его соседи по палаткам, так кого ты видела, Кира? Или. может, цвет машины запомнила, а ещё лучше номер? Да и доказать то, что набор бижутерии подруга отдала не сама без неё невозможно.

– И что, может, они меня искать не будут, раз ничего не доказуемо?

– Вот искать тебя они будут точно. Тебе удалось сбежать, а это для них оскорбительно. Только ради того, чтобы найти тебя, они перевернут весь город. Поднимут все твои контакты. Предполагаю, что шпионские сети у них налажены очень хорошо.

– Мои знакомые могут пострадать? – я испугалась, особенно за родителей Миры.

– Надеюсь, что нет. За всеми присмотреть не смогу, а вот родителей твоей подруги постараюсь убрать из города. Отправлю их по состоянию здоровья в какой-нибудь санаторий.

– Это было бы здорово, – я чуть расслабилась. – А как же мне быть? Я ведь действительно не видела, кто на меня напал.

Руки, держащие вилку, беспомощно опустились. Вот так вот, да? Берут, похищают среди бела дня, спасают, а потом ты доказывай, что тебя похитили и спасли.

– На стоянке должны быть установлены камеры видеонаблюдения, а я никого не видела, только обивку сиденья успела разглядеть. Слишком длинный ворс, он забивался в нос, и дышать не давал, – зло выпалила я.

– А вот это уже интересно, сейчас мало кто использует меховые накидки, в основном кожзаменитель. А может, ты ещё и цвет рассмотрела, – Сан Саныч довольно потирал ручки.

– Да, чёрно-белые, вернее, чёрные с крупной белой волной или белые с чёрной волной, а ещё там моя кровь должна остаться…

– Какая кровь? – взревел Сан Саныч, – они что, били тебя?

– Кровь из носа, я ударилась об чью-то коленку и вот…

Вилка в руках Сан Саныча согнулась в буковку «Л». Вот это силища!

– Всё позади уже, а так улики остались, – попыталась успокоить вспыхнувшего от гнева мужчину. Я ничего не понимала. С чего такие эмоции? Он в тот вечер явно наслаждался своим триумфом. Что изменилось?

– Как представлю, что тебе пришлось пережить, готов голыми руками этих гадов разорвать.

И я ему верила. Сможет. Разорвёт. И не только вилка тому доказательство. Его взгляд. Ох, какой это взгляд. Трепещите, враги. Кинг-Конг наступает. Я даже хихикнула про себя. Очень уж грозно он выглядел. Немного театрально, но всё же.

– Ты кушай. Спагетти с тефтелями сами себя не съедят, а тебе надо силы восстанавливать, – Сан Саныч отложил погнутую вилку, взял другую и жестом указал на мою тарелку.

Я накинулась на еду. Когда еще спокойно поем? Ведь за сутки во рту у меня был только чай, что выпила у Димы, а ещё… тоже чай, только выпитый у родителей Миры. Блинчики в раннюю рань не в счёт. Как там Марина Алексеевна? Обещала ведь зайти к ним.

Дальше обедали молча. Каждый углубился в свои мысли, только Сан Саныч периодически поскрипывал зубами.

– Спасибо, вкусно, – поблагодарила его от всего сердца, но не удержалась от вопроса, – сам готовил?

Вопрос получился какой-то язвительный.

– Сам. Хотел вчера пригласить тебя на ужин, но, как видишь, ужин неожиданно превратился в обед.

Мне стало неловко. Человек старался, готовил, а я… Мало того что влипла в неприятности, так ещё и ехидничаю. Что хотела услышать в ответ? Что готовила его любимая девушка или купил еду навынос в ближайшей столовой? Дура, как есть дура.

Мужик вон переживал, цветы принёс, что сейчас красовались в изящной вазе на столе. Ужин приготовил, а я всё никак не могу осознать, что такому красавчику есть дело до меня. Только… я не могу забыть тот взгляд. А пережить ещё раз унижение не смогу.

Телефонный звонок ворвался в мои мысли резко и неожиданно. Пока Сан Саныч отвечал, решила сменить халат на удобную одежду и забросить в стирку то, что было на мне во время похищения.

– Стой, – схватил меня за руку мужчина.

Я удивлённо глянула на него.

– На одежде могут остаться улики, надо отдать их в лабораторию. И пальто тоже, – он догнал меня буквально на пороге ванной, придерживая при этом телефонный аппарат плечом.

– Нда, Кира Станиславовна, тебе бы мозгов побольше, – прошептала себе под нос.

– Хорошо, сейчас всё соберу.

Нашла вещи и запихнула в пакет, который мне подал Сан Саныч.

– Ты всегда упаковки для улик с собой носишь? – не удержалась от подколки.

– Да, это привычка. Дома всегда стоит тревожный чемоданчик со всем необходимым и набор первой помощи. Работа у нас такая, что не знаешь, когда и что может пригодиться.

– А что делать с пальто? Оно у меня одно.

– Одевайся, заедем в магазин, купим тебе куртку и только потом отдадим вещи на экспертизу. Затем заедем к знакомому врачу за больничным. Если всё успеем, на рынок тоже заскочим. Покажешь мне этих деятелей, – распланировал ближайшие часы участковый.

– Мне ещё нужно родителей Миры навестить. Может, им что-то необходимо.

Сан Саныч взлохматил короткие волосы руками и застонал.

– Просто позвони. Я не могу тебя отпустить одну, слишком опасно. Но и всё успеть не получится. Ладно, давай действовать, а там посмотрим, но ты везде со мной, даже ко мне на работу, – принял решение Саныч.

Что-то странное происходит. Почему он так беспокоится? Неужели решил дело закрыть с моей помощью. А может... я ему всё-таки не безразлична?

Я мигом переоделась, понимая, что день не резиновый. Встретились возле выхода, и я подзависла. Все мысли вылетели из головы. Я уже видела Шурика в форме, но сильно его не разглядывала, зато сейчас рот открыла от восхищения. Есть же мужики, которым настолько идёт форма! Вышли из дома минут через пятнадцать. Периодически поглядывала на Сан Саныча и замирала внутри от восхищения. Неужели именно мне это красавчик принёс вчера букет и приготовил ужин? В своей форме он снова действовал на меня как-то гипнотически. Не хотелось отводить взгляд. Высокий, уверенный в себе, он шагал по брусчатке, как повелитель мира.

– В управлении переоденусь, но пока нужно побыть в форме, – неправильно понял мои взгляды Сан Саныч.

– Хорошо, а то мы слишком приметная парочка, – согласилась я, решив не выдавать собственных мыслей. Он подумал, что я беспокоюсь о конспирации. Пусть так.

Возле ворот нас уже ждала служебная машина.

– В «Маршал» – торговый центр, в поликлинику, а потом в управление, – задал маршрут водителю Сан Саныч, усадил меня на заднее сиденье, сам устроился рядом и захлопнул дверь.

Домчались до цента молниеносно. Я даже не успела сформулировать вопросы, что крутились на языке.

Торговый центр кипел своей жизнью. Но нам некогда было наслаждаться медленным шопингом. Так быстро я ещё не выбирала себе одежду. Девушки-консультанты приволокли мне на выбор несколько пар курток, и я выбрала тёплую, чёрную лёгкую куртку-тренч. Позволила заплатить Санычу, потому что такие траты не вписывались в мой скромный бюджет. Правда, он уговорил меня ещё взять перчатки, потому что "Не заметил их в моём гардеробе, а на улице уже подмораживает".

Посещение доктора запомнила как нечто потустороннее. Я только следовала за бывшим одноклассником, как собачка на привязи. Миновав регистратуру, мы сразу ворвались в кабинет.

Тощая тётка с идеально ровной осанкой злобно зыркала на меня из-под густо накрашенных ресниц. Медсестры не наблюдалось. Молча что-то записывая в разные журналы, она с вожделением поглядывала на Сан Саныча.

Всё понятно, и эта туда же. Хотя я её понимаю, как никто. Ещё в школе по нему вздыхали почти все одноклассницы. Красивый, обаятельный, воспитанный. А теперь: в своей форме он казался вообще неотразимым.

– Александр Александрович, – когда же вы забежите ко мне просто так, а не по делу? – томно выдохнула она, навалившись внушительным бюстом на стол.

– Об этом история умалчивает, – спокойно ответил Шурик, – ничего не могу обещать.

Он невозмутимо смерил взглядом докторшу, а потом перевёл его на меня.

– Какой диагноз ставить? – злобно рыкнула она, испепеляя меня зелёными глазищами.

– Любой долгоиграющий, который можно продлить, – отмахнулся от вопроса Сан Саныч, уже сосредоточенно что-то читающий на своём телефоне. Я только с недоумением на него посмотрела. Долгоиграющий? Человеку, который ни дня не пропустил на производстве без уважительной причины, сложно представить себя совсем без работы. Ничего не сказав, доктор вписала циферки в листок, поставила подпись, шлёпнула печать и положила голубенькую бумажку передо мной.

– Я оставила больничный открытым. Через двадцать один день нужно его закрыть и открыть новый. Такие правила, – женщина с преувеличенным воодушевлением улыбнулась. Её губы растянулись в предвкушающей улыбке.

Что я-то ей сделала?

– Понятно, спасибо, с меня причитается, – выхватив листок из-под моей ладони, Сан Саныч поднял меня за локоть и направился в сторону двери.

– Спасибо, – еле успела пискнуть доктору, которая, со зловещей улыбочкой наблюдала за нашими телодвижениями.

– Жду через три недели, – успела услышать до того, как дверь резко за нами захлопнулась.

– Ты чего? – недоумённо спросила у Сан Саныча.

– Нужно спешить, есть новости по последнему делу, это важно.

Когда он всё успевает?

Меня тянули по коридору с ускорением. Минуты через три уже сидели в машине и двигались в сторону управления милиции.

Здание оказалось настоящим муравейником. Управление занимало четыре этажа. Лаборатория располагалась на втором. Пока мы туда добирались, все встречные поголовно здоровались с Сан Санычем. Кто протягивал ладонь, кто прикладывал руку к фуражке. Некоторые уважительно кивали, но все, все они знали Сан Саныча.

– Сдаётся мне, что ты не простой участковый инспектор, – прошептала я себе под нос.

Лаборатория произвела на меня неизгладимое впечатление.

Как? Вот как они тут ещё работают? Всё выглядело устаревшим, доисторическим. Старые микроскопы, обшарпанные столы. Зелёные металлические ящики, стоя́щие вдоль стен. Единственное, что выделялось из общего вида – вытяжки. Видно, что их установили совсем недавно.

– О, Александр Александрович, дорогой, сам пожаловал, – вытирая руки белым вафельным полотенцем, нам навстречу вышел пожилой худющий мужчина.

– Валентин Кармитович, – представился мне хозяина кабинета.

– Кира, – пожала руку в ответ на витиеватое приветствие.

– С чем пожаловали? – нас препарировали острым взглядом, словно скальпелем.

Ох, не прост это Валентин Кармитович, ох не прост.

– Принесли вещ. доки. по новому делу, вот только дела пока нет, – виновато улыбнулся Сан Саныч, – и кое-что по уже имеющемуся.

Он выложил на свободный стол несколько пакетов.

– Это по делу найдёныша, – мой спутник ткнул пальцем в маленький свёрток с детской одеждой.

Я нахмурилась. Ничего не слышала про пропажу детей. Немного подумав, успокоилась. Мало ли что случилось? Да и с чего я решила, что ребёнок пропал? Найдёныш, значит, его нашли.

– Это по делу пропавшей Мирославы Малютиной, – между тем продолжал объяснять Сан Саныч, указывая на прозрачный пакетик с кулоном и серёжками.

Напряглась, глазами прощаясь с родными вещами. Как же больно.

– А это, – пауза показалась неуместной, – приоритет. Кира – свидетельница по делу Мирославы. Её похитили в этой одежде, нужно максимально выжать всё, что сможете о преступниках. Желательно сохранить эти данные в секрете. Возможно, наконец, удалось выйти на след банды, что ворует людей в городе. Поэтому нужна максимальная конспирация. Данные только мне в руки.

Пытливый взгляд сканером прошёлся по моему телу. Мне показалось, что я подверглась химической обработке. Даже бросило в жар.

– Ну-ну, не смущайте девушку, – Сан Саныч будто что-то почувствовал. Шагнул вперёд, загораживая меня собой.

– Вижу, вижу, на всех пакетах бирки с описанием. Разберусь. А смывы с головы девушки, мазки из-под ногтей, почему их нет? – возмутился произволом Валентин Кармитович.

– Но я ведь уже мылась в душе, – возразила лаборанту.

– Ничего, может, ещё что и найду, присаживайтесь, милая барышня, – Валентин Кармитович засуетился, подавая мне табуретку.

Затем с моих волос делали смывы, соскобы. Прядку даже отстригли. Самое неприятное оказалось, когда в нос засунули ватные палочки. Руки тоже не обделили вниманием. Ногти поскребли, помазали, попрыскали. Кусочек отщипнули. Зачем-то взяли кровь. Я хотела уже возмутиться, но лаборант что-то стал спрашивать у Сан Саныча, отвлекая его опять от телефона. Выглядеть истеричкой не хотелось, но некоторые вопросы возникли.

Всю процедуру выдержала абсолютно спокойно, кроме носа, конечно. Затем, попрощавшись с фанатиком своего дела, поспешили в кабинет к Сан Санычу.

«Начальник отдела МВД России по г. Мурашки Крутой Александр Александрович» – было написано на табличке.

– Так ты начальник всей этой богадельни? – расстроилась я.

Тот самодовольно кивнул.

Даже мысленно теперь не представляю, как мы сможем быть вместе. Где начальник милиции, а где я? Даже с участковым инспектором строить планы казалось нелогичным, а это аж сам начальник.

Настроение, которого не было, упало окончательно.

– Но почему ты сам принимаешь людей вместо участковых? – неожиданно задалась вопросом я.

– Только если дело касается пропавших людей. Именно для этого меня и направили в город. Исчезло слишком много. Те, что ты видела на доске – капля в море. Хочу разобраться, что тут происходит, – пояснил Сан Саныч, распахивая передо мной двери приёмной.

Естественно, не оказалось без подвоха. В просторной приёмной за полукруглым столом печатала на компьютере сногсшибательная блондинка. Увидев нас, она профессионально улыбнулась.

– Александр Александрович, через двадцать минут у вас встреча с начальником линейной милиции. Он уже звонил, подтвердил, что будет вовремя. Документы на подпись в синей папке. Срочные – в красной. С утра дожидаются какие-то предприниматели. Настойчивые. Сейчас ушли обедать, но скоро вернутся. По какому делу не говорят, но требуют только начальство.

Девушка вышла из-за стола, а я поразилась её фигуре. Ей бы на конкурс красоты. Явно была бы в тройке лидеров. А ещё умная. Строгая юбка чуть ниже колена, светлые колготки, туфли на высоком каблуке, белая блузка, – всё в ней соответствовало классическому облику секретаря. Настоящему, а не такому, как, сейчас принято во многих частных компаниях. У тех, юбка хорошо если бёдра прикрывает. Такая наклонится, а все посетители гадают: увидят цвет трусиков или нет. Зато хороший отвлекающий манёвр.

Сан Саныч кивнул, забрал обе папки, что протянула мисс «Вселенная Мурашка», и снова пропустил меня перед собой, правда, уже в сам кабинет. Но я успела заметить, как девушка обеспокоенно заглянула в глаза начальнику и двумя лёгкими движениями погладила его по плечу.

Моя самооценка скатилась на уровень фундамента. Взгрустнулось так, что даже всплакнуть захотелось.

– Ну и что с настроением? – поинтересовался довольный Сан Саныч.

– Всё нормально, – буркнула я. Плюхнулась в кресло, вытянув с наслаждением ноги.

– Если ты из-за Лизы, то зря. Когда я полгода назад заступил на должность, то понял, что в родном городе оказался как в вакууме. Сплошная коррупция, ложь, утаивание улик. Пришлось вызвать её на помощь. Многие считают нас парой.

На этих словах мне захотелось вылететь из кабинета,

– Но на самом деле, Лиза – жена моего друга, а ещё она капитан милиции. Она тоже на задании. Помогает в управлении. Слушает, что люди говорят, всё фиксирует, разбирается с документацией, мне просто некогда. Без неё совсем бы плохо пришлось, а так у меня надёжный тыл.

Задержанный в груди воздух во время монолога выскочил со звуком облегчения.

Сан Саныч рассмеялся.

– Мне так приятно, что ты ревнуешь, – прошептал на ушко этот змей искуситель.

Я отстранилась, злясь на себя. Неужели мои чувства так заметны?

Дверь открылась, но хозяин кабинета не спешил отходить. Его дыхание опаляло щёку и будоражило нервы.

– Посиди вон там, почитай что-нибудь. Разберусь с делами и поедем на рынок, – Сан Саныч указал на кресло в углу комнаты.

С удовольствием туда перебралась. Налила воды из графина и залпом выпила. Фух. Почему он на меня так действует?

Рядом, на журнальном столике, лежали стопки с «Делами». Мне же разрешили что-то почитать, поэтому без зазрения совести взяла верхнюю и принялась листать. Буквально сразу поняла, что это папки о пропавших людях. Их слишком много, причём только за этот год. Я читала, просматривала, закрывала папку, открывала новую, пока не наткнулась на фото младенца.

Руки затряслись. Хорошо, что снимок оказался чёрно-белым, иначе просто лишилась бы сознания. Вчитывалась в прыгающие строчки и никак не могла сосредоточиться. Взгляд всё время возвращался к фото. Плюнула на всё и вернулась к изображению. На вид ребёнку не больше полугода. Крохотные пальчики сжаты в кулачки. Мальчик. Что-то наподобие пелёнки расстелено под младенцем. А вокруг… Ужас! Это же контейнер для мусора. Кто-то выбросил ребёнка на помойку, как ненужный хлам??? Даже в нашем насквозь прогнившем городе такой поступок – грех, нонсенс.

Откинула от себя папки, не желая больше погружаться в трясину человеческой злобы и боли. Как только Сан Саныч выдерживает, копаясь в такой грязи? Я вот даже читать про это спокойно не смогла.

Тем временем начальник уже заканчивал разговор со своим подчинённым. Немного поскучала, прислушиваясь к словам. Рассмотрела кабинет. Только ничего интересного не нашла, да это и понятно, Сан Саныч тут здесь недавно, и кабинет обжить не успел. Сердце не успокаивалось, а взгляд то и дело возвращался к столу. Несмотря на отторжение, папки по-прежнему манили, неуловимо притягивали. Недолго борясь с собой, открыла новое «Дело». С фотографии мне улыбалась Мира. Жалобно глянула на Сан Саныча. Фокус поплыл. Две мутные фигуры в расплывшейся форме стояли у двери и жали друг другу руки. Отметила это уже краем сознания, потому что, чуть съехав по креслу, уплыла в неглубокий обморок.

Крепкая пощёчина привела в себя. Кто бы сомневался. Надо мной стояла Лиза и заносила руку для ещё одной.

Ну, уж нет! Отклонила голову, и удар прошёл вскользь.

– Лиза, что ты делаешь? – возмутился Сан Саныч.

– Выполняю твою просьбу, привожу в сознание. Как видишь, миссия завершилась успешно, – с ехидцей прошипела секретарша.

– Пить, – просипел я, пытаясь выпрямиться.

Залпом опустошила стакан, принесённый мстительной особой, и в голове начало проясняться.

– Лиза, благодарю, дальше мы сами, – Сан Саныч отдал ей стакан и перетащил меня на диван, где я вытянулась в полный рост.

– Спасибо, – с благодарностью накрыла его руку своей ладонью.

– Не нужно было тебе лезть в эти папки. Я попросил Лизу приготовить их для меня, чтобы ещё раз внимательно прочитать. Никак не могу найти, что их объединяет.

Дверь громко хлопнула. Кое-кому не мешало бы подучиться манерам.

– Не обращай внимания, она не со зла.

Он её защищает? Сглотнула комочек обиды и забрала свою руку. Следователь вздохнул.

– Ты думаешь, маньяк? – перевела тему я, не глядя больше на мужчину.

– Скорее группа, всё на это указывает, слишком далеко щупальца распустили.

– Извлечение органов на продажу? – предположила очевидное.

– Очень похоже, но… не сходится. Нет общей составляющей. И где тела? Почему от них не избавляются? Хранить такое количество трупов сложно.

– Используют полностью? Или сжигают.

– Не могу представить, зачем кому-то столько тел. Разве что армию из киборгов создавать. Пропадают люди абсолютно разных социальных слоёв. Никому ведь не нужна печень бомжа. А такие тоже исчезают. В городе всего четыре котельные, все они под контролем.

– Инопланетяне? – выдвинула я новую версию, которую муссируют средства массовой информации.

Начальник улыбнулся. Захотелось рассмеяться в ответ, но я сдержалась. Несмотря на обсуждаемую тему, наш разговор мне безумно нравился. То, как он сидел рядом, даря тепло своего тела. Как смотрел, тревожно вглядываясь в глаза.

– Фантастическую версию правоохранительные органы отвергают.

Я не удержалась и хмыкнула.

– На самом деле, всё очень странно. Для такого маленького города слишком большой масштаб. Моё начальство настаивает на версии продажи органов, но интуиция шепчет, что не всё так просто. Много нестыковок. В Мурашках нет ни одной клиники, где бы делали подобные операции. А для подпольных – слишком много пропавших. Органы нужно правильно транспортировать, причём в короткие сроки. Мы отслеживаем все компании перевозчиков. И вообще, мне всё чаще кажется, что следствие двигается в неправильном направлении.

– Возможно. А тот младенец? – голос дрогнул, но я нашла в себе силы продолжить, – я так понимаю, он не пропавший, почему его дело лежит в стопках с исчезнувшими людьми.

– Сам не знаю, дела пока не объединены, но интуиция подсказывает, что это звенья одной цепи. Правда, интуицию к делу не подошьёшь.

– Мальчик выглядит странно, что с ним случилось?

– Да уж, – Сан Саныч с мольбой глянул на меня, но мне нужен был ответ. – Его полностью обескровили, неудивительно, что ты потеряла сознание, – пояснил Сан Саныч.

– Вот и ответ на вопрос. Их объединяет кровь! – уверенно выпалила я, – а сознание я потеряла, увидев фото Миры.

– Нет, у всех пропавших разные группы крови, разная внешность, разный образ жизни, даже районы проживания разные. Есть парочка приезжих, – заспорил Сан Саныч.

– Ты не понял. Все они были донорами крови, принеси папки, я тебе покажу.

Через пару секунд подшивки лежали передо мной, а я растирала лицо, приводя себя окончательно в норму. Присела. Голова ещё кружилась, но я уже спокойно могла фокусироваться на предмете.

– Вот, смотри, – показала на фото мужчины. У него на руке татуировка: капелька крови с крестом в ней – знак донора. У этой, – открыла новую папку – в документах написано, что она является донором. У третьей жертвы есть описание последней недели, и она сдавала кровь родственнику на операцию. Правда, нигде не написано, что она донор, но кровь сдавала, а это уже система.

– Я всегда говорил, что нужен свежий взгляд со стороны, – воодушевился Сан Саныч, – но давай о твоей догадке, пока никому не скажем.

– Как в детском саду, – улыбнулась я.

– Сейчас я проверю остальных, – он лихорадочно перелистывал подшитые листочки, и, найдя искомое, радостно улыбался.

– Да, ты оказалась права, все эти люди когда-то сдавали кровь, но как ты до этого додумалась?

Я приспустила толстовку и показала татуировку, набитую под ключицей. Маленькая, с ноготок. Капелька с крестиком.

– Так ты тоже донор? – страх, мелькнувший в глазах Сан Саныча, меня удивил.

– Скорее нет, чем да.

– Это как?

– Если ты помнишь, я почти всю жизнь провела с опекунами. Одна из них мне рассказала, что когда я была маленькой, то сильно болела. Я нуждалась в переливании крови, но подходящую никак не могли найти. Оказалось, что моя кровь не принадлежит ни одной известной группе. Врачи долго изучали мой случай, но ни к какому выводу не пришли. Со слов опекунши, мне что-то всё-таки влили, потому что болеть я перестала. Жить мне неизведанная кровь не мешала, так же как и татуировка. Когда она у меня появилась, я не знаю. Опекунша сказала, что из больницы я вернулась уже с ней. Кто и почему её сделал, я так и не поняла. Кровь я не сдавала, во всяком случае, такого не помню.

– Нда, всё интереснее и интереснее, – задумчиво постучал по губам Сан Саныч.

– Мы можем идти, или у тебя ещё дела? – поинтересовалась я. Находиться в одном помещении с Шуриком становилось всё сложнее. Дыхание затруднилось, голос стал сипнуть, и голова отозвалась лёгкой болью.

Моё состояние мне не нравилось. Я вообще никогда не падала в обмороки. Почему же сегодня? Сознание немного путалось, и я дезориентировано смотрела по сторонам. Нестерпимо захотелось на свежий воздух.

– Сейчас переоденусь в гражданское, заскочим на рынок, а потом заедем в пункт переливания крови, посмотрим, как там и что, – наметил дальнейший план действий. – Устраивает?

– Да. – Речь Сан Саныча отдалась гулом в голове. С трудом разобрала о чём это он.

Пока я релаксировала, следователь переоделся. Из начальника красавца он превратился в незаметное нечто. Тёмная куртка, чёрные джинсы, тёмно-синяя шапка, надвинутая до бровей. Глазу зацепиться не за что. Вот это преображение! Мне он тоже протянул похожую шапку.

– Нужно скрыть твои волосы, – пояснил он мне, и я без возражений напялила чудо галантереи на себя.

Попрощавшись со странно смотрящей на нас Лизой, направились из здания.

На улице мне стало легче. Зрение прояснилось, и я, ухватившись за локоть Шурика, устойчиво направилась к остановке. До рынка пришлось ехать на маршрутке. Конспирация – наше всё! Народу, как всегда, бродило много. Мы тоже присоединились к праздношатающимся. Неспешно гуляя, делали вид, что присматриваемся к товару.

Как и предполагал Сан Саныч, продавец никуда не делся. По-прежнему торговал и лихо зазывал покупателей. На моё удивление, следователь вёл себя на рынке, как настоящий торгаш. Выспрашивал подробности о товаре, вникал в детали. Когда мы подошли к нужному столику, ноги меня еле держали. Я почти висела на Шурике. Словно в вакууме слушала разговор продавца и покупателя. Улыбнулась, когда мой спутник с гордостью показал мне массивный мужской браслет, честно выторгованный у ненавистного продавца.

– Это дорогой камень, если не ошибаюсь, – прошептал Сан Саныч мне на ушко. Он меняет цвет, в зависимости от условий, в которых находится. Браслет из Александрита стоит дорого, а его продают по цене дешёвой побрякушки.

– Торгаш не знает настоящей стоимиости, не разбирается в камнях? – неуверенно спросила я.

– Скорее всего, знает он всё, но его задача – сбыть, поэтому и продаёт так дёшево. Мне кажется, что я видел этот браслет в «Деле», похоже, он принадлежал кому-то из пропавших, надо будет ещё раз всё пересмотреть.

На этом мы покинули рынок, направляясь к остановке.

До центра переливания крови добрались за двадцать минут. Вся эта ходьба и езда на общественном транспорте меня утомила. Катастрофически клонило в сон. Стараясь дышать глубже, я поднимала голову вверх, разглядывая облака. Правда, недолго. В один момент мне показалось, что высоко, над крышами домов, парит исполинская паутина, а её концы грязными хлопьями свисают вниз, обвивая антенны, электрические кабели, касаются чердаков и слуховых окон. Омерзительно. Сюда ещё паука-переростка не хватает. Затрясла головой, избавляясь от наваждения, но нарастающая боль сдавила виски, заставляя прикрывать глаза.

Приёмная станции переливания крови вызвала отторжение. Зажмурилась от яркости освещения. Странное помещение с белыми стенами, таким же потолком и молочного цвета мебелью. Глаза заслезились, пытаясь облегчить страдание, но слепящее отражение ввинчивалось в мозг.

Вышедший к нам молодой человек меня добил. Угадайте, какого цвета халат красовался на нём? Он передвигался плавно, я бы сказала грациозно.

Тёмные брюки чуть спасли положение, но когда доктор открыл рот, я просто впала в ступор. Мои пальцы скрючились на локте Сан Саныча, и я даже под страхом смертной казни ни за что бы их сейчас не отцепила. Нет, не видеть, не смотреть, но как назло, не могла оторвать взгляд. Белоснежные клыки выдвинулись и увеличились, когда Аркадий Сергеевич, именно это имя было написано на бейджике, растянул алые губы в приторно приветственной улыбке.

– Чем могу служить? – облизнулся властелин обители белизны, и моё сознание попрощалось со здравым смыслом. Его уши выросли и заострились. Крепкие когти медленно выползли из-под рукавов. Бежать! – завопил мозг, но я не сдвинулась с места.

– Я хотел бы стать донором крови, это возможно? – Сан Саныч спокойно продолжал разговор, словно не замечал метаморфозы, происходящей с доктором.

– Если вы не болели желтухой, не употребляете наркотики и здоровы, то добро пожаловать, – монстр перевёл взгляд на меня, и я задохнулась от ужаса.

Его глаза грозно сверкнули, наливаясь желтизной. Хищник. От него повеяло такой опасностью, что позвоночник застыл ледяной сосулькой.

– Я здоров и желтухой не болел, можно приступать, – нетерпеливо переминал ногами Сан Саныч. Он чувствовал, что со мной что-то происходит, но отвлечься не мог.

– Давайте ваш паспорт. Сегодня мы сделаем анализ крови, выявим группу, и только потом занесём в базу, – заулыбался Аркадий Сергеевич.

– Вот, блин, я паспорт не взял, мы зашли спонтанно, – сделал вид, что расстроился Сан Саныч. Он накрыл мою ледяную руку своей, и меня на секунду отпустило.

– Значит, в другой раз. Без паспорта мы не имеем право принимать кровь, – ещё более любезно оскалился доктор или кто он там… медбрат?

С мерзким хлопком носы рыжих ботинок порвались, и сквозь образовавшуюся дыру наружу поползли лапы, раздирая остатки обуви. Острые когти заскрежетали по стерильному полу, и я скрючилась от мерзкого звука. Это же логово чудовища!

Бежать!

Сан Саныч потянул меня за руку, но от страха я туго соображала. Ноги переставлялись с трудом, а в ушах появился всё нарастающий гул. Меня затошнило. В животе разлился кипяток, затапливая болью. Почувствовала, что меня подхватили на руки, и я смело отключилась.

Очнулась уже в кровати, в доме Сан Саныча. Облегчённо выдохнула, но тут же скривилась, обнаружив капельницу, воткнутую в руку.

– Что со мной? – голос прозвучал глухо, но горло не болело.

– Тебя отравили, – осунувшийся Сан Саныч мне не понравился. Сквозь заострившиеся скулы периодически проскакивали желваки.

– Сколько я провалялась без сознания?

– Сутки, думал – не выкарабкаешься.

– Кто?

– Не знаю. Я от тебя не отходил. Боялся нового покушения, поэтому расследование стоит на месте. Я никому не доверяю. Единственное, что удалось выяснить, что яд попал с пищей. Но… – рука мужчины вцепилась в волосы, – я нашёл след укола у тебя на плече. Прости, мне пришлось тебя раздеть.

Я лежала в одной майке, причём не своей. Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать.

– Но я ведь ничего не ела, только дома, с тобой утром. Откуда яд в организме?

– Не знаю, времени прошло совсем немного. Думай, вспоминай, что ела или пила за последние сутки.

А укол? Я ведь ничего не чувствовала, хотя должна была. Слёзы навернулись сами собой. Отравили еду, ввели что-то непонятное.

– Что происходит с моей жизнью? Куда я вляпалась?

Сан Саныч понурил голову, а потом упёрся лбом в мою руку.

– Я сам ничего не понимаю. Я – следователь со стажем, но ощущаю себя беспомощным младенцем, особенно рядом с тобой. Такое ощущение, что я совсем ничего не контролирую, но... я тебе обещаю, что во всём разберусь. – Он поднял голову и пристально посмотрел в глаза. – Веришь?

Я неопределённо пожала плечами. Верить хотелось. Очень. Только сложилось ощущение, что мы несёмся на "Сапсане", и выйти не получится.

– А кто ставил систему?

– Я сам. У меня дома есть чемоданчик и на такой случай, – хмыкнул Сан Саныч.

– Долго ещё?

– Ещё одну, с витаминами поставлю и всё, кушать будешь?

Прислушалась к себе.

– Нет, может, позже, а вот по маленьким делам хочется очень.

– Извини, дам тебе судно, потом вынесу. Сейчас тебе нельзя встать. Неизвестно, как поведёт себя организм.

Как же стыдно, но мочевой пузырь не безмерный. Чтобы отвлечься, решила аккуратно спросить про последние события.

– Слушай, а ты заметил, что медбрат в пункте приёма крови был какой-то странный, – подбирая слова, аккуратно спросила я.

– Ух ты, и правда, тебе лучше, – облегчённо улыбнулся Шурик, – да, заметил. А сейчас пойду, приготовлю покушать, а то сам не ел со вчерашнего дня, да и тебе силы понадобятся. Наверняка через время захочешь подкрепиться.

Я во все глаза уставилась на одноклассника. Странный? И всё? Не ужасный монстр с длинными когтями, а просто странный? Я чего-то не понимаю?

Он ушёл, а я в некотором шоке вспоминала вчерашние события. Историю про чудовище решила загнать подальше, иначе сердечный приступ обеспечен. Если Сан Саныч спокоен, то и я нервничать не буду, неужели для него нормально видеть таких страшилищ? Лучше припомнить, что я ела. Ничего подозрительного в голову не пришло. Мои приёмы пищи смехотворны. Вчера утром ела дома блинчики. Затем пила чай у родителей Миры. Ну не могли же они меня отравить! Потом это похищение. Точно, скорее всего, мне те уроды что-то вкололи. Возможно, снотворное. Но там я ничего не ела и не пила. Чай у Димы. Это тоже не он. Мог просто не спасать, если бы хотел от меня избавиться. Завтрак-обед с Сан Санычем. Но это тоже не то. Мы ели всё одинаковое. Но хозяин дома здоров, а я под капельницей. Тогда как? Можно, конечно, всё списать на похитителей, но что-то не верится. Размышлять оказалось лениво. Как-то незаметно погрузилась в сон.

Проснулась утром. Рядом в кровати, крепко прижав меня к себе, спал Сан Саныч. Руки оказались свободны. Ничего не болело. Только организм напомнил, что вчера в меня влили очень много жидкости. Подскочила, боясь не успеть, разбудив при этом Шурика. Он настойчиво помог дойти до санузла, хоть слабость в теле постепенно отступала.

С боем отвоевала право принять душ одной. Мне ещё от вчерашнего судна не отойти. Хотя смущалась, похоже, только я. Вода не просто очистила тело, но и смыла черноту с души.

Кто и зачем пытался меня убить? Поняла, что что-то упускаю. Мотивы тех, кто схватил меня на стоянке, я понимала. А вот отравление вообще никуда не вписывалось.

Спустилась на кухню, где уже дирижировал лопаточками, колдуя над сковородой, Сан Саныч. Мужчина на кухне – это сексуально. Особенно с обнажённым торсом. Ещё бы передник не мешал.

– Присаживайся. Сейчас будем трапезничать.

Как же приятна такая забота. Ни о чём не думала, я просто наслаждалась ситуацией.

Яичница с помидорами удалась и провалилась в желудок не задерживаясь. Утрамбовав её горячим чаем, я уже собралась уходить к себе в комнату, но Сан Саныч остановил, аккуратно придержав за руку.

– Присядь, есть новости.

Лицо его при этом выражало вселенскую скорбь.

– Сегодня утром звонил Валентин Кармитович. Я ему отправлял твою кровь, чтобы понять, чем тебя отравили.

– И-и-и, – не выдержала я.

– Глазными каплями. Там длиннющее и незапоминающееся название. Но дело в том, что я знаю, кто пользуется такими каплями. Тем неприятнее мне это говорить.

Меня затрясло. Благодушие словно слизнули. Значит, это было умышленное отравление, а не случайное.

– Но кто? Кто решил от меня избавиться таким образом? Кому я перешла дорогу.

– Доказать ничего не смогу, но такими каплями пользуется Лиза, моя секретарша. Я сам покупал их в аптеке.

Я в стопоре гладила скатерть на столе, не поднимая глаз. Лиза отравила меня? За что? А потом пришло понимание... Он ЕЙ покупал капли.

– Но зачем? И, я ведь ничего не пила у тебя в кабинете… – тут я осеклась, вспомнив, как она принесла мне стакан воды после того, как надавала пощёчин.

– Прости, – еле слышно прошептал Сан Саныч.

Я взглянула на него. Бледный, усталый и какой-то потерянный. Не удивительно. Тот человек, который прикрывал тыл, как он думал, всадил в спину нож, да ещё и провернул пару раз.

– Может, ты ошибаешься, и это не она, – решила поддержать мужчину.

– Очень хотелось бы, поверь, но больше некому. Действие капель начинается через пятнадцать минут после принятия. Помнишь, когда мы уходили с работы, тебя уже мучила одышка. Наверняка и голова болела. Ещё через время наступает частичная парализация конечностей, дезориентация и начинаются галлюцинации. Скажи, ты видела что-то странное?

Слушала, затаив дыхание. Так вот что со мной было, а я уж подумала, что это тело так реагирует на присутствие Шурика. С облегчением выдохнула. Значит, та паутина над городом и доктор-оборотень мне просто привидились? Счастье-то какое!

– Да, ещё как, но рассказывать не стану, извини. Слишком свежи воспоминания.

– Это я виноват. Опять не смог предусмотреть.

– Ты же не ясновидящий, – я фыркнула. Скажи, у вас были отношения? Почему она так поступила?

Задала вопрос, а сама затаила дыхание. Страшно услышать правду. Неужели я всё-таки ревную?

– Когда-то я влюблённым бараном бегал за ней, ухаживал. До постели дело не дошло. Меня часто отправляли в командировки. Как оказалось, не случайно. Ведь у Лизы я был не один. Мой друг уже тогда занимал пост начальника. Таким нехитрым способом он и избавлялся от конкурента. В итоге Лиза выбрала друга. Я долго не мог смириться. Пришлось уехать, но я справился. Больше никогда я её не воспринимал, как женщину. Коллега по работе, жена Мишки, вот и всё.

– А она? Она рассматривала тебя, как мужчину?

– Вот ты сейчас спросила, и я вспомнил, что её поведение всегда было на грани. Только именно здесь, в Мурашках, плотину словно прорвало. Мы вместе обедали, обсуждали дела. Много времени проводили вдвоём. Возможно, она обычную вежливость приняла за ухаживания? Как я раньше не заметил? Поставил себе запрет и думал, что всё в прошлом. Только сейчас до меня дошло, что Лиза явно не придерживалась рамок приличия. То галстук завяжет, то пылинку с плеча стряхнёт. А я ведь и не понимал все эти намёки. Близорукий.

Нда, а дамочка-то молодец, время зря не теряла. Одинокий мужчина в чужом городе. Что ему нужно? Кусочек заботы. Он ещё молодец – кремень. Только травить соперниц – перебор. Или я не первая? Метод отработан. Хмыкнула. Вот было бы прикольно, если б наши потеряшки оказались делом рук ревнивой дамы. Шутка.

– Не кори себя. Просто теперь непонятно, что с этим делать.

– Мишка не переживёт, если Лизу отправят в тюрьму. Он её обожает, ею дышит. Решать тебе, всё-таки покушение на твою жизнь. Но, если ты не станешь писать заявление, я буду очень благодарен, – Сан Саныч говорил, не смотря мне в лицо.

Сердце моё заледенело. Ухнуло вниз, оставив только разлетевшиеся осколки. Но почему? Он просит меня за неё? Я и так не стала бы писать заявление, но сам факт. Шурик не пытается меня утешить, он просит за неё! Он... всё ещё её любит?

– Хорошо, я не буду писать заявление, – убитым голосом прошептала я. – Скажи, а ключи от моей квартиры привозили? Хочу навести дома порядок.

Прочь отсюда. Бежать. Не думать. Не вспоминать.

– Да. Они на полочке в прихожей. Но я тебя никуда не отпущу, – встрепенулся Сан Саныч.

– А я и не спрашиваю, а говорю, что иду убираться домой. Нужно наводить порядок, спасибо за гостеприимство, но пора и честь знать, – я зло усмехнулась, пытаясь удержать слёзы.

– Что случилось, почему ты плачешь? Злишься, что я не смог тебя уберечь? Прости.

Дурак, ой, дурак!

– Я просто хочу домой.

Ни о чём больше не думая, рывком поднялась со стула. Хватит мне этих соплей. Ничего у нас не получится. Мы слишком разные во всём. И жизненные ценности у нас не сходятся. Ключи оказались на полке. Обулась, схватила связку, куртку и с космической скоростью выбежала из дома. На ходу оделась, жалея, что моё пальто всё ещё в лаборатории. Но не бежать же раздетой в мороз. Слёзы лились, не переставая. Ничего не видя, добралась до остановки. Села в первую же маршрутку и плакала, плакала. Никто не приставал с расспросами, никто не протягивал платок. Всем на всех плевать.

Добравшись до дома, на автопилоте оценила новую металлическую входную дверь, заперлась и дала волю истерике. Там же на полу, обессилев от эмоций, заснула.

Проснулась, когда за окном уже властвовали звёзды. Полюбовалась на ночное небо, пока закипал чайник. Давно я не видела такой чистоты лунного света. Заварила травяной сбор и пока пила, распланировала уборку. Меня снова никто не тревожил. На душе зияла пустота.

Монотонность и механичность действий поспособствовали окончательному успокоению.

И чего так распсиховалась?

Чем дальше обо всём думала, тем более странным мне казалось своё поведение. Что такого Сан Саныч мне сказал, что я заистерила? Попросил не писать заявление на жену друга. Так я и сама точно так же поступила бы, случись подобное с моей подругой. Чем дольше думала, тем больше недоумевала.

Закончила с уборкой только к утру. Яркое солнце заливало пол, на котором стояли аж пять набитых доверху мусорных мешков. Странно сменился мой режим. Ночью работаю, днём сплю. Усмехнулась своим мыслям.

Вынесла на мусорку мешки, поломанную мебель. В комнате стало просторно. Вымыла полы и села передохнуть. Устала. После отравления дала слишком большую нагрузку организму.

– Эх, покушать бы, – помечтала вслух.

Вспомнила вчерашний завтрак в исполнении Сан Саныча.

И где этот невозможный мужчина ходит, когда я кушать хочу? Неужели так просто отступится?

Можно уговаривать себя как угодно и сколько угодно, но всё внутри сжимается от тоски, когда думаю о нём.

Кухня тоже пострадала. И чем тем уродам мои продукты помешали? Придётся идти в магазин закупаться.

Словно в ответ на мысли в квартире раздался дверной звонок. Взвизгнув от радости, понеслась открывать. Даже не посмотрев в глазок, распахнула дверь и тут же получила фонтан брызг в лицо из пульверизатора.